История одной принцессы

Родной дом. Оглядывая высокие прутья ограды, оплетенные лиственницей, Ханна прошла вдоль нее до небольшого садика, что располагался за домом. Розы еще не цвели, а фруктовые деревья в тот год слишком рано пороняли цветы, как бы намекая садовникам, что большого урожая в грядущее лето можно было не ждать. Когда-то давно, будучи еще маленькой девочкой, Ханна думала, что навсегда останется в этом доме. Покинуть родные стены казалось чем-то невероятным, что уж говорить о жизни в другом городе, в другой стране? Кутаясь в плед в объятиях матери, она, под сенями вишни в подобные дни часами слушала ее истории, и на душе было так спокойно. Так зачем бы ей пришлось покидать столь уютное место, когда сердце принадлежало ему? Но прошли годы, ее матери не стало. У̀же стал ухоженный садик, холоднее засветило солнце. Глядя на все это становилось действительно страшно от мысли, как же быстро летит время. На лбу Виктора морщины становились глубже, в волосах Фуюми появилась первая седина… И как бы не хотелось остановить время, повернуть его вспять, чтобы хоть еще немного насладиться теплыми моментами потерянного детства, никто не в силах был этого сделать. Звонко залаяли дворовые псы, прекрасно знавшие младшую хозяйку дома, приветливо улыбнулся садовник, учтиво поклонился Виктор у дверей, коротко сообщив о том, что мистер Мирадзаки принимает у себя в кабинете ранних гостей, выбежала в прихожую широко улыбавшаяся Фуюми. Да, пусть все менялось. Что-то уходило, что-то приходило. Однако в мире, должно быть, никогда не найдется места роднее и уютнее, чем дом, в котором ей всегда были так рады. Тихо скрипнули половицы под ногой. Ханна невольно улыбнулась странной мысли – даже этот звук вызвал в душе приятную ностальгию. Взгляд упал на длинное весло, что по-прежнему покоилось на своем законном месте. На секунду остановившись у столь необычного для украшения интерьера предмета, девушка мимолетно коснулась пальцами гладкой поверхности, после чего решила продолжить свой путь по корпусу здания, всеми силами пытаясь отбиться от нахлынувших воспоминаний о ночи ограбления. Через пару минут перед ней выросла деревянная дверь с золотистой круглой ручкой. Ханна, заранее предвкушая встречу со своим стариком, протянула руку к двери, когда услышала женский голос: - …И все же это ужасно неловко, когда женщина делает подобного рода предложение мужчине. Тебе так не кажется, Тадаши-кун? Смешливые нотки, ледяной тон, приятный тембр. Сочетание несочитаемого. Волейболистка чуть поморщилась, замерев на месте в смятении. Она сразу же узнала обладательницу чарующего голоса, в котором всегда можно было услышать оттенок горькой иронии, даже насмешки, какой бы серьезной не была тема разговора, пусть и прошло уже немало лет с их последней встречи. Такой уж она была, Фукуи Кира. - К чему этот разговор? То было давно, и, к тому же, теперь совершенно неактуально, - послышался ответ господина Мирадзаки. Ханна сразу поняла, что мужчина был не шибко рад поднятой теме разговора по сдержанному, приглушенному тону голоса. - Просто все никак не могу принять твоего ослиного упрямства. Ты все еще веришь, что наш старый знакомый действительно предложил тебе подобную альтернативу долга из благих намерений? Ты ему не собачка, Тадаши-кун, хватит бегать за ним хвостом и выполнять все, что он требует, по первой же указке. - К твоему сведению, Масаоми – всё еще мой друг… - Пф, «друг», – послышался приглушенный смешок. – Скажешь тоже. Ты же знаешь, для него подобных понятий не существует. Иначе вынудил бы он тебя выплачивать столь несправедливый долг? Скажи, твоя дочь вообще знает, за что на самом деле ты вынужден расплачиваться? - Я уже сказал, что не желаю слышать подобного из твоих уст, Кира. В конце концов, это не твое дело. - Это моё дело, Тадаши, - неожиданно серьезно осекла женщина, судя по тихому звону отставив бокал на стол. – Давно стало моим. Если бы не ты, я бы здесь не стояла. Я перед тобой в неоплатном долгу, потому и пытаюсь тебя, дурня, в чувства привести. Прекрати позволять Акаши тянуть себя за собой на дно. Если проблема только в долге, я готова расплатиться за тебя. - Ты не должна мне ни йены, - глухо, даже строго отозвался отец Ханны. – Я сам тогда принял решение, и оно было не ради тебя. - Что ж, я ждала подобного ответа, - с нотками смирения обронила женщина, пройдясь вдоль двери по светлому ковру. – Ждала, что твоя вера в Акаши Масаоми, чтоб его, окажется слишком сильной. Но знаешь? Мне всё еще есть, что тебе предложить. Выгодный союз. - Союз? – сухо повторил господин Мирадзаки. - Именно, - ответила Кира, и в ее голосе вновь зазвучала усмешка. – Вообще-то, у