История одной принцессы

Яркий белый свет лампы, холодный пол, однотонные стены, металлическая коробка пять на пять метров и одна очень злая Фурия, сжавшаяся в углу лифта и с ненавистью в глазах поглядывавшая на причину их заточения… Если бы кто-нибудь сказал Ханне еще с утра, что замечательный день закончится вот так, взаперти с человеком, который по-прежнему питал к ней глубокую неприязнь, девушка предпочла бы не выходить из дома вовсе. И какого лешего она вообще согласилась на авантюру Оливии, решившей послать за новой формой двух самых неуживчивых членов команды? Джулика ведь говорила, что справится сама. Но нет! Видите ли, капитан посчитала, что коробки могли оказаться слишком массивными даже для самой крупной волейболистки Белых Фурий. А ведь как все начиналось! Бодрое утро в стенах школы сменилось сумбурным днем на площадке. Фурии разнесли девушек из Лос-Анджелеса в пух и прах, при чем Ханна принимала в матче непосредственное участие. Мирадзаки всегда относилась к своей собственной игре с огромной критикой, но в тот раз она, как никогда прежде, осталась довольна собой. Она впервые тогда прочувствовала, какого это быть винтиком в огромном, идеально отлаженном механизме. Быть частью организма, в котором каждый орган был занят своей собственной функцией, но в то же время не забывал поддерживать и другие части тела. Откинув всё личное, Ханна умудрилась сыграться даже с Джуликой. Они отдавали друг другу пасы, они прикрывали одна другую на протяжении всего матча. Уходя в раздевалку после прощания с соперниками, Мирадзаки с улыбкой смотрела в спину центральной блокирующей, почти поверив в то, что та наконец оттаяла, но… - Это была отличная игра. Спасибо, что помогала, - с улыбкой протянула Мирадзаки открытую ладонь Джулике, опустившейся на скамейку. Но та, молча подняв глаза, резко отбила пальцы напарницы тыльной стороной ладони, бросив: - Играешь совершенно нелепо. Знаешь, я не нанималась следить за твоим задом на площадке. За какие заслуги тебя вообще в команде держат? Дурость, – Альбертс брезгливо взглянула в лицо Ханны, после чего молча встала, повернувшись к девушке спиной, и стала быстро складывать вещи. Мирадзаки так и замерла столбом, в полной мере прочувствовав горечь обиды. Она ведь ничем не заслужила подобного обращения! Так почему Джулика продолжала относиться к ней подобным образом? Но потом в голове вновь всплыли слова Эммы. Отец Джулики находился в коме. Уже довольно долгое время, судя по найденным Ханной статьям. И ноги всех проблем, скорее всего, росли как раз из несчастного случая, послужившего причиной этому. Благо, в интернете долго и с удовольствием обсасывали сие скандальное дело, по кусочкам разбирая подробности аварии, в которой молодой парень, сын банкира, в нетрезвом виде сбил известного тренера. Потому Ханне не составило труда найти подробности о произошедшем. И пусть сама история не была из ряда вон, ее крайне удивила развязка. Как оказалось, суд так и не вынес обвинительного приговора водителю по неизвестной причине, что и изумило общественность. Но скандал вокруг этого дела быстро утих, уже через месяц о тренере Альбертсе и о его дочери буквально все забыли. Пока другие Фурии неспешно переодевались, обсуждая самые запомнившиеся моменты прошедшей игры, Джулика успела собраться и, вбросив свои вещи в спортивную сумку комком, попыталась ретироваться из раздевалки незамеченной. Да не тут-то было. - Погоди, Альбертс. Задание к тебе будет, - впрыгивая в узкие джинсы, сказала Браун, бросив на напарницу короткий взгляд. - Я подожду за дверью, - отрезала афроамериканка, после чего скрылась в коридоре. Оливии понадобилось еще минут пять, чтобы закончить со сборами и последовать за напарницей. Ханна, больше слушавшая звонкие замечания других Фурий и практически не принимавшая участия в обсуждении, также собралась быстрее остальных и, бросив короткое прощание, вышла за дверь. Где и нарвалась на капитана с Джуликой. - О, а вот и доброволец, - фыркнула тогда Браун, с издевкой и толикой сочувствия взглянув в лицо Мирадзаки. – Ну, раз уж так судьба решила… Получив благословление в плечи, Фурии молча направились в сторону офиса, в котором ранее Натали оставила свой заказ. Она собиралась предоставить новую форму не только девушкам из основы и со скамьи запасных, но и прочим членам клуба, которых держала подстраховки ради. Да и дополнительная поддержка на трибунах в лице товарищей по клубу никогда не была лишней. Джулика изо всех сил делала вид, будто Ханны не было рядом. Мирадзаки, едва поспевая за широко шагавшей волейболисткой, пыталась все свое внимание сосредоточить на проезжавших мимо машинах. Ни одна из Фурий даже не думала начинать диалог, и