История одной принцессы

Прошло какое-то время, и Ханна уже едва могла вспомнить то самое неприветливое утро, когда она, сонная и замерзшая, вернулась домой в сопровождении баскетболиста. Не помнила офицеров полиции, что провожали её сочувствующими взглядами, не помнила врачей, что крутились вокруг хозяина особняка. Не помнила, как вновь оказалась в своей комнате. Но в памяти слишком четко отложилось, как, проспав несколько часов, она очнулась и обнаружила, что все еще мертвой хваткой сжимает в пальцах пиджак Акаши, словно опасаясь, что тот попросту исчезнет, как слишком хороший сон. Он не исчез. Чуть было не опоздал на игру, но все же не решился тогда ее разбудить или хотя бы потревожить ее беспокойный сон. На следующий день она, полная сил, уже сидела за партой в школе, решая экзаменационные тесты. Каким-то образом слухи о произошедшем в доме Мирадзаки умудрились распространиться по всей Тейко, и еще несколько дней после этого друзья и одноклассники то и дело интересовались, в порядке ли она. Но Ханна попросту старалась гнать от себя неприятные воспоминания. Она отметала любое «а если бы в тот вечер…». Все живы, все здоровы – девушка всеми силами напоминала себе об этом, стараясь смотреть только вперед. А впереди, стоило поднять от парты взгляд, она видела его спину. Весенние региональные длились чуть больше недели, по два матча за день. Пусть баскетболистам и позволили закрыть сессию на пару дней раньше, Ханне же приходилось каждый день после сложнейших тестов, что скорее напоминали пытку, сломя голову нестись ёкай знает куда, дабы поддержать команду родной школы, да и… - Сколько времени ты тратишь на это? – в один день просто не выдержал Акаши, глядя в коробку для завтрака, что была до отказа наполнена всякими яствами. - Хм… Еще осенью у меня уходило по нескольку часов, приходилось вставать из-за этого раньше. Теперь же справляюсь где-то за час. Я завела привычку с вечера делать заготовки, да и совмещать сборы и готовку, как оказалось, не так уж и сложно, - махнула она рукой, достав собственный бенто. - Ты же понимаешь, что недосып может плохо сказаться на твоей успеваемости? - заметил баскетболист и как-то слишком уж внимательно посмотрел ей в лицо. - Мне приятно твое беспокойство, Сей-чан. Но я стараюсь теперь ложиться раньше, так что все в порядке. Тем более, мне это нравится – я хотя бы успеваю проснуться до прихода в школу, - смеясь, ответила она тогда. Помимо второго бенто Ханне в тот день пришлось принести камеру из дома, по просьбе Момои. На собственную мыльницу менеджер записывала матчи на видео, из-за чего не могла даже просто попробовать сделать пару хороших фотографий игры ребят, как давно хотела. И Мирадзаки, конечно же, согласилась помочь девушке с небольшой проблемой. - Хорошая карточка, как думаешь? Спустя пару дней Ханна осталась ненадолго в клубной комнате баскетболистов, дабы просмотреть фотографии, что сделала Момои. Но розововолосой в какой-то момент пришлось оставить волейболистку в одиночестве – ей с поручением позвонил Ниджимура, и потому Сацуки, быстро собравшись, оставила ключи Мирадзаки, после чего ушла, напоследок взяв с той обещание, что она все запрет за собой, когда соберется уходить, и отдаст ключи кому-нибудь из членов клуба. Момои доверяла Ханне, да и старшие игроки уже привыкли к тому, что девушка частенько наведывалась к ним по той или иной причине, потому вопросов о ее присутствии обычно не возникало. Ханна и не заметила, как за окном начало темнеть. Вечер медленно, но верно начал вступать в свои права, и в школе практически никого уже не осталось. Лишь в зале баскетболистов да в сторожевой каморке горел свет. Увлекшись пролистыванием кадров, девушка даже не услышала, как скрипнула дверь, впустив в клубную комнату вице-капитана команды. - Я думал, ты уже ушла, - Ханна невольно улыбнулась, но взгляда от камеры не отвела. - Решила тебя подождать. Все равно завтра лишь экзамен по английскому, так что я не особо тороплюсь. С чем - с чем, а с иностранными языками у меня проблем никогда не было. Послышалось тихое шуршание. Баскетболист опустился рядом с ней и, опершись рукой о спинку дивана за головой Мирадзаки, с интересом глянул в камеру. Они так и сидели вместе, совершенно потеряв счет времени, погрузившись в разглядывание запечатленных умелой рукой Момои моментов. Помимо карточек, которым и некоторые спортивные журналы позавидовали бы, нашлась и пара забавных кадров. Вот, например, Мурасакибара с неописуемым выражением лица смотрит на мяч, перехваченный противниками. А вот и Хаизаки, который в очередной раз за опоздание был нещадно побит капитаном команды. Но интересных и захватывающих фотографий было куда больше. И их так и хотелось разглядывать по нескольку минут. Чего только стоил кадр с Мидоримой, как бы зависшим в воздухе перед броском. Или же очередной чудной данк в исполнении Аомине, повисшего на кольце спиной к нему. - Ками-сама, смотрю постоянно на довольное лицо Аомине-куна, и самой улыбаться хочется, - и когда камера оказалась в руках Акаши? Волейболистка, подавшись вперед и опершись о его плечо, внимательно смотрела в небольшой экранчик фотокамеры. – Но то, что он в последнее время вытворяет на площадке - не иначе, как чудо. За его игрой безумно интересно наблюдать: никогда не знаешь, что он выкинет в следующий момент. - Иногда из-за этого с ним возникают… трудности, - послышался тяжелый вздох. – Одиночная игра, конечно, приветствуется, но не в случаях, когда для игры выработана определенная стратегия. - Да ладно тебе, раз он такую магию на площадке творит, пусть играет дальше, - с усмешкой Ханна вдруг легонько коснулась указательным пальцем щеки баскетболиста. Тот скосил на нее глаза. В очередном вздохе так и слышались нотки смирения. - Хм, а Момои знает, что фотографировать, - неожиданно проговорил он, перелистнув очередной кадр. - М? – Ханна опустила глаза в экран и замерла, точно громом пораженная, после чего вдруг рассмеялась. – Ну и кадр. Ох уж эта Сацуки! На фотографии красовалась сама Мирадзаки. Стоя