История одной принцессы

- Вот черт, и куда я опять засунула резинку? Аннушка, ты не видела? - Нет, тут было чисто, когда я занимала место, - проговорила Ханна, но сама на всякий случай привстала со скамьи и, приподняв все свои вещи, чуть встряхнула их, дабы проверить правдивость собственных слов. Но, как и ожидалось, никакой резинки она найти не смогла. - Просто обожаю свой автопилот, - с раздражением на саму себя проворчала Елена, вновь углубившись в недра занятого металлического шкафчика. - Аллен, - девушка быстро оглянулась на оклик и поймала небольшую резинку, брошенную Оливией. - О, спасибушки, Лив! Ханна невольно ухмыльнулась, плюхнувшись обратно на скамью. Это было так непривычно и странно. Вроде внутри команды ничего толком не изменилось за те пару месяцев, что она успела провести в Америке, однако Мирадзаки начинала пропитываться странной атмосферой, царившей в столь необычном коллективе. Наверное, об этом и говорила тогда Браун: пусть все они чуть ли не акцентировали внимание на том, как им плевать на жизни друг друга, стоило им переступить порог раздевалки, как общие цели вынуждали девушек вести себя более дружелюбно друг с другом, подстраиваться друг под друга, дабы не нарушать хода отлаженного месяцами упорной работы механизма. На вражде ведь командную игру не построишь, отрицательные эмоции лишь убивают настрой, что может значительно снизить уровень игры как каждой волейболистки по отдельности, так и всего коллектива в целом. Ханна наклонилась, подавшись вперед, намерившись потуже перевязать шнурки на кроссовках, когда услышала быстрые шаги в коридоре. Дверь чуть приоткрылась и внутрь заглянула незнакомая девушка, сжимавшая в руках спортивную сумку запоминающегося кислотно-оранжевого цвета. Коротко оглянувшись, она тихо извинилась и, обернувшись, сообщила кому-то, что раздевалка занята. - Давай быстрее, Кербен, нас тренер просил же оставить вещи как можно быстрее и подойти к нему. - Задрал он уже нас дергать туда-сюда, чтоб этого старого параноика, - послышался отрывок разговора перед тем как незнакомка закрыла за собой двери. Мирадзаки даже не думала заострять на произошедшем внимания. Ну зашли и зашли, сколько раз они сами так вваливались в занятые раздевалки, когда приходили чуть позже своих соперников? В этом не было ничего особенного. Сложив свои вещи в сумку, Ханна поднялась и потянулась, сцепив руки над головой, когда услышала за спиной голос, прервавший царившую в помещении тишину: - Браун, у тебя ведь ножик с собой? – опершись плечом о дверку шкафчика, тихо спросила рыжая Фурия, Ребекка Эванс, которую внутри группы все отчего-то называли Плутовкой. Мирадзаки нашла этому прозвищу лишь одно объяснение – больно уж девушка своим видом напоминала эдакую хитрую лисицу. Острые черты лица, большие темные глаза, которые вечно смотрели с легким прищуром, и рыжие вьющиеся волосы в довершение к образу. Надо сказать, на площадке она вела себя соответствующе: вечно путала соперников своими неожиданными решениями под сеткой, после которых чужие связующие начинали колебаться при принятии решений. Пару раз Ханна становилась свидетелем того, как соперники в растерянности ловили мяч, вместо того, чтобы отбить. Они просто не успевали принять решения и, в растерянности, смыкали пальцы на мяче, так и замирая от непонимания произошедшего. Она была выше Ханны почти на голову, и вечно ходила со скучающим видом. Даже на площадке, какой бы сильный противник не стоял напротив нее, как бы ее не пытались вывести из себя, она делала вид, будто игра с ними была ей скучна из-за своей простоты и предсказуемости. Исключением не были и те случаи, когда по ту сторону от сетки оказывался достойный, сильный противник. - Зачем тебе уже? – лениво протянула Оливия, запустив руку в спортивную сумку. - Да какой-то весельчак на физре мне морских узлов на кроссовках навязал. Мне проще сейчас перерезать и перевязать шнурки, чем возиться с вот этим всем, - ответила волейболистка, и в голосе ее слышалось искреннее недовольство тем, что Браун посмела начать допытываться. В конечном итоге, приняв из руки капитана Фурий складной ножик, девушка практически бесшумно выскользнула из раздевалки. - Я слышала, Натали хочет тебя сегодня впервые на площадку поставить. Посмотреть на твою игру, - Ханна, прильнувшая губами к бутылке с соком, тут же поперхнулась, услышав слова Елены. – Ой, ты чего не тем горлом хватаешь? - Не самая удачная шутка, - кашляя, прохрипела Ханна, оглянувшись к либеро. – Мне до вашего уровня еще далековато. Да и противник сегодня, я слышала, не из легких. Не думаю, что тренер стала бы рисковать… - Скажи мне, как ты собираешься стать сильнее, если так боишься выйти из зоны комфорта? – Мирадзаки с удивлением взглянула на Оливию, складывавшую вещи в шкафчик. - В смысле? - В коромысле, - отрезала Браун. – Неужто думаешь, что сможешь вырасти, как спортсмен, если будешь вечно играть против соперников своего уровня? К твоему сведению, игра в соревнованиях – это как десять тренировок за раз. Лучшего опыта не придумать. - Тише, Лив. А то наш цыпленок сбежит, поджав хвост, - с издевкой произнесла Джулика, разбиравшаяся с наколенниками. – Хотя, может и к лучшему. Не думаю, что от размазанных по площадке богатеньких деток лужи остаются красивее, чем от нищего сброда. - Боже, Джулс, не начинай, - простонала Аллен, с опаской взглянув на Ханну, но та вдруг улыбнулась, пожав плечами. - Что ж, тогда... Надеюсь, что не подведу. Хотя теперь я так волнуюсь, что заранее хочу прощения попросить, если глупить начну. - Не начнешь, - с улыбкой ударила подругу по спине открытой ладонью Аллен. – Если что, я всегда готова прикрывать твой тыл. Но пусть на губах Ханны и появилась спокойная ухмылка, когда она вышла из раздевалки внутри нее словно кто-то включил отбойный молоток – ее буквально подбрасывало от понимания того, что через несколько минут все собравшиеся на трибунах зрители будут наблюдать за каждым ее шагом, каждой ошибкой. А там ведь еще и телевизионщики сидели, а значит случись что – и ее позор увидят тысячи американцев, устроившихся у телевизоров. - Так, Мирадзаки, успокойся, - выдохнула девушка, плеснув себе на лицо холодной водой. – Представь, что это простая дружеская игра. Ты держалась молодцом все это время, справишься и теперь, - волейболистка взглянула на свои дрожащие ладони. Несколько пальцев были обмотаны бинтами из-за растяжений или лопнувших мозолей. Их хватало и на ногах. За все то время, что она провела в Финиксе кожа на стопах ужасно огрубела из-за постоянно появлявшихся кровавых отметин. Порой доходило до того, что она ступить толком не могла, и все равно приходилось играть через боль и искры, вспыхивавшие перед глазами. И все эти тяготы, весь страх она ценила, как лучших своих учителей. Ведь цель, которой она мечтала достичь, была где-то там, очень далеко. И единственное, что Ханну связывало с желаемым незримой нитью было кольцо, что блестело на ее пальце. Губы Мирадзаки дрогнули в слабой улыбке, когда она тронула металлический ободок, отметив узкую белую полоску от кольца, видневшуюся на загаре. Заново перевязав не успевшие зажить пальцы, Ханна повернулась было к выходу из туалета, когда в голове проскочила одна единственная мысль. По дороге сюда она не видела Ребекку, что было странно. Коридор от раздевалки, которую заняли Фурии, вел мимо еще пары таких же помещений и заводил в тупик, в котором и находились уборные. - Ребекка, ты здесь? – Ханна подошла к единственной закрытой кабинке и постучала обратной стороной пальца. Мало ли что могло случиться? Человек ушел с ножом минут семь назад и будто сквозь землю провалился, учитывая, что в туалете, за все время пребывания там, Ханна не услышала ни единого постороннего звука. Дверка кабинки подалась