это было даже забавно: в кои-то веки их мнения о сложившейся ситуации сходились. Светлый коридор многоэтажного здания обрывался помещением с парой лифтов. Первый пришлось пропустить – слишком много было желавших подняться сию секунду, кабинка даже взвыла от через чур большого веса, намекая пассажирам, что кому-то да придется выйти. Вторая дверь открылась перед ожидавшими через пару минут. Джулика поспешила скрыться за спинами местных офисных работников, уютно устроившись в самом углу металлической коробки. Ханна, не желавшая нарушать личное пространство Фурии, осталась стоять у двери, из-за чего, правда, ей пришлось несколько раз выйти, дабы пропустить людей. Кабинка поднималась все выше, людей становилось меньше. Уже на шестом этаже помимо волейболисток в лифте осталось лишь три человека, но и те вышли пару секунд спустя. Дверь мучительно медленно закрылась перед носом Ханны, будто до последнего стараясь уговорить ту на побег из лифта, но девушка так и осталась недвижимой. Восьмой этаж, девятый. Казалось, подъем должен был занять всего несколько секунд, но Ханна готова была взвыть от нетерпения уже через этаж. И какого ёкая треклятая железяка двигалась так медленно? Одиннадцатый этаж. Дверь открылась, но желавших зайти так и не нашлось. Лифт простоял какое-то время с открытыми дверями, прежде чем сомкнуть их снова. Едва заметно моргнула лампа дневного света, завибрировал под ногами пол. Тишина, разбавляемая тихими завываниями навязчивой мелодии, типичной для таких кабинок, давила на уши, делая и без того враждебную атмосферу просто невыносимой. - Знаешь, мне кажется, что это неправильно, - в какой-то момент обронила Ханна, все также стоя спиной к напарнице. – Я думаю, нам стоит поговорить… - О чем? – послышался ядовитый смешок. Цифра лениво сменилась с единицы на двойку. – Хочешь, чтобы я похвалила тебя? Или серенаду спела о твоих талантах? - Я ничего тебе не сделала, - обронила Ханна, чуть обернувшись. - Так почему ты продолжаешь относиться ко мне, будто я какой-то нелюдь? - Потому что все вы богачи такие, - с откровенным презрением выплюнула волейболистка, смерив Мирадзаки надменным взглядом. Над головой той загорелась цифра “тринадцать”. – Никогда не брезгуете подтираться другими в угоду себе. Нравится мысль, что ты, имея все блага, отобрала у кого-то место в клубе? Нравится осознание, что даже гордость тренера оказалась продажной?! - Я не покупала себе место! – не выдержала Ханна, поддавшись злости и обиде на несправедливое обвинение, и неожиданно ударила кулаком по кнопке “стоп”, находившейся на панели управления лифтом в самом низу. – Хочешь верь, хочешь нет, я заслужила это место! Каждый день я пашу здесь наравне со всеми! И все это не развлечения ради, я… - А ради чего? - с издевкой протянула Джулика, подавшись вперед. – Вы же места себе не находите. Скучно вам жить, зажравшимся ублюдкам, потому и ищите извращенных развлечений на свою задницу, пока другие с голода дохнут. Да чтоб вы все сдохли, захлебнувшись в собственной жадности… - грубо оттолкнув Ханну, девушка ткнула пальцем в другую кнопку, вынудив лифт тронуться дальше. – Все в этом мире решают деньги. И те, кто имеет безграничный доступ к ресурсам, привыкли к тому, что любую проблему можно решить, отсчитав зеленых. Чтобы вы ни желали приобрести – будь то вещь или человеческое сознание, вы всегда все получаете, не поведя и пальцем! - Да что ты знаешь обо мне, чтобы говорить такое?! – и снова красная кнопка остановки оказалась вдавлена в панель. Лифт опасно дернулся и замер. - А что тут знать вообще? Принцесса из мира попоны и розовых пони! – Джулика тут же оттолкнула руку Мирадзаки, в очередной раз вынуждая лифт сдвинуться с места. – Что ты можешь понимать в проблемах людей, которые только и думают, как прожить от пособия до пособия?! - А может проблема все же не во мне, а? Может, всё дело в том, что ты меряешь всех под одну гребенку? Да только все принять никак не можешь, что это не я была за рулем того автомобиля! Не из-за меня твой отец сейчас в больнице, так хватит уже срывать на мне всю свою злость, чтоб тебя! – Альбертс замерла с открытым ртом, подавившись словами, и Ханна, воспользовавшись моментом, опять нажала на красную кнопку. – Нет, мы не выйдем отсюда, пока наконец не разберемся! - Даже не смей совать в это дело свой нос! – взревела неожиданно взбесившаяся Альбертс, наотмашь толкнув Ханну и с силой ударив ладонью по кнопке старта. Мирадзаки отлетела к дальней стене лифта и, ударившись спиной о металлический поручень, осела, почувствовав, как от столкновения перехватило дыхание. Но лифт больше не сдвинулся с места. Кнопка под пальцами Джулики заискрила и потухла, давая понять, что