История одной принцессы

Дежавю. В очередной раз прокрутив в голове разговор с Ясумаро, Ханна коснулась перебинтованными пальцами лба, чувствуя, как мир медленно начинает идти кругом. Как же все эти события напоминали Тейко. Перед глазами возник образ Хайзаки, которого Акаши выжил в свое время подозрительно похожим способом, правда будучи еще в здравом уме. Ханна и раньше подозревала, что его вторая сущность уже в Тейко умудрялась завладевать баскетболистом на короткие мгновения, но теперь она получила тому доказательства. Однако в отличие от Хайзаки, которого так просто сумел запугать тогда капитан клуба на втором году средней школы, Ясумаро Като, парня восемнадцати лет, стоявшего у порога взрослой жизни, напугать простыми словами оказалось куда тяжелее. Особенно учитывая его скверный характер бесстрашного хулигана. Неужели Император просчитался? Нет, допускать столь глупые оплошности было не в его стиле. Скорее всего, он готовился выбить почву из-под ног третьекурсника в самый неподходящий момент. Но что же такого могло случиться, что заставило бы упрямого Ясумаро добровольно сдаться на милость обнаглевшего кохая и уйти? Этот вопрос не покидал волейболистку уже который день подряд. Ей просто необходимо было понять ход мыслей Акаши, чтобы предотвратить беду, иначе кто его знает, какие перемены коснуться волейбольного клуба, если за штурвал возьмётся бескомпромиссный Император. - Неплохо. Это действительно неплохо, Мирадзаки. Однако боюсь, что для подобных индивидуальных тренировок у нас не осталось времени. До отборочных - чуть меньше месяца. Нам бы закрепить то, что мы уже имеем, а не пытаться создавать велосипед, - пролистав тетрадку, исписанную рукой Ханны, Окава отложила ее на стол и внимательно посмотрела на кохая, не переставая хмуриться. Мирадзаки знала причину ее недовольства. Удивительно, что о размерах мешков под ее глазами еще не начали легенды слагать. И это при условии, что она применила все свои художественные навыки, чтобы скрыть следы недосыпа под слоями тонального крема. Какому бы капитану понравилось подобное состояние игрока, который, ко всему прочему, не желал слушать советов и изо дня в день выкладывался на площадке с полной отдачей, несмотря на изнеможённость? - Я и это учла. В конце я наметила программу на этот месяц. Также я проанализировала наших будущих соперников и, судя по всему, если мы сумеем пройти в финал, есть большая вероятность, что мы столкнемся именно с… - девушка не успела договорить, зазевавшись. Прикрыв рот ладонью, она закрыла глаза и почувствовала, как земля накренилась у нее под ногами. - Мирадзаки-чан! – воскликнула Окава, резко схватив ее под локоть. – Нет, так дело не пойдет, - осторожно усадив кохая в кресло, стоявшее в дальнем углу узкой каморки волейболисток, капитан взяла со стола бутылку с водой и протянула Ханне. – Я не пущу тебя на площадку сегодня. - Я в полном порядке, - пробормотала Ханна, попытавшись нацепить на лицо беззаботную улыбку. - Не знаю, зачем ты так отчаянно изображаешь из себя непоколебимую скалу, но я не позволю тебе в таком состоянии играть, и это не обсуждается. Тренировка сейчас начнется, и пока мы будем пробовать намеченную тобой программу, ты расслабишься и поспишь эти два часа здесь. - Но я должна следить за тем, чтобы все было правильно… - Вот скажи, ты меня за дуру держишь? – без капли издевки спросила Окава, пиля первогодку строгим взглядом. – Думаешь, я не способна отличить приседания от верхней передачи? Тем более мне понятна твоя общая задумка. Отдыхать, я сказала. Считай это приказом своего капитана. - Есть, - неожиданно покорно протянула Мирадзаки, откинувшись на жестковатую спинку кресла и прикрыв глаза. – Только разбудить не забудь, сенпай. Не хочется тут на ночь оставаться. - А может и стоило бы. Я вообще не уверена, что хочу тебя в таком состоянии одну отпускать домой. Вскоре Окава исчезла за дверью, прихватив с собой тетрадь, над которой Ханна кропотливо работала несколько вечеров и ночей подряд. Она сумела выполнить свое обещание – принесла готовую программу к понедельнику, пусть это и стоило ей огромных усилий. Еще хорошо, что разница в часовых поясах позволяла работать с Оливией в онлайн режиме. Та, правда, долго сетовала на то, что ей приходилось вставать спозаранку только из-за просьбы Ханны. Но, несмотря на показное недовольство, девушка подошла к вопросу создания адекватной программы со всей своей серьезностью. В конечном итоге черновик был подсунут Натали. Как позже рассказывала Браун, тренер долго и подробно объясняла, куда и зачем нужно было пойти обнаглевшей Мирадзаки с ее просьбой. Но потом, в одну из тех ночей, что Ханна уделила анализу прошлогодних видеозаписей игр, ей пришло сообщение с полностью отредактированным чистовиком. Там, правда, была еще приписка с «наилучшими пожеланиями». Даже, скорее, целое письмо. Что ж, не было ничего удивительного в том, что Натали все еще злилась на свою бывшую подопечную, которая предала ее в каком-то смысле. Но успевшая привыкнуть к ее характеру Ханна отчего-то была уверена, что бывший тренер не бросит ее в беде. И вот, как итог на руках у Ханны оказался драгоценный сборник сведений о командах региона, полученый в ходе долгого анализа, и расписанная на несколько месяцев вперед программа с индивидуальным подходом для каждой девушки из команды, накладывавшаяся на длинный список общих упражнений. Поверх распечатанных листов, вклеенных в тетрадь, рукой Ханны была оставлена целая гора приписок, пометок и пожеланий, включая идею фикс об общей диете, которая могла обеспечить отличное физическое состояние к осенним Межшкольным. Да только оставалось вопросом, пойдут ли на подобную экзекуцию другие девчонки из команды. Как-никак, они не были профессионалами, потому могли позволить себе проигнорировать подобные тонкости подготовки. Ханна