История одной принцессы

Это не было игрой. Каждый раз видя ее искреннюю улыбку он отвечал ей тем же, лишь потому что хотел, а не потому что так должно было. Каждый раз, когда она попадала в нелепую историю, каждый раз, когда нуждалась в помощи – он был рядом не потому, что то был приказ отца. Тогда почему он не смог ей сразу же ответить в тот вечер? Почему посчитал, что молчание будет лучше любого ответа? Сомнения. Сомнения. Вот уже почти как год его мучали сомнения, а к такому он не привык. Это раздражало, выводило из себя. Этот мир же куда проще! Ты в нем либо победитель, либо проигравший. Либо да, либо нет. Либо все, либо ничего! Тогда почему сейчас на столь легкий вопрос он не мог найти ответа? Или дело было вовсе не в самом ответе, а в решимости признаться самому себе? В том, что он сдал позиции. В том, что он позволил девчонке залезть к себе в душу слишком глубоко. Позволил себе привязаться. Может и прав был его внутренний голос, с насмешкой все эти месяцы твердивший, что Ханна может стать лишним грузом. Слабостью. Может стоило бы закрыть на это глаза и не обращать внимания на ее капризы. Не должен он изливать душу перед какой-то взбалмошной девицей, даже пусть им и навязали эти странные отношения. Но... - Здравствуй, Акаши-сан. Холод ее взгляда и равнодушие в голосе, с которыми она встретила его в классе на следующий же день, столь непривычные, столь ненормальные, резанули по сердцу, оставив неприятный осадок где-то глубоко внутри. Даже столь обычное, привычное обращение к нему неприятно задело слух – этот голос не должен обращаться к нему с такой официальностью. Это было так… неправильно. Нет, в этот раз ситуацию явно нельзя было пускать на самотек. Впервые за многие годы помедлив, не решившись на столь простое действие, как диалог, он совершил ошибку. По крайней мере так твердила совесть, и голос ее сливался с издевательским смехом, что эхом разносился в мыслях: «Ты стал так слаб. Каков позор». Время летело, точно стрела, пущенная умелой рукой. Учеба и тренировки помогали отвлечься от навязчивых, но абсолютно бесполезных мыслей, да вот только дни стали казаться какими-то пустыми. И хотелось бы обвинить в этом серые тучи, что заволокли все небо и уж который день подряд изливались на землю дождем, но чего уж врать самому себе – не хватало ему уж точно не солнечных лучей. «Не пришла, значит?» Выслушав короткие, но весьма простые указания Ниджимуры, Акаши вернулся на свою позицию и замер в ожидании начала очередного тайма. Мурасакибара наверняка достанет этот мяч, за это можно было не беспокоиться. Он бросил взгляд на скамейку запасных, приметив Куроко, буквально выпавшего из игры на первых же секундах матча, и невольно мотнул головой. Неужели он ошибся? Неужели настолько сильно его увлекла нелепая ситуация с Мирадзаки, что он, Акаши Сейджуро, начал ошибаться? Нет. Быть того попросту не могло. В очередной раз оглядев ряды немногочисленных зрителей и не найдя среди них знакомого лица, вице-капитан баскетбольной команды мотнул головой, стараясь отогнать назойливые мысли. Воцарившуюся на миг тишину резко оборвал звонкий свисток… *** Ханна шла по улице, ссутулившись и вжав голову в плечи, дабы хоть как-то укрыться от пронизывающего холодного ветра. Дождь лил, словно из ведра, но из-за резких порывов ветра открывать зонт смысла не было никакого. Девушка неспешно брела вдоль улицы, чувствуя, как подгибаются ватные ноги. Говорила ей тренер – не переусердствуй, ногам нужно привыкнуть к новым нагрузкам. Но чем еще Ханна могла отвлечь себя от мрачных мыслей, кроме как сверхинтенсивной тренировкой? Кисе в какой-то мере был прав – с ее ростом в волейболе разве что на позиции либеро играть. Да только Мирадзаки Ханне слишком нравился бой над сеткой, когда результат зависел от силы прыжка соперника, от его ловкости, смекалки и, главное, реакции. Кровь застывала от одних только воспоминаний о том, как в один миг, казалось, время замедлялось, и весь мир лишь на секунду становился четче, а тело подчинялось разуму гораздо проще. Это незабываемое ощущение полета