История одной принцессы

Ханна проснулась посреди ночи от странного шума. Жутко дребезжали окна под порывами сильного ветра. И тихо, точно мелкий песок, в стекло стучали крошечные капельки дождя. Мирадзаки укуталась поплотнее в одеяло, чувствуя, как все ее тело пробирает дрожь. Замерзла? Так странно… Ведь в особняке Мирадзаки всегда работали автономные системы отопления, которыми похвастаться мог далеко не каждый дом в Токио. Осознав, что сон не спешит возвращаться к ней, девушка, укутавшись с головой в одеяло, медленно опустила ноги на ковер и села в кровати. Голова кружилась, внутри черепа словно кто-то надувал воздушный шар, так и казалось – чуть надави и сразу же лопнет. Ханна поморщилась, коснувшись пальцами лба. Теплый. Даже горячий! Девушка поднялась на дрожащих ногах и осторожно, держась за столешницу, подошла к окну. Странно… Она прекрасно помнила, что на часах было за двенадцать, когда она ложилась спать. С того вечера, когда Сакура была у нее в гостях прошло три дня. Но ничто не мешало подругам допоздна разговаривать по телефону – каникулы, как-никак, даже о нормальном режиме можно было забыть. Часы на телефоне утверждали, что на дворе стоял четвертый час ночи. Три с лишним часа, а за окном все вновь было так бело. «Какая странная в этом году зима», - подумалось волейболистке. Девушка чуть наклонилась и протянула руку к трубе. Горячая. Как и ожидалось. По коже пробежали мурашки. Осев на стул, Мирадзаки стала быстро растирать плечи, чувствуя, как ее бьет озноб. Вобрав в грудь побольше воздуха, чтобы дыханием согреть замерзшие ладони, она почувствовала неприятное, щекочущее чувство за ребрами и разразилась в приступе кашля. «Заболела?» - только тогда она заметила, как сильно першило в горле. Тело наполнила странная, убаюкивающая слабость. Было так противно от этого холода, от рези в горле, но сонливость навевала странный уют. Опустив голову на спинку стула, девушка прикрыла глаза и не заметила, как уснула вновь. Проснулась она уже под полдень. Внизу слышалась странная суета. «Ах, да. Отец же хотел сегодня уехать по делам в Киото. Но с такими сугробами…» Простым движением, потяжелевшей рукой, девушка скинула с себя плед и неспешно встала на ноги. Ее опасно качнуло в сторону, но она удержалась на ногах. Босая, одетая в пижаму, она вышла в коридор, опираясь рукой о стену. Нужно было найти Фуюми, чтобы та вызвала врача. Долгосрочная болезнь ведь вообще никак не входила в планы Ханны на эти каникулы. «Говорила мне ведь Фуюми: не ходи по холодному полу босая. Так нет, я же еще кинулась к ней вчера босиком на улицу, с сумками помогать», - корила себя волейболистка, медленно перебирая ногами. Земля еще никогда с такой силой не тянула ее к себе, ноги казались ватными и постоянно норовили подогнуться на ровном месте. В какой-то момент девушка-таки не удержалась и упала на колени. Тихо хлопнула внизу дверь, закрывшись за спиной хозяина дома. Скрипнули половицы за спиной, раздались шаги. - Госпожа Мирадзаки! – тревожный голос Фуюми звоном и болью отозвался в гудевшей голове. – Что с вами, госпожа? Ох, вы же вся горите! Ханна почувствовала, как нежные, но невероятно сильные руки женщины помогли ей подняться. Холодная, как ей показалось, ладонь, легла на ее лоб. - Давайте я отведу вас обратно в спальню и позвоню в больницу… Минуты целым скопом выпадали из памяти Мирадзаки. Вот она стоит в коридоре, опираясь о руку Фуюми, а вот уже лежит на спине на кровати в собственной комнате и рассматривает потолок. «Белый. Странно, но… Он всегда был таким?» - коснулась ее сознания странная мысль. Мир казался таким нечетким и расплывчатым. За окном, точно раненый зверь, билась и завывала