медленно выдохнула, вытянула ноги и положила руки на подлокотники, позволив себе расслабиться, насколько то было возможно в неудобном кресле. Гудящая, тянущая боль в висках не отпускала ее целый день. Вообще загадка, как она умудрилась не уснуть на каком-нибудь уроке. И это при условии, что она не позволила себе пропустить утренней пробежки, после которой сразу же рванула в тренажерный зал. Правда, надолго ее там не хватило. Доводить себя до края уже стало делом привычки. Профессиональный спорт ведь не терпит нытья, не позволяет жалеть самого себя. Он вколачивает в своих жертв обыкновение держаться до последнего, выходить на поле даже с вывихами и сломанными костями. Без преувеличений. Мирадзаки сама однажды стала свидетельницей тому, как Оливии пришлось играть со сломанным большим пальцем ноги. Причем ее никто не заставлял, но самосознание, что старательно вколачивается тренерами в каждого профессионального игрока, не позволило ей уйти. Она слишком хорошо понимала, что, по большому счету, заменить ее было некем. И даже будучи покалеченной, капитан Фурий в тот вечер отыграла со всем своим мастерством, и ни одной мышцы не дрогнуло на ее лице лишний раз от боли. Почувствовав, как приятная тьма обволакивает ее обессилевший разум, Мирадзаки вдруг улыбнулась. Даже будучи жутко уставшей, изнемогая от назойливой мигрени, что обхватила ее голову когтистой лапой и с каждой секундой сжимала череп все сильнее, она не могла не радоваться тому, что все наконец начало налаживаться. С уходом Охаши девушки из клуба смогли начать заниматься без прежнего сумбура, корректируя свои ошибки под строгим надзором Окавы, которая порой обращалась за советом к Мирадзаки. Они смогли наконец разобрать несколько стандартных схем атаки, причем каждый переход и каждое действие объяснялось капитаном на всем понятном языке. Ханна, без страха быть обруганной, помогала погодкам, указывая им на их ошибки, будь то передача, нападение или некорректная позиция для приема. Те постоянно глазели на нее, точно на что-то сказочное, удивляясь огромному количеству тонкостей, что она подмечала во время игры. Даже второгодки, умерив свою гордыню сенпаев, перестали чураться ее советов. Правда, у Ханны оставались некоторые опасения по поводу Ясумаро. Девушка боялась, что баскетболист проигнорирует ее предложение мира. Тот их диалог, как ни посмотри, вышел совершенно спонтанным, потому рассчитывать ей было не на что. И она действительно удивилась, когда парень одним вечером появился на пороге большого зала в конце тренировки волейбольного клуба и, подозвав к себе Окаву, предложил оговорить условия разделения зала. Мирадзаки, правда, не была уверена в том, что Судзу не заупрямиться, ибо причин согласиться вновь уйти в старый зал у нее не было. Но девушка без проблем согласилась на компромисс, еще раз доказав, насколько сильно она отличалась от ушедшей Охаши, по которой вообще никто не скучал. Уже через день было согласовано со старшими новое расписание тренировок, которое и волейболисток не ущемляло, и тренерский состав баскетбольного клуба устраивало. Скинувший с плеч одну из самых крупных своих проблем Ясумаро даже повеселел к концу уходившей недели, как показалось Ханне. Впервые за долгие годы их клубы перестали грызться, и это было огромным успехом! В ситуации со спором все по-прежнему оставалось стабильным. Ханна притаскивала в класс Акаши какую-нибудь настольную игру или же пользовалась возможностью посоревноваться в ловкости на уроке физкультуре, и постоянно проигрывала по той или иной причине. Еще на первом занятии у Тами-сенсей, учительницы физкультуры, Мирадзаки благодарила всевозможных Ками за то, что первый и второй класс первого курса занимались данной дисциплиной вместе. Лучшую возможность для придумывания новых поводов посоревноваться представить было невозможно. Общую радужную картину налаживавшегося бытия омрачняло лишь одно черное пятно. Имаи так и не объявился в школе ни разу с того самого вечера. Причем руками разводили как одноклассники, так и ребята в додзе. Лишь капитан клуба лучников обронил, мол, в самом начале триместра подобное уже случалось, парень пропадал по семейным делам в течении четырех дней, после чего вернулся целым и невредимым. Но отчего-то сей факт не сильно успокаивал. “Гад. Мог ведь написать для разнообразия, что все хорошо…” – проскользнула гадким зверьком мысль в самых глубинах подсознания перед тем, как Ханна провалилась в сон. Два часа прошли для нее, точно одна секунда. Не успела она даже понять, что заснула, ее за плечо осторожно растрясла Сакура, выглядевшая уставшей, но ужасно довольной. - Как ты себя чувствуешь, соня? – с усмешкой спросила рыжая, вглядываясь в заспанное лицо подруги. - Если честно, я бы с огромным удовольствием проспала бы еще несколько дней, - тут же последовал честный ответ. Домой они подались вместе. Окава настояла на том, чтобы Сакура проводила свою подругу до самого порога. Мирадзаки попыталась отмахнуться от сверхопеки капитана, отметив, что пара часов сна пошли ей на пользу и паршивое чувство усталости отступило, но та была неприклонна. В конечном итоге подруги сошлись на мнении, что стоит совместить приятное с полезным и решили не ограничиваться прогулкой до порога. Ханна пригласила подругу к себе на чай, предложив совместно доделать домашнее задание, до которого они не успели добраться после уроков в библиотеке. Заскочив за сладостями к чаю в небольшой магазинчик пирожных, девушки взяли прямой курс на дом Ханны. Сакура всю дорогу сетовала на отвратительную погоду, которая навевала настроение совершенно осеннее. Приближавшимся летом даже не пахло. Холодный ветер бил в лицо, вбивая капли дождя в открытые участки кожи, точно маленькие гвоздики. Над головой третьи сутки висели тяжелые тучи, напоминавшие собой огромное махровое покрывало, сбитое