и вид площадки по ту сторону… Потому волейболистка, посоветовавшись с тренером, решила сделать упор на собственные ноги. Ей нужно было научиться прыгать, и чем выше, тем лучше. И одного-двух высоких прыжков за матч, на которые она была способна тогда, было явно недостаточно. И вот уже неделю как девушка оставалась в зале на час-другой больше, работая над собой, своим телом и своей игрой. И не было у нее времени думать о таких пустяках, как собственное, весьма туманное будущее. О таких пустяках, как Акаши. - Ёкай бы побрал этот дождь. Промокшая насквозь Ханна свернула в небольшой торговый центр, дабы хоть немного согреться и переждать ливень. Она, конечно, могла позвонить Виктору, дабы тот забрал ее на машине, но что уж греха таить – ей совсем не хотелось так скоро оказаться наедине с немыми стенами, что, непременно, вновь начали бы давить на нее. В тишине и спокойствии возвращались глупые переживания, в голове крутились вопросы, на которые у Ханны просто не было ответа. Потому она считала куда более легким выходом попросту убегать от них. Тем более что один ответ она уже получила. И она бы не сказала, что ей стало от этого легче. Первое, что ей попалось на глаза, это уже знакомого вида столик с лотерейками, стоявший внутри магазина, у самого входа. «А чем черт не шутит?» - подумала про себя Ханна и уже через минуту держала в руках ярко-зеленую картонку. Вытерев монеткой призовое поле, девушка замерла, тупясь в лотерею с нескрываемым удивлением. - Один йен? Серьезно? Куда уж хуже-то, лотерея? – с насмешкой спросила она, обращаясь к картонке. В конечном итоге, легким движением руки швырнув лотерейку в мусорный контейнер, Ханна не торопясь побрела вглубь магазина, разглядывая товары, что стояли на витринах бутиков. В спортивном отделе ей на глаза попались волейбольные наколенники, те, что покупали себе профессионалы – более удобные, плотно сидящие на ноге и не сковывающие движение. И цена у них была соответствующая. Мирадзаки иронично усмехнулась, мотнув головой. «И сколько же Сакура копила, чтобы подарить мне именно такие? Ну не сумасшедшая ли?» - тяжело вздохнув, волейболистка повернулась спиной к спортивному отделу и пошла дальше. На телефон пришла смска от старосты. Она и еще пара ребят из класса, отправились поддержать клуб баскетболистов на региональных. И судя по сообщению, Наоми откровенно недоумевала, почему Ханны не было среди болельщиков. В ответе Мирадзаки свалила все на плохое самочувствие, после чего попросту отключила звук в телефоне и вернула тот в карман. Она не хотела никого слышать. Но в то же время искренне боялась остаться одной. Такое странное ощущение… «Среди людей и шума гипермаркета как-то думается проще, - Мирадзаки поднялась на второй этаж магазина и, остановившись у балкончика, стала разглядывать проходивших по первому этажу людей. – И у каждого какие-то свои проблемы. Имею ли я право вообще жаловаться?" Она хотела быть искренней, хотела, чтобы Акаши знал все, что она думает. Чтобы не было глупых недопониманий. И вот к чему привели ее эгоистичные желания. Излив человеку душу, она, в итоге, ощутила себя всего лишь вещью, инструментом в руках других. И от этого Мирадзаки чувствовала себя, слабо говоря, паршиво. Наверное, не стоило так сильно гнуть палку. Но коли баскетболист по-прежнему считал ее лишь предметом договора их семей, значит она больше не потратит на эти бесполезные отношения ни сантиметра нервных клеток. Только так непривычно, что теперь за маской, - которую она надевала на лицо на редких праздниках, дабы казаться гостям идеальной версией себя самой, - приходилось прятаться целыми днями. Если Акаши Сейджуро считает, что ею, простой и искренней душой, так легко манипулировать – пусть постучится о каменную стену отчуждения. Не только он один умеет прятать свои эмоции! Да и благодаря ему Мирадзаки за последний год умудрилась знатно улучшить этот навык. «И все равно как-то противно на душе. Как знала, что все не может быть так хорошо. Знала, но все равно верила в чудо. Хотя, может, я просто вновь накрутила себя? – но, когда