История одной принцессы

«Как это все… Странно». Ханна и заметить не успела, как пролетела последняя неделя зимних каникул. Отлежав в постели по предписанию врача несколько дней, она с головой ушла в учебу лишь бы не вспоминать о том, что сама выкинула в тот злополучный вечер. Она прекрасно помнила, как стыдно ей было на следующий день. Какое-то время она искала в себе смелость, чтобы позвонить Акаши и извиниться, но телефон так и остался не тронут. Девушка решила, что сможет с ним поговорить в субботу, на званом вечере. На празднике, что отец устраивал в честь ее дня рождения. Полностью погрузившись в негу воспоминаний, девушка толкнула пальцами карандаш, и тот с характерным шуршанием покатился по столешнице, остановившись у самого края парты. Как же ей было обидно в тот день… Её телефон разрывался от звонков и смс-ок, все поздравляли ее. Хорошие друзья, дальние родственники. Даже ее тётушка наконец-то решилась созвониться с ней. Была даже пара поздравлений от неизвестных и совсем чужих ей людей. Но каждый раз, стоило телефону разразиться звонкой мелодией, Ханна надеялась, что наконец увидит до боли знакомое имя. Вечер, музыка, гигантский стол, накрытый самыми разными яствами. Платье, красивые и дорогие серьги и кольца, ярко переливавшиеся в свете ламп. Девушке была не по душе эта фальшь. Застывшие улыбки на фарфоровых лицемерных масках гостей, которых она никогда не знала прежде, весь блеск украшенного зала – от всего этого ей становилось тошно. Но ей, Мирадзаки Ханне, приходилось улыбаться им, хотя на сердце скребли кошки. Он тоже был приглашен вместе с отцом. И каждый раз, когда дверь в главный зал распахивалась перед очередными гостями, Ханна невольно вздрагивала, с надеждой вглядываясь в проход. Но их все не было… Порой сбегая от суеты, девушка, зашившись в темноте коридоров на верхних этажах, с мольбой глядела в дисплей телефона. Все ждала хотя бы небольшого сообщения. Она готова была отдать всю гору полученных за вечер дорогущих подарков за что-то, что было ей куда дороже золота, камней и всех денег этого мира. Одно простое смс сделало бы вечер светлее – она о большем не просила. Но время стремительно близилось к полуночи, а телефон все так же оставался нем. «Должно быть, я сделала самую страшную глупость в своей жизни», - мысленно констатировала Ханна, стоя в стороне и наблюдая за танцующими гостями. На ее губах застыла приветливая улыбка, но в глазах уже блестели слезы, которые она столь старательно пыталась скрывать, едва сдерживаясь. Настолько ей было обидно. Да, она прекрасно понимала, что у Акаши могли быть свои причины, но он бы тогда написал ей. Наверное… Может, после того случая она попросту стала ему настолько противна? Почувствовав, как горячие капли побежали по щекам, Ханна дернула головой, быстро смахнув слезы рукавом платья. Нет, ей нельзя было показывать своих эмоций, уж точно не в пестрой толпе. Найдя взглядом отца, Мирадзаки сделала пару шагов к нему. Она остро ощущала, что ей нужно было занять себя хоть чем-нибудь. Даже если это будут светские беседы – все лучше, чем угрюмое, пустое одиночество, сводившее ее с ума в ее собственный день. И тогда телефон, брошенный на дно небольшой блестящей сумочки, вдруг завибрировал. Чуть не выронив ту из рук, Ханна судорожно извлекла оттуда телефон и, обращаясь с мольбой ко всем богам, глянула на дисплей. Входящий вызов от Акаши. Она едва поверила своим глазам, но не стала медлить и сразу же сняла трубку, когда вдруг осознала, что не знает, что и сказать. Начать извиняться за собственную дурость? Или поддаться странному порыву избалованного ребенка и обвинить его в том, что он совсем забыл про ее праздник? Окончательно запутавшись в собственных мыслях и желаниях, девушка