История одной принцессы

Услышав слова Оливии, Ханна долго размышляла над тем, как вела себя все то время перед девчонками. А ведь и вправду, что получалось? С самого начала Ханна, осознав, что никто не собирается принимать ее, как есть, с распростертыми объятиями, просто замкнулась в себе, всем своим видом стараясь показать свою независимость. Показать свою взрослость. Однако со стороны, похоже, это выглядело так, будто она зазналась. Еще бы, как должны были реагировать другие, когда к ним в клуб ни с того ни с сего заявилась девчонка высокого сословия, и слишком откровенно крутила от новых напарниц нос? Едва ли кто-нибудь подумал о том, что проблема могла быть в скромности. Слишком уж здесь привыкли, что богачи робкими не бывают, да и ноги об окружающих вытирают умеючи и с большой охотой. Наверное, стоило все же попытаться сделать первые шаги к ним самостоятельно. Да вот только с чего нужно было начинать? А начинать Ханна решила с той, что была ей всех ближе. Наверное, с самого начала ее с Еленой обобщила не только ситуация на пляже, но и владение русским языком. К тому же светловолосая славянка была общительной сверхнормы и до невыносимого любопытной, могла без всякого стеснения сунуть нос, куда не следовало бы, и старалась не обращать внимания на грубость сокомандниц, когда те приходили в раздевалку не в духе. Елена с удивительной простотой и улыбкой на устах поведала новой подруге свою историю, пока девушки шли к ней домой. Аллен относилась к своему прошлому, как чему-то далекому, давно ушедшему и не имевшему никакого значения в настоящем. А вот Ханна еще долго не могла переварить услышанное. Как оказалось, детство Елена провела в Богом забытом интернате в какой-то глубинке на севере России. Полуразвалившееся здание, стены, покрытые плесенью, сырые комнаты, которые недоотапливались в холодные зимние дни и совершенно не проветривались в летнюю жару – больно воспитатели боялись за оконные рамы, которые на соплях держались. И никому не было дела до того места. Большая часть нечастых государственных вложений уходила в карманы директора и его приближенных, еды детям доставалось раза в два меньше официальной нормы, да и обращение к самим воспитанникам интерната, слабо говоря, оставляло желать лучшего. - Тех, кто выполнял все приказы воспитателей и сидел тише воды, ниже травы, не трогали. Даже позволяли летом уехать по программе, организованной государством для сирот, за границу. Но это касалось лишь отличников, схватывавших абсурдные правила на лету. Другим же знатно доставалось… - рассказывая это, Аллен старалась улыбаться, однако в глазах ее прекрасно прослеживался отпечаток пережитого, которому, похоже, суждено было остаться там навсегда. – До сих пор помню, как страшно упала моя подруга, когда разозленная из-за глупости воспитательница с силой толкнула ее с лестницы. Все чудом обошлось, Марта отделалась растяжением запястья и парой синяков. Но нашим надзирателям всегда все сходило с рук – а кто им что мог сделать? Мы были слишком малы, чтобы нажаловаться куда и кому надо. Чтобы хотя бы додумается до того, что рассказы о жестоком обращении действительно стоило вынести за стены интерната. Да и боялись мы, ведь за такое можно было остаться запертым в старом сарае, без света, окон и еды, что у нас случалось нередко. Ханна слушала и не верила, что подобное и вправду могло произойти где-то на этой планете. Позже, как оказалось, интернат таки закрыли после серьезной проверки, нагрянувшей из-за истории со смертью одного из подростков - кто-то из сельчан поднял шум о пропаже ребенка, мол, вот он еще вчера маячил перед глазами, а вот как сквозь землю провалился. Как выяснилось, ребенок погиб из-за безалаберности старшего воспитателя, а дружный коллектив попытался это скрыть, но правда все равно всплыла стараниями небезразличных людей. В итоге, детей перевезли в город, и там распределили по другим интернатам. Елене же попросту повезло: из лета в лето, благодаря программе, она уезжала на каникулы в Америку, где ее принимала одна и та же семья. Эти люди позже и забрали ее к себе, оформив все соответствующие бумаги. - И все же лишь из-за страха за собственную жизнь, из страха боли я приучила себя схватывать все налёту, запоминать все, что я увижу или услышу единожды. И, как видишь, это пригодилось мне не только в учебе, но и на площадке. Эта история была первой из открытого Ханной тогда Ящика Пандоры. Аллен также частично поведала Мирадзаки о прошлом рыжей Ребекки, перешедшей в команду Фурий из сборной Америки по стрельбе из лука. Рассказала о незавидной участи Бонни, работавшей на двух работах параллельно с учебой и волейболом, дабы помочь родителям прокормить огромную семью – не так уж и просто быть старшей сестрой девяти неугомонный пацанов. Не обошла стороной и замкнутую, тихую Эмму, что вечно на переменах сидела в обнимку со своей пошарпанной шахматной доской в полном одиночестве. Как оказалось, над ней тоже пытались издеваться, но сталкивались со стеной полного отчуждения. Все равно, что издеваться над безжизненной куклой – никакого интереса. Наверное, потому ее со временем и оставили в покое. История следовала за историей, одна чудеснее другой, и до Ханны наконец начало доходить, что все-таки было не так с этой клятой командой. - Ну где же эта дурацкая коробка? Я же уже все перерыла! В разные стороны разлетались вещи и предметы канцелярии с приглушенным стуком утопая в высоком ворсе светлого ковра. При уговорах Ханны зайти к ней домой, Аллен, конечно, упоминала чай, но Мирадзаки даже и не думала, что нарвется на полноценный ужин, заботливо приготовленный миссис Аллен, приемной матерью Елены. Утка, запеченная с яблоками, спагетти в томатном соусе с королевскими креветками, малиновый пирог… Ханна поначалу и не особо сопротивлялась – было бы неприлично отказывать хозяйке дома, добродушно пригласившей гостью к столу, однако уже позже, поднимаясь по лестнице в комнату Фурии, Мирадазки чувствовала себя так, как бывало в далеком детстве, стоило ей наведаться в гости к любящей бабуле, вечно встречавшей редких гостей со столом, накрытым будто на самую настоящую русскую свадьбу. - Мам, я же просила ничего не трогать в моей комнате! – прозвенел над самым ухом голос Елены. - Если бы я порой не убиралась здесь – тебя бы уже выселил весь тот хлам, что ты вечно рассовываешь по углам, - держась за живот, откровенно выражавший