История одной принцессы

И вновь вокруг унылая серость. Все звуки мира будто утопли в шуме дождя. Он заполнил собой все пространство, напоминая надоедливое шипение телевизора, потерявшего связь с каналами. Холодные капли крошечными кинжалами вонзались в открытые участки кожи. Ветер пронизывал до костей, каждый порыв заставлял невольно вздрагивать от неприятных ощущений. Хотелось съежиться и спрятаться от неприятной погоды, куда угодно, лишь бы подальше от дождя. Поправив выпавший наушник, Ханна остановилась и огляделась. Да уж, едва ли в округе найдется еще один такой же сумасшедший человек, готовый подняться в пять утра ради пробежки под проливным дождем. Кто угодно бы на ее месте послал бы старые привычки, только выглянув за окно и увидев столь унылую картину. Но Мирадзаки успела полюбить бег по утрам за время пребывания в Америке. Он позволял расслабиться, выкинуть из головы все лишнее. Бесконечно приятный, сладковатый утренний запах ласкал нюх. Быстро говоривший из одного надетого наушника голос разбавлял царившую вокруг тишину. Город, не успевший проснуться к столь раннему часу, казался вымершим, лишь порой мимо проносились люди, спешившие домой с ночной смены. Уставшие и выжатые, они смотрели на школьницу, одетую совсем не по погоде, будто на умалишенную. За спиной – небольшая спортивная сумка, в которой лежала пара тетрадок, ручка с карандашом, и сложенная, выглаженная форма. Остальное все Ханна оставляла в школе. Учебники – в столе, полотенца и школьная сумка – в клубной комнате, копию ключа от которой Ханна в первые же дни выпросила у капитана команды. Раздевалки в новом зале на ночь не закрывались, в отличие от инвентарной. Вместе с ними оставались открытыми и душевые, благодаря чему Ханне не приходилось с пробежки возвращаться домой, тратя при этом лишний час-другой времени. Она даже бенто перестала собирать себе по утрам. Толк тратить на это драгоценные минуты, если в столовой на перерыве можно купить все, что сердцу угодно, тем более что в Ракудзане, помимо общей столовой, было открыто несколько небольших магазинчиков, из-за чего очереди не превращались в длинную колею из студентов, выходившую далеко за пределы самой столовой, как бывало в Тейко. Минуты, минуты… Время – вот та бесценная вещь, которой вечно не хватало. Ханна прекрасно понимала, что в попытке достичь идеальной успеваемости по всем предметам, ей придется большую часть своего времени посвятить учебникам и разного рода дополнительной литературе. Она читала, пока тягала после пробежки гантели в тренажерном зале, находившемся в здании более нового спортивного зала. Читала за перекусом, читала во время перерывов между уроками, умудрялась даже читать параллельно два предмета на самих уроках. По большей части Ханна старалась выполнять всё домашнее задание в школе, а то, что сделать не успевала, фотографировала на телефон, дабы не приходилось таскать учебники домой. За прошедшую неделю Мирадзаки успела познакомиться со многими учителями. Коллектив в этой школе, конечно, был не без причуд, но в большинстве своем сенсеи оказались компетентными специалистами каждый в своей сфере, способными четко донести до своих студентов нужный материал. В семье, конечно, не без уродов – Ханна уже успела повздорить со сварливой преподавательницей английского языка, которую не любили не только студенты, но и некоторые учителя. Да и к паре молодых сенсеев, принятых на работу чисто благодаря связям, девушка относилась без особого доверия. Но волейболистка была даже благодарна судьбе за то, что та завела ее на порог именно этой старшей школы. Ведь, помимо хороших и доступных знаний, местная система могла предоставить неплохие выходы на лучшие университеты страны и за рубежом – этому способствовали специальные дополнительные программы подготовок учеников и связи администрации с нужными людьми. И стоит ли опускать упоминание о такой маленькой радости, как отменная столовая, занимавшая большую часть первого этажа корпуса первогодок? Рядом с типичным для школ буфетом и столиком для раздачи еды, расположилась стойка для бариста, который готовил отличный кофе. Что греха таить, Ханна слишком привыкла в Америке к употреблению этого ароматного напитка, потому сразу же зарекомендовала себя там, как постоянный клиент. И среди общей картины идеального во всех аспектах учебного заведения эдаким черным пятном смотрелся нынешний президент студенческого совета, Хасэгава Сора. Третьегодка вечно перекладывал дела на свою правую руку – Окаву Судзу, - либо пускал проблемы на самотек. Казалось бы, почему администрация школы не турнула его с должности за наплевательское отношение ко всему происходящему в школе, но ответ, впрочем, оказался на поверхности. Как и у многих учеников этой школы, отец Хасэгавы оказался важной шишкой, которой школа просто не могла и слова сказать поперек. Потому парень не просто занимал довольно-таки высокий пост лишь потому, что ему повезло родиться во влиятельной семье, но и получал всяческую поддержку от администрации во всевозможных вопросах. Вот она – одна из причин, почему конфликт волейболисток и баскетболистов никто не пытался решить. Им, напротив, будто все больше подливали масла в огонь. «Глупая вражда, если так подумать. Как будто в том зале медом намазано. Что больше раздражает, так это длинный язык капитана баскетболистов. Вот уже кто злоупотребляет своей безнаказанностью, в открытую унижая Окаву-сан, да и весь волейбольный клуб в целом. Нет, так дело не пойдет…» - проторчав в тренажерном зале более получаса, девушка собралась и покинула помещение с намерением спуститься в раздевалки, когда на ее телефон пришло сообщение. Она на минуту отвлеклась, дабы проверить почту, когда на очередном пролете ее с ног чуть не сбил вылетевший из ниоткуда парень. - Прости-прости, очень спешу, - подстраховав потерявшую равновесие от столкновения Ханну, высокий светловолосый юноша быстро обогнул ее и, перепрыгивая через две ступеньки, взлетел вверх по лестнице, исчезнув из поля зрения буквально через мгновение, бубня что-то про расправу тренера над ним. Волейболистка даже понять не успела, что это только что пролетело мимо, и еще с минуту стояла посреди прохода с поднятой головой, сверля взглядом лестничный пролет. Выйдя из ступора, Ханна опустила ногу на следующую ступеньку, но тут же замерла вновь, почувствовав что-то странное под подошвой. Наклонившись, она подняла небольшую, гладкую карточку – студенческий билет, который, похоже, выпал из кармана парня, когда они столкнулись. Волейболистка невольно усмехнулась, заметив фотографию, на которой знакомого вида старшеклассник казался немного растерянным. Подобные карточки, наверное, никогда в принципе не получаются нормальными. Ханна сама на студенческом выглядела, будто жертва концентрационного лагеря – жутко замученной, бледной и недовольной. Судя по имени, значившемуся на билете, он принадлежал Хаяме Котаро из второго класса. - То-то же мне лицо показалось таким знакомым, - выдохнула волейболистка, вновь