вперед от легкого толчка, и волейболистка увидела, что там никого не было. «Может, она ушла в зал до того, как я вышла в коридор?» - прикрыв за собой дверь туалета, девушка откинула за спину длинную косу и широко зашагала в обратном направлении. Обычно, она всегда дожидалась Аллен в раздевалке перед тем, как выйти на площадку. Времени до матча было еще пруд пруди, так почему бы не побыть еще чуть-чуть в компании немного более родной, чем репортеры и внушительного вида соперницы? Мирадзаки уже было коснулась пальцами дверной ручки, когда услышала тихий скрип сзади. Кто-то выходил из соседней раздевалки. Ханна сама тогда не поняла, почему ей ужасно захотелось посмотреть на того, кто выйдет в коридор, она просто встала, как вкопанная, вперив взгляд перед собой, и так и опешила, осознав, что из чужой раздевалки, ловким движением закрыв ножик-бабочку, вышла Ребекка, на лице которой Ханна впервые за все время увидела тень улыбки. - О, ты? – обронила она, даже не удостоив Ханну взглядом. – Чего стоишь, челюсть уронив? Иди наружу, если делать нечего. - Что ты там делала? – Мирадзаки с непониманием смотрела на нож, пытаясь отогнать странные, назойливые мысли. Ну, он был чистым, что уже радовало! - Это не твое дело, - небрежно отмахнулась тогда Плутовка, проскользнув обратно в раздевалку Фурий и закрыв дверь прямо перед носом Ханны. В тот вечер Натали и вправду выставила Мирадзаки играть, заменив ею Бонни, чему не особо обрадовалась Джулика. Но афроамериканка прекрасно понимала, что, несмотря на неприязнь, она не имела права позволить личным эмоциям отрицательно сказаться на ходе игры, потому продолжила так, будто за ее спиной стоял не ненавистный «цыпленок», а все та же привычная напарница Бонни. А вот сама Ханна, глядя на то, с какой скоростью мимо нее пролетали мячи, периодически бормотала про себя отчаянное: «Мама, роди меня обратно…» Матч был тяжелым. Ханна никогда прежде не видела, чтобы девчонки из команды играли настолько аккуратно, отчего страх ошибиться рос с каждой секундой. Но чем больше она думала о том, как бы не подвести команду, тем больше творила глупостей. Благо рядом были опытные игроки, которые с недовольством, но без лишних слов поправляли оплошности новенькой. И пускай стоять на одной площадке со столь выдающимися девушками казалось чем-то действительно волнующим, Ханна не сильно расстроилась, когда ее вернули на скамью запасных буквально через пару розыгрышей. И пусть она ничего толком не успела сделать, пусть пробыла на поле считанные минуты, но даже этого хватило, чтобы она у скамейки буквально свалилась с ног от усталости. Несмотря на всю выдержку, что тренировала в своих подопечных строгий тренер, напряжение будто вытянуло из нее все силы. Каждый розыгрыш превращался в ад, мяч, точно заведенный, не желал падать на площадку. И самое огромное количество проблем Белым Фуриям в тот день доставил дуэт связующей и аса команды соперниц, той самой девушки, что по ошибке заглянула к ним в раздевалку. Оказалось, монстры водились и за пределами зоопарка Натали Эйртман, и эти девушки были прямым тому доказательством. Хитрее Плутовки, сильнее Джулики, рассудительнее Эммы – этот единый организм был идеален. Девушки дополняли друг друга, латая бреши в слабости напарника. И как знать, чем бы все закончилось, если бы в один миг на кроссовке на толчковой ноге аса соперниц не лопнул шнурок. Причем произошло это в самый неподходящий для той момент, из-за чего волейболистка упала, споткнувшись об собственную обувку, рванув при этом связки. Ее тут же заменили, оставив соперниц Фурий без главного козыря. А натолкать мячей команде, в которой мгновенно появилась куча дыр, Белым Фуриям не составило никакого труда. - Нам так повезло, - задумчиво протянула Ханна уже после матча, идя в компании Елены и Чарльза, того самого молодого человека, в паре с которым Аллен и играла в день их знакомства с Мирадзаки на пляже. Как оказалось, эти двое встречались. Только вот виделись довольно редко из-за разъездов. Парень тоже занимался волейболом профессионально и постоянно перемещался со своей командой по стране. И пусть из-за волейбола они не могли проводить друг с другом много времени, именно он свел их когда-то давно. - Аннушка, нельзя так говорить, когда человек покалечился. Это не этично, - неожиданно строго заметила Елена, с упреком взглянув на японку. - Прости, я не… Ну, я в том смысле, что, если бы не ее шнурки, нам бы пришлось еще туже. - Это не везение, - тяжело вздохнула Аллен, опустив глаза себе под ноги и крепче сжав руку своего парня, который тихо обронил: - Что, опять? - Опять? – переспросила Ханна, с удивлением уставившись на юношу. - Не знаю, как она опять улучила момент, чтобы провернуть это – ее внимательность просто за пределами моего понимания. Я уже молчу про ее извечную везучесть – пожала плечами светловолосая волейболистка, пнув жестяную банку, валявшуюся посреди дороги. – Ребекка постоянно испытывает удачу, считая, что, раз ее никто еще ни разу не остановил, значит ее руками вершится судьба. И все время повторяет это заезженное: «Порой приходит время, когда нужно пользоваться любой возможностью ради достижения своей цели, даже если это испортит кому-то другому жизнь». - То есть, ты хочешь сказать… - перед глазами Ханны тут же встала сцена в коридоре и мелькнувшее в свете ламп лезвие складного ножа. - Да. Это Эванс подрезала шнурки на обуви той девушки. Она уже проворачивала подобное и прежде, даже в более крупных масштабах, и ни разу не попадалась с поличным, - мотнула головой Аллен. Судя по расстроенному виду, похождения рыжей напарницы ей были совершенно не по душе. - А ты думаешь, за что мы ее прозвали Плутовкой? *** Достигать своих целей нужно, переступая через других, наплевав на их боль и эмоции. Жить - лишь себе во благо, не оглядываясь на посторонних. Хвататься - за любую возможность, что предоставляет судьба, какой бы аморальной она не была. В этом мире ведь действительно есть люди, которые живут по столь эгоистичным законам, считая свою жизнь – венцом мироздания. Вот один из уроков, который преподнесло Ханне знакомство с Ребеккой Эванс. Да кто ж знал, что не пройдет и месяца с их разлуки, как девушке придется натолкнуться на еще одного подобного человека. Их отличало лишь то, что Ребекка была дальновидной и никогда не кусала руку, что ее кормила. А вот с Охаши Касанэ дело обстояло иначе. - Ну? Чего вылупилась? Я жду, - Ханна смерила ледяным взглядом протянутую ей ладонь. Охаши хотела, чтобы Мирадзаки вернула ей пакет с формой, который волейболистка судорожно сжимала в пальцах. Как все могло до такого докатиться?! Как вообще можно было поставить собственную зависть, гордыню, или что там вообще двигало шестеренками в голове Охаши, выше, чем успех группы, успех большинства? Тот факт, что третьекурсница своими руками выкидывала действительно сильного игрока, коим Мирадзаки себя однозначно считала, просто выводил из себя. Чем Кас вообще руководствовалась? Если ее стремление победить так слабо, что дало трещину при соблазне избавиться от кого-то, кто имел больший потенциал, чем она сама, что она вообще делала в команде? Неужто и впрямь лишь самоутверждалась, унижая младших товарищей и выставляя их ничем на фоне своей собственной светлости? Это все просто не вмещалось в голове! - Мирадзаки, я тебе не шавка, чтобы стоять тут и лаять. Форму! Желваки заходили на лице бывшей Фурии. Она так и хотела просверлить дыру в самодовольном лице воплощения идиотизма, но увы, убивать взглядом – привилегия Акаши. Потому, не потеряв полного спокойствия и проигнорировав провокации Кас, Ханна сумела сохранить достоинство в глазах других волейболисток, молча наблюдавших за развернувшейся картины. К ёкаям такой волейбол, к ёкаям этот безвольный