в первых рядах на трибунах, среди болельщиков Тейко, она держала в руках флаг с гербом родной школы. Выставив руку со знаменем вперед и сверкая странной, даже несколько безумной улыбкой, девушка стояла, опершись ногой о спинку переднего кресла и выглядела, точно Жанна Д’Арк, призывавшая людей за своей спиной к бою. - Я помню этот день. Вы играли с Синкеном, сложные были противники. Мы там, на трибунах, все извелись, чтоб ты знал, - заметила волейболистка, потянувшись за камерой. – Нужно это удалить. Но тут же заметила, как баскетболист быстро отвел руку в сторону, не позволив ей дотянуться. - Зачем? По-моему, неплохая фотография, - на удивление спокойно для подобной ситуации проговорил он, скосив взгляд на ярко горевший экранчик. - Издеваться изволишь? – заметив легкую усмешку, фыркнула Ханна, привстав с дивана и еще сильнее подавшись вперед с вытянутой рукой. - Почему же? Получилось и вправду весьма… Воинственно. О этот азарт в малиновых глазах. Чуть наклонившись, парень как мог, отвел камеру в сторону, мешая Ханне выхватить ее из своей руки. - Нет, это было последней каплей! Послышалась возня, смешанная со сдавленным смехом Мирадзаки, которая беспомощно продолжала пытаться отобрать собственную камеру у вице-капитана баскетбольной команды. В какой-то момент дверь в клубную комнату вновь распахнулась. В миг в помещении образовалась гробовая тишина, которую тут же разорвал абсолютно недовольный голос Ниджимуры: - Какого хрена вы здесь делаете, эй? Вам места другого не нашлось?! Секундное непонимание. И только тогда, вновь опустив взгляд, Мирадзаки обнаружила в каком поистине двусмысленном положении находилась. Завалив Акаши на диван и нависнув над ним, она все так же пыталась достать до камеры, пока тот мешал ей, опустив руку на ее талию и сжав в пальцах ткань ее пиджака. Пришлось долго и усердно объяснять сенпаю, что он все не так понял. Выслушав его браваду о том, что посторонним, кем бы они там ни были – хоть сестра племянницы дяди крестного отца, - делать в клубной комнате нечего, они ушли подобру-поздорову, решив не нарываться еще больше. Через пару дней после этого баскетболисты Тейко заслуженно взяли свое золото. Ханна, только освободившаяся в тот день после собственной тренировки, вызвалась помочь Момои, пожелавшей отметить это дело небольшим застольем. Тот вечер, последний в учебном триместре, прошел действительно весело, но Ханна, как и прежде чувствовавшая себя немного не в своей тарелке в этой шумной и разношерстной компании, извинившись, покинула знакомых раньше. Тем более, что с праздновавшими не было их вице-капитана - тот куда-то запропастился, стоило ребятам вернуться в школу с медалями. Волейболистка хотела было уже пойти домой – время и вправду было довольно-таки позднее, да только в пустовавших коридорах она вдруг различила приглушенное бубнение телевизора в одном из классов. Осознав, что единственное приведение этой школы сейчас находится среди отдыхавших баскетболистов в зале, Ханна смело пошла на шум и обнаружила там Акаши, сидевшего за экраном с блокнотом и ручкой в руках. - Ты вообще не отдыхаешь? – тихо подойдя к нему со спины, спросила Ханна, глянув на видеозапись, которой было от силы дня три. То была одна из прошедших игр, снятая на камеру Момои. – Знаешь, иногда стоит давать себе расслабиться. Вы же выиграли, как-никак. - Да, возможно. Но мы могли сделать это куда проще, если бы не допустили столько ошибок, - услышала она довольно-таки холодный ответ, что несколько удивило ее. Еще войдя в класс, она почувствовала странную, незнакомую, удушающую ауру, тяжелым невидимым туманом нависшую меж парт, но не придала этому значения. Однако услышав его голос с нотками льда, она невольно вздрогнула. Но уже в следующую секунду, усмехнувшись собственной наивности, Мирадзаки мотнула головой, отгоняя глупые переживания. Да уж, успела она отвыкнуть от его отрешенности, но с другой стороны было бы страннее, обратись он к ней, уставший и сосредоточенный на работе, с уже столь привычным теплом. Подойдя вплотную к стулу, на котором сидел баскетболист, Ханна осторожно положила ладони на его плечи, чуть сжав пальцы. - Я не говорю, что этим не стоит заниматься. Но сделай перерыв хотя бы на полчаса. Прошу тебя, - она чувствовала, насколько сильно юноша был напряжен. Чувствовала это кончиками пальцев даже сквозь плотную ткань пиджака. Почти невесомо коснувшись руками его шеи, она провела ладонями по его плечам, спустилась большими пальцами ниже, чуть надавливая в попытках размять замлевшие от долгого пребывания в одной позе мышцы. Приглушенно засвистел судья в телевизоре, послышалось шуршание штор, встревоженных залетевшим в открытое окно ветром. Ханна прикрыла глаза, но рук не убирала до тех пор, пока не почувствовала, как Акаши наконец позволил себе расслабиться. Он облокотился о спинку стула и, подняв голову, посмотрел девушке в лицо: - Иди домой. Я тут еще задержусь. - Ну уж нет, - с усмешкой ответила она, прямо-таки кожей ощутив, как испарилась странная, зловещая аура. – Если ты собираешься сидеть тут до упора, я тебя не оставлю. - Ты же понимаешь, что не обязана? - Может быть, - спокойно пожала она плечами, запустив руки в его волосы и неспешно проведя пальцами от затылка до макушки и обратно. Заметив, как баскетболист несколько недовольно сощурился, она невольно усмехнулась. – Но как бы ты не отрицал – ты устал, а значит вдвоем толку сейчас пересматривать игру будет куда больше. Да и за все это время я стала неплохо разбираться в баскетболе. Так что, скажем так, я смогу предложить свежий взгляд на привычные для тебя вещи, - отстранившись, она с шумом придвинула стул и упала рядом, бросив взгляд в телевизор. – Хотя я не понимаю, о каких ошибках ты говоришь. Да, была пара опасных моментов, но я считаю, что такой и должна быть настоящая игра – захватывающей и непредсказуемой до самого конца. - Не в моем понимании, - мотнул головой парень, пробежавшись глазами по собственным пометкам. – Баскетбол – это та же доска для игры в шоги. Конечно, можно