в бесформенную сиреневую кучу. Не было слышно птиц, цветы опустили свои яркие головы, скукожившись от холода, а люди, успевшие за ласковый апрель попрятать теплые вещи в глубины шкафов, кутались в тонкие кофты, не желая терять веры в то, что весна рано или поздно должна была сжалиться над ними. Так неприветливо, точно сварливая бабка, стремящаяся испортить настроение окружающим собственной забавы ради, в мир ворвался май. С благодарностью посмотрев на Сакуру, в руках которой с хлопком раскрылся широкий зонт, Ханна опустила пальцы в карман тонкой ветровки и достала телефон, чтобы узнать время. Бесконечная вата туч задушила солнце своими дождливыми объятиями, потому, похоже, мир погрузился во тьму куда раньше, чем должен был. Мирадзаки изогнула брови, обнаружив, что собственное ощущение времени обмануло ее на два часа. Что ж, время никогда не бывало лишним, потому сей приятный сюрприз не мог не порадовать. Девушка уже хотела было вернуть мобильный в карман, когда глаз зацепился за дату. - Вот ведь, чуть не забыла, - пробурчала волейболистка, не скрывая раздражения на собственную рассеянность. - Что такое? – тут же подняла глаза на одноклассницу Ямоширо. - Да так. Настолько увлеклась созданием программы тренировок, что и не заметила, как прошло уже несколько майских дней. Я начинаю теряться в датах, - подняв вторую руку, девушка принялась что-то быстро набирать на смартфоне, часто отводя глаза от экрана телефона, дабы глянуть себе под ноги. Рыжая с любопытством скосила глаза, но, прежде чем Мирадзаки заблокировала экран, успела увидеть лишь номер телефона, подписанный коротким словом “Информатор”. Ямоширо нахмурилась, прикусив губу, и отвернулась, принявшись разглядывать припаркованные у обочины машины. Она уже давно задавалась вопросом, кем же был тот единственный неведомый, которому Мирадзаки доверила то, чего не доверила ей самой, своей лучшей подруге. Сакура ведь в первые же месяцы, после пропажи Ханны, обтрясла каждого, кто так или иначе общался с ней в Тейко, в попытке отыскать утраченные контакты. Кто же мог обмануть ее, подло соврав, будто ничего не знает? - Проходи, чувствуй себя как дома, - дверь со стоном векового приведения растворилась перед Сакурой, и в лицо тут же дыхнул странный, слабо поддающий описанию запах. Запах пустоты. С ее прошлого визита в доме мало что изменилось. Со стен широкой комнаты, посреди которой расположился одинокий, потрепанный временем пыльный диван, бахромой свисали обрывки обоев грязно-горчичного цвета. Местами сей страх закрывали громоздкие шкафы, стоявшие вдоль стен неровным рядом. Их было три, и каждый напоминал собой эдакого инвалида. Первый покосился из-за поврежденной ножки и не имел нескольких полок за тонкими стеклянными створками. У второго отвалилась деревянная дверца. А третий так и вовсе напоминал собой груду аккуратно сваленных досок. На линолеуме то тут, то там виднелись пятна, будто хозяева однажды бросили посреди дома несколько луж, позволив им уничтожить затейливый рисунок. Сакура подняла глаза на торчавшие из стен, будто обнаженные кости, старые трубы. Если они когда-то и протекали – старые жильцы давно избавились от этой проблемы. Однако доверия ржавые железяки все равно не вызывали. Да и прятали подобные достопримечательности обычные люди во время ремонта. Внутри тех же шкафов или утолщенных стен. Доски в коридоре и на кухне скрипели, стоило сделать малейший шаг. Темные стены давили на мозг от самого порога, будто все грозились сложиться бумажным домиком и свалиться на голову, погребя под собой все живое. От вида почерневших от времени деревянных покрытий на стенах в некоторых местах дома, и шатких конструкций, служивших полками на кухне, Сакуру невольно бросало в дрожь. Дом был в таком состоянии, будто за ним битое десятилетие никто не присматривал. Но несмотря на творческое оформление “вырви глаз”, Ханна умудрялась поддерживать в домике удивительную чистоту. На полках не было ни намека на пыль, полы были вымыты, старые ковры – свернуты и отставлены в один ряд с коробками, которые Мирадзаки так и не успела распоковать после переезда. Они всё стояли мрачными стопками по углам комнат, ожидая, когда же хозяйка вспомнит об их существовании. Но Ханне все было не до того. - Я удивляюсь тебе, Ханна-чан, - проследовав за подругой на кухню, протянула рыжая, с опаской оглядывая темные углы, будто в ожидании увидеть там до неприличного огромных пауков. – Лично я не смогла бы прожить здесь и недели. Можешь называть меня трусихой, но этот дом какой-то неправильный. У него… энергетика дурная. - “Энергетика”? - с недоверчивой ухмылкой переспросила Ханна, раскладывая пирожные на тарелке. - Смейся, сколько хочешь. Но я все равно не изменю своего мнения: тут жутко, - фыркнула Сакура, скрестив руки на груди. – Слушай, может все же запустишь сюда ремонтную бригаду? А пока они тут шуметь будут, переедешь ко мне. - Спасибо, конечно, но обременять твоих стариков мне не хочется от слова совсем, - пожав плечами, девушка щелкнула переключателем на электрическом чайнике и, повернувшись к подруге, оперлась спиной о столешницу. – Да и мне это все не мешает. Пока голова и руки нагружены делами, места глупым страхам и суевериям не остается совершенно. - Дело, конечно, твое, но… Мне правда от этого места не по себе. Не прошло и получаса, как на сдвинутых перед диваном стульях появился поднос с чашками, над которыми поднимался тонкий ароматный парок. Там же Ханна оставила тарелку со сладостями, а тетрадки и учебники, вперемешку с канцелярией, были разложены прямиком на диване. Мирадзаки, почувствовавшая прилив бодрости после небольшого отдыха в клубной комнате, наконец смогла включиться в процесс учебы, перестав тормозить Ямоширо. Быстро пробежавшись по теоретической части, волейболистки долго и усердно хлопотали сначала над алгебраическими