лишь выдавила из себя: - Акаши-кун, я… Но внезапно была достаточно резко перебита: - Можешь выйти? На пять минут, - привычным, спокойным тоном с нотками холода проговорил столь знакомый голос, после чего на том конце послышались короткие гудки. Ханна еще с минуту так и стояла, держа телефон у самого уха, словно не до конца понимала, что произошло. - Ханна, девочка моя, все хорошо? – она почувствовала, как ладонь отца легла ей на плечо. Мужчина беззаботно улыбался, держа в руке бокал шампанского, но в глазах его читалась тревога. - Мне… Я отойду ненадолго, - улыбнувшись ему в ответ быстро проговорила Ханна, после чего выскочила из зала, оставив хозяина дома в некоторой растерянности. С шумом распахнулась дверь, и неудобные, но жутко дорогие туфли утопли в недотаявшем снегу. Она не посмела потратить даже лишних секунд десять, чтобы накинуть на голые плечи хотя бы пальто, и так и выскочила на улицу в легком вечернем платье, прижимая к груди темный клатч. На улице стоял легкий мороз, и потому все, что успело растаять теперь превратилось в один сплошной каток. Высокий каблук так и норовил сломаться, когда Ханна со скоростью, которой обычный спринтер позавидовал бы, подбежала к главным воротам, ведшим в особняк. Стоило ей увидеть фары знакомой машины как в груди неприятно защемило. А имеет ли она право после столь бездумного, легкомысленного поступка вообще ему в глаза смотреть? Остановившись перед калиткой, девушка с силой ударила себя по щекам ладонями, зажав клатч под рукой. Имеет, и еще как. Ханна с минуту пыталась взять себя в руки, после чего набрала полную грудь холодного воздуха и вышла за ворота. Он стоял там, в теплой куртке, спиной к задней двери автомобиля, и смотрел в сторону светившихся в вечерней темноте окон особняка. Услышав стук каблуков, он оглянулся, и Ханна, секундой раньше почувствовав себя смелее, в то же мгновение вновь опустила глаза. Она остановилась подле него, чувствуя себя более чем сконфуженно, пытаясь подобрать слова, когда вдруг почувствовала прилив странной решимости. Да за что она должна, ёкай побери, извиняться? За то, что всеми силами пытается толкать их «ржавое суденышко», наткнувшееся на рифы, размерам которых даже синие киты позавидовали бы? Сжав руки в кулаки, она подняла на Акаши глаза и проговорила с такой решимостью, что сама себе удивилась: - Я не стану извиняться за то, что произошло. Если проблема в той дурацкой ситуации, то я… - Я смотрю, тебе понравилось болеть, - столкнувшись с ним взглядом, она растеряла всю ту спесь, что появилась из глупой обиды. Обиды человека, о котором попросту забыли. Стоило ему лишь улыбнуться теплой, спокойной улыбкой – и даже мороз перестал казаться таким уж холодным. Мирадзаки прервалась на полуслове, чувствуя, как краснеют уши. В следующий миг теплая, тяжеловатая и откровенно большая ей куртка легла ей на плечи. И лишь тогда девушка с удивлением отметила, что баскетболист был одет в спортивную форму. - Мы с командой встречаемся в аэропорту через час. Дружеская встреча в Осаке. Завозился – потому и не смог позвонить. - И все же можно было предупредить, - недовольно пробурчала Ханна, укутавшись плотнее в его куртку и ткнувшись носом в воротник. Она втянула носом приятный запах и невольно улыбнулась. – Спасибо, что хоть так. Я… Рада видеть тебя. Правда, - уже спокойнее проговорила она, мягко улыбнувшись баскетболисту. - Твой подарок немного задержался в пути, но я не мог позволить себе приехать с пустыми руками, - приоткрыв заднюю дверь автомобиля, Акаши чуть наклонился, дабы дотянуться до чего-то. Выпрямившись, он подошел к Мирадзаки, невозмутимо глядя ей в глаза. В его руках в красивой обертке тихо шуршал букет из алых роз. – С днем рождения, Ханна. Девушка