на этот раз они и впрямь застряли. - Да твою ж!.. – обняв себя за колени, Ханна опустила лицо, пропуская мимо ушей матерщину бесновавшейся Фурии, которая буквально накинулась на панель, тыкая во все кнопки в попытке привести кабинку в движение. Но лифт не откликался, даже кнопка вызова диспетчера не пожелала выполнять своей функции. – Черт! С силой пнув дверь лифта, Джулика оперлась о нее спиной и также осела на пол. Кабину заполнила мертвая тишина, даже динамики, из которых вырывался надоедливый мотивчик, стихли, будто испугались гнева Фурии. Прошло пять минут, десять, но снаружи не было слышно никакого движения. Ханна прекрасно понимала, что они застряли надолго. Вдвоем, в узком помещении, без надежды на скорое вызволение… Итога могло быть два. Либо они обе в какой-то момент начнут срывать друг на друге накопившуюся злобу и обиду, что закончится плохо, либо же… - Зря ты так говоришь, Ал, - совсем тихо, стараясь скрыть горечь в собственном голосе, вдруг проговорила Мирадзаки, непроизвольно сократив фамилию Джулики. В тот момент ей вдруг стало все равно, как отреагирует на подобное Альбертс. – Я знаю, что дети, выросшие на обеспечении богатых родителей, могут быть… жестокими. Мягко говоря. Но мне еще в раннем детстве жизнь преподнесла жестокий урок: да, за деньги можно купить многое, но как бы ты ни был богат, никакое сокровище не способно вернуть кое-что действительно важное... - Ханна подняла лицо и столкнулась с внимательным, пронзительным взглядом карих глаз. Но в этот раз вместо привычного раздражение в них читалась бескрайняя усталость с примесью сарказма, служившего, по-видимому, своеобразным защитным механизмом. - Твой отец хотя бы жив. - Если такое можно назвать жизнью, - процедила сквозь зубы Джулика, откинув голову назад так резко, что стена отозвалась глухим стуком, встретившись с ее затылком. – Уже сколько лет прошло? Мать, бросившая нас ради какого-то молодого актера, даже не думает помогать с финансами. Вся моя стипендия уходит на содержание и лекарства отца. Все мои старания сохранить способность его тела к движению вот-вот пойдут насмарку. А пока я тут занимаюсь хрен пойми чем, тот… ублюдок продолжает катать на дорогих тачках своих проституток, совершенно ни о чем не заботясь. И ведь везет таким в богатых семьях родиться. Сынок какого-то банкира, видите ли, персона неприкасаемая! Пара тысяч долларов, и вжух! Магия вне Хогвартса! Отца не просто не признали пострадавшим. Его неожиданно сделали крайним. Мол, не в том месте улицу переходил. Абсурд этой ситуации смешон до ужаса, да только никакой адвокат так и не смог нам помочь. Черт… - расслабив плечи, девушка улыбнулась с горькой иронией, прикрыв глаза. - Я только год назад закончила с выплатой штрафа. Как тебе такая справедливость, а, цыпленок? - Это ужасно, - мотнула головой Ханна, посмотрев на собственные ладони, опущенные на согнутые колени. - Я правда понимаю тебя и сочувствую. Только ты вряд ли примешь это. - Да, тут ты права. Даром мне не сдалось твое сочувствие, - фыркнула Джулика, чуть повернув голову и уставившись на Ханну. – Да и что ты можешь вообще понимать? Ты ведь у нас богатенькая. Мне б твои средства, я бы, может, наконец смогла бы найти отцу нормальных врачей... - Жаль только никакие средства не способны помочь мне вернуть мою маму, - выдохнула Ханна еле слышно, до боли сжав пальцы в кулаки. Она не стала поднимать глаз, дабы посмотреть на реакцию Фурии, и просто продолжила ронять бесцветные слова: – Она умерла от болезни. Однако, если бы мы не были так богаты, мне кажется, сейчас она была бы жива. Как бы иронично это не звучало. Не видя, как медленно изменилось выражение лица Джулики, отразив испытанное ею удивление, Ханна растерянно улыбнулась, стараясь спрятать всю ту горечь, что хлынула из потревоженных шрамов. И почему ей снова и снова приходилось вскрывать эти раны даже спустя столько лет? - Говоришь, богатая жизнь – это беззаботная жизнь? – выдержав паузу, вдруг с пренебрежением отрезала Ханна, после чего стихла на пару минут, будто не решаясь продолжить свой монолог. Но в какой-то момент, медленно вобрав в грудь побольше воздуха, она заговорила незнакомым Альбертс сухим голосом, остановив на ней потухший взгляд: - А ты скажи – тебя когда-нибудь презирали из-за лживых слухов о том, что твоя семья делает деньги на чужих смертях? Твой отец когда-нибудь возвращался домой обескураженным и перепачканным в крови своего телохранителя? – голос Ханны дрогнул, но она не позволила себе осечься, и лишь сильнее стала давить на слова: - Тебя когда-нибудь пытались застрелить грабители из-за пары старых ваз? Или похитить ради требования долга?! Тебе, маленькой и непонимающей