свое недовольство гастрономической пыткой, Мирадазки обернулась на голос миссис Аллен, появившейся в пороге комнаты дочери. - В той коробке были мои спортивные журналы! Будто ты не знаешь, как мне дорога эта коллекция номеров! - Ты хотела сказать, гора макулатуры? – заметив возмущение во взгляде Елены, женщина тяжело вздохнула и, пройдя в комнату, стала на колени у кровати, принявшись что-то нащупывать под ней рукой. Вскоре послышался шорох картона о паркет, и уже через секунду из-под кровати на свет выплыла огромная картонная коробка, доверху забитая журналами и обрывками статей. Там же валялась пара медалей за успехи в спорте – видимо, в какой-то момент Елене надоело развешивать их по стенам собственной комнаты. - Я в последний раз предупреждаю: разбери этот хлам и выкини, что тебе не нужно. Иначе до этой коробки доберусь я, - строго заметила женщина, после чего вышла из комнаты, прикрыв за собой двери. Облегченно выдохнув, светловолосая волейболистка по локти запустила руки в коробку с таким видом, будто в ней лежали не номера спортивных журналов, а драгоценные самоцветы. Откинув на кровать медали, Аллен взяла в руки сразу целую стопку номеров, после чего подняла голову, лишь тогда заметив, с каким удивлением за ней наблюдала Ханна. - Что? Кто-то марки коллекционирует, кто-то бабочек, кто-то вообще чучела животных. Почему я не могу иметь подобное увлечение? - Да нет, ничего, - тут же добродушно улыбнулась Мирадзаки, покачав головой. – Просто не думала, что у тебя может оказаться подобное хобби. - У каждого свои тараканы, Аннушка, у каждого свои. - И все же, я до сих пор не до конца понимаю, что ты хочешь мне показать. Ты, вроде, что-то говорила о Джули… - Подожди пару минут, - отправив следом за медалями толстенную стопку потрепанных временем номеров спортивных еженедельников, Аллен стала увлеченно перебирать оставшиеся в коробке номера. – Мне кажется, это должно быть где-то… О, вот оно! Светловолосая Фурия плюхнулась на кровать рядом с рассыпавшимися по покрывалу журналами и похлопала рядом с собой, приглашая Ханну присесть рядом. Дождавшись, пока японка опуститься на плед, Аллен всунула ей в руки тонкий номер журнала трехлетней давности с ярким красным заголовком. И Мирадзаки своим глазам было не поверила, когда осознала, что знает девушку с обложки журнала. - Это… Джулика? Перед Ханной предстала фотография афроамериканки, стоявшей посреди ринга в типичной для подобного спорта экипировке: ярко-красные боксерские перчатки, спортивный топ, шорты. На обложке, под названием самого журнала, значилась статья, гласившая об успехах молодой звезды тайского бокса со ссылкой на первые два разворота. - Вот это да… Я и раньше замечала, насколько развито тело Альбертс, но даже подумать не могла, что она когда-то занималась боксом. - И не просто занималась, была одной из подающих надежд молодых звезд Америки. Уже на момент выхода этого номера она была двукратной чемпионкой штата в своей возрастной категории и метила еще выше. Можешь почитать интервью, я пока спущусь, спрошу кое-чего у мамы. Но Ханна и без приглашения Аллен начала бегло ознакамливаться с содержанием выпуска, лишь отрешенно кивнув в ответ на ее слова. Судя по интервью, со слов самой Джулики, которой тогда только-только стукнуло четырнадцать лет, она начала заниматься борьбой чуть ли не раньше, чем научилась ходить. Ее отец, профессиональный тренер, поначалу хотел просто научить дочь паре приемов самозащиты, но, когда девочка проявила желание выступать на ринге – не стал противиться и только поддержал ее в этом начинании. «Он верит в меня. Это единственный человек в моей жизни, который всегда верил в меня и готов был поддержать во всех моих увлечениях, от подобных которым многие другие родители пытались бы держать своих детей подальше. Но мой тренер знает, как я люблю все это. И я бесконечно благодарна ему за всё», - значился текст на второй странице под фотографией светло улыбавшейся девушки, сжимавшей в руке кубок. Она действительно казалась счастливой, и вовсе не была похожа на человека, собиравшегося столь резко сменить свой вид деятельности. - Мама спрашивает, будешь ли ты чай? - Нет, спасибо, - ответила Ханна, подняв глаза на вновь появившуюся в пороге комнаты Аллен. Та держала в руках большой кусок пирога и чашку, наполненную молоком. И куда в такую маленькую столько еды вмещалось?.. – Странно это все, - кивнула Ханна на журнал. – Не знаешь, как так вышло, что Джулика оказалась в команде Натали? - Без понятия, - выдохнула Фурия, пожав плечами. – Она никогда о себе не рассказывала. - Да и… Еще один одаренный спортсмен в копилке миссис Эйртман. А кем тогда окажется Эмма? Бывшей звездой велосипедного спорта? Или, может, плавания? - Да нет, из наших только Джулс да Ребекку удалось переманить откуда-то еще, уж не знаю, какими неправдами. Вообще, Натали много кого еще приглашала в наш теплый коллективчик. Уж очень она любит экспериментировать. Однако кто-то оказывался… Как это лучше сказать? «Неподходящим». А кто-то просто посылал наглую мадам куда подальше. Это прям загадка, как ей удалось заполучить этих двух. - Вот как, - отложив журнал, Ханна встала с кровати, со скептицизмом оглядев образовавшийся бардак. – Знаешь, ты могла просто поискать информацию в интернете, не обязательно было переворачивать с ног на голову твое маленькое хранилище. - Да ладно, интернет – это не так интересно. Плюс, теперь хотя бы знать буду, где коробка стоит. Поможешь убрать? С уборкой девушки справились довольно быстро, после чего Аллен потащила Ханну обратно вниз, в прихожую. - Мы пойдем! – потянулась было Елена к кедам, стоявшим на коврике у дверей, когда из кухни выглянула миссис Аллен. - Подожди. Раз ты все равно туда – отдашь им кое-что. - Ну мам… - Не мамкай, тебе так сложно передать им пакет? Эти шалопаи ведь даже не вспомнят о том, что и поесть стоило бы. Про себя выражая недовольства, Фурия побрела в сторону кухни, вслед за матерью. Мирадазки невольно улыбнулась этой сцене – слишком уж их отношения были естественными, словно и Лена, и миссис Аллен не помнили о том, что не являлись родными. Как же здорово, когда люди находят друг друга вот так, пусть, к сожалению, подобное в мире можно было встретить не так часто, как хотелось бы. Обувшись, Мирадзаки в очередной раз оглядела узкую прихожую. У входной двери стоял небольшой шкафчик для обуви, с другой стороны