История одной принцессы

- Пап, смотри. Тот мальчик… выглядит так одиноко. Серое небо роняло ледяные слезы на промерзшую землю, заставляя взрослых кутаться в тяжелые черные плащи и недовольно ежиться, пряча руки в глубоких карманах. И без того мрачной картине добавлял безысходности вид нескольких черных зонтов. Где-то громко гаркнул ворон и шумно поднялся в небо. Пара рослых мужчин стояли недалеко от каменного склепа, столь типичного для японских кладбищ. Богач ты или среднестатистический работяга – здесь, как нигде в другом месте можно было прочувствовать, что перед смертью все равны. Да, пусть семейные склепы людей, занимавших высокие должности в политике, и могли отличаться некой вычурностью, но то было редким исключением. У самой серой плиты склонился мужчина в строгом костюме и, сложив в молитвенном жесте руки, что-то говорил, беззвучно двигая губами. Чуть позади него, недвижимо, точно памятник самому себе, стоял мальчишка невысокого роста, над которым один из рослых мужчин держал зонт. Его лицо было непроницаемым, а кожа бледная, точно лист бумаги. Губы были сжаты в тонкую линию, и весь его вид словно кричал о его безразличие к происходящему. Только мелко подрагивали почти белые пальцы, сжатые в кулаки. Едва ли он вообще обратил внимание на случайных свидетелей этой сцены, стоявших в некотором отдалении. - Это всегда грустно, когда из жизни уходит близкий человек, девочка, - послышался голос, полный снисхождения. Дрогнули губы в печальной улыбке, когда Мирадзаки Тадаши опустил ладонь на волосы своей маленькой дочурки, проследив за ее взглядом. – Тебе ли не знать. - Но у меня был ты. И Фуюми-сан. Я никогда не оставалась одна вот так. Это же неправильно, пап, - темноволосая девочка настойчиво дернула мужчину за рукав пальто, подняв на него большие синие глаза, но тот не ответил ей больше, лишь молча проследил взглядом за тем, как, вернувшись к сыну и охранникам, статный мужчина лишь раз оглянулся на могильные плиты, после чего широким шагом направился прочь. Повернувшись к ним спиной, господин Мирадзаки поправил ворот плаща, после чего взял за руку дочь и повел ее в ту сторону, где их ждала машина: - Идем, Ханна. Ты и без того уже промокла. Не хватало еще, чтобы ты простыла. *** То должно было быть сном. Наваждением, навеянным огромным количеством сомнений и тяжелых мыслей – они просто смешались в кашу, обратившись знакомыми образами в ночном видении. Так думала Ханна, уверяла себя в этом, стараясь не поддаться странной, навязчивой идее. Но картинка слишком хорошо отпечаталась в голове, вплоть до надписей на склепах, что окружали ее в том видении. И вот, по прибытии в Токио, решившая первым делом навестить старое кладбище Ханна, поклонившись могиле родной матери, захотела все же попытаться найти приснившееся ей место. Она обошла несколько рядов семейных склепов и вскоре с изумлением уставилась на серую надпись, выгравированную на поверхности гладкой плиты. «Значит, это и вправду было…» - девушка усмехнулась с иронией, не в силах оторвать взгляда от ровного ряда иероглифов. И как она только могла забыть о том дождливом дне? Хотя, в подобное совпадение и вправду верилось с трудом. С другой стороны, чему она удивлялась? Тихое место у известного храма – здесь располагались склепы многих знатных семей и за ними с завидным мастерством приглядывали местные монахи. Только что и цену своему труду они требовали соответствующую, но разве деньги были проблемой для какого-нибудь богатого клана? Девушка невольно поежилась, окинув взглядом ряды каменных стелл. В Японии умерших было принято кремировать, а прах оставлять вот в таких склепах, которые зачастую передавались по линии мальчиков в семье. Похороны – штука в современном мире дорогая, потому далеко не каждый мог позволить себе один склеп на единственную душу. А те, кто и мог, предпочитали придерживаться традиций. На том кладбище находились могилы, хранившие покой целых поколений той или иной семьи. Редко нынче появлялись там новые стеллы – за это тоже приходилось немало доплачивать. И Ханна, наследница совсем молодого дома, никогда бы и не знала дороги до этого