уставилась на букет, словно на что-то эфемерное. Высунув одну руку из-под теплой куртки, она осторожно протянула к нему пальцы, точно все еще боялась, что это какой-то обман зрения, иллюзия. Тихо зашуршал целлофан. Осторожно, точно что-то невероятно хрупкое, она взяла цветы в руки, прижав их к груди, и с неверием и огромной благодарностью во взгляде посмотрела на юношу. - Ну вот. Снова слезы? Мирадзаки даже не заметила, как глаза в очередной раз наполнились влагой. Тут же опустив лицо, она мотнула головой, усмехнувшись: - Вот же... И снова моя дурацкая черта. Не обращай внимания, - проговорила она, чувствуя, как пальцы начинает покалывать от холода. – Но… Это правда самый лучший подарок, Сейджуро, - широко улыбнувшись, она осмелилась посмотреть ему в глаза, тихо, но от всего сердца вымолвив простое: - Спасибо. Порыв холодного ветра заставил начинавшую замерзать Ханну поежиться. Даже не смотря на куртку, накинутую на плечи, погода, для дефилирования в легком платье, была не самой подходящей. Чуть сильнее сжав пальцы на подарочной обертке букета, девушка с наслаждением вдохнула сладкий запах цветов. На душе стало теплее, гораздо теплее, но от этого ее не перестала пробивать мелкая дрожь. Он не злился. Девушка не могла поверить, что он смог бы ей так улыбнуться, если бы попросту прятал от нее свои истинные эмоции, как прежде. От этой мысли с плеч точно глыба упала. Поддавшись мимолетному порыву, она сделала небольшой шаг вперед, сократив между ними расстояние, и молча ткнулась лбом в его плечо, пряча глаза. - Буду ждать твоего возвращения, Сей-чан. Обязательно выиграйте там. Не надменность и не отторжение, лишь смирение отразилось на его лице в легкой усмешке. Девушка почувствовала, как сомкнулись руки баскетболиста на ее плечах, и услышала его тихий голос: - Ты же знаешь: я не проигрываю. Уже через пару минут она в одиночестве следила за удалявшимися фарами машины, судорожно прижимая букет к себе. Ханна даже поначалу и не заметила, что Акаши не забрал свою куртку, но когда опомнилась, то было уже поздно. Звонить же не было смысла: баскетболист и без того уже опаздывал, вряд ли он бы вернулся за ней. Это было… Слишком хорошо. Все шло слишком идеально, и невольно в голове у девушки всплывал вопрос: а она точно пережила ту болезнь? Тридцать девять и девять – это, конечно, не смертельно, но все происходившее больше походило на сон. Хотя, за какие-такие заслуги она попала бы в рай? Усмехнувшись собственным мыслям, Ханна уже в доме приняла вазу, наполненную водой, из рук Фуюми и, осторожно сняв целлофан, опустила туда цветы. Она уже не помнила, чем закончился тогда вечер. Должно быть, как и обычно, в какой-то момент гости попросту стали расходиться, ссылаясь на позднее время. Единственное что она прекрасно помнила, это сладкий, приятный аромат роз, заполонивший ее комнату. - Ханна! Ты меня пугаешь. Проснись и пой! – стряхнув с себя пелену воспоминаний, Мирадзаки дернулась от неожиданности и с изумлением воззрилась на старосту класса, трясшую ее за плечо. Точно. Понедельник. Школа. И, похоже, она так сильно умудрилась погрузиться в приятные воспоминания, что и не заметила, как пролетел урок. - Ой, Кагане-сан, прости, я… - Задумалась. Я так и поняла, - девушка тяжело вздохнула, средним пальцем по привычке коснувшись дужки очков. – Мне только что написала Томихара-сенпай. Сказала передать тебе, раз у тебя снова отключен мобильный, что сегодняшняя тренировка отменяется. Так что, после того, как отдежуришь, можешь идти домой. - Отдежурю? – Мирадзаки на автопилоте похлопала себя по карманам юбки, пытаясь вспомнить, куда она успела деть мобильный телефон. И когда он только успевает разряжаться?.. - Да, твоя же очередь. Только не говори, что ты