История одной принцессы

Свисток разогнал повисшую над зрителями тишину. Мяч от рук Кисе с глухим стуком упал на песок по ту сторону площадки, в самую линию, однако самопровозглашенный судья присудил очко команде противников. - Да что опять? – с искренним возмущением воскликнул парень, обернувшись к Ханне. - В пляжном волейболе нельзя вот так скидывать мяч, я же предупреждала, - устало протянула Мирадзаки, глянув на счет. Короткая партия неожиданно затянулась – ни одна из сторон не желала так просто отдавать первенство, потому розыгрыши измерялись минутами и каждый из них давался игрокам огромными усилиями. Ханна мысленно была благодарна другу за неожиданное рвение, с которым он носился за мячом, не давая тому коснуться земли. Но Кисе давно отвык от весьма специфических движений, которые волейболисты годами отрабатывают, отшлифовывая их и стараясь доводить до состояния, близкого к идеалу. Шаг, выпрыгивание, прыжок, поворот – в голове Мирадазки до сих пор стоял крик тренера из начальной школы, заставлявшего своих подопечных вновь и вновь повторять базовые движения. Словно переходящие одно в другое, эти приемы ужасно отличались от стремительных, грубоватых выпадов в баскетболе. Совсем другой темп, совсем другие правила, даже мяч. Баскетболист, привыкший к более тяжелому мячу, поначалу толком не мог скорректировать собственные прилагаемые усилия, потому первые несколько его пасов Ханна едва смогла принять. Но парень сориентировался действительно быстро – помогла ли ему мышечная память или же его собственная копирующая способность – и с середины игры Кисе стал вкладывать чрезмерную силу лишь в методичное вколачивание мяча в песок на стороне противников. Однако пляжный волейбол имел свои нюансы, что отличали его от классической версии игры. И терять очки из-за нелепых ошибок было попросту обидно, но Мирадзаки в очередной раз лишь несильно ударила парня кулаком в плечо: - Забудь, сейчас отыграем. - А вы, ребят, не из робкого десятка, - усмехнулась иностранка и, стоя у третьего метра от сетки, чуть согнула ноги в коленях, убрав одну из рук за спину, в ожидании подачи своего напарника. – Ну, хоть кто-то смог развлечь нас под конец дня. Только не особо обижайтесь, если сольете. Для калеки и баскетболиста вы играете действительно неплохо. - Ключевое слово «если». Ужасно хочу посмотреть на твое лицо, когда «калека и баскетболист» размажут вас по этому пляжу, - фыркнула в ответ Ханна, после чего вернулась на свою позицию. Но пусть Мирадзаки изо всех сил и пыталась держаться так, будто игра давалась ей без какого-либо усилия, неподготовленное, отвыкшее от тренировок и активной игры тело начало давать слабину уже после седьмого забитого ими очка. Да, для сбитой на скорую руку команды, они с Кисе играли и вправду на удивление слаженно, однако через чур уж редко соперники позволяли себе ошибаться. - Давай съем! – пасовать снизу было ужасно непривычно – еще один минус пляжного волейбола, запрещавшего верхние передачи, однако Мирадзаки не была бы собой, если бы не вложила в игру все свои умения, подстраиваясь под непривычные условия. Она изо всех сил старалась беречь свою ногу и в основном играла в роли связующего, позволяя самые тяжелые мячи вытягивать другу. Да и забивал он куда эффективнее, только вот светловолосая девчонка принимала мячи из-под тяжелой руки Кисе с поразительной легкостью. Каким бы сильным и быстрым не был удар, она всегда оказывалась в нужной позиции, пресекая любые попытки атаковать. Ситуация казалась до боли знакомой, однако Ханна, пристально наблюдавшая за девушкой всю игру, кожей чувствовала: нет, талант Елены Аллен, либеро нашумевших Белых Фурий, был отличен от ее собственного. - Меня уже начинает пугать её способность к прочтению противников. Больше напоминает магию или что-то подобное, - несколько обиженно проговорил парень, заметив, что его удар в очередной раз не прошел, после чего тут же отстранился от сетки для приема. Ох, кто бы говорил про магию, Кисе-кун. Кто бы говорил… - Мне кажется, что дело тут не в этом, - мотнула головой Ханна, широко шагнув в сторону и как раз вовремя – мяч прилетел аккурат ей в руки. – У меня есть идея. Дай высокий пас! - Принято! И вот спустя пару секунд счет вновь стал равным. Ханна стерла со лба капли пота и с усмешкой посмотрела на обескураженную соперницу, никак не ожидавшую, что оппонентка пробьет левой. Мирадзаки прекрасно осознавала риск, и удар получился не то, чтобы сильный или особо изящный, но главным ведь был эффект неожиданности! И, что еще важнее, ее догадка подтвердилась, ведь иностранка рванула к тому месту, куда Ханна бы наверняка ударила правой рукой, не сумев заметить подвоха вовремя. Мирадзаки как чувствовала, что во всей партии было что-то не так, да только понять не могла, что конкретно не давало ей покоя. И вот только сейчас девушка осознала: за всю игру фурия не сделала ни одной ошибки в приеме, они с Кисе зарабатывали очки лишь за счет ошибок Чарльза, который оказался не таким юрким, как его напарница. Счет медленно, но верно приближал их к концу партии. Пора было действовать, иначе им таки суждено было остаться с носом. - Ого. Это был хороший удар, Мира-ччи, - Кисе вскинул руку, выставив вверх большой палец. - Кисе-кун, слушай сюда, - неожиданно схватив парня за плечи, Ханна встала на носочки и быстро проговорила, максимально понизив интонацию голоса: - Мы можем выиграть, нужно только кое-что провернуть. Я заметила простой подвох: с самого начала этой партии девчонка слишком резво и бездумно выбегает на свою позицию еще до передачи с нашей стороны, тем не менее умудряясь сводить свои ошибки к минимуму. Я имею в виду… Ее напарник тоже не слабак, и рассчитывать лишь на то, что он накосячит лишний раз, нам не приходится – слишком шаткое у нас положение, до финального очка рукой подать. Но ее навыки находятся на более высоком уровне. Да, может показаться, что она знает заранее где и в какой момент должна находиться, потому атакуя ее мы знатно рискуем. Но, даже несмотря на это, для победы нам нужно продолжать бить именно в нее. - Мира-ччи, ты сама себе противоречишь. Да и как нам, по-твоему, победить того, кто так легко предугадывает наши действия? - Она не предугадывает, в этом и дело, - мотнула головой Ханна, бросив взгляд на противников через плечо друга, наклонившегося к ней. – Мне кажется, что она смотрит больше не на нас, а на собственного напарника, закрывая оставшийся пробел на площадке. Ее способность скорее заключается в координации с товарищем, чем в предсказании действий соперника. Благо, в пляжном волейболе всего два человека в команде, и тут сложно закрыть абсолютно всю площадку. Но столкнись я с ней на настоящем матче – она бы стала ужасной занозой в одном месте. - И что ты предлагаешь? - Знаешь, мой ответ может показаться чем-то, граничащим с бредом, но… - Ханна хитро улыбнулась, пожав плечами. – Чтобы обмануть ее нам понадобится обмануть самих себя. - Только не говори, что получила солнечный удар, Мира-ччи, - заметив искреннее недоумение