места, если бы не случай с расхищением могил, из-за которого был утрачен старый склеп семьи Мирадзаки, располагавшийся на кладбище в районе Сигунами. Кто бы мог подумать, что новую семейную могилу Мирадзаки Тадаши придется возводить над прахом собственной жены? - Жаль, что нам не суждено было увидеться с Вами, Шиори-сама. Вечно боги забирают тех, в ком сильнее всего нуждаются еще живущие… - с натянутой улыбкой, опустив глаза, девушка стала машинально перебирать пальцами ремень спортивной сумки, висевшей у нее на плече. - Знаете, я не могла пройти мимо. Пусть и не была уверена, что найду Вас здесь, я посчитала, что просто обязана Вам сказать кое-что при возможности, - медленно выдохнув, Ханна сложила перед собой руки, после чего низко поклонилась немому камню. – Спасибо Вам огромное. За Сейджуро. За доброго, внимательного юношу, коим он вырос. И простите. Я не смогла усмотреть за ним… Послышалось тихое, настойчивое жужжание. Не поднимая глаз, Ханна выпрямилась и достала из кармана куртки смартфон. Заметив имя человека, посмевшего потревожить ее в такой момент, волейболистка тяжело вздохнула, после чего вновь бросила взгляд на имя женщины, некогда носившей гордое имя Акаши. - Я обещаю, что смогу исправить свои ошибки. Клянусь вам, я верну все на свои места, чего бы мне это не стоило, потому… Можете спать спокойно, - чуть склонив голову в качестве прощального жеста, Ханна развернулась и направилась к выходу с кладбища, в последний момент успев ответить на входящий вызов. – Да? - Ну, в общем, я на месте. Хоромами этот дом, конечно, не назвать… По нему ремонт плачет. Я вообще удивлена, что ты не решилась взять вариант побогаче, принцесска. - Этот дом идеально расположен по отношению к школе. Чуть больше десяти километров – как раз то, что я искала. - Не знаю, мелочь. Я, конечно, приберусь тут по минимуму – глаза болят смотреть на этот кавардак. Но все же хотя бы обои ты, надеюсь, удосужишься переклеить в ближайшее время, - на том конце послышалось недовольное ворчание, перемежавшееся с шуршанием и тихими щелчками. Ханна вдруг фыркнула, сухо обронив: - Бросала бы ты курить, Лив. Это тебя не красит. - Не тебе меня поучать, мелкая. Я брошу курить только в одном случае, и ты знаешь, о чем я, - послышалось раздраженное в ответ. – Ты лучше скажи, когда тебя ждать-то? Ты сейчас к отцу? - Нет, в город. Мне нужно встретиться с информатором, а там меня уже заберет на машине Виктор. Сегодня останусь в Токио: не хочу особо торопиться. Я отца толком не видела уже полгода, так что приеду только завтра. Сяду часов в одиннадцать на шинкансен, и через два с лишним часа буду в Киото. - А ты уже все продумала, как посмотрю. Значит, до завтрашнего утра этот домик в моем распоряжении? – Ханна услышала загадочный смешок. - Ага. Развлеки там мои коробки с вещами, как раз к вечеру доставить должны. Кстати, буду неописуемо благодарна, если ты разберешь часть вещей… - Эй, я в горничные не нанималась. Эксплуататорша. - Зануда, - не осталась в долгу Мирадзаки. – Ладно, забудь. Сама разберусь. - Зная твою удачу, ты скорее тут под завалами помрешь, чем успеешь все свои шмотки разобрать, - послышалось на той стороне ворчание. – Так и быть. Посмотрю по настроению. Завтра постарайся не задерживаться, окей? Я тебе провожатой вызвалась быть, а не нянькой. - Я тебя тоже очень люблю, онэ*, - с толикой сарказма протянула Ханна. – До завтра, - после чего положила трубку и вернула мобильный в карман куртки. *** Тихо зашуршал мягкий плед, стоило Ханне спиной упасть на кровать. Как же давно она не спала в собственной постели! Прошло и вправду немало времени, да только вещи, стоявшие на тех же местах, на каких она их и оставляла, навевали странную мысль о том, что все пережитое в Америке было лишь странным, диковатым сном. Волейболистка подняла открытую ладонь левой руки и вперила взгляд в перевязанные пластырем пальцы. Нет, не приснилось. Об этом же говорил и легкий холодок, коим обдавала кожу на шее серебряная цепочка. Об этом говорила и та самая фотография, стоявшая в рамке из темного дерева на столе. Сев в кровати, Ханна потянулась к своей спортивной