сброд, не способный дать отпор тирану. Может, этот уход был и к лучшему. - Окава-сан, но вы же сами все видели! Охаши подстроила этот проигрыш! Это же просто глупо выгонять Ханну из-за чужой ошибки! – Мирадзаки с благодарностью посмотрела на Сакуру, которая из последних сил пыталась отстоять справедливость в заведомо проигранном споре. Раз уж сенпаи столь уважаемую в команде Маруки не послушали, с чего бы им слушать какую-то первогодку? Перед тем, как отдать форму в руки скалящейся Охаши, Ханна с немым упреком посмотрела на Окаву, которая оставила восклицание Сакуры без внимания. Она молча стояла у стены, у входа в раздевалку, хмурясь, точно от сильной головной боли, сохраняя выражение безучастности на бледном лице. - Что ж, - беззаботно выдохнула Мирадзаки, разгоняя повисшую тишину, - пусть наше знакомство было недолгим, я рада что смогла сыграть с вами хотя бы раз, - гордо вскинув подбородок, она протянула руку, практически вложив пакет с формой в пальцы Охаши, когда услышала короткое: - Стой. Все девушки разом повернули головы в сторону капитана. Словно очнувшись ото сна, Окава отняла взгляд от пола, и из-под черных дужек очков на Ханну посмотрели холодные глаза, полные сухой решимости, смешанной с горечью, что девушка отчаянно пыталась задавить в себе. - Прости? – переспросила Мирадазки, явно не до конца понимая, чего капитан хотела. А та лишь отстранилась от стены, опустив руки, и встала рядом с кохаем, спокойно взглянув в лицо Охаши. - Ты остаешься, Мирадзаки. И это не обсуждается. - Судзу, что ты делаешь? – натянув на губы кривую усмешку, спросила Кас. Уверенная в своей власти над капитаном, она явно приняла слова Окавы за неудачную шутку. - Я пытаюсь отстоять редкую возможность, что пришла в нашу команду вместе с Мирадзаки. Разве ты не понимаешь, что прежним составом мы не то, что Межшкольные не выиграем, нам и вершина региональных не светит! - Как будто один человек способен что-то изменить! – усмешка исчезла с губ связующей. Насупившись, она выпрямилась во весь рост, смерив капитана строгим взглядом. - Судзу, прекрати нести чушь! Какая муха тебя укусила? - Это в пору спрашивать мне, Кас, - сделав полшага к однокласснице, Окава вдруг ткнула ту пальцем в грудь, не опуская глаз, и звонко отчеканила: - Мы проиграли из-за тебя. И не потому что ты ошиблась, ты сделала это намеренно. - Пф, я не понимаю, о чем ты. Любой может ошибиться, это же игра, - усмехнувшись, связующая скрестила руки на груди. – Да и куда ты ведешь я тоже, честно говоря, не догоняю. Вы без меня – ничто. Бездарный сброд! - Знаешь, до этого дня я тоже так думала. Я терпела тебя из-за твоего таланта, Охаши. Из-за него вплеталась в твои проблемы и заступалась за тебя в студенческом совете, чтобы президент и сенсеи закрывал глаза на твою успеваемость и агрессивное поведение. Но сегодня… Сегодня ты спустила старания всей команды в унитаз из-за неприязни к Мирадзаки. А что дальше? Вобьешь мяч себе под ноги посреди отборочного тура? А может сразу на финале Межшкольных, если мы туда каким-нибудь чудом попадем? Я просто не удивлюсь, если ты решишься нас продать! - Эй-эй, ты за языком следи, Судзу, - кривая усмешка превратилась в оскал, когда Касанэ сжала пальцы на воротнике капитана, чуть дернув девушку на себя. – Еще слово, и ты пожалеешь. Я сказала, что Мирадзаки уходит. Значит, так и будет. Иначе уйду я. - Значит, на этой ноте нам и стоит проститься, - на полном серьезе отчеканила капитан, даже не дрогнув. Все волейболистки, молча стоявшие в стороне, пороняли челюсти. Даже Ханна опешила, видя с какой решимостью ее место в команде пыталась отстоять Окава. – И если в твоей голове зародиться идея отомстить мне или еще кому-нибудь из присутствующих – вспомни, что ты все еще учишься в Ракудзан лишь благодаря моему покровительству. - Да чтоб ты провалилась! Ты хоть понимаешь, что творишь?! - грубо откинув одноклассницу к стене, возопила девушка, оглядев лица пораженных волейболисток и замерла, вперив взгляд в Мирадазки. – Ваша славная Фурия камня на камне не оставит от волейбольного клуба. Помяните мое слово, вы еще приползете ко мне на коленях, умоляя, чтобы я вернулась, - рявкнула она, закинув спортивную сумку на плечо и устремившись прочь из спортивного зала. - Что вообще сейчас произошло? – выдохнула Кайми, не сводя взгляда с того места, где еще минуту назад стояла Охаши. – Она… Ушла? - А как же наши тренировки? Окава-сенпай, что же ты наделала? – в голосе подавшейся к капитану Тобаяши слышался неприкрытый испуг, что было даже странно, учитывая ее личную неприязнь к Кас. - То, что уже давно пора было, - поправив помявшийся воротник, сказала капитан, взглянув на Мирадзаки. Та выглядела немного потерянной. Еще бы! Скажи ей кто еще час назад о том, что Окава Судзу променяет своего давнего напарника на темную лошадку, о которой могла слышать только с экранов телевизора, она бы рассмеялась тому человеку в лицо. - Что ж… Спасибо, - очнувшись от оцепенения, растерянно кивнула Ханна, выдержав прямой взгляд капитана. – Хотя я не до конца понимаю, откуда такое доверие с твоей стороны, сенпай. Могу лишь пообещать, что не подведу. - Это отнюдь не доверие. Скорей предчувствие, - выдохнула Окава, опустив руки на бедра и оглянувшись в сторону выхода. – Да и давно уже стоило избавиться от этого гнета. Может, теперь мы сможем хотя бы вздохнуть спокойно. - Сможем, - уверенно кивнула Ханна, поравнявшись с третьегодкой. – А что касается тренировок – я уже начала работать над планом, чтобы предложить его вам с Охаши в будущем. Но, похоже, теперь придется поторопиться. - План тренировок? – переспросила Сакай Шима, с сомнением посмотрев на кохая. - Да. И мне с этим помогают знающие люди. Думаю, я смогу закончить с ним к следующему понедельнику. - Хорошо, - кивнула капитан волейбольной команды, устало потерев переносицу. – В любом случае, мы можем обсудить это позже. Сейчас же – по домам, - оглянувшись, она внимательно посмотрела на своих подопечных. – Вы все сегодня отлично поработали, за что вам огромное спасибо. Но за проигрыш… Простите, - ко всеобщему удивлению, девушка вдруг поклонилась второкурсницам и новичкам. – Как капитан, я должна была это предвидеть и предотвратить. - Брось, Окава-сан. Предугадать такое никто не был способен, - подошла к ней Маруки. – Думаю, здесь это все понимают. - Так или иначе, кажется, нам и вправду стоит уже уйти, - заметив в пороге фигуру тренера Сейширо, обронила Сакура, поманив других за собой рукой. – Утро вечера мудренее. Как Окава-сан и сказала, давайте над появившимися проблемами подумаем позже. Распрощавшись со старшими, девушки из класса 1-2 свернули вниз по улице и направились прямиком к автобусной остановке. Кайми молча косилась на здания и на прохожих. Сакура, насупившись, глубоко погрузилась в какие-то свои размышления. И лишь Ханна чувствовала странное облегчение. Подумать только, еще немного и немалая часть ее планов накрылась бы медным тазом из-за столь глупой оплошности. Она позволила себе довериться тому, кому доверять было никак нельзя. Понадеялась на командный дух и просчиталась. Ведь ей так хотелось верить, что к Охаши Касанэ тоже можно было найти подход и заручиться ее поддержкой. Но связующая выбрала свой путь и, неожиданно для всех, осталась наедине со всеми своими грехами. «Каждый платит по своим долгам. Рано или поздно», - прозвучал в голове тихий голос Оливии. От тяжелых дум Ханну отвлекло странное движение на противоположной стороне улицы. Девушка сфокусировала взгляд и осознала, что впереди, судорожно размахивая рукой, стояла Такаги, а рядом с ней еще пара их одноклассников. - Ребят, вон они! Хэй, Мирадзаки-сан, Ямоширо-чан, Кайми-чан, давайте сюда! Мы вас уже заждались. Как позже оказалось, трое ребят из их класса, заслышав про