во взгляде баскетболиста, девушка лишь головой мотнула: - Блин, не знаю, как это объяснить толком. А вообще… Позволь отыграть эту часть мне, Кисе-кун. Пора выходить из глухой обороны, недаром же говорят: лучшая защита – это нападение. Но сказать – это одно, а совсем другое привести план в исполнение. Беспокоили даже не столько противники, сколько разнывшаяся нога. Ханна понимала, что нужно было заканчивать этот спектакль как можно скорее. Да и вообще вся ситуация с либеро Фурий…Ками, они там все такие в команде? Сначала вездесущая Оливия, а теперь это. Больше походило на цирк уродцев, нежели на обычную волейбольную команду, но выбирать противников не приходилось. Выходя на подачу, Мирадзаки вновь и вновь перебирала в голове всю ту информацию, что она успела получить путем наблюдения за соперниками во время игры, подключив всю свою внимательность. А не просчиталась ли она со стратегией? Подача, прием, пас, удар Чарльза… Ханна дернулась в сторону и вдруг крякнула от боли в лодыжке, но все же сумела вытянуть мяч. - Мира-ччи! - Пас! – гаркнула она, мгновенно выпрямившись и разбежавшись для удара. И этим мячом, что с характерным шлепком упал по левую руку от Елены, уже было перенесшей центр тяжести в другую сторону, Ханна будто вколотила гвоздь надежды на быструю победу в поле соперников. «Судя по всему, я – самый неудачный для тебя враг, да? - с усмешкой Мирадазки посмотрела в посерьезневшее лицо противницы. И куда же пропала ее самодовольная усмешка? – Ведь предсказывая, где окажется слабое место твоего товарища, я с точностью могу сказать, куда рванешь ты сама. А зная, где именно ты окажешься – я смогу забить. Шах и мат, Аллен. Я нашла твое слабое место». *** - Ладно-ладно, я беру свои слова обратно. Это была неплохая игра, - ребята из Америки неожиданно стали шелковыми, стоило им продуть с разницей в четыре очка. – Хоть кто-то смог нас порадовать на этом пляже, - в очередной раз блеснув неплохим знанием японского языка, Чарльз пожал руку Кисе и совершенно бесцеремонно вдруг взъерошил волосы на макушке Ханны. – А ты высоко прыгаешь, малявка! - Да уж повыше тебя, каланча, - огрызнулась девушка, опасно оскалившись, словно всерьез вознамерилась укусить парня за руку. - Я удивлена, - Елена пожала плечами, приняв поражение с удивительным спокойствием. – Значит, Лив не преувеличила твоих способностей. Интересно, что на нее нашло – обычно она не калечит отличившихся игроков. Прости уж ее, она порой бывает непредсказуемой, - иностранка протянула Ханне руку, мягко улыбнувшись. – Надеюсь, мы еще сыграем как-нибудь, Аннушка. - М-мое имя Ханна, вообще-то, - несколько растерянно проговорила Мирадзаки, пожав узкую ладонь. - Знаю, не обращай внимания, - махнула та рукой. – Ладно, мы уже, должно быть, опаздываем. Чарльз, хватай вещи и пошли. - Опаздываете? – переспросила Мирадзаки, проводив взглядом смуглого парня, поспешившего выполнить просьбу напарницы. - Ага. Турнир юниоров – мы тут ради него. Меня и еще несколько девчонок из команды в этом году пригласили в сборную – мы представляем Америку. Но капитан почему-то отказалась от участия пару дней назад. - Вот оно как. Что ж, тогда, удачи. Наверное… - Ага. Еще раз спасибо за игру! Совсем скоро парочка иностранцев исчезла из поля зрения. Зеваки разошлись с удивительной скоростью, пляжем завладело некое запустение. Не переставая обсуждать самые интересные моменты спонтанной игры с баскетболистом, девушка быстро оделась и попыталась отыскать телефон в кармане. - Это ведь был не английский в конце… – вдруг проговорил парень, бросив на Ханну удивленный взгляд. – Не знал, что ты владеешь еще какими-то языками. - Я владею тремя, не считая японский. Английский в меня вколачивать начали чуть ли не раньше японского, французский я освоила за два года в конце младшей школы под строгим руководством нанятого отцом репетитора, а русский, вроде как, мой второй родной, - послышался спокойный ответ. – А ведь и вправду. Я даже не заметила, как перешла на него. Не ожидала, что Аллен заговорит на нем без какого-либо акцента… Ой. - Что случилось? – Кисе через плечо поглядел на телефон, что девушка судорожно сжимала в руках. На экране значилось пятнадцать пропущенных от нескольких их общих знакомых. А часы, словно добавляя масла в огонь, так и вовсе утверждали, что они проторчали на пляже больше часа. Сколько им там времени на все про все давалось? - Кажется, нам стоит вернуться, пока нас никто не кинулся искать. - Вы немного опоздали, - послышалось холодное за спинами. Похоже, именно про такие моменты обычно говорят, что жизнь проносится перед глазами. Ибо провинившиеся мигом узнали в говорившем капитана баскетбольного клуба. И оборачиваться не хотелось от слова совершенно. - Кисе-кун, умеешь пешком по воде?.. – тихо спросила девушка, обреченно глядя на синюю гладь океана. - Кажется, самое время научиться. Ай! – послышался звонкий хлопок, заставивший Кисе пригнуться, закрыв голову руками. - Вы какого хрена творите? – о, и Ниджимура здесь. Как там обычно говорится? Беда не приходит одна? Сенпай снова с силой пнул светловолосого парня, браня того на все корки, ничуть не заботясь о громкости голоса. Что ж, зато убивать теперь наверняка не станет, при таком-то количестве свидетелей. – Пропали на полтора часа! Один вообще без телефона ушел! Еле отговорили Оота-сенсея обзванивать больницы и морги! – блин, ну кто ж знал, что учитель столь мнительный попадется? - Вы, вообще, чем думали? - Простите, сенпай. Это я Кисе-куна подбила, - опустив глаза долу, проговорила Ханна. Ей-то не впервой шишки получать, а вот за друга обидно было как-то. – Не наказывайте его, пожалуйста, - и ровный поклон в девяносто градусов, и транспортир нести не нужно. - А если бы ты утопиться его попросила? Своя голова на месте быть должна. Кому сказано было – никаких нагрузок этим вечером? Энергии много лишней?! Да и вы вообще этот песок видели? Тут пробок и стекла больше, чем ракушек в океане. Идиоты. А ну бегом обратно! Понаблюдав за тем, как третьекурсник впереди себя погнал нерадивого кохая в сторону гостиницы, Ханна обернулась, открыв было рот, чтобы извиниться перед Акаши. Однако стоило ей столкнуться с весьма красноречивым взглядом, желание говорить что-либо отпало напрочь. Да и что она могла сказать? «Извини, я больше так не буду»? «Я в порядке»? «Не пили меня таким взглядом, будто задавить хочешь»? - Ну… Мы выиграли, - совершенно обреченно выдала девушка, потупившись. О да, просто лучшее из того, что можно было сказать. Молодец, Ханна! Послышался уже столь привычный тяжелый вздох. Ханна невольно зажмурилась, мысленно подготавливая себя к выслушиванию заслуженных нотаций. Но вместо этого услышала лишь приглушенный шелест целлофана. Подняв взгляд, она заметила протянутый ей новый бинт. А ведь и вправду, она даже не заметила, как износилась и перепачкалась ее повязка за игру, и теперь песок, застрявший в пожелтевших нитках, неприятно резал кожу. Тихо отблагодарив Акаши, она с удивительной скоростью перевязала ногу, стараясь особо