сумке и, открыв боковой карман, достала оттуда такую же фотографию, не обрамленную стеклом. Потрепанная с углов, немного помявшаяся, она все равно не потеряла своей яркости. Ханна всегда держала ее под рукой, чтобы в трудное время в очередной раз напомнить себе о том, почему она пошла столь тяжелой тропой. Отложив карточку на стол, волейболиста достала еще одну, вынудившую ее усмехнуться с иронией. На фотографии была запечатлена группа девушек, в большинстве своем имевших западную внешность, но все, как одна, в одинаковых светло-серых майках с белыми полосами на плечах. Лишь одна из них – либеро команды Фурий, - была в белой майке. От вида команды, к которой пришлось так долго притираться, возникали действительно смешанные чувства. Да, пусть сейчас они и могли называться друзьями, пусть последние полгода они были друг за друга горой, вначале все было совсем иначе. Ханна никогда не забудет холодных взглядов, полных презрения и недоверия, когда главный тренер команды, Натали Эйртман, представляла новоприбывшую другим членам клуба. Кто-то злился из-за того, с какой легкостью Мирадзаки попала под крышу их тренировочного зала, кто-то ожидал, что, стоит ей оказаться на площадке, она непременно ударит в грязь лицом. Чего ж еще можно было ожидать от девчонки, взращенной на всех возможных благах этого мира? Но тогда она не знала, насколько сильной может быть человеческая зависть, если не задавить ее причину в корне. Не знала, какой может быть ненависть личности, ущемленной жестокими рамками реальности. Тогда она вообще ни хрена не знала о жизни… - Мирадзаки-сан? – череду не самых приятных воспоминаний прервал тихий голос Фуюми, заглянувшей в приоткрытую дверь. – Можно войти? - Фуюми, - девушка отложила фотографию на кровать и, подняв лицо, с добродушием посмотрела на служанку. – Тебе, как и прежде, не нужно спрашивать разрешения – я всегда рада твоему присутствию. И зови меня уже по имени, ни к чему формальности в такой обстановке. Женщина несколько удивленно посмотрела на волейболистку, но та, пожав плечами, молча поднялась и, сделав пару широких шагов, крепко обняла служанку. - Я скучала. Вовсе растерявшись, горничная не сразу осмелилась пошевелиться, но уже через минуту, тепло улыбнувшись, она обняла девушку в ответ. - Добро пожаловать домой, Ханна. Жаль, что ты к нам лишь на день. Через какое-то время женщина принесла чай и тарелку наготовленных по случаю пирожных. Они разговорились, из-за чего не заметили, как пролетело время. Солнце скрылось за кронами деревьев, только-только начавших облачаться в весенние наряды, в окно заглянул тонкий месяц… - Знаешь, твой отец ужасно беспокоился за тебя. Ты действительно удивила его… Да и нас всех, когда приехала в прошлый раз в таком виде. - Ты все об этом, - с неловкой усмешкой, Ханна коснулась пальцами коротких темных прядей, едва достававших ей до плеча. – Ну, я подумала: почему бы не сменить образ? Да и так я словно старше кажусь, не думаешь? - Это-то и пугает. Ханна, ты так выросла за эти полтора года… - осторожно обронила служанка, пристально вглядываясь в лицо Мирадзаки. - Правда? А мне кажется, что я вообще ничуть не изменилась. Если забыть о прическе. Ну и… Плюс почти двадцать сантиметров роста – это да, это героизм для моего организма. Хотя, это же нормально для моего возраста, - волейболистка вдруг страдальчески вздохнула: - Да только не удивлюсь, если это окажется пределом. А для волейбола метр семьдесят – это такой себе рост, на самом деле. - Ну, тебе это не помешало добиться всех тех высот, - Фуюми опустила взгляд на фотографию волейболисток. - Да уж… - отставив пустую чашку, девушка чуть ссутулилась, сложив руки в замок, и молча уставилась перед собой. Женщина тихо поднялась со стула и, присев на кровати рядом с Мирадзаки, осторожным движением собрала за ее спиной короткие волосы и принялась неспешно перебирать их в пальцах. - И все же… Ты раньше так гордилась своей косой. - Увы, но в жизни коса – это меньшее из того, чем приходится жертвовать, - туманно проговорила Ханна, даже не обратив внимания на жест Фуюми. В голове отчего-то вновь стал прокручиваться разговор