уравнениями, потом над химическими формулами, после чего решили законспектировать домашний материал по мировой истории, чтобы позже было легче учить. - Я и не знала, что под самым нашим носом может продаваться такая прелесть, - облизывая кончики пальцев после поглощения последнего пироженого, протянула Сакура. – Кажется, я знаю, где теперь буду тратить свои карманные. - Главное, сама в пирожок не превратись. Знаешь ведь, чем больше масса тела, тем тяжелее оторваться от земли. Не сможешь нормально выпрыгивать на блок – пеняй на себя. - Ой, вот чего ты сразу умничаешь? – недовольно пробубнила Сакура, поднявшись и потянувшись. – Где тут у тебя ванная? Пойду отмоюсь хоть, пока тетради не заляпала. Невольно морщась от противного скрипа, раздававшегося под ногами, рыжая прошла в конец узкого коридора к ванной комнате, являвшейся одновременно и уборной. Быстро ополоснув холодной водой руки и лицо, девушка хотела было вернуться поскорее к подруге, дабы не нарываться на местных домовых лишний раз, когда вдруг заметила странную белую банку с большой наклейкой, исписанной английским текстом. Она стояла открытой рядом с мыльницей на краю раковины, и была почти неприметна. Может, Сакура и не заметила бы ее вовсе, посчитав предметом гигиены, если бы крышка от баночки не лежала в стороне, открывая глазам вид на пилюли сомнительного синего цвета. - Что это? – чаще заморгав от удивления, Ямоширо протянула руку к банке, но так и не успела рассмотреть ее поближе. Девушку опередила Ханна, неожиданно материализовавшаяся у открытой двери. - Любопытство тебя погубит,Са-чан, - с усмешкой протянула она, опередив подругу. Подняв баночку, Ханна быстро закрутила ее и резким движением вкинула в шкафчик, висевший над раковиной. Заметив ошарашенный взгляд подруги, Мирадзаки лишь тяжело вздохнула, закатив глаза: - Ну и что ты там уже себе надумать успела? - Что это за таблетки, Ханна?.. - Это просто витамины для поддержания баланса в организме, - пожала она плечами. – Ты вот, например, знаешь, что человек в своем ежедневном рационе зачастую употребляет недостаточное количество некоторых витаминов и незаменимых аминокислот? Тебе, кстати, тоже могу посоветовать. Это полезно для иммунитета и… - Ладно-ладно, я поняла, - вскинула руки Сакура, осознав, что лекция о здоровом питании может затянуться. – Мне, должно быть, никогда не привыкнуть ко всем твоим новым замашкам. Потратив на домашнее задание изрядное количество времени и усилий, девушки отпрянули от учебников только в одиннадцатом часу вечера. Ханна настояла на том, чтобы вызвать для Сакуры такси, причем сама же вызвалась его оплатить. Отец не скупился на средства для своей любимой дочери, несмотря на собственные финансовые проблемы. Большая часть денег все равно откладывалась ею на черный день. Потому оплатить подобную поездку для Мирадзаки не составило никакого труда. Проводив подругу и усадив ее в машину, Ханна вернулась в дом и, заперев двери, подалась к себе с намерением впервые за начало семестра откинуть в сторону учебники и сразу же лечь спать. Едва найдя силы скинуть с себя школьную форму, девушка плюхнулась плашмя на кровать, почувствовав, как кожи на животе коснулось нечто холодное и гладкое. Телефон. Она вытащила его из кармана пиджака и откинула на покрывало абсолютно несознательно, потому искренне удивилась его присутствию там. Вытянув мобильный из-под себя, девушка разблокировала его и с удивлением уставилась на дисплей с выведенным сообщением: “С днем рождения!” – написать-то она написала, да вот так и не отправила адресату. Ткнув мизинцем в кнопку отправки, девушка вставила в разъем телефона шнур для подзарядки, отметив, что за день израсходовалось не так уж и много энергии. Установив будильник на полшестого утра, Ханна упала лицом в подушку, чувствуя, как вся усталость вернулась к ней в тройном размере, когда телефон жалобно пикнул оповещая о пришедшей смс-ке, коротко гласившей: “Спасибо, Мирадзаки-чан”. Ханна улыбнулась и хотела было отложить телефон, чтобы наконец удалиться в царство Морфея, но тут на дисплее выплыло еще одно окно. И в этот раз текст сообщения был на английском: “Весь день была как зомби из-за нашего ночного рандеву с перепроверкой чистовика. Надеюсь, это того стоило”, - писала Оливия в личном чате. Ханна быстро отписала ответ, содержавший в себе огромное количество благодарностей и хвалебен в сторону вернувшей себе пост капитана Белых Фурий девушки, но вместо привычного и сухого прощания, Ханна прочла: “Ты там не расслабляйся, мелочь. Ты меня знаешь. Если мне в голову взбредет, я ж приеду и проверю, насколько серьезно ты отнеслась к моему труду. Вот теперь и спи с этой мыслью. Бывай”. Расслабив руку и позволив телефону упасть плашмя на простынь, Ханна опустила веки, широко улыбнувшись. Да, она знала Оливию Браун, девушку, которая поначалу показалась ей сумасбродной и жуткой. Но стоило привыкнуть к ее отрешенному поведению и начать пропускать мимо ушей грубоватые фразы, как в ее словах и действиях начинала прослеживаться забота. Грубая, странная, порой непонятная и неуместная, такая забота не была свойственна больше никому из знакомых Мирадзаки. Впервые, отринув прежние предубеждения и обиды, Ханна смогла уловить эту заботу в ужасно дождливый день, когда они с Аллен, прикрывая голову школьными сумками, толопливо брели в сторону спортзала. Ханна уже и не помнила, как тема разговора перешла на Оливию, но Елена, и без того послужившая Мирадзаки коротким туториалом по Фуриям, без какой-либо левой мысли выложила все, что знала о своем капитане. - Подожди, ты не знала, что миссис Эйртман является официальным опекуном Оливии? – спросила Аллен, заметив изумление на лице напарницы по команде. - Ну, разница в их фамилиях не особо предрасполагает к подобным догадкам, - растеряно пожала плечами тогда Ханна. - Это