пытаться импровизировать, опираясь лишь на знания о противнике и на собственный опыт. Но куда интереснее пытаться предугадать действия врага, чтобы заманить его в хитро выстроенную ловушку. - В такие моменты ты меня немного пугаешь, - заметила Ханна, внимательно посмотрев на Акаши. – Не говори это таким голосом, как будто здесь и сейчас решается чья-то жизнь. - Жизнь – это тоже большая игра, в каком-то смысле, Мирадзаки. И лишь людям в этой игре решать, кто они – простые пешки, которыми вертят, как хотят, или же короли, что сидят за доской и двигают эти самые фигуры. - И всё же, все мы люди, верно? Даже король может свалиться от усталости, - с усмешкой проговорила волейболистка, после чего бросила взгляд на экран телевизора. – Хотя в тех же шахматах не даром ведь, пока король стоит в тени фигур, меч в руки берет ферзь… - Ханна, - тяжело вздохнул Акаши, но в этот раз в его голосе девушка отчетливо услышала едва скрытую усмешку. Да уж, намек явно получился толще, чем то задумывалось, но Мирадзаки лишь плечами пожала, тихо засмеявшись: – Я может и плохой игрок, но тяжелый предмет вроде меча, как оказалось, поднять смогу, если придется, - потянувшись, она взяла в руки пульт и нажала на паузу. – Пятнадцать минут перерыва, и потом мы закончим с этим вместе. Идет? - Идет, - сдался тот, поднявшись со стула, после чего подошел к одному из шкафов, стоявших у стены, и, открыв его, стал что-то искать на полках, забитых хламом. – Но, тогда, как насчет небольшой партии? В следующую секунду в его руках появилась доска для игры в шахматы. Мысленно поблагодарив судьбу за то, что на полках, по-видимому, не нашлось доски для шоги, девушка со смирением кивнула. Так, под тихий стук фигур о доску, под звонкий шум телевизора, а позже, когда они покинули стены Тейко, под шепот теплого ветра – именно так закончился последний учебный день первого года в средней школе для Ханны. Весенние каникулы были полны событий, из-за чего Мирадзаки толком не смогла отдохнуть. Воспользовавшись кучей свободного времени своих подопечных, тренер волейбольной команды стала зверствовать, утроив привычную норму тренировок. Но даже несмотря на мышечную боль и страшную усталость, Ханна умудрялась находить время для близких ей людей. Чего только стоили все те вечерние походы с командой за мороженным? Или вечер фестиваля в Токио, проведенный с Сакурой и старыми знакомыми из прошлой школы. Мирадзаки не забыла и об отце. Тот случай с грабителями словно напомнил ей о том, что жизнь может резко повернуться в неприятное русло в любой момент, и потому не стоило воспринимать отца, как что-то должное. По утрам она частенько помогала мужчине с разгребанием бумажек, внимательно вчитываясь в содержание документов и запоминая каждый, пусть и небольшой, совет отца о ведении дел. В какой-то момент Ханна задумалась о том, что раньше никогда толком не интересовалась делами господина Мирадзаки. А ведь в будущем, волей-неволей, ей придется иметь дела со всей этой юридической мурой. Потому, отложив в дальние углы седзе-мангу и игры, Ханна по вечерам стала почитывать соответствующую литературу. «Ветеринария ветеринарией, но мне, похоже, всё же стоит получить экономическое или юридическое образование, чтобы в будущем помогать отцу. И не только ему, ведь если всё получится, как задумали наши отцы, то рано или поздно все их проблемы в двойном размере упадут на плечи Сейджуро, - Ханна обреченно взглянула на небольшую горку купленных книг. И почему она не задумывалась об этом раньше? – И когда я только перестала стремиться достичь лишь собственных эгоистичных желаний и стала переступать через себя ради других? Право, расту». Но вскоре, помимо всего прочего, на голову Ханны, как снег среди лета, упала просьба учительницы рисования, на которую девушка по воле случая наткнулась в коридоре школы после одной из тренировок: - В этом году наша школа участвует в большой выставке, организованной для молодых талантов. Каждая школа в добровольно-принудительном порядке должна предоставить по нескольку картин, но наш клуб любителей живописи расформировали еще в прошлом году из-за нехватки людей. Я нашла уже двух девочек, согласившихся помочь мне, но не хватает еще человека. Мирадзаки-сан, я прошу тебя, помоги. Я видела твои работы на уроках, и была бы действительно рада, если бы ты смогла помочь. В долгу не останусь, даю слово преподавателя! - протараторила Кумогаи-сенсей, положив руки на плечи Ханны и заглянув той в глаза с откровенной мольбой. Делать было нечего, пришлось согласиться. Однако домой девушка возвращалась поздно, да и припухшие от огромного количества ударов по мячу руки мелко тряслись после усердных тренировок. Потому Мирадзаки решила заниматься картиной в школе, до начала тренировок, в кабинете искусств, хоть и приходилось из-за этого приезжать на пару часов раньше. - Для столь яркой личности у тебя какой-то слишком мрачный рисунок, Мира-ччи, - в субботу Ханна приехала с самого утра, дабы уже закончить картину, когда ее одиночество решил скрасить Кисе, забегавший в школу за копией табеля. И зачем он только сдался человеку, не состоящему ни в одном клубе? - Я обычно не рисую в таких цветах, но тема выставки явно была придумана каким-то садистом. «Этот яркий мир в черно-белых тонах». Тоже мне тема для талантливых школьников. - Но ты все равно нашла выход, да? Это ведь не краски… - Чернила. В условиях не было ничего о том, чем именно должна быть нарисована картина, да и о стиле ни слова, - девушка отложила перьевую ручку в сторону и отошла в сторону, дабы оглядеть собственную работу. – Почти закончено. Она недолго думала над тем, что рисовать, лишь одно приходило на ум при сочетании слов «яркое, но монохромное». Дудлинг. Стиль, который позволяет проявить весь спектр воображения художника на бумаге. Не нужно быть великим мастером, чтобы нарисовать что-то подобное, здесь скорее все зависело от фантазии. Множество мелких, крошечных изображений, которые были интересны сами по себе, сплетались и объединялись в цельную