с отцом, состоявшийся чуть раньше, за ужином. Добродушный поначалу, господин Мирадзаки стал не на шутку серьезен, когда разговор зашел за выбранную Ханной старшую школу. Как оказалось, он прекрасно знал, что девушку в стенах одной из самых престижных школ Японии привлекли не успехи тамошних клубов, не уровень, на котором там преподавался материал. Она шла туда за наследником дома Акаши. Радовало лишь то, что мужчина не знал наверняка, почему Ханна так отчаянно желала попасть в ту же школу. «Пусть отец лучше думает о том, что это всё из высших чувств – так будет куда проще, - девушка даже не заметила, как с силой прикусила губу. – По крайней мере он не заикнулся о контракте, а значит моя догадка оказалась верна. Тот, второй Акаши, не смог ничего сделать, пока я была в Америке. Похоже, он и вправду не всесилен, пусть и мнит о себе противоположное, - пальцы по заведенной привычки коснулись груди, нащупав сквозь одежду тонкий ободок кольца, подвешенного на цепочке. – Ничего, я найду на тебя управу. Посмотрим, кто будет смеяться последним». - Так значит, Киото? – голос Фуюми вновь выдернул Ханну из собственных мыслей. - Да. Культурная столица, между прочим! Надеюсь, я найду время посетить тамошние достопримечательности, - кивнула Мирадзаки, после чего повернулась лицом к женщине. – Ты же будешь меня навещать? - Конечно, - улыбнулась та в ответ, чуть наклонив голову. – Если ты захочешь. - Знаешь, я рада, что отец позволяет мне делать то, что я пожелаю. В разумных пределах. Я благодарна ему за то, что он не отговорил меня от поездки в Финикс – я узнала там так много нового: не только о волейболе – о людях, о том, насколько мы все можем быть разными. Мне пришлось усвоить несколько полезных уроков, пусть и было непросто… И теперь, вот, Киото. - Ты так рассуждаешь, как будто не в программе по обмену участвовала, а на поле боя побывала. Ханна хотела было что-то ответить, но осеклась, расплывшись в странной улыбке. - Прости, я просто устала. Не обращай внимания на все эти бредни, - неожиданно откинувшись спиной на покрывало, волейболистка раскинула руки, уставившись в потолок. – Однако… Завтра все по новой, да? Новый дом, новые люди, новая обстановка. Так странно: я даже не волнуюсь. - Возможно, это и вправду усталость, - кивнула женщина, выпрямившись, после чего переложила фотографию с кровати на столешницу. – Оно и неудивительно: столько часов в самолете провести. Я пойду. Тебе стоит отдохнуть, Ханна. Завтра рано вставать. - Да. Я знаю, - девушка скосила взгляд и, пронаблюдав за тем, как служанка с удивительной скоростью убрала все со стола, тихо проговорила, прикрыв глаза: - Спокойной ночи, Фуюми. - Сладких снов, Ханна, - услышала волейболистка в ответ, но ее ушей уже не достиг звук закрывшейся за спиной Фуюми двери. Накатившее вдруг утомление накрыло девушку с головой и в мгновение утянуло в мир сновидений. *** Пошарпанные обои, старая мебель, скрипучий деревянный пол… Для общей картины не хватало только паутины по углам, и то, должно быть потому, что больно щепетильная Браун и вправду умудрилась привести дом в порядок к приезду Ханны. - Ну, все не так плохо, как я думала, - с усмешкой пожала плечами Мирадзаки, по приезде встретившись со скептичным взглядом бывшей сокомандницы. – Что? Привести в порядок мебель, поменять кое-где обои, сделать глобальную уборку, развесить красивые шторы и картины – и здесь станет уютнее, чем в моем родном доме. - У вас, богачей, конечно, свои причуды… Но я в толк не возьму, когда ты собираешься всем этим заниматься, - бесцеремонно плюхнувшись на диван, блондинка закинула ноги на журнальный столик и запрокинула голову. – Учебный год, как я понимаю, уже начался. Тебе придется сначала втягиваться, а потом, с твоими наполеоновскими планами… - Попрошу отца нанять рабочих, чтобы занялись ремонтом, а с уборкой, думаю, мне поможет Фуюми. Да и у меня у самой руки, вроде как, из плеч растут. Или ты думаешь, я не способна обои поклеить? Оливия ничего не ответила, лишь оглянулась на Ханну, смерив ту изучающим взглядом, полным сомнения, после чего тихо фыркнула, достав из кармана серой мастерки