меня грандиозные планы на ближайшее будущее. И я уже у развязки. Скоро о союзе со мной будет мечтать каждая японская собака, хоть сколько-нибудь причисляющая себя к породистым псам. И по старой дружбе я готова предложить тебе выгодное соглашение. Все по знакомой тебе схеме, - она сделала небольшую паузу, полностью завладевая вниманием притихшего хозяина дома. Ханна в какой-то момент перестала дышать, вслушиваясь в тишину за дверью. Она словно чувствовала, что такой разговор не может кончиться добром. - У тебя есть дочь. У меня – сын, - отчеканила женщина, вновь вернув голосу деловую серьезность. – Думаю, ты осознаешь, насколько это была бы удачная партия. Пусть и крайне ироничная… - Нет, - его отказ был не просто тверд, он казался безальтернативным. - И ты прекрасно знаешь главную причину, по которой это невозможно даже в теории. - Открой глаза, Тадаши, - резко перебила женщина. - Если тебе себя не жалко, о дочке подумай. При наличии отличной альтернативы, кому ты ее отдаешь? Ты вообще видел этого парня? Сына Масаоми. Да у него на лбу все написано – мир аристократии содрогнется и будет молить о возвращении Акаши старшего, когда его сын однажды займет его место. Особенно, если помимо богатства своей семьи в его руках окажется твоя власть. - Ты не знаешь, о чем говоришь, Кира. Тебя здесь не было. Ты не представляешь, что пришлось пережить мальчишке. Особенно, когда не стало Шиори, - Ханна содрогнулась, услышав опасные нотки в голосе отца, обычно не позволявшего себе говорить с гостями в таком тоне. - Как благородно с твоей стороны, позаботиться о чужом ребенке за счет своего собственного, - откровенно рассмеялась Кира. - Это так похоже на тебя, Тадаши-кун! Но ты пойми одно. Рано или поздно ты уйдешь из жизни. Если ты окажешься не прав в своем выборе, тебе, скорее всего, помогут уйти, - звонко добавила она с вызовом. - А следом отправят и твою любимую дочурку, чтобы больше никого не осталось на пути к главному богатству твоей семьи. Думаешь, им это будет стоить хоть чего-нибудь? Окстись. Ты не хуже моего знаешь, где сейчас все «друзья» Акаши Масаоми. Кормят червей на кладбище, вспоминай только как звали вообще. - А еще я знаю, насколько опасно порой иметь дело со змеями из Фукуи. Уже обжегся раз, - в голосе отца Ханны послышалась сталь. - Почти обидно, - выдохнула в ответ женщина. – Ты же знаешь, что я не хотела, чтобы все так получилось с Мари-чан… - Я уже молчу про то, что моя дочь – не товар! – уже откровенно взбешенный хозяин дома вскочил со своего кресла и обошел стол. - Интересно, ты ей также сказал, когда объявил о том, что продал ее Акаши в уплату долга? – совершенно спокойно спросила она. - Да как ты смеешь?!.. - Отец, – почувствовав, что ситуация вот-вот выйдет за рамки гостеприимства, Ханна постучалась и открыла дверь, всем своим видом попытавшись изобразить удивление, когда ее взгляд пал на невысокую, худую женщину, обладательницу пронзительного взгляда, миниатюрного лица и, должно быть, самого откровенного в мире разреза в подоле платья, оформленного в китайском стиле. – Фукуи-доно? Простите, я не вовремя? - Здравствуй, Ханна-чан, - обернулась женщина, неожиданно улыбнувшись с теплом и странной горечью. – Подумать только, когда мы виделись в последний раз ты была еще совсем малышкой. И ты все равно узнала меня. - Вы совсем не изменились, Фукуи-доно. - Приму это за комплимент, - качнула головой женщина, после чего задумчиво протянула: - А, точно. Ты, верно, и не знаешь. Лучше обращайся ко мне по имени, не люблю откликаться на фамилию, да и в каком-то смысле она теперь не моя, - переведя плечами, словно они замлели от долгого стояния в одной позе, женщина скрестила руки под грудью, опершись бедром о широкий письменный стол, и тихо проговорила: – Я ведь совсем недавно вышла замуж. *** Проводив внезапную гостью, Ханна, после недолгого разговора с отцом, пожелала выйти прогуляться. Разговор, что она подслушала под дверью, взбудоражил ее разум. Голова стала тяжелее от груды накативших сомнений. Если на задворках мыслей еще теплилась идея рассказать о проблеме Сейджуро родному отцу, то после услышанного она погибла в корне, задушенная простым фактом: теперь у отца появился… «запасной вариант». И как бы он не стучал себе в грудь кулаком с криками о том, что не продаст собственную дочь, в конечном итоге он сделает по-своему, не переставая провозглашать, что знает, как будет лучше для Ханны. И это «лучше» в его понимании едва ли было сопоставимо, в каком-то смысле, с больным на голову наследником дома Акаши. Ханна невольно фыркнула, поморщившись. Иметь дело с Фукуи для нее было все равно, что залезть по локти в помои. Да, Акаши