вьюга, настойчиво стучась в окна, словно незваный и через чур назойливый гость. Время словно остановило свой ход, и секунды превратились в часы. Ханне показалось, что она прождала вечность, прежде чем дверь в ее комнату распахнулась вновь. - Связи нет, не могу дозвониться ни до врача, ни до вашего отца. Виктор уехал с ним… Что же делать? – Ханна, должно быть, впервые видела эту храбрую и находчивую женщину столь растерянной. Служанка выскочила в коридор и вскоре вернулась обратно с охапкой одеял. Укутав в них Мирадзаки, она дала ей жаропонижающее, после чего убежала вниз заваривать теплый чай. Ханна не помнила, как она вернулась с подносом в руках. Заснула, но сон этот был недолгим и скорее напоминал бред. Когда туман перед ее глазами рассеялся, перед ее кроватью уже стоял стул с подносом. Небольшой фарфоровый чайник для заварки, из носика которого поднимался приятно пахнувший травами пар. Ханна попыталась сесть в кровати, но тут же оставила эту идею, чувствуя, как голову словно сдавили сильные клешни. К горлу подступил неприятный ком, ее вновь затрясло от слабости. Отвернувшись от табуретки, девушка накрылась с головой одеялом и провалилась в небытие вновь. - Госпожа Мирадзаки, - через какое-то время Ханну осторожно растрясли за плечо. Повернув голову, волейболистка увидела Фуюми. Она вошла в ее комнату уже собранная, в верхней одежде и выглядела очень встревоженной. - Связь никак не восстановят. Я попробую поймать такси и доехать до клиники. Внизу останется Таканаши-сан. Я попросила ее заходить к вам иногда, так что, если что-то понадобится – она сделает все, о чем попросите. Я туда и обратно – обещаю, - торопливо проговорила она. Ханна нехотя кивнула и вновь провалилась в сон. Она даже не слышала, как ее служанка вышла из комнаты, тихонько притворив за собой двери. В сознание девушка пришла лишь через пару часов. Почувствовав себя несколько лучше, она осторожно села в кровати и оглянулась. В комнате горела настольная лампа, а за окном стояла все та же отвратительная погода. Вновь обратив внимание на поднос на стуле, Ханна потянулась к чайнику. Она была бы не против выпить чего-нибудь теплого, однако фарфор встретил ее пальцы холодом. «Похоже, прошло немало времени», - кое-как поднявшись на ноги, волейболистка подошла к столу и попыталась найти телефон. - Связи все еще нет? Что же… там случилось? – Ханна бросила взгляд в окно. В такую погоду, должно быть, все движение в городе встало. Часы показывали пятый час после полудня, но девушка не нашла ничего удивительного в том, что ее служанка до сих пор не вернулась. Добраться до куда бы то ни было в такую погоду в Токио очень непросто… Почувствовав, что силы более-менее вернулись к ней, Мирадзаки нашла свои тапочки под кроватью, и не торопясь вышла из комнаты. Она вспомнила, как Фуюми что-то говорила про Таканаши-сан. Так звали их старую повариху, которая иногда еще подрабатывала в их доме в такие дни, как этот. После нового года господин Мирадзаки часто отпускал своих слуг на неделю домой, оставляя лишь пару необходимых работников. Лишь Фуюми в этот раз отказалась уезжать. Как чувствовала. Ханна хотела попросить пожилую женщину поставить чайник на плиту, но, спустившись в холл первого этажа, а оттуда перейдя в гостиную, так никого и не нашла. Мирадзаки прикрыла глаза ладонью, чувствуя, как веки вновь наливаются тяжестью. «Никогда раньше не задумывалась о том, насколько этот дом огромен. При смерти будешь – фиг кого-либо найдешь», - с иронией подумалось ей. Решив, что сил обследовать весь дом у нее просто не хватит, девушка сама подалась на кухню. Может, она и чувствовала слабость, но щелкнуть кнопку на электрическом