да, - задумчиво промычала Елена, коснувшись большим пальцем собственного подбородка. – Да и они не особо распространяются об этом. - И вообще не ведут себя, как родственники. Что Натали, что Оливия… Единственное, что есть общего между ними – это странное понимание нормальности и безразличие к окружающим. Интересно, как так вообще вышло? - Ты об удочерении? Ну, Ребекка как-то рассказала мне, что ей рассказала Мия, - она состояла в команде год назад, - что той сказала… - А можно сразу к сути дела? - …Вроде как дом Оливии сгорел несколько лет тому назад вместе с ее родителями. Ханна воззрилась на Аллен, даже не стараясь скрыть шока от подобной новости. Хотя это, наверное, могло объяснить вечно мрачный вид капитана – детская травма, все дела. Однако слишком уж многое не сходилось, взять хотя бы ту же привязанность Оливии к Маруки Широ. Такая крепкая дружба с какой-то японской школьницей скорее всего имела свою предысторию. И почему именно Натали стала ее опекуном? Как вообще так могло совпасть? - Ну, вроде как Лив случайно чуть было не попала под колеса Натали, - тут же получила ответ на заданный вслух вопрос Ханна, когда вдруг сзади послышался смешок: - Ага, она как раз спешила уехать от марсиан, что преследовали ее от самой Нарнии, где она пыталась уничтожить Кольцо Всевластия, дабы отключить Матрицу. Распространять непроверенные слухи… Не думала, что это в твоем стиле, Аллен. Елена громко ойкнула, резко обернувшись, и тогда Браун, черт знает сколько уже следовавшая за сокомандницами, пряча лицо от дождя под серым капюшоном мастерки, выдохнула девушке в лицо клуб вонючего дыма, от чего сплетница тут же закашлялась, пытаясь отмахнутся от навязчивого запаха. - Блин, Лив! У меня же такими темпами одежда и волосы провоняют! Не делай так! - Какая же ты шумная, - устало выдохнула капитан Фурий, зыркнув на светловолосую девушку из-под капюшона. – Давай, катись колбаской вперед, пока я добрая, а не то… - вместо продолжения фразы, девушка поднесла сигарету к губам и затянулась вновь. - Злюка ты, Лив! – фыркнула Аллен, но все же ускорила шаг и совсем скоро скрылась в дверях спортивного комплекса, до которого как раз оставались считанные метры. - Что смешного? - сухо обронила Фурия, заметив мелко задрожавшие плечи Ханны. - Не знаю, просто… А, забудь, - отмахнулась та, кое-как заставив себя прекратить улыбаться. – Ты сегодня поздно. Я как-то даже привыкла, что ты вечно сидишь уже переодетой в раздевалке, как бы рано мы не приходили. - А ты сегодня больно разговорчивая, как я посмотрю, - чинно подняв брови, заметила блондинка, остановившись у крыльца. – Иди вперед, чего тебе стоять? Пассивное курение, знаешь ли, вреднее обычного. Ханна чуть было воздухом тогда не подавилась, уставившись на Браун, будто на приведение. - Это сейчас была забота? - В моей команде должны быть только здоровые игроки, подготовленные к любым видам нагрузки. Ничего личного. - Сказала капитан команды с сигаретой во рту, - заметив, как опасно сверкнули глаза Браун, Ханна тут же прикусила язык. – Слушай, я… Я вообще-то… Ну, вроде как извиниться хотела еще за ту сцену в раздевалке, да шанса все не выпадало. - Ты про тот случай, да? – услышала Мирадзаки тяжелый вздох. – Ну, встряска явно пошла тебе на пользу. Хотя, что юлить? Я тоже палку перегнула, знаешь ли, - поймав на себе очередной скептичный взгляд Ханны, Оливия вдруг иронично усмехнулась. – Я может та еще стерва, но не монстр и прекрасно могу оценить, когда я бываю права, а когда нет. Как-никак, я слишком хорошо выучила, что за свои проступки приходится платить, потому стараюсь следить за собственными действиями. - Каждому воздается за его грехи? – отступив на полшага, дабы хоть немного отстраниться от сигаретного дыма, Мирадзаки глянула в сторону дороги, забитой шумевшими машинами. – Может, в этом и вправду есть доля истины… Смешалась с клубами дыма повисшая тишина, прерываемая лишь звонкими сигналами торопившихся куда-то водителей. Город дышал и выл, точно живое существо. Глядя на суету, творившуюся на узкой улице, что была в нескольких шагах от крыльца спортзала, Ханна вдруг подумала, что подобные автомагистрали чем-то были похожи на вены и артерии города, по которым, подобно эритроцитам в теле человека, быстро перемещались автомобили, доставляя в разные пункты назначения людей. Странная ассоциация… Отвлекшись от разглядывания машин, Мирадзаки взглянула на Оливию, увлеченно выпускавшую облачка дыма, едкого, но все равно пахнувшего чем-то сладким. Будто забыв о присутствии сокомандницы, капитан Фурий рассеянным взглядом скользила по окнам многоэтажек, возвышавшихся над ними, точно железные штифты, поддерживавшие небеса. И стало нестерпимо интересно, о чем же она думала в тот миг. Обычно спокойная и холодная, вечно всем своим видом дававшая понять, что ей было чхать на проблемы окружающих, следовавшая принципу того, что ценный игрок – это игрок, просто способный играть и играть хорошо, отрицавшая полезность дружбы и командного духа, не лезшая за словом в карман и не умевшая утешать, ненавидевшая нытье и оправдания, в ту секунду она впервые показалась Ханне столь умиротворенной. - Так значит, Натали тебя на машине не сбивала? – слова непрошеными сорвались с губ прежде, чем Ханна успела понять, насколько нетактичным мог показаться вопрос, однако Браун отреагировала совершенно спокойно, лишь пожав плечами: - Натали – моя родная тетя, сестра матери. Мой ближайший родственник, потому, когда мать оказалась недееспособной, она забрала меня к себе – у них с Карлом все равно не вышло как-то с детьми. - Значит Карл – это… - В каком-то смысле мой отчим. Хотя вроде как дядя… Поверь, ты не хочешь лезть во все эти семейные путаницы. - Да, наверное, - вздохнула Ханна. – А твоя мать… - Жива. Если такое вообще можно назвать жизнью. Ее сгубила вредная привычка искать