всегда умели внушить страх, но хотя бы жили относительно тихо, следя лишь за тем, чтобы их дела проходили без сучка без задоринки. А вот это чокнутое семейство… Старинный клан, имевший столько ответвлений, что любой сорняк рядом с ним начал бы смущаться собственных корней, славился своими не особо усидчивыми на месте членами, которые повсюду стремились сунуть свой нос. Нет, серьезно, куда не плюнь, попадешь в какого-никакого наследника дома Фукуи. Это как с Чингисханом, только в несколько меньших масштабах. Медицина? Ханна знала, как минимум, троих прославившихся врачей из этого дома. Наука? Отпрыск нынешнего главы клана открыл собственную лабораторию, которая могла дать прикурить ведущим лабораториям всего мира. Спорт, телевидение, кораблестроение… Да даже флористы и дизайнеры – каждый занимался, чем ему нравилось, и каждый имел на то право. Но все они, носившие имя клана Фукуи, должны были быть мастерами в семейном деле, за которое готовы были глотки друг другу перегрызть. Еще бы, огромная сеть казино, разросшаяся по всему белому свету за пределами Японии, приносила немалый доход. Но ценности в этих ярких зданиях было куда больше, чем могло показаться на первый взгляд. И если Акаши были богаты чисто материально, а Мирадзаки Тадаши был богат своими дружескими связями с огромным количеством людей разного сословия, разной профессии во многих странах, то Фукуи были богаты чужими долгами. Кого только они не обыгрывали. Бизнесменов, судей, министров. Говорят, даже внук королевы Великобритании остался должен одному из отпрысков клана, который мастерски обыграл того в покер. Они не просто играли, как мастера. Игра – была их разменной монетой. Все из-за диких правил, что устоялись в их семейке. Чем ты сильнее в азартных играх, тем больше у тебя власти. Более того, Фукуи были настолько уверены в себе, что готовы были признать главой дома любого, кто обыграет действующего, какого бы рода и племени он бы ни был. Однако таких умельцев не сыскалось, а потому десятки братьев и сестер, теть и дядь, двоюродных, троюродных, семиюродных, - бесконечно боролись друг с другом за звание главы дома. И, ясное дело, не всегда попытка избавиться от конкурента ограничивалась лишь партией в дурачка… В Японии азартные игры были запрещены законом. Потому на родине Фукуи промышляли содержанием игровых автоматов пачинко, а также поддержкой государственных лотерей. Это было их легальным делом, да только на подобном больших денег не сделаешь. Ханна слышала, что по стране заходящего солнца были распространены их подпольные игорные дома, которые покрывались некоторыми чиновниками или даже членами Якудзе, с которыми часто ассоциировали сам клан Фукуи. - Столько лет было не слышно, не видно, и вот тебе «на». Как же всё это не вовремя! – замерев на полушаге посреди узкой дорожки, Ханна коснулась похолодевшими пальцами лба. Ну почему именно они? Ведь именно из-за этого клана когда-то давно пострадала ее собственная семья. Она сама пострадала из-за них! Силой воли отогнав воспоминания, давным-давно запертые ею в глубине подсознания, что кинолентой начали прокручиваться в голове, Ханна подняла голову и огляделась. Как долго она уже ходила вот так вот, не отрывая взгляда от ровного ряда плит, расстилавшихся под ногами единым ковром, что уводил все дальше и дальше от дома? Вокруг – ряд домов, окруженных однообразными заборами, да небольшая детская площадка на противоположной стороне дороги. Там, между парой горок и песочницей, стояли качели, покачивавшиеся от порывов холодного ветра и издававшие звонкий, пробиравший до костей скрип. И как давно их смазывали в последний раз? Ханна подошла ближе и простым движением руки остановила качавшиеся трубы, державшие деревянную сидушку. Вроде, богатый район, да как только все дети, взращенные этими местами, стали слишком взрослыми для подобных забав, про площадку словно все забыли. Чего только стоила кустившаяся в песочнице трава, чувствовавшая себя там более чем уютно, и разросшиеся неухоженные деревья, склонившиеся к земле под тяжестью собственных крон. «За что на самом деле ты вынужден расплачиваться, - так она сказала, - хмурясь, Ханна оперлась плечом об одну из холодных труб. - Что это вообще должно значить?» От разглядывания ржавчины на трубах качелей девушку отвлек звук, оповещавший о пришедшем на телефон сообщении. Неужели отец уже успел ее потерять? Или Сакура вновь спешила поделиться новостями из школы? А может то была Лив или Елена? Но нет, к удивлению Мирадзаки письмо имело иного адресанта. «Все подтвердилось. Сегодня в три часа состоится дружеская игра между старшими школами Кайджо и Сейрин на территории