чайнике еще была в состоянии. Набрав воды из-под крана, она поставила чайник на подставку и замерла, прислушиваясь к тихому шуршанию воды, когда вдруг ее телефон жалобно пискнул. Достав его из кармана пижамных штанов, Ханна глянула на дисплей, что, как ей показалось, засветился, точно сверхновая, резанув по глазам в царившем полумраке, и заметила сообщение. Высшие силы, что также были известны, как оператор сотовой связи, сообщали, что сеть восстановлена. Ханна невольно улыбнулась, почувствовав какую-то странную радость. Ох уж этот двадцать первый век. Стоит маленькому электронному другу перестать ловить связь – и уже чувствуешь себя как-то некомфортно. Незащищённо, что ли… «Нужно позвонить Сакуре. Порция шуток о том, что я – вечный победитель по жизни, была бы лучшим лекарством», - девушка мотнула головой, опершись рукой о спинку стула, и открыла контакты. Она замерла, заметив самую первую строчку, засветившуюся в выскочившем окошке. «Боги мироздания, даже здесь ты первый, - с иронией подумала она, заметив столь знакомую фамилию. И кто придумал, что буква «А» непременно должна быть первой в алфавите? Нервно усмехнувшись, девушка поднесла палец к экрану, дабы пролистнуть список контактов, но внезапно перед глазами поплыли темные круги. С грохотом упал деревянный стул, не выдержав веса Ханны, и девушка, потеряв равновесие, как подкошенная грохнулась рядом, выронив телефон. Вновь подступил к горлу противный ком, телом, словно издеваясь, снова завладела слабость, только в этот раз подвела ее опора. Изо всех сил напрягшись, Мирадзаки смогла приподняться на руках и поднять глаза. Она лишь заметила, что на дисплее появился экран вызова. Коснуться то пальцем она его успела, а вот отвести список вниз – нет. Вот доброжелательный друг и решил позвонить первому в списке контактов. Проклиная весь белый свет на чем стоит, девушка потянулась к телефону с единственной мыслью: нужно во чтобы то ни стало скинуть звонок. Но мир вдруг накренился, точно корабль в сильный шторм. Девушка не удержалась на руках, и плашмя упала на холодный линолеум, чувствуя, как разум обволакивает тьма. Последнее, что она услышала - слабый щелчок в телефоне перед тем, как на том конце провода подняли трубку. ***** Неделя каникул осталась позади. Неделя тишины и спокойствия. Окружив себя учебниками, Акаши как мог старался насладиться этими чудесными днями. Да, пусть первые дни зимних каникул ему показались на удивление скучными из-за отсутствия разного сорта проблем, причиной которых всегда являлся один и тот же человек, но это странное наваждение прошло вместе с головной болью, не покидавшей его еще несколько дней после того случая. Занятия со скрипкой, обучение иностранным языкам с нанятыми специально для этих целей людьми из-за границы, занятия верховой ездой раз в несколько дней… Дни текли столь привычной чередой, что все пережитое за последние полгода стало казаться дурным сном. Наваждением, не более. Но так ли плох был тот сон? - Помянул ёкая, - устало выдохнул юноша, отложив книгу, и, откинув голову на спинку кресла, прикрыл глаза. Стоило лишь раз задуматься об этом и вот вновь в его голове стали крутиться сомнения. Он так привык думать о ней, как об обузе, что невольно забывал обо всем, что она делала для него, как старалась изо всех сил нагнать, стать равной. «Стать достойной», - прозвучал в голове ее тихий голос, и в тот момент Акаши словно вновь почувствовал, как на его голову обухом опустился том по истории. Дернувшись, он тряхнул головой, пытаясь сбросить с себя странное наваждение. Что-то пошло не так. Все пошло не так! Поначалу девчонка, избалованная, наивная, глупая, а теперь… Кем она была в его