успокоение в чем угодно, вроде сигарет или дна бутылки, лишь бы не в окружавших ее людях. Как видишь, я недалеко уплыла… - светловолосая волейболистка прервала себя на полуслове, и легкая усмешка, полная иронии, пропала с ее губ. – Не применяй на мне свой дурацкий взгляд – раздражает, - пробубнила ни с того ни с сего Браун, потушив сигарету об перила и вкинув бычок в урну, после чего развернулась и стала подниматься ко входу в комплекс. - Чего? Я же не пользуюсь способностями вне игры, - растерянно протараторила Мирадзаки, с непониманием уставившись ей в спину. - Да я не об этом, - с легким раздражением протянула Оливия, повернув голову к Ханне. – У тебя просто порой бывает такой наивный взгляд, что как-то само собой хочется рассказать тебе все. И это бесит, как ничто другое. *** Стук резинового мяча, бьющегося о специальное покрытие, казалось, заполонил собой все пространство. Ханна пристально глядела на рыжее пятно, пытаясь сосредоточить на нем все свое внимание, когда вдруг раздался грохот и старшеклассник, стоявший перед ней, ринулся вперед с невероятной скоростью. Волейболистка, умудрившаяся предугадать это движение, рванула ему на опережение, но второкурсник оказался проворнее. Быстро перенес центр тяжести, он крутнулся вокруг своей оси и в который уже раз без проблем обошел ее, ринувшись к кольцу. Девушка попыталась подловить его, но неожиданно даже для самой себя умудрилась запутаться в ногах и грохнуться на пятую точку, с безнадегой наблюдая за тем, как Хаяма-сенпай осторожно положил мяч в корзину. - Это уже пятнадцатый? – со смешком протараторил парень, протягивая ей руку. - Да всё-всё, поняла я. С тобой куда приятнее играть в тандеме, чем против тебя. Глупо было соглашаться на «один-на-один», - приняв руку помощи, девушка с толикой обиды взглянула в лицо широко улыбавшегося второгодки. - Ну, я с тобой хоть могу отработать несколько новых проходов, - беззаботно протараторил баскетболист. – Да и разве интересно было бы играть против слабого соперника? - Это ты так намекаешь, что тебе скучно со мной, сенпай? – заметив удивление, проскользнувшее на дне глаз светловолосого баскетболиста, явно неожидавшего, что его слова обернут против него же, девушка тихо засмеялась, покачав головой. – Прости. Я поняла твой посыл. Признаться, мне и раньше приходилось слышать что-то подобное. Ханна опустила глаза и подняла мяч, подкатившийся к ее ногам, о чем-то задумавшись. - Говоришь, это был твой новый прием? - Ага. Работаю над ним уже больше двух месяцев. Как тебе? - Круто… Просто удивительно, в самом деле, сенпай, - улыбнувшись, проговорила Ханна, вернув парню его мяч. То был один из немногих светлых дней, который с самых первых минут стал разворачиваться наиприятнейшим образом. Начиная от чудесной погоды, которая наконец решила вспомнить, что на дворе стоял конец весны, и заканчивая знакомыми лицами, которые Ханна была так рада видеть. Правда, первая перемена началась с того, что Нишики, явившийся в класс, как ни в чем не бывало, отхватил леща от одноклассницы, но был тут же прощен, когда додумался подкупить искренне возмущавшуюся девушку чашкой горячего кофе. - Еще раз так пропадешь – тебе лучше не знать, что я с тобой сделаю, придурок, - бухтя и ругаясь, дула волейболистка на горячую, пахнувшую корицей жидкость, ощущая пристальный взгляд смеющихся серебристых глаз. - Так ты за меня волновалась? - Я бы и за Охаши волноваться начала, если бы она села в машину к какому-то бугаю и пропала, - девушка, увлеченная попытками остудить кофе, не увидела тогда, как причудливо изогнулись брови ее одноклассника. Подобное сравнение, похоже, не пришлось ему по душе. После первого урока последовал тест по физике, ставший для школьников сюрпризом. Даже Сакура, неплохо разбиравшаяся в предмете, тихо ворчала во время выполнения работы, нервно покусывая карандаш. Ханна лишь в очередной раз поблагодарила себя за привычку пробегаться глазами по конспектам до начала урока. Подновленные в памяти формулы быстро всплывали в голове, стоило девушке прочесть вопрос. Потому, должно быть, она и умудрилась сдать работу быстрее других. Затем последовал урок английского и, о Ками! Как знать, что случилось в жизни вечно недовольной подданной Великобритании, но обычно ворчливая учительница вела себя, как божий одуванчик, все время улыбаясь каким-то своим мыслям. Еще один урок – урок кулинарии, также проходивший совместно с первым классом, прошел сумбурно, но без происшествий. Ханна старалась сделать все для того, чтобы красная макушка не попадала в поле ее зрения, дабы не портить себе настроение. - Каждый раз удивляюсь твоим способностям в готовке, - заметила Ямоширо, подав Имаи нарезанную морковку, которая тут же ушла на протистующе зашипевшую сковороду. - Ну, я привык заботиться о себе самостоятельно, - откликнулся парень. - А мне казалось, что ты из тех богачей, которым все готовое на блюдечке с золотой каемочкой подносят, - пожала плечами рыжая, вернувшись к овощам. - Я едва ли когда либо знал, что такое уют родной крыши. Большую часть жизни я прожил за границей. Из-за учебы и работы матери мне приходилось часто переезжать. А отец был… слишком занят, чтобы взять меня под свое крыло, - снисходительно улыбнувшись, проговорил парень. - Серьезно? И где же ты побывал? - Са-чан, отстань от Имаи-куна. Лучше к работе вернись, ты к луку еще даже не прикасалась, - осекла подругу Мирадзаки, подав однокласснику нарезанную рыбу. – Я возьмусь за соус, а вы проследите, чтобы ничего не сгорело, будьте так добры. - Есть, - привыкшие к подобному тону увлеченной делом Ханны, отчеканили в унисон Сакура и Имаи. Старания учеников на кухне всегда оценивались по достоинству светлым существом, которого из какого-то райского края попутным ветром занесло на грешную землю. Оно-сенсей, миловидная женщина с добродушной