были прибиты крючки для верхней одежды. Узкий высокий шкаф в углу, комод, доходивший Ханне до пояса, да зеркало, висевшее над ним. Девушка подошла ближе к зеркалу, пристально вглядываясь в свое лицо. Порой ей казалось, что усталость от тяжелых тренировок, вечных издевок и учебы слишком уж явно отпечаталась на ее лице. Откинув косу за спину, девушка опустила глаза и взгляд ее упал на ряд фотографий в стекле, украшавших поверхность комода. Внимание волейболистки привлекла карточка, с которой на нее смотрели два парня, похожих друг на друга как огонь и лед. Первый – загорелый шатен с длинными, волнистыми волосами, заплетенными в хвост, а второй – светлый рыжий парень с россыпью веснушек на лице. Лишь светло-карие глаза выдавали их родство. - Ханна, ты оделась? Давай быстрее пойдем, пока мама еще чего не вспомнила. - Лен, а это… - Мирадзаки оглянулась, взяв в руки фоторамку. - А, это мои братья, Грег и Джошуа. Как раз к ним мы сейчас и пойдем, я хотела тебя с ними познакомить. Вернув фотографию на место, Ханна сняла с крючка свою сумку, после чего подошла к двери, напоследок попрощавшись с хозяйкой дома. – И куда же мы? - Увидишь. Наверное, Елена ждала какой угодно реакции, но никак ни стона, будто от боли, невольно слетевшего с губ Мирадзаки, стоило им выйти к баскетбольной площадке, огороженной высокой металлической сеткой. Подобных в Финиксе было пруд пруди. - Что-то не так? - Да нет, - обреченно выдохнула Ханна, потерев пальцами лоб. Ну почему именно баскетбол? Почему не бег, не плавание, не гандбол? Да даже бобслею четверки* она бы обрадовалась куда больше, чем факту того, что братья Аллен увлекаются закидыванием мячиков в кольцо. Серьезно, кто бы не хотел посмотреть на гонки санок по асфальту посреди осени? – Просто не хотела вспоминать о баскетболе ближайшие пару месяцев. «Ну, подруга, тогда тебе стоило переехать куда угодно, но только не в Америку, - неожиданно засмеялась тогда Аллен, подойдя к ограде и помахав рукой носившимся туда-сюда ребятам, в числе которых были ее братья. – Да не стой ты там столбом. Они не кусаются». «Вспомнилось же», - резко выдохнув, Ханна отклонилась назад, провела мяч за спиной и, быстро крутнувшись, обошла стоявшего напротив нее старшеклассника, бросив мяч в сторону кольца. - Отличный пас! – прогремел в воздухе звонкий голос, когда светловолосый парень с легкостью затолкал мяч в кольцо, завершив аллей-уп. - Блин, кто ж знал, что ты игрока с руками, растущими откуда надо, из толпы выхватишь, Бокуто. Ёкай тебя дери, Хаяма! Счастливчик хренов. - Удача сегодня точно на моей стороне! – широко улыбаясь, старшеклассник сгреб волейболистку в охапку, пока та пыталась отдышаться. И какого черта она вообще позволила себя втянуть во все это? До уроков оставалось всего ничего, а она стояла посреди баскетбольной площадки, расположенной на улице у большого стадиона, и вытирала пот, катившийся струями с подбородка. – Где ты так играть научилась? - В Америке. Долгая история… - с улыбкой протянула девушка, приняв от одного из учеников бутылку с водой. - Ладно, ребят, сворачиваемся, пока Тами-сенсей не пришла. Легко им было говорить. У второгодок первым уроком стояла физкультура, им-то, взмыленным от интенсивной беготни, переживать было не о чем. А вот Ханне, и без того явившейся в школу в спортивной форме, даже переодеться было толком не во что. Обычная форма до сих пор висела мокрая дома, и то далеко не факт, что все пятна удалось вывести с первого раза. А на летний вариант переходить не хотелось – солнце солнцем, но ветер по-прежнему не давал забывать о том, что на дворе все еще стояла весна. «Придется, похоже, просить спортивную форму у Сакуры, иначе от упреков сенсеев и ребят из студсовета за неподобающий вид не отделаться». А ведь все так безобидно начиналось. Номер класса, в котором учился Хаяма Котаро, значился у него на студенческом, а заглянуть в учительскую, дабы посмотреть в расписание их занятий, волейболистке ничего не стоило. Обнаружив, что у двух классов второгодок первым уроком стоит физическая культура, Мирадзаки сжала покрепче в руке студенческий билет баскетболиста и направилась прямиком на стадион, где в ясную погоду и проводила занятия Тами-сенсей. До начала учебного дня было еще больше получаса – утренние тренировки отменили из-за какой-то там проверки, касавшейся состояния инвентаря и техники в залах. Ханна спустилась из класса, где оставила все свои вещи, во двор, откуда и взяла курс на стадион. Но так и не дошла до него – издалека заметила мальчишек, решивших в ожидании учителя побаловаться с баскетбольным мячом на специально выделенной для этого площадке. Светлую шевелюру волейболистка увидела еще издалека, потому сразу направилась к трем второгодкам, игравшим двое против одного. - Э, нет, так не интересно. Нужно найти четвертого игрока, а то что это ты, Хаяма-кун, в одиночку играешь. - Да я вас и сам порвать могу, - бодро протянул тогда баскетболист, в широкой улыбке продемонстрировав всем свои необыкновенно острые клыки. - В этом и проблема, - фыркнул коротко стриженный, широкоплечий парень, Бокуто Юноске, бросив мяч другому юноше, имени которого Ханна так и не узнала. – Надо же найти, кем тебя… «разбавить» можно было бы. - О, смотри. Девчонка! – Ханна, приблизившаяся к ограде, даже не сразу поняла, что старшеклассник ткнул пальцем именно в нее. - Эй, ты! Играть умеешь? - Я? – глупо уставившись на говорившего парня, Ханна указала пальцем на свое лицо. – Да. Нет… Я не за этим… Хаяма-сан, ваш студенческий, он… - Ну раз умеешь, значит подсобишь нам, - прежде чем волейболистка успела сообразить, коротко стриженный сгреб ее под белы рученьки и затащил на площадку, с усмешкой подмигнув своему сокоманднику. Они явно предвкушали легкую победу над одноклассником, под ногами которого начала бы мешаться какая-то девчонка из первого класса. И их лица вытянулись просто неописуемым образом, когда оказалось, что Ханна очень даже прилично умела бросать по кольцу. Руки еще не забыли те недалекие времена, когда братья Аллен, будучи студентами колледжа, затаскивали порой навещавших их девчонок в свою команду, вынуждая играть с другими парнями. Ох, как громко ржала та разношерстная толпа в день их знакомства, когда Мирадзаки, смирившись с тем, что с площадки братья Аллен с друзьями ее не отпустят, пока она не сыграет с ними разок-другой, сделала всего один шаг вперед, столь