не думать о том, откуда баскетболист вообще мог узнать, что ей понадобится новый бинт. Или он уже чисто из знания о ее любви к приключениям стал запасаться? Ее губы искривились в нервной усмешке. Ох, чувствовала она, что еще немного и легенда о карманном дефибрилляторе станет правдой. Получив нагоняй от учителей и тренера, парочка провинившихся устроилась за уже накрытым столом. Благо, в доме было кому сбегать за необходимым в ближайший магазин, попутно не заблудившись на дороге жизни. Мирадзаки практически не отрывала взгляда от тарелки. Перед девчонками было особенно стыдно, да и нарываться на гневные взгляды сенсеев лишний раз не хотелось. Только раз Ханна окинула взглядом стол и, столкнувшись с янтарными глазами друга, одними губами прошептала простое: «Прости, пожалуйста». Кисе лишь сдавленно усмехнулся в ответ, мотнув головой, как бы намекая, что не остался в обиде, и тут же, непонятно за что, получил по голове синаем от бывшего капитана команды. И где Ниджимура его только нашел? Но, как не странно, вся эта ситуации была забыта уже через пару часов. Шумная компания из баскетболистов и менеджеров дружным кругом разместилась у телевизора в гостиной, планируя целый вечер посвятить священному обряду «ничегонеделанья». Как-никак, последние часы разгрузки перед Судным Днем – так третьегодки окрестили запланированные тренером сутки, посвященные чисто физическим упражнениям. Сгрузив в центр все найденные в доме сладости и обложившись подушками, ребята попеременно щелкали каналы. Иногда над головами летали печенья и пачки с шоколадками, иногда сам пульт, переходивший из рук в руки и, в какой-то момент, ставший причиной самой настоящей перепалки. Трудно сказать, кто первым запустил ту роковую подушку в одного из сенпаев, отказавшегося переключать канал, что транслировал какой-то старый исторический фильм. Через минуту уже вся комната стояла вверх дном. Ребята разбились на несколько лагерей, каждый из которых желал заполучить власть над устройством. В воздух взмывало все, что попадалось под руку, и вскоре враждующие стороны понесли первые потери. И только Мурасакибара, оставшись один на один с кучей сладостей, не сдвинулся с места и лишь порой поднимал вверх руку, дабы перехватить на полпути очередной пролетавший мимо шоколадный батончик. Ловко пригнувшись и пропустив над головой пачку чипсов, Ханна швырнула подушку в замешкавшегося Секигучи-сенпая, светловолосого третьекурсника, и, проскочив под ногами Аомине, бросилась к пульту, но тот был выбит из-под ее пальцев Момои в самый последний момент. - Аки-чан! - Он у меня! – менеджер подхватила пульт и подняла его над головой, радостно подпрыгнув, но вдруг была сбита с толку подушкой, прилетевшей ей прямо в руки. Девушка, растерявшись, поймала ту, выпустив причину раздора из рук, но устройство так и не коснулось пола. - Опа, - Кисе, подхвативший пульт, стратегически ретировался к ближайшей стене, оглядывая поле боя. Большинство противников пало смертью храбрых. Мидорима так и вовсе был выведен из строя метким броском аса Поколения Чудес, стоило начаться заварушке - уж больно страшную угрозу представлял меткий бомбардир, весь день носившийся с утюгом в качестве талисмана… Кто-то попросту решил забить на бессмысленную баталию и кинулся спасать остатки сладостей, коих заботами Мурасакибары осталось не так уж и много. - Мира-ччи! – девушка оглянулась и с усмешкой поймала пульт. Она с самого начала предложила переключиться на спортивный канал, дабы посмотреть прямую трансляцию того самого матча юниоров, но мало кто заинтересовался. Однако, похоже, нашлась душа, разделявшая ее интерес к треклятым Фуриям, как-никак им вместе пришлось столкнуться с одной из них (и вместе огребать за это). - Что ж, опять мы одни против всего мира? - Хэй, Сацуки, как насчет временного союза? – послышался недовольный голос Аомине, ставшего рядом с подругой детства. - Только при условии, что сначала ты дашь выбрать канал мне, - та нарочито стала закатывать рукава светлой кофточки. - Да екай с тобой, по рукам, - ас Поколения Чудес уже было вооружился одной из подушек. Для полноты картины не хватало лишь музыки из типичного вестерна. Нить повисшего в воздухе напряжения готова была вот-вот лопнуть, когда вдруг каналы стали переключаться сами собой. - Ч… Чего? – Мирадзаки с удивлением уставилась на пульт. - Мира-ччи? - Это не я! - Ребята, каналы, вообще-то, можно переключать вручную, - послышался в ответ совершенно спокойный голос. - КУРОКО?! – о да, слона то они и не заметили. Фантом стоял прямо перед экраном, щелкая по кнопкам, расположенным в нижней его части. - Обломщик, - Аомине с досадой замахнулся и бросил-таки подушку в Кисе, но светловолосый парень успел уклониться, когда позади него открылась дверь. Довольно-таки увесистый предмет интерьера на высокой скорости прилетел кому-то ровнёхонько в голову. Уже через секунду в комнате повисла жуткая тишина – все присутствовавшие попросту предпочли притвориться предметами мебели. И лишь эта четверка с недоумением смотрела на то, как с удивительно медленной скоростью в лице меняется тренер первого состава, так не вовремя решивший проверить расшумевшихся подопечных. - Быстро. Убрали. За. Собой. И. Разошлись. По комнатам, - повторять дважды мужчине не пришлось, таким скоростям уборки позавидовал бы даже Мистер Пропер – все блестело уже через десять секунд, а еще через пятнадцать ученики средней Тейко активно сопели в собственных койках, изображая умиротворенный сон. Однако тренер явно не забыл подросткам вечернего недоразумения и потому, пересмотрев программу упражнений, увеличил нагрузку втрое, посчитав, что слишком уж много у ребят под вечер остается энергии. Ханна с некоторой опаской поглядывала на Наото-сенсея, пилившего всех убийственным взглядом в течении всего дня. Нет, после смерти в Ад этот человек не попадет – Сатана наверняка побоится, что его сместят с должности. - Ками, я не успел написать завещание. - У тебя еще… Есть силы… Говорить? На утро после «Судного Дня» баскетболисты выходили из своих комнат как крокодилы – лежа. Некоторые третьегодки даже предпочли пропустить завтрак, дабы не позориться перед кохаями. Слишком уж нереальным казалось элементарно встать, а о том, чтобы выпрямиться и ходить, как среднестатистический homo sapiens вообще речи не шло. Потому, должно быть, все с такой ненавистью смотрели на весьма себе бодрого капитана команды, что с утра, не выпуская из рук планшетки с какими-то пометками, с невероятной легкостью то взлетал по ступеням, дабы попасть в кабинет тренера, то лавировал по коридорам нижнего этажа, в поисках менеджеров. - Инквизиции на него не хватает! – Аомине оперся щекой о стол и обреченно пилил взглядом пространство перед собой. Он бы и рад был хотя бы голову повернуть в другую сторону, но плечевому мышечному поясу досталось больше всего, потому, словно за компанию с руками, нещадно решила поныть еще и шея. И куда делась природная выносливость, когда она так нужна была? В ответ ему донеслось нечленораздельное