в памяти вновь всплыл тот ледяной взгляд малиновых глаз, девушка сразу же откинула эту слабую надежду. – Не твоего полета эта птица, Мирадзаки, не твоего, как бы ты не надрывалась. Пора бы уже смириться». Ханна прикрыла глаза, вслушиваясь в голоса людей, проходивших мимо. Уходить совсем не хотелось, и кто знает, сколько она простояла бы так, если бы ее внимание не привлекло жужжание мобильного в кармане. «В последнее время выглядишь мрачнее тучи. Может, по коктейлю?» Ханна с удивлением уставилась в текст. Сообщение было отправлено с неизвестного ей номера. Мирадзаки перечитала его еще раз, после чего, словно почувствовав что-то, оглянулась и невольно расплылась в улыбке. У противоположной стены второго этажа, стоя у самого края балкона, ей махала рукой Матсуки Тока, а рядом с ней, скрестив руки на груди, стояла Томихара и смотрела в сторону, точно делала вид, что она здесь вообще не при чем. Мирадзаки была благодарна судьбе за эту встречу. Сенпаи завели ее в небольшой кафетерий, располагавшийся на третьем этаже, и, не обращая внимания на сопротивления со стороны кохая, накормили ту сладостями, пытаясь хоть как-то ее приободрить. Поначалу девушки пытались вытянуть из Ханны, в чем была причина ее печальной мины, которую они наблюдали уже не первый день, но та лишь отмахивалась, быстро переводя тему разговора. - Кстати, вы слышали, что команду средней Азуры пригласили на любительский чемпионат? – оставив попытки разговорить Ханну, сказала Томихара, помешивая пломбир в своей десертнице. - Что? Мы ж их обыграли! И нас не позвали? Что это за игры вообще? – поспешила возмутиться связующая. - Для команд, успевших отличившихся в межшкольных и национальных соревнованиях не один год, - Ханна так и подпрыгнула на месте, услышав низкий женский голос у своего диванчика. С грохотом опустился стакан на их стол. Подняв глаза, Мирадзаки столкнулась со знакомым взглядом, в котором так и читалась издевка. - К-камидзури-сан? - Даров, - та преспокойно упала на диванчик рядом с Ханной. – Как жизнь, недотепы? Уже готовы проиграть моим кохаям летом? - Да сейчас. Бежим и тапки теряем, - фыркнула в ответ той Тока. Капитан же лишь головой мотнула: - Какими судьбами тут? Ваша школа не так уж и близко отсюда… - Да тут недалеко региональные по баскетболу проводятся. Мой брат с командой играл сегодня против ваших. - Небось, слили, - ехидно улыбнувшись протянула Тока, вернувшись к попиванию коктейля. - Да уж, ваш баскетбольный клуб – это что-то с чем-то. Что не так с этими первогодками? Особенно тот пацан, который то появляется, то исчезает. - Так значит, игра уже окончена? – выдохнула Ханна, почувствовав легкий укол совести. А ведь она же обещала, что придет поболеть. Но эти мысли тут же были задавлены в корне – она ж не мазохист, чтобы быть там, где ей попросту не было места! - Ага. Но не обольщайтесь. Может ваше это «Поколение чудес» - те еще индивиды, вы то самые обычные любители, которым просто повезло в прошлый раз, - проговорила Камидзуру и без всякого стеснения показала капитану волейбольного клуба Тейко язык. - Не зарывайся, а? – мотнула головой та. – Ты-то уже через две недели уйдешь в старшую школу, а без тебя твои кохаи едва ли нам что-то смогут противопоставить. - Не только у вас есть талантливые первогодки, - девушка вдруг в наглую приобняла Мирадзаки, притянув к себе. – А с тобой, гном, мы еще встретимся в старшей школе. С твоим-то ростом… тебе просто повезло коснуться мяча в тот раз, понятно? Больше ты ни одного моего удара принять не сможешь. Я тебе не проиграю, заруби себе на носу. Ханна с удивлением смотрела в глаза полные уверенности. Гном? Она же не виновата в том, что не вытянулась за год ни на сантиметр. Да и между ними была разница всего-то в каких-то сантиметров… Двадцать? Пустяк какой! Хотя в душе Ханна понимала, что Камидзури была в чем-то права: она чудом останавливала тогда те жуткие удары и в следующий раз не факт, что у нее вновь получится выиграть, опираясь лишь на собственную решимость. Но Мирадзаки вовсе не почувствовала себя оскорблённой. Несмотря