забыла. - Н-нет, вовсе нет, - выудив электронного друга из кармана, девушка с надеждой зажала кнопку включения, но тот лишь издал жалобное «кря» и издох окончательно. «Твой подарок немного задержался в пути», - вспомнилось вдруг ей. Ханна уж и не знала, кому молиться, лишь бы баскетболист и вправду не додумался подарить ей новый телефон. На солнечных батарейках. А то грозился же! - Может, тебе оставить кого в помощь? – с некоторой тревогой вглядываясь в лицо Мирадзаки, вновь выпавшей из реальности и залипшей в погасший экран телефона, спросила Наоми. - Нет, я правда справлюсь, - тут же замотала головой Ханна. – Обещаю не вывалиться из окна. И не уронить на себя шкаф. И даже не запереть себя случайно в классе, - подняв руки, торжественно проговорила Мирадзаки. Староста лишь головой мотнула, после чего вернулась к своей парте. «Значит, этот день закончится куда раньше, да?» После последнего звонка школа стала на удивление тихим местом. Те немногие ребята, что не занимались клубной деятельностью, поспешили разойтись по домам. А кто-то, дожидаясь нужного времени, зашился с учебниками в библиотеке или скрылся в столовой внизу. В коридоре было пусто, и никто не мешал Ханне спокойно наводить порядок в классе. Поправив парты так, чтобы те стояли ровными рядами, девушка быстро протерла подоконник, вымыла доску, убрала пыль с полок, полила цветы. Она остановилась у пустого учительского стола. Тихо напевая себе что-то под нос и чувствуя, как странная радость переполняет ее с головой, Мирадзаки стала быстро протирать поверхность стола, в очередной раз мыслями вернувшись к вечеру празднования дня рождения. Как же Фуюми дивилась своей хозяйке, когда та, не подпуская служанку к букету, на следующее утро сама принялась осторожно подрезать цветы. И вот уже второе утро подряд Ханна собственноручно вымывала вазон и наполняла его чистой водой. Она просто ничего не могла с собой поделать и всем сердцем желала, чтобы эти цветы простояли в ее комнате как можно дольше. За собственными мыслями девушка даже не заметила шума, что поднялся в коридоре. Торопливые шаги, тихий хлопок закрывшейся двери. Ханна с удивлением подняла взгляд на неожиданного гостя, и какого же было ее удивление, когда она поняла, что знает этого парня из параллельного класса. Янтарные глаза с невероятным, искренним удивлением и каким-то прямо отчаянием уставились на нее. Светловолосый парень схватился за ручку, явно пожелав ретироваться обратно в коридор, когда за дверью уже более явно послышались голоса девушек. - Что, толпа кровожадных фанаток замучила? С полным безразличием проговорила Мирадзаки, преспокойно опустив взгляд обратно в столешницу и продолжив заниматься своим делом. Но так и не услышав ответа, она вновь подняла глаза на парня и столкнулась со взором, полными живого изумления. - Не смотри на меня так. Я, в отличие от некоторых пустоголовых особ, не имею привычки бегать за смазливыми мордашками, - пожала волейболистка плечами. И тут же по изменившемуся выражению его лица поняла, что ее слова каким-то образом умудрились его задеть. - Жестоко, - с широкой усмешкой вдруг фыркнул юноша, пожав плечами. Спокойно облокотившись о косяк, Кисе Рёта взглянул на Ханну с той самой улыбкой, от которой Сакура бы уже лежала где-нибудь под столом. Он явно намеревался сказать что-то колкое, когда вдруг пол сотрясся от ног целой толпы школьниц, что его преследовали. Заметив откровенную панику, смешанную с толикой усталости на светлом лице, Ханна, себе на удивление, быстро проговорила, взявшись за ведро, наполненное водой. - Давай под стол. - Чегось? – в полном недоумении переспросил тот. - Не думаю, что твоя тушка поместится хотя бы в один из этих шкафов. Но если ты так хочешь, чтобы тебя нашли – валяй, мне… Она не успела договорить, как известная фотомодель, умник, комсомолец и просто красавец забрался за учительский стол и притих. Не прошло и пары секунд, как дверь в класс с грохотом отворилась, и внутрь буквально ввалилась пара девиц, возглавлявших галдевшую толпу. - Кисе-кун! Мы знаем, что ты ту… Какого же было их удивление, когда они не обнаружили никого, кроме растрепанной, явно уставшей Ханны, спокойно протиравшей шваброй пол. Откинув со лба выбившиеся пряди волос, она с искренним удивлением в больших глазах посмотрела на толпу, после чего самым милым тоном с широкой улыбкой проговорила: - Ой, вас должно быть послал сенсей мне в помощь? Тряпки во-он там, - широким жестом указала она на один из шкафов. – Тут еще столько работы, так что можете приступать прямо сейчас! Девушки растворились в миг, точно мираж перед голодным путником. Ханна просто удивлялась тому, насколько некоторые девицы боялись за целостность своих ноготков и причесок. Стоило топоту утихнуть в глубинах коридора, как она спокойно проговорила: - А я думала, что ты из тех, кто любит купаться в лучах славы. - Ну, порой ее бывает так много, что утонуть можно, - выпрямившись, недовольно пробурчал светловолосый парень, оправив складки на форме. – От этого тоже можно устать. Ханна, отложив швабру, спокойно улыбнулась ему, тихо проговорив: - С тебя должок. Тот лишь плечами пожал, подойдя ближе и заглянув ей в глаза. - Автограф? Фото? - Неужто у тебя только подобную ерунду просят? – небрежно фыркнула Ханна, махнув рукой. И, в очередной раз заметив искреннее недоумение на его лице, вдруг засмеялась. – Что, так сложно поверить, что мир не крутится вокруг тебя? Он вдруг сам прыснул со смеху, словно заразившись ее странным настроением. Ну что за странная ситуация? - Я – Кисе Рёта, из класса… - Я знаю, - не переставая улыбаться, Ханна внимательно посмотрела на протянутую ей руку, после чего, кивнув собственным мыслям, спокойно вложила в широкую ладонь свои пальцы. – Мирадзаки Ханна. Номер класса ты сможешь прочесть по ту сторону двери. - Стоп. Мирадзаки? Как в названии той большой компании? - Именно. Уже чувствуешь глаза снайпера, что следит за тобой с тех пор, как ты вошел в этот класс? - . . . – заметив, как медленно сползла улыбка с лица парня, Ханна вновь не смогла удержать смеха. - Шучу я. А по поводу возвращения долга… Слушай, можешь помочь со шторой? Какие-то умники вон в том месте сорвали ее с карниза, а я, как ты мог заметить, не очень высокая. *** - Ты меня просто спас со своей зарядкой! Иначе снова по голове бы не погладили за выключенный телефон. Спасибо. - Было бы за что. Все равно постоянно таскаю ее с собой. Из-за вечных звонков менеджера и сообщений от рекламодателей телефон садится мгновенно, - небрежно махнув рукой, проговорил Кисе, после чего, подняв большой палец вверх, с усмешкой заметил: - Никогда не пробовал таких вкусных онигири. Спасибо, что поделилась. А то так до вечера и просидел бы на одном кофе. Бенто забыл дома, а эти очереди в буфете… - последнее он проговорил с видом истинного страдальца. И это странное ребячество с его стороны показалось Мирадзаки даже забавным. - Ну, без тебя я бы в классе точно до ночи просидела бы. Да и зная свою удачу – без синяков от туда не вышла бы. Наверняка пришлось бы парты составлять, чтобы дотянуться до карниза. А на счет онигири... Я все равно с утра по привычке сделала двойную порцию, так что кто кого спас - еще вопрос. - По привычке? - Не важно, - как-то быстро отмахнулась Ханна, и заметив это парень не стал спрашивать, поспешив сменить тему: - Хм… Подожди. Ты же ведь играешь в нашем волейбольном? Только сейчас вспомнил, что видел тебя в форме. Хорошо отыграли в этом сезоне, кстати. Но как ты со своим