дружеский матч, дружно решили прийти и поддержать команду собственной школы. Да только никто не предупредил их о том, что вечеринка намечалась закрытой. На территорию школы их никто не пустил, но разве ученики старшей Ракудзан умели сдаваться так просто? Пока Ёсида отвлекал охранника, ребята умудрились перелезть через высокую ограду, после чего устремились прямиком к спортивному залу, у которого и простояли все время матча, наблюдая за его ходом из узких окон, размещенных у самой земли. Как проскочил сам бейсболист ребята отчего-то решили не уточнять. До конца досмотреть они успели, да вот только их чуть не поймала бдительная охрана академии. Ребята уносили оттуда ноги, как могли. Естественно, никто не хотел неприятностей с администрацией собственной школы, которая очень уж остро реагировала на малейшие проказы своих учеников. Им бы за вторжение на закрытую территорию частной академии влетело бы по первое число, потому школьники уносили ноги даже не оглядываясь, и остановились только через три квартала. Отдышавшись, дружным советом подростки решили, что стоило все же вернуться к школе, чтобы дождаться одноклассниц. - Ну вы, ребята, даете, - громко смеясь, выдала Сакура, пытаясь отойти от истории о том, как мышка-Такаги чуть не свалила взрослого мужика с ног. Охранник попросту потерял равновесие, когда маленькая старшеклассница шмыгнула у него между ног. - И кто вас только просил? – накрыв ладонью лицо, протянула Ханна. Безумие и отвага! И тут в ее голове словно что-то щелкнуло. Она подняла лицо, вскинув глаза на Имаи Нишики, выглядевшего отчего-то особенно довольным: - Стойте. Может, вы еще и видео сняли? - Естественно! – воскликнула Такаги, достав из сумки свою камеру. – Или ты забыла, с кем говоришь? - Ого, это же мы сможем пересмотреть матч! – воскликнула Кайми, хлопнув в ладоши, после чего бросилась обнимать одноклассницу. – Такаги-чан, ты просто прелесть. - Эй, осторожнее! Камеру из рук выбьешь! - Игра вышла просто удивительной. Жаль, что все закончилось так, - проговорил Нишики, повернувшись к Ханне. - Мы видели ту третьегодку, пулей вылетевшую со двора школы. Все хорошо? – спросил шедший чуть позади Ёсида. - Да, все пучком, - с легкой улыбкой отмахнулась Ханна. – Но я все еще поверить не могу… Ребят, вы просто чудо. Спасибо, что пришли. Недолго посовещавшись, дружный коллектив решил, что, раз уж теплый вечер собрал их всех вместе, не стоило упускать возможности по чем зря. Кто-то предложил зайти в ресторан быстрого питания, другие не стали противиться. Через какое-то время шумная компания устроилась за небольшим столиком у окна заведения, обсуждая прошедшие недавние тесты и строгих, безальтернативных преподавателей. Разговор медленно перешел в русло тем более личных. Ёсида рассказал о трех своих младших сестрах, Такаги – о трудностях жизни со старшим братом и родителями, которые посвящают всех себя работе, почти не интересуясь делами своих чад. Кайми оказалась дочерью известной певицы, которая вынудила ее взять другую фамилию и во всю скрывала от общественности ее существование. - Ну хоть не отказалась от меня и обеспечивает, как может. И на том спасибо, - пожав плечами, тихо проговорила девушка, придвинув стакан с газировкой к себе ближе. В тот вечер каждый делился с новыми друзьями чем-то своим, личным, находя в одноклассниках единомышленников. Они все были такими разными, но одно объединяло их – проблемы, связанные с высоким положением родителей, которым времени на своих чад никогда не хватало. Даже Ханна, которая знала, как сильно отец любил ее, не могла отрицать, что времени они проводили вместе ужасно мало. И лишь Нишики молчал, вслушиваясь в истории одноклассников и порой комментируя их слова. Ханна, активно принимавшая участие в разговоре поначалу, в какой-то момент сосредоточила свое внимание на Имаи, заметив, как странно смотрелась его спокойная улыбка на фоне внимательных серых глаз. Волейболистка вдруг поймала себя на мысли, что его спокойствие казалось ей гротескным, когда парень неожиданно окликнул ее: - Ханна-чан, что-то не так? И только тогда Мирадазки, очнувшись от ступора, осознала, насколько беспардонно пялилась на одноклассника уже как несколько минут. - Извини, задумалась, - пробубнила она, скосив глаза в сторону. - Ладно, как-то мы засиделись, - первой с места поднялась Такаги. – За окном вон темень какая. Признавайтесь, кому куда. А то одной идти совсем не хочется. Как выяснилось, старики Сакуры жили примерно в том же районе, что и Кайми. Вторая, предложив рыжей проехаться с ней, позвонила отцу и попросила забрать их. Отказавшись от предложения Нишики проводить их, девушки ушли вместе в направлении оговоренной парковки, попрощавшись с остальной компанией. Ёсида вызвался проводить Такаги до станции электричек, потому и они скоро отделились от одноклассников. - И вот мы снова остались вдвоем? – обронил Имаи, когда фигура Ёсиды скрылась за поворотом. - Если спешишь, можешь идти. Я не боюсь темноты и подворотен. - Ну раз ты у нас смелая, сделаем вид, что это ты меня провожаешь? - усмехнулся парень, подмигнув однокласснице, после чего направился в сторону ближайшей остановки. - Ах, раз так, могу прокатиться с тобой до порога твоего дома. Мне даже интересно, правы ли люди, утверждающие, что игрушечный магнат живет в пряничном домике, - Ханна не смогла сдержать смеха, заметив, сколько немого упрека появилось в серебристых глазах. Но все же настаивать на том, чтобы Имаи ушел, Мирадзаки не стала. Перспектива остаться наедине с переживаниями, которых только добавилось за прошедший вечер, не шибко соблазняла. Увлеченные неспешной беседой о школьных проблемах, они дошли до остановки сели в автобус и проехали добрую половину пути, когда Мирадзаки вдруг подумалось, насколько же осторожен был ее одноклассник в разговоре на какую бы то ни было тему. Юноша следил за каждым произнесенным словом, как если бы от этого зависела его жизнь. Похоже, его просто приучили вести себя так осторожно с детства, что было не редкостью в семьях из высшего сословия. И пусть из-за этой своей манеры разговора парень порой казался излишне отчужденным, было действительно приятно общаться с молодым человеком, который не позволял себе неуместных фраз и колкостей. С ним было так легко… Вот только было ли нормальным, что он так быстро втерся к Ханне в доверие? Она уже вон, попыталась поверить сенпаю, понадеявшись на ее благоразумие, и что получила в ответ? - Тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком часто выпадаешь из разговора? – тихо проговорил Нишики, посреди монолога заметив отсутствовавший взгляд одноклассницы. – Выглядишь жутко уставшей. Из-за матча? - Да так, задумалась кое о чем. Не только матч, много чего произошло… Неважно, - отмахнулась Ханна, потерев пальцами переносицу, и тут же попыталась сменить тему. – Насколько я помню, у вас ведь тоже скоро соревнования начнутся? - Да. Мне приятно, что ты запомнила, - кивнул юноша. - Ты же не будешь против, если мы с Сакурой придем посмотреть? – волейболистка улыбнулась, подняв на парня глаза. - Хотя, чего это я спрашиваю? Вы, вон, приперлись без спросу. Я теперь просто обязана ответить тем же. - Хочешь заставить меня нервничать? - Ой, только не говори мне, что боишься опозориться перед нами. - Будто ты не переживала бы зная, что кто-то будет за тобой наблюдать особенно пристально, - Нишики покачал головой и отвернулся к окну. – Хотя, о чем это я? Ты же у нас экс-капитан Белых Фурий. – Это не перестает делать меня человеком, знаешь ли. Но спорить не буду – участие в таком коллективе отбивает всякую скованность и… - Это правда, что Ребекка Эванс перешла туда же? Мирадазки искренне удивилась тому, как неожиданно ее перебил одноклассник, повернув разговор в другое русло. - Какая смена