История одной принцессы

- Доброе утречко, Момои-чан, - дверь клубной комнаты с шумом открылась, пропуская в небольшое помещение светившуюся от счастья волейболистку. – С утра пораньше и уже здесь? - Доброе, Мирадзаки-чан, - убрав за ухо прядь розовых волос, менеджер с улыбкой обернулась и кивнула знакомой в знак приветствия. – Да, нужно проверить новый инвентарь и сдать отчет тренеру, - девушка запнулась на полуслове и вдруг заулыбалась шире прежнего. – Ой, тебе сняли гипс? - Ага! Ты просто не представляешь, какое это удовольствие ходить без всяких затруднений, - наклонившись, Ханна коснулась эластичного бинта, коим утром зафиксировала все еще тревожившую ее ногу. – Хорошо, что не сломала. Так бы сидела с лангеткой до начала учебного года, а тут всего двумя неделями отделалась. - Но даже это не мешало тебе прибегать сюда каждое утро, да? – отложив планшетку, менеджер баскетбольного клуба прикрыла одну из коробок, коими была забита комната, и попыталась стащить ее и отставить в сторону. - Подожди, давай помогу, - Мирадзаки все еще едва заметно прихрамывала на ногу, но те едва заметные болевые ощущения, что она испытывала, были несравнимы с первыми днями после травмы. Девушке невольно вспомнилось, как искры летали перед глазами, когда врач уже в клинике пытался ворочать ее лодыжку, дабы нормально осмотреть. Да, конечно, едва ли ему самому было приятно причинять пациентке боль, но в глазах волейболистки в те мгновения он выглядел самым настоящим изувером. Диагноз быстро подтвердился – разрыв связок. Дальше, все как по учебнику – для жесткой фиксации поврежденной конечности наложили лангетку, прописали кучу витаминов и попросили явиться на осмотр через определенное время. И все бы ничего, да только… - Вам сейчас нужен покой и минимум движения. Понимаю, летние каникулы, но все же постарайтесь выходить из дома лишь в случае крайней необходимости. Как же хорошо, что дома есть личный шофер… Да, отец Ханны был недоволен ее почти ежедневными визитами в школу, да, с тренировок ее собственный тренер гнал в шею, угрожая отстранениями от игр. Но как можно солнечный, теплый, пестревший множеством красок август провести в четырех стенах? Да и что плохого в том, чтобы просто наблюдать за занятиями волейболисток со скамейки? Вон, в баскетбольном клубе даже смерть не особо уважительная причина пропускать тренировки, а тут всего то! - И все равно тренер вчера пригрозила тем, что вышвырнет меня из клуба, если я еще раз на пороге спортзала появлюсь. А я так не могу! Играть хочу страх как. Руки чешутся! - Прямо так и пригрозила? Неужели без причины? - Ну… – не торопясь девушки составили в сторону несколько больших коробок, после чего Ханна, опустившись на диванчик, машинально стала перебирать барахло в одной из тех, что остались на диване. – Я всего лишь взяла мяч и попыталась поупражняться у стенки. Я даже на ногу больную толком не опиралась! - И все равно я представляю, как это выглядело со стороны, - в смеющемся голосе Момои было слышно сочувствие. – Но ты должна понимать ее – она ответственна за вашу команду. И случись с тобой еще что, обвинят первым делом не тебя, а ее. За то, что не доглядела. - Да знаю я, блин, - измученно вздохнув, Мирадзаки бросила взгляд в окно. – Но так я могла хотя бы порой заглядывать к вам, сюда, в каморку. А теперь вы уедете в свой летний лагерь, и мне-таки придется куковать дома целые две недели. Что за непруха! - По поводу лагеря… - менеджер опустилась на диван рядом, и от Ханны не укрылось, как девушка сжала ткань юбки, грустно усмехнувшись. - Что-то случилось? - В этом году, похоже, придется довольствоваться школьным залом. В последующие четверть часа на Ханну вывалилась одна из тех историй о том, как глупо могут стечься обстоятельства. В то лето школьная администрация запланировала большой ремонт, под который попадали и спортивные залы баскетбольного клуба. Обновление техники, покупка нового инвентаря, что, пока неиспользованный, валялся вот так вот, в коробках, по клубным комнатам и подсобкам, наем ремонтной бригады – всё это вылетело школе в копеечку, и потому далеко не все запланированные поездки были одобрены директором. Глава администрации подписался только под тремя путевками, другим же оставалось сидеть на пятой точке ровно или же раскошеливаться общими силами. Волейбольный клуб был отнесен к числу вторых, и тренер решила, что им будет лучше остаться в школе – все равно их зал трогать не планировали. В путешествия отправлялся клуб дзюдоистов, третий год подряд занимавший в весенних соревнованиях лидирующее место, клуб кудо – за эту поездку слишком уж давно воевала с администрацией школы их куратор. Ну и конечно же святая всех святых – баскетбольный клуб. И то благословили лишь первый состав, мол, снимать гостиницу под сотню с хвостом человек, во-первых, не комильфо – школьный кошелек, как не странно, не резиновый, а во-вторых слишком уж большой педагогический коллектив пришлось бы снимать с заслуженных отпусков. Ведь одно дело, когда детки на территории школы под присмотром тренеров с мячами по залу носятся, а совсем другое – в чужом городе, где за ними глаз да глаз нужен. И вроде бы все так хорошо начиналось. Директор еще весной связался с хозяином гостиницы, которую баскетбольный клуб занимал в августе из года в год – проверенное место, прекрасное обслуживание. И тут за пару дней до поездки в администрацию школы поступает звонок. - Вроде как у них там что-то с аппаратурой не так, но, если верить моим источникам, на них натравили налоговую и оказалось, что все не так уж и чисто с этой гостиницей, - Момои тяжело вздохнула, откинув голову на мягкую спинку дивана. – А я уже новый купальник купила! Можно, конечно, и с семьей податься куда-нибудь, но разве я могу вот так бросить клубную деятельность? - Так, а найти другое место никак? - Окстись, Мирадзаки-чан! Самый разгар летнего сезона на дворе, вся Окинава забита иностранцами! – с едва прикрытым отчаянием протянула розововолосая, подняв глаза на Ханну. А та вдруг задумалась, коснувшись согнутым указательным пальцем подбородка. - Или не вся… Как думаешь, если найдется хорошее место, еще не поздно оставить все в силе? - К чему этот вопрос? – Ханна с улыбкой поймала взгляд, в котором загорелась слабая надежда. - У меня появилась идея. **** Ками-сама, спасибо за существование одноклассников-богачей – единой мыслью разнеслось по всему первому составу баскетбольного клуба, когда их тренер объявил о том, что поездка всё же состоится. Даже третьегодки, грезившие хоть о каком-нибудь подобии отдыха вне стен приевшегося зала, с благодарностью стали смотреть на Мирадзаки, нашедшую внезапное решение всплывшей проблемы, а та лишь руки потирала в предвкушении – конец лета внезапно стал многообещающим и больше не грозил закончится для волейболистки сидением в четырех стенах собственной комнаты. А решение проблемы оказалось до банального простым. Ее отец владел несколькими отелями и гостиницами, расположившимися в самых дивных местах японского южного острова. Причем две из них как раз и были построены с изначальным намерением сдавать их школам – как-никак, а устраивать летние поездки клубами традиция далеко не редкая, там даже свой зал был! И как раз в тот август одна из гостиниц простаивала – ремонт, который велся в течении года, окончился на месяц раньше положенного срока, а постояльцев найти так никто толком и не постарался, махнув рукой, мол, новые полы целее будут. Главной проблемой оставалось согласие администрации школы. Ханна, спросив разрешения у отца, передала главному тренеру