подняв глаза на верхний пролет, когда вдруг телефон недовольно зажужжал в ее руке. «Ну и где ты пропала, Мирадзаки? Ты же знаешь, как Охаши бесится, если кто-то опаздывает на утренние тренировки. Если хочешь сберечь лишний километр нервных клеток – тебе лучше поторопиться», - писала Сакура. Заметив, что времени и вправду осталось куда меньше, чем она на то рассчитывала, Ханна тяжело вздохнула и опустила студенческий билет в карман юбки. Придется вернуть позже, что поделать. *** - Ханна, я тебя прошу – не забудь взять ключ на большом перерыве. Я договорилась с Тами-сенсей, она оставит его на столе в учительской для нас. - Да знаю я, сенпай. Не подведу, - кивнула Ханна, мысленно проклиная себя за то, что так легко согласилась взяться за это нехитрое дело. Она поначалу даже удивилась, когда на вопрос Окавы о том, кто сможет сегодня взять ключ, мало того, что никто не ответил – второгодки откровенно шарахнулись от капитана команды. Обычно этим важным поручением занималась сама Судзу либо же Охаши-сан. Однако в тот день они обе отпросились с уроков, чтобы поехать в другую школу с целью договориться о тренировочном матче, который должен был пройти незадолго до начала отборочных соревнований. Они хотели успеть завершить все дела до начала вечерней тренировки. Учитель, который на бумаге был ответственен за волейбольный клуб, оказался страшно занятым, а менеджерам, и без того пропустившим кучу уроков в попытке собрать информацию о будущих врагах, в этот раз в освобождении отказали. Тогда Мирадзаки и вызвалась без задней мысли, посчитав это задание плевым делом. Да только слишком уж сильно в раздевалке на нее принялась налегать Окава. Она даже попыталась настоять на том, чтобы Ханна отпросилась на десять минут с конца урока. - Ну, насколько мне известно, Ясумаро-сан и его напарники, мягко говоря, класть хотели на то, кому именно оставила ключ Тами-сенсей. Окава-сенпай постоянно сталкивается с ребятами из баскетбольного в учительской, а там уже ключ достается тому, кто первым пришел. Так что… Зря ты в это полезла, Ханна-чан, - уже позже разъяснила ситуацию Сакура. Мирадзаки лишь коснулась ладонью лба, тихо проговорив: - Неужели это так важно, где именно тренироваться? Сетка и мячи есть в малом зале, что еще для счастья нужно? - Ну, там более новое и приятное покрытие. И раздевалки в новом зале выглядят куда более презентабельными, - с задумчивым видом начала перечислять рыжая, чем вызвала очередной тяжелый вздох. - Как по мне, все дело в гордыне, - покачав головой, Ханна скосила взгляд на подругу, возившейся со сменной обувью. - Других реальных причин почему сенпаи не желают уступить, я не вижу. - Ну, баскетболисты тоже хороши. Как будто их подначки могут как-то помочь успехам нашего клуба, - фыркнула Сакура, выпрямившись и запустив руку в свой шкафчик для обуви. – Они нам вечно только проблем доставляют. - Знаешь, если посмотреть на это с другой стороны – Ясумаро-сан создает неплохую мотивацию. Или тебе не хочется однажды утереть нос зазнавшемуся клубу? Вот тебе еще одна причина для того, чтобы выкладываться на полную в этом году, - Ханна оборвала себя на полуслове, заметив, как вытянулось лицо Сакуры, замершей с обувью в руках. – Что случилось? - Ой, подруга, вот такого поворота событий я уж точно не ждала, - рыжая медленно вытянула из полочки конверт цвета слоновой кости, который был закрыт наклейкой в виде маленького сердечка. – Это же не то, о чем я подумала? - Ого, - широко улыбнувшись, Мирадзаки подалась вперед, вглядываясь в конверт, будто во что-то эфемерное. – Узнаешь, если откроешь. Любовное письмо. Ханна всегда думала, что подобное бывает только в романтической сёдзе манге или мыльных дорамах. Потому она не могла не порадоваться за подругу. Только что паренька было немного жаль – писавший явно не до конца осознавал, на какую бурю нарывался. - Он назначил встречу сегодня в восемь. В кабинете искусств. Это как раз после тренировки, - выдохнула Ямоширо уже в классе, опустив письмо в стол. – Вот блин, и что делать? Я ведь не имею ни малейшего понятия о том, кто это мог написать. - И все же тебе стоит сходить, Са-чан. Как минимум не заставишь же ты человека ждать там попусту? – заметив умоляющий взгляд рыжей, Ханна лишь головой качнула, тихо проговорив: - Если хочешь, я могу пойти с тобой. - Правда? – получив в ответ короткий кивок, Ямоширо резко подалась вперед, перегнувшись через парту, и с силой стиснула в объятиях Ханну. – Спасибо! - Да пока, вроде как, не за что. - Ребята! Такая новость, не поверите, - не успели подруги пересечь порог собственного класса, как за ними в дверь с криком влетела Такаги. Ханна оглянулась, немного поморщившись от неожиданного резкого звука – у журналистки был необычайно писклявый голос, особенно когда она была чем-то возбуждена. Рост, голос, да и в принципе некоторые повадки до жуткого сильно ассоциировали ее в голове Ханны с эдакой мышкой-полевкой. - Откуда в тебе столько энергии с утра пораньше, Такаги? – послышался стон с задних парт. Похоже, своим восклицанием девушка прервала чью-то попытку доспать до начала занятий. - Вы слышали о том, что в прошлом году большая часть школ нашего региона принимала участие в летнем субботнике? Так вот, в этом году и Ракудзан дала свое согласие, администрация предлагает поучаствовать всем желающим. Это будет ближе к августу и… - Зная здешних учеников, что-то мне подсказывает, что подобное мероприятие будет проводиться скорее в добровольно-принудительном порядке, - сказала Кайми, с сомнением глянув на Такаги, у которой так и горели энтузиазмом глаза. - Фу! В мусоре рыться? Еще чего! Я сюда поступала не для того, чтобы учиться на уборщика, - ну куда же без пяти копеек от царевны Рюуго Мики? - Знаешь, тебе может этот навык и пригодился бы. Хоть что-то будешь уметь делать собственными руками, - фыркнул сидевший у стены Ёсида. - Пф, я пожалуюсь своему отцу. Это безобразие какое-то! – о да, кто б сомневался в том, что красавица Рюуго побоится испортить свой маникюр. Да и не царское же это дело, мусор за другими поднимать! - А не рано ли об этом говорить? Еще май даже не начался, поумерь пыл, Такаги-чан. - Тоже мне новость. Сейчас бы еще летом корячиться на родную школу. К ёкаю, я на такое не подписывался. Класс мгновенно разделился на тех, кому эта новость откровенно не понравилась, на людей, которым было совершенно все равно и на тех, кто умудрился не проснуться от криков Такаги. Инициативу одноклассницы явно готова была поддержать лишь ее подруга Нана, с которой они сидели за соседними партами. Но не успел шорох из недовольных голосов утихнуть, как мышка-Такаги вдруг засмеялась. Злобненько так, словно злодей в старом диснеевском мультфильме. У Мирадзаки по спине аж неприятные мурашки пробежали. - Я не закончила, - хлопнула журналистка в ладоши. – Как я уже говорила, мероприятие не обязательное. Записаться в добровольцы можно будет со следующей недели. Однако администрация школы уже начала обсуждать поощрительную награду