ни на что бывший ас средней Азуры только что бросила ей самый настоящий вызов, так что у Ханны была веская причина гордится собой. Улыбнувшись, девушка заглянула сопернице в глаза и уверенно кивнула: - Буду ждать нашей следующей игры. Когда Ханна распрощалась с сенпаями, улицы города уже накрыли сумерки. Дождь закончился, и все вокруг блестело, отражая свет сотен огней ночного Токио. Золотой рекой казался бесконечный поток машин, торопились поскорее попасть домой люди, а дома, точно великаны, зажжёнными окнами смотрели на весь этот сует сверху вниз. Мирадзаки добралась до дома лишь через час. Она бы могла продлить эту дорогу, но не хотела даром тревожить отца. На телефон за вечер пришла лишь пара сообщений в общем чате, но Ханна быстро отложила его в сторону, отключив звук. На нее с головой вдруг накатила жуткая усталость. Она и переодеваться не стала – так и упала в спортивной форме мешком на кровать и практически сразу же заснула, даже не расстелившись. Проснулась она ночью, от сильной головной боли. В комнате было душно и ужасно хотелось пить. Открыв окно и отыскав под кроватью тапки, волейболистка бесшумно скользнула в коридор, притворив за собой двери. В густой темноте родные коридоры, знакомые ей, как собственные пальцы на руках, казались куда длиннее, чем были на самом деле. Ханне так и мерещилось нечто зловещее, будто из-за угла на нее в любой момент могло выпрыгнуть чудовище из детских страшилок. Мирадзаки самой было смешно от собственных фантазий, однако она никак не могла унять дрожь. «Только бы снова не заболеть, - подумала девушка, не найдя более объяснения странному ознобу. – Нужно было телефон с собой взять, ну и темень!» Но возвращаться в комнату она уже не стала. Все равно до лестницы оставалась пара шагов, а там и до кухни недалеко. Взявшись рукой за перила, девушка осторожно нащупала ногой верхнюю ступеньку. Необоснованный страх торопил ее, и она бы и рада была сбежать по этой лестнице, а не красться, точно вор, да только тренер ей бы потом за поломанные ноги спасибо не сказала. Как и сенпаи. Ни половицы не скрипнуло под ее ногой. Почувствовав пальцами грубоватый ковер, что лежал у основания лестницы, девушка выдохнула и ускорила шаг, держась за стены. «Ками, откуда только взялась эта чертова паника? – уже начинала откровенно злиться на себя девушка. – В доме еще не спят охранники, да и случись что – здесь не было бы так тихо», - подумалось ей. Ночь была безлунной. И, судя по стуку капель по стеклу, снаружи шел дождь, а значит и все небо заволокло. Ханна остановилась и на всякий случай ущипнула себя за предплечье. Нет, это не было сном. Но тогда почему ей впервые в жизни было так страшно в стенах собственного дома? "Стоп. А… Почему тут так темно?" – закралась в голову Ханны мысль, когда ее пальцы вдруг наткнулись на окно, вместо холодной стены. Их двор всегда освещался снаружи – так охранникам было куда проще работать. Эта мысль не на шутку напугала Ханну. Она попыталась высмотреть в окно хоть что-нибудь, но безрезультатно. «Может, что-то на линии случилось?» Девушка на ощупь стала быстрее продвигаться к кухне. Еще из коридора она заметила неяркий свет. Обрадовавшись, она ускорила шаг и уже хотела было обратиться к неведомому, посчитав, что то был один из мужчин в строгой форме охраны, когда, нырнув в проход, почувствовала, как под ногами что-то противно чавкнуло. Ее глазам открылась поистине жуткая картина. На полу валялся включенный фонарик охранника, а сам мужчина лежал без чувств посреди кухни в луже собственной крови. Ханна хотела закричать, но тут же закрыла рот руками. К горлу подступил неприятный ком, в глазах поплыли темные круги. Она на автомате схватилась за край стола, дабы устоять на ногах. «Этого быть не может. Это… Просто страшный сон. Просто сон!» - повторяла про себя Мирадзаки, пытаясь хоть как-то успокоиться. Этот мужчина мог быть еще живым. И в тот момент она понимала, что попросту не имела права на глупости, однако тело едва слушалось ее. Заставив себя поднять руку, она с силой ударила саму же себя