мобильник. - Я взяла билеты на вечер, так что местных домовых сегодня развлекать будешь сама. - Без проблем. И вообще, спасибо, что помогаешь. Я, признаться, очень удивилась, когда ты вызвалась съездить со мной. - Не обольщайся, это не только ради тебя. Пока ты решала дела дома, я смогла навестить сестру… - Маруки-сан в Киото? – даже не попыталась скрыть удивления Ханна, воззрившись на американку. Та вдруг звонко цокнула, потянувшись: - Упс, кажется я чуть не спалила сюрприз… - Сюрприз? - Ты хоть с формой и книгами разобраться успела? – тут же перевела тему разговора блондинка. - А, да. Смотри, какая! – опустив спортивную сумку на диван, Ханна открыла большое отделение и достала прозрачный пакет с аккуратно сложенной формой, который тут же раскрутила и, достав оттуда блузку, развернула ее, дабы продемонстрировать Оливии. – Блузка стального цвета, пиджак – светло-серый, а юбка – черная. Необычное сочетание… - Палитра моего настроения просто, - со скучающим видом протянула девушка. – Ну, радует, что не матроска. А то я слышала, что здесь это весьма распространенный стиль школьной формы. - Ракудзан – частная школа, так что не удивительно. Книги получу завтра, как и расписание. Главное в четырех стенах не заплутать, а дальше сориентируюсь, - Ханна подняла сумку и, закинув блузку на плечо, побрела в сторону лестницы на второй этаж. – Пойду изучу, что там наверху. - Не навернись только. Дом был совсем небольшим и совершенно ничем не выделялся на фоне соседских построек. Внизу – тесный холл, кухня, гостиная да санузел, вверху – тройка комнат, одна из которых была битком забита какими-то коробками. Хозяева продали дом за уморительно малую цену, сославшись на то, что им нужно было срочно уехать. Вся эта история напоминала начало какого-нибудь фильма ужасов, в котором главный герой также покупает по дешевке дом, переполненный кровожадными духами, но Ханна давно перестала верить в мистику. Сама при большом желании любое привидение напугает, особенно с утра, спросонья: бледной, невыспавшейся и с прической в стиле взрыв на макаронной фабрике. Узнав о пожелании Ханны уехать в Киото, ее отец доверил выбор жилища ей самой. Мирадзаки и не искала какого-то вычурного варианта – чем больше здание, тем больше оно требует ухода за собой, да и с самого начала она хотела найти вариант на определенном расстоянии от школы в надежде, что сможет не забросить свои утренние пробежки, привычку к которым ей привили в Финиксе. Коробки с ее личными вещами, пересланные из Америки, в большинстве своем стояли на первом этаже. Судя по беспорядку, Оливия попыталась с ними сделать хоть что-нибудь, но силы покинули ее однозначно раньше, чем процесс сдвинулся с места. «Ну и Ками с ним, разберусь потом сама, хоть знать буду, где что лежит», - вывернув спортивную сумку, девушка принялась рассортировывать одежду и раскладывать ее по полкам в большой шкаф с отодвигающейся дверью. Спальная комната была несколько меньших размеров, чем ее спальня в особняке отца. Помимо шкафа там был узкий письменный стол с отделениями под книги, возле которого стояла пара стульев, и довольно-таки широкая кровать, выглядевшая куда новее, чем добрая половина присутствовавшей в доме мебели. Подняв стопку из нескольких маек, Ханна случайно уронила на пол толстую папку, из которой тут же высыпалось несколько листов. - Вот блин, - фыркнула она, попытавшись наклониться за ней. - Подожди, я помогу, - но Оливия, поднявшаяся следом за Мирадзаки, оказалась быстрее. – Хм, интересное кино… - подобрав бумаги, Браун принялась быстро листать их, мельком оглядывая содержимое, но в конечном итоге просто бросила на кровать, оставив в руках один лист, после чего оперлась о косяк, принявшись внимательно наблюдать за действиями разбиравшей вещи Ханны: - Знаешь, ты уже не раз упоминала этого своего… «Информатора». Мне казалось, что ты порвала все свои старые связи. Или это было простой показухой? - Нет, так оно, по сути, и было. - И все же… Ты заранее узнала о том, в какой день состоится финал Межшкольных по баскетболу прошлого года, на который мы потом поперлись по твоей инициативе. Ты постоянно