картину. Ханна решила изобразить одну из центральных улиц Токио. Небоскребы и автомобили, красовавшиеся на полотне, состояли из огромного количества тонких линий, точек и странных узоров. Мелкая, кропотливая работа, но оно того стоило. - Да уж, смотришь на это и невольно задумываешься о том, что вообще творится у тебя в голове, - задумчиво протянул парень, пытаясь рассмотреть отдельные детали картины. - Что-что… Мутировавшие тараканы носятся туда-сюда, не давая покоя – вот что, - с нервной ухмылкой выдохнула Мирадзаки, подняв взгляд на Кисе. – Как каникулы? - Работа, работа и снова работа. Я только вчера вернулся в Токио. - А, вот чего трубку не брал. И куда тебя занесло в этот раз? - В Осаку. Мой менеджер заключил неплохой контракт на ближайший год. Работы меньше – платят больше. - Так, может, у тебя наконец найдется время для клуба? – спросила Ханна, посмотрев в глаза юноши. - Клуб? Ай, Мира-ччи. Я же говорил, что меня это больше не интересует. Деятельность в клубах наводит дикую тоску, ведь все дается мне слишком просто. - А как насчет баскетбольного? – внезапно даже для самой себя выпалила волейболистка. И тут вдруг у нее в голове словно что-то щелкнуло. - Баскетбол? – изогнул брови Кисе с удивлением посмотрев на волейболистку. - Да! Именно! – прямо-таки загорелась та. – Ты бы видел, что вытворяют эти парни. Готова поспорить, ты не просто не сможешь повторить за ними – тебя даже во второй состав не возьмут, - после чего неожиданно показала тому язык. Ханна решила взять Рёту на слабо, как ребенка. Это было так логично, и ответ все это время ходил у Мирадзаки под носом. Кисе и вправду имел непревзойденный талант в копировании движений других людей. Однако был еще один человек со схожей способностью. Человек, что постоянно доставлял Акаши неприятности. Ему, да и всему баскетбольному клубу. Так почему бы не завлечь в клуб столь талантливого человека? «Может, я преувеличиваю его талант, но попытка не пытка. Не понравится – уйдет! Так какая разница?» - мелькнула мысль в голове Ханны. Она невольно улыбнулась этой идее, которая показалась ей столь гениальной, но… - Прости, Мира-ччи, но я уже решил, что больше и пробовать не стану. Как я уже говорил: пустая трата времени. Разговор о баскетболе в тот день Ханна в компании друга больше не заводила. Но навязчивая мысль все крутилась в ее голове. Мирадзаки не оставила своей идеи, даже когда начался новый учебный год. Все вернулось на круги своя, и жизнь стала течь в более привычном темпе. Но девушка нутром чувствовала, что должна была что-то сделать со своей идеей. - Да, я вот-вот закончу с делами и пойдем, - Момои что-то быстро записала в лист, закрепленный на планшетке, и отложила ту на скамейку. Сакура еще в конце каникул отдала Ханне два билета на концерт молодой музыкальной группы, что сейчас была весьма популярна среди их ровесников. Ямоширо хотела было пойти туда с еще одной их общей знакомой из средней Азуры, да та умудрилась заболеть. «Да и я сама не могу – обещала утром маме помочь на работе, у них там полный аврал. Обидно, конечно, так что повесились там и за меня», - с такими словами рыжая всучила конверт с билетами Мирадзаки в руки. Ханна уже сама стала думать, кому бы их передарить, когда вдруг узнала, что эти ребята нравятся менеджеру баскетбольного клуба. Потому, договорившись с Момои заранее и отпросившись с тренировки на один вечер, девушка заскочила в зал баскетболистов, чтобы дождаться розововолосую. Пока та что-то высчитывала в телефоне, сверяясь с записями в планшетке, Ханна внимательно следила за игрой ребят. Как и ожидалось, пополнения в первом составе не случилось – прошлый год был редким исключением, когда первогодки сразу же попали на скамейку запасных. Обычно, чтобы продраться на вершину баскетбольного клуба Тейко, нужно было тренироваться до кровавой пены во рту. Так что первогодок следовало ждать как минимум ближе к осени. Из распахнутой двери в зал подул теплый ветер. Ханна повернула голову и краем глаза заметила знакомую фигуру. Кисе неспешно брел в сторону первого корпуса школы, о чем-то глубоко задумавшись. «Как же мне тебя сюда затащить?» - подумалось волейболистке, когда к ее ногам прикатился баскетбольный мяч. - Хэй, Мирадзаки, подкинь, пожалуйста! – помахал ей с площадки Аомине. Девушка кивнула и наклонилась за мячиком, но, когда тот оказался в ее руках, она невольно оглянулась еще раз. «Ками-сама, лишь бы не пожалеть об этом». И под удивленное: «Ты че творишь?!» - она вдруг замахнулась и со всей дури метнула тяжелый мячик в мирно себе шедшего Кисе. Мяч прилетел модели аккурат в голову. Услышав недовольное ворчание, Ханна, не обращая внимания на возмущенные восклицания Аомине и еще пары ребят из клуба, решила, что пора давать деру, пока не стало слишком поздно. Дайки рванул за мячом, и к тому моменту, как он вернулся, Ханны и след простыл. Лишь Момои стояла на том месте и недоумевающе хлопала глазами: - И что на нее только нашло? Решив не ломать голову над придурью чокнутой волейболистки, ребята вернулись к игре. А Мирадзаки, забравшись на второй этаж, остановилась на небольшом балкончике, с которого обычно за баскетболистами наблюдали тренера, и тут же заметила Рёту, замершего у входа в спортзал. Именно в тот момент Аомине, как по волшебной указке, выполнил один из своих невероятных прыжков, и, обойдя в воздухе противников, опустил мяч в кольцо, с ужасно довольной усмешкой. Заметив, как изменился в лице Кисе, девушка лишь потерла ладони. Он ей еще спасибо за это скажет. «Ну или не скажет…» Прошла всего пара недель. Кисе, как и ожидалось, быстро приняли в первый состав, но там из него уже, казалось, умудрились выжать все соки. - Мирадзаки-ччи, почему они так жестоки со мной? – после одной из таких тренировок, они столкнулись у ворот школы. Ханна только успела распрощаться с новенькими из волейбольного, когда заметила откровенно шатавшегося от усталости друга. - Ну, Кисе-кун, смирись. Там все в течении года пашут, как ломовые лошади, - как ни в чем не бывало пожала плечами Ханна. – Если только это способно тебя сломить, то… - Да, тренировки у них, конечно, просто ад, но я не об этом, - протянул парень, пытаясь размять пальцами ноющее болью плечо. - А о чем? - Мне за какие-то заслуги капитан команды навязал утроенные силовые упражнения, я уже молчу про бессмысленное наматывание дополнительных кругов вокруг зала. Не хочу хвастаться, но там есть ребята, которые мне уже проигрывают по многим параметрам, но от них подобного не требуют. Так что как-то эти требования не увязываются с логикой. - Может, это просто потому, что ты новенький? – осторожно предположила Мирадзаки. - Может. Но я спрашивал у других парней из команды. Над ними издевались ровно столько же, сколько над всей командой в целом. И никому не давали дополнительных нагрузок без особой надобности. Ханна задумалась. Глубоко так задумалась, пытаясь вспомнить, как начинали ребята из нынешнего основного состава баскетбольной команды. И она действительно не могла припомнить, чтобы того же Акаши вынуждали делать нечто подобное. - Стоп, - в голове мелькнула странная догадка. – Кто, говоришь, навязал? - Ниждимура-сенпай, - пожал плечами Кисе. – Он согласовал это с тренером, так что мне, судя по всему, уже никак не отвертеться, придется терпеть. - Терпеть? А, так значит, понравилось? – хитро улыбнувшись, Ханна посмотрела парню в глаза. – Или ты из этих? Из мазохистов? - Мира-ччи, не говори таких вещей, - послышался тяжелый вздох. – Мне даже смеяться сейчас больно. Но, похоже, в баскетбольном я задержусь на подольше. Можно сказать, ты оказалась права, предложив мне вступить туда. «Дважды права», - констатировала Мирадзаки, уже после разговора с Ниджимурой направляясь в сторону класса 2-1 на следующий день. Выяснить, где собака зарыта, оказалось несложно, как грецкий орех раскусить – есть, конечно, риск сломать зубы, но все же не столь великий. Стоило лишь аккуратно подловить капитана команды в одиночестве, да с невинными глазами задать прямой вопрос: за что так нещадно тренеры решили поиздеваться над новичком? - Нещадно, говоришь? – сенпай лишь плечами пожал, подняв коробку с инвентарем. Ханна быстро открыла ему двери, пропуская вперед, после чего пошла следом. – Вздумал жаловаться еще, щенок. - А? Да нет, я просто пару раз видела его наворачивавшим круги по стадиону перед началом ваших тренировок, вот и решила спросить. - Что ж, это изначально не было решением тренеров, пусть оно и весьма разумное. Талант этого парня может оказаться весьма полезным в будущем, но чтобы повторять самые действенные приемы в баскетболе не хватит лишь врожденных способностей. Кисе нужно подготовиться к тому, что его ждет, иначе он попросту окажется неспособным развить свой потенциал. - А, так… Это вы так решили, Ниджимура-сенпай? - Как не прискорбно признавать, но нет, - с некоторым раздражением протянул капитан клуба. – Идею подкинул Акаши. Да уж. Еще в начале года, просмотрев списки классов и осознав, что она больше не будет учиться в одном классе с Акаши, а после увидев Кисе за соседней партой, Ханна нутром почувствовала, что что-то может пойти не так. Обедать, конечно, было сподручнее с одноклассником. И уроки делать перед тренировкой. И в принципе появилось еще больше тем для разговоров и больше времени для их обсуждения. Ханна ударила себя по лбу рукой, услышав на свой вопрос спокойное: - А разве я не прав? Даже бровью не повел. Чего еще стоило ожидать от Акаши? Да и, в каком-то смысле, он действительно был прав, как и всегда. Вот только талант был не у одного лишь Кисе, взять хотя бы столь стремительно развивавшегося Аомине. Ох, была у этой экзекуции другая причина, Ханна не могла этого никак доказать, об этом просто кричала интуиция. - Только не говори, что… - ох, как сложно было заставить себя спросить вот так, напрямую, глядя в эти равнодушные глаза. - …ревнуешь? - А у меня был повод? - Видимо, да? – вопросом на вопрос тут же ответила Мирадзаки. Послышался тяжелый вздох, а Ханна закрыла лицо руками, пытаясь сдержать нервный смех. А ведь она так и не сказала другу о своих отношениях с вице-капитаном баскетбольного. Как-то не было возможности, да и толку в этом Мирадзаки не видела. Вот так сюрприз будет для Рёты… - Мы просто друзья, Сей, - протянула Ханна, вновь подняв на баскетболиста глаза. – Он для меня скорее как… Не знаю. Как вторая Сакура? И снова спокойная усмешка вдруг тронула губы Акаши. - Думаешь, я и вправду переборщил? - О да, - она подошла к нему ближе, пальцами коснувшись рукава его голубой рубашки. – Хотя, похоже, я и сама виновата, вот же… - тихо проговорила Ханна, посмотрев в сторону, когда вдруг почувствовала, как теплая ладонь легла ей на макушку, чуть взъерошив ее волосы. - И все же я, как вице-капитан, считаю подобную нагрузку необходимой. - Но не в таких же количествах. Вы его скорее убьете такими темпами, чем доведете до готовности играть за основной состав. Я уже молчу про то, что ты приставил к нему куратором Куроко. Я право не знаю, что случится с Кисе быстрее: умрет от перенагрузки или его хватит сердечный приступ с вашим фантомным игроком. Акаши убрал руку и отошел к своей парте у окна. Наклонившись, он поднял свою спортивную сумку и привычным движением закинул ее на плечо. - Чем скорее он будет готов к переходу в основу, тем лучше для команды. Я собираюсь поставить его на позицию Хаизаки. «Как я и думала», - хотела было сказать Ханна, с усмешкой представляя лицо баскетболиста, узнай он о ее выходке, благодаря которой Рёта вступил в клуб, но в тот миг ее вдруг пробрал озноб. И вновь странная атмосфера заполнила все пространство вокруг. Даже воздух, казалось, потяжелел. - Он лишь мешается под ногами, очерняя репутацию баскетбольного клуба. Я все думал, что с ним можно было сделать, чтобы убрать эту помеху, когда к нам, точно снег на голову, свалился Кисе. Что ж, скоро Хаизаки покинет баскетбольный клуб и… - С… Сейджуро, - он не мог не услышать в голосе Ханны нотки испуга. – Ты чего такие вещи говоришь? Да т-таким тоном. Хватит ужас нагонять, это тебе не идет, - попыталась