по лицу в отчаянной попытке прийти в себя. Нужно было срочно собрать мысли в кучу и действовать. Забыв про кровь, девушка опустилась на колени и, взяв фонарик в руку, приложила пальцы другой руки к шее охранника, пытаясь найти пульс. Мужчина потерял много крови, но был еще жив. Глубокая рана в его плече говорила о том, что у нападавшего был нож, но потерял мужчина сознание явно не из-за этого. «Ударили по голове тяжелым предметом, - едва сдерживая дрожь в руках, девушка стянула с настенного крючка кухонное полотенце, после чего, как могла туго перевязала кровоточившую рану. – Ох, вспоминай уроки оказания первой помощи. Кровь не бьёт фонтаном – значит артерия не задета. Надеюсь. Наверное. Ками-сама! Что делать?» Мужчина был еще жив, крови из открытой раны натекло относительно немного. Значит, напали на него совсем недавно. А значит, нападавшие, кем бы они ни были, все еще находились в особняке. «Как же мне повезло, что я ни на кого не наткнулась, - с ужасом осознала Ханна, оглядывая охранника. Его рация была сломана, а кобура – пуста. Последнее меньше всего наводило на хорошие мысли, но Мирадзаки давила в себе панику, как могла. – Паниковать буду потом. А сейчас нужно добраться до телефона и позвонить в полицию. И скорую». Ближайший телефон находился в соседнем помещении, и девушка, выключив фонарик, дабы ненароком никому не сообщить о своем местоположении, стала красться в ту сторону. «Раз тревога не поднята, можно предположить, что остальные охранники находятся примерно в таком же состоянии, если не хуже. Проникшие в дом явно сделали это не спонтанно. Они, должно быть, спланировали все до мелочей, чтобы не была поднята тревога. С подобной задачей один человек бы не справился. Так сколько их? Два? Три?» Девушка замерла у входа в столовую и прислушалась. Сердце громко стучало в ушах, мысли сбились в одну большую кашу, руки мелко дрожали. Ханна сама поражалась своей смелости, но ей двигало опасение, что было посильнее страха за собственную жизнь. Пострадать могла Фуюми или даже ее отец, последний столь родной ей человек. Эта мысль и вынуждала Ханну двигаться вперед. Вот уже и стол с телефоном. Девушка протянула руку, когда сзади послышались голоса: - А это что тут у нас? Мирадзаки резко обернулась. В глазах потемнело от ужаса, в горле резко пересохло. Ее нашли? Так быстро? Но в тот самый момент второй голос продолжил: - Мне кажется, или это не копия? За такую картину точно дадут лямов сто, не меньше. Девушка увидела тусклый свет, исходивший из коридора. Забыв, как дышать, она совершенно бесшумно залезла под столик, застеленный скатертью, и, закрыв рот рукой, стала ждать, вслушиваясь в то, что происходило снаружи. - Хватай и иди уже отсюда к Кону. Я вернусь к Эйсу на третий этаж – обчистим его и будем драпать, так что заводите мотор. - А как же второй корпус? - Мы и так нагребли добра на круглую сумму. Не стоит испытывать Фортуну. Иди давай уже! Послышался шум шагов, и в следующую секунду все затихло. Ханна выползла из своего укрытия и сняла трубку с городского телефона, но тот был нем, даже гудки не шли. «Значит, они не только со светом поработали. Да чтоб их!» Она прекрасно понимала, в сколь ужасном положении оказалась. И врагу подобного не пожелаешь. Но делать было нечего. Сжав кулаки так, что ногти почти до крови впились в ладони, Ханна стала думать. Раз она не столкнулась с проникшими в дом на лестнице, когда спускалась, значит грабители – а Ханна полагала, что это именно грабители, - говорили о втором крыле. «Третий этаж. Это же совсем рядом со спальней отца! – девушка нырнула обратно в кухню и хотела было направиться в коридор. Она знала обходной путь и могла оказаться в комнате мистера Мирадзаки быстрее, чем бандиты. Волейболистка включила фонарик, дабы не споткнуться о бедного охранника, когда взгляд ее привлекла стойка с ножами. Девушка в ступоре какое-то время смотрела на блестящие в свете фонарика лезвия, точно колебалась. «Я не стану никого убивать. Это только для самообороны. Ханна, возьми. чертов. нож!» Шумно сглотнув, девушка обхватила