ростом… - Прыгаю высоко, - фыркнула Ханна, пожав плечами. – Да и не считаю я себя карликом. Порой быть столь миниатюрной – очень даже полезно. - Например? - Ну… Я не сгибаюсь при попытке войти в класс? - Брось. В нашей школе я знаю лишь одного высокого парня, для которого рост создает подобные проблемы. - Кстати, о волейболе, - махнув рукой, быстро проговорила Ханна. – Ты же вроде тоже играл, разве нет? - Пытался, но… Как по мне эта игра слишком простая, - усмешка исчезла с его лица, и он проговорил это с таким отчуждением, что Ханне вдруг стало обидно за любимый вид спорта. - Эй, не смей так говорить! – внезапно воскликнула она, остановившись. – Если мужская команда в этой школе – сплошь и рядом слабаки, а по ту сторону сетки ты еще не встречал сильного соперника – ты просто не имеешь никакого права говорить подобное. - Хэй, ладно-ладно, - поднял парень ладони в примирительном жесте. – Не думал, что это может тебя так задеть, извини. Ханна и сама толком не поняла, отчего так взъелась, но то, с какой простотой прозвучало его заявление – бесило. Девушка вложила в свой нынешний уровень игры немало сил и времени. Кровью и потом она смогла выйти на уровень, с которым ее взяли сначала в основу средней Азуры, а теперь и здесь, в Тейко. И потому не могла позволить человеку, лишь несколько месяцев продержавшемуся в клубе, говорить о волейболе с таким пренебрежением. - Просто я умею повторять все, что вижу своими глазами. Это же легче легкого, и я действительно не понимаю, почему другие не могут так же, - вдруг протянул он, пожав плечами. – Поверь, я никак не хотел тебя задеть, Мира-ччи, - оглянувшись, Кисе вдруг вновь широко улыбнулся и быстро проговорил: - Сильно торопишься? Я знаю тут недалеко место, где подают хороший кофе. Готов угостить, если перестанешь злиться, - и, даже не дождавшись ответа, неожиданно ускорил шаг. Ханна от неожиданности замерла на месте, не сразу последовав за ним. –…Ччи? Наверное, вернись она в тот самый день, когда Ямоширо нашла журнал с Кисе на обложке на прилавке, ни за чтобы не позволила себе тех же слов. Сакура действительно оказалась права – не всегда стоит судить книгу по обложке – за бездарным рисунком всегда может оказаться на удивление интересный сюжет. Хотя, конкретно этот рисунок сложно было назвать бездарным, потому Мирадзаки с трудом верилось, что тут и вправду не было подвоха. Заплатив за два стаканчика теплого кофе, Кисе протянул один ей. Лишь тогда Ханна заметила, как онемели от холода ее пальцы, потому в душе теплом разлилась благодарность парню за проницательность. По дороге до остановки они разговорились. Казалось, могли говорить так обо всем на свете: о фильмах и журналах, о вкусах в еде, даже о манге и играх. - Ты тоже играл в это? – уже даже не стараясь скрыть изумления в голосе с восторгом переспросила Ханна, глядя на Кисе, точно на что-то неземное. - Перепроходил несколько раз, когда время было. Хорошая вещь, - кивнул он, выкинув уже опустевший стаканчик. – Хотя, я до сих пор не до конца понимаю мотивов антагониста. Пройдя мимо одной остановки, они пешком добрались до следующей, потом еще до одной. Ханна и не сразу поняла, как, заболтавшись, свернула с самого короткого маршрута до собственного дома. Как-то совсем незаметно пролетело несколько часов и за спиной остались втоптанными в снег километры, но Мирадзаки не могла не признать – как же ей не хватало такого общения. С человеком, рядом с которым ты не чувствуешь себя напряженно, с которым не нужно контролировать каждое действие, каждое слово, каждую мысль. Со светлой, вечно улыбающейся персоной, что так и притягивала к себе, но не за счет известности или богатств. Он был точно солнечный лучик посреди уже поднадоевшей пасмурной зимы. - Знаешь, ты