первой. Думаю, тебе было бы интересно увидеть это лично. Жаль, я туда не попадаю». Девушка машинально прикусила нижнюю губу, вновь и вновь вчитываясь в текст так, будто там могло появиться что-то еще. Будь она сейчас в Киото, пришлось бы потом трясти Сакуру, дабы она позже выбила подробности из Кисе. Но сейчас Ханна была в часе езды от префектуры Канагавы, где и находилась старшая школа, в которую поступил Кисе Рёта, один из столь прославившейся пятерки гениев. Волейболистка тяжело вздохнула, глянув на время. Она ведь так не хотела встречаться с ним, по крайней мере до тех пор, пока не решилась бы ситуация с Сейджуро. И без того парень оказался впутанным в это треклятую историю из-за нее. Но в то же время непреодолимое желание увидеться со старым другом и извиниться за причиненные хлопоты смешалось с осознанием того, что ей было необходимо встретиться с Куроко, услышать его ответ... Они никогда особо не общались, даже элементарно поздороваться с парнем-невидимкой в коридоре школы было сложно по причине его незаметности. Он был другом ее друзей и довольно редко попадал в поле ее зрение. Но в тот день, когда ей пришлось вернуться в Тейко ради одной важной встречи, в день, который последовал за разгромным во многих смыслах финалом Межшкольных соревнований, ей пришлось столкнуться с неприятной правдой. Из всех тех, кому она могла раньше доверять внутри баскетбольной команды средней Тейко, осознание неправильности, чудовищности ситуации пришло только к нему. Именно он окликнул Ханну, когда она уже намеревалась покинуть школу и, должно быть, если бы не та встреча, она бы не столкнулась у дороги с Кисе. Куроко оказался вторым человеком, которому Император напрямую выложил все о собственном раздвоении. Они вдвоем оказались единственными людьми, выброшенными за пределы этого безумия с похожими взглядами на произошедшее, да только вот Куроко в те дни, в отличие от Ханны, явно намеревался сдаться, полностью разочаровавшись в баскетболе. Благо по прошествии времени парень, судя по всему, все же нашел в себе силы попробовать еще раз – как еще можно было объяснить его возвращение в баскетбол в составе новой команды? Да и тот факт, что Куроко не взял пример со своих бывших товарищей и не поступил в известную школу говорил о том, что у него было что-то на уме. Дорога до Канагавы показалась сущим адом. Наивно было полагать, что в час пик до куда-либо можно было доехать за шестьдесят минут, разве что вертолетом. Да и то, едва ли на территории Кайдзе нашлась бы посадочная площадка. «Хотя, судя по ее размерам, я явно поторопилась с выводами». Двор старшей школы Кайдзе оказался действительно огромным. В отличие от Ракудзан, где зданий было не меньше, здесь корпусы и залы не были нагромождены один на другой. Архитекторы явно ничего не постеснялись, занимая столь огромное пространство. Заблудиться в таком дворе можно было на раз-два. Потому Ханна решила не рисковать и расспросить о расположении зала тамошних школьников. Волейболистка поначалу посетовала, что по старой привычке натянула на себя с утра свою школьную форму – не следовало бы привлекать к себе лишнее внимание. Но ребята из Кайдзе, как оказалось, уже привыкли, что вокруг то и дело ошивались девушки из разных школ в поисках Кисе Рёты. Без чужой помощи, Мирадзаки бы так и кружила по территории школы добрый час, а то и больше. Но благодаря паре студентов, а позже – звонких повизгиваний, что слышались от зала, окруженного толпой старшеклассниц, Ханна справилась минут за пятнадцать. Да только несмотря на спешку и все попытки подогнать таксиста, прийти она успела только к самому концу игры. Слившись с толпой замерших в недоумении фанаток Кисе, Ханна чувствовала себя на удивление уютно – едва ли ее старые знакомые сумели бы заметить ее так просто. Хотя, судя по той беготне, ее бы не заметили, даже появись она в полном одиночестве в яркой одежде и мигающей диодами картонной стрелкой в руках – пусть она и пропустила большую часть игры, но пришла как раз к самой развязке. И первое, что она увидела, это как мяч, брошенный каким-то очкариков, красиво влетел в кольцо Кайджо, после чего судья провозгласил таким голосом, будто сам себе не верил: - Д-догнали! Сейрин сравняли счет! – как-то плохо у молодого мужчины получалось быть непристрастным, чего требовал его статус рефери. Девушка ушам своим не поверила, но счет на табло врать не мог. Безызвестная команда Сейрин дышала в затылок опытным ветеранам, команде национального уровня! Девушка взглядом попыталась найти знакомые лица на площадке. И если Куроко она не заметила по понятным причинам, то вот Кисе она увидела практически сразу же. И как-то неприятно все