улыбкой, не вызывала ничего, кроме чувства глубокой ответственности – расстроить столь доброго и чуткого учителя было просто страшно. Даже хулиганы из параллельных классов, казалось, становились добрее в лучах её тёплого ореола. Интересно, это так ярко светилась ее аура, или просто на кухне было странное освещение? На большом перерыве Мирадзаки хотела пригласить Сакуру на крышу, дабы вместе пообедать. Но та сразу же после звонка выбежала из кабинета в обнимку с журналом, да как в воду канула. Нишики вежливо отклонил приглашение, сославшись на дела в клубе, в котором его также не видели добрую неделю. Оставалось только присоединиться к группке одноклассников, которые в теплую погоду высыпали на улицу и устраивались под раскидистым деревом вишни на газоне, возле стадиона. Пока Ханна ждала Сакуру, ребята успели уйти вперед, потому девушке пришлось догонять их. Но на половине пути волейболистка заметила одинокую фигуру с мячом под кольцом на огражденной баскетбольной площадке. Откинув пиджак и галстук на скамейку, парень гонял мяч по площадке, быстро перемещаясь и выполняя обманные маневры так, будто перед ним стояли настоящие соперники. Ханна и сама не поняла, почему ноги понесли ее прочь от насиженного одноклассниками места в сторону баскетболиста. Но так или иначе, она какое-то время понаблюдала за выпадами Хаямы, после чего тот заметил ее и пригласил сыграть разок другой, один на один. Азарт увлек Мирадзаки с головой, вынудив забыть даже про отложенный бенто. Девушка все негодовала из-за того, что даже с применением своих способностей мгновенно анализировать ситуацию и предугадывать дальнейшие действия врага, она никак не могла остановить второгодку, который вынуждал мяч буквально исчезать из вида на короткий миг, после чего обводил ее вокруг пальца, будто ребенка, и закидывал мяч в кольцо. Ханна даже не знала, что бесило ее больше – собственная беспомощность или тот факт, что виртуоз направлял мяч всего двумя пальцами. - Значит, отборочный тур у вас начнется шестнадцатого? – после очередной провалившейся попытки обыграть Хаяму, выдохнула Ханна, опустившись на скамейку и приняв из рук парня бутылку воды. – Это уже совсем скоро. - Уже не терпится, - расплывшись в странной, хищной усмешке, столь свойственной ему, Хаяма поднял мяч и принялся перекидывать его из руки в руку. – В прошлом году мы все отборочные матчи выиграли с двукратным отрывом. Но этот год обещает быть особенно интересным. - Поколение Чудес, да? – нервная усмешка тронула уста девушки. – Как тебе, кстати, с их капитаном в одной команде? - С Акаши-куном? Ну, - закрутив мяч на указательном пальце, парень поднял глаза к небу, задумавшись на мгновение. – Он эксцентричен, и, признаться, порой пугает до чертиков, однако его талант и способность здраво мыслить стоят уважения. Если честно, мне кажется, что в последнее время всем на площадке заправляет именно он, а не тренер. Что уж об Ясумаро говорить. Сенпай, конечно, не за просто так до сих пор держится в основном составе, но мне кажется, долго это не продлиться. - С чего такие мысли? – осторожно спросила Ханна, уловившая возможность узнать больше от непосредственного участника основных событий баскетбольного клуба. - Ну, - юноша поднял взгляд, задумавшись на минуту, при этом еще раз подкинув мячик и сжав его в ладонях. – Я на прошлой неделе слышал, как тренер обсуждал со своим главным помощником возможность смены капитана команды. Тодоро-сенсей, похоже, жутко изумился и разозлился из-за предложения тренера Широганэ. Хотя, не удивительно. Даже я, второкурсник, почувствовал укол гордыни, что уж о сенпаях говорить? - К чему ты клонишь? – изогнув брови, девушка осторожно взглянула в лицо Хаямы, с несвойственной ему серьезностью смотревшего куда-то в сторону. - Похоже, тренер всерьез намерен в сделать следующим капитаном Акаши, - выдохнул баскетболист, опустив глаза и с удивлением отметив, как преобразилось лицо девушки. – Знаешь, для волейболистки ты проявляешь действительно странный интерес к нашему клубу. - Может быть, - мигом вернув себе беззаботный вид, Мирадзаки поднялась со скамейки, потянувшись, – Просто любопытно знать о клубной деятельности бывшего… - запнувшись, девушка мигом решила про себя, что не стоит так резко никого шокировать, потому закончила простым: - …одноклассника. Но, похоже, Акаши-кун и без сторонней заботы справляется на отлично. - Погоди, ты тоже из Тейко? - Ага. Хотя я проучилась там куда меньше, чем парни из баскетбольного клуба. Какое совпадение, что с одним из них мы вновь встретились здесь, в Ракудзан, - волейболистке понадобилось все ее актерское мастерство, чтобы скрыть иронию в голосе. – Слушай, мне вот интересно, а что вообще за парень этот Ясумаро Като? – резко перевела девушка тему. - Капитан? – Хаяма задумчиво хмыкнул и поднес указательный палец к подбородку. – Ну, он сложный человек. В плане того, что с ним непросто поладить. Хотя, слухи, что ходят вокруг него, сгущают краски, я бы так сказал. Пусть он порой и ведет себя грубо, однако, сколько помню, он ни разу не пожалел себя, когда речь заходила о защите команды, - второкурсник вдруг рассмеялся. – Помню, как посреди матча на прошлом Зимнем Кубке он заспорил с судьей, который будто нарочно пытался нас засудить. Ему дали фол, и что ты думаешь он сделал? - Боюсь представить, - нервно улыбнулась Ханна. - В прямом эфире на всю страну послал его еще четыре раза, обругал и гордо ушел на скамейку запасных со своими пятью техническими фолами. Мирадзаки прыснула со смеху, попытавшись представить подобную ситуацию. Ну только она доберется до интернета, обязательно отыщет эту сцену, если ее не повырезали из записей. Выслушав еще несколько подобных историй, девушка лишь убедилась в своих догадках. Она заблуждалась на счет капитана баскетболистов. Да, его поступки не отменяли его