происходящего, приходилось видеть, как какие-то рослые незнакомые мужчины бросают твою мать на землю? Как страшно она… Ками, как же страшно она тогда ударилась головой, - обронив последние слова, Ханна обхватила голову руками, шумно сглотнув. Перед ее глазами словно вновь встали образы, погребенные в глубинах ее памяти под грудами прошедших лет. Это было так давно, что она до сих пор не понимала, было ли то реальностью или простым детским кошмаром. Но тот факт, что болезнь настигла Мирадзаки Мари именно после тяжелого сотрясения не оставлял сомнений – то было взаправду. Это была реальность. Которую очень хотелось забыть, не воспринимать, как что-то, произошедшее на самом деле. Потому Ханна никогда и никому не рассказывала о том инциденте, задушив все мысли и воспоминания о нем. И вот теперь ей приходилось вновь возвращаться мыслями к самым страшным картинам в ее жизни. И пусть годы сделали воспоминания бесцветными и расплывчатыми, но бледное лицо матери, лежавшей без сознания на грязном асфальте, Мирадзаки помнила так четко, будто увидела это пару дней назад. Джулика смотрела на Ханну с недоверием, за которым скрывался колючий стыд осознания собственной неправоты. - Вот та цена, что я заплатила за спокойную и богатую жизнь, - как ни в чем не бывало продолжила Ханна, неожиданно поднявшись на ноги. – И знаешь? К черту все деньги этого мира, я готова отдать все, до последней пары носков, лишь бы еще хоть раз увидеть улыбку матери, - светлая ухмылка, украсившая побледневшее от сильной, душевной боли лицо, придала волейболистке вид надломленной куклы. Она сама тогда удивилась тому, что глаза ее остались сухими. – Вот же… Я эту историю даже лучшей подруге ни разу не рассказывала. - Я не знала, - в ходивших на лице желваках читалась огромная борьба Джулики с собственной гордостью и упрямством. Было видно, что ей стало не по себе от услышанного. - Ты не могла знать, - обронила Ханна, вновь нажав на кнопку вызова диспетчера. Что-то тихо пискнуло в динамике, но больше ничего не изменилось, на том конце по-прежнему никто не ответил. - Знаешь, - вдруг нервно усмехнулась Ханна. - Ублюдки, напавшие на нас тем вечером, вроде как, получили по заслугам. Но даже эта мысль не заглушила в свое время боль от утраты. И никогда не заглушит… «Меня кто-нибудь слышит?» - неожиданно раздался мужской голос, прерываемый помехами. Бросив свой рассказ, Ханна ответила откликнувшемуся диспетчеру, коротко описав тому ситуацию. Мужчина пообещал, что их вытащат в течении получаса и отключился, вновь оставив девушек одних. - Я это к чему, - силой воли затолкав нахлынувшие воспоминания обратно под тяжелый замок подсознания, Ханна вдруг улыбнулась совершенно спокойно, опустившись обратно на пол рядом с Джуликой, которая глаз с нее не сводила все то время. – Я не пытаюсь вызвать у тебя жалость, просто хочу сказать… Даже если с тем мерзавцем, что сбил твоего отца, что-то случится, это едва ли вернет мистера Альбертса в сознание. А вот случайное знакомство… Как знать? - Пф, ты на что намекаешь? – изогнув брови, Джулика смерила Ханну сомнительным взглядом, будто все еще пытаясь понять, была ли правдивой ее история. - Я? Ни на что. Просто подумала, что деньги ты не возьмешь, да и от помощи откажешься, даже если я дождусь твоего дня рождения или еще какого праздника, чтобы был повод. Но что, если это будет… Ну не знаю. Оплата за услугу? - Услугу? – фыркнула Джулика, с недоверием глядя в спокойное лицо Мирадзаки. - Да, услугу. Устроим равноценный обмен, - кивнула Ханна, произнося каждое слово со всей своей серьезностью. – Я знаю, что в Америке у отца немало знакомых врачей, в том числе опытных хирургов и неврологов. Там целый набор, если попытаться вспомнить. Мой отец всегда ценил знакомства и связи превыше любых денег. Я могу попросить его найти человека, который смог бы заняться твоим случаем. - И что же ты хочешь взамен? – Джулика чуть отстранилась, почувствовав, как внутри вновь начинала закипать злоба. Слишком уж сомнительной ей казалась эта сделка. Бесплатный сыр ведь только в мышеловках бывает. – Ты учти, денег лишних у меня нет, а должной тебе оставаться я точно не намерена. - Тебе и не придется. Единственное, о чем я попрошу тебя, - глаза Ханны вдруг как-то странно блеснули, когда она, прищурившись, обронила простое: - Научи меня драться. Альбертс понадобилась минута для того, чтобы переварить услышанное, и еще пять – чтобы отсмеяться. Ханна выждала это время, не теряя своего удивительного спокойствия. Ей отчего-то был понятен этот неожиданный всплеск эмоций. - Боже, если это какая-то шутка… - протянула Джулика, кое-как успокоившись. – Ну вот скажи мне, цыпленок, за каким-таким хреном тебе вдруг это