через Момои свою идею со всеми нужными номерами телефонов. Волейболистка слышала через дверь с каким скептицизмом Широгане-сенсей поначалу отнесся к этой идее. Но стоило ему переговорить с непосредственным владельцем предлагаемого помещения, как все сомнения отошли на второй план. Еще бы, за опущенную почти в три раза цену кто не соблазнился бы? Директор тоже противиться не стал, да и главный тренер, сурового вида мужчина, убеждать умел с завидным мастерством. Как только стало понятно, что поездке быть, Мирадзаки вновь поспешила подсуетиться: обратилась к Сацуки, без обиняков заявив, что хочет попасть в состав уезжавших счастливчиков. - С нами, говоришь? – девушка ненадолго задумалась, прежде, чем ответить. – А знаешь, это было бы здорово. Ты, как по мне, можешь туда чуть ли не на правах хозяйки поехать. Но, в принципе, есть и другой вариант. Ты ведь знаешь Араи Мики? - Не особо… Она, кажется, одна из ваших менеджеров? - Да. Она заболела, потому не сможет поехать с нами. Да, помимо меня в качестве менеджеров будут еще Кикучи-чан, Морико-чан и Мотонума-сенпай, но лишние руки, я думаю, нам пригодятся. Но с твоей ногой… - Если замолвишь за меня словечко перед тренером, клянусь левой пяткой – ногу буду беречь, как зеницу ока! Лучше уж на горячем песке, чем в койке дома, будто чумная или еще что похуже… Неизвестно каким чудом, но Момои и вправду удалось убедить тренеров внести имя Мирадазки в список группы. Может, и вправду сыграла ее роль в решении проблемы с гостиницей, как знать. Однако мысленно собиравшая уже было чемодан Ханна совсем забыла о главной своей проблеме. - Нет. - Но почему?! – искренне негодовала девушка, судорожно прижимая телефон к уху, стоя в коридоре у клубной комнаты. – Я знаю эту гостиницу и округу, как свои пять пальцев, будет лучше, если я лично поеду с ними. - Ханна, да пойми ты. Как я могу отпустить тебя одну в большой компании мальчишек из баскетбольного клуба? Да и тебе гипс только недавно сняли, какая Окинава?! – в голосе Мирадзаки Тадаши не было ничего, кроме твердой уверенности в собственной правоте. Ханна знала этот тон, означавший, что глава дома уже окончательно и бесповоротно принял решение. Но она не оставила попыток: - Там будет их тренер, два преподавателя, а также девчонки из состава менеджеров. Что может случиться? - Я сказал нет! Да как тебе вообще в голову пришло, что… Ханна невольно отстранила телефон от уха, чуть поморщившись. Да уж, не думала она, что ее идея так возмутит отца. Тяжело вздохнув, она со смирением посмотрела на смартфон, готовая признать поражение, когда вдруг ее пальцев коснулась рука капитана баскетбольного клуба. - Позволь, - Ханна и сказать ничего не успела, как Акаши, выглянувший на шум из каморки клуба, выудил из ее рук мобильный, поднес к уху и совершенно спокойным голосом заговорил: - Здравствуйте, Мирадзаки-сама… Бессмертный. Бессмертный! Ханна, должно быть, никогда не перестанет крутить этого слова в голове. Самого разговора она, толком, так и не услышала, но челюсть ей искать пришлось долго после того, как ее отец голосом, полным смирения, дал свое согласие. «Гипноз? Магия Вуду? Как он это делает?!» - сей вопрос не оставлял волейболистку, даже когда она, заняв одну из коек в просторной двухместной комнате уже там, в гостинице, принялась разгружать чемодан. Дорога оказалась невероятно утомительной и долгой. Отказавшись от дополнительных услуг в виде личного транспорта, любезно предложенного господином Мирадзаки, школа решила позаботиться о дороге самостоятельно. Несколько часов в самолете чуть не убили Куроко, которого ужасно укачало уже спустя получаса в воздухе. Да и внезапно оказалось, что Ниджимура-сенпай недолюбливает высоту – всю дорогу бубнил что-то нецензурное с опаской поглядывая в иллюминатор. Хотя эти и прочие казусы казались простыми пустяками, нужно было перетерпеть лишь пару часов, но кто же знал, что самое страшное ждало их не в самолете, на высоте в несколько тысяч метров над землей, а, собственно, на самой земле, измученной беспощадными лучами августовского полуденного солнца. - Это что? – непроизвольно выдохнул Аомине, первым приобрётший дар речи, когда тренер указал ребятам на транспорт, ждавший их в аэропорту. - Это, Аомине-кун, называется автобус, - на полном серьезе едва слышно ответил совершенно бледный после самолета Куроко, видимо уже смирившийся с бренностью сего бытия. - Да хлам это на колесиках, а не автобус! Там хоть кондиционер есть? Но когда перед парнями открылась дверь, и в лицо дыхнула обжигающая кожу жара, всем и без слышимого ответа стало ясно – нет, кондиционера не было. Да и в воздухе так и повисло сомнение: а точно ли дверь вела в салон заказного автобуса, а не в ад. Прижавшись плечом к относительно прохладному стеклу, Ханна с легкой усмешкой вспоминала детство, проведенное по большей части на родине матери. Да, в автобусе было ужасно душно и для полноты картины не хватало печи да тазика с водой, дабы поливать раскаленные угли с целью повышения температуры. Да только не знали они, что такое русский старый уазик, пропахший бензином и дешевыми ароматизаторами, в котором в час пик, застрявшим в пробке, ты думаешь не то, что о прохладе – о простом глотке воздуха, нехватка которого чувствовалась особенно остро в те моменты, когда сердобольные старушки закрывали все окна транспорта, дабы не просквозило кого ненароком. - Мы живы… - прибитые жарой и невероятно долгой, как многим показалось, дорогой, ребята буквально ввалились в широкие двери гостиницы, даже толком не оглядевшись. Тренер отошел, дабы поговорить с местной администрацией, расположившейся вместе с немногочисленной прислугой в отдельном домике, находившемся по соседству с самим комплексом. Накагава Казуэ, учительница физкультуры, приставленная одним из кураторов к подросткам, попыталась пересчитать всех по головам, а Оота Митсуо, совсем еще молодой парень-практикант, так вовремя направленный университетом в среднюю Тейко на лето, поспешил углубиться в здание, подальше от двери, что отделяла прохладный мирок гостиницы от огненного пекла, царившего на улице. - В гороскопе ни о чем подобном не упоминалось. Такое чувство, будто собственная школа нас убить хотела, - послышалось сердитое от входа. - Что, в Оха-Аса нет отдельной строки для вареных раков? – тут же раздалось саркастичное замечание от Аомине. - Как же утомительно… Мира-ччи, тут есть чего поесть? – ну, хоть Мурасакибара не изменял себе. - Ого! Ребята, это здание просто огромное! Тут даже есть выход к горячим источникам! – и когда Кисе успел унестись так далеко? - А кто-нибудь видел Куроко? – задумчиво проговорила сенсей, обращая на себя всеобщее внимание. - Итиже… Только не говорите, что мы его в автобусе забыли, - послышался стон, будто от боли. Ниджимура-сенпай с неприкрытой неприязнью посмотрел на входную дверь. - Его же спасать надо! – на повышенных тонах заметила Момои, с мольбой воззрившись на бывшего капитана команды. И снова раздраженное ворчание. - Найду – прибью, если сам еще не помер, - быстро проговорил темноволосый парень, сделав шаг к двери. Провожаемый взглядами, полными уважения и сочувствия, Ниджимура вышел на улицу, непроизвольно прикрыв лицо от невыносимо ярких лучей, и вскоре исчез из поля зрения. - Это было отличной идеей, Ханна, - волейболистка широко улыбнулась, подняв глаза на Акаши, глядевшего в сторону высокого окна, из которого было видать немаленький такой зал. - Угу. Но если бы не ты – сидела бы я дома, - качнула головой волейболистка, после чего вдруг с любопытством посмотрела парню в лицо. - Слушай, я