она натянуть на лицо усмешку. Девушка стояла позади него, обняв себя за плечи. Странная, необъяснимая дрожь пробрала ее с ног до головы, и она безрезультатно пыталась успокоить это животное чувство паники. Акаши оглянулся и, заметив побледневшее лицо Мирадзаки, отвел взгляд в сторону и прикрыл глаза. Набрав полную грудь воздуха, он медленно выдохнул, после чего подошел к ней и, взяв за руку, чуть потянул за собой: - Забудь. Я просто устал. Идем, пока погода не испортилась окончательно. Погода портилась и впрямь стремительно. Еще с утра в небе светило солнце, и сколько хватало глаз - не было видно ни облачка. Но уже к полудню в школе стало известно о штормовом предупреждении, из-за чего занятия в клубах были отменены, и всем ученикам в приказном порядке было велено после занятий сразу же расходиться по домам. В это слабо верилось до последнего – тяжелые тучи затянули небо меньше, чем за час. Поднялся сильный ветер, в воздухе запахло дождем. Где-то вдалеке послышались первые громовые раскаты. - Тебе ведь ехать далеко, Сей-чан. Может, заедешь ко мне? Тут куда ближе, да и отец недавно привез из Индии невероятно вкусный чай. Акаши достал телефон из кармана, отрицательно мотнув головой. Ханна опустила глаза, ожидая услышать отказ, но последовало лишь недовольное: - Вот же. - Похоже, сейчас начнется дождь из лягушек, - осознав, в чем проблема, проговорила Мирадзаки вслух, но мысленно благодарила богов за столь редкое событие. Телефон баскетболиста отключился и отказывался подавать какие-либо признаки жизни. – Что? Не смотри на меня так. Да, это заразно. Стоило им дойти до остановки, на землю упали первые капли дождя. Делать было нечего, Акаши не особо хотелось добираться самостоятельно до другого конца мегаполиса в бурю. Он, конечно, мог попросить телефон у Ханны, чтобы дозвониться до шофера, но попросту не стал этого делать, согласившись на ее предложение. Почему? Ёкай его знает. «Хорошо, что автобус пришел вовремя. А ведь позвони я Виктору, пришлось бы еще ждать, пока он доберется. И я уже, откровенно говоря, рада, что не сделала этого», - подумала Мирадзаки, пристроившись у окна и с чувством тревоги наблюдая за тем, как вода широкими струями спускается по стеклу автобуса. Казалось, будто кто-то стоял над Токио и поливал город из ведер – слишком уж плотными были водные потоки, которые то и дело швырял в стороны сильный порывистый ветер. - И это нам еще пешком идти… - с безнадегой проговорила Ханна, не в силах отвести взгляда от буйства стихии. Где-то совсем недалеко сверкнула молния, и раскат грома, последовавший за этим, был столь сильным, что окна автобуса задребезжали. Мирадзаки ойкнула, отстранившись, случайно толкнув при этом баскетболиста. Она оглянулась, чтобы извиниться, но, заметив странную, хитрую усмешку на его лице, вдруг смутилась. - Ни капельки не страшно, - пробухтела она, опустив лицо, то сжимая, то разжимая замерзшие пальцы. - Ты могла бы попросить Виктора встретить нас на машине у остановки, когда мы подъедем? - девушка почувствовала, как его теплые ладони накрыли ее пальцы. - Я уже думала об этом, но связь забита. Похоже, не только мы попали в неудобную ситуацию. Кто ж знал, что дождь начнется так внезапно, - мотнула она головой, подавшись вперед и ткнувшись лбом в его плечо. – Вот же. Снова чувствую себя ходячим несчастьем. Даже не знаю, чтобы я делала, не будь тебя здесь, Сей-чан. - А говоришь – не испугалась, - заметил парень с легкой усмешкой. – До твоего дома от остановки не так уж и далеко. Прорвемся. - Зато ты вечно спокоен, - вновь послышалось недовольное бурчание. – Мне бы твою уверенность. Или забыл, что я ходячее, концентрированное невезение? Если бы в Африке этой бурей подняло хотя бы одного слона, он обязательно прилетел бы в меня. Но почувствовав, как слабо затряслись от смеха его плечи, Ханна расслабилась окончательно, позволив себе прикрыть глаза. А ведь если бы не эта буря, сидела бы она опять в компании наушников да сборной солянки из непрошенных переживаний. Наверное, все и вправду складывалось не так уж и плохо. Должно быть, она умудрилась тогда задремать, потому дорога показалась ей чересчур короткой. В какой-то момент она услышала тихое: - Нам на следующей, - и почувствовала, как Акаши чуть сжал ее плечо, в попытке вывести из сонливого состояния. Может ветер к тому моменту уже и утих, но раскаты грома по-прежнему не внушали доверия. Как и ливень. Открылась дверь автобуса, и перед глазами предстала стена дождя, столь плотная, что даже от остановки остались лишь мутные очертания. Воды налило по щиколотку, и Ханна уже подумывала предложить проехаться до конечной и в этом же автобусе вернуться сюда, но позже, когда баскетболист совершенно уверенно сделал шаг вперед и, обернувшись, протянул ей руку. Тяжело вздохнув, Ханна крепко сжала его ладонь в своей и не отпускала до самого дома, позволяя вести себя сквозь царивший на улице хаос. Да, путь и вправду был недолгим, но оба успели промокнуть до нитки. Благо спортивная сумка Акаши была сделана из водоотталкивающей ткани. - Значит, не успел занести в раздевалку? – Ханна стояла у закрытой двери комнаты, прижавшись спиной к стене, вытирая длинные мокрые волосы. - Да. Думал найти ключ в клубной, да там никого не оказалось. Можно сказать, повезло, - переодевшись, парень приоткрыл дверь, позволив девушке вернуться в комнату. - Попрошу Фуюми пока развесить нашу форму. Хах, вот так приключение, - с усмешкой проговорила Мирадзаки, глянув на Акаши. Подойдя к нему ближе, она протянула руку и, коснувшись пальцами его мокрых волос, убрала назад челку, прилипшую к его лбу. – Тебе бы стоило подстричься. Не мешает? - Руки не доходят, - отмахнулся он, повернувшись к стулу, на котором стояла его сумка. Он достал из бокового кармана зарядное устройство и опустился на кровать, пытаясь привести в чувство собственный телефон. - Может, дай ему высохнуть? – опустившись возле баскетболиста, девушка протянула ему полотенце, после чего вернулась к собственным волосам. От высокой влажности он