была в курсе того, что происходит в стенах Тейко, даже узнала заранее об этой Ракудзан. - Знаешь поговорку: «осведомлен – значит вооружен»? Я с самого начала не собиралась закидывать идеи о том, чтобы вернуться сюда, а потому понимала, что мне понадобится вся возможная информация. Я оставила единственную нить, что все это время связывала меня со старой школой, но никак не отвлекала от дел в Америке. - Ладно еще осведомленность о старых друзьях. Но… Вот это уже жутко, - Оливия повернула в руках исписанную мелким почерком бумагу, которую венчало фото светловолосого зеленоглазого парня. – Досье на прошлогодних членов основного состава баскетбольной команды Ракудзан. Серьезно? И что еще за «некоронованные короли»?.. - На войне все средства хороши, - Ханна выдернула из руки блондинки лист и, вернув его в папку, откинула ту на стол. - Помню, я поначалу удивилась, когда ты обронила что-то о враге, что страшнее меня. Кто ж знал… - девушка хмыкнула, попытавшись сдержать ироничную ухмылку. – Что ж, мне еще при первой встрече твой паренек показался жутким типом. А ты знаешь – меня сложно напугать. Но как он держал себя на поле в день финала… - Оливия медленно выдохнула, бросив взгляд в сторону окна, которое выходило на соседский дворик. – Знаешь, ты бы могла и в Америке остаться. - Только не говори, что волнуешься за меня, онэ-чан, - с ехидной усмешкой протянула Мирадзаки, внимательно посмотрев в зеленые глаза. - Да пропади ты пропадом, вот еще, - недовольно фыркнула та. – Однако Натали откровенно говоря не обрадовалась, когда ты отказалась продлевать контракт. А ведь никто из нас поначалу и подумать не мог, что ты нашим клубом, в каком-то смысле, воспользовалась. - Ты знаешь, что это не совсем так, Лив. Время, что мы провели вместе… - Только не надо тут заливать, что все было просто замечательно. Ты знаешь, что никто из них не забудет случившегося. Особенно Эмма. Твою ж… Надо же тебе было нам на головы свалиться. А теперь, небось, Джулика и Елена мне все уши прожужжат о том, что вновь хотели бы видеть тебя на моем месте. - Кстати об этом, - Оливия подняла глаза и поймала резко брошенный ей ярко-красный напульсник. – Спасибо за нагретое место, Лив. Но теперь оно снова твое. Не проиграй его какой-нибудь мелочи вновь, а? – Ханна со смешком показала американке язык. - Не проиграю, даже не надейся, капитан Мирадзаки, - блондинка отпрянула от косяка, убрав напульсник в карман джинсов. – Блин, столько времени прошло, а звучит все так же хреново. И все же… Ты же понимаешь, что с тебя пирушка, после того, как ты выбьешь дурь из этого твоего самопровозглашенного Императора? - Обязательно, - широко улыбнувшись, Ханна с благодарностью посмотрела на Оливию. – Лив… Спасибо за все, правда, я… - Вот только давай без этих соплей, Мирадзаки. Что было, то было, благодарить будешь, когда все закончится. - В любом случае, - мотнула головой брюнетка, - мы неплохо повеселились. - Да уж, - опустившись на кровать, Браун извлекла из-под горы кофт Ханны ту самую фотографию их команды, помещенную в рамку. – Было и вправду неплохо. *** Как прелестны апрельские деньки, освещенные теплыми лучами еще совсем несмелого, ласкового солнца. Утренний сладкий запах травы, украшенной мириадами прозрачных капелек росы, смешивался с едва ощутимым ароматом еще не поднявших головы ото сна цветов. Мир еще толком не успел проснуться, а на улице вовсю мельтешили люди. Вечно они спешат каждый в свою сторону, ловко виляя в потоке толпы, даже не утруждаясь на миг остановиться и оглядеться по сторонам. Сжав чуть крепче в руке ремень сумки, Ханна подняла лицо к небу и прикрыла глаза, прислушиваясь к поистине особенному шуму просыпающегося города. Мимо сновали ребята в похожей форме, порой оборачиваясь на загадочную фигуру замершей посреди дороги девушки. Но зачем тратить на чужие причуды время? Ведь совсем скоро должен был начаться первый урок, а потому стоило бы поторопиться, чтобы не злить понапрасну учителей… И среди звонких ребят, группками торопившихся к школьным воротам, девушка, явно никуда не спешившая и чувствовавшая себя до раздражающего расслабленно, откровенно