голову сломала. Как ты вообще умудрился убедить моего... - Мирадзаки-сан, не подскажешь, где здесь уборная? – девушка подавилась словами, невольно схватившись за сердце. И снова внезапное появление фантомного игрока Поколения Чудес. Нет, так точно инфаркт схватить можно! - Т-там, в конце коридора, слева, - быстро пробормотала она, рассеянно махнув рукой. - Стоп, а куда ж Ниджимура тогда пошел, если Куроко-кун здесь? – спросил кто-то из третьегодок. В воздухе внезапно повисла полная тишина. - Ну и? Кто горит желанием идти спасать капитана? – обронил Мурасакибара, зажав в зубах знатно пострадавший от жары шоколадный батончик. - Земля пухом, Ниджимура-сенпай. Мы будем помнить тебя молодым… - Эй, какого черта, Аомине!? Большая часть дня была потрачена на расселение. Главное здание было построено в европейском стиле. Два этажа, один из которых был оформлен для развлекательных целей – игровая комната, гостиная, баня, даже небольшая библиотека, кухня и столовая с выходом на широкую веранду, с которой открывался прекрасный вид на бескрайний океан. На втором этаже располагались дву- и трехместные комнаты. Девушки заняли меньшие номера рядом с комнатой учителей. Там же, практически у самой лестницы, находилась комната, отданная главному тренеру под кабинет. Чуть дальше по коридору в немногочисленных четырехместных номерах расположились баскетболисты. Затаскивание сумок, беготня по незнакомому зданию – Ханна довольно усмехалась, прислушиваясь к шумной суматохе, уже сидя на кровати в занятой ею комнате. Она даже не заметила, как задремала, вымотанная дорогой и разгрузкой сумок. Лишь ближе к вечеру, когда солнце наконец перестало столь упорно сжигать лучами все, на что только падал его взор, ее растрясла Момои, согласившаяся стать на эти две недели ее соседкой. - Ты себя хорошо чувствуешь, Мирадзаки-чан? - Да… Да, все хорошо, - девушка потянулась, после чего потерла глаза, стараясь отогнать сонливость. – Что-то случилось? - Нет, просто… Сейчас тренер объявил общий сбор, хочет рассказать, что нас ждет в ближайшем будущем. А потом весь вечер мы свободны! Мы с девчонками думали сходить на пляж. Ты с нами? - Нас одних разве пустят? - Я уже спросила учительницу Накагаву, она согласилась пойти с нами. Все схвачено, не переживай. Программа максимум, составленная тренером, которого до этого словно сдерживала школьная занятость подопечных, едва ли могла поднять моральный дух команды. Похоже, те двери и вправду вели в преисподнюю, и вот, меряя шагами гладкую поверхность деревянного пола, перед ними предстал сам Сатана в неизменно строгом костюме. Нет, серьезно, разве смог бы обычный смертный перенести такую жару в черном костюме-тройке? А вот Наото Санада, тренер первого состава, мог. - Точно сам дьявол, - выдохнул Кисе, за что тут же получил от Мотонумы, менеджера-третьегодки, бумажным веером по голове. Пока тренер морально готовил команду к предстоящим адским каникулам, Ханна осматривала помещение спортивного зала. Им уже год как не пользовались толком, и девушка хотела лично убедиться, что все было готово к эксплуатации. Высокое здание, рассчитанное для активного отдыха, стояло чуть в стороне от гостиницы и прилегавшего к ней домика прислуги, и выглядело весьма внушительно. - Поменяли также душевые, обновили инвентарь в тренажёрном зале, постелили новый пол… Если принюхаться – можно почувствовать, что тут все еще пахнет лаковой краской, - администратор с радостью согласился провести экскурсию по обновлённому комплексу для молодой госпожи. Ханна кивнула и молча зажгла свет. Не имевшее окон здание тут же залилось белым, равномерным светом новых ламп. - Все работает отлично, ваш отец знал, к кому обращаться с ремонтом. - Спасибо вам, Сакико-сан. За то, что присматриваете за этим местом, - вдруг улыбнулась Ханна, чуть поклонившись немолодому мужчине. - Да что вы, бросьте, Мирадзаки-сама. К работе, данной вашим отцом, волей-неволей хочется относиться со всей серьезностью. Не столько ради хорошей зарплаты, сколько из уважения, такой уж он человек. Кстати, ужин подадут ровно в восемь… - А, кстати об этом. Сенсей еще не говорил с вами? - О чем? Ханна тяжело вздохнула, устало потерев переносицу. Они ведь решили отказаться не только от транспорта. Конечно, по началу новость о том, что за готовку будет нести ответственность местная прислуга, была принята членами клуба на ура, да только вот платить дополнительно поварам школе не особо хотелось. Да и… - Мы что, сами парней прокормить не сможем? – пренебрежительно фыркнула Мотонума-сенпай, произнося мотивирующую речь кохаям-менеджерам. – Позор на наши головы в таком случае. Если вы думаете, что мы туда бездельничать едем – можете уже распаковывать чемоданы, нам лодыри не нужны! Мы должны изо всех сил постараться поддержать мальчишек в их нелегком деле! И готовить тоже будем сами, это наш долг, как женской части коллектива! Ее идею восприняли без особого энтузиазма, лишь Мирадзаки посчитала подобный опыт весьма интересным, когда вдруг заметила странные взгляды, мельком бросаемые второгодками на Момои. А основной состав, ближе всех знавший способности розововолосой к готовке, так и вовсе принял эту идею с заметной опаской. А вот тренер, как не странно, поддержал. Так что в первый день о гостях еще позаботилась местная прислуга, накрыв на обед неплохой стол, а вот последующих дней ребята ждали с откровенным ужасом. - Вода, как парное молоко! – скинув легкий сарафан и оставшись в бирюзовом купальнике, Момои неспешно зашла в воду по колени, с наслаждением вдыхая солоноватый воздух. – Я в раю... - Кто последний, тому и убираться завтра в зале! - Эй, Аомине-ччи, это не честно! Розововолосая даже толком отреагировать не успела, когда, поднимая в воздух тучи брызг, в воду влетели парни. - Далеко не заплывать! Иначе дорога сюда вам будет заказана! – буйствовала у кромки воды учительница, пристально следя за группой подростков. Конечно, помимо менеджеров много кто еще изъявил желание прогуляться до пляжа в тот вечер. - Вот же придурки, - фыркнула мгновенно вымокшая Момои, отряхиваясь и с обидой глядя вслед баскетболистам. - Да ладно тебе, Момои-чан. Сыграем пока? – оставив бинты на берегу у прочих вещей, Ханна осторожно вошла в воду с большим надувным мячом в руках. Холодные брызги, смех, возмущенные крики, соленая вода, звонкие восклицания. Ребята наконец-то могли нормально отдохнуть. Ради такого, казалось, и вправду стоило пережить все невзгоды, что встретили их в дороге. Выбравшись на пляж, Ханна достала из сумки карточную настольную игру, предложив партию девчонкам. Уно – простая, но невероятно затягивающая игра, которую когда-то давно ей подарила Сакура. Не успели менеджеры и раза сыграть, как их девчачий круг разбавили заинтересовавшиеся парни. Вот уже и сенсей присоединилась к компании, разместившейся на сдвинутых полотенцах. Вишенкой на торте предстал Ниджимура-сенпай, неожиданно притащивший огромный арбуз. Кто-то сбегал за морепродуктами в небольшую прибрежную лавку, кто-то нашел сладости, порывшись в собственных сумках… - Чудесный вечер, - прикрыв глаза, Ханна, отсевшая чуть в сторону, подставила лицо теплому морскому бризу, вслушиваясь в шептание волн, своей прохладой щекотавших пальцы вытянутых ног. - И так будет две недели! – волейболистка расплылась в теплой улыбке и, закинув голову назад, посмотрела на довольного Кисе, протягивавшего ей большущую дольку арбуза. - Наслаждайся пока можешь, - со смешком протянул отвлекшийся от игры Мидорима. – Не пройдет и недели, как домой захочешь. - Не порти своим ворчанием момент, Мидорима-ччи. Ханна