понадобилось? - Знаешь, я ведь здесь и вправду не для себя любимой, - начала издалека Ханна. – Есть один человек... Он очень дорог мне. Но в тот момент, когда его настигла беда, я только и смогла, что сбежать сюда. Ужас, правда? – горько ухмыльнувшись, Ханна скосила глаза на Фурию и пожала плечами. – Ему сейчас не способны помочь никакие деньги, он сам не из бедных. Нет. Сейчас ему нужна крепкая рука помощи. Кто-то с непоколебимой волей и бесконечно смелой душой. И потому я сейчас здесь. Чтобы стать сильнее. Скорее морально, чем физически. Мне понадобится очень много сил и просто огромная уверенность в себе, чтобы справиться со свалившейся на нас бедой. И если у меня получится вернуть этого человека, если все вновь встанет на круги своя, я хочу быть точно уверенной в том, что в нужный момент смогу сделать нечто большее, чем испуганно наблюдать и ждать спасения от кого-то другого, - неожиданно улыбка покинула ее лицо, дав дорогу слепой уверенности в собственных словах. – Именно поэтому я хочу попросить тебя о помощи. Если жизнь вновь столкнет меня со страхом потери, я хочу своими руками суметь сделать все возможное для того, чтобы защитить его. *** Хотя бы день не нарываться на приключения, пройти мимо драки, совершенно ее не касавшейся, и жить спокойной жизнью? Или позвонить в полицию и убежать, пока самой не досталось? Пф, да не, фигня какая-то. Полезть на шестерых широкоплечих парней, что были крупнее раза в два ее самой, за малознакомого человека, с которым отношения все еще были натянуты, без какого-либо шанса на победу? О да, то что нужно! Школьная сумка осталась лежать на земле за углом. Стиснув ладони в кулаки, Ханна остановилась в линии света, пристально и с вызовом глядя в плечи главному заводиле небольшой группки школьников, Рэну, который все еще возвышался над Ясумаро с железной трубой в руках. Шутки шутками, но девушка прекрасно понимала, что пока полиция доедет до места событий, на школьнике старшей Ракудзан живого места не останется, а там администрация даже слушать не станет, кто на кого и за какие проступки нападал. Это значило штраф в виде отстранения от занятий. А это в свою очередь значило вылет из команды по баскетболу. А это означало, что… - Ой-ёй, смотрите-ка кто тут у нас. Ты чего тут забыла, цыпа? – опустив руки в карманы, к волейболистке вразвалочку подался тот парень, у которого главный отобрал трубу. Сам же заводила чуть обернулся и остался стоять к Ханне вполоборота, сосредоточив на ней все свое внимание. Волейболистка же до последнего игнорировала словесные выпады безымянного школьника, буквально прожигая парня с трубой ледяным взглядом, когда его дружок, оказавшись всего в метре от нее, протянул к ней свою мерзкую руку. - Ну раз ты так хочешь присоединиться… - хищно усмехнувшись выплюнул школьник, облизав пересохшие губы Видать, он совсем не ожидал, что невысокая, робкая с виду девушка без всякого предупреждения решится дать резкий отпор. Ханна прекрасно понимала, что с такими людьми разговаривать не было смысла, особенно когда они были распалены азартом хищников, поймавших свою жертву. Едва ли какие-либо речи способны были привести их в чувства. Потому Мирадзаки решила объяснить мальчишкам где они были не правы на понятном им языке, пусть и страшно рисковала. Ведь отпор ей приходилось давать до этого лишь одному человеку, а никак не шести одновременно. Все произошло буквально за пару секунд. Чуть согнув ноги в коленях, Ханна пропустила его протянутую руку над собой и, крепко перехватив ее в районе предплечья, вывернула конечность тому за спину. Еще до того, как школьник успел что-либо понять, девушка сделала простое на первый взгляд движение, дернув его руку чуть на себя и вверх, и кость с тихим хрустом вышла из суставной сумки, что сопроводилось громким вскриком. От неожиданности парень повалился на колени, выплевывая такие ругательства, что любой сапожник смутился бы на месте Ханны. Но девушка не упустила секунды и закончила с агрессором быстрым ударом колена в район переносицы. - Ну всё. Тебе не жить! - волейболистка едва успела перевести внимание с первого субъекта на подлетевшего к ней хулигана с деревянной палкой. Она отскочила назад, почувствовав, как конец палки просвистел прямо перед ее лицом. Школьник попытался ударить ее сбоку, но Ханна успела глубоко присесть и тут же дернулась в сторону, как бы обтекая последовавший удар сверху. Да, пусть способность предвидеть движения соперника Мирадзаки развивала волейбола ради. Но как же они оказались полезны в подобной ситуации! Не прошло и минуты, как Ханна подловила парня с палкой и, отработанным движением выбив оружие у него из руки, с силой ударила его в челюсть, метя в большой