выделялась. В какой-то момент тропинка до школы опустела, лишь порой мимо пробегали незадачливые ученики, вовремя не услышавшие сигнал будильника, но Ханна не видела их лиц. Она еще успеет насмотреться на школьников в стенах Ракудзан, так почему бы не насладиться чудной тишиной, прерываемой лишь звонкими птичьими трелями? «Значит, быстрым шагом от порога до сюда примерно час», - оглядев школьные ворота, наконец представшие перед взором, волейболистка вскинула руку с телефоном, проверяя время. В ту же секунду до ее слуха донесся далекий перезвон, обозначавший начало учебного дня. Заслышав школьный звонок, Мирадзаки лишь усмехнулась, пожав плечами. – Похоже, судьба у меня такая: опаздывать в первый же день обучения в новой школе…» Ее мысли вдруг прервало необычное зрелище: тощая черная кошка, выплывшая из-за калитки, лениво поплелась в сторону дороги, как раз в том месте, где намеревалась пройти волейболистка. Любой суеверный человек, должно быть, попытался бы прогнать животное или же постарался бы обойти это место, дабы обмануть всем известную примету. Но вместо этого Ханна вдруг наклонилась и, протянув руку, тихо поманила кошку к себе, сжав пальцы так, будто что-то сжимала в них. Животное замерло, оглянувшись на девушку и недоверчиво взглянуло на нее, чуть наклонив голову. - Иди, не бойся, - едва дернув кистью руки, проговорила девушка, с улыбкой глядя в большие темно-зеленые глаза. – Могу угостить тебя чем-нибудь… - Я бы на твоем месте поторопилась, пока кто-нибудь из дежурных учителей не обнаружил тебя здесь, - незнакомый женский голос спугнул кошку и вынудил Ханну поднять глаза. – Ты что, правил не знаешь? - Прости, я тут первый день, - выпрямившись, волейболистка оправила юбку, после чего глянула на неожиданного собеседника. - Это не отговорка. Мне бы не стоило тебя вообще пускать после звонка на территорию школы, - перед Ханной стояла невысокая, темноволосая особа. Угловатые черты лица, хвост, заплетенный в высокую гульку, темные глаза, пристально смотревшие из-под очков… - А если я скажу «пожалуйста»? – наклонив голову, Ханна позволила себе мягко улыбнуться. – Прости, но я правда просто растерялась, увидев такой комплекс зданий. Так что, думаю, мне все же повезло, что я встретила здесь кого-то. Буду очень признательна, если ты поможешь мне найтись… - глаз сразу резанула отличавшаяся на общем сером фоне черная нашивка на рукаве пиджака девушки, гласившая о ее принадлежности к местному студсовету. - …сенпай? Мирадзаки видела, как незнакомка буквально впилась в нее пристальным, изучающим взглядом. В какой-то момент Ханне даже показалось, что девушка может и впрямь развернуть ее и отправить домой, что было бы весьма неприятно, однако та вдруг фыркнула и, развернувшись, махнула рукой, призывая идти следом: - Чтобы это было в первый и последний раз. - Конечно, сенпай. Первый и последний… Окава Судзу, заместитель главы студенческого совета, как показалось Ханне с самого начала, по интонации ее голоса, по взгляду, да и просто по тому, как она старалась себя держать, была из тех властных людей, что не любят выскочек и желают все и вся держать под собственным контролем. Таких людей, конечно, можно попытаться послать куда подальше с их заносчивым нравом, но куда интереснее начать подыгрывать им, дабы понаблюдать. Да и не нужны ей были конфликты с самого порога школы. Все же, бывают в жизни ситуации, когда полезнее притвориться беспомощной простушкой, дабы не споткнуться о чье-нибудь эго. Пусть старшекурсница почувствует себя на голову выше за ее счет, Ханне не было до этого дела. Как-никак, ей самой бы и вправду пришлось оббегать пол школы в поисках нужного класса. А тут такая удача: внезапный проводник, который и потеряться не даст, и от через чур любопытных учителей оградит. А школа и вправду была немаленькой. Три корпуса – каждый под одну из параллелей классов, пара больших пристроек, два смежных зала, один из которых служил еще и актовым, додзе завидных размеров, бассейн… - Линейка каждый понедельник ровно в восемь сорок пять, за опоздание ученикам полагаются штрафы в виде наказаний на усмотрение его