лишь невольно усмехнулась, качнув головой. Да ладно, какими бы там не были тренировки, отдых у моря способен был сгладить любые трудности. Ну, так ей казалось в тот момент. Кто ж знал, что черт, которого рисовал тренер, и вправду окажется столь страшен. Сумбур, вызванный приездом, улегся уже на следующий же день. В буквальном смысле. После утренней пробежки и силовых нагрузок, поданных парням, как десерт к завтраку, они штабелями вповалку лежали в гостиной, лишь иногда подавая признаки жизни недовольными ворчаниями. Лишь пара особо стойких баскетболистов лавировали между сокомандниками с бутылками холодной воды и полотенцами, пока на кухне менеджеры разводили бурную деятельность. - Момои-чан, без обид, но… Может ты пока посуду рассортируешь? – осторожно заметила Кикучи, глядя на то, как розововолосая нещадно кромсала картошку. Казалось, она искренне сочувствовала ни в чем не провинившемуся клубню… Осознать весь размер катастрофы Ханна смогла лишь когда главный менеджер бросилась вкидывать в закипевшую воду нечищеные овощи. Нет, она сама не то чтобы могла похвастаться владением техники приготовления кари, но сразу поняла, что что-то идет не так. Мотонума-сенпай почти в тот же миг отобрала у Момои большущую кастрюлю, заверив кохаев, что с кари справится сама. Как оказалось, ее семья владела небольшим ресторанчиком, потому девушке было не впервой готовить много, быстро и, судя по приятному аромату, что совсем скоро повис над многострадальным кари, вкусно. Она легко и почти не задумываясь координировала действия девушек, и работа на кухне пошла своим чередом, как по маслу. Да только Мирадзаки чувствовала себя виноватой перед подругой, оставшейся в стороне ото всех. Ну не могла она видеть этой расстроенной, извиняющейся улыбки на лице никогда неунывавшей Момои. - Момои-чан, поможешь мне? – за спиной громыхнула крышка кастрюли, а Морико-сан умудрилась подавиться, снимая пробу с салата. Ханна так и чувствовала взгляды, что буквально прожигали ее спину, но как она могла бросить друга в беде? На собственном же примере ей так недавно пришлось понять простую истину – нет плохих учеников, есть лишь торопливые и неумелые учителя. Ох, что было бы с ее аттестатом в прошедшем году, если бы ее репетитором не согласился бы стать один сказочно терпеливый человек… - Мотонума-сенпай, я закончила с овощами. Мы с Момои-чан возьмемся за мясо. Ей так и не ответили, однако почему-то Ханна была уверена в том, что из присутствовавших на кухне девушек к свинине едва ли кто-нибудь притронется. - Ого, а это вкусно! – да уж, приятно, когда твои старания так расхваливают. Смущенно улыбнувшись, Ханна с удовольствием наблюдала за тем, с какой скоростью расходится ее фирменная соба с грибами шиитаке. Еле успела доделать ее вовремя… - Признаться, не ожидал, что наши менеджеры так расстараются. Спасибо, девчонки, - подал голос кто-то из третьегодок. - Хм, вкусно пахнет… - ох, Аомине, знал бы ты, кто делал это мясо. Ханна на секунду засомневалась – сказать ему сразу или потом? Но, заметив, с каким удовольствием парень стал уплетать жаркое, решила не портить ему аппетит. Потом, как-нибудь потом… Вместо этого она сама потянулась к многострадальному мясу. Да уж, получилось и вправду неплохо. Пусть овощи поначалу нещадно сгорели, пусть Момои чуть было не перепутала соль и сахар, но они таки победили этого врага и теперь могли смело вкушать плоды своей маленькой победы. - Отлично вышло, Момои-чан, - подмигнула подруге волейболистка и с усмешкой заметила, как легкий румянец тронул ее лицо. - Ну, что тут скажешь. Ты просто отличный учитель, Мирадзаки-чан. Дни вскоре неспешно стали течь своей чередой по заданному распорядку. Завтрак, пробежка, тренировка, отдых, который большинство ребят предпочитали проводить в собственных комнатах, обед, свободное время, вечерняя тренировка, ужин… После ужина предполагались прогулки в Наху, самый большой город острова, у окраины которого и была расположена гостиница, однако первые несколько дней баскетболисты предпочитали ранний отбой всем предложенным благам курорта. - Так больно? - Немного. - Мне почему-то кажется, что ты не потянул плечо, а, скорее, застудил. Со сквозняками на такой жаре вообще не удивительно. У меня есть хороший гель… Как знала, что пригодится. Поднявшись с кровати, Ханна открыла тумбочку и достала внушительных размеров сумку, содержимое которой быстрым движением вывалила на покрывало перед баскетболистом. Бинты, мази, гели, витамины, крема от солнечных ожогов, всевозможные таблетки, от противоаллергенных и обезболивающих, до тех, что помогают сбить температуру. - Ты аптеку ограбила? – глядя на все это разнообразие, Акаши изогнул брови, наблюдая за ее спешными движениями. - Да ладно, это я еще свой карманный дефибриллятор дома забыла, - заметив недоумение, завладевшее лицом капитана баскетбольной команды, Ханна едва подавила смешок. – Шучу. Но на самом деле никогда не знаешь, что может пригодиться в поездке. Да, скорее всего учителя сами все предусмотрели, но я привыкла доверять в этом плане лишь себе. - Предусмотрительно, - его губы дрогнули в легкой усмешке, но вскоре лицо парня вновь стало серьезным. – Как твоя нога? - Лучше. Гораздо лучше, - найдя нужный тюбик, девушка быстро сгрузила лекарства обратно в сумку, после чего устроилась за спиной баскетболиста, положив теплые ладони на плечи, чуть покрасневшие из-за долгого пребывания под прямыми солнечными лучами. – Словно морская вода обладает магической целительной силой. Прошла пара дней с нашего приезда, а я уже не чувствую боли. Ловкие, тонкие пальцы стали быстро и осторожно разогревать нывшие от дневных перегрузок мышцы. Но то была знакомая любому спортсмену и довольно-таки привычная боль, на которую учишься не обращать внимания. А стоило ее пальцам найти воспалившуюся мышцу, что, казалось, тонкой струной натянулась под кожей, причиняя неприятную, острую боль, как парень невольно вздрогнул, скрипнув зубами. - Прости. Потерпи немного, - тихо проговорила Мирадзаки, откручивая крышку тюбика с гелем. Это было на удивление привычной картиной. Пусть терпеть последствия целого дня, проведенного на сквозняке, ему приходилось не так уж и часто, но руки Мирадзаки уже не раз спасали его после внезапного увеличения нагрузок тренерами, когда уставшее тело, словно оскорблённое неуважительным и грубым отношением к себе, мстило ощутимыми, тянущими болями. Как оказалось, она знала, и знала прекрасно, как простыми на первый взгляд, осторожными движениями прогнать неприятное назойливое чувство, что даже толком не давало распрямить плечи. Поначалу он относился к ее умению с некоторым скепсисом – еще бы, неопытный массажист мог и дел наделать по незнанию. Но, как оказалось, она уже больше года изучала эту интересную ей тему, впервые открыв соответствующую литературу еще в начале первого класса средней школы. Тогда-то тренер средней Азуры, под попечительством которого девушка еще была на тот момент, и научил ее, как правильно возвращать сокомандниц в «состояние стояния». И ее умение уже не раз становилось самой настоящей палочкой-выручалочкой. Как и теперь. - Наото-сенсей совсем разошелся, - с ироничной усмешкой тихо проговорила Ханна, нарушив повисшую тишину. – Интересно, такое издевательство над школьниками вообще законно? - Он лишь старается следовать девизу школы… - «Сто сражений - сто побед», да? – послышался тяжелый вздох. На улице уже совсем стемнело. В окно с глухим стуком бился какой-то незадачливый мотылек, привлеченный светом лампы. В здании стояла удивительная тишина. Должно