челюстной нерв. Эффект был ожидаем, парень грохнулся на землю без чувств, но Ханна не сумела заметить вовремя, что на помощь своему дружку, практически одновременно с ним, рванул один из парней, державших Ясумаро. Ханна даже не поняла, что случилось, когда в глазах потемнело от резкого удара по лицу. Она успела лишь инстинктивно вскинуть руки, но это совсем немного смягчило удар. Крепко врезавшись спиной в стену, волейболистка сползла на землю, пытаясь сфокусировать взгляд на нападавшем. - Допрыгалась, мразь, - прошипел он, схватив Ханну за грудки и приподняв над землей. – Ишь, нашлась крутая, - массивный парень с откровенно бандитской рожей приблизился к лицу Мирадзаки так, что та могла почувствовать его неприятное дыхание. А тот, будто наслаждаясь своим превосходством, не спешил расправиться с нахалкой. Лишь улыбнулся широкой кривой улыбкой, тихо выдохнув волейболистке в лицо: - Ты даже не представляешь, что я с тобой сде… Хрясь! Деревянная палка с треском разбилась о голову хулигана. Тот так и повалился бы плашмя, если бы сильная рука не толкнула бесчувственную тушу в сторону. Грохнувшись на землю, Ханна схватилась за волосы, прикрыв глаза в попытке избавиться от темных пятен, все еще маячивших перед взором. Противный металлический привкус во рту как бы намекал, что щека была разбита. Однако радовал факт того, что все зубы остались на месте. - Вот и кто тебя просил вообще? – Ясумаро, так вовремя пришедший на подмогу, рывком поднял первокурсницу, схватив ее под руку. – Живая? - Нормально, до свадьбы заживет, - пробурчала Ханна, натужно улыбнувшись, после чего бесцеремонно сплюнула в сторону сгусток крови и оглядела поле сражения. Как оказалось, воспользовавшись тем, что все враги одновременно отвлеклись на Ханну, вырубившую одного из них с удивительной скоростью, баскетболист, оставшийся в руках лишь двоих нападавших, смог довольно быстро раскидать их по углам, попутно угомонив их главаря действенным ударом лбом в нос. - Вот блин, - изумительно будничным тоном вдруг протянула Ханна, выудив из-за угла свою сумку и вернувшись к третьекурснику, который приподнял за шкирку того самого Рэна, корчившегося от боли. – И надо же было именно сегодня забыть кастет на полочке… - заметив, как вытянулось лицо Ясумаро, Ханна не смогла сдержать смешка, хотя тут же пожалела об этом – правая часть лица отдалась тянущей болью. Да и в голове все еще раздражающе звенело. – Шучу, сенпай. Просто шучу. - Не ожидал от тебя такой прыти. Где ты вообще этого нахваталась? - Ну, скажем так, у меня был строгий и беспощадный учитель. Приходилось схватывать на лету, - нервно улыбнулась Ханна. – Хотя, я тоже удивлена. С такой легкостью уложить троих? Сенпай, где можно записаться в ваш фанклуб? - Ты бы бросала свои шуточки, - недовольно фыркнул Като в ответ. - Простите, не сдержалась, - неловко протянула Ханна, опустив глаза на Рэна, размазывавшего кровь по лицу руками и мычавшего какие-то ругательства в попытках стерпеть сильную боль. После такого удара парню наверняка придется обратиться к специалистам, нос явно был сломан... – Вы его знаете, сенпай? - Видел пару раз с местной бандой. Лично – знать не знаю. - Эиваки я! – с рычанием избитого, раненного зверя бросил парень, с живой ненавистью уставившись на баскетболиста. – И не смей врать, что эта фамилия тебе ничего не говорит, мразь! Я знаю, что ты сделал с моей сестрой! Да я тебя за это!.. - Да не трогал я никого, чтоб тебя. Или может ты по-японски не понимаешь? - Ага, щас. Так и поверил! Она бы не стала мне врать!.. - Погодите, сенпай, - неожиданно прервала их словесную перепалку Ханна. – Мне эта фамилия кажется ужасно знакомой... Я точно слышала ее относительно недавно, - девушка призадумалась на секунду, после чего посмотрела в лицо Рэна. - Слушай, она часом не в нашей школе учится? - В вашей, чтоб ее. Но в отличие от прочих богатеньких сосунков, ее туда за таланты взяли, – просипел парень, скосив глаза на волейболистку. И тогда перед глазами Ханны вдруг возник список с отметками за предварительные тесты. Среди пятёрки лучших учеников первых классов по результатам тестирования – вот, где она видела эту фамилию. Подавшись назад, Мирадазки вдруг положила ладонь на лоб, машинально выдохнув. - Подожди-ка, быть не может… - Ты это, только в обморок не падай. Мне твою тушу до больницы тащить совсем не хочется. Но Ханна будто не обратила внимания на слова баскетболиста. Она лишь бросила на Рэна растерянный взгляд, пытаясь в корне удавить странную догадку, от которой самой стало не по себе. Однако она все же решилась спросить: - Слушай, а в каком именно она классе? И тут же получила ответ, который больше всего не хотела услышать: - Да ее в