всем, кто поможет школе в сим нелегком деле. Я слышала что-то про большой пикник с барбекю и о главном призе для класса, который справиться лучше других. Учитывая тот факт, что наша школа – далеко не из бедных, я бы рассчитывала на что-то интересное. В теле мышки явно жила душа лисы. Как же быстро поменяли свое мнение о субботнике некоторые ребята. А Такаги еще стояла какое-то время за столом учителя, наслаждаясь полученным эффектом, когда в класс вошел классный руководитель: - Доброе утро. А что это у вас тут за воодушевление такое? Неужто все настолько уверены в своих силах и готовы к сегодняшней самостоятельной работе? – спросил мило улыбавшийся старичок, обратившись к ученикам. Ханне даже показалось, что его улыбка стала еще шире, когда весь класс в унисон застонал от отчаяния. Предупредить ведь об этой работе он их не посчитал нужным. Похоже, старик был любителем устраивать подобные сюрпризы… *** Ханна чувствовала себя ужасно глупо, пока со всех ног бежала по коридору в сторону учительской. Пару раз чуть не сбив с ног проходивших мимо учеников и получив несколько замечаний от сенсеев, девушка, взлетев по ступеням с такой скоростью, будто у нее за спиной выросли крылья, наконец оказалась перед заветной дверью. Глубоко вздохнув в попытке привести собственное дыхание в порядок, волейболистка дернула за дверную ручку. Та с легкостью поддалась, пропустив Мирадзаки в небольшой кабинет, заставленный по периметру столами и высокими шкафами, забитыми кучей разноцветных толстенных папок. - Извините за вторжение… - неуверенно протянула девушка, оглядевшись и обнаружив, что в кабинете никого не оказалось. – Ладно, я просто возьму ключи и уйду, - сказала она себе, пройдя вглубь кабинета. Окава-сенпай даже не удосужилась уточнить, на каком именно столе должны были лежать ключи. Потому Мирадзаки пришлось неспешно обойти весь кабинет по кругу, вглядываясь в предметы, лежавшие на рабочих местах учителей. На одном из них царил просто идеальный порядок. В стопке бумаг не выбивался ни один листик, карандаши лежали один рядом с другим так ровно, будто их клали под линейку. Маленькая стопка стикеров для пометок, две папки, стоявшие в специальном пластмассовом кармашке, степлер и два ластика. Ничего лишнего. Ханна невольно улыбнулась, поймав себя на мысли о том, что этот стол никак не мог принадлежать импульсивной учительнице физкультуры. В отличие от рабочего места у самого окна, на котором документы и бумаги валялись горой вперемешку. Ханна не пожелала рыться в чужих вещах и попыталась найти ключи чисто визуально, однако того на поверхности бардака не оказалось. Конечно, была вероятность, что связка могла оказаться под завалом, но Мирадзаки решила для начала оглядеть другие столы. Было бы идеально подойди кто из сенсеев – можно было бы мгновенно выяснить, где находился стол Тами-сенсей, но увы… На одном из столов взгляд Ханны привлек небольшой аквариум, имевший вид сферы с плоским дном. Там, меж камней и веток каких-то водорослей, носились друг за другом две золотые рыбки. Волейболистка даже не заметила, как замерла, завороженная этими маленькими, красивыми существами. Полупрозрачные плавники развивались в воде, будто подолы дорогих одежд из тончайшей ткани. Рыбки забавно хлопали ртами, поднимали со дна крошечные камни, перенося их с места на место, то замирали, то поднимались к самой поверхности воды. Не даром говорят, что наблюдение за аквариумными рыбками действует на многих людей успокаивающе. Вроде ничего особенного, но ты даже не замечаешь, как начинаешь засматриваться на них. Отвлекло Ханну от созерцания золотых рыбок резкий звук закрывшегося от порыва ветра окна. Девушка дернула головой в попытке скинуть с себя странное наваждение, и тогда краем глаза заметила на соседнем столе заветную связку ключей с пластмассовой табличкой. Вздохнув с облегчением, Мирадазки потянулась к ключам, уже мечтая вернуться к одноклассникам в столовую, однако в последний миг ее пальцы столкнулись с другой рукой, легшей на связку на долю секунды раньше. Ханна дернулась от неожиданности и вскинула глаза на внезапного гостя, машинально вдавив его руку в стол. Девушку так и пробрал неприятный холодок, когда ее взгляд наткнулся на непроницаемое лицо баскетболиста. - Акаши-кун, - выдохнула Ханна, машинально положив свободную ладонь на грудь. – А я уже отвыкла от твоих беззвучных шагов. Ты когда-нибудь меня в могилу сведешь своей привычкой подкрадываться. - Убери руку, - прозвучало не как просьба или замечание. Скорее, как приказ. Мирадзаки поначалу даже не поняла, что он имел в виду, но стоило ей осознать, она лишь крепче вжала в стол ладонь баскетболиста, лежавшую на связке ключей. - Нет, - мотнула она головой, и голос вроде бы прозвучал уверенно, но в глазах так и читалось, что она не ждала после такого ответа ничего хорошего от него. И почему она в тот миг почувствовала себя беззащитным ребенком, у которого бессовестно пытались отнять леденец? - Не вынуждай меня повторять. - Я не отдам, - она лишь крепче сжала его пальцы, чувствуя, как парень буквально прожигал в ней взглядом дыру. Медленно выдохнув, девушка вперила максимально спокойный взгляд в лицо парня, как бы давая отпор его настойчивости. Он хотел было сказать что-то еще, но она вдруг бросила: - Давай сыграем! Кажется, подобным заявлением она оттянула собственную казнь на пару мгновений. И за это время ей нужно было придумать хоть что-нибудь, что ей бы подошло. Наверное, не стоило рисковать и выяснять, какова была бы реакция баскетболиста предложи она ему сыграть в «камень-ножницы-бумагу». Может, монетку подкинуть? - Тебя неделю не было слышно, и ты предлагаешь сыграть сейчас? – скорее, как утверждение, нежели вопрос слетело холодное с его губ. Он будто воспринял ее внезапный вызов, как насмешку. А Ханна продолжала судорожно удерживать его руку, чувствуя, что находится в максимально странном положении. А судьба – та еще зараза с хреновым чувством юмора. Хотела коснуться его вновь? Получи, распишись, да только за последствия мироздание явно не ручалось. И продолжать удерживать его вот так было откровенно жутко – слишком хорошо парень умел внушать страх одним своим видом и до ужаса тяжелым взглядом. А отпустить – значит ту же страшную участь, только позже и от рук Охаши Касанэ. Что было хуже – Ханна боялась себе ответить. - Пф, только не говори, что успел за неделю соскучиться, - набравшись отчаянной храбрости, небрежно фыркнула Ханна, лукаво сощурившись. – А я-то думала, ты обрадуешься моему отсутствию в твоей жизни. - У меня нет на это времени. - Я не прошу тебя провести со мной полноценный баскетбольный матч. Ками… - тяжело вздохнула Ханна, отведя взгляд в сторону. И тут заметила старенький дартс, висевший на боковой стенке одного из шкафов над столом Тами-сенсей. – Как насчет этого? – мотнула она головой в сторону мишени, в которой торчало три дротика. – Три броска, обычный подсчет очков. У кого больше – тот и прав. Ханна видела на дне его глаз столь хорошо скрываемое