мычание – Кисе тонким слоем размазало по дивану. Он даже не смог подняться по ступеням в собственную комнату вечером, да так и заснул, рухнув на многострадальный диван. - Я слышала, Куроко-куна вчера вообще выносили, - Мирадзаки, прижимавшая к груди какую-то папку, с искренним сочувствием оглядела представшую ее глазам картину маслом, которая ужасно напоминала второй день их пребывания в гостинице. Но тогда парни были в состоянии хотя бы подавать признаки жизни, а сейчас их было попросту страшно трогать, дабы не добить окончательно. - Тренер решил нас убить, - послышался откуда-то голос Мурасакибары. Ханна с изумлением оглянулась, не понимая, откуда доносился звук. Странно, обычно почти двухметрового парня было сложно не заметить. - Да бросьте. Зато такими темпами ваша команда станет самой выносливой… - Такими темпами наша команда станет самой мертвой, - пробубнил Аомине, глазами следя за тем, как волейболистка, обойдя стол и оставив на нем свою ношу, подошла к дивану. – А у старика еще и с чувством юмора беда. Ну кто назначает единственный разгрузочный день после подобного?! Тяжело вздохнув, девушка опустилась рядом с другом на диван и, положив ладони ему на плечи, чуть надавила пальцами, но и этого хватило для того, чтобы Кисе взвыл от боли. - Мира-ччи, за что?! - Потерпи. Будет неприятно, но я попробую сделать хоть что-нибудь. На вас же смотреть больно. - Что ты удумала, Мирадзаки? – вновь послышался приглушенный голос Дайки. - Что-что. Я – практикующий некромант, не знали? Она убила на это больше получаса, превращая напрягшегося от неприятных ощущений блондина в самое настоящее желе, но все же оно того стоило. - Ками, я как заново родился, - теперь взгляды, полные презрения и неприязни были направлены на распрямившегося и с удовольствием потянувшегося Кисе. - Считай, что мы в расчете за тот случай на пляже, - махнула рукой Ханна, поднимаясь следом. - И давно ты так умеешь? - Ну… Вроде год как. Заинтересовалась этой темой после того, как подобную магию после тяжелого матча со мной сотворил Иватори-сенсей, тренер из средней Азуры. Потом я нашла еще пару техник массажа, помимо той, что показал мне тренер, и под его чутким руководством успела напрактиковаться. Сначала на девчонках из старой команды, потом в Тейко, а с начала лета, когда за вас Широганэ-сенсей взялся, и Сей-чану помогаю. - Вот оно что! – Мирадзаки даже дернулась, услышав тихое рычание в голосе Аомине, медленно, со скрипом выпрямившегося на стуле. – А мы-то думаем схрена ли Акаши, гаденыш, прямой ходит! Когда даже Ниджимура-сенпай лишний раз вздохнуть боится! И главное молчал, как партизан! Мирадзаки-чан… По дружбе… Помоги. Упс. Осознав, что она, судя по всему, как говорится, спалила контору, девушка закрыла лицо ладонью и вымученно вздохнула. Но это ведь не дело! Ей и вправду было искренне жаль баскетболистов, не могла же она их вот так оставить – слишком прекрасно понимала, каково это чувствовать боль каждой клеткой измученного нагрузками тела. И тогда в голове появилась странная идея. - Может сработать, - выглянув в коридор, Ханна позвала менеджеров, после чего вернулась в гостиную с твердым намерением показать девчонкам несколько простых приемов, дабы те помогли ей оживить членов баскетбольного клуба. К концу дня волейболистку единогласно возвели в статус святой… *** Глубокая тишина, завладевшая спортивным залом, вздрагивала от мерного постукивания мяча о деревянный пол. Со стороны гостевого дома порой доносился звонкий смех, крики, голоса сенсеев, но все это казалось столь далеким, не имевшим ничего общего с реальностью. Здесь была лишь всепоглощающая тишь, лишь этот мяч и лишь разверзшая свою клыкастую пасть пустота. С характерным шорохом мяч влетел в кольцо, после чего покатился по полу к стене, и вскоре замер, устроившись рядом с кучкой таких же мячей, что, казалось, смотрели снизу-вверх с немым укором на баскетболиста, посмевшего потревожить их покой. Вскоре из общей корзины был вытянут очередной мяч, потом другой, третий… Но руки действовали совершенно машинально, в то время как сам Акаши словно был где-то далеко от этого места. Так спокойно бывает лишь перед бурей, что, по сути, должна была уже давным-давно разразиться, но была остановлена случайным вмешательством. Когда стоявшие друг за другом ровным рядом домино, что он так бережно выкладывал уже больше года, стали падать одно за другим, таща за собой близ стоявшего, когда и без того потрескавшиеся шестеренки отлаженного механизма начали крошиться, когда стало казаться, что все вот-вот развалиться, дверь в зал в тот день отворила Мирадзаки и объявила, что летнему лагерю быть. Беда замерла в замешательстве, а вскоре и вовсе растворилась, точно приступ паранойи, навеянный усталостью. Ханна, так не желавшая раньше вмешиваться в ход событий, окружавших его команду, в самый нужный момент будто успела выбить из обреченного к краху ряда одну из фигурок домино. Море, солнце, тихое отдаленное от города место – что может быть лучше после целого года неописуемого дурдома, в который медленно, но верно превращалась жизнь ребят из основы баскетбольного клуба. Ками, как же хотелось поддаться расслабляющей обстановке и вовсе забыть о всех тех переживаниях и сомнениях, что в последнее время преследовали его, точно тень весом с Эверест. Но капитан баскетбольной команды слишком хорошо понимал: это затишье обманчиво. Стоит им вернуться в школу, и события вновь побегут своей неудержимой чередой, словно снежный ком с пологого склона. «Ты же знаешь, что от этого не уйти?» Акаши взглядом проследил за тем, как очередной мяч влетел в кольцо, даже не задев корзины. Этот треклятый голос… Затихший в начале лета и не напоминавший о себе удивительно продолжительный период времени, в последние дни он начал набирать силу, затапливая рассудок отвратительным чувством собственной беспомощности. Баскетболист уже давно осознал и смирился с тем, что его маска холода, за которой он все детство старался скрыться от отца и его строгости, обрела свою собственную волю, но раньше он не видел в этом проблемы. Это был симбиоз, так он считал. Но теперь, когда он всеми силами цеплялся за реальность, желая в кое то веки решить проблему лишь своими силами, эта темная, холодная сущность стала въедаться в голову, обволакивая разум своими холодными, когтистыми пальцами. То, что не должно было существовать и родилось из его страхов, то, что не имело формы – оно желало завладеть им, заменить его. И если от внешних страхов еще можно было как-то отгородиться, то, как бы иронично это не было, от самого себя уйти или спрятаться было невозможно. То, что казалось поначалу совершенно естественным, теперь стало больше походить на самую настоящую проблему. Может, и стоило бы подумать о том, как избавиться от этого хаотичного сгустка тяжелых мыслей и чувств, что, порой, клешнями вытягивал из его памяти целые обрывки, оставляя в полном недоумении посреди той или иной ситуации. Да только слишком уж складными и до боли правдивыми были его речи. «Ты уже