знакомым глазу жестом попытавшись ударить непривычно тяжелым мячом о землю, когда тот упал на её выставленную вперед ногу и отскочил к кроссовкам соперника. Да и то был меньший из косяков, отпущенных Ханной в тот вечер. А как долго смеялась уже позже Елена, вытирая слезы и избивая ладонью столешницу, когда Мирадзаки таки поведала Фуриям свою историю! Она все никак не могла смириться с тем, что девушка капитана Поколения Чудес даже баскетбольный мяч не могла толком в руках удержать поначалу. Светловолосая еще долго не прекращала тогда нервно хихикать, постоянно приговаривая: «У меня осталось видео с тех дней! Господи, если ты нас когда-нибудь познакомишь с тем красноволосым парнем, я буду просто обязана показать ему этот позор! Вот будет потешно…» Но, как оказалось, не даром Мирадзаки тратила время, здоровье и нервные клетки, играя с парнями, с детства зависавшими на площадке под кольцом с баскетбольным мячом в руках. Конкуренцию Хаяме она точно составить не смогла бы, но попытаться обыграть рядовых любителей, вроде его одноклассников, было не так уж и сложно, особенно если учесть, кто именно оказался в те минуты на ее стороне. - Как твое имя-то? - Мирадзаки Ханна, класс 1-2. Приятно познакомиться, - на автомате протараторила Ханна, в очередной раз вытирая пот с подбородка. - Мирадзаки, значит, - задумчиво повторил светловолосый баскетболист с таким видом, словно пытался распробовать это имя на вкус. – В любом случае, спасибо, что вернула студенческий. Я уж думал, не избежать мне ругани завуча. Не очень-то они любят в администрации заказы на новые карточки составлять. - Могу себе представить, - улыбнулась в ответ Ханна, с опаской поглядывая на строившихся в ряд у стадиона второгодок. Судя по всему, до звонка оставалось всего ничего. – Ладно, мне нужно еще каким-то чудом успеть переодеться, так что я пойду, - быстро проговорила волейболистка, после чего развернулась в сторону школы, когда услышала за спиной: - Хэй, Мирадзаки! – парень улыбнулся во все тридцать два зуба и произнес: - Сыграем как-нибудь еще? Девушка не стала скрывать своего удивления, которое вскоре сменилось спокойной усмешкой. - Было бы здорово. *** Тишина, заполонившая собой все пространство вокруг, давила на уши, точно разряженный воздух. Все звуки казались такими далекими, словно Ханна находилась глубоко под водой и даже пошевелиться не могла, чтобы хотя бы попытаться сопротивляться неведомой силе, тянувшей ее на дно бесконечного алого омута. Она словно угодила в ловушку и, точно завороженная, вглядывалась в радужку яркого цвета, примечая каждый развод, каждую хоть сколько-нибудь темную линию коими были полны эти бесконечно завораживающие глаза… - По-моему, это даже немного иронично, - прервал затянувшуюся тишину спокойный голос, из-за чего Ханна невольно дернулась. - О чем ты? – опустив глаза на игровую доску, девушка попыталась унять стук в груди. И чего она так сильно испугалась? Но, даже не видя его лица, волейболистка чувствовала темечком его тяжелый взгляд. - Если я правильно помню, именно я познакомил тебя с этой игрой. - Ты, говоришь? - кивнув собственным мыслям, девушка с тихим стуком переместила деревянную фигурку, едва подавив едкий смешок. – Да, с шоги я познакомилась действительно благодаря Акаши Сейджуро. Однако непосредственно играть меня учил уже другой человек. Проследив взглядом за тем, как Акаши передвинул фигурку «золотого генерала», Мирадзаки усмехнулась с заметным смирением. Да уж, прийти в его класс на большом перерыве с мыслью о том, что она сможет его обыграть в шоги было поступком невероятно самонадеянным. - Знаешь, я бы многое отдала за то, чтобы однажды посадить вас за одну доску и посмотреть на эту игру. Вы оба просто нечто, - с этими словами волейболистка переместила очередную свою фигуру, сняв с доски пешку баскетболиста. - Должно быть, это интересный человек. Твои навыки заметно выросли с нашей последней игры. Девушка не смогла сдержать ухмылки, бросив на Акаши пронзительный взгляд. - Это похвала? - Констатация факта. Но тебе все равно еще далеко до меня, - с этими словами парень снял с доски ладью волейболистки, поставив на ее место своего коня. – Твои решения по-прежнему чересчур импульсивны и легко читаемы. Мирадзаки недовольно цокнула языком, после чего замерла, принявшись досконально изучать позицию фигур на доске. Она машинально поднесла к губам большой палец правой руки, да так и сидела с минуты две. - Это как-то странно… - вдруг тихо проговорила она, вернув «съеденного» ранее ею же коня на доску. Прекрасная особенность шоги – возможность обернуть поверженные фигуры соперника против него же. - Что именно? - Наверно, это нормально, когда, столкнувшись с чем-то новым или непонятным, появляется острое желание изучить это. Мой случай не исключение, - дождавшись хода баскетболиста, Ханна уверенно переставила фигурку слона и перевернула ее красной надписью вверх – подобное действие позволяло немного изменить ее игровые свойства. – Эти полтора года я старалась узнать как можно больше о диссоциативном расстройстве. Перечитала много научной и околонаучной литературы, не только на английском и японском языках. Подумать только, уже не первое десятилетие мир знаком с этим вопросом, но ответов почему-то все еще так мало. Однако некоторые вещи были изучены и доказаны путем наблюдения за индивидуумами со схожей проблемой. И вот, что мне показалось странным, - с шумом подскочила на столе доска, когда Ханна, резко опустив на нее руки, приподнялась со стула и подалась вперед, через парту, приблизившись к лицу парня, пристально вглядываясь в его глаза. – Личности не помнят того, что происходило, пока их жизнью правило другое эго. А ты помнишь слишком много. Так… В чем здесь подвох? - И? Будут предположения? – он даже не дрогнул, спокойно и прямо ответив на ее взгляд. От Ханны не укрылось выражение превосходства, коим были полны его глаза. Его словно забавляли ее потуги, ее упрямое старание постичь то, что было для нее непостижимо. - Ну, я не вижу ободка от линзы. А это как минимум значит, что ты не патологический лжец, Акаши-кун, - отстранившись и выпрямившись, девушка вдруг потянулась, после чего окинула взглядом пустовавший класс. – И это не может не радовать. Скрестив руки на груди, парень приподнял брови, не сводя с волейболистки изучающего взгляда. - Вот как. И что бы ты сделала, окажись твое предположение верным? - Что