сжалось в груди, когда на его лице появилась недобрая усмешка. Миг, и светловолосый парень рванул вперед, приняв пас от товарища по команде. - Куроко! – дорогу тому вдруг преградил высоченный школьник в форме Сейрин, выделявшийся среди сокомандников не только размерами, но и яркой шевелюрой. Красный цвет волос? Клише! О, а вот и Куроко показался. И почему на его голове повязка?.. Призрачный игрок попытался выбить мяч из руки Кисе, но тот оказался быстрее. Ловко обойдя своих соперников, блондин закончил свою атаку мощным данком. Девушка невольно улыбнулась, сочувствуя Куроко и его команде. Рёта ведь не даром был известен, как один из чудес, и похоже теперь стал играть еще лучше. Зря Ханна надеялась на союзника в лице невидимки – его команда явно не дотягивала даже до уровня Кайдзе. Девушка мысленно скрестила пальцы, надеясь, что станет свидетельницей победы Кисе, хотя куда полезнее был бы совсем другой исход игры, но в следующий миг светлая радость за друга сжалась в груди и тяжелым грузом упала куда-то вниз. Она увидела, как потемнели, остекленев, его глаза, после чего по залу прокатилась столь ненавистная фраза, слетевшая с его губ: - Я не проиграю. Никому! Ханна вжала ногти в собственные ладони, опустив глаза. Как же не хотелось верить, что и Рёта действительно поддался влиянию Тейко. Неужели и он пропал в той тьме, которой обернулась бесконечная череда побед Поколения Чудес? Которая безжалостно поглотила их всех, одного за другим? Еще минуты три обе команды с огромной скоростью носились туда-сюда по площадке, не обращая внимания на усталость. Они совершенно не жалели себя, каждый вкладывал все, что у него было в забитые мячи, но как бы Кайдзё не суетились, Сейрин не позволяли им уйти далеко. Последние секунды, бросок капитана команды Кайдзё, который неожиданно был перехвачен красноволосым парнем. Не медля ни секунды, он рванул обратно, к кольцу соперников, но там его уже ждал Кисе. Казалось, миг промедления и все закончится овертаймом, когда вдруг десятый номер отдал пас Куроко под самым носом Кисе. «Куроко не умеет бросать по кольцу!» - пронеслось в голове Ханны в унисон с изумленным криком Кисе. Она не смела в те секунды сводить с игроков взгляда. Сетуя на то, как быстро она переметнулась на сторону соперников друга, девушка что было силы сжала кулаки, мысленно взывая ко всем богам: пусть случится чудо и брошенный игроком-невидимкой мяч угодит в кольцо. Ведь может так статься, что проигрыш – это та самая пилюля от звездной болезни, которой так в свое время не хватало команде Тейко! Но траектория мяча говорила сама за себя. Сейрин бы точно пропали, если бы вперед не выпрыгнул тот самый парень с красными волосами, и не вколотил в кольцо аллей-уп на последней секунде прямо над головой Рёты, не сумевшего ему помешать. Судья объявил победу Сейрин, и в зале раздался грохот радостных голосов победивших ребят. Разочарованно зашумели болельщицы и принялись расходиться, обходя стороной одинокую фигуру девушки, вперившей взгляд в лицо друга. Она увидела, как в ярких глазах заблестели слезы, и, пока ребята на балкончике сетовали на его слабохарактерность, Ханна почувствовала облегчение. Нет, с Кисе точно все в порядке, его детская чувствительность никуда не пропала, а это значило, что Сакура была права: едва ли он изменился также, как остальные. Да и ребята рядом с ним, похоже, были что надо. Может и не даром его так бездушно пинал собственный капитан?.. После провозглашения результатов, ребята из Сейрин подались в раздевалку. Зал мгновенно опустел – от преданных фанаток и следа не осталось, да и запасные игроки Кайдзё больше не нависали на перила балконов. Затих крик разозленного тренера, не переговаривались и ребята из Кайдзё, лишь порой постукивали мячи, вынимаемые из-под скамей и закидываемые в корзины. Во всеобщей тишине повисла атмосфера легкого разочарования, хоть каждый и пытался скрыть, как обидно было проиграть. Это ведь был всего лишь дружеский матч, чего горевать-то? - Не смей вешать нос, я сказал, - по голове парня неожиданно прилетело ребром ладони. Кисе, погрузившийся в свои мысли с мячом в руках, дернулся, обиженно глянув на капитана команды. – Будет тебе стимул не халявить на тренировках. - Да понял я, понял, - протянул Кисе, сощурив один глаз, когда вдруг поддался желанию обернуться из-за странного чувства, будто кто-то уже несколько минут как сверлил его спину прямым взглядом. Но в пороге зала уже никого не оказалось. Увидев, как ребята из Сейрин покидают здание спортивного зала, Ханна нагнала их и окликнула Куроко. Удивительно, но тренер, обернувшаяся с другими ребятами на незнакомый голос, мгновенно узнала по форме ее