глазах теперь? Ее забота и доброта, ее страх показаться навязчивой. Он ведь хотел поначалу лишь подыграть прихоти отца. Простая игра! Тогда почему в то утро, почувствовав ее дыхание на своей коже, он не открыл глаз и предпочел продолжать притворяться спящим? «Ты стал слабым, и я еще не раз повторю это, - прошипел ледяной голос из глубин подсознания. – Разве ты не чувствуешь, что вот-вот проиграешь этой девчонке?» Тишину, повисшую в комнате, нарушил телефон, звонко завибрировавший на гладкой столешнице. Отвлекшись от своих мыслей, Акаши поднялся с кресла и взял его в руку. Он с удивлением взглянул на высветившееся на дисплее имя. Мирадзаки Ханна. - Легка на помине, - с откровенным смирением проговорил парень и поднял трубку. – Да, слушаю, - спокойно проговорил он, даже не заметив, как едва уловимая улыбка коснулась его губ. Но ответа не последовало. - Мирадзаки? – его тон не изменился, пусть усмешка и исчезла с лица. Вновь не услышав ответа, он произнес уже более строго: - Если это какая-то шутка, я вешаю трубку. Тишина. С недоумением взглянув на телефон, будто тот смог бы ему что-либо объяснить, Акаши еще раз приложил трубку к уху, вслушиваясь в тревожную тишину. Нет, Ханна не стала бы так шутить. Мирадзаки скорее бы упала на телефон, задев его носом или мизинцем левой ноги так, что тот бросился бы звонить именно ему. С ее дружбой с собственным мобильным этого вполне можно было бы ожидать. Но тишина на том конце провода не на шутку настораживала. В какой-то момент баскетболист не выдержал и сбросил звонок. Быстро перенабрав номер, он стал вслушиваться в длинные гудки, тихо барабаня пальцами по столу. Она не ответила. Не в первый раз, не в пятый. Словив себя на том, что он уже шестой раз судорожно пытается набрать ее номер, баскетболист остановил себя, отложил телефон и попытался успокоиться. Ну и какого лешего в его голове образовался беспорядок из-за подобного пустяка? Чудо, что ее телефон вообще работал – баскетболист уже давно привык к милому женскому голосу, говорящему, мол, абонент – не абонент при каждой попытке дозвониться до Мирадзаки. Скорее всего этой ситуации есть очередное, до безумного нелепое объяснение. Пройдет минут десять, и она наверняка спохватиться и перезвонит сама. Часы, мерно тикавшие на стене со времен последнего глобального ремонта в особняке, впервые показались Акаши столь раздражающими. За окном белугой выл порывистый ветер, одиноко лежала в стороне забытая уже книжка. Телефон лежал, тих и нем, не подавая признаков жизни. Ну и куда в этот раз могла завести юную наследницу богатого дома ее вечная везучесть? В голове крутились разные догадки. От самых безобидных, вроде потерянного или сломанного телефона, до нападения инопланетян или автомобильной аварии. Осознав, что последняя мысль была ужасающе правдоподобной, если учесть погодные условия, дабы не сойти с ума, Акаши стал быстро собираться, уже примерно представляя, как глупо будет выглядеть, покажись он у нее на пороге. Зачем он вообще этим занимается? Что скажет, когда увидит ее удивленное лицо? Скорее всего ничего страшного не случилось. Она опять будет дико извиняться, а он, мысленно коря себя за собственную глупость, попросту сделает вид, что ничего не произошло и уйдет. Скорее всего… Но твердая нужда в том, чтобы знать наверняка, попросту не давала ему покоя. Странное, необоснованное беспокойство – чувство до отвратительного непривычное – выставило его за порог собственного дома и с грохотом захлопнуло дверь за спиной. - В дом Мирадзаки, - приказным тоном проговорил он, обратившись к донельзя удивленному водителю. - Но Акаши-сама, сейчас дороги в городе, скорее всего, будут забиты… - Значит, езжай