быть, измотанные тренировками ребята уже видели десятый сон. Момои с другими менеджерами остались нежится в горячих источниках, а учителя, собранные главным тренером в своем кабинете, уже несколько часов как пропадали там. Иногда, правда, по коридору прогуливался Оота-сан, но, убеждаясь, что все тихо, быстро нырял обратно за дверь комнаты. Вечер был упоительно тих, лишь звонкое пение цикад разбавляло шум прибоя – как же близко было море! Дом находился на возвышении, чуть поодаль от города. Стоило выйти во двор или на веранду, глазам представал один из тех видов, что непременно вдохновил бы любого художника на новую картину. А если при желании пройти буквально пару метров от территории гостиницы – под ногами оказывался выступ, причудливым каменным клювом возвышавшийся над лазурной водной гладью. Правда, его огородили для безопасности еще при стройке, дабы непутевый отдыхающий не слетел оттуда по нелепой случайности. Но ограда никак не мешала петь волне свою дивную балладу, лаская пенными ладонями каменное подножие уступа. Прикрыв глаза и прислушавшись к причудливой мелодии вечера, парень позволил себе расслабился, чувствуя, как Ханна неспешно водила ладонями по его плечам, спине, шее… Неимоверно приятные ощущения, пробиравшие до кончиков пальцев, лишь иногда прерывались болью, но та вскоре вовсе исчезла, спугнутая умелыми руками. - Вот, так должно быть легче, - ее голос вывел Акаши из приятного оцепенения. Теплые руки спорхнули с плеч, за спиной послышался тихий шорох. - Спасибо, - парень уже было потянулся к майке, повешенной на спинке кровати, когда горячее дыхание вдруг приятно опалило кожу. Выдернув из-под собственных ног отложенный в сторону плед, волейболистка, накрыв его плечи, подалась вперед и, ткнувшись носом в его шею, крепко обняла баскетболиста со спины. - Прости, не мог бы ты… Посидеть вот так еще минуту? – прошептала она и затихла. Он мог прекрасно почувствовать мелкую дрожь в ее руках – ей было немного неудобно находится в таком полусогнутом положении, едва ощутимо касаясь его кожи лицом. Сладкий терпкий запах, столь свойственными для лекарств с экстрактом мяты, холодом обжигал обоняние, но она не отстранилась. Даже когда глаза стало неприятно пощипывать от резковатого аромата, она все также оставалась неподвижной, словно боялась лишним жестом спугнуть столь приятное мгновение. - Ханна, - услышав голос баскетболиста, девушка медленно убрала руки, отпрянув от его плеча. Посчитав, что Акаши попросту надоело сидеть вот так, она начала уже в голове подбирать слова извинения и оправдания своему поведению, когда парень неожиданно обернулся и, накинув часть пледа на ее плечи, притянул ее к себе. Что-то острое неприятно провернулось в груди. Ханна прикусила губу, чувствуя, как от переизбытка чувств вот-вот не сможет сдержать слез, вновь испортив весь момент. - Сей… - она хотела разорвать в клочья тишину, что вдруг показалась ей невыносимо назойливой, хотела отвлечься разговором, но голос ее дрогнул, стоило ей лишь начать. Больно укусив себя за губу, волейболистка судорожно вздохнула, стараясь утихомирить бешено колотившееся в груди сердце, после чего попыталась заговорить вновь. – Все хорошо? – натянув на лицо улыбку, Ханна подняла на него глаза. - Да. Почему ты спрашиваешь? - Не знаю. Просто… Мне почему-то показалось, что… - тяжело вздохнув, девушка качнула головой. – Ничего. Забудь, - устроившись поудобней, Ханна улыбнулась, точно приластившаяся кошка, после чего подняла на него искрившиеся столь знакомым огнем глаза. – И все-таки меня все еще мучает один вопрос. - Какой же? –Это же какие аргументы нужно было иметь в рукаве, чтобы уговорить моего отца, самого упрямого на всем белом свете человека, на то, чтобы он отпустил меня с вами? - Всего то нужно прожить жизнь в одном доме с еще более упрямым человеком, – губ баскетболиста коснулась несколько ироничная усмешка. - Да уж. Я, верно, и забываю порой, насколько в этом плане наши отцы похожи, - проговорила Ханна, после чего, приподнявшись, с усмешкой выдохнула парню в губы: - А знаешь… Спасибо им за это. Опустив ресницы, Мирадзаки с несвойственной ей настойчивостью втянула баскетболиста в поцелуй, запустив пальцы в его волосы. По телу пробежало приятное, щекочущее чувство, стоило Ханне почувствовать, как, приобняв ее в ответ, он, не колеблясь, стал отвечать ей, подавшись навстречу. Тепло его рук, что с силой прижимали к себе, не давая и шанса на отступление, стук его сердца, что словно птица, загнанная в клетку, билось под ее пальцами, его горячее дыхание, вкус губ, даже запах, его запах – от всего этого голова шла кругом, а по телу горячими волнами разливалось невероятное, пьянящее чувство нежности. Сжав чуть сильнее пальцы, оставляя на его коже красноватые следы, свободной рукой девушка медленно провела по его волосам, перебирая пряди яркого цвета, коснулась шеи. Она чувствовала, как его ладонь стала неспешно поглаживать ее по спине, как другой рукой он без всякого стеснения лишь сильнее прижал к себе за талию, смело отвечая на поцелуи. И от этих прикосновений, осторожных, но столь уверенных, руки и плечи покрывались мурашками. Ханна почувствовала, как Акаши усмехнулся сквозь поцелуй. Он будто пользовался ее податливостью, ее нежеланием отстраняться первой, превращая столь невинное до этого прикосновение губ в нечто страстное, обжигающее, пробуждающее тех самых шальных бабочек в животе, о которых так любят писать романтики. В и без того душной комнате стало тяжело дышать. В голове, извечно забитой мыслями, не осталось ничего, лишь ощущения, яркими красками вспыхивавшие и в тот же миг затухавшие в сознании. Весь мир будто замер: замолкли неуемные цикады и шум прибоя стал казаться лишь плодом собственного воображения. Она пыталась отстраниться, ища спасения от страшной духоты, стараясь перевести дыхание, но парень настойчиво требовал продолжения, не желая отпускать так просто. Ханна попыталась приподняться, чувствуя, как затекает шея, но стоило ей неудачно повернуть ногу, она, отстранившись и опустив раскрасневшееся лицо, тихо зашипела от боли. - Вот же… - с откровенным разочарованием выдохнула волейболистка, осторожно вытягивая ногу. – Стоит забыться хоть ненадолго, как травма напоминает о себе. - Может, подождала бы ты до октября с тренировками, - на удивление строго прозвучал голос у самого уха. Ханна поежилась, усмехнувшись. - Ничего обещать не стану, - с лукавой улыбкой на устах проговорила она. – Посмотрим. Они еще какое-то время просидели вместе, в полной тишине, что, казалось, была в тот миг красноречивее любых слов. Нехотя, проклиная неудержимые секунды на чем свет стоит, Мирадзаки отстранилась первой, осознавая, что рано или поздно Момои вернется в комнату. И искренне хотелось избежать неловкого момента. - Поздно уже, - почти шепотом проговорила она, бросив взгляд в окно. – Завтра опять подъем ранний. Тебе стоит выспаться, капитан, - подняв лицо, она с улыбкой легонько щелкнула парня по носу пальцами, после чего, выпутавшись из пледа, поднялась на ноги и потянулась. - Да, твоя правда, - послышался спокойный ответ, но от Ханны не могла укрыться смешливая нотка в его голосе. Оставив в стороне плед, парень надел майку, после чего неторопливо, словно нехотя, подошел к двери. – Спокойной ночи. - До завтра, - улыбнулась в ответ волейболистка, знакомым движением убрав прядь непослушных волос за ухо. Акаши вышел, чуть не столкнувшись с Момои у самой лестницы. Она буквально выскочила из-за поворота. Что-то быстро прощебетав, розововолосая вбежала в комнату и махнула Ханне