смотришь им в спины. Уже остался позади». Перед глазами встал жуткий бросок Мидоримы, который Акаши увидел пару дней назад, совершенно случайно, вернувшись в зал за забытой планшеткой. Парень закинул мяч по высокой дуге с середины площадки совершенно не напрягшись. Поднял другой мяч и повторил свой финт, словно это было чем-то естественным. Мурасакибара, и без того внушавший врагам опасение своим ростом, тоже на месте не топтался. Уже не осталось ни одного сенпая, что смог бы остановить или обойти центрового. Даже двойная опека не спасала. Стоило ли вообще что-то говорить об Аомине с его скоростью и бесформенными бросками? Да этот черт, казалось, изподвыподверта был способен забросить мяч в кольцо! Кисе так и вовсе отдельная тема для разговора. Все еще было не до конца понятно, куда способен был привести неугомонного парня его талант к копированию, но в его случае дело не ограничивалось площадкой. Ками, и почему Мирадзаки выбирает себе столь специфических друзей? «Может хватить уже медлить, пока тебя попросту не смели? Помяни мое слово – еще немного, и ты станешь ненужным». Со звоном мяч ударился о кольцо и дразняще очертил корзину по кругу, прежде чем выпал из нее вовсе, оставив парня в недоумении. Когда он в последний раз вообще промахивался? Мотнув головой в попытке сбросить отвратительное наваждение, избавиться от мыслей, что вертелись в голове раскаленными углями, Акаши опустил лицо, коснувшись пальцами лба. Да, его всегда уважали за острый ум и наблюдательность – он без проблем мог вывести команду из опасного положения, предложив ту или иную разумную стратегию. Он мог с легкостью самостоятельно контролировать ход игры, настраивая напарников на нужный темп отточенными пасами. Ничто не давалось даром, но если за что-то взялся – доводи до конца, до идеала, пока не станешь лучшим, чего бы то не стоило. Он привык жить по этому правилу. Естественно, что оно коснулось и баскетбола. Его движения были отточены до мелочей, броски всегда попадали в цель, а пасы достигали адресата в идеальной позиции, в идеальное время. Но если каждый из них максимально разовьёт свой талант, если все они станут сильными сами по себе, отбросив нужду в командной игре, кому нахрен будут нужны его пасы?! - Сей, - он даже не заметил, как девушка бесшумно проскользнула в зал, увидев его с улицы. Да уж, слишком многое он стал себе позволять, слишком часто начал опускать привычную маску, точно боясь, что однажды попросту не сыщет сил стянуть ее вновь. Распрямив плечи и набрав полную грудь воздуха, парень обернулся и наткнулся на встревоженный взгляд сапфировых глаз. Дожили. Слишком уж хорошо изучившая за год его повадки Ханна и без того последнее время чересчур сильно беспокоилась за него. И вот теперь он, кажется, лишь подлил масла в огонь. - Я думал, ты в доме с другими, - спокойно проговорил баскетболист, опустив взгляд в опустевшую корзину для мячей. - Была. Но мне нужно было найти тихое место, потому я решила пройтись до зала, - Ханна подошла к нему ближе, прижимая к груди серебристую папку, не сводя с его лица пристального взгляда. Ее губы дрогнули, она явно хотела что-то сказать. «Все хорошо?» - уже ждал услышать слишком заезженную за последнее время фразу Акаши, но Ханна вдруг прикусил губу, проглотив вертевшиеся на языке слова, после чего, молча сунув ему в руки папку, стала собирать разбросанные мячи. Было так странно наблюдать за ней, уверенно изображавшей спокойствие, точно подражая ему самому. Но в то же время парень прекрасно видел: за ее простыми движениями скрывалась какая-то внутренняя борьба. Вернув на место очередной мяч, Мирадзаки вдруг глубоко вздохнула и, обернувшись, натянуто улыбнулась, отведя взгляд в сторону: - Я не знаю, что происходит, ладно? Не знаю, в чем причина твоего молчания, потому боюсь быть навязчивой или что-то в этом роде, - легко пожав плечами, она наклонилась и взяла в руки другой мяч, принявшись крутить его в ладонях. – Но я вижу. Слишком хорошо вижу, что что-то не так. Я понимаю, ты привык со всем справляться в одиночестве, и я уже говорила, что верю в тебя и в твои силы. Но Сей, - она вдруг подняла на него взгляд, полный сухой решимости. – Если так продолжится, я… - ее голос дрогнул, прежде чем неожиданно набрать силу: - Я тебе обещаю: я приду и подорву нахрен ваш зал! А пока его будут ремонтировать, выколочу из каждого в вашем треклятом «Поколении Чудес» всю дурь! Даже из младших тренеров, если придется, потому что ведут они себя порой как последние идиоты! И мне будет плевать, во что мне это выльется, я… - она вдруг осеклась, повернувшись к парню спиной и продолжив тише: – Я просто не хочу, чтобы ты осознал, что такое ненавидеть то, чему ты посвятил столько времени и частичку своей души, - проговорила она и, подняв руки, бросила по кольцу. И в следующее мгновение осознав, что мяч толком не долетел даже до щитка, девушка так и замерла с поднятыми руками, густо покраснев. Нет, пафосные речи не должны заканчиваться таким провалом! Да и что она вообще сейчас сказала? Какие-то пустые угрозы и обещания, столь неуместные и столь громкие… Но чувство неправильности происходящего вдруг разом исчезло, когда она услышала сдавленный смешок. - Ты просто неподражаема, - парень закрыл лицо ладонью, стараясь изо всех сил сдержать усмешку. Слишком уж забавной эта ситуация показалась со стороны. Но уже в следующий миг Акаши осознал, что ком переживаний, сдавливавший его горло еще минуту назад, испарился, точно по волшебной указке, и он наконец вновь мог вдохнуть полной грудью. И как она это делала? - Стараюсь, - недовольно фыркнула Мирадзаки, принявшись быстро подбирать оставшиеся мячи, пряча красное лицо. – Может, поможешь? Уже через пару минут весь инвентарь был собран и возвращен на свое законное место. - Что это? – баскетболист поднял со скамейки отложенную папку, которую принесла с собой Ханна. - А? Да так, - услышал он за спиной. Коснувшись подбородком плеча парня, волейболистка сама взглянула на предмет обсуждения. – Можешь открыть, если интересно. Тихо зашуршали страницы, бережно спрятанные в файлы, и глазам предстал нотный стан, исписанный ровными рядами нот. Кое где были видны пометки, местами страницы были изрядно потрепаны ластиком, а на самом первом листе, вверху, виднелось выделенное оранжевым маркером простое название: «История». - Я как-то попыталась написать свою собственную музыку и наложить ее на скрипку. Долго мучилась с началом, а потом и вовсе закинула почти на год, - тихо заговорила она, прикрыв глаза. – Случайно нашла эту папку, когда собирала чемодан в поездку, и решила попробовать взять с собой в надежде, что местная атмосфера вернет утраченное вдохновение. - И как? - Ну, осталось всего пару дней до конца летнего лагеря, а я только сегодня в первый раз выудила ее со дна сумки, - с печальной усмешкой проговорила Ханна, пожав плечами, после чего отстранилась. Баскетболист перелистнул страницу, задумчиво изучая исписанные нотные листы. Скрипка, значит… Еще, казалось, так недавно ему самому