рукоять ножа для разделки мяса и вытащила его из подставки. Выйдя из кухни, она быстро нырнула в коридор второго крыла. Воры скорее всего пошли по главной лестнице, а значит переход между двумя частями здания должен был быть свободен. По крайней мере, Мирадзаки надеялась на это. Она торопилась как могла, но когда достигла нужного места, то поняла, что грабители-таки оказались быстрее. За углом раздавался шепот. - Да вскрой ты уже этот чертов замок! – Ханна готова была поклясться: мужчины стояли у двери комнаты ее отца. - Это не так просто, дубина. Сам попробуй, если такой умный. - Дай сюда! Мирадзаки невольно сделала шаг назад и тогда ее рука наткнулась на что-то деревянное. Девушка положила руку на этот предмет, тихо провела по нему рукой. В голове что-то словно щелкнуло, когда она поняла, что ее пальцы сжались на одном из весел, украшавших третий этаж. «Тяжелый предмет? Всяко лучше холодного оружия, если не хочешь никого убить. Тем более, что опыт с применением подобного у меня уже имеется…» Опустив нож на ковер, Мирадзаки двумя руками перехватила весло и осторожно потянула вверх. Будь то прилив адреналина, или же жесткие тренировки давали свои плоды, но вещь оказалась куда легче, чем Ханна рассчитывала. Только вот снять ее тихо не вышло. - Что это за стук? - Открывай давай, я посмотрю. Один из мужчин отошел от двери и направился в сторону Ханны. Он посветил перед собой фонариком, перехватив другой рукой нож. Должно быть, грабитель был готов к нападению очередного охранника, но даже и понять ничего не успел, когда ему в лицо со всей дури прилетело весло. - Эйс, какого хрена? – послышался недовольный голос за углом. Ханна откровенно растерялась, осознав, что не смогла свалить крепкого мужчину с одного удара. Схватившись за голову, он посмотрел на нее с такой злобой, что никаких сомнений остаться не могло: он точно прибьет ее на месте. В порыве ужаса, девушка даже не поняла, что сделала после. Широко шагнув вперед, она нанесла грабителю, толком не успевшему оклематься, сильный удар между ног и тут же приложила веслом по голове еще раз. В этот раз мужчина упал, и Мирадзаки хотела было обрадоваться такой странной победе, когда у ее уха щелкнул затвор пистолета. Она подняла глаза и увидела дуло оружия, смотревшего на нее в упор. Время словно остановилось… Так иронично. Ведь именно подобные моменты Ханна больше всего любила в выбранном ею виде спорта – когда весь мир вокруг замирал. Но сейчас она буквально почувствовала улыбку костлявой с косой, когда по барабанным перепонкам ударил резкий звук выстрела. Девушка вскрикнула, зажав уши, где-то позади разбилась одна из ракушек, стоявших, как украшение, а сбоку послышались звуки борьбы. Ханна подняла взгляд, едва понимая, что происходит, и только и увидела в свете упавшего фонарика собственного отца, прижавшего грабителя к полу. Он замахнулся кулаком. Раздался еще один выстрел. - Папа! – с ужасом вскрикнула волейболистка, подавшись вперед, но почти сразу поняла, что помочь ничем не может. Борьба продолжалась недолго. Господин Мирадзаки, извернувшись, умудрился приложить вора головой об угол тумбочки раз-другой, и тот притих. Мужчина тут же вскочил на ноги и подскочил к девушке. - Ханна! Ханна, ты в порядке? - Там еще один… Или двое… Внизу, - чувствуя, как шок медленно проходит, давая волю самой настоящей истерике, Мирадзаки едва вынуждала себя говорить членораздельно и по делу. Мужчина вдруг крепко схватил дочь за плечи и с силой тряхнул, с тревогой вглядываясь ей в лицо. - Ты не ранена?! Та лишь отрицательно мотнула головой, после чего закрыла лицо руками, чувствуя нарастающий колючий ком в груди. Мирадзаки Тадаши притянул дочь к себе и крепко обнял, опасливо поглядывая в темноту коридора. - Давай ко мне в комнату. Я уже вызвал полицию. Боги… Зачем ты только сунулась сюда, глупышка? - Они могли отнять у меня тебя, они могли… - запинаясь, шептала Ханна, крепко обняв мужчину, когда вдруг притихла, прислушиваясь к собственным ощущениям. – Пап, это… кровь? *** Первое, что он увидел, оказавшись у ворот особняка