раздражение. Она ведь, по сути, вынудила согласиться его на эту дурацкую игру там, на крыше. А на то, чтобы пытаться диктовать условия парню, у которого непонятно что вообще творилось в голове, нужны были не дюжие нервы и, как минимум, бессмертие. - Закончим с этим быстро, - отведя взгляд, парень обошел стол учительницы и стал вытягивать дротики из мишени. У Ханны в голове вдруг зародилась идея схватить связку и рвануть прочь из класса. Да только что-то внутри подсказывало, что поступи она так – и все три дротика оказались бы у нее в спине в тот же миг. Одновременно. «Что за мысли?» - девушка не без опаски приняла из рук Акаши дротики и с удивлением отметила жест, коим парень намекнул, мол, дамы вперед. - Мне почему-то казалось, что ты захочешь занять место старосты в своем классе, - не дав повисшей тишине затянуться, вдруг будничным тоном проговорила Ханна. – Я была удивлена, узнав, что ты даже не пытался. Первым броском она умудрилась забрать девятнадцать очков, после чего взяла в правую руку следующий дротик. - Мне это ни к чему. Моя цель стоит куда выше, - послышался спокойный ответ. Ханна, искренне ожидавшая, что ее вопрос будет проигнорирован, даже немного удивилась. - Цель? И что же это, если не секрет, - с глухим стуком в мишень вонзился второй дротик. - В этом году состоится переизбрание президента студенческого совета. - Для первогодки у тебя слишком большие амбиции, не находишь? Хотя… Зная тебя, я не удивлюсь, если всё снова будет по-твоему, - третий бросок, суммарно с предыдущими, принес девушке пятьдесят девять очков. Подойдя к мишени, Ханна быстро вытянула дротики, после чего вернулась к баскетболисту и со странной усмешкой протянула ему их. – Знаешь, я даже, наверное, проголосовала бы за тебя. Может, и в активной агитации поучаствовала бы. Заметив скепсис, с которым Акаши взглянул на нее вновь, Ханна лишь плечами пожала. - Что? Так сложно поверить в то, что я просто хочу поддержать своего дорогого жениха? - ответила она с хитрым прищуром, скрестив руки на груди и опершись бедром об один из столов. - Сейчас ты только мешаешься под ногами. - О да брось. В жизни всегда должен быть кто-то, кто мешается под ногами. Без таких людей скучно, да и благодаря им мы никогда не теряем бдительности, - заметив, как первый же дротик угодил в самый центр мишени, которая стоила пятьдесят очков, девушка со смирением вздохнула, стянув связку ключей со стола. Она даже не подняла головы, когда раздалось еще два приглушенных стука - было бы странно, не набери он после такого фееричного броска каких-то десять очков. Ханна коротко окликнула баскетболиста, когда его руки оказались свободными. - Лови, - Акаши быстро поднял ладонь, поймав ключи перед самым лицом. – Твоя взяла. Скажу, что не успела забрать. Девушка развернулась с намерением покинуть наконец кабинет – и без того было потрачено слишком много времени драгоценного перерыва, когда ей в спину раздалось спокойное: - Твоя затея – бесполезна. Тебе не одолеть меня. - Да-да, эту пластинку я уже слышала, - небрежно махнула девушка рукой, даже не обернувшись. – Хорошей тренировки. И не забудьте прибраться за собой, а то снова сенсея разозлите. Стоило двери закрыться за спиной, девушка медленно выдохнула, чувствуя, как падает ее броня, выстроенная для того, чтобы не поддаться страху под давлением отвратительной ауры. Странное, необъяснимое чувство постоянно овладевало ее разумом, стоило Акаши появиться рядом. Чувство опасности, чувство тревоги, инстинктивного, почти животного испуга. Однако не даром многие знакомые Акаши вместе с его отцом так и не заметили подвоха – в спокойной обстановке парень вел себя практически также, как и прежде. Пропала лишь учтивость, исчезло из малиновых глаз живое тепло, сменившись надменностью. Но Ханна не позволяла себе забыть – перед ней был совершенно другой человек, намерения и поступки которого было предсказать сложно, если не невозможно. Вообще, создавалось такое впечатление, что все окружающие для него были лишь букашками, которых ничего не стоит задавить при сильной потребности. Лишь ботинок замарать лишний раз жалко. И все же не показал еще своего настоящего лица черт из табакерки – лишь раз Ханне удалось заглянуть под его маску спокойствия. И тогда все закончилось унижением и очередным надрывом поврежденного голеностопа. Теперь она каждый раз на уровне подсознания ждала подобного выпада с его стороны, готовила себя к любой неожиданности. Похоже, он таким простым, уверенным жестом в тот день умудрился внушить ей, что нынешний Акаши Сейджуро не побрезгует быть жестоким, чтобы убрать с дороги помеху. «Да только не на ту он напал, - поправив на плече сумку, девушка ускорила шаг, направившись прямиком к столовой. - Я не собираюсь так просто поддаваться». Наверное, именно поэтому ей хотелось ерничать каждый раз, когда самопровозглашенный император открывал рот и выдавал очередную заезженную фразу. Это был защитный механизм. Показная храбрость. В которой убедить она хотела прежде всего себя саму. Пока, похоже, получалось неплохо. Вечером сенпаи совсем не обрадовались, когда узнали, что Мирадзаки не успела забрать ключи раньше баскетболистов. Охаши даже было попыталась обвинить кохая в безалаберности, но была остановлена капитаном команды. - Как будто у нас с тобой всегда получается его достать так просто, - тяжело вздохнув, выдала Окава-сан, после чего со смирением пожала плечами. – Ну, малый зал, так малый. Что поделать. После очередной выматывающей тренировки, имевшей бешеный темп без особой смысловой нагрузки, Ханна начала всерьез задумываться над тем, чтобы попытаться написать собственную программу. Спросить совета у Оливии, обнаглеть и написать Натали, которая, должно быть, никогда ее не простит за внезапный отказ от продления контракта с Фуриями. Что сказать, тогда получилось и впрямь не очень красиво, но радовало, что хоть девчонки смогли понять. Мирадзаки старалась не терять связь с бывшими напарницами по команде – то и дело засиживалась допоздна в общем чате, откинув учебники, выслушивая десятки историй об их продолжавшихся невероятных приключениях. В такие моменты она больше всего скучала по подругам, доверие которых пришлось завоевывать так долго и упорно. Охаши в пустую тратила не только силы команды, но и способности отдельных игроков. Вынудила занять место второго связующего Тобаяши Аюме, которая была одной из немногих, кто умел играть в первом темпе и проводить быстрые атаки. Ас Ракудзан настолько затюкала тихую второгодку, что та даже не пыталась ответить ей на грубость, лишь молча со скучающим видом выполняла ее приказы. Наверное, не было ничего удивительного в том, что девушка вела себя на площадке без какого-либо энтузиазма. Еще одной фигурой не без таланта оказалась Кониши Моко. Среднего роста девушка имела неплохую реакцию и отлично работала на блоке. Ее, как не странно, даже поставили на нужную позицию, только вот Охаши, прыгая под сеткой, точно кузнечик под ЛСД, не давала ей толком выполнять свою игровую