приходилось уделять этому инструменту огромное количество времени. Упрямый и непокорный - он никак не желал подчиняться неопытным тогда пальцам, все плакал и выл, точно от боли… Но разве Акаши не был бы собой, не одержи он победу и над этим противником? Труды окупились, а полученный от через чур уж усердного учителя музыки опыт позволял слышать мелодию, вот так, без инструмента, стоило лишь пробежаться по нотным строчкам глазами. - По сути, как обычно, задумывала одно, а получилось… Это. Я еще самонадеянно представляла, как выступлю с этой мелодией на ежегодном осеннем конкурсе. Но… Не знаю, дурацкая была идея, у меня слишком мало нервных клеток на подобное. - Знаешь, мне нравится этот мотив, - девушка подняла на парня удивленный взгляд. - Правда? – она медленно выдохнула, будто набираясь смелости, прежде чем заговорить вновь: - Слушай, я тут подумала, ты ведь… Тоже играешь, да? Было бы здорово если бы… Ну, если тебе не сложно, может… - Я мог бы помочь, - словно прочитав ее мысли, закончил за нее парень, после чего закрыл папку и протянул ее девушке. – Думаю, это было бы интересным опытом. И почему от этой улыбки на душе становилось так тепло? Ханна так и засветилась от счастья, глядя на него с искренней благодарностью. Она хотела было что-то добавить, когда у входа в зал раздались шаги. - О, Мирадзаки-чан, ты здесь, - в пороге появилась Кикучи, держа в руках пляжную сумку. – Там ребята предложили устроить вечер барбекю, раз уж выдался свободный день. Мы с Момои-чан собирались в магазин, пойдешь с нами? *** Ох, как негодовала Мотонума-сенпай, когда Ниджимура с одноклассниками попытался отбить у нее святую обитель - кухню. Баскетболисты-третьекурсники решили в тот вечер самостоятельно приготовить ужин, как бы в благодарность менеджерам за их неоценимую помощь. Кто ж знал, что старшая из девчонок упрется рогом, опасаясь, что парни все верх дном перевернут. Разубедить ее смогли, лишь когда в спор между дочерью шеф-повара и бывшим капитаном баскетбольной команды вмешалась Накагава-сенсей. Пообещав ученице, что на кухне никто и шагу не ступит без ее ведома, она методично вытолкнула девушку и, велев остальным позаботиться о сортировке посуды и мангале, закрыла двери. Процессом снаружи принялся руководить Оота-сенсей. В домике прислуги нашлось все необходимое, даже угли. И пока одни второгодки бегали по этажу с тарелками и приборами в руках, другие устроились рядом с практикантом, который, поддерживая огонь в мангале, параллельно рассказывал забавные байки из своей яркой студенческой жизни. На что, оказывается, способна человеческая хитрость, когда жизнь прижмет, да посильнее! Да, в Японии редко кто стремился попасть в высшее учебное заведение лишь галочки ради, туда шли за знаниями и опытом, которые после могли бы пригодиться на выбранной профессии. Но всегда находились те индивиды, что не могли и одной сессии прожить, не вляпавшись в историю. - …И вот этому парню ставят зачет в ведомость, отдают зачетку и отпускают, когда он поднимается, и подкладка в пиджаке рвется. Секунда – и вот уже весь пол усыпан этими крошечными шпаргалками. Вы бы видели лицо сенсея! У него двадцать лет никто списать толком не мог, а тут такое! Да еще и ведомость уже никак не исправишь. Мог он, конечно, отправить парня в ректорат, да только не все преподаватели звери – отпустил сердешного. - Ты бы лучше за мангалом следил, а не детей отвлекал, - выглянула спустя какое-то время из дома Накагава-сенсей, вытирая руки полотенцем. – Мы вот-вот готовы будем. Где шампура? Зря Мотонума сомневалась в способностях одноклассников – руки у парней росли откуда надо. Стол накрыли знатный, даже тренер изволил удивиться, спустившись на шум из своего кабинета. Вечер провели с шумом, обсуждая так незаметно пролетевшие на Окинаве дни, непривычно тяжелые тренировки и грядущий учебный год. Похоже, это были последние дни для сенпаев в клубе – конечно, им же поступать в следующем году в старшую школу, стоило сосредоточиться на собственной успеваемости, дабы набрать нужные проходные баллы. Но все равно было как-то грустно. Ну не представляла Ханна клуб без Ниджимуры и его одногодок. «Получается, Сей с ребятами останутся за старших?» - с усмешкой подумала девушка, наблюдая за тем, как Оота-сан разливает ребятам лимонад. Но в следующую минуту улыбка пропала с ее лица. А ведь и вправду, если раньше зазнавшихся ребят в чувство могла привести тяжелая рука (или нога) сенпая, то теперь… Во что это выльется теперь? Совсем скоро вечер вступил в свои права, накрыв мир темной, сумеречной вуалью. Отужинав, Наото-сенсей поспешил куда-то отлучиться – мужчина на удивление мало проводил времени со своими подопечными, если речь не шла о садистских тренировках. Но, как не странно, никто особо не расстроился. Напротив, школьники перестали сдерживать тон голоса, послышались первые колкости в сторону прошедшего «Судного Дня». Словно заново прочувствовав все муки утреннего ада, кто-то внезапно вскинул вверх руку со стаканом и воскликнул: - А знаете, за Мирадзаки! Где бы мы сейчас были, если бы не она? - Это вопрос риторический? – послышался в ответ смешок. Но в следующий миг голоса затихли, стоило отдыхавшим осознать, что девушка куда-то исчезла. Просто бесшумно ушла, подобрав нужный момент, чтобы оставить свое отсутствие незамеченным. Убаюкивающая темнота укутала мир, окрасив морскую гладь в чернильный цвет, а над головой показались первые звезды. Да уж, над городом редка была та звезда, чей свет способен был пробиться сквозь мириады ярких огней. Здесь же, в отдалении от вечной суеты, что царила в мегаполисах, в прекрасной тиши, обрамляемой тихим шумом волн да щебетом цикад, над головой разворачивалась невероятная картина. Легкий бриз, несший с собой приятный запах, игрался с распущенными, и без того местами взъерошенными длинными прядями, запутывая их еще больше. Мирадзаки устроилась на крыльце, у самых дверей гостевого дома, опершись руками о пол, и, словно ребенок, болтала ногами в такт мелодии, что была слышна и понятна лишь ей одной. Ребята и учителя явно не собирались пока покидать столовой, потому было так просто уединиться, толком и не прячась. Волейболистка неотрывно следила за бескрайним небом, почти не моргая. Она все ожидала, когда с дивного бархатного полотна, блеснув длинным хвостом напоследок, сорвется очередная звезда. Август был прекрасен не только солнцем и неповторимой атмосферой, но и частыми звездопадами, о которых постоянно в такую пору с серьезными видами судачили астрологи по телевизору. И вот миг настал и, оставив за собой тонкий, серебристый след, очередная звезда пересекла небосвод. Удивительно яркая, она пролетела через полнеба, искрясь и сияя, словно противясь своему падению, после чего потухла, потерявшись в бескрайней ночи. - Успела загадать что-то, Мира-ччи? – Ханна усмехнулась и подняла глаза на Кисе. - Да, успела, - кивнула она, приняв из его рук тарелку с нарезанными фруктами. - И что же? - Если скажу – не сбудется, - подмигнула она парню, тихо засмеявшись. - Не