в объезд, - коротко отрезал баскетболист, как бы давая понять, что его пожелание не обсуждается. Смирившись с тем, что кофе ему не допить, шофер быстро скинул сугробы с капота и крыши машины и завел двигатель. Акаши старался ни о чем не думать – толку гадать, если сейчас он все равно ничего не способен сделать, лишь снова и снова набирать ее номер. С едва скрываемым раздражением после очередной неудачной попытки, юноша откинул телефон на сиденье и уставился в окно. Лишь бы только ему дверь и вправду открыла она сама… *** В лицо дыхнуло тепло камина и терпкий запах трав. Неприятное чувство, свинцом разлившееся по всему телу, стало отступать, дышалось на удивление свободно, о болезни напоминала лишь невероятная слабость. Ханна невольно улыбнулась, чувствуя себя крайне уютно. Что может быть лучше, чем лежать в тепле у огня, слушать, как звонко потрескивают дрова, кутаясь в теплый плед на мягком диване… Стоп. Улыбка резко пропала с губ Мирадзаки. Она тут же вспомнила, как упала в кухне. И едва ли хрупкая кухарка в возрасте смогла бы перенести ее на диван. Поскольку врачом и не пахло – иначе ее давно бы уже растрясли, – значит ни отца, ни Виктора, ни Фуюми в доме не было. Опасное подозрение закралось в голову Ханны. Она чуть приоткрыла один глаз и издала тихий стон, полный безысходности. - Прости… - едва слышно проговорила она охрипшим голосом, скосив глаза в сторону, и замерла, засмотревшись. Рыжее пламя, бесновавшееся в камине, неописуемо чарующе отражалось в холодных глазах глубокого цвета, придавая им алый оттенок. За окном уже начинало темнеть, лучи и без того тусклого, заслоненного тучами солнца, едва проникали в комнату сквозь закрытые шторы. Акаши сидел на диване у ее ног и молча наблюдал за тем, как беспощадно огонь догрызал остатки древесины. Удивившись тому, что он никак не отреагировал, девушка села на диване и, протянув руку, осторожно коснулась его плеча. - Ну все, Ханна Мирадзаки, ты бредишь, - нервно усмехнувшись, проговорила она. - Никогда не думал, что меня может напугать подобное, - совсем тихо вдруг проговорил он. – Дверь была открыта, я вошел – а ты на полу в кухне. На месте твоего отца я бы уволил столь нерадивых слуг, не способных даже помощь оказать вовремя. Ледяные нотки в его голосе не на шутку удивили и напугали Ханну. Ей Ками, лучше бы он принялся читать ей унизительные нотации, чем… вот так. - Да ладно, - натянуто улыбнулась волейболистка, стараясь свести все к шутке. – Я жива. Видимо, к сожалению… Прости, что пришлось переться сюда из-за подобного. Я… - Помню, как совсем еще ребенком нашел так однажды маму… Не знаю, почему именно эта картина сейчас всплыла в памяти, - в его голосе слышался укор, обращенный скорее к самому себе. - Сей-чан, - та откровенность, с которой он столь неожиданно это проговорил, еще больше перепугала Ханну, как и его взгляд, не столь холодный, сколь пустой, запечатавший в себе все ужасы пережитого горя, запертого где-то там, в глубине, в самом дальнем углу сознания. Тяжело вздохнув, она вдруг подалась вперед, и, обняв баскетболиста за шею, притянула к себе, зарывшись пальцами в его волосах. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. В голове все смешалось, болезненный румянец не покидал лица Мирадзаки, но в этот раз она не спешила прятать его. В те минуты ей было все равно. Такое странное чувство… Точно опьяненная, она готова была говорить любую чушь, сколько угодно, лишь бы отвлечь человека, столь невольно выбитого из колеи ее очередной глупостью. И вот кто просил ее в таком состоянии вообще вылезать из кровати? - Если заразишься – виноват будешь сам, - с усмешкой проговорила вдруг Ханна, хотя сама искренне не хотела отпускать Акаши из своих объятий. - Вот, я принесла мед… Ой, - в комнату вошла Таканаши с подносом в руках. Ханна нехотя расцепила пальцы и опустила ноги на пол, предпочтя сделать вид, что ничего не было. Как оказалось, кухарка несколько раз заходила к Ханне, дабы убедиться, что она спит. Но потом женщина сама невольно задремала наверху, в помещении для прислуги и проснулась, лишь когда услышала шум, что поднял нежданный гость, обнаруживший юную хозяйку дома внизу. Убедив того в том, что за врачом уже выехали, и что можно обойтись без вызова скорой, женщина помогла зажечь огонь в камине и заварила травяной чай. - Простите, Мирадзаки-сама. Право, не знаю, как так вышло, - тихо проговорила она, опустив голову. Потянувшись к чашке теплого чая, волейболистка лишь мотнула головой. - Давай просто забудем. Ты звонила Фуюми? - Да. Она сказала, что из-за того, что все движение в городе замерло, она застряла в пробке. Еще час ее не будет, но вернется она, по крайней мере, с врачом. - Вот как… Ладно. Спасибо, можешь идти. Откланявшись, кухарка покинула гостиную, прикрыв за собой дверь. - Горячее, - поднеся чашку к губам, услышала Ханна предостерегающее замечание. - Да знаю я, не маленькая, - фыркнула она, преспокойно сделав глоток. Почувствовав, как болью отдалось горло, обожжённое кипятком, девушка невольно дернулась, и горячий чай из чашки плеснул ей на руки. От неожиданности она, должно быть, и вовсе уронила бы ее себе на колени, если бы не Акаши, вовремя поддержавший ее ладони. - Тебя вообще можно хоть на секунду оставить без внимания? – и вновь это смирение в голосе. Ханна почувствовала странную иронию и улыбнулась. - Можно, но… Я бы не хотела, чтобы ты оставлял меня сейчас, - поймав на себе несколько удивленный взгляд, девушка лишь плечами пожала. – У меня бред, сегодня я могу позволить себе говорить, что захочу. Улыбка, тронувшая губы баскетболиста, заставила Ханну смутиться. Да уж, оставалось лишь надеяться, что она и вправду этого не вспомнит. Чувство того, что все это нереально по-прежнему не покидало ее, и лишь теплая, даже горячая ладонь говорила об обратном. Осушив чашку с чаем, девушка прикрыла глаза и, недолго думая, оперлась о плечо Акаши. - Так значит, ты нашел шестого игрока? – тихо спросила она первое, что в голову пришло. – Случайно подслушала ваш разговор с Мидоримой. Прости… - Не знаю, если быть честным. Тот парень из третьего состава – интересный экземпляр. - Не говори о людях, точно о вещах. Это жутко, - неожиданно перебила его Ханна, и в ее голосе послышался слабый упрек. Ситуация становилась все более и более странной, но… Почему-то в этот раз Акаши даже не задумался о том, чтобы оттолкнуть ее, даже не смотря на риск подхватить ту же простуду. Болезненный румянец на бледном лице, длинные волосы, давно уже выбившиеся из косы торчавшие в разные стороны, чуть затуманенный взгляд. Она была горячая, точно печка, он мог чувствовать это даже сквозь одежду. Странно это… Люди вне дома всегда стараются казаться другими, лучше, чем есть на самом деле. И лишь самые близкие знают, что в действительности находится под масками лицемерия, что так или иначе примеряет каждый человек, играя в гигантском спектакле под названием жизнь. Но сейчас, в домашней атмосфере, у Мирадзаки попросту не было сил играть подобную роль. Столь спокойная и искренняя, никакой суеты и глянца, лишь легкая неопрятность, что, на удивление, нисколько не отталкивала его. Мотнув головой, баскетболист продолжил в той же манере: - Если бы Аомине не указал прямо на него, стоявшего передо мной, я бы и не заметил. Такая странная аура… - Аура невидимки? Хм… Сей-чан, похоже, ты нашел