роль. Да и опыта девушке явно не хватало, но заниматься ею индивидуально, конечно же, никто не собирался. Прочие второкурсницы, имена которых Ханна запомнила далеко не с первого раза, играли неплохо, но и не отлично. Кониши Мика, сестра Моко, неплохо била по мячу, но часто велась на уловки и была неспособна поднимать сбросы и отскоки от блока, также ее прием оставлял желать лучшего. То же касалось и Сакай Шимы, игравшей скорее потому, что ей сказали играть, нежели из собственного желания. Здешний командный дух просто не мог не удивлять своим полным отсутствием. Наверное, именно из-за этой тяготящей атмосферы каждый раз, уходя из раздевалки, Ханна чувствовала настоящее облегчение. - Вот блин, подстава. Бабушка ключи забыла, мне домой лететь надо, - из размышлений Мирадзаки, переодевавшейся после тренировки, вывел встревоженный голос Сакуры. Откинув телефон, она буквально влетела в свою блузку, с удивительной скоростью застегнула все пуговицы и тут же принялась беспорядочно запихивать форму в спортивную сумку. – Что ж делать-то? Встреча только через двадцать минут, я не могу заставлять ее так долго ждать… - Точно, ты же со своими стариками тут живешь, - задумчиво протянула Мирадзаки, складывая майку. - Если хочешь, я схожу на встречу сама, - заметив непонимающий взгляд подруги, Ханна поспешила пояснить свои намерения: - Скажу автору письма, что тебе пришлось уйти раньше, и спрошу другое свободное время. Если тебе оно надо, конечно. - Как же это все неловко. И не вовремя… - поспешным движением завязав пиджак за рукава на поясе протараторила Сакура. – Ханна, ты - моя спасительница. Только потом расскажешь хоть, кто это был? - Не обещаю, - со смешком подмигнула подруге Мирадзаки. - Да ну тебя, - махнула рукой Ямоширо, застегивая сумку. – В любом случае, спасибо. Останусь должна. - Беги уже давай. По дороге в класс искусств Ханна все раздумывала над тем, насколько же странные отношения сложились между членами волейбольного клуба Ракудзан. Девушка еще ни разу в лицо не видела сенсея, ответственного за их команду – человеку явно было глубоко наплевать, чем они там в зале занимались, где и с кем играли. Интересно, сколько этому человеку платили надбавку просто за то, что его имя числилось в соответствующих документах? Небось, если они еще и выигрывать начнут, ему и премии кинуться выписывать. Нет, Ханна в принципе не была человеком жадным. Злил больше тот факт, что человек буквально наживался на чужих стараниях. Более того, стараниях подростков. Школьников, которым параллельно нужно было еще о своем будущем аттестате думать. Во главе угла, по идее, должна была стоять Окава. Но она, как и многие другие члены клуба будто боялись Охаши. А той, казалось, вообще все было дозволено. Дать тренировки с тройной нагрузкой за лишний чих? Пожалуйста. Пнуть кохая за небольшую оплошность? Пф, дайте два. От неприкрытой дедовщины, до явного идиотизма в плане распределения времени тренировок. И ведь видят! Все видят, что стратегия Касанэ едва ли может привести к чему-то толковому. Но молчат, точно воды в рот набравши, и терпят. «Может, Окава-сенпай просто боится, что та уйдет, стоит ей слово поперёк сказать? Конечно, в данной ситуации подобные Охаши-сан игроки – на вес золота. Да только такой слиток чересчур уж упорно тянет всю команду на дно, - Ханна не смогла сдержать тяжелого вздоха. - В такие моменты больше всего начинаю скучать по Натали. Кто-кто, а она умела из игроков звездную болезнь выбивать». Класс искусств, который постоянно занимали музыканты и художники, расположился на втором этаже корпуса второгодок. Он состоял из двух объединенных классов, из-за чего казался действительно большим даже по местным меркам. Ханна успела побывать там один раз, и то заглянула лишь мельком, приметив у дальней стены несколько японских народных музыкальных инструментов, по типу кото, чем-то напоминавшим европейские цимбалы, и сямисена – трехструнного инструмента, похожего на лютню, только с более вытянутым грифом. Завернув с центральной лестницы налево, девушка дернула за дверную ручку ближайшей двери, что привела бы ее в тот самый класс, но та не поддалась. Ханна поначалу удивилась – редко в корпусах закрывали двери классов, даже на ночь. Вряд ли кому-либо захотелось бы рискнуть здоровьем ради кражи старых инструментов, слишком уж неприятными были бы последствия. Недолго думая, Мирадзаки прошла дальше по коридору, ко второй двери, ведшей в тот же класс. Та оказалась незапертой, и потому девушка с легкостью смогла пройти в помещение, даже не подозревая, что в следующее мгновение ее с ног до головы окатит чем-то жутко холодным, вызвав не самые приятные воспоминания о ее жизни в Америке. *** - О, смотрите. Это же наше юное дарование. - Опаздываешь, цыпленок, - Ханна, должно быть, никогда не забудет насмешливых комментариев, что американки бросали ей в лицо, стоило ей только появиться в пороге раздевалки. - И что с твоей одеждой? - Видать, под дождь в ясный день попала. Боже, просто посмотрите на это! - Ну и вонь! Мирадзаки не понимала, за что девушки так сильно стали презирать ее чуть ли не с самого первого дня ее появления в клубе. Ведь как бы на нее не налегала с нагрузками Натали, какие бы сложные упражнения ее не вынуждали делать, она изо всех сил старалась тянуть все, не жалуясь, не позволяя себе каких-либо слабостей. И потому, должно быть, поначалу не воспринимавшая ее всерьез Эйртман довольно-таки скоро посадила Ханну на скамейку запасных, выдав ей форму основного состава. Женщина словно разглядела в ней что-то. Возможно ее заинтересовал ее потенциал, или же просто убийственное упорство. Однако если тренеру подобное развитие подопечной и было на руку, то девушки из основного состава, почувствовав рост соперницы, по всей видимости решили задавить новенькую морально – только так Ханна могла объяснить подобное поведение со стороны Фурий, и потому в какой-то момент просто начала игнорировать их насмешки. Все равно, что они думают, что сделают – она приехала в Америку не ради их одобрения, так какая разница? Но необъяснимая вражда заходила все дальше и дальше. Волейболистка по имени Джулика Альбертс – высоченная афроамериканка, выделявшаяся не только своим ростом, но и довольно-таки развитой для девушки мускулатурой, - подбила Бонни Лавгут, еще одну девушку из основы, и нескольких других напарниц, чаще просиживавших во время матча на скамейке запасных, на то, чтобы те начали свою травлю. И все бы ничего, если бы все они не учились в одной школе, из-за чего даже там Ханна не могла отдохнуть от их проказ, порой бывавших действительно жестокими. Как, например, в тот самый день, когда Мирадзаки пришлось тащиться через три квартала до зала в мокрой, провонявшей рыбой одежде. Джулика с подругами посчитали забавным подстеречь ее в туалете и, заперев в одной из кабинок, вылить ей на голову несколько ведер с неизвестным содержимым. И главное, что говори старшим о них, что не говори – вообще ничего не менялось. Ханна даже у тети совета спросить