классного руководителя. На порог не допускаются студенты без формы. Также, хочу заметить, что дежурные учителя отмечают опаздывающих каждое утро, и в конце семестра особо отличившиеся… - лекция о правилах в стенах элитного заведения, как бонус к экскурсии. Ханне даже подумалось, что, стоит увлекшейся своим повествованием Окаве остановиться перед искомой дверью, она обязательно обронит что-то вроде: «Благодарим, что воспользовались услугами нашей авиалинии», но увы, девушка ограничилась скупым: - Вот, класс 1-2. Я скажу сенсею о твоем приходе, подожди тут. - Да не стоит, я могу и сама… - попыталась воспротивиться девушка, но старшеклассница и слушать не стала, просто молча исчезла за дверью, оставив Ханну наедине с собственными мыслями. Но волейболистка толком и заскучать не успела – Окава вернулась из класса уже через минуту, сухо обронив: - Заходи. Уэда-сенсей уже заждался тебя, - Ханна молча кивнула и, уже было протянула руку к двери, когда вдруг вновь услышала голос третьегодки: - Ты ведь Мирадзаки? – волейболистка оглянулась, вперив взгляд в Окаву, но ничего не ответила, лишь коротко кивнула. – Да уж. Я, почему-то, представляла тебя по-другому. Резко развернувшись на каблуках, девушка поспешила удалиться, оставив Ханну в некоторой растерянности. Но ее буквально сразу же вернул в реальность мужской голос, провозгласивший: - Мирадзаки-сан, только тебя и ждем. Проходи же. Ханна тяжело вздохнула, сделав широкий шаг вперед и прикрыв за собой дверь. Она сразу же почувствовала, как, точно маленькие кинжалы, в ее персону вонзилось около двадцати пар глаз, но отчего-то не захотела сразу поднять взгляд на своих новых одноклассников. - Итак, ребята, как я и говорил, с этого дня в нашем дружном коллективе пополнение, - учитель – мужчина в возрасте, среднего роста и обладатель действительно большого лба и добродушных, смеющихся глаз, обернулся к Ханне, протянув ей мел. – Представься, пожалуйста, и расскажи немного о себе. Ханна нервно усмехнулась, осознав, что вид протянутого мелка вызвал настоящее дежавю. Как же это все было похоже на тот день, когда она поступила в Тейко. Вот, кажется, стоит поднять лицо, и она столкнется со спокойным, несколько равнодушным взглядом глаз приятного, малинового оттенка. Но нет, Ханна уже давно знала о том, что их распределили в разные классы. Да и она была рада этому в какой-то степени – не стоило совмещать стресс от знакомства с уже более или менее сплотившимся коллективом с переживаниями от встречи с жутковатой персоной, с которой у нее были свои счеты. Ведь чуда в ее отсутствие не произошло – Мирадзаки воочию удалось узреть, что тот, второй, никуда не исчез сам собой, а значит на неопределенный срок стоит отложить чаяния увидеть теплое выражение в его глазах, по которому она так соскучилась. Набрав полную грудь воздуха, девушка приняла мелок из рук сенсея. Потом. О своей главной проблеме она подумает потом, а сейчас… - Мое имя, - гулко застучал мел по гладкой зеленой поверхности, оставляя за собой прямые линии, - Мирадзаки Ханна. Я полтора года отучилась в Америке, но старшую школу решила закончить в Японии по личным соображениям. Увлечения… Ну, я много чем увлекаюсь, но в школе я бы хотела вступить в волейбольный кл… Ханна неожиданно для всех присутствующих подавилась словами, выронив мел из пальцев, стоило ей обернуться. Из двух десятков незнакомых лиц глаза выцепили единственную фигуру, столь знакомую, столь родную, что внутри все вдруг екнуло, стремительно рухнув к ногам. На миг девушка растеряла всю ту уверенность и хладнокровие, с которыми хотела предстать перед классом, в голове враз не осталось мыслей, лишь крик здравого смысла: «Этого человека здесь быть не должно!» - Ты… - сорвалось едва слышное с губ. Все другие школьники стали так неважны, словно между ними и самой Ханной выросла невидимая стена, отгораживавшая волейболистку от одноклассников. И не осталось для нее ничего, кроме этой широкой, победной улыбки. Данная особа ждала, точно ждала подобной реакции со стороны Мирадзаки. - Давно не виделись. Правда, Ханна-чан? __________ *онэ - сестра (онэ-чан - сестричка/сестренка)