думал, что ты в это веришь, – широко улыбнувшись, парень опустился рядом, бросив взгляд на видневшуюся недалеко прибрежную полосу. – Эх, завтра снова начнется ад, да? Даже думать не хочу о том, что еще припас для нас тренер напоследок. - Ну, он наверняка знает, что делает, верно? – сняв с зубочистки кусочки яблока, Мирадзаки стала неспешно водить ею по тарелке, гоняя из стороны в сторону крупные виноградины. Ее теплая усмешка вдруг искривилась. От парня не скрылось то, как она до боли вдруг закусила губу. – Верно же? - Что-то не так? Ханна обернулась на смех, грянувший в доме. Ребята во всю веселились, наслаждаясь минутами спокойствия и свободы. - Не знаю. Может, это паранойя или еще что. Но мне кажется, что все это веселье какое-то… наигранное. Неуместное. Пусть они сейчас улыбаются и смеются, несмотря на изнуряющие тренировки, но скажи мне, Кисе-кун, - она подняла глаза на баскетболиста и заметила, как взметнулись его брови от изумления. Ханна и представить себе не могла, сколько мольбы в тот миг было в ее собственном взгляде. – Почему Куроко-кун и Аомине-кун за всю поездку едва ли обменялись парой слов? Они же ведь, насколько я помню, еще так недавно были не разлей вода. И сам Аомине-кун… В последнее время он ни с того, ни с сего может начать себя вести так, будто никому ничего не должен. Да, эти пару дней казалось, будто он вел себя, как прежде, но на площадке он по-прежнему выглядит совершенно разбитым, я же вижу это. На лице парня заходили желваки. Он поник, опустил лицо, но смолчал, задумавшись о чем-то. Это было так непохоже на вечно беззаботного Кисе, которого знала Ханна, что она было испугалась. Чего? Сама толком не поняла. Возможно, боялась затронуть не те струны в его душе, напомнить о чем-то болезненно неприятном или заразить своими собственными тревогами. Но еще больше она боялась и дальше подыгрывать развернувшемуся сумасшедшему театру. Аомине, Мидорима, Куроко, Мурасакибара… И эти косые взгляды сенпаев, что они бросали порой на ребят, точно на самых настоящих монстров. Да и как она могла не думать о том, насколько же измотанным возвращался с тренировок Акаши, не столь физически, сколько морально. И как в подтверждение опасений перед глазами вновь встала та немая сцена в зале. Откатившийся под кольцо мяч, не попавший в корзину, и уставшая, ссутулившаяся фигура человека, которого она просто не привыкла видеть таким, и потому это казалось попросту жутким. - Да, они с Куроко-ччи, кажется, немного повздорили во время матча, когда мы играли против команды знакомого Аомине-ччи. Но я больше чем уверен, что все еще наладится, - Ханне хотелось поверить в беззаботную улыбку, с которой парень произнес эти слова. Но тревога, холодным камнем засевшая в груди и мешавшая вздохнуть лишний раз, не спешила исчезать. - Я надеюсь, что это так, - кивнула Ханна, проколов зубочисткой зеленую ягоду, после чего замерла, вперив взгляд в тарелку, будто та могла ответить ей на вопросы, вихрем крутившиеся в гудевшей голове. – Как бы я хотела, чтобы все мои тревоги оказались пустыми. - Вот вы где, - она осторожно обернулась, натянув на лицо беззаботную улыбку. – Кисе-кун, тебя зачем-то искала Накагава-сенсей. И выглядела она недовольной. - В… Вот же. Спасибо, Акаши-ччи, - нервная усмешка появилась на губах блондина. Запустив пальцы в собственные волосы, он поднялся и направился обратно в дом, лишь бросив с усмешкой напоследок: - Кажется, звезды тебя услышали, Мира-ччи. Ханна проводила друга недоумевающим взглядом, после чего вдруг залилась краской, недовольно фыркнув: - Дурак. - Звезды? - Не обращай внимания, - махнула рукой девушка, похлопав по крыльцу рядом с собой. – Можешь остаться на минутку? - Что-то случилось? Но в ответ Мирадзаки лишь настойчивее ударила ладонью по деревянному покрытию. Дождавшись, когда баскетболист-таки опустится рядом, застигнутый врасплох ее поведением, она молча придвинулась к нему и коснулась щекой его плеча. - Даже здесь, на Окинаве, я не могу избавиться от дурного предчувствия, что не покидает меня с самых соревнований. - Все еще мучают кошмары? – почувствовав ладонь баскетболиста на своем плече, девушка прикрыла глаза, слабо улыбнувшись. - Нет, - выдохнула она в ответ. – Но мне все кажется, словно что-то должно вот-вот произойти, и это чувство становится лишь сильнее с каждым днем. И самое страшное: я не знаю, откуда ждать подвоха. Просто не знаю… Слишком все хорошо, если забыть о небольших ссорах ребят. Так… Так же не бывает, - наклонившись, Ханна уткнулась лбом в его ключицы и замерла, прикрыв глаза и вдыхая столь родной запах. – Здорово. Твоя невеста мало того, что ведет себя порой как последняя идиотка, так еще и страшный параноик. И за что ты так наказан, а? – с нервной усмешкой проговорила она, пытаясь хоть как-то заглушить противное, вытягивавшее все силы чувство, ютившееся где-то под ложечкой. - Даже не знаю, - от слуха волейболистки не скрылась легкая усмешка в его голосе. Секунда, и вот она вновь оказалась скрытой от всего этого неприветливого мира в его теплых объятиях. Лишь в такие мгновения ее необоснованные страхи съёживались и забивались в самые темные уголки подсознания. Ханна наконец смогла вздохнуть полной грудью, но все равно прекрасно понимала, что, как бы она себя не успокаивала, это противное, навязчивое чувство еще вернется. Рано или поздно. – Все будет хорошо. - Я хотела бы в это верить, – пробурчала она, невесомо коснувшись пальцами его шеи. – Сей, я давно хотела спросить… Что случилось внутри вашей команды, пока я разбиралась со своей травмой? Ведь именно после Межшкольных ребята начали вести себя… так. Послышался тяжелый вздох. – Тебе не стоит забивать этим голову. Нынешние проблемы в команде незначительны, скоро все станет, как прежде. - Ты сам знаешь, что не станет, - как-то обреченно обронила девушка, сжав в пальцах ткань его футболки. – Знаешь, я не дура. Да и не сахарная, не развалюсь, если в моей жизни добавится пара проблем, - криво усмехнувшись, она понизила тон и проговорила голосом, так и сочившимся иронией: - Меня даже пистолет не взял, помнишь? - Ханна, - она почувствовала, как сильнее сжались пальцы Акаши на плече, - тебе не стоит об этом… - Просто пообещай мне, - оборвала баскетболиста девушка, и в ее голосе так и слышались нотки настойчивости. – Пообещай, что, если все и вправду станет хреново, ты расскажешь мне, - быстро проговорила она, не поднимая лица. – Что не станешь все тянуть сам и позволишь помочь. Столкнула же судьба лбами двух упрямцев. Но в тот миг, словно осознав, что спорить было все равно бесполезно, парень коротко кивнул и совершенно спокойно ответил: - Хорошо. Если тебе от этого станет легче. - Да ты просто невыносим. Все равно ведь сделаешь по-своему, да? В воздухе повисла тишина, показавшаяся Ханне всепоглощающей. Прикрыв глаза, она молча вслушивалась в стук его сердца, стараясь не думать ни о чем другом. Как же она ценила эти редкие моменты спокойствия. И уже не было неловкого опасения, что их кто-то обнаружит вот так – пусть. Всем