грубости, неотесанности, хамства и привычки чесать кулаки по вечерам в закоулках. Но этот парень был горой за своих ребят из команды. И только это уже заслуживало уважения. - Хэй, Мирадзаки-чан, хочешь еще один финт покажу? Хочу им удивить кого-нибудь из знаменитой пятерки во время матча! – с воодушевлением Хаяма вернулся на площадку, крутя в руках мяч. Ну вот как можно было отказать этому сверхэнергичному человеку? Подавшись вперед, вслед за ним, Мирадзаки вдруг едва заметно улыбнулась со странной иронией. - Ну давай, сенпай. В этот раз точно не пройдешь! *** Вечером, выйдя из спортивно-актового зала после тренировки, Ханна по-настоящему прочувствовала руку Натали, приложенную к новой программе тренировок. Несмотря на ежедневные нагрузки, мышцы все равно успели отвыкнуть от подобной пытки. И, казалось, все как обычно, все те же упражнения, по отдельности не вызвавшие бы затруднений даже у неопытных игроков. Однако в правильном количестве и в нужной очередности, они накладывались друг на друга, в конечном итоге давая неописуемый эффект. Из зала мало кто вышел в тот вечер, не сутулясь и не шипя от неприятного, тянущего ощущения в конечностях, вызванного мышечным переутомлением. Но даже вымотанные, девушки, каждая до единой, были довольны проделанной работой. Тренировки в кое-то веке начали приносить удовольствие. Эх, было бы больше времени, чтобы каждый успел прочувствовать плоды своих усилий, но за месяц никакая магия не способна была превратить среднестатистическую команду в профессиональную. Ханна прекрасно понимала, что работать придется с тем, что имелось на руках уже к тому моменту. Именно потому она старалась пристально изучить способности и поведение сокомандниц на площадке, дабы позже суметь это использовать во время игр. Сакура убежала вперед, сославшись на то, что вот-вот опоздает на последний автобус, потому Ханне в тот вечер пришлось коротать дорогу до дома музыкой. По крайней мере, девушка так планировала, на выходе со двора школы доставая из сумки наушники, когда вдруг краем глаза заметила странное движение чуть поодаль, на другой стороне улицы. Ясумаро Като и еще два каких-то парня, судя по форме - из другой школы, стояли в отдалении и о чем-то разговаривали в удивительно тихой манере. Девушка, наверное, и не обратила бы на них внимания. Дела баскетболиста ее вообще никак не касались. Однако слишком уж напряженным казался его ссутулившийся силуэт. Руки спрятаны в карманы, корпус угрожающе наклонен вперед… И почему так тихо? Мирадзаки прекрасно знала, что, если сенпай говорил о чем-то, его было слышно за версту. - Пойдем-ка поговорим, - донесся до слуха волейболистки незнакомый голос. Один из парней зазывающе махнул рукой и нырнул за угол дома. Второй незнакомец тут же последовал примеру своего дружка. Ясумаро, выругавшись в уже более привычной тональности, опасливо оглянулся, прежде чем податься за ними. “Это. Не мое. Дело, - твердила себе девушка, почувствовав острое желание пойти в том же направлении. – Я ему не мамочка, не сестра и даже не друг. Нечего мне лезть в его дела вечерние. Пусть сам разбирается, он же у нас большой крутой мальчик, как-никак”. С такими мыслями Мирадзаки повернула в сторону собственного дома, засунув наушники в уши, и подалась вперед, когда в мыслях прогремел строгий голос Широганэ-сенсея: “Еще одна оплошность, и я не посмотрю на твои былые успехи!” Одного только воспоминания о нынешнем Акаши, который имел все шансы встать во главу угла баскетбольного клуба, если Ясумаро провинится еще хоть в чем-нибудь, хватило, чтобы на пятках развернуться на сто восемдесят градусов и широким шагом направится в ту же подворотню, в которой исчез баскетболист. Она просто взглянет, убедится, что с ним ничего особенного не произошло, и пойдет с чистой совестью домой. Просто. Взглянет. И. Уйдё… - Ну как, теперь вспомнил? – резкий звук удара сопроводился гаденькими смешками. Их было не двое. Они вшестером напали на одного единственного человека! Это вообще законно? Скрутив баскетболиста в бараний рог, трое удерживали его, опущенного на колени, пока один чесал свои кулаки, пытаясь донести до Ясумаро какую-то мысль. Однако… - Я тебе, идиоту, еще раз говорю, что не знаю ничего о твоей шлюхе, - бессмертный Като сплюнул просочившуюся из разбитой щеки кровь прямо на ботинки бушевавшего школьника. - Слышь, ты в край оборзел? - Да ему жить надоело! – послышался голос еще двух его дружков, стоявших в тени с какими-то палками наперевес. – Хэй, Рен, может ему того, по-другому объяснить? – помахал своим импровизированным оружием один из них. - Завались, Рюноске, - рявкнул старшеклассник, нависавший над Ясумаро. Судя по тому, как приутихли его дружки, именно он был в компании главным заводилой. – Ты, сволочь, как только что мою сестру назвал? Отвечай, мразь! – в его голосе послышался опасный гортанный рык. - Ты что, оглох? Шлюха – она и в Африке шлюха, - диковато оскалившись, прогудел Като, взглянув на своего мучителя исподлобья. - Ну… Раз ты сам нарываешься, - удивительно спокойно откликнулся заводила, отстранившись и пожав плечами. Казалось, будто он резко остыл, не смотря на провокацию баскетболиста. Но тут он мгновенным движением выхватил жестяную трубу из руки дружбана и широко замахнулся, с намерением обрушить удар баскетболисту на голову, когда за спиной раздалось неожиданно громкое: - Эй, полудурок! Что, кишка тонка нападать на соперника в равных условиях? Парень с палкой замер соляным столбом, когда все прочие резко повернули головы, точно утки, увидевшие брошенный кусок хлеба, и с недоумением уставились на среднего роста школьницу в форме тех же цветов, что и у Ясумаро. Баскетболист лишь издал приглушенный смешок, полный иронии, смешанной с недоумеванием. - Опять ты? – прохрипел он, подняв глаза. – Чтоб тебя… И не живется же тебе спокойно, Мирадазки.