школьное приведение, - девушка тихо засмеялась, но смех тут же перерос в приступ кашля. - Похоже на то. Может, ляжешь обратно? - Зачем? У меня уже ноги замлели. Да и не дашь же ты мне упасть, если что? – она подняла на него уверенный взгляд. И почему его подобное больше не удивляло? - Почему ты спросила? - Не знаю, просто стало интересно. Так же интересно, как и то, как ты провел первую неделю каникул. Как и еще куча фактов, которых я о тебе не знаю. Любимая еда? Музыка? Фильм? Ужасно чувствовать, что ты всеми силами пытаешься держать меня как можно дальше. Ответом ей был лишь тяжелый вздох. - Сама же говоришь, что забудешь все это. - Эй, не надо мои слова оборачивать против меня, - протянула Ханна, чуть сильнее сжав его предплечье. И вновь на короткое мгновение гостиной завладела тишина. - Небось, ты за все эти дни и не возвращалась к учебникам? - Если ты думаешь, что я что-то забыла из изученного материала, то будешь удивлен. Спроси хоть сейчас, - уже тише проговорила она, явно начав вновь клевать носом. - Не уверен, что сейчас самый… - Хэй, я на смертном одре всю эту жесть тебе рассказать смогу, а тут всего лишь простуда, - улыбнулась она, приоткрыв глаза и глянув на огонь. Мирадзаки ждала чего угодно, но в этот раз ее строгий репетитор не спешил налегать со страшными вопросами. Он нехотя спрашивал первое, что приходило в голову из школьного курса, а она спокойно отвечала, сама поражаясь тому, насколько же хорошо работал ее мозг даже несмотря на болезнь. - Второй закон Менделя? - Он же закон расщепления. При скрещивании двух гетерозиготных потомков первого поколения между собой… - Ты же понимаешь, что это материал старшей школы? Мы этого еще не проходили. - О, вот как. Похоже, я связалась с космосом. Или же познала истину и нашла путь к Хроникам Акаши… Кстати, какое интересное совпадение, что мифическая божественная библиотека всех знаний мира, можно сказать, твоя теска. Совпадение? - Брось. Я знаю далеко не все на свете. - Я знаю, - прошептала Ханна, вновь прикрыв глаза. – Ты же просто человек, пусть и имеешь талант ко многому… Ко всему. И средний балл сто из ста, - девушка вдруг умолкла, словно пыталась что-то переосмыслить. – Знаешь, я только что начала сомневаться в собственном утверждении. Послышался смешок. Ханна мотнула головой и, отстранившись, подняла задумчивый взгляд на баскетболиста. На дне ее глаз плясали опасные огоньки. Он и удивиться не успел столь резкой перемене в ее настроении, когда, подавшись вперед, она положила ладонь ему на грудь и, замерев, усмехнулась. - И все же… Человек, - чувствуя слабую пульсацию под пальцами, Ханна мягко улыбнулась. – Порой холодный, просто до невыносимого правильный, переживший и уже повидавший в жизни много всякого… Хах, помню, сколько смелости в первые дни мне нужно было, чтобы просто посмотреть тебе в глаза. Наверное, завтра за это мне будет дико стыдно, но… - хитро улыбнувшись, она сжала в пальцах его одежды и, приблизившись к его лицу, мягко коснулась его губ своими. Удивление, непонимание происходящего смешались со странным, незнакомым теплым чувством, разлившимся по венам. Терпкий запах трав и меда, что исходил от нее, пьянил, приводя мысли в полнейший беспорядок. Это… Была Ханна? Да, девушка уже не раз выкидывала что-то из ряда вон, но не настолько же! Акаши не отстранил ее, но и не ответил ей. Отпрянув практически сразу же, девушка опустила затуманенный взгляд синих глаз, и еле слышно проговорила: - Как жаль, что чувства не передаются воздушно-капельным путем, - после чего молча отстранилась и легла обратно под плед, накрывшись им с головой. Громко хлопнула в холле дверь, послышались торопливые голоса. Выйдя из