темы, - заметила она, изогнув брови. Ну, ей не понадобилось много времени, чтобы сложить два плюс два и догадаться, откуда лучнику было известно ее имя. – Видел ее стрельбу? - Не вживую, но да, - кивнул Имаи. - Я начал заниматься как раз, когда вокруг нее гремела слава. Мне нравился ее стиль. Пусть стрельба из западного классического лука и отличается от стрельбы из юми*, но то, как уверенно она вколачивала стрелы друг в друга в центре мишени… Наверное, именно это зрелище побудило меня продолжать заниматься тем, что мне нравится, несмотря на нехватку времени из-за… Семейных проблем. - Семейные проблемы, значит… Знакомо, - с пониманием протянула Ханна. – Порой родители хотят слишком уж многого. И в такие секунды больше всего благодаришь здравый смысл за то, что они не забирают возможность заниматься тем, что тебе действительно нравится. Имаи вдруг хмыкнул, повернув лицо к однокласснице: -А мне казалось, что наседание родителей не знакомо девушке из столь молодой семьи, как Мирадзаки. - Из-за нехватки авторитета в мире аристократов от меня наоборот требуется больше. И пусть отец все мое детство баловал меня, как мог, могу сказать одно: радуйся, что родился парнем. - Проблемы с требованиями к внешнему виду? - Нет. Просто тебя едва ли попытаются втянуть в деловые интриги, как разменную монету, размышляя, под кого бы выгоднее было бы тебя подсунуть. А даже если и попытаются, то… - Ханна оборвала себя на полуслове, резко клацнув зубами. И какого черта она вообще заговорила об этом? Какое право она имела наседать на парня со своими личными проблемами и переживаниями? Да и само неожиданное желание рассказать ему всё… Это был точно какой-то гипноз. С Имаи просто хотелось быть честной. С другой стороны, кому она могла еще излить душу, уже бьющуюся в агонии от скопившегося эмоционального шлака? Сакуру тревожить еще больше не хотелось, отец – вообще выпал из кандидатов на доверие, а Акаши… Ну тут все понятно, было бы странно жаловаться на проблемы самой проблеме. Но периодически давать выход гнили из скопившихся лишних мыслей было необходимо, чтобы не слететь с катушек. Да только стоило ли рассказывать это именно ему? – Прости. Я не привыкла жаловаться вот так, не знаю, что на меня нашло. - Да ладно. Если нужно выговориться – могу побыть твоим личным психологом, - на шутливый манер сказал юноша, подложив под голову ладонь. Ханна посмотрела на него с недоверием. Ну разве мог врать этот добродушный взгляд? Мог, как пить дать мог, Нишики ведь был из того же мира прозорливых богачей, что и она сама. И все равно в ту секунду девушке захотелось поверить ему. Да и что он смог бы сделать с полученной информацией? Имаи были старыми друзьями ее семьи, так что вряд ли сказанное могло обернуться как-то против нее. - Меня тревожит вмешательство в дела моей семьи треклятых Фукуи, - откинув голову назад и скрестив руки на груди, совсем тихо обронила Ханна, прикрыв глаза. – Ты ведь знаешь о них? - Как не знать? Мой отец как-то раз проигрался им вчистую. - Серьезно? – девушка встрепенулась и взглянула на одноклассника с искренним сочувствием. – Это ужасно неприятно. Папа рассказывал, что как-то тоже имел глупость по молодости поиграть с Фукуи Кирой – младшей из детей нынешнего главы дома. Естественно, эта скользкая змея победила. И то, что она потребовала от отца в уплату долга позже было просто абсурдно. Благо отец тогда каким-то образом умудрился отвертеться от долга. - Абсурдно? - Ага, - девушка тяжело вздохнула, скосив взгляд в пустовавший проход между креслами. – Это было через какое-то время после смерти мамы. Фукуи набралась наглости и появилась у нас в доме с требованием взять ее в жены и дать ей право на наследование богатств моей семьи. И это после всего, что наша семья натерпелась от них... – тише добавила Ханна, будто эти слова вовсе не предназначались для Нишики. – Ну, слава всему сущему, этого не случилось. - И что же такого Фукуи умудрились сделать вам с отцом? – осторожно спросил Имаи, словно боясь влезть не в свое дело. - Слышал что-нибудь о теневой войне аристократов и мафии, что разгорелась в Токио больше пятнадцати лет назад? - Что-то смутно знакомое... А что? - подняв брови, парень с удивлением взглянул в лицо одноклассницы, но та лишь покачала головой. Она явно не собиралась просвещать человека неосведомленного. Мирадазки выдержала короткую паузу, сверля при этом взглядом задремавшего на соседнем сиденье мужчину. Заговорила она вновь только спустя минуту, еще сильнее понизив громкость голоса: - Папе нужно расплачиваться со старыми долгами. А тут внезапно оказалось, что у Киры, помимо нажитого собственным «трудом» состояния, есть сынок. Небось, еще один подлый недоумок, завернутый на том, как бы краше обманывать людей. Думаю, дальше ты и сам додумаешь, что к чему, - Мирадзаки специально умолчала о роли Акаши во всей этой истории, не желая вплетать баскетболиста в тему разговора. - Чтоб они провалились все, чертовы авантюристы. Терпеть не могу это чокнутое семейство, а Кира среди них – точно вишенка на торте. Кем бы ни был ее новый муж, мне его ужасно жалко. С такой гадюкой под одной крышей жить… Имаи лишь головой покачал, ухмыльнувшись. - Что ж, минута молчания в честь неведомого героя, который спас этот мир от незамужней самки богомола. Волейболистка вдруг прыснула со смеху. Уж больно точное сравнение сумел подобрать ее одноклассник, ибо в представлениях Ханны не было в мире существа, больше походившего на Фукуи Киру, чем насекомое, откусывавшее голову самцу после первой же "брачной ночи". Спустя час ученики старшей Ракудзан вышли из автобуса, лениво приползшего к нужной остановке. Оказавшись на улице, Ханна с удовольствием потянулась, чувствуя, как сильно замлели плечи от долгого сидения на одном месте. - Право, мне как-то неловко, что тебе пришлось ехать сюда из-за меня, - нервным жестом потерев правой рукой левое плечо, проговорила Мирадзаки, виновато поглядев на одноклассника. – Я могу оплатить тебе такси. - Брось, о чем ты вообще, - опустив руки в карманы, ответил парень, подавшись вперед в сторону знакомой улицы. – Я бы не смог уснуть спокойно, если бы не был уверен, что все наши без проблем добрались до дома. За Ёсиду я спокоен – кто-кто, а он точно способен постоять за себя и за Такаги-сан. Староста и Кайми-сан остались на людной улице. А вот отпускать тебя в одиночестве в такую даль… - Боишься, что меня украдут? – с легкой издевкой фыркнула Ханна, последовав за парнем. - Злые ёкаи не дремлют, - беззаботно пожал тот плечами в ответ. - В ночной мгле уж лучше на них напороться, чем на какого-нибудь Фукуи, - съехидничала Ханна, после чего оглянулась, услышав, как где-то вдалеке по пустой дороге с громким ревом пронеслась машина. Некоторое время они шли молча, лишь порой перекидывались скупыми фразами. В воздухе висела странная неловкость, которую Ханна практически ощущала кожей. Нет, всяко приятнее идти в такую темень в компании одноклассника, но эти совместные похождения до дома были какими-то неправильными. Да, ей была приятна забота Имаи, но Мирадзаки искренне надеялась на то, что когда-нибудь она будет разделять эту дорогу вновь с совершенно другим человеком. «Надеюсь, Имаи не поймет все неправильно», - заметила про себя волейболистка. Они как раз завернули на нужную улицу, вдалеке замаячила до боли знакомая крыша, когда назойливый звук ревущего фоном мотора стал быстро нарастать. - Какого?.. – оглянувшись, Ханна невольно зажмурилась, ослепленная светом фар машины, с визгом вырулившей из-за поворота и с тем же визгом затормозившей в паре метров от школьников. - Слышь ты, я не обязан за тобой по всему городу таскаться, ублюдок! – из-за руля выскочил какой-то мужчина в строгом костюме. Мирадзаки даже было растерялась, посчитав, что