мне ужасно напоминаешь мою хорошую подругу, - вдруг заметила Ханна, осознав, что не может выбросить из головы это сравнение. – Мы с ней с детства дружим и, признаться, я думала, что на белом свете уже больше не осталось столь улыбчивых людей. - Правда? – он неловко улыбнулся, запустив пальцы в светлые волосы. – Мне такого раньше не говорили, если честно. Чаще люди считают подобный способ общения… надоедливым. - Пф, да кого ты слушаешь? - с откровенным возмущением спросила Ханна. У нее было такое чувство, словно они были знакомы с ним уже целую вечность, хотя и прошло всего пару часов. – Я действительно рада, что те девчонки загнали тебя именно в мой класс, - наконец вспомнив про давно уже опустевший пластмассовый стаканчик, девушка опустила его в урну. И вновь очередная пустовавшая остановка серым силуэтом предстала перед ними. Глянув на расписание, Ханна обернулась и невольно улыбнулась, заметив тусклый свет фар. – Похоже, там мой автобус, - нехотя протянула она, заметив в легкой туманной дымке светящийся номер на лобовом стекле транспорта. – Уже довольно-таки поздно. Мне действительно было приятно познакомиться с тобой, Кисе-кун. В следующий раз кофе с меня, - она с улыбкой чуть поклонилась ему, сложив руки перед собой. - Взаимно, Мира-ччи. И ловлю на слове, - с удивительной, детской искренностью отозвался парень, неловким жестом коснувшись ладонью обратной стороны шеи, после чего развернулся и, махнув рукой на прощание, пошел дальше. Ханна поднялась по мокрым ступеням и, когда прозрачные двери закрылись за ее спиной, оглянулась и заметила, как Рёта, которого транспорт быстро нагнал, улыбнулся ей, стоило их взглядам пересечься за миг до того, как автобус повернул за угол. «Этот мир полон сюрпризов, - почувствовав странное, остаточное тепло после столь приятного, неторопливого разговора, девушка опустилась на свободное сидение, поближе к окну, и стала искать наушники в сумке. Тихо заиграла в динамиках спокойная музыка, и Мирадзаки, повернувшись к окну, стала следить глазами за проплывавшими мимо домами. Сугробы, оставшиеся еще со знаменательной вьюги, по-прежнему никак не могли растаять. В некоторых местах лужи были по щиколотку – не привыкли улицы Токио к подобным наводнениям. Люди торопливо шагали по тротуару – серая, унылая толпа. Под стать царившей вокруг атмосфере холода и сырости. Ханну невольно стало клонить в сон от равномерных покачиваний автобуса, когда в кармане послышалось звонкое «пилим». Протерев глаза в попытке согнать сонливость, Мирадзаки проверила почту в сотовом и едва сдержала усмешку. «Уже замерзла ждать тебя на пороге. Надеюсь, ты там не утонула в сугробах. З. Ы. если мое терпение лопнет раньше, чем ты приедешь, твой подарок я себе оставлю». Сакура... Отец никогда не разрешал Ханне приглашать на собственные торжества своих знакомых и друзей. Может он и не имел ничего против Ямоширо, но «людям низкого сословия не место на светском вечере», – так он всегда говорил. Потому Сакура, относившаяся к подобным заморочкам отца подруги с удивительным пониманием, всегда приходила поздравлять ее лично на следующий же день. Подумав про подругу, Ханна вдруг хитро улыбнулась, представляя, как отреагирует Сакура, стоит ей узнать причину, по которой так задержалась волейболистка. «Ты никогда не догадаешься, кто мне в классе сегодня шторы помогал вешать», - написала она в ответ и заблокировала телефон, вернув в карман. Больше она не собиралась ничего писать до приезда домой, иначе телефон окончательно бы сломался от огромного количества разом отправленных смс. «И все же в последнее время совпадения для меня стали оборачиваться целым рядом приключений, - подумалось Мирадзаки. – Интересно, чем же закончится конкретно это?»