легкого ступора, баскетболист поднялся с дивана и бросил взгляд на дверь. В голове – белый шум. Так странно… Ему уж было казалось, что он привык к внезапным выходкам девушки, что по стечению обстоятельств стала его невестой. Привык и смирился, старался порой не обращать внимания на мелкие глупости, что со временем перестали его раздражать и стали казаться скорее… Забавными. Казалось, что она больше не сможет выбить его из равновесия, но вот опять, словно удар под дых. Тяжелый вздох нарушил тишину, и в следующий миг дверь в гостиную открылась. - Акаши-сама? – служанка Ханны не на шутку удивилась, увидев столь неожиданного гостя рядом со своей госпожой, завернутой в плед. За женщиной в комнату вошел незнакомый юноше высокий человек в возрасте. Судя по всему, это был врач. - Зная Мирадзаки я бы на вашем месте не рискнул бы оставить ее дома одну, - холодно заметил баскетболист, в его голосе послышался едва заметный упрек. - Приношу искренние извинения за беспокойство, - женщина склонилась перед юношей в традиционном поклоне. – Спасибо большое, что присмотрели за ней. Акаши лишь молча кивнул и хотел было выйти из гостиной, когда вдруг почувствовал, как его слабо потянули за рукав кофты. - Знаешь, - послышался слабый голос Ханны. Она чуть повернула к нему лицо, скосив глаза. – Я горжусь тем, что именно с тобой меня связал этот дурацкий контракт. И надеюсь… Когда-нибудь ты мне скажешь то же. Затихнув, она отпустила его руку и вновь отвернулась к спинке дивана. Почувствовав странную, неприятную резь в груди, юноша выдохнул и наклонился, чтобы поправить плед. - Поправляйся. Увидимся в школе, - быстро проговорил он со столь привычным холодом в голосе, после чего быстро вышел. Вьюга улеглась и снег, толстенным ковром легший на улицы города, точно издеваясь, сразу же принялся таять, превращаясь в противную коричневую кашу. С неба сыпала мелкая морось, ледяные капли, точно крошечные иголки, холодом впивались в кожу, вынуждая прийти в себя после всего случившегося. Решив, что по дороге домой стоит заехать в аптеку и купить что-нибудь для поддержания иммунитета, баскетболист попытался расслабиться и более ни о чем не думать. Мысли быстро пришли в порядок, исчезло странное чувство, гложившее его с того момента, как он вышел из гостиной. Да только сладкий запах меда на губах не позволял с концами забыть о произошедшем Еле слышно барабанили по стеклу капли дождя, мерно гудел мотор автомобиля. Монотонно стучали по лобовому стеклу дворники, с громким гулом пролетали мимо встречные машины. Тишина и спокойствие момента не могли не заворожить, когда вдруг телефон в кармане звонко оповестил о пришедшей смс-ке. Морально приготовившись к чему угодно, Акаши открыл меню сообщений и к своему удивление заметил, что адресантом был никто иной, как Ниджимура, писавший в общем чате команды, который на время каникул остался совершенно заброшенным. «Все подтвердилось. В конце недели состоится серия товарищеских матчей со школами префектуры Осака. Отправление в субботу вечером. Желаю видеть вас всех, первогодок, целыми и невредимыми, так что, надеюсь, никто из вас, недоумков, не додумался сегодня нос высунуть из дому. Иначе поубиваю». Как обычно, коротко, ясно и с толикой капитанской заботы. Отложив телефон, вице-капитан баскетбольной команды задумался о том, как же сильно соскучился по тренировкам. Но какое-то странное чувство стало подтачивать его изнутри. Как будто он забыл о чем-то важном. Вновь засветился дисплей телефона. Акаши открыл календарь и уставился на дату, под которой значилась грядущая суббота. - И почему у меня такое чувство, словно кто-то свыше получает удовольствие, издеваясь надо мной?