незнакомец пьян и спутал их с кем-то. Но Нишики неожиданно уверенно подался мужчине навстречу. - Прости, я забыл… - Забыл?! Лучше б ты имя своего вонючего папашки забыл, урод, - возопил «дружелюбный» ночной гость, надвинувшись на Имаи. – А это еще кто? – вдруг рявкнул незнакомец, ткнув пальцем в Ханну, оказавшуюся за спиной Нишики. Девушку невольно передернуло от пристального взгляда незнакомца: ощущение было такое, будто ее начали лапать скользкие холодные пальцы. - Одноклассница. Она здесь ни при чем, - Имаи стал вполоборота к Ханне и, виновато улыбнувшись, тихо проговорил. – Прости за этот номер, но мне пора. Дальше сама? - Да уж не потеряюсь, - все еще не понимая, что происходит, девушка растерянно кивнула, переводя взгляд с Нишики на странного мужлана и обратно. В ответ школьник кивнул, после чего молча сел в машину. Мужик в костюме смачно харкнул, не стесняясь громкости обматерив «треклятого молокососа», после чего вернулся на место водителя и вжал педаль газа в пол. Спортивная машинка жалобно взвизгнула и умчалась восвояси, оставив Мирадзаки посреди улицы в полной тишине. Она еще несколько минут стояла на месте соляным столбом, пытаясь переварить произошедшее, но логика за нехваткой сведений выдавала ошибку. Похоже, в доме властелина игрушечной индустрии тоже было полным-полно скелетов, так и желавших вывалиться из шкафов. Оставалось лишь надеяться, что подобное было в порядке вещей в доме Имаи, и что на следующее утро Нишики вновь появится в классе, как ни в чем не бывало. **** «Не появился», - пронеслось в голове короткое, и разум вновь начал рисовать страшные картины всех возможных вариантов изощренных расправ, которые только мог совершить тот незнакомец над школьником. И чем только думал Имаи, сев в машину вот так, не объяснившись? А может он подал какой-то сигнал, но Ханна попросту его не поняла? Судорожно пытаясь вспомнить короткий диалог одноклассника с мужчиной в костюме, Мирадзаки надеялась найти хоть какую-то подсказку, что сняла бы завесу тайны с произошедшего – мало ли стоило уже в полицию звонить! – но ничего особенного ведь лучник тогда не сказал. Да и выглядел совершенно спокойным. - Мне казалось, что ты отнесешься к своей затее серьезнее, - безэмоциональный голос, так и сквозивший надменностью, заставил девушку отвлечься от тягостных раздумий. Звонко цокнул пластмассовый шарик, столкнувшись с зеленой поверхностью стола, после чего с гулким стуком покатился по полу. Ханна подняла глаза, столкнувшись с равнодушным взглядом человека, откровенно сомневавшегося в полезности того, чем он занимался. Но вместо того, чтобы потупиться, волейболистка, все еще не до конца вернувшись в реальность, растерянно ухмыльнулась, после чего наклонилась, дабы достать белый шарик из-под стола: - А может я решила уморить тебя скукой, Акаши-кун? Я ведь не нанималась тебе личным клоуном. - Это просто смешно. С меня хватит, - глухим стуком отдалась небольшая ракетка, опущенная на столешницу. Парень отстранился от стола и потянулся за пиджаком, отвешенным на спинку одного из стульев, выставленных в коридор, но ему в плечи тут же раздалось смиренное: - Ладно, прости. Давай доиграем эту партию, тут все равно немного осталось. Обещаю, что буду серьезнее, - подняв руки в примирительном жесте проговорила девушка, вперив взгляд в баскетболиста. – Или ты собрался отказаться от спора? И пусть глаза Акаши молчали, когда он обернулся, в мыслях парень точно не молчал, судя по сгустившейся мрачно ауре. Серьезно, как он этим жутким шлейфом еще никого из своего окружения не удушил? И ведь надо же было нарваться на такую находку, да еще и посреди коридора второго этажа. Все началось с того, что Ханна, заслышав, как Тами-сенсей попросила ее одноклассника, который свой собственный вес держал на худющих ногах непонятно каким образом, о помощи с коробками, содержавшими новый инвентарь для клуба настольного тенниса, решила вызволить бедолагу и помочь учительнице вместо него. Притащив на нужное место коробку с какими-то деталями, Мирадазки обнаружила, что припахали не только ее, но и ребят из других классов. Помещение клуба пинг-понга решили полностью отремонтировать. Ребята помогали учителям выносить столы со стульями и разбирать шкафы. Но пока одни добросовестно выполняли свою работу, другие, откинув в сторону свой груз, облюбовали выставленный в коридор новенький столик для пинг-понга. Из гор хлама, сваленного в стороне, мгновенно была извлечена сетка, кто-то нашел и ракетки с парой теннисных шариков. И, может быть, волейболистка так бы и прошла их стороной, если бы не заметила, как своих одноклассников координирует и строит знакомый баскетболист. Бахнув коробкой у самых его ног для более эффективного привлечения внимания, девушка как бы ненароком поинтересовалась, играл ли Акаши когда-либо в настольный теннис. Получив скорее положительный, нежели отрицательный ответ, волейболистка тут же предложила ему сыграть, хотя и сама была не особо знакома с этим видом спорта. Кто-то хотел было начать возмущаться, что Мирадзаки ломанулась вне очереди, но как-то стало совсем тихо, когда ребята, окружавшие стол, осознали, кто вышел в качестве соперника шумной волейболистки. И вот за что ее снова кто-то обозвал «камикадзе»? Привяжется же еще, не дай Ками! Уговор шел на одну партию, до одиннадцати очков, по классическим правилам. Да только Ханна, искренне переживавшая за Имаи, о котором ничего не было слышно за все утро, была откровенно не настроена играть. Она просто схватилась за случайную возможность, по сути ни на что не надеясь, и упрямо встала с небольшой ракеткой напротив баскетболиста, отбивая пластмассовый мячик совершенно машинально. Шарик лениво прыгал с одной половины стола на другую, лишь иногда залетая за спину Ханны, которая словно и не собиралась сопротивляться. Баскетболисту, должно быть, начало казаться, что она так решила над ним поиздеваться, потому посреди партии появилось острое желание послать ее куда подальше с её глупыми гульбищами. Но стоило одернуть девушку лишь раз, как в ее глазах наконец появился намек на азарт. Пусть развязка была и недолгой, вокруг стола они успели собрать немалую команду болельщиков, внимательно следивших за происходящим. Мячик разгонялся неспешно, лишь порой слетал шальной пулей с ракетки Акаши, но девушка мгновенно преграждала ему путь, затягивая розыгрыш. Она будто знала заранее, в какой точке окажется мячик в следующее мгновение, но сама не спешила бить с силой, будто все еще старалась привыкнуть к столу, опасаясь ошибиться. Первое очко девушка выбила неожиданно, мгновенно ответив на очередной резкий удар. Отставая на добрых пять очков, она повторила этот финт еще раз, прежде чем со стороны баскетболиста прилетел такой же резкий ответ. На губах волейболистки вдруг появилась увлеченная ухмылка. Она подкинула мяч и, хитро вывернув запястье, крутанула ракеткой, отослав на сторону соперника закрученный шарик. На ее уловку последовал мгновенный ответ. Естественно Император со своими глазами, видевшими сквозь время и пространство, не мог повестись на глупую уловку, но и Ханна не позволила мячу пройти вновь. Удар за ударом, они разгоняли маленький шарик до такой скорости, что в какой-то момент зрители перестали улавливать его глазами. Игроки стали отходить от стола, перехватывая мячик с удивительной точностью. Если бы обоим хватало опыта в этой игре, должно быть она бы никогда не закончилась, однако они вели борьбу не мастерства и не опыта, нет. Это сложно было заметить невооруженным глазом, однако многим показалось странным, что Мирадазки, отбивая практически все мячи, не отрывала взгляда от одной единственной точки. Она работала боковым зрение, полностью сосредоточившись на своем видении, впервые с возвращения в Японию