рукой. - Морико-чан и Аи-чан зовут нас к себе на ночь. Устроим небольшую пижамную вечеринку, а? *** Утро добрым не бывает. Засидевшись за настолками и обсуждением проблем насущных, девушки и не заметили, как время перебежало далеко за полночь, и спать они в конечном итоге улеглись уже с первыми рассветными лучами. Мирадзаки не переставала зевать все утро, отчаянно заливая сонливость чашками крепкого кофе. После завтрака Момои, выглядевшая после бессонной ночи не лучше, попросила помочь с какими-то бланками, которые нужно было заполнить за время утренней тренировки и передать тренеру. Раза три заставив главного менеджера повторить подробное объяснение того, как, где, когда, зачем и что отмечать в распечатанных заранее таблицах, Ханна устроилась на низкой скамейке в зале, внимательно наблюдая за тренировкой ребят, параллельно занося пометки. Похоже, тренер решил собрать статистические данные, дабы убедиться, что повышенные нагрузки идут команде на пользу. Глядя на носившихся туда-сюда парней, Мирадзаки даже не заметила, как стала клевать носом, когда ее внимание к себе привлекло возмущенное: - Тебе было сказано отдать пас, - едва сдерживая злость в голосе, Мидорима с раздражением воззрился на Мурасакибару. - Какая разница? Я же забил, - отмахнулся тот, даже не глянув на бомбардира. - Сейчас – да. Но в игре твоя ошибка могла стоить нам очков. - Пустяк, Мидо-чин. Всех, кто будет мешаться под ногами, я без труда раздавлю, - тот ленивый, незаинтересованный тон, с которым говорил парень не мог не удивить. Будто разговор шел не о баскетболе, где от ошибок одного человека могла пострадать вся командная игра, а о том, что лучше съесть на завтрак. Вроде перепалка была из обычных. Ханна и раньше замечала, что отношения между Мидоримой и Мурасакибарой едва ли можно было назвать дружескими на первый взгляд. Слишком уж у них были разные характеры – один перфекционист до мозга костей, а другой не побрезгует открыть пачку чипсов, стоя на выдраенной до блеска площадке. Однако это никогда не мешало их игре, вся основа команды на турнирах действовала, как хорошо отлаженный механизм, глядя на который даже часы могли нервно прикурить в сторонке. Но сейчас в воздухе повисло звенящее напряжение, будто кто-то все сильнее и сильнее стягивал огромную пружину. И на фоне всего этого, точно довершая общую картину накаленной обстановки, Аомине, прежде с искренним удовольствием и шумом носившийся по площадке, сверкая своей яркой улыбкой во все тридцать два, в коротких перерывах между упражнениями молчком сидел в стороне, пиля сенпаев пристальным взглядом. Да, против собственных сокомандников даже ему приходилось поднапрячься, чего стоило обойти того же Мурасакибару в игре три на три. Но кроме основного состава его никто не мог остановить. Он обходил третьегодок играючи, закидывая мячи в кольцо с таким пренебрежением, будто делал это лишь ради галочки. Но еще больше поразило то, как парень будто бы нарочно игнорировал и без того зачастую незаметного Куроко. Парни, проведшие столько времени вместе и явно сдружившиеся на первом году обучения, вели себя словно совершенно незнакомые друг другу люди. Это показалось Ханне настолько неправильным и странным… - Хэй, Аомине-кун, - когда ребята с позволения тренера стали расходиться, Мирадзаки подошла к баскетболисту, натянув на лицо широкую улыбку. – Выглядишь поникшим. Что-то случилось? - Отвянь, Мирадзаки, не до тебя сейчас, - Ханна почувствовала, будто ее облили ведром ледяной воды. Она никак не ожидала столкнуться со столь высокомерным тоном и еще какое-то время пилила изумленным взглядом спешившего покинуть зал парня. - Не обращай внимания, он в последнее время всегда такой после тренировок, - Ханна обернулась на голос Момои и заметила, сколь тревожным был ее взгляд. Но она заставляла себя улыбаться. - Это же ненормально, - обронила волейболистка, вновь оглянувшись к двери. - Но что остается? Он даже к моим словам в такие минуты глух, хотя, вроде, дружим так давно, - девушка поежилась, обняв себя за плечи и опустив глаза. – Ладно, до обеда мы свободны, так что… Я пойду. Мне нужно успеть просмотреть собранную информацию. Но чтобы там не говорила розововолосая, Ханна весь оставшийся день не могла выкинуть из головы пустой, ничего не выражавший взгляд темно-синих глаз. И как она раньше не заметила, насколько сильно изменилось отношение Аомине к игре? Да, пусть вне площадки он вел себя весьма обыденно, не позволяя голосу приобретать нотки той самой надменности, но Мирадзаки уже не раз заставала парня наедине с самим собой, бессмысленно пилившим взглядом пространство перед собой в минуты отдыха. И это не могло не тревожить. В тот день на улице немного похолодало. По всей видимости, солнце решило сжалиться над жителями острова, потому можно было наконец выйти наружу, не боясь сжариться под палящим светилом, точно на раскаленной сковородке. Потому после плотного обеда те немногие, кто не слышал настойчивого зова подушки и одеяла, расположились в широком дворе гостиницы. Пара беседок из темного дерева, большой газон, трава на котором, казалось, была кем-то бережно расчесана, несколько фруктовых деревьев, склонившихся к земле под тяжестью налившихся соком плодов и отбрасывавших раскидистые тени, и ряды фигурно подстриженных кустарников. Откопав в игровой комнате ракетки для игры в бадминтон, Ханна пригласила Морико, ютившуюся в пустой комнате с книжкой, поиграть. Активная игра на воздухе позволила хоть на какое-то время отвлечься от тяжелых мыслей. Мирадзаки, казалось, готова была пропрыгать вот так до самого вечера, но уже через четверть часа она почувствовала, как нога отдается ноющей болью. Благо, к ним согласилась присоединиться Накагава-сенсей, потому, с чистой душой отдав женщине ракетку, Ханна пристроилась в стороне, в тени персикового дерева, и огляделась. Недалеко от нее с бумажным веером в руках сидел Оота-сан, с какой-то странной усмешкой наблюдавший за игрой молодой учительницы физкультуры. Подавив смешок, волейболистка окинула взглядом беседки, заметив в одной из них знакомые фигуры: Ниджимура-сенпай и Сейджуро обсуждали что-то, склонившись над раскинутыми на деревянной столешнице бумагами. Вот уж кто и секунды без баскетбола прожить не может… - Мира-ччи, будешь? – волейболистка подняла глаза и с улыбкой приняла из рук Кисе высокий стакан с освежающим лимонным напитком, на дне которого со звоном плескались кубики льда. - Спасибо, - кивнула она, похлопав по траве рядом с собой. – Я думала, ты с другими ушел отдыхать. - Хотел. Но услышал про план завтрашних тренировок и понял, что проживать каждый день нужно, как последний! – с удивительным оптимизмом и нервной усмешкой протянул баскетболист, опустившись рядом. – Просто проспать драгоценные свободные часы было бы глупо и… - А, так это завтра тот самый день физнагрузок? – вдруг вспомнилась волейболистке речь тренера в первый день их приезда. - По-моему, тренер хочет нас убить, Мира-ччи, - послышался в ответ отчаянный стон. И куда так быстро исчез оптимизм? - Да ладно тебе. Как говорится, тяжело в учении – легко в бою. Да и после весенних тренировок тебе вообще все по плечу должно быть, - заметив, как перекосило лицо друга от болезненных воспоминаний, Ханна не смогла сдержать смеха. - Ненавязчивая жестокость – удивительная способность нашего капитана, - как-то совсем тихо проговорил он, скосив глаза в сторону беседки. - Да ладно тебе, скажешь тоже, - девушка проследила за взглядом Кисе, и случайно заметила одинокую фигуру, сидевшую в неприметном углу у разросшегося кустарника