не могла – боялась, что, стоит узнать о всех тех жестокостях кому-то из родных, её тут же вынудят вернуться домой. - Ну же, поговори с нами, принцесса. Чего такая мрачная? – не утихали насмешки со стороны Джулики, звучавшие под хихиканье ее подпевал. Но Ханне только и оставалось, что молча выслушивать все это, тихо скрипя зубами от злости. - Ой, да хватит тебе, Джулс, что ты к ней пристала? – обратив на себя всеобщее внимание, подскочила со своего места Аллен. Светловолосая девушка была, должно быть, единственной душой в тех стенах, что сочувствовала Мирадзаки и в подобные моменты выступала в ее защиту. – Если нечем заняться, лучше начни разминку пораньше – тренер тебя скорее похвалит за это, чем за зубоскальство. - Заступайся за нее больше, - фыркнула тогда Бонни, коротко-стриженная высокая мулатка. – Ты посмотри на нее, она же нас ни во что не ставит. - Куда уж нам, грязным холопам, до ее высочества. Да она даже взглянуть на нас лишний раз брезгует. - Да потому что ты сейчас так ехидно скалишься, что и у меня вот-вот из глаз кровь пойдет, - на детский манер Елена вдруг показала темнокожей волейболистке язык, после чего осторожно тронула Ханну за плечо. – Могу дать тебе полотенце, чтобы вытереть все это. И запасную майку… Не пойдешь же ты в таком виде домой. - Хах, не побрезговала бы предложенным общежитием, так и не пришлось бы позориться на людях в таком виде – тут три минуты дойти. Но нет, под юбкой тетушки да в хоромах же куда уютнее. А с тараканами ютиться в шумном помещении дело не царское! - и вновь смех. - Спасибо, Лен, но все и вправду в порядке, - со слабой улыбкой проговорила Ханна, открыв свой шкафчик. И вдруг замерла, почувствовав, как внутри что-то оборвалось. Все полки оказались обсыпаны кусками поролона, который кто-то вытащил из ее распотрошённых наколенников. Тех самых, что меньше года назад подарила ей Сакура. Аллен невольно дернулась, заметив, как потемнели от гнева глаза Мирадзаки, медленно обернувшейся к Фуриям. - Кто. Это. Сделал? - О чем ты вообще? – фыркнула мулатка, пожав плечами. - Как будто кто-то стал бы рыться в твоих шмотках. Или ты хочешь кого-то из нас обвинить в этом? Ну попробуй, неженка, - губы Джулики искривились в усмешке, полной самодовольства. Ханна даже толком не понимала, что творит, глаза застлала пелена гнева, переполнившего девушку с головой. Слишком долго уж она терпела, но теперь Фурия буквально перешла черту. Бросившись вперед, Мирадзаки замахнулась рукой, сжатой в кулак, с твердым намерением ударить сидевшую на скамье афроамериканку, но ее в ту же секунду остановили. - Я не позволю кому бы то ни было начать здесь драку в моем присутствии, - сухо проговорила возникшая перед ней Оливия, все то время тихо сидевшая в стороне. - Аннушка, пожалуйста, не нужно, - тут же обронила поймавшая ее за сжатую в кулак ладонь Аллен. – Оно того не стоит… - А портить чужие вещи, значит, ты позволишь? – неожиданно накинулась на Оливию Мирадзаки, проигнорировав уговоры Елены. - А издевательства и насмешки, явно не способствующие балансу в команде, тоже? Знаешь, что?! Из тебя капитан, как из мамонта балерина, Оливия Браун! И в вашем вот этом всём свинарнике, с которым ты совершенно не справляешься, я более чем разочарова… Наверное, никто тогда не ожидал, что Оливия поднимет на новенькую руку. Даже Джулика оробела, резко растеряв всю свою спесь. Ни один мускул не дрогнул на лице блондинки, но Мирадзаки увидела на дне помутневших глаз: она явно умудрилась задеть американку за живое. - Я позвала тебя сюда, увидев в твоих глазах силу. Но если ты собираешься продолжать ныть из-за любой мелочи – уж лучше проваливала бы ты подобру-поздорову, - все присутствовавшие в раздевалке девушки резко стали тише воды, ниже травы, когда в воздухе зазвенел голос Браун, полный стали. Наверное, редко можно было увидеть вечно хладнокровного капитана Фурий в подобном гневе. - Ну уж нет, - нервно рассмеявшись, проговорила Ханна, уже толком не понимая, что происходит и где стоило бы остановиться. В тот момент ее довели до той самой крайности, когда человеку становится просто все равно, что с ним сделают дальше. Даже неприятно припекавшее кожу на щеке ощущение, оставшееся от удара, не смогло помочь ей прийти в себя. – Считай, что ты пригрела на груди змею, Браун. Как ты там любишь говорить? – волком посмотрев на блондинку, Мирадзаки злобно заулыбалась, но улыбка та была скорее похожа на оскал: - Каждому воздается за грехи его. И теперь… С этого самого момента я обещаю тебе: я не уйду из этого клуба, хоть травите, хоть режьте, ни за что не сдамся, пока не сброшу тебя с твоего места и не займу этот пьедестал. Лишь отобрав у тебя это, я успокоюсь, ты слышишь меня, стерва?! - Какие громкие слова, - осекла вдруг Оливия, не дернув и бровью. - И как же ты травленной и резанной собираешься это сделать? Ханну вдруг передернуло от противного ощущения, холодком пробежавшего по спине. Слишком уж отчетливо прозвучала угроза в голосе Браун. - Хэй, кэп, ну ее. Пошли уже в зал, - одернула светловолосую девушку стройная рыжая волейболистка, тронув ту за предплечье. – Натали не особо обрадуется, если на новенькой синяки появятся. - Все в порядке. Идите вперед, - отмахнулась Оливия, не сводя пристального взгляда с резко оробевшей Мирадзаки. – Я догоню. Раздевалка опустела, будто по мановению волшебной палочки. Ханна пыталась храбриться, не сводя глаз с лица блондинки, когда вдруг та вытянула из шкафчика складной нож-бабочку. Вот тогда-то Мирадзаки не сдержалась, шарахнулась в сторону, впечатавшись спиной в металлические шкафчики, смерив капитана Фурий взглядом, полным недоумения и испуга. Но та лишь усмехнулась, после чего наклонилась к скамейке и достала из своей сумки… яблоко. - Каждый раз, когда открываешь рот с намерением начать кому-либо угрожать – будь готова к тому, что каждое твое слово может воплотиться в жизнь. Это тебе не Япония, дорогуша. Заставить тебя случайно упасть на нож – плевое дело для половины здешних девиц, ты не с обеспеченными принцессами в команду попала. Каждой из них пришлось выбираться из таких передряг, о подобных которым не каждая газетенка осмелиться напечатать. - И с чего это ты вдруг решила дать мне совет? – оправив на себе спортивную майку, фыркнула Ханна, недоверчиво следя за тем, как девушка отрезает большие кусочки от сочного плода. - Как знать. Может, это корысть? Вообще, это полезно иметь в должницах девочку из богатого дома. Но в любом случае в твои угрозы я не верю – ты звучишь, как избалованный жизнью ребенок, не более. Ты и с Джуликой не способна самостоятельно разобраться. Слышала, ты даже жаловаться Натали пыталась. Как будто ей есть дело хотя бы до кого-нибудь из этой команды. - Злость Джулики – это ее личные проблемы. Мне плевать, что у нее там в голове твориться, я не собираюсь… - Вот в этом и проблема, - подняв губами кусочек яблока с острия ножа, Оливия с ироничной усмешкой направила его кончиком на японку. – Тебе плевать. Плевать на всех, кроме себя самой. Да, здесь