этот, класс умников определили. Кажись, 1-1... *** Ясумаро не пришлось объяснять все на пальцах, он и без намеков сам в конечном итоге дошел до той же догадки, что и Ханна. Все это нападение было подстроено никем иным, как… «Да бред, это просто не в его стиле», - весь оставшийся вечер плевалась Ханна, прижимая к распухшей щеке мешок со льдом. Однако логичнее вывода сделать было невозможно. Ведь стоило Ясумаро лишь немного подкрасить личико, и тренер, заподозрив извечного балагура в участии в очередной стычке, наверняка избавился бы от неугодного. Да, у Като могло быть много неприятелей. Но если сложить этот факт с угрозой, о которой говорил сам Ясумаро, вывод напрашивался сам собой. Но как тогда он это провернул? Разгадка-разгадкой, но до выявления сути произошедшего нужно было решить одну важную проблему. Кто бы ни был настоящим злоумышленником, своей цели он добился – Ясумаро знатно досталось от той шестерки. Такие следы можно было скрыть разве что переодевшись в мумию. Едва ли матерый завсегдатай уличных драк позволил бы пристать к нему с гримом и тональным кремом, дабы замаскировать следы вечерних приключений. Он наверняка отказался бы и от другой помощи. Но Ханне не нужно было его разрешение. Она уже рисовала в голове план того, как можно было ближайшие дни отвлекать Широганэ-сенсея, дабы тот ничего не заметил, но идея изначально была обречена на провал. И тогда неожиданно предложение подала Сакура, которой Мирадзаки в подробностях рассказала о произошедшем. - А почему бы не выставить сенпая в благородном свете? Может, Ямоширо и имела в виду что-то другое, но Ханну уже было не остановить. Спасли все те же грим, тональник, росшие из правильного места руки рыжей, и талант самой бывшей Фурии к актерскому мастерству и художествам. - Понимаете, если бы не Ясумаро-сенпай, я не знаю, чтобы они со мной сделали… - так сыграть перед тренером баскетболистов – это нужно было уметь. Красивая история о том, как подлые мальчишки из другой школы напали на волейболистку вечером, когда та возвращалась с тренировки домой, и о том, как мужественный сенпай не бросил ее в беде, хотя соперники и перевешивали числом. Демонстрация синяка на лице и пары грамотно нарисованных на шее и плечах гематом, жутко походивших на настоящие, выдавленная слеза, дрожащий голос – и волшебным образом Ясумаро была обеспечена амнистия. Правда пришлось объяснить свое нежелание обращаться в полицию страхом за собственную честь. Мол, как знать, чем слухи в конечном итоге обернутся. Но итог стоил всех затраченных усилий. - Екай подери, да по тебе Оскар плачет, - нервно усмехаясь заметил баскетболист. Ханна чуть поморщилась, приняв из рук Сакуры собственную сумку и отдав ей победное «пять». Ей показалось, или на дне глаз третьекурсника проскользнула тень уважения? – И все-таки, я не просил тебя лезть в это, - уже на более привычный недовольный манер пробурчал баскетболист. - Знаю. И знала еще вчера, что вы откажетесь от покрывательства, сенпай. Потому пришлось импровизировать. Простите уж, что помогла сохранить место в клубе. - Я просил тебя перестать ёрничать, - осек парень, строго посмотрев на первогодку из-под бровей. – И не жди от меня благодарности, малявка. - Я и не рассчитывала, - пожала плечами девушка, после чего попросила Ямоширо, шедшую рядом, достать из сумки влажные салфетки. Нужно было как-то избавиться от боевого раскраса. Парень лишь недовольно фыркнул, бросив взгляд в сторону и ненадолго погрузившись в свои мысли. - И все же… - спустя минуту молчания басом проговорил он. - Думаешь, это действительно дело рук этого эксцентричного засранца? - Не знаю. Не берусь утверждать. По крайней мере, я представить не могу, чтобы Акаши-кун напрямую заставил ту девушку уговорить родного брата на что-то подобное. Нет, здесь что-то нечисто. - Пф, а я бы не удивилась. Этот парень на все готов ради достижения собственных целей, - фыркнула вдруг рыжая, скрестив руки на груди. – Тебе ли не знать, Ханна-чан. Расставшись с капитаном баскетболистов на удивительно дружелюбной ноте и пообещав тому рассказать все, что выяснится, Ханна взяла подругу под руку и повела в сторону уборной, дабы убрать там следы преступления с собственной кожи. Она решила отложить вопрос до большой перемены, ведь толку мучать себя сомнениями не было никакого. Но вот настал час «икс». Не найдя Акаши в собственном классе, девушка подалась сначала на крышу, где столкнулась со странным парнем, лица которого позже так и не смогла вспомнить, потом заглянула в столовую, прекрасно осознавая, насколько были малы шансы обнаружить царевича там. И лишь затем она решилась наведаться на вражескую территорию. Клубная комната баскетболистов оказалась