бы сделала? – тонкие брови волейболистки изогнулись невообразимым образом, подчеркивая болезненную иронию, что вдруг появилась на ее лице. – Наверное, убила бы тебя за подобное. В классе повисла напряженная тишина. Исчезла усмешка с губ баскетболиста, не улыбалась больше и Ханна. Хлопнули потревоженные порывом ветра шторы, послышался смех проходивших мимо кабинета учеников, где-то вдалеке звонко залаяла собака. А они все смотрели друг другу в глаза, словно вели очередную, невидимую простому взору борьбу, в которой ни одна из сторон не имела права проиграть, но… - Я просто шучу, - взмахнув рукой, Ханна будто развеяла по ветру повисшую тяжелую атмосферу, после чего широко улыбнулась, потянувшись к олимпийке от школьной спортивной формы, висевшей на спинке стула, придвинутого к парте Акаши. – Ладно, перерыв не резиновый. Мне стоит вернуться к себе. - Партия еще не окончена, - холодно заметил баскетболист, наблюдая за тем, как девушка возвращает одолженный стул на свое место. - О чем ты, - смеясь, пожала она плечами, вновь обернувшись к парню. – Не важно, как я похожу, у тебя в руке три сильнейшие фигуры, а я уже перестала пытаться нападать – мне только и остается, что продолжать прятать своего короля от неминуемой участи. Даже я вижу: при любом раскладе ты можешь поставить мне мат хода за три. Так что продолжать не имеет смысла. Пусть партия и была занятной, но всегда нужно понимать, когда следует остановиться. - Забавно слышать это от тебя. - О да, я люблю разбивать грабли о свой лоб, но сейчас в попытках сопротивления просто нету смысла. Так что… Спасибо за игру, Акаши-кун, - коротко поклонившись, девушка повернулась к выходу из класса, когда вдруг услышала в свою спину спокойное: - Это была хорошая партия. Я довольно давно не играл против достойного оппонента. - Достойного? – Ханна усмехнулась, опустив глаза. – Очередная констатация факта? - Можешь считать это похвалой, - хотела бы она бросить колкое замечание о том, что с таким каменным лицом не хвалят. Да и опять же это прозвучало ужасно высокомерно, как будто ей нужно было его дурацкое одобрение! Но решила промолчать, лишь кивнув на его слова. - Тогда, может, мне имеет смысл не вычеркивать шоги из своего длинного списка. Развлеку тебя как-нибудь еще раз? - Посмотрим, - было ей ответом холодное. Ничего больше не говоря, Ханна повернулась к нему спиной. С тихим щелчком закрылась за ней дверь класса. Отойдя чуть в сторону, она облокотилась о стену и, подняв лицо, машинально пальцами коснулась рукой груди, того самого места, где кожу металлическим холодом обдавало кольцо. И почему порой казалось, будто оно становилось тяжелее? С лица исчезла спокойная маска, покинула губы уверенная усмешка и не осталось ничего, кроме пустой, всепоглощающей усталости. Как же порой хотелось бросить все, просто вернуться домой, лечь и уснуть на неопределенный срок. Дернув головой, волейболистка резко ударила себя ладонями по щекам. Ну что за непозволительные мысли? Как будто она могла позволить себе задумываться об отдыхе, пока настоящий Акаши Сейджуро оставался в плену своего второго эго? Заставив себя собраться с мыслями, Мирадзаки отпрянула от стены и широкими шагами направилась в сторону класса, надеясь на то, что Сакура еще не успела пообедать и сможет составить ей компанию. Она уже подходила к двери класса 1-2, когда услышала голос подруги, полный негодования: - Имаи-кун, ну я же просила тебя не приносить их больше в школу. Ты же знаешь, что это запрещено уставом Ракудзан! Я уже молчу о законе, запрещающем азартные игры! Не вынуждай меня сдать тебя учителям! - Сакура-чан, какой закон? Я же не развожу тут подпольное казино. Мы буквально на пять минут… - Тебя за эти пять минут могут дня на четыре от занятий отстранить. Или вообще турнуть из школы! Всё, прикрыта лавочка, я сказала, - под разочарованное ворчание одноклассников, рыжая широким движением сгребла в кучу раскинутые на столе карты, после чего сложила их в коробочку, лежавшую по правую руку от Нишики, и засунула ее в карман юбки. – Я это ради твоего же блага делаю, Имаи, а ты словно нарываешься, чтобы я пошла с этим к учителям. - Ладно, понял. Никаких больше карт, - парень поднял раскрытые ладони, как бы показывая девушке, что сдается, после чего тихо проговорил, обращаясь к ребятам, сидевшим вокруг его стола. – Простите, парни, может потом как-нибудь. Одноклассники разбрелись по своим углам, бросая недовольные взгляды на зануду-старосту, а та, даже не шелохнувшись, продолжала пилить взглядом Имаи, скрестив руки на груди. - Ну что еще? - Я просто понять не могу… Это пятая колода за неделю. Ты что, их сам печатаешь? - Вспомни, с кем ты вообще разговариваешь, Са-чан, - зазвучал от двери голос Ханны. – Не удивлюсь, если у него в сумке лежит еще пара колод. Заметив, как сощурилась староста, бросив на парня пронзительный взгляд, полный упрека, Имаи лишь плечами пожал. На этот раз от тяжелого вздоха не смогла удержаться Сакура. - На носу предварительные тесты, лучше бы подготовкой занялся. Тебя ведь до соревнований не допустят, если твой средний балл упадет ниже нормы. - Не думаю, что у меня с этим будут проблемы, - протянул в ответ лучник, потянувшись. - Точно… Тесты уже на следующей неделе, а я словно в какой-то прострации нахожусь, - вымученно вздохнула Мирадзаки, коснувшись пальцами переносицы. – Сегодня же нужно будет сесть за учебу всерьез. - Мне казалось, ты и без того отлично знакома с материалом, - заметил Нишики. - Скажем так, в этом году я нацелена на максимальный средний балл, - пожала в ответ плечами Ханна, украдкой глянув в окно. – Пойдемте на крышу? Время еще есть, а здесь ужасно душно. *** - Меня немного пугает твое стремление выучить все до запятой. Да и это суперспособность такая – идти, уткнувшись носом в учебник, вообще при этом не спотыкаясь? После уроков и недолгих посиделок в библиотеке, девушки направились прямиком в сторону спортивного зала минут за двадцать до начала тренировки – не особо хотелось нарываться на Охаши, имевшую привычку отрываться на подопечных, что посмели опоздать хоть на долю минуты. Но в отличие от Сакуры, сложившей все книги и конспекты в сумку, Ханна не позволила себе оторваться от страниц учебника даже когда они спускались по лестницы, рискуя как минимум подвернуть ногу. Благо все обошлось без происшествий. - Скажем так, у меня была возможность натренироваться, - хлопнули