и обо всем уже давным-давно было известно. Волейболистке было бы параллельно, появись на пороге хоть сам тренер, в тот миг она бы ни за что не разомкнула объятий, слишком сильно она нуждалась в этом чувстве поддержки. Она не одна, больше нет… - Ханна, смотри, - Мирадзаки поймала себя на том, что чуть было не задремала, когда из приятной дремы ее вывел оклик. Девушка нехотя отстранилась и оглянулась, заметив, как там, дальше от берега, со стороны города над черным зеркалом моря в воздух стали медленно подниматься десятки ярких огоньков. - Точно. В городе, вроде бы, сегодня намечался какой-то праздник, - улыбнулась она, опершись о плечо Акаши. – Красотища-то какая. Вскоре яркие фонарики заняли все небо, сколько глаз хватало, разнося блики по убаюканному легким ветром морю. Поистине захватывающая, яркая картина… Ханна даже пожалела, что под рукой не было фотоаппарата, но и без того она была уверена, что никогда не забудет этого вечера, пахнущего морем, листвой и легким дымом, что еще поднимался над мангалом, на котором сенпаи весь вечер жарили мясо. - Я рад, что ты смогла поехать с нами, - девушка тепло улыбнулась, подняв на парня глаза, затуманенные легкой, сонливой пеленой. Ощущение нереальности было столь острым, что все происходящее казалось лишь сном, видением, которое просто не могло оказаться явью. - Но даже несмотря на травму, я все равно умудрилась доставить тебе проблем за эти две недели, да? – усмехнувшись, девушка потерлась щекой о его плечо, точно ластящаяся кошка. – Знаешь, я не жалею, что согласилась тогда сыграть с ними. Может, это глупо, но, выиграв у одной из Фурий я, вроде как, чувствую себя отомщенной. - Но, если бы ты вновь повредила ногу, гнев тренера был бы легкой разминкой перед тем, с чем мне пришлось бы столкнуться в Токио. - О чем ты? - Я дал обещание твоему отцу, что ты вернешься из поездки целой и невредимой. Конечно, это был не единственный аргумент, но все же. - …Бессмертный, - не выдержав, отрезала Ханна, заглянув парню в глаза. – С моей любовью к приключениям, ты, считай, положил голову в пасть льву, - она прикрыла лицо ладонью, нервно засмеявшись. – Да и в таком случае я тем более не понимаю, почему ты тогда даже не упрекнул меня толком в содеянном. Ну или, на худой конец, взял бы с меня обещание больше не встревать в неприятности, по крайней мере пока мы здесь. - А в подобном был смысл? – губ баскетболиста коснулась едва заметная усмешка. - Ну… Смотря как попросить, - с лукавой ухмылкой проговорила Ханна, хитро прищурившись. Повторять дважды нужды не было никакой. С улыбкой покачав головой, парень подался вперед, вовлекая Ханну в поцелуй. И пусть все идет к ёкаям, слишком было приятно опаляющее чувство близости любимого человека, что напрочь заглушало все мысли в голове, не оставляя места страхам и сомнениям. Ханна коснулась ладонями его лица, податливо отвечая его настойчивым движениям, забыв обо всем на свете. Сейчас было важно лишь прикосновение его губ, лишь его сбившееся, горячее дыхание, лишь сладкое чувство, негой разливавшееся по венам и не дававшее оторваться ни на миг. Затих шум в гостиной. Послышались гулкие шаги где-то в коридоре. - Ого, ребята, смотрите, какая там красота! – Момои выскочила на крыльцо и замерла в недоумении, приглушенно ойкнув, когда заметила тех двоих, что откровенно предпочли не обращать на нее внимания. О чем же он молчал? Чувствуя, как легкая надсада добавляет остроты в невероятный вихрь ощущений, Ханна даже не попыталась отстраниться, услышав голос менеджера. Она чувствовала… Через простые прикосновения, через его поцелуи, она прекрасно чувствовала странную горечь, которой он мог поделиться с ней лишь так. И девушка, крепко обвившая руками его за шею и прижавшаяся к нему всем телом, словно старалась разделить эту ношу, оставшуюся без имени. Что гложило его? Отчего сердце разрывалось в груди от боли, не позволяя буре эмоций утихнуть? Хотелось смеяться! Хотелось плакать… Ведь он бы никогда не позволил себе подобной слабости, так почему бы не пролить в два раза больше слез? Все что угодно, лишь бы не потерять его, лишь бы не позволить его же тягостям затянуть его в темную бездну. Как бы она хотела стереть все его проблемы! О, звезда, сорвавшаяся с небес, услышь же ее мольбу и отведи напасть, что диким зверем притаилась где-то в стороне и лишь ждала нужного момента. А взамен хоть сердце, хоть душу забери, но не позволь беде коснуться его! Кто-то звонко присвистнул, со стороны двери послышались колкие замечание, а потом протестующие восклицания, что часто звучали на площадке, стоило сенпаям за уши развести по углам провинившихся в чем-либо второгодок. Какие же понимающие были в команде третьекурсники… - Ребят, я все понимаю. Но тренер не обрадуется, если вместо указанных в заявке пятнадцати человек ему придется домой вести шестнадцать, - отпустил было остроту Ниджимура-сенпай, но, осознав, что его, откровенно говоря, проигнорировали, с тихим шорохом закрыл входную дверь, оставляя их одних. - Ну вот опять, - через какое-то время отстранившись, дабы перевести дыхание, баскетболист с мягкой усмешкой на губах, большим пальцем убрал слезу с ее щеки. - Я даже извиняться не буду, - неловким движением убрав за ухо прядь волос, Ханна с бесконечным теплом посмотрела в его глаза. – Мне все равно, сколько придется пролить слез. Как бы трудно не пришлось, я… Я буду рядом. Чтобы не случилось, слышишь? - едва слышно выдохнула она и, опустив голову, зарылась носом в ткани его футболки, пряча раскрасневшееся лицо. Гулкая тишина проводила растаявшие в темноте огоньки, а холодные и столь далекие звезды все продолжали смотреть на этих двоих с немым сочувствием, словно знали о том, что ждало их впереди. Сколько они так просидели? Затих топот в доме, погасли огни… А парень все так и сидел, молча гладя по волосам девушку, которая так искренне хотела разделить с ним бремя ответственности, что дамокловым мечом висела над ним с рождения. Но разве он мог позволить себе подобную блажь? Разве мог взвалить на ее плечи груз сомнений, что непрерывно терзали его с окончания Межшкольных? - Ханна… Спасибо, - губы дрогнули в легкой улыбке, когда он осторожно убрал спутавшиеся пряди волос с ее лица. Столь хрупкая и беззащитная, она, прижав руки к собственной шее, тихо сопела у него на груди, унесенная усталостью в царство сновидений. Ками, пусть ее больше не тревожат кошмары, не заслуживала она подобного наказания. - Акаши-кун… Увидев обеспокоенное лицо Момои, видимо, заметившей, что Мирадазки еще не вернулась в комнату, он поднес палец к губам и молча кивнул. Да, как бы не хотелось отпускать этот бесконечно прекрасный вечер, время, уносившее с собой реальность и превращавшее ее лишь в воспоминания, было беспощадно. Но он наверняка не был последним. Нет, далеко не последним, ведь их история только начиналась. Неспешно выпрямившись, баскетболист бережно поднял на руки Ханну и, лишь раз бросив взгляд в пестрившее звездной пылью небо, исчез в доме, позволив менеджеру закрыть за собой двери.