принадлежность к Ракудзан. Только почему она вдруг решила, что Мирадзаки пришла с тем, чтобы попытаться переманить Куроко в свою школу? - Я не за этим… И я не потрачу много вашего времени. Кстати, классная была игра. Поздравляю с победой, - позволив себе улыбнуться уголками губ обронила Ханна, переведя глаза с Айдо-сан на парня, которого, судя по выкрикам на площадке, звали Кагами. Красные глаза смотрели пристально и с недоверием. Интересный экземпляр, но она остановила их не из-за него. – Куроко-кун, я хочу наконец услышать твой ответ... *** Ханна долго и упорно убеждала себя, что нужно уйти, что не стоит видеться с Кисе сейчас, однако любопытство победило все сомнения, когда девушка увидела вдалеке зеленую макушку, завернувшую за угол спортивного зала. Она искренне удивилась, когда, приблизившись к тому месту, услышала голос Мидоримы, встретившего у кранов Кисе. Не показалось, значит… Лекция о важности удачи, о собственной незаменимости, как мастера забивать трехочковые, прерывающиеся таким знакомым «нанодаё». Прижавшись к стене спиной так, что парни просто не могли ее видеть, Ханна слушала весь этот бред с неким смирением – ничего другого, кроме подобных речей она услышать от бывшего бомбардира Поколения Чудес и не ожидала. Однако ее буквально подбросило на месте, когда слух резанули его слова: - Тебе никто не говорил, что нужно стремиться к идеалу? Судьба любит лишь тех, кто не жалеет усилий. Мрачная тень легла на лицо волейболистки. Скрестив руки на груди, она опустила голову, позволив челке лечь на глаза. Как же все эти убеждения были глупы и разрушительны. Почему никто из них не сумел усвоить того урока? Почему они продолжали гнуть свою линию, мол, ничего нет важнее победы? Как будто из-за проигрыша их ждала казнь или еще что похуже. Клоунада, и только! Из ступора ее вывело звонкое треньканье велосипедного звонка. По дороге, что примыкала к задней стене спортивного зала, в их сторону неслась тележка, прикрепленная к велосипеду, на котором крутил колеса взмыленный старшеклассник. - Мидорима, чтоб тебя! Бросил меня посреди пробки! Ты хоть понимаешь, как мне было стыдно?! Бросив напоследок короткую браваду о том, что Шутоку не позволит Сейрин победить, бывший бомбардир Тейко зашагал в сторону рикши, остановившегося у обочины в паре метров от здания. Ханна не видела удивленного взгляда незнакомого паренька, заметившего ее, лишь вслушивалась в мерные шаги Мидоримы, который прошел мимо в метре от нее, даже не обратив внимания. Лишь когда повозка стала отдаляться, парень обернулся и столкнулся с пристальным взглядом, полным упрека, но вскоре странный транспорт скрылся за поворотом, оставив Ханну наедине с крутившимся в груди комком злости. Зашуршала за углом вода, заглушая недоумевающее ворчание. Похоже, Кисе и сам не особо понял, что это была за демонстрация. Скрипнул кран, на какой-то миг все затихло, когда волейболистка отпрянула от стены. Она все убеждала себя, что избегала этой встречи чисто из заботы о Кисе, но в тот миг она наконец нашла в себе силы признать: ей было стыдно показываться на глаза другу. Как было стыдно в свою очередь перед Сакурой. Но с этим чувством собственной вины, что царапало изнутри, точно одичавшая кошка, пора было уже кончать. - Надеюсь, хоть ты помнишь, что в погоне за идеалом можно и с ума сойти. Так что… Не слушай его, - она вышла из своего укрытия как раз в тот момент, когда парень потянулся к дверной ручке. - М… Мирадзаки-ччи? – глаза баскетболиста округлились от искреннего удивления. Он смотрел на девушку, точно на мираж, а она лишь виновато улыбнулась ему в ответ, сцепив руки за спиной. - Привет, Кисе-кун. Давно не виделись. *** Запах кофе с мятным сиропом и нежный вкус миндального мороженого – что может лучше скрасить прохладный весенний вечер в компании старого знакомого. Пусть прошло столько времени, пусть они оба изменились, но что-то осталось прежним, и было приятно осознать, что Кисе-кун помнил о ее предпочтениях в сладостях. Воспоминания о времени, что они раньше проводили вместе, грели душу, но в то же время становилось как-то неуютно от осознания того, насколько же долгими стали паузы, что повисали порой в воздухе между скомканными диалогами. Волейболистка и хотела бы говорить, как и прежде, обо всем, что в голову взбредет, но как назло не могла подобрать тем, по-прежнему чувствуя себя немного неловко. Пусть улыбчивый парень и вел себя так, будто ничего и не произошло, недосказанность висела над ними дамокловым мечом, совершенно убивая приятную, полную ностальгии атмосферу. - Прости меня, Кисе-кун. Я не должна была исчезать вот так вот, - оборвав очередную повисшую тишину, быстро