страницы небольшой книжки. Ханна опустила руку в карман мастерки и вытянула оттуда телефон. «Подписанное заявление я вышлю вечером вашему директору факсом. В субботу буду ждать тебя дома», - значилось в коротком сообщении, пришедшем от отца. - Что-то случилось? – заметив, как едва уловимо изменилась в лице подруга, поспешила поинтересоваться Сакура, но Ханна лишь головой мотнула: - На выходные собираюсь уехать в Токио. Нужно довезти кое-какие вещи, да и отец изъявил желание увидеться со мной. - Вот оно как. А я хотела тебя пригласить пройтись со мной по городу за компанию. Думаю, в Киото уж точно нашлось бы на что посмотреть и где погулять. - Может, в следующий раз? – несколько отстраненно ответила волейболистка, вновь уткнувшись в учебник, плечом толкнув дверь, ведшую на улицу. - Это все из-за спора? – как-то совсем тихо спросила Ямоширо, шедшая чуть позади Ханны. – По вечерам – вечно занята, да и в школе носа из книжек практически не кажешь… - Ты же знаешь, Са-чан. Я не могу по-другому. - Да, конечно. Я просто тут подумала… А ты уверена, что другого способа действительно нет? Шоковая терапия - это, конечно, хорошо, но мне кажется, что должен быть более простой путь решения этой проблемы. - О чем ты? – опустив руку с учебником, Ханна внимательно посмотрела на рыжую. - Ну, знаешь, я вообще-то тоже много чего прочитать успела по теме. Интернет – штука нынче всем доступная. Ханна вдруг тихо засмеялась, закинув голову и прикрыв глаза: - Только сразу вычеркни из списка своих безумных идей все, связанное с рукоприкладством. Я, конечно, знаю, что есть вероятность того, что они снова поменяются, например, от удара по голове, но за такое Сей мне точно спасибо не скажет. Да и я пообещала ему как-то, что больше на его жизнь покушаться не буду. - Больше? – с подозрением уставилась на подругу Сакура. - Ну... В тот день, в Тейко, после удара по голове ничего же не поменялось. А значит идея мало того, что травмоопасная, так еще и бесполезная. - А-а, ты про тот случай, - вдруг тихо захихикала рыжая, вспомнив, как пару лет назад Ханна на эмоциях рассказывала ей о случае со сломавшейся дверной ручкой в школе. – Ладно, отметаем. А как насчет транквилизаторов? – Мирадзаки замерла на месте, воззрившись на рыжую, точно на зеленого человечка, но та лишь плечами пожала: - Я слышала, их применяют в лечении подобных расстройств. И почему в голове Ханны сразу же так отчетливо нарисовалась картина того, как она врывается в класс Акаши и, точно в какой-нибудь Голливудской комедии, стреляет в него дротиком с транквилизатором из специального пистолета, после чего утаскивает за ногу недвижимое тело на глазах ошалевших школьников и учителя со словами: «Все в порядке, это для его же блага». Судя по внезапному взрыву хохота со стороны Ямоширо, она представила примерно ту же картину. - Ками-сама, Сакура, вот давай без этого, - с нервной усмешкой протянула Ханна, коснувшись ладонью лба. Да уж, подобную фантазию не развидеть так просто… - Тем более, только врачи могут подобрать безопасную дозу, это лишь в фильмах подобные вещества используются направо и налево без каких-либо последствий. - Да ладно тебе, я просто пытаюсь развеять твой мрачный настрой. Взбодрись уже, а? А то как с мигерой мисс Джонсон сегодня на уроке схватились, так и ходишь с видом человека, готового убивать. - Просто терпеть не могу, когда слишком много возомнившие о себе учителя без причины накидываются на тех, кого учить должны, а не насиловать психологически. Она же Такаги-чан вообще ни за что чуть до слез не довела. - Мирадзаки Ханна – защитница всех слабых и обездоленных, - протянула рыжая, проведя раскрытой ладонью перед собой. – Далеко не каждый здесь готов вступить в столь открытую полемику, да еще и с сенсеем, у которого репутация не лучше, чем у Медузы Гаргоны. - Да по сравнению с этой иностранной мадам, Медуза – вполне себе милая особа, - не выдержав, усмехнулась Ханна, спрятав-таки книгу в сумку. – И почему я не удивлена тому, что Рюуго у нее в любимицах? - О да, эти две друг друга стоят, - кивнула Сакура, опустив глаза. – Еще раз извини за тот случай. Кто ж знал, что у Рюуго ума хватит на подобную глупость? - Просто забудь. И если лезть снова станут, я… - Хэй, перед тобой не та маленькая девочка с рыжими хвостиками. Я могу за себя постоять, Ханна-чан, - беззаботно протянула Сакура. – Да и вообще, беспокоиться о ней, все равно что… Она не успела договорить, когда из-за угла здания послышались возмущенные крики. - Да это же просто беспредел! Я еще вчера записала нас на это время! У меня была договоренность с сенсеем! – донесся до слуха девушек звонкое восклицание Окавы. Сакура закатила глаза, примерно догадавшись, что могло вызвать такое негодование в голосе капитана команды. - Кто успел, того и тапки, Судзу. Когда ты уже запомнишь? – послышался в ответ насмешливый грубоватый голос. - Но мы первыми пришли! Да и ваша тренировка начнется только через полчаса! - Вы первыми пришли, вот вы первыми и уйдете. Ничего не знаю, все с согласия президента студенческого совета. Так что забирай своих сокомандниц и чапай в сторону актового зала. Завернув за угол учебного корпуса, девушки узрели картину, уже ставшую привычной. Напротив входа в зал со спортивными сумками и мячами в руках собрались девушки из волейбольного, наблюдавшие за словесной перепалкой капитанов двух спортивных клубов школы, с удивительно скучающим видом. Практически вся команда стала свидетелем развернувшейся сцены, лишь Охаши где-то задерживалась. Капитаны же стояли у самого входа. Ясумаро Като, капитан баскетболистов, возвышаясь над замом президента студенческого совета головы на полторы, глядел на нее, точно лев на индюшку, пытавшуюся не потерять своего достоинства даже в столь безнадежной ситуации. Хотя, Окава держалась, скорее, как орлица, но все же это не умаляло откровенного превосходства баскетболиста, державшего связку ключей от зала в руке, отведенной назад. - Я так просто этого не оставлю, Ясумаро. Запомни мои слова, - строго отчеканила девушка, привычным жестом поправив очки. - Угрозы-угрозы… Если бы за каждую твою угрозу мне давали бы по йене, я бы стал миллиардером, - рассмеялся парень, пожав плечами. – Можешь написать жалобу, уверен ее обязательно рассмотрят. После того, как вы вернете себе уважение администрации. Хотя с вашим составом… Ну и сборище! Нет, просто посмотри на это