каждый вступил в команду лишь ради себя любимой – как-никак, а стипендию Натали платит нам немалую, я уже молчу про то, что она не остается в долгу у особо старательных подопечных и после окончания школы помогает им устраиваться дальше в жизни. Связей у нее для этого хватает. Но какая бы цель не привела каждую из нас сюда, на эту площадку, в стенах зала все мы – единый организм, желающий лишь побед. Общих побед, пусть они и полезны для каждой из нас по-отдельности. В волейбол невозможно играть в одиночку из-за специфики правил. Чтобы это понимать, и игроком быть не надо. Да вот только ты словно стараешься перетянуть одеяло на себя, считая, что весь мир крутиться вокруг тебя великой. Подумай как-нибудь над тем, что твои проблемы – далеко не самые страшные из всех, что могли бы произойти с человеком. Взять хотя бы Елену. Вы, вроде, неплохо общаетесь. Ты знаешь, как она сюда попала? – заметив, как Ханна потупилась и отрицательно мотнула головой, Оливия лишь тяжело вздохнула, вкинув оставшийся от яблока огрызок в мусорную урну, что стояла у двери. – Я и не сомневалась. Небрежно вкинув сложенный ножик обратно в шкафчик, девушка отерла руки о свои шорты, после чего повернулась к Ханне спиной, направившись к двери. - Чтобы иметь право судить человека – нужно пройти его дорогой в его же сапогах. Знала бы ты только, как много грязи на их подошвах, - обронила напоследок блондинка, в последний раз обернувшись к Ханне. - Подумай над этим как-нибудь на досуге, - и лишь после этого исчезла за дверью, оставив Мирадзаки наедине со своими мыслями. *** Да, оно воняло. Имело странный цвет и противно липло к коже. Ханна подняла голову, убрав со лба слипшиеся волосы и волком посмотрела на выскочивших из-за двери ребят в школьной форме, которые тут же загоготали гиенами. - Хах, вы посмотрите, наша бедняжка совсем расКЛЕИлась! – отличный каламбур, десять из десяти. - Где ж ты теперь на новую форму деньги-то возьмешь? – Ханна смерила взглядом двух представших перед ней второкурсников, которые продолжали заливаться смехом, даже толком не вглядываясь в фигуру своей жертвы, когда вдруг в воздухе прозвенел визгливый голос: - Идиоты! Это не она! О, Ханна готова была простить Рюуго и ее шестеркам эту проделку только за те неописуемые, вытянувшиеся лица, что они состроили, стоило в их глазах появиться узнаванию. - Ты же… Мирадзаки? - Мики, дура! Я на такое не подписывался! Ее папаша теперь нас всех… - А чего вы это так погрустнели резко? – вдруг рассмеялась Ханна, обращая на себя все внимание присутствующих. – Хотя замечу, ребята, что это не лучший способ СКЛЕИТЬ девушку, - а почему бы не поддержать идиотский каламбур? - Но медаль за креатив вы точно заслужили. Идите обниму! – вскинув руки, Ханна вдруг подалась вперед и попыталась поймать одного из школьников, который тут же шарахнулся от нее, как от чумной. - Фу, блин! Не приближайся! - Валим отсюда, Мудзуки! К ёкаям это все! Секунда – и в классе остались лишь Ханна, тут же скинувшая с плеч принявший на себя почти весь удар светлый пиджак, да Рюуго, так и оставшаяся в стороне с открытым ртом. - Ну и? Ты тоже обниматься не хочешь? – изогнув брови, протянула Мирадзаки, с издевкой поглядев на одноклассницу. И почему в этой ситуации она чувствовала себя так спокойно, будто не она тут стала жертвой шутки? - Да пошла ты! - Я? Да я сейчас, с удовольствием, только... - откинув на затылок челку, Ханна сделала два широких шага к светловолосой девчонке. – Только позволь сначала тебе кое-что объяснить, - заметив в синих глазах Мирадзаки нешуточную угрозу, девушка попыталась отстраниться, но уткнулась бедром в стол, перекрывший ей пути к отступлению. Волейболистка тем временем провела ладонью по подбородку и шее, пытаясь убрать с себя склизкое противное нечто. Улыбка медленно пропала с ее губ. Она приблизилась к лицу Рюуго на такое расстояние, что та могла почувствовать на своей коже ее дыхание, после чего выдала ледяное: - Если еще раз ты хотя бы помыслишь о том, чтобы как-то навредить Сакуре, будь то безобидная шутка или прикол подобного рода, - она махнула рукой на ведро, оставшееся валяться у двери, – ты однажды проснешься лысой. А если тебя и это не остановит – я могу обещать тебе несчастный случай во время урока химии. Ты меня услышала? - Ты… Ты не посмеешь! - попыталась ответить зажатая в угол Рюуго, да только не нашла и намека на шутку в выражении лица Ханны. Она будто была готова придушить ее прямо там, в тот же миг, не колеблясь ни секунды, да к тому же еще и осталась бы безнаказанной, спасибо фамильным связям. - Да что б тебя! – вдруг испуганно взвизгнула Рюуго, резко потеряв всю свою уверенность. - Умница, - мягко улыбнулась Ханна, похлопав одноклассницу по щеке перепачканной рукой. – А теперь скройся с глаз, пока я добрая. - Ты совсем свихнулась?! Ненормальная! – опустив глаза, заорала школьница, резко отпихнув Ханну от себя, после чего пулей вылетела из класса искусств, попутно пытаясь вытереть вонючую жидкость с лица рукавом. Волейболистка с откровенной тоской посмотрела на пиджак. Вот ведь в администрации удивятся, если она придет с заказом на новую форму всего спустя неделю после начала учебы. Ябедничать все равно толку не было. Можно было попытаться оттереть это дело каким-нибудь растворителем или вообще бензином. Девушка осторожно коснулась пальцами собственных волос. И как с таким дурдомом на голове до дому-то идти? Недолго думая, Ханна вышла из класса и ворвалась в женскую уборную, где, откинув сумку, тут же сунула голову под раковину. Вот он – плюс коротких волос. С длинной шевелюрой точно не получилось бы решить проблему так просто. - Екай подери, даже думать не хочу, что было в том ведре, - отряхиваясь, Мирадзаки вышла из туалета, стараясь не думать о том, насколько плохо все выглядит со стороны. Светлый пиджак весь остался в темных пятнах, с волос на плечи и без того влажной блузки капала вода. Вот бы удивился какой-нибудь задержавшийся в школе преподаватель, застав ученицу в подобном виде посреди коридора. - Хэй, Ханна-чан? Что случилось? – уже пытавшаяся найти в контактах номер такси Ханна обернулась на знакомый голос и невольно улыбнулась, увидев одноклассника, бредшего по коридору с длинным чехлом за спиной. Ну да, Сакура ведь говорила о его занятиях в клубе кюдо, похоже, луки им приходилось таскать с собой. - Привет, Нишики-кун. Как тренировка? - Всяко скучнее, чем твоя, судя по всему. Во что ты уже… вляпалась? – нашелся еще один шутник на ее голову. Хотя, это не умаляло его озадаченного вида. - А на что это похоже? Подралась с инопланетянами. Слизь, тентакли, все дела, - как-то слишком уж беззаботно пожала плечами девушка, даже не обратив внимания на убежавшие покорять новые высоты от изумления брови одноклассника. – Сильно спешишь? - Не особо. А что? Через какое-то время они оба оказались в клубной комнате волейболисток, где Ханна вытянула из шкафчика свою спортивную одежду, параллельно рассказывая удивительную историю о чужой дурости. - Жестокая