осознанно используя способность, что так упорно развивала в ней Натали. Видя положение мяча и руки соперника, девушка могла точно предсказать, где в итоге нужно будет держать свою ракетку, дабы предотвратить очередной гол. Да вот только было одно большое «но», заранее делавшее исход партии очевидным. Императорский глаз, судя по словам информатора и личным наблюдениям Ханны, брал для расчета те же переменные, что и сама волейболистка. Однако, что греха таить, парень соображал куда быстрее ее самой, потому его способность была на голову выше таланта Мирадзаки. Акаши не просто мог предугадать «будущее», его скорость восприятия позволяла ему вынуждать соперника действовать так, как было ему угодно. Ханна же могла лишь предотвратить уже свершившееся, улавливая информацию за миг до хода противника. Так это работало на площадке в волейболе, так она пыталась действовать и теперь, но увы… С громким, неестественным хлопком шарик отскочил в сторону, сорвавшись с ракетки Ханны. Кто-то из зрителей поднял его с пола и с изумлением констатировал: - Лопнул. - Завершение игры что надо. Твоя взяла, - фыркнула Мирадзаки, отложив ракетку и потерев глаза, что отдавались неприятным, тянущим ощущением, возникшим от перенапряжения. Конечно, когда твое естественное оружие – зрение, едва ли можно было позволить себе моргнуть лишний раз, от чего глаза уставали еще быстрее. Позволив себе подержать какое-то время веки опущенными, дабы дать зрению отдых, девушка огляделась и заметила, с каким старанием под пристальным взглядом баскетболиста, школьники кинулись вновь разгребать хлам теннисистов. Вот уже где безмолвный командир. Далеко ведь не каждый в этом мире способен донести мысль до окружающих, не обронив ни слова. Мирадзаки невольно усмехнулась этой мысли, внимательно вглядываясь в маску отчуждения, ставшую чуть ли не родной за прошедшее время. - Слышала, ты и вправду выдвинул свою кандидатуру на пост главы студенческого совета, - отвязав от пояса светлый пиджак, обронила Ханна, поравнявшись с парнем. – И почему у меня такое чувство, что трон тебе сдадут без борьбы? - Потому что это естественно. - Да, точно. Как я могла забыть? – наверное когда-нибудь он точно изъявит желание придушить ее в темном углу за дерзость, что вселяла смуту в окружавших его холопов. Вон как школьники на нее таращились, удивляясь тому, с каким тоном она разговаривала с самой жуткой персоной всея школы. – Могу лишь пожелать удачи в этом нелегком деле. Пусть ты в нее и не веришь… Снова этот яд, обращенный из ее злости и неприязни к Императору стремился выплеснуться сам собой, без ее на то согласия. Да и как вообще можно было держать себя в руках рядом с тем, кто стремился навсегда избавиться от настоящего Акаши? Кто просто вторгся в ее личный рай в самый отвратительный для того момент, превратив всю ее жизнь в невиданный дурдом. Не дожидаясь ответа и пробурчав что-то невнятное на прощание, Ханна развернулась и широким шагом устремилась прочь из коридора, пытаясь избавиться от навязчивого понимания того, как же сложно было искренне ненавидеть любимого же человека… Ноги несли ее в неведомом направлении, и как знать, в каком месте она бы очнулась, если бы не уловила гневные нотки в голосе, который привыкла слышать вечно спокойным: - Значит, этим буду заниматься я, раз ты не способен справиться со своими обязанностями! Но тогда я вообще не понимаю, что меня еще держит от твоего отстранения, Ясумаро. Твоя отвратительная игра, твое непозволительное поведение... Ты всю школу позоришь, еще и других членов команды смеешь втягивать в свои похождения, – Ханна так и замерла, вперив взгляд на дверь учительской. Кто б ей раньше сказал, что строгого к себе и окружающим Широганэ-сенсея можно было так сильно разозлить, она бы не поверила. Но, кажется, капитан баскетбольной команды каким-то образом умудрился преодолеть и этот высокий порог терпения. Должно быть, в учительской помимо них двоих никого не было, иначе едва ли сенсей позволил бы себе такой разнос. «Может, оно и к лучшему, если его уберут из команды, - подумала Ханна, вслушиваясь в разговор за дверью. - Будет шанс, что на его место поставят более адекватного человека, с которым Окава-сан сможет договориться», - но не успела Мирадзаки закончить свою мысль, как в голове что-то щелкнуло. Или, скорее, с треском ворвалось в поток мыслей. Окава-сан ведь не могла решить проблемы с клубом не только по вине Ясумаро, ей палки в колеса вечно ставил президент студенческого совета, стремившийся подлизаться к учителям и более влиятельным клубам, дабы те в свою очередь не переставали его поддерживать. И если на секунду представить, что новым главой студенческого совета станет человек, у которого параллельно появится возможность занять должность капитана ненавистного баскетбольного клуба… Неожиданно сильно девушке захотелось выдать вслух весь свой словарный запас нецензурной брани на всех известных ей языках, но она смолчала, лишь прильнула к стене спиной, в попытке вслушаться в разговор. - Парней не трогайте. Я несу полную ответственность за то столкновение, они не… - В кое-то веки в тебе заиграло благородство. Лучше бы головой думал, она тебе именно для этого природой дана. Не пришлось бы выговоры в письменном виде подавать. Ответственность? Ханна прикусила губу, откинув голову назад и коснувшись стены затылком. Ее действительно удивляло стремление Ясумаро заступиться за своих дружков, с которыми они порой прохаживались по школьному двору, не скрывая своей скверной привычки. Почему-то с самого первого раза, как она увидела этого крупного, грубоватого на вид парня, она невольно определила его к тем людям, что вечно думают лишь о себе. Да и все эти слухи, общее отношение к нему… Могло ли так статься, что не так уж и плох был главная гроза района, как о нем все думают? Ханна не успела вникнуть в суть разговора, лишь отступила в сторону, когда дверь с грохотом отворилась, пропуская Ясумаро, перекошенного от гнева. - Еще одна оплошность, и я не посмотрю на твои былые успехи! – раздалось ему в спину прежде, чем дверь закрылась вновь. Не сложно было догадаться, куда рванул старшеклассник – ему наверняка хотелось избавиться от накопившегося стресса в обнимку с пачкой сигарет. Безрассудный. Так отчаянно защищая товарищей, он словно вообще не волновался о собственном положении. Проследив за ним взглядом, Мирадзаки внезапно почувствовала укол вины. Как она могла судить о человеке, доверившись лишь первому впечатлению и слухам? Да, он без угрызения совести унижал ее напарниц каждый раз, когда дело доходило до стычек клубов. Но если убрать грубияна-баскетболиста, пытавшегося отбить территорию для собственной команды, за которую был ответственен, если забыть о той его части, которая вечно искала приключения и приносила школе дурную славу, неужто ничего не останется? Хотя бы малейшее зерно рациональности, похороненное под грудой простых обид на собственную семейку. «И нужно же было еще на него наехать тогда. Молодец, Мирадзаки. Просто молодец», - тяжело вздохнула Ханна, проводив взглядом Ясумаро Като. Теперь тот факт, что у парня были неприятности отчасти и из-за ее угроз, не радовал совершенно. Да кто ж знал, что главный агрессор школы испугается глупого шантажа и возможного гнева влиятельного отца больше, чем возможности вылета из команды, и потому бросит попытки отбирать ключи у Окавы? «И нет, чтобы попытаться договориться. Как будто его бы выгнали с факелами и граблями. Ёкаев гордец. Хотя, я тоже хороша, ничего не скажешь, - отпрянув от стены, Ханна сделала пару шагов в ту же сторону, что и баскетболист, но тут же остановилась в нерешительности. – Если его теперь выкинут - нам всем несдобровать. Нужно как-то решать эту проблему. И быстро. Да только как?» - Мирадзаки-сан? – из