Мирадзаки в то холодное утро, были сирены. Осторожно захлопнув дверь автомобиля, Акаши с искренним непониманием оглядел ряд полицейских машин, выстроившихся у двора дома. В голову тут же стали лезть догадки, одна неприятнее другой. Он хотел было войти внутрь, когда ему навстречу выбежала растрепанная Фуюми. Служанка Ханны была одета лишь в легкое, домашнее платье, и только платок из плотной ткани, которым она накрыла плечи, хоть как-то спасал ее от холодного ветра. - Акаши-сама, простите, не ждали вашего приезда, - быстро проговорила она, поклонившись. - Хотел поговорить с Ханной. Что-то случилось? – спокойно заглянув женщине в глаза, спросил он. - Вечером в дом проникли грабители. Как оказалось, известные полицейским кругам. Они… Ранили несколько людей в доме, в том числе моего господина. Он сейчас с врачами внутри, – ее лицо вдруг стало бледным, как бумажное полотно. Женщина отвела взгляд, явно почувствовав себя нехорошо при воспоминаниях об увиденном по пробуждении. - Где Ханна? – баскетболист сам удивился тому, как прозвучал его голос. Грабители? Это ж насколько обленилась охрана в этом доме, раз допустила такое? - В том-то и беда – я ее не могу найти с ночи. Похоже, она спряталась где-то в особняке, подальше от шума. Конечно… Она-то увидела куда больше, чем я. Да и… Если верить словам Мирадзаки-самы, именно она обезвредила одного из тех мужчин. У Ханны тяжелая рука. Акаши знал это по собственному опыту. Да только он бы ни за что не подумал бы, что у Мирадзаки хватит на подобный отчаянный и до безумия глупый шаг смелости. Ну что за человек? Вот, кажется, знаешь о ней все, а она в очередной раз умудряется так удивить. - Не думаю, что она в доме, - тихо проговорил баскетболист и, развернувшись, направился в сторону от ворот, даже не собираясь объясняться перед удивленной служанкой. Среди нескольких богатых особняков, окруженных высокими заборами, было лишь одно место, куда Мирадзаки могла пойти… Тихо скрипели в детском дворике старые качели. Холодный ветер пронизывал до костей, вынуждая плотнее кутаться в теплое пальто, да только Ханне, сидевшей на качелях в одной лишь спортивной форме, точно было все равно на этот холод. Уставившись в одну точку стеклянными глазами, она медленно раскачивалась туда-сюда, и даже не обратила внимания на юношу, когда тот подошел к качелям. Сказать, что он был поражен – ничего не сказать. Расплетенные волосы темными волнами ниспадали ей на плечи, под глазами синяки, как следы бессонной ночи, и размазанные по щеке следы крови. Но даже последнее пугало меньше, чем ее пустой, потухший взгляд. Девушка вздрогнула, лишь когда услышала тяжелый вздох совсем рядом. Почувствовав теплую ткань пальто на своих плечах, Ханна мотнула головой, коснувшись вещи рукой. - Не нужно заботы, Акаши-сан. Я в порядке. Мне ничуть не холодно, - простым движением девушка попыталась сбросить пальто, но почувствовала, как ее пальцы настойчиво сжала теплая, сильная ладонь. - Хватит. После такого просто невозможно быть в порядке. Девушка открыла было рот, чтобы ответить ему с тем же отчуждением в голосе, но ее ледяная маска вдруг надломилась, треснула и опала осколками на колени со слезами, что покатились по ее щекам. - Дурацкая… Черта, - всхлипнула она, поднеся ладонь второй руки к лицу, когда вдруг баскетболист настойчиво потянул ее за руку и заключил в объятиях. - Все хорошо, - его голос, полный лишь тепла, стал последней каплей для Ханны. Словно забыв обо всем случившемся между ними за последнюю неделю, Мирадзаки крепко обняла его в ответ, больше не пытаясь сдерживать слез. - Если бы они тронули папу… Если бы… Я не знаю, чтобы было со мной, Сей. Ей нужно было выговориться. Не нужно быть психологом, чтобы понимать столь простую вещь: если сильные эмоции не выплеснуть наружу, они станут медленно пожирать тебя изнутри. Он знал это, знал не понаслышке, и потому молча слушал ее рассказ. Она рассказала ему и о темных коридорах, и об охраннике на кухне, и о весле, что так вовремя попалось ей под руку, и об… - Я видела, как он спускает курок, Сей. Я