стали виться во всю длину, и Мирадзаки буквально чувствовала себя эдаким барашком. - Дашь позвонить со своего? Нужно предупредить отца, что я задержусь. За окном всё продолжала буйствовать непогода, однако вечер постепенно шел своим чередом. Фуюми принесла поднос с ароматным чаем и унесла промокшую форму, чтобы развесить ее у включенного обогревателя. Мирадзаки с толикой сожаления посмотрела на изрядно пострадавшие от дождя конспекты. Да уж, восстанавливать такое придется долго, но делать было нечего. - Похоже, я теперь постоянно буду носить книги в своей спортивной сумке, - недовольно проговорила она, раскладывая тетради на столе в надежде, что что-то таки удастся спасти. Попробовали сесть за уроки, но разговор постоянно уводил их куда-то не в то русло. Ханна рассказала о том, как принялась зверствовать их тренер, гоняя волейболисток до кровавого пота, и о том, как выиграла диплом первой степени на выставке картин. - Тему они конечно загнули… - выдохнула она, глянув на рамку с дипломом. – Далеко не все смогли ей соответствовать, а моя работа, похоже, пришлась жюри по душе. - Золото за национальные, четыре идеальные работы за прошедшую сессию, а теперь это. Ты молодец, Ханна. -Похоже, все старания были не зря, - она поднялась и подошла к полке, на которой стоял тот самый диплом и еще пара рамок. Протянув руку, она достала до одной из них и невольно улыбнулась. Это была простая фотография, на которую раньше ей было попросту больно смотреть, потому она задвинула ее туда, где карточка не попадалась ей на глаза. – Хотя мне, по сути, пришлось почти полностью поменять взгляды на некоторые вещи. Но, знаешь, так даже живется проще. Браться за дело и доводить его до конца… Раньше у меня редко получалось подобное. Вернувшись к столу, она рукавом стерла пыль со стекла рамки и поставила фотографию на край стола. Акаши взглянул на нее и увидел женщину, державшую на руках маленькую девочку. Он уже видел это лицо в картинной галерее осенью, потому сразу догадался, что на фотографии была запечатлена мать Ханны. - Пора бы той фотографии вернуться на свое место, - кивнула своим мыслям Ханна, мягко улыбнувшись. – Я раньше всегда ставила подобные карточки на свой стол. Здесь еще стояла одна, где мы все втроем, с отцом и мамой. Должно быть, папа убрал ее в фотоальбом. Надо будет ее найти и вернуть в рамку, - оглядев взглядом столешницу, волейболистка вдруг сложила пальцы эдаким экранчиком, словно пыталась мысленно добавить сюда еще что-то. – И, пожалуй, куплю еще одну рамку. Для фотографии, которой пока нет… Заметив непонимающий взгляд Акаши, Ханна с загадочной усмешкой мотнула головой. - Не важно, - она наклонилась и подняла на стол сумку, после чего стала перепроверять, все ли извлекла из нее. – Надеюсь, высохнет до завтра… - она оборвала себя на полуслове, когда ее пальцы на самом дне сумочки наткнулись на что-то гладкое и холодное. - Что-то случилось? – заметив её заминку спросил парень. - Да так, нашла кое-что, - достав небольшой предмет, Ханна разжала пальцы и стала всматриваться в крошечные белые цветы, навечно застывшие в эпоксидной смоле. Она на секунду задумалась – а ведь и вправду, в последнее время, за чтобы она не бралась – все заканчивалось успехом. Был ли тому причиной ее усердный труд, или же талисман и вправду действовал, девушка не была уверена, но все же… - Что это? – Акаши принял из ее рук протянутый предмет, который выглядел скорее как баночка, размером со спичечный коробок, только она не была полой внутри, и потому чтобы ее разбить или сломать нужно было постараться. - Это – талисман на удачу. Наверное, ты не веришь в такие вещи, но, похоже, он и вправду работает. Так что я хочу, чтобы он был у тебя. - По-моему из нас двоих здесь ходячее бедствие – не я, - осторожно заметил баскетболист. - Да ладно тебе, жила как-то без него, и дальше проживу. Да и он скорее приманивает не удачу, а… - девушка тяжело вздохнула, посмотрев в сторону. – Победы во всех начинаниях. Я знаю, что тебе тяжело держать планку, пусть эта тягость для тебя и привычна. Но все же почему не добавить к твоим талантам хотя бы капельку удачи? Вице-капитан баскетбольной команды с сомнением посмотрел на чудо-талисман. Да уж, наверное, где-то в этом городе только что чихнул один Мидорима. Но, заметив взгляд, полный немой мольбы, парень кивнул, сдавшись. - Спасибо, - проговорил он, тут же закрепив брелоку на ключи. – Но все же ты права, я не особо верю в удачу. - А зря. Фортуна – штука хитрая… Но знаешь, - Ханна пожала плечами и вдруг отвернулась к окну, заломив руки за спиной. – Даже если она когда-нибудь и вправду отвернется от тебя – я все равно буду рядом, - послышался смущенный смешок. Девушка стала нервно накручивать на палец длинную прядь, тупясь в окно, по которому все также звонко барабанил дождь. Ее лицо вдруг тронул слабый румянец, но голос даже не дрогнул, когда она с легкой улыбкой произнесла: - В конечном итоге я влюбилась не в кубки и не в дипломы, а в доброго человека, которого с таким упорством ты пытаешься прятать в себе. Удивление? Да, должно быть именно удивление почувствовал тогда юноша, услышав ее слова. И нет, не само признание удивило его, а то спокойствие и та искренность, с которой Ханна проговорила их. Он как-то не задумывался об этом раньше, и потому в душе скользнуло неприятное чувство, когда девушка протянула ему талисман. Чему было удивляться? Она - всего лишь очередной человек, привязавшийся к нему, к победителю – это было так естественно. Так, по крайней мере, он подумал в тот миг. Но последняя фраза, отпущенная девушкой, оказалась и вправду важной для него. Она задела те струны его души, которые, казалось, уже давным-давно покрылись ржавчиной. Мирадзаки заставила себя обернуться, дабы взглянуть в его лицо, когда за окном мелькнула яркая вспышка и, после оглушительного раската грома, весь дом погрузился во тьму. Ханна вздрогнула, тревожно обернувшись. В голове невольно вновь всплыли воспоминания о темноте той страшной ночи, которые она так долго пыталась спрятать