камелии. Аомине. Плеер, наушники и совершенно отсутствовавший вид... – Нет, это же вообще не дело, - вдруг фыркнула волейболистка, залпом осушив стакан и вскочив на ноги. Он может мнить себя кем угодно, и причина для этого у него может быть совершенно любой. Но она все еще считала себя его другом, и потому не имела права позволять ему в одиночестве перевариваться в собственном соку. - Мира-ччи? – услышала она немного удивленное за спиной, но даже не оглянулась и широкими шагами направилась к тенистому уголку. - Аомине-кун, - подойдя ближе, Ханна махнула ладонью перед его лицом, привлекая к себе внимание. Парень сморгнул пелену задумчивости и, подняв лицо, вынул один наушник. - Чего тебе? - С ракеткой обращаться умеешь? Спорим, я уделаю тебя даже на одной ноге! – голосом, полным беззаботности, проговорила девушка, пытаясь хоть как-то поддеть его. – Ну же, пойдем! Тебе хандра не к лицу! - Слушай, просто оставь меня в покое, ладно? - фыркнул он и, не дождавшись ответа, вернул наушник в ухо, демонстративно увеличив громкость музыки. - Да ладно тебе, не веди себя как заносчивый идиот! Я с кем разговариваю? Блин, Аомине-кун… - она хотела просто поделиться хорошим настроением с человеком, к улыбке которого так успела привыкнуть. Ей было действительно не по себе видеть его таким, и потому хотелось сделать что-нибудь… Хоть что-нибудь! Отвлечь, растормошить, вывести из этого дурацкого состояния! Девушка прикусила губу, сжав пальцами холодное стекло стакана. Нет, теперь она просто обязана вытрясти из ребят – даже если придется выловить из Сумрака самого Куроко – что случилось на Межшкольных. Треклятая нога, чтоб Оливии хорошо жилось в ее Финиксе! Из-за травмы Ханна даже не смогла толком посмотреть на триумф ребят, лишь потом слушала сбивчивые пересказы знакомых, которым посчастливилось оказаться на трибунах в день финала. Ну не верила она, что Аомине так сильно могло тревожить лишь собственное быстрое развитие! Больше беспокоил один простой факт: всем словно было все равно, за редким исключением. Что ж, раз ни Момои, ни кто-либо другой не мог достучаться до него простыми методами, придется прибегнуть к кардинальным. - Знаешь, что?! По-моему, тебе не помешает остудиться, Ахомине*! – в сердцах воскликнула вдруг Ханна, чем привлекла всеобщее внимание, и простым движением вывалила подтаявший лед из стаканчика парню за шиворот. Тот приглушенно вскрикнул, выронив плеер, и тут же, закинув руки за спину, попытался достать целую россыпь льдинок из-под майки. Наушники слетели сами собой, когда он, подскочив, гневно воззрился на волейболистку: - Какого хрена, Мирадза… - но осекся, увидев, как блестят в свете солнца сапфировые глаза, так внезапно наполнившиеся слезами. - Я не знаю, что с тобой происходит и потому пытаюсь тебя разговорить! Да, может, это не мое собачье дело! Но ты не имеешь никакого права вот так кусать человека за протянутую руку помощи! – её большие глаза смотрели на него с искренней обидой и возмущением, но даже за этими чувствами в них отчетливо виднелась тревога. Было прекрасно видно, что в тот момент она зубоскалила скорее не из чувства обиды на его тон, а просто чтобы отвлечь, вытянуть за шкирку из переживаний, что затянули его, точно разверзнувшаяся черная дыра. Тяжело вздохнув, парень наклонился и поднял плеер, быстрым движением спрятав его в карман, после чего ладонью загреб те немногие уцелевшие кубики льда, что вывалились из-под майки сами собой, и, хитро усмехнувшись, спокойно произнес: - Ну все, нарвалась. Ханна даже сама не поняла, как на губах появилась идиотская, широкая улыбка, стоило ей заметить живые огоньки в его глазах. Наконец-то! Наконец-то он стал похож сам на себя! Но в следующую секунду она увидела, как баскетболист опасно надвинулся на нее с откровенным намерением отомстить, и дернулась в сторону. - Не надо! Я просто пошутила! Не надо!!! - вскинула она руки, не в силах сдержать усмешки в голосе. – Я… Ты не можешь меня тронуть! - Пф, с чего это вдруг? – за спиной были лишь заросли кустов, отступать было некуда. Да, льда осталось не так много, но все равно очень не хотелось потом доставать из-под одежды крошечные льдинки или уж тем более ждать, пока они дотаят, противными каплями скатываясь по спине. - Сей!!! Аомине-кун какой-то слишком бодрый после тренировки! – неожиданно взвизгнула она, закрыв голову руками. Дайки так и замер в недоумении, когда из беседки донеслось спокойное: - Вот как. Пожалуй, стоит поговорить с тренером об утроенных нагрузках… - Эй, это нечестно, Мирадзаки! Акаши, гад, да ты издеваешься! Но Ханна в ответ лишь прыснула со смеха. Не прошло и минуты, как они уже вдвоем стояли и нервно хихикали над этой нелепой ситуацией, наплевав на то, как глупо это могло смотреться со стороны. - В следующий раз, если попытаешься вот так уйти в себя, я перейду к рукоприкладству, я не шучу, - отсмеявшись, с напускной строгостью пробубнила вдруг волейболистка, бросив прямой взгляд на Аомине. – Причем останусь безнаказанной и правой. - Ладно-ладно, я тебя услышал, - за ответом последовал тяжелый вздох. – Что ты там говорила о ракетках? *** Ближе к вечеру Ханна и Момои на скорую руку накидали список ингредиентов, что нужно было купить к ужину. Мирадзаки хотела быстро сбегать самостоятельно, чтобы девочки смогли спокойно начать делать заготовки из того, что есть. Однако, когда под ровным подчерком менеджера клуба закончился второй лист бумаги, волейболистка нехотя признала, что сама сумки не дотащит. А брать с собой кого-то из менеджеров – замедлить работу на кухне, но и сенсеев просить не хотелось. И все же Ханна сразу же отмахнулась, стоило Сацуки предложить помощь: - Останься здесь, у меня, кажется, есть, кого попросить о помощи. Вот так они и оказались в тот вечер у пляжа вдвоем с Кисе. Волейболистка с искренним удивлением слушала его истории о девушках, что поначалу увивались за ним хвостом, а потом находили самые нелепые причины, чтобы порвать с ним отношения. Ей было его даже немного жаль, но он сам относился к подобным ситуациям с явным юмором. - То есть тебя вчера бросили… по СМС? Серьезно? – Мирадзаки устало потерла переносицу. Нет, до чего же невыносимыми порой бывали ее ровесницы. Ну как можно было обижать столь искреннего мальчишку, что зачастую вел себя, будто самый настоящий ребенок? В голове прокатилось искреннее желание сделать кое-кому из перечисленных баскетболистом дам модную стрижку под ноль. Будут знать, как ее друзей обижать! - Я не особо расстроился, и без того эти отношения были, как бельмо на глазу. Слишком уж многого она хотела. Ками, не знай я тебя и Момои-ччи, наверняка начал бы считать, что все девушки так корыстны, - обреченно выдохнул блондин. – Начинаю искренне разочаровываться в людях… - А говоришь – не расстроился, - Ханна слегка толкнула парня в плечо. – Просто прекрати смотреть на тех, кто изо всех сил пытается выделиться на фоне других – такие девушки чаще всего оказываются лишь фальшивками, искусственными образами, созданными для привлечения внимания. И я не устану тебе этого повторять! Найдется та живая душа, которой будет все равно на твой образ модели, и которая полюбит в тебе весь позитив, что окружает тебя почти осязаемым ореолом, - девушка подняла глаза и тут же невольно зажмурилась, поднеся ладонь к глазам. Клонившееся к горизонту солнце оказалось аккурат за спиной баскетболиста. Что ж, образно выразиться не вышло... - Легко тебе говорить, Мира-ччи, а? – со смешком заметил Кисе, закинув руки за голову и подняв лицо к небу. – Ну, радует, что хоть у кого-то все хорошо. - Постучи по дереву, - шумно