глубин невеселых размышлений девушку вывел голос учителя. Ханна обернулась и взглянула на мужчину, вышедшего из учительской. Что сказать, сохранять такое спокойствие на лице после разыгравшегося скандала – это просто талант. Волейболистка натянула на губы мягкую улыбку и поприветствовала учителя истории. Спустя несколько минут разговора, девушка откровенно начала сомневаться в том, что за дверью именно этот приятный мужчина еще секунду назад тонким слоем размазывал третьегодку по полу учительской. Широганэ-сенсей коснулся темы намечавшегося проекта, заметив, что они с куратором, ответственным за организацию участников проекта в стенах школы, собирались найти Мирадазки подходящего напарника под это дело, после чего поспешил уйти, сославшись на приближавшееся завершение перемены. Дождавшись, пока учитель скроется за поворотом, Ханна, отбросив сомнения, рванула с места в сторону запасной лестницы, еще не до конца понимая, что должна была сделать. С человеком, которого она так поспешно обрядила в своего врага, они вдруг оказались по одну сторону баррикад. Замечательная фраза: «враг моего врага – мой друг». Да только как можно было сгладить углы старых обид? И надо же было дров наломать… Перепрыгивая через две ступеньки, Ханна слетела вниз к двери, у которой однажды, в попытке сократить путь до зала, случайно заметила курившего Ясумаро. Позже она еще не раз замечала его там. Конспирация явно не была его талантом, однако место он выбрал действительно тихое – между стеной и школьной оградой, обсаженной высокими кустами и декоративными деревьями. Мало кто пользовался этим выходом - дверь открывалась только изнутри, да и знали о ее существовании немногие. Но, вопреки ожиданиям, Ханна застала старшеклассника сидящим на невысоком бетонном крыльце в руках с открытой банкой газировки, а не с сигаретами. Монотонно болтая жестянкой в пальцах, баскетболист смотрел в одну точку и даже не заметил, как с тихим скрипом открылась тяжелая дверь запасного выхода. Кустистые брови сошлись у переносицы, темные глаза смотрели с раздражением и злостью, пальцы с характерным звоном то сжимали края жестяной банки, то разжимали. Он явно был не в настроении, и любой другой на месте Ханны поспешил бы уйти незамеченным. Но девушка была твердо уверена, что, если она не попытается решить конфликт сейчас, другая возможность едва ли представится. - Ясумаро-сан, - окликнула третьекурсника Ханна, сделав осторожный шаг в его сторону. Он медленно обернулся, волком взглянув на незваную гостью, и гортанно прорычал: - «Сан»? Какая удивительная вежливость, - бросил он, повернувшись к ней спиной. – А ты, я смотрю, бессмертная, раз решила появиться у меня на глазах. Ханна медленно выдохнула, неловко коснувшись ладонью шеи. Что ж, он имел право злиться. Но начало было положено, и теперь, куда бы не завел диалог, она хотя бы будет знать, что пыталась. - Я хотела с вами поговорить, сенпай. Без грубости, без наездов, без всей этой дури. - А куда же делась твоя спесь, крутышка? Неужто в этот раз без угроз? – с издевкой в голосе сказал он, вскинув банку и, сделав пару глотков, с силой сжал ее в руке. - Мне жаль, что в прошлый раз все так обернулось. Знаю, что слов едва ли хватит, но все же я хотела бы попросить прощения. Мне не следовало поступать так необдуманно, - в очередной раз взглянув на волейболистку, парень недовольно поморщился, увидев Ханну, замершую в поклоне. – Однако и вы, сенпай, попытайтесь меня понять. В меня последние полтора года вбивали кредо: моя команда – моя семья, плоть и кровь. Я просто не могла и дальше игнорировать то, как вы унижали моих товарищей. Вам же должно быть знакомо, какого это, быть ответственным за кого-либо. - Заступилась, значит, - фыркнул парень, небрежно махнув рукой. – Хватило же наглости и смелости. А ты не из робкого десятка. - Приму за похвалу, сенпай, - спокойно улыбнулась Мирадазки, выпрямившись. - Чего хотела-то? - Поговорить о зале, - заметив скепсис во взгляде третьегодки, волейболистка лишь плечами пожала, опустившись на ступеньку рядом. – Я же не идиотка, прекрасно осознаю, что вашему клубу в той коробке, как селедкам в бочке. Но все равно, признаться, я никак понять не могу, как вражда могла зайти так далеко из-за какого-то зала. - Охаши слишком многого хочет. Когда речь зашла о том, чтобы отдать новый зал нашему клубу, она рогом уперлась и принялась рассказывать директору о попытке ущемления прав вашего сброда. Без обид, - бросил Ясумаро, заметив, как Ханна сощурила глаза, почувствовав укол оскорбления из-за такого определения. - Но почему бы просто не поделить зал по дням недели? Раз уж время наших тренировок совпадает, можно было бы меняться через день. - Может можно было бы. Но ваша недотренер ни за что не пойдет на компромисс из принципа. И хрен на нее управу найдешь, она как заноза в заднице. Можно было бы, конечно, ей объяснить по старинке, где и почему она не права. Но не привык я выяснять силой отношения с девками, хотя она и пыталась кидаться сама. Бешеная… - А если я скажу, что Охаши-сенпай недавно покинула клуб? – заметив, как дрогнула печать отчуждения и незаинтересованности на грубом лице старшеклассника, уступив место удивлению, Ханна продолжила увереннее: - Я думаю, что Окава-сенпай пойдет вам на встречу. У нас у всех уже этот конфликт в глотке сидит. Нам меньше порванных нервов, а вам – никаких больше проблем с тренерским составом по этому поводу. - С тренерами?.. – он вдруг недовольно фыркнул, поморщившись. - Подслушивала, значит? - Не специально, - ухмыльнулась Ханна, поведя плечами. - Нервы-нервами, но я что-то догнать не могу, а тебе это на кой черт? – повернувшись, парень метко закинул банку в урну, стоявшую в метрах двух от крыльца. – Все это заботы если не тренера, то капитана. - Назовем это капитанской болезнью, - на лице Ханна проступило выражение легкой ностальгии. – Не так-то просто забыть, какого это, нести груз ответственности за команду на своих плечах. Вот и решила начать действовать, пока наш общий авиалайнер окончательно не вошел в штопор, выражаясь фигурально. За одну школу ведь играем, толку враждовать? - Только поэтому? – парень неожиданно улыбнулся, пусть то скорее было похоже на диковатый оскал. - По правде говоря, не совсем, - сплетя пальцы, Ханна опустила взгляд на собственные руки и выдержала паузу, пытаясь собраться с мыслями. – Это может прозвучать странно, но я бы очень хотела, чтобы вы продержались в должности капитана команды до конца сезона этого года. - Пф, с чего это? – крякнул от неожиданности баскетболист. Но лицо Ханны не дрогнуло, она явно говорила на полном серьезе. - Есть кое-кто, из-за кого относительно мирная жизнь наших клубов может накрыться медным тазом. И я не удивлюсь, если этот человек намеревается подсидеть вас, сенпай. - Ты не сказала мне ничего нового, знаешь ли, - не дав Ханне договорить, фыркнул старшеклассник, пожав плечами в ответ на удивленный взгляд первокурсницы. - Мне прекрасно известны намерения коротышки. Что б его, вместе со всем этим пресловутым поколением недоумков. Эти малолетки слишком многое о себе возомнили. - Ничего нового? То есть, как?.. В ответ старшеклассник иронично усмехнулся, сплюнув себе под ноги, после чего вскинул на Мирадзаки взгляд, полный презрения к субъекту разговора: - Он напрямую сказал мне как-то, что я абсолютно некомпетентен, и что для всей команды было бы лучше, если бы я ушел добровольно. Лучше для всех, и безопаснее для меня, - заметив, как поднялись в изумлении брови волейболистки, парень вновь скривился в диковатом оскале. – Ничего такая заявочка, а? ________________ *юми - представляет из себя лук длиной более 2х метров, но в отличие от других луков, рукоять делит лук не на пополам, а в пропорции один (низ) к двум (верх).