видела это. Если бы не папа, я бы не… - Тебе не стоит думать об этом, - тихо проговорил Акаши. И когда он только начал гладить ее по волосам, точно обиженного кем-то ребенка? – Думаю, что полиция уже разбирается с ними, тебе нечего бояться. Ханна молча кивнула и затихла. Баскетболист почувствовал, как расслабились ее плечи, как унялась дрожь, что била ее все это время. И пусть он сам выглядел спокойным, но внутри него бушевала злость. Самая настоящая злость, горячей смолой разлившаяся от груди по всему телу. Поубивал бы. И глазом не моргнув, с лица Земли стер бы тех уродов, что чуть было не лишили его этого тепла. - С-сейджуро, рука, - услышав осторожный оклик, юноша разжал пальцы. С головой уйдя в странную злость, взявшуюся буквально из ниоткуда, он и не заметил, как с силой стал сжимать пальцы, что лежали на ее плече. - Извини, - услышала Ханна и почувствовала, как юноша пальцами зарылся в ее волосах. Такое странное, но в то же время приятное чувство. Чуть улыбнувшись, она прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. И пусть позже она, скорее всего, вновь будет винить себя за слабость, в тот миг ей было все равно. Заметив усмешку на ее губах, Акаши и сам невольно ухмыльнулся. Ну что за бред… Не мог же он разозлиться так на пустом месте, верно? Причина всему была так проста. Нет, и вправду, хватит недомолвок. Он и так, волей-неволей, ломал комедию слишком долго, испугавшись признать за собой слабость. Слабость? И почему раз за разом именно это слово всплывало в его голове? Неужели все из-за того, что в него с детства вдалбливали искаженную по меркам обычного человека истину? Нет, достаточно. Хватит видеть угрозу для себя во всем, что так или иначе было ново. Мирадзаки ведь всеми силами пыталась поддерживать его, проявляя удивительную проницательность и упорство. Ну разве человек со столь несгибаемой волей (и твердой рукой) способен был стать слабостью? И разве эту глубокую злость на людей, угрожавших ее жизни, нельзя было назвать привязанностью? Даже больше. Симпатией… - Ханна, я… Приехал, чтобы поговорить, - спустя некоторое время тишины, проговорил Акаши. - А я уж боялась, что мне это снится, - услышал он недовольное бухтение. Отстранившись, волейболистка с едва заметной улыбкой опустила голову. – Слишком уж идеальным был момент. Заметив извиняющуюся усмешку на ее лице, парень лишь тяжело вздохнул. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. За последние пару часов волейболистке пришлось немало повидать, и он прекрасно понимал это, но сказать то, над чем он так долго думал, нужно было. Именно тогда, больше не откладывая. И без того было упущено неимоверное количество времени. Потому, должно быть, впервые при разговоре с ней он старался так тщательно подобрать слова. - В прошлый раз ты меня не так поняла, - девушка вздрогнула и подняла несколько удивленный взгляд на него. А он тихо, но без капли сомнения продолжил: - Ты не тот человек, которого я хотел бы отталкивать от себя, Ханна. Просто я не привык доверять так сильно кому-то. Но если ты и вправду хочешь знать мое мнение, без обиняков, что ж, - юноша шумно выдохнул и вдруг улыбнулся ей той самой улыбкой, на которую Мирадзаки готова была любоваться часами. – Я действительно горжусь тем, что именно ты стала моей невестой. Заметив, как вновь загорелся в померкших сапфировых глазах живой огонек, пусть и слабый, Акаши несколько самодовольно усмехнулся. Поддавшись странному порыву, он поднес ладонь к ее лицу и попытался убрать бордовые разводы с ее щеки. - Вот же… - прикрыв глаза, она мягко улыбнулась, накрыв его руку своей, чуть плотнее прижав ее к лицу. – Чтобы там ни было, но этот день был не так уж плох. Мне ужасно повезло вечером, повезло, что папу задело несильно, повезло, что никто не погиб, хотя двух охранников и увезли в тяжелом состоянии… А теперь появляешься ты и говоришь это. Нет, этот день никак не может стоить всего одну йену. - О чем ты? - Да так, - опустив его ладонь, Мирадзаки иронично улыбнулась, отведя взгляд в сторону. – Пойдем обратно? Здесь и вправду холодно.