выдохнула Ханна, мотнув головой. – Хотя, знаешь, все оказывается куда проще, когда тебе показывают на человека и говорят: смирись, это на всю жизнь. Да, может, мне действительно повезло с тем, что это был… Сей, - волейболистка почувствовала, как начали краснеть уши, и тут же опустила глаза. – Этот контракт избавил меня от кучи сомнений и метаний в каком-то выборе. Так что да, мне легко говорить! - она вдруг усмехнулась, вскинув голову, и по-ребячески показала другу язык. В этот самый миг ее внимание привлекла знатная суматоха, царившая на пляже, вдоль которого лежал их путь. Мирадазки удивило странное столпотворение: десятки людей собрались вокруг чего-то и неотрывно наблюдали за развернувшимся перед ними действом. Она, должно быть, и не обратила бы внимания, если бы в воздух над толпой не подлетел бы столь знакомый предмет, мелькнувший сине-желтым пятном и вновь исчезнувший за головами зевак. - Похоже, там играют, - задумчиво протянула она, после чего вдруг схватила Кисе под руку и потянула за собой. – Давай посмотрим. - Но Мира-ччи… Накагава-сенсей четко дала понять, что на всё и про всё у нас с тобой меньше получаса времени. - Да мы ненадолго. Глянем одним глазком, отчего такая толпа собралась, да пойдем дальше. Ну пожалуйста! Заметив немую мольбу в больших глазах, баскетболист слишком уж быстро сдался. Ну кто вообще способен противостоять такому щенячьему взгляду? Подлый прием. - Ладно. Только ненадолго. Ханна с удивительной ловкостью пробилась сквозь толпу, увлекая за собой друга. То и дело над ухом раздавался свист – на специальном возвышении стоял парень с со свистком в зубах, до слуха постоянно доносились привычные переклички между игроками, вроде все, как на обычном матче, пусть пляжный волейбол и имел пару своих особенностей, отличавших его от классической версии игры. Но удивляло другое – тишина. Жуткая, гудящая тишина, с которой зрители наблюдали за происходящим. Вот расступились передние ряды под настойчивым напором Мирадзаки, и девушке предстала самая обычная, на первый взгляд, картина. Любительский матч, два на два смешанным составом – то есть команда состояла из парня и девушки. Короткая партия до пятнадцати очков. Разглядев поближе первую пару игроков, Ханна рискнула предположить, что они были старшеклассниками, а их соперники… - Here we go! – воскликнула русая невысокая девушка, подпрыгнув у задней линии и ударив по мячу. Что ж, присутствие иностранцев на пляже едва ли могло удивить кого-либо, ведь на Окинаве в это время года, как и говорила Момои, был самый сезон для туристов. Зевак явно привлекла не их внешность, не национальность… А то, с какой безальтернативной жестокостью они расправлялись со своими оппонентами. Вскрикнув, упала под атакующим ударом смуглого парня темноволосая японка – он едва не попал ей в лицо мячом с близкого расстояния. Картина показалась Ханне до боли знакомой, отчего внутри что-то перевернулось, растревожив ворох неприятных воспоминаний. А тем временем, совершенно не стесняясь со всей силы бить туда, куда ему было выгоднее всего, иностранец выбивал очко за очком, не особо заботясь о галантности. Со счетом 15:1 они растоптали своего первого соперника. С похожим счетом вынесли второго. Мирадзаки чувствовала, как внутри тихо вскипает кровь от негодования. Ей был до боли знаком этот стиль, да и эту девушку, иностранку, что радовалась каждому забитому напарником голу, точно ребенок, она узнала, пусть и не сразу. - Блин, это до неприличного скучно, - бросил парень на английском, после того, как третья команда, подавленной и униженной покинула очерченную неглубокой бороздой площадку. – Тут есть хоть кто-нибудь, кто умеет играть? Это же курам на смех! – добавил он уже по-японски, с презрением оглядев толпу, но ему никто не ответил. – Пф, узкоглазые обезьяны, - и вновь по-английски. - Эй, Чарльз, полегче с выражениями, они же не виноваты в собственном невежестве, - светловолосая иностранка ткнула напарника пальцем в щеку. – Не будь букой и собирайся. Нам не стоит больше задерживаться. Пустая трата време… - А ну стоять! – не ждавшие столь громкого восклицания люди так и подпрыгнули на местах, когда, рыча от гнева, точно взбешенный зверь, вперед выступила Ханна, ткнув пальцем в парочку и продолжив на английском: - Если вы думаете, что победа путем втаптывания соперника в грязь – это нормально, тогда я с удовольствием лично преподам вам урок и заставлю вас жрать песок, - она со злостью сорвала с себя майку, под которой оказался купальник, после чего швырнула ее в сторону. – Хватит с меня напыщенных америкосов! Считайте, вам не повезло попасться мне под руку! Я вам все выскажу, на понятном лишь нам языке, - с этими словами, сопровождаемая удивленными взглядами, Ханна подняла волейбольный мяч и, сжимая его пальцами одной руки, направила в сторону иностранцев. – На площадке. Здесь и сейчас, чертова фурия! - Эт еще что? – прыснул со смеху Чарльз, посмотрев на Ханну тем самым взглядом, каким девицы-белоручки награждают тараканов. - Ой-ой, да я ж тебя знаю, - положив ладонь на плечо друга, иностранка шагнула к Мирадзаки, вглядываясь ей в лицо с какой-то странной, загадочной ухмылкой. – Вот так совпадение, кто бы мог подумать, что я наткнусь здесь на девчонку, так методично раздавленную кэпом. Но где же твоя пара, Мирадзаки Ханна? Одной в волейбол играть не шибко с руки. - Кисе! – неожиданно звонко позвала Ханна, обернувшись к другу. – Ты же играл на первом году в волейбольном? Помнишь еще, как с мячиком обращаться? - Ками, и во что ты меня втягиваешь, Мира-ччи? Мы вообще-то и без того неслабо задержались, да и капитан строго настрого запретил перенапрягаться сегодня… Вот же, как-то даже неловко, - запустив пальцы в копну светлых волос, парень вышел вперед, поравнявшись с Ханной. Он так и чувствовал кожей взгляды десятков пар глаз, мысленно надеясь, что среди них не окажется его безумных фанаток. Они бы наделали ненужного шума. – Да как не помнить-то. Нужно просто вколачивать его в пол по ту сторону от сетки. Проще некуда, я ж потому и ушел. - Подсоби, пожалуйста, - уже тише попросила она, глядя парню в глаза. Ханна всем нутром чувствовала, что не имеет права отказаться от такого шанса. - Ты назвала ее «фурией», да? Девчонка с летних соревнований ведь тоже была из них? - О, так ты тоже знаком с Лив? Знаешь, твое лицо я, кажется, где-то тоже видела, - вмешалась в разговор иностранка, восторженно хлопнув в ладоши. - Это парень из баскетбольной команды какой-то там японской школы. Недавно по телику крутили, - пробурчал ее напарник, скрестив руки на груди. - Вот как! Очень интересно. Чарли, мы же не спешим? Мы же еще успеем сыграть? Я хочу раздавить их. Мирадазки поежилась, заслышав эту фразу – слишком уж часто в последнее время она слышала ее от главного сладкоежки всея Тейко. - Кисе-кун? – волейболистка внимательно посмотрела ему в лицо и заметила странную, нехарактерную для него серьезность, что тенью легла на его взор, превращая янтарь ярких глаз в червленое золото. – До сих пор перед глазами стоит, как тебя на носилках выносили из зала. С твоей ногой точно все будет в порядке? - Я буду осторожна, обещаю, - уверенно кивнула Ханна, скосив глаза на противников. - Ну и авантюра. Наверное, мне влетит за это по первое число, но да ладно. Где наша не была? Помогу. Только… при одном условии. - Да, у меня, вообще-то, тоже будет просьба, - кивнула волейболистка, довольно улыбнувшись. Они оба взглянули друг на друга и неожиданно даже для самих себя выдали в унисон: - Ни слова Акаши. *от Ахо, переводящегося как дурак/болван