в самой глубине своего подсознания. В душу стал закрадываться страх, заслонивший собой здравый смысл, что пытался донести до своей хозяйки: «Это всего лишь перепады энергии из-за грозы». Она хотела было рвануть к двери, дабы убедиться наверняка, что все не повторится снова, дабы задушить в корне дурную тревожность, но в тот момент ее запястья с силой сжали теплые пальцы. - Ханна, все хорошо? Спокойствие в его голосе вернуло волейболистку из подобия транса. Нет, теперь все по-другому. Теперь в жуткой, густой темноте она не была одна. - Да. Просто… Это было неожиданно. Зажглись фонари во дворе, подпитываемые от запасного генератора, сквозь шум дождя послышалась возня охранников. Ханна повернулась к Акаши и открыла было рот, чтобы что-то сказать, да так и замерла, наткнувшись на его пристальный взгляд. В свете фонарей ее лицо казалось смертельно бледным, а на дне синих глаз все еще плескались следы ужаса, что она испытала секунду назад. Казалось, еще миг, и она расплачется. Ками, вот неужели девушка, неспособная сдержать слез в любой хоть сколько-нибудь стрессовой ситуации, столь хрупкая и беззащитная – неужели она и вправду смогла обезвредить рослого, вооруженного грабителя? Верилось с трудом. Но... Вот она, перед ним. Девушка, изо всех сил старавшаяся измениться ради него, при этом ни капли не потерявшая достоинства в его глазах. Она была сильной духом, Акаши уже давно понял это. Пусть она вечно ударялась в слезы, если что-то шло не так, пусть то и дело опускала глаза, не выдерживая его взгляда – она была сильнее многих, и нужно было быть самым настоящим слепцом, чтобы этого не заметить. Пусть он не был уверен в том, что за странное чувство вынуждало его злиться на тех, кто становился причиной ее страхов. Пусть не знал наверняка, почему ему вдруг так захотелось защитить Ханну от всех ужасов жестокого мира. Но одно он знал точно – меньше всего на свете он хотел бы вновь увидеть ее слезы. - Сейджуро? – с толикой тревоги позвала она его по имени, заметив незнакомый, изучающий взгляд, когда вдруг он, поддавшись мимолетному порыву, наклонился и накрыл ее губы своими, втягивая в поцелуй. Ханна толком и понять ничего не успела. Тепло его дыхания затуманило рассудок, а пальцы, что легли на ее лицо, казалось, оставляли ожоги на коже. Забылся и страх, холодными клешнями сдавливавший ее горло, забылась гроза, все также бесновавшаяся снаружи, и весь мир стал столь неважным. Невыносимый жар разлился по всему телу, электрическим разрядом прокатившись от сердца, бешено колотившегося в груди, и затухнув где-то у кончиков пальцев. Она не верила в то, что происходило с ней. Просто не не могла поверить. И никак не хотела, чтобы эти мгновения закончились. Вцепившись в одежду на его груди, она неловко, неумело стала отвечать ему, подавшись вперед. В голове не осталось мыслей, ноги стали будто ватные, но Ханна не спешила отпрянуть. И как знать, может это бесценное мгновение продлилось бы дольше, если бы за их спинами не послышался кашель. - Рад, что у вас все хорошо, - тон, с которым заговорил ее отец, бросил Ханну в дрожь. Она резко отстранилась, закрывая красное лицо руками, после чего осторожно взглянула в сторону двери сквозь пальцы. - Д-да, все в порядке, - выдавила она и тут же отвернулась. – Тебе не стоило волноваться. - Я пришел сказать, что дождь снаружи почти утих. Я попросил Виктора отвезти домой нашего гостя. «Да что за магия вне Хогвартса?!» – в душе возопила Мирадзаки, заметив, сколь спокойным остался Акаши, совершенно равнодушно поблагодаривший ее отца за проявленный энтузиазм. Бессмертный! Пусть все это и было, по сути, из-за заключенного главами двух домов контракта, но девушка прекрасно могла понять недовольство собственного отца. Фуюми вернула баскетболисту его вещи, сухими и выглаженными. И когда только она успела привести их в порядок? Чувствуя себя крайне неловко, девушка все же спустилась вниз, чтобы проводить Акаши, да только взгляд от пола поднимать не спешила. Какие интересные, оказывается, в доме были постелены ковры. - Завтра увидимся, – баскетболист все продолжал вести себя так, словно ничего толком не произошло. Ханна даже завидовала его уверенности в правильности происходящего. - Ага. П-прости, что так задержала, - выпалила девушка первое, что пришло в голову, чувствуя, как горят щеки, но в тот же миг почувствовала, как парень коснулся пальцами ее волос. - Я же вроде говорил: тебе не стоит передо мной извиняться за подобные пустяки, - неожиданно проговорил он, подняв второй рукой ее лицо за подбородок. С удовлетворением заметив яркий, живой огонек в ее глазах, он самодовольно усмехнулся. Да, именно так. Пускай она всегда смотрит на него именно так, с благодарностью, с едва скрываемым обожанием. Это было неописуемо приятно и ужасно ему льстило. Девушка кивнула, коснувшись рукой его пальцев. - Хорошей дороги. Я зайду к вам в зал завтра, перед тренировкой. Мы так и не закончили тот разговор, помнишь? К ночи гроза и вовсе утихла, оставив лишь приятный аромат озона в воздухе. Распахнув настежь окна, Мирадзаки еще долго сидела у подоконника, наблюдая за тем, как медленно расступаются тучи. - Мне это снится, - выдохнула она, коснувшись кончиками пальцев своих губ. Да, наверняка снится, и завтра этот вечер будет непременно забыт ими обоими, как совершенно нелепая ситуация. – Но все же как же хочется, чтобы так было всегда. В тот вечер она так и заснула у окна, поддавшись пьянящему сладкому запаху, что бывает лишь после бури. И вроде бы столь прекрасный вечер, оставивший за собой сладкое послевкусие, должен был принести в душу Мирадзаки покой, увести за собой в сказочное царство Морфея, где она смогла бы отдохнуть от реальности и разложить все случившееся по полочкам. Но вскоре исчезло выражение беззаботности с ее лица, брови сошлись у переносицы, губы мелко задрожали. Ее ресницы чуть вздрогнули и, тихо всхлипнув, Ханна заплакала во сне. Пусть вечер и был к ней столь добр, но последовавшая за ним ночь не принесла девушке ничего, кроме ночных кошмаров.