сама! Калека, куда-то запропастившаяся оторва, пара зеленых новичков и любителей-второгодок… - И одна очень злая Фурия, у которой от вас, сенпай, скоро голова разболится, - звякнула связка ключей, совершенно неожиданно вырванная из пальцев баскетболиста, увлеченного спором с Окавой. Злость от обиды за собственную команду, за сенпаев и первогодок, вспышкой прокатилась по сознанию Ханны, застлав темной пеленой взор. В какой-то момент Ясумаро перешел черту ее терпения. Девушке, услышавшей достаточно оскорблений, захотелось враз послать к ёкаю вежливость и учтивость. Зачем пытаться выстраивать отношения с каким-то грубияном, который не ставил ни в какой расчет даже собственных одноклассниц? Так подумала тогда Ханна и даже не успела возразить самой себе, когда, поддавшись раздражению, резко выдернула связку из пальцев баскетболиста. – Было приятно повидаться, а теперь попрошу не мешать нашей подготовке к соревнованиям – уж больно от вас много шума, сенпай, - спокойно проговорила девушка, вставляя ключи в замочную скважину. Оторопели абсолютно все. Кайми выронила из рук пакет с мячами, очки Окавы сползли на самый кончик ее носа, а Ясумаро, откровенно ошарашенный подобной наглостью со стороны первогодки, так и вовсе едва челюсть не уронил. - Эй, ты что, страх потеряла? – очнувшись, прошипел парень, угрожающе подавшись вперед, но так и замер соляным столбом, столкнувшись с прямым взглядом бывшей Фурии. - Странно слышать это от человека, привыкшего в наглую расхаживать по двору школы с сигаретой в зубах, - обронила Ханна, всматриваясь в искривленное раздражением лицо парня. Как же забавно порой улетают брови людей, неожиданно пойманных на чем-то неприятном. – Не думаю, что тренер баскетбольного клуба обрадуется, увидев фотографию, подтверждающую наглость и неотесанность человека, которому он доверил место капитана. - Мерзавка! Да ты не посмеешь… - Может посмею, может нет. Как знать, сенпай? Но, если вы хотите рискнуть, что ж – вперед, останавливать не стану, - открыв дверь, девушка преспокойно протянула связку обратно капитану баскетболистов, но тот явно не торопился отобрать ключи у нахальной первогодки. Она держалась настолько уверенно, что, если бы ее угрозы оказались блефом, он наверняка первым бы возопил о том, что здесь появился актер без Оскара. Скрипнув зубами и в последний раз бросив на Мирадзаки убийственный взгляд, парень развернулся и молча поспешил покинуть поле боя. А Ханна же, в свою очередь, всунула ключи в руку Окавы и, поправив школьную сумку на плече, прошла в зал с совершенно будничным видом, хотя в голове вела борьбу с накатившими опасениями. Ох, пожалеет она еще о том, что не сумела сдержаться. Замерзшими памятниками самим себе волейболисток так и обнаружила через минуту подошедшая Касанэ, и лишь после ее оклика девушки, будто очнувшись от гипноза, в полном молчании зашли в зал. Как выяснилось, дружеский матч назначили на следующую неделю, в частной академии Аотори, волейболистки которой славились тем, что уже несколько лет подряд выходили в последние этапы Национальных соревнований. Враг был не прост, и Окава, получившая на руки от менеджера записи игр будущих соперниц, предложила посвятить часть тренировки разбору видеоматериала. - Съемка с прошлого года. Говорят, у них в команде появилась сильная связующая, так что нас может ждать немало сюрпризов. Увы, записей с тренировок этого года у нас нет, потому разберем сильные и слабые стороны их главных нападающих, которые наверняка останутся в первом составе в этом году… - Ханна внимательно слушала медленно и четко изъяснявшуюся Окаву, ходившую возле экрана телевизора с указкой в руках. И откуда она ее только взяла? Волейболистки из Аотори были хорошо известны, как команда полностью атакующего типа. И они могли себе это позволить – их нападающие игроки действовали у сетки с умом, в каждом движении прослеживался немалых опыт. На видео было заметно, что чаще ошибался пасующий игрок, однако если слух о сильной связующей оказался бы правдой, команде старшей Ракудзан слабо говоря не поздоровилось бы. Закончив анализ видеозаписей, Окава дала слово Кас, которая, поднявшись, стала спиной к телевизору и, скрестив руки на груди, внимательно оглядела присутствовавших в коморке девушек. Выдержав паузу, третьегодка перечислила игроков основного состава, а также тех, кому следовало готовиться выйти на площадку посреди игры. Наверное, не было ничего удивительного в том, что среди перечисленных ею волейболисток не было ни одной первогодки. - Мне кажется, или дружеские матчи нужны для того, чтобы позволить неопытным игрокам хотя бы немного развернуться на площадке? – в повисшей тишине все с удивлением уставились на Ханну, неожиданно подавшую голос, когда Охаши замолкла. – Я не говорю, чтобы вы весь состав заменили неопытными игроками, но поставьте хотя бы одного – и этого человека заменяйте в течении игры на других, чтобы дать поиграть всем. - А ты, я смотрю, самая умная здесь, - скривившись от неудовольствия, бросила Охаши, вперив взгляд в кохая. – Это тебе не шутки. Мы обязаны выиграть эту игру. - Позволь спросить, зачем? – Мирадзаки медленно поднялась со своего места, не сводя глаз с Касанэ. – Эта победа не принесет нам ничего, как и поражение. Однако если выбирать между тем, чтобы во время игры попробовать разные комбинации команды, разные стратегии с новыми игроками, и тем, чтобы выложиться на полную, показав противнику все, на что мы способны, ради галочки в каком-то своем списке… Ну, я не представляю, какой идиот выберет второй вариант. - Слышишь, что это сейчас за намек был вообще? – буквально прорычала Охаши, двинувшись вперед, когда ее под руку поймала капитан команды. - Кас, остынь сейчас же! Мирадзаки, сядь. - Если тебя не научили проявлять уважение к старшим и тем, кто простоял на площадке явно побольше твоего, я… - Побольше моего? Ханна словно не услышала капитана команды, лишь сделала широкий шаг к Кас. Кривая усмешка, неожиданно тронувшая ее губы, любого хладнокровного человека бросила бы в дрожь, настолько она была едкой и полной чего-то диковатого. И пусть связующая была на полголовы выше Мирадзаки, даже она как-то поникла, заметив невиданное ранее ледяное выражение в глазах кохая. – Сенпай, позволь тебе кое-что сказать. Я, считай, два последних года мяча из рук не выпускала. Просыпалась с ним, засыпала с ним, ела, училась, даже в сраный душ ходила с мячом в обнимку. Пока кто-то наслаждался свободными минутами после учебы, выходными или же каникулами… Да что там, зачастую даже такая роскошь, как сидение за партой мне было недоступно. Я износила далеко не одну пару кроссовок, не раз стирала в кровь ноги, находясь на площадке много часов подряд. Я отстояла столько матчей, что даже тебе, бывшей волейболистке из сборной, должно быть, не снилось, потому что наша тренер не придерживалась стандартных и довольно-таки щадящих методов. Я видела неимоверное количество противников практически со всех концов мира, и я выигрывала у каждого из них в составе не поддающейся никакому контролю команды. Команды, состоящей из настоящих монстров, по сравнению с которыми даже ты, сенпай, котенок. Так что давай, скажи мне еще раз – у кого тут больше опыта? Казалось, повисшее в воздухе напряжение можно было потрогать рукой. Даже порезаться, будто об невероятно тонкую струну. Медленно, точно губка, впитавшая в себя каждое слово, оброненное Ханной, Охаши, казалось, готова была на нее накинуться, но ее словно что-то держало. Что-то, помимо руки одноклассницы. Необъяснимое чувство опасности, откровенной угрозы, повисшей над Мирадзаки невидимым ореолом. Тогда, в ту секунду перед ней стояла не Ханна Мирадзаки, первогодка старшей Ракудзан. Нет, перед ней во весь свой рост встала бывшая капитан Белых Фурий. И она все никак не сводила этого пожирающего, стеклянного взгляда, пока вдруг тишина не разбилась в дребезги об прозвучавший оклик: - Ханна… чан? – сморгнув мутную пелену, Мирадзаки оглянулась на голос Сакуры и, заметив искренний испуг в ее взгляде и замешательство на лицах сокомандниц, устало коснулась пальцами лба, начав растирать переносицу. - Простите, - выдохнула она, вернувшись к своему месту. – Мне просто надоело молча наблюдать за теми глупостями, что вы творите, сенпай. Тренировочный матч – он на то и тренировочный, на нем не нужно рваться и лезть из шкуры вон, чтобы выиграть. Это должно быть простым разогревом перед отборочными. Охаши-сенпай, ты же в сборной играла, так почему я должна тебе объяснять столь простые вещи? - Я сказала, наша цель – только победа, значит мы выиграем в этом матче, чего бы то не стоило, - Ханна свела брови у переносицы, наблюдая за тем, как грубо Охаши скинула руку капитана с плеча, чуть оттолкнув ту, и диковато усмехнулась. - А что касается тебя, Мирадзаки Ханна, что ж, поздравляю. Ты выиграла долгосрочный билет на скамейку запасных. Ты не выйдешь на поле не только на этой игре, но и вообще в течении года, я тебе это как тренер могу пообещать. *** Сакура с каким-то странным чувством тревожности наблюдала за тем, как Ханна молча переоделась и, сунув волейбольную форму в шкаф, вылетела из утонувшей в тяжелой тишине раздевалки, коротко бросив подруге лишь: - Я подожду тебя снаружи. Ямоширо вновь и вновь перебирала в голове произошедшее буквально пару минут назад. Она прекрасно понимала, что подруга действительно многое поставила на клубную деятельность, что это был один из козырей, который, в случае успеха, она могла выложить на стол перед Акаши, ведь общий успех соревнований был одним из пунктом в их споре, как и учеба. Эдакие долгосрочные состязания. Но если теперь ей и вправду путь на площадку был закрыт, какой тогда был толк в ее стремлениях? Сакура не знала, как Ханна собиралась выйти из сложившейся ситуации. Но больше всего она не понимала, когда ее подруга стала… такой. Разозленная – это было видно по ее глазам, - сжавшая руки в кулаки до такой степени, что костяшки пальцев побелели, она совершенно не изменилась в лице. Сумела выдержать холодную маску и удалиться из клубной комнаты с таким видом, будто все равно вышла из перепалки с Охаши победительницей. Не было и намека на слезы, лишь ужасавший до глубин души холод и отчуждение на дне потемневших синих глаз. - Знаешь, у тебя взгляд был, как у… - после затянувшейся паузы, уже выходя из школы, осмелилась проговорить Сакура, но осеклась на полуслове, покачав головой. – Неважно. - Не обращай внимания. Я просто устала. - Где-то я уже слышала подобную отговорку, - без особого энтузиазма заметила рыжая, осторожно покосившись на Ханну. – Ты ведь не сойдешь внезапно с ума? - Не дождешься, – Ханна обернулась с телефоном в руке и вдруг спокойно улыбнулась подруге. – Уйти от проблем в места не столь отдаленные, где стены и пол обиты мягким материалом - было бы слишком просто, не находишь? - Да, наверное… Кому ты там уже пишешь? – попыталась сменить тему Ямоширо. – Не нашему общему знакомому, часом? - А? Нет, не думаю, что вы знакомы. Раз уж придется посетить Токио, хочу убить сразу нескольких зайцев, - закончив набирать сообщение, Мирадзаки положила мобильный в карман олимпийки. – Как он, кстати? - Он? – Ямоширо ненадолго задумалась, после чего тепло улыбнулась, глядя куда-то в сторону. – Не сказать, чтобы не изменился. Его лучезарность, похоже, ничто не способно убить. - Что ж, я рада, что вы продолжили общаться с Кисе-куном, пока меня не было. Будет шанс, передавай ему привет. - Сама бы написала. Он, знаешь ли, не меньше моего беспокоился, когда ты пропала без предупреждения. - Не думаю, что стоит. Зная характер этого парня – он точно не пожелает остаться в стороне от… всего этого. Не хочу его ввязывать в историю с Акаши. Да и не удивлюсь, если Кисе-кун остался в обиде на меня. - Ну, я же не злилась, - пожала плечами Сакура. – Да и вспомни, о ком мы вообще говорим. Кисе-кун не умеет злиться. По крайней мере долго. Можешь поверить мне на слово, он будет рад, если ты ему напишешь. В ответ на это Ханна молча кивнула, после чего поспешила перевести тему разговора. Вскоре девушкам пришлось разойтись в разные стороны. Сакуре было проще добраться до остановки, которая находилась недалеко от школьного забора, если спуститься чуть дальше по улице, потому, тепло попрощавшись с подругой, Ханна побрела в сторону дома в полном одиночестве, размышляя над тем, что произошло в течении дня и над предстоявшей поездкой в родной город. Непонятное предчувствие не отпускало ее до того самого момента, пока она не опустила голову на подушку. Что-то должно было произойти в Токио, какое-то значимое событие. Лишь бы только оно не оказалось очередной свиньей, подложенной добродушной матушкой Судьбой, Ханне и без того предстояло разобраться с огромной кучей проблем, часть из которых она умудрилась создать себе сама.