проговорила Ханна, перебирая пальцами вдоль стаканчика с кофе. – И за тот случай летом тоже… Я бы дождалась этого треклятого светофора, но Оливия права была тогда, мы и вправду опаздывали на рейс. Они остановились в небольшом парке, где вдоль вымощенных плиткой тропинок стояли симпатичные скамейки из темного дерева. Ханна опустилась на одну из них, поставив баночку с мороженым рядом с собой, и принялась крутить в ладонях еще горячий картонный стаканчик. - Брось, Мира-ччи, я не в обиде. Я вообще не уверен, как поступил бы кто-либо другой на твоем месте. Я полагал, что у тебя были свои причины, но вот Ямоширо-ччи себе места не находила. - Знаю. И мне жаль. Но даже с чувством вины я продолжаю считать, что поступи я иначе – не смогла бы остаться в Америке надолго. - Ну и удивился же я тогда, - послышался смешок. - Мало того, что коротко постриглась, так еще и с гербом Фурий на спине материализовалась. Может, расскажешь, как так вообще вышло? - Ты про мое вступление в клуб? Или о том, как я оказалась тем летом в Тейко? – подняла глаза на баскетболиста Ханна. - Обо всем сразу, - улыбнулся тот, опустившись рядом. - Ну первое – это очень долгая история. А вот второе… - невольно ухмыльнувшись воспоминаниям о жарком августовском дне, Ханна прильнула губами к пластмассовой крышке, и, сделав пару глотков горячего кофе, неспешно продолжила: - Мне нужно было найти Акаши, - говоря это, она скосила глаза в сторону, чуть сильнее сжав пальцы на стаканчике. – Я тогда с ним разминулась, но на выходе умудрилась столкнуться с Куроко-куном. - Значит, Куроко-ччи был в тот день в школе? – от Ханны не скрылись нотки искреннего удивления прозвучавшие в голосе баскетболиста. - Да, мы встретились с ним тогда. А что? – повернувшись к другу, спросила она. - Ну… - опершись локтями о колени, Кисе посмотрел в свой почти опустевший стаканчик с мороженым, выдержав небольшую паузу перед тем, как заговорить вновь. - После финальной игры он пропал на какое-то время, даже на уроки ходить перестал. - Вот оно как, - кивнула Ханна, также опустив глаза. - Хотя, это не удивительно… - Нет, это удивительно! – воскликнул парень на свой привычный манер. - Это было так на него не похоже! Мы же выиграли тот матч, верно? Что еще нужно? - Даже после сегодняшней игры ты продолжаешь так думать, да? – послышался ее тяжелый вздох. - Что ж, тогда спроси у него напрямую при следующей встрече. Думаю, он тебе ответит. - И почему у меня такое подозрение, что ты знаешь об этом больше моего? – услышала Ханна его недоумение. - О чем вы вообще разговаривали тогда? - О чем, спрашиваешь? Даже не знаю… - допив остатки кофе, Ханна бросила стаканчик в урну, после чего принялась сверлить взглядом пространство перед собой. - Он выглядел подавленным. Даже заговорил о том, что хочет бросить баскетбол. Сказал, что начал ненавидеть эту игру. - Бросить… баскетбол? – ох уж это наивное, непритворное недоумение в медовых глазах. Ханна даже не заметила, как ее губы вновь тронула легкая улыбка. Вот уже где человек – открытая книга. - Да. Он остался разочарованным итогами той игры, которые показали ему то, что я увидела еще до случившейся катастрофы, - коснувшись правой рукой левого плеча, девушка стала растирать его, будто от холода, совсем поникнув. - Увидела и не смогла предотвратить. - Мира-ччи… - В любом случае, - тут же одернула себя Ханна, выпрямившись на скамье, - в тот день я спросила у Куроко-куна: если бы у него была возможность что-то исправить, вернуть все на свои места, нашел бы он в себе силы сделать это, как бы тяжело не пришлось. И ответ я получила только вот с час назад. - И каков же он был? - «Мы станем лучшей командой в Японии», как-то так, - пожала она плечами, подняв глаза на баскетболиста. - Да уж, Куроко-ччи действительно изменился. Коснулся крон порыв ветра, встревожив зеленую листву, что тут же зашелестела, зашептала над головами, точно сплетники, разносившие услышанные новости от одной кроны к другой. - После всей историей с изменениями, что произошли в Акаши, я не бросила попыток узнать, как вернуть его настоящую личность, - нехотя обронила Мирадзаки. – Ты ведь заметил? - Ага. Догадывался. Но старался гнать мысли о том, что всё и вправду настолько плохо, - заметив упрек в глазах знакомой, Кисе лишь беззаботно пожал плечами. – Что? Из-за всего случившегося я начинаю чувствовать себя персонажем какого-то не очень оригинального ранобэ, знаешь ли. - Знакомое ощущение, - с пониманием кивнула девушка, подобрав стаканчик с подтаявшим мороженым. - В ходе долгих размышлений я поняла, что победа над ним может спустить Императора Акаши с небес на землю и дать шанс тому, другому. Потому, пусть