шутка, как по мне. Сакура не расстроится? - Когда узнает, что ей в любви пыталась признаться Рюуго? Не думаю, - тихо засмеялась Ханна, после чего всучила парню в руки спортивную сумку. – Подержи-ка. Школьник даже толком понять ничего не успел, когда Ханна, повернувшись к нему спиной, без задних мыслей сняла с себя блузку, тут же потянувшись к вывешенной заранее на спинку стула майке. - А… Может я выйду? - Чего? – заметив, как нервно парень принялся коситься в дальний угол каморки, Ханна вдруг прыснула со смеху. – Только не говори, что смущаешься. - Зато твоя смелость просто поражает. Знаешь, с такой скоростью передо мной еще ни одна девчонка не срывала с себя одежду, - хотел было съязвить парень, но тут же оторопел, когда Ханна с такой же непринужденностью скинула юбку. Благо под той оказались спортивные шорты, которые волейболистка успела надеть, пока одноклассник пытался изображать из себя джентльмена. - Наслаждайся, пока можешь, - послышался смешок со стороны Мирадзаки. Найдя в своей сумке черную резинку для волос, Ханна собрала влажные, немного липкие волосы в короткий хвостик, после чего потянулась за своей спортивной сумкой, которая все еще находилась в руках Имаи, но тот вдруг отмахнулся. - Я поднесу. Ханна даже была рада столь необычному попутчику. Было здорово отвлечься за разговором от множества тяжелых мыслей, что вечно возвращались к ней, стоило ей остаться в одиночестве. Имаи Нишики был приятным молодым человеком. Он говорил неспешно и четко, умело подбирая слова, хотя по большей части предпочитал молчать, внимательно слушая своего собеседника, впитывая любую полученную информацию, точно губка. Полезное умение, особенно для человека из богатой семьи. - Значит, ты у нас «игрушечный магнат»? – со смешком проговорила Ханна, подняв голову и заглянув в глаза одноклассника. - И ты туда же, - тяжело вздохнул он, покачав головой. – До сих пор понять не могу, откуда пошло это глупое прозвище? - Ну, по-моему, оно весьма подходящее для единственного наследника владельца самой большой фабрики по производству игрушек в Японии. Я слышала, твой отец недавно открыл филиал во Франции? - Да, в Париже, полгода назад. А через месяц после этого отвоевал права на здание в бизнес-квартале Маруноути. - Возле железнодорожного вокзала, ага. Тоже слышала. Хотя до сих пор не понимаю, сколько душ нужно было продать дьяволу, чтобы отбить в том квартале целое здание. - Удивлен твоей осведомленности. - Куда же без этого? Имаи Тоби ведь старый знакомый моего отца, - пожала плечами Ханна, когда взгляд ее вдруг стал до жути пронзительным: - И вот, что странно. Сколько старика помню, на все праздники и званные ужины он приходил без детей. Как же так вышло? - Вот так в лоб спрашиваешь? – изогнув брови, парень с изумлением уставился на Ханну. – Ну, я все детство разъезжал по другим странам из-за соревнований. Да и какое-то время жил и обучался в Германии, может потому мы не виделись раньше? - Ого, да у тебя была насыщенная жизнь, - вдруг улыбнулась Ханна, но осеклась, заметив отстраненное выражение в его глазах. - Да. Насыщенная… - медленно выдохнув, парень скосил хитрый взгляд на волейболистку, вновь приняв вид совершенно беззаботный. - Мне больше интересно послушать твою историю. Как ты вообще умудрилась попасть в Финикс? Да и не куда-нибудь, а под крыло Финиксийских Фурий. - Это ужасно долгая история, - Ханна небрежно махнула рукой. - Долгая – не означает скучная. Действительно любопытно, что такое могло отбить у человека всякую стеснительность. - Не думала, что настолько шокирую тебя внезапным стриптизом, - засмеялась Ханна, коснувшись ладонью лба. – Ладно, прости. Это просто сила привычки. - Внезапно раздеваться перед парнями? Прости, но прозвучало двусмысленно… - Нишики! – в голосе Ханны послышалось возмущение, когда она несильно ткнула его кулаком в плечо. Услышав в ответ тихий смех, волейболистка пожала плечами, быстро проговорив: - Просто в Финиксе не раз, и не два пришлось столкнуться с ситуацией, когда нужно было быстро переодеться перед толпой народа. Из-за нехватки места или элементарного отсутствия раздевалок. В подобные моменты было вообще не до стеснения, а потом как-то привыкла. В конечном итоге, в купальнике все девушки чувствуют себя комфортно, так в чем проблема? - Не думал, что когда-либо услышу подобное от девушки. Обычно из-за сильного дуновения ветерка сразу раздаются визги рода: «Меня теперь никто замуж не возьмет!» А ты… просто поражаешь, Мирадзаки. - Надеюсь, в хорошем смысле этого слова. Ханна даже и не заметила, как одноклассник совершенно ненавязчиво провел ее до самого дома. Девушка с какой-то тоской взглянула в темные окна. Возвращаться в пустовавшее помещение, где ее никто не ждал, кроме пары пауков разве что, совсем не хотелось. В этом доме, неухоженном и пропахшем сыростью, одиночество словно умножалось и ширилось, вместе с пустыми тревогами. Скрипящая мебель нервировала, вид ободранных и грязных обоев давил на мозг. Права была Оливия, заметившая, что зданию не помешал бы ремонт. Как и права была по поводу свободного времени, которого у Мирадзаки было так немного. Может, попросить помощи у отца было и не такой дурной идеей? Да только ремонтники наверняка наделали бы кучу шума – в таком не позанимаешься особо. - Ладно, я и так тебя задержала. Спасибо, что провел. - Да ничего. Мне тут по дороге, на самом деле. Тут недалеко станция электричек. Можно сказать, мне повезло найти сегодня попутчика. - Мне тоже, - улыбнувшись уголками губ, кивнула девушка, опустив глаза. – Ну, тогда до скорого, Нишики-кун? - Да. Еще увидимся, Ханна-чан. Скрипнула входная дверь, поддавшись легкому толчку, щелкнул выключатель, зажегся свет в прихожей. Скинув с себя обувь, Ханна прошла вглубь дома, бросив сумки на диван, а сама подалась в ванную с намерением попытаться спасти собственную школьную форму. Закинув блузку в раковину, волейболистка с сожалением оглядела светло-серый пиджак, судорожно пытаясь придумать, чем можно было его спасти. - Да уж, вот Фуюми удивится, если я домой на выходные вернусь в обнимку с испачканной формой. Хотя, если пятна не отойдут с первого раза, другого человека, способного спасти форму, я не знаю, - про себя пробубнила Ханна, вкинув пиджак вслед за блузкой, когда из его кармана выпала уже знакомая девушке карточка. – Вот блин! Она даже не вспомнила про студенческий в течении дня! Как положила в карман утром, так и забыла про него. А ведь могла отдать его тому же Акаши, или найти самого второкурсника после тренировки. Но нет, зачем держать такие глупости в голове? - Просто молодчина, Мирадзаки, - устало проворчала девушка, разглядывая билет. Тот каким-то чудом остался цел, несмотря на то, что весь ее пиджак был пропитан странной, вонючей субстанцией. И все же девушка решила, что стоило пройтись влажной салфеткой по гладкой поверхности карточки, чтобы не вводить второкурсника в шок. То-то он удивился бы, обнаружив на своем студенческом билете липкие пятна, пахнущие далеко не ромашками…