мотивы и пути у нас с Куроко-куном разные, цель все равно, получается, одна. Ведь если именно Сейрин дойдут до финала Межшкольных, то наверняка встретятся с командой моей школы. А там уже отчасти от меня будет зависеть насколько неподготовленным к этой игре выйдет Акаши на поле. Хочу стать его главной занозой в причинном месте, чтобы в самый важный момент его подвела собственная уверенность, - с тихим хрустом сломалась пластмассовая ложечка в ее пальцах. - Воу, Мира-ччи, - обронил Кисе, с нескрываемой опаской глянув на волейболистку. – Вообще-то это жутко, когда ты говоришь о таких вещах с подобным выражением на лице. – Ханна несколько растерянно посмотрела на то, что осталось от ложечки. Ну вот, теперь хоть пальцем ешь. - Победить, значит, да? – услышала она задумчивое. - Даже не думай впутываться в это, Кисе-кун, - отчеканила девушка, откинув в сторону отломавшийся кусочек пластмассы и пристально посмотрев парню в лицо. - Ты и так влип в историю с Поколением Чудес из-за меня, не хочу ввязывать тебя в свои личные разборки. - О чем ты вообще? – спросил он, изогнув брови в удивлении. – Или, может, ты забыла? Я ведь ас своей команды, Мира-ччи. И для меня естественно стремиться занять первое место. Так что прости уж, но я не намерен уступать ни Куроко-ччи, ни Акаши-ччи. Особенно после сегодняшнего. Больше не хочу чувствовать себя проигравшим – это отвратительно. А помочь тебе по дороге к своей главной цели мне не сложно, - мягкая улыбка коснулась его губ, когда он в уже почти забытом жесте поднял руку, сжатую в кулак, и протянул Ханне. - Мы ведь друзья, в конце концов? - Этого-то я и боялась, - со смирением выдохнула Мирадазки, покачав головой. - Ладно, убедил. Я тебе не мамочка чтобы говорить, что можно, а что нельзя, - будто заразившись его светлым настроем, девушка широко улыбнулась сама, коснувшись его сжатых пальцев своими. – Тогда… Твое стремление победить. Прости, но я воспользуюсь этим. - Да без проблем! И пусть свершилось то, чего Ханна боялась больше всего, но в каком-то смысле Кисе был прав. Он оказался частью этой истории ровно с тех пор, как в его голову прилетел мяч, брошенный ее рукой. Дальше она уже не могла принимать за него решения. Парни из Поколения Чудес пообещали друг другу, что выяснят, кто из них сильнее, и этого было не остановить. Оставалось лишь надеяться, что победителем выйдет кто-то, кто мыслил более-менее здраво. Выйдя из электрички на станции в Токио, девушка поправила на плече сумку и вскинула голову вверх, вглядываясь в лазурь неба, потемневшую под вечерней вуалью. Если каким-то чудом победит Куроко, вместе с ним победит и здравый смысл. Если вперед выскочит Кисе, который до сих пор не достиг предела своих возможностей, значит… Ну, она как минимум порадуется за друга. А что он поймет, пока будет проходить этот длинный, извилистый путь, это уже не от нее зависело. От прочтения моралей и обсуждения политики партий не было бы никакого толку. Волейболистка слишком хорошо прочувствовала на себе: чтобы быстро усваивать уроки жизни, нужно самой постучаться головой о ручку граблей. А Кисе вовсе не глуп, пусть все и видят в нем лишь ребенка, который вечно дурачится, строя из себя непонятно что. И потому Ханна верила, что он сам найдет ответы на все вопросы. Вынув телефон из кармана, Ханна заметила сообщение, пришедшее ей от Кисе. Селфи на фоне каких-то гопников, размазанных тонким слоем по уличной баскетбольной площадке, а на заднем фоне Кагами, судя по всему, выговаривал Куроко за что-то. А сам Рёта, главное, довольный, точно кот, нализавшийся сметаны. Неужто-таки умудрился сыграть вместе с Куроко-куном? «В такие моменты больше всего хочется верить в то, что точка невозврата не была пройдена, - подключив к телефону наушники, подумала девушка, улыбнувшись с ностальгией. – Надеюсь когда-нибудь увидеть вновь их совместные фотографии» Но не успела она закончить свою мысль и убрать телефон в карман, как на дисплее всплыло новое сообщение. И в этот раз писал вовсе не Кисе: «Захотелось уточнить, в силе ли наш договор? Начало Межшкольных уже совсем скоро, я правда рассчитываю на тебя, Мирадзаки-чан». Ханна нахмурилась, прикусив губу. Понятное дело, за огромную работу, проделанную информатором, она должна была расплатиться. Но с другой стороны Ханна ведь решила для себя, что не позволит пострадать людям, что не были причастны к их с Акаши спору. А тут выходило как-то нечестно по отношению к целой куче людей. Покривив душой, девушка медленно выдохнула, проглотив возмущения собственной совести. Замерев на месте, она вперила взгляд перед собой, после чего медленно, нехотя написала и отправила короткое: «Да, всё в силе».