куда больше каморки волейболисток. Тут и шкафчики – по одному на лицо, и пара столов. Мебель выглядела совсем новой, да и пространства – хоть вальс танцуй. Он был там. Сидел в полной тишине один, в компании доски для шоги и, согнув ногу в колене и опершись о нее подбородком, замер в раздумье, остановив руку над одной из фигур. Открыв дверь, Ханна так и встала в пороге, с удивлением глядя на парня, застывшего в столь расслабленной позе. Ни вам королевской осанки, до жуткого правильной и идеальной, ни пугающего холода во взгляде, лишь глубокая задумчивость и полная погруженность в процесс игры. Он, казалось, даже не заметил, как нарушили его одиночество. Почувствовав странный порыв подойти и без слов собрать в пучок до ужасного длинную челку у него над лбом, Ханна едва сдержалась, чтобы не ударить себя ладонями по щекам. Конечно, можно было решиться на подобное смеха ради, да только после такого жеста ведь и руки могли отсохнуть сами собой. «И все же он так похож…» - волейболистка, поймав себя на этой мысли, сама удивилась ей. С другой стороны, чего она хотела? Слишком уж яро и усердно она старалась мысленно разделять Акаши и его злобную личность, пыталась убедить себя в том, что это совсем разные люди. Как же часто она стала забывать, что это один и тот же человек. - Ты что-то хотела? – его безучастный голос спугнул тишину и окончательно привел девушку в чувства. Он даже не утрудился повернуть голову в ее сторону. Да и искреннее, однако весьма умело завуалированное недовольство в голосе, вызванное тем, что его посмели потревожить, как бы окончательно отводили все сомнения прочь. Да, екай подери, долой иллюзии. Перед ней все еще сидел Император Акаши. - Можно компанию составить? – бесцеремонно подойдя к столу, девушка придвинула первый попавшийся под руку стул и села напротив, даже не дождавшись приглашения. Медленно выдохнув, парень выпрямился в стуле, простым жестом предложив Ханне вернуть часть фигур на положенные им места. Под тихий стук деревянных костяшек о доску они оба молчали, внимательно следя за ходами друг друга. Мирадзаки чувствовала себя так, будто играла не с живым человеком, который сидел напротив, а в онлайн режиме. Хотя, пусть баскетболист и вел себя несколько скучающе, он явно и не думал поддаваться своей оппонентке. - Знаешь, меня вот мучает один вопрос. Как-то странно все совпало, - проговорила вдруг Ханна, мельком взглянув в лицо баскетболиста. Но тот будто не услышал ее слов, сохранив за собой полную безучастность. - В тот самый момент, когда на вашего капитана свалилась масса проблем, кто-то подстраивает все так, что его втягивают в уличную драку, после которой сенпай уж точно не отделался бы от наказания. Причем виновницей, по сути, оказывается девушка по имени Эиваки Юске, которая учится с тобой в одном классе… - как бы невзначай озвучила свои мысли девушка. Переставив и перевернув красным символом вверх свою пешку, Ханна вскинула глаза на своего противника и сказала с усмешкой: - Скажи без обиняков, как ты это провернул? - Обвинять кого-либо без доказательств – признак дурного тона и глупости, Ханна, - осек Мирадзаки юноша, скользнув по ее лицу ледяным взглядом. - По крайней мере у тебя был явный мотив, - едва сумев подавить желание спрятаться от этого взгляда, опустить глаза, продолжила гнуть свою линию волейболистка. - И только не говори мне, что не метишь в капитаны, Акаши-кун. Зная твои амбиции, ты наверняка хочешь успеть занять это место до начала крупных соревнований. Тебе исключение Ясумаро-сенпая из команды было бы как раз на руку. - Может и так. Но мне нет нужды содействовать его уходу, - как ни в чем не бывало проговорил баскетболист, неторопливым движением передвинув костяшку с иероглифом «деревянный конь». Ханна открыла было рот, чтобы выдать что-то еще, но осеклась, когда Акаши вновь поднял взгляд. И в следующий миг она услышала его голос, в который были вмешаны жуткие нотки уверенности в неотвратимости предсказываемых им событий: - Он сам уйдет. Совсем скоро. Он говорил так, будто это уже было решено. Будто он видел будущее своими глазами. Решительно, без капли сомнений. Конечно, всё ведь всегда складывается так, как он того хотел. Он привык к этому. Однако Ханна, все еще тихо радовавшаяся тому, что так вовремя пришла на подмогу Ясумаро Като, выдохнула с легкой издевкой: - Да что ты говоришь, - но ухмылка исчезла с ее лица, когда она заметила жутковатую полуулыбку, тронувшую губы Акаши. Но он ничего не сказал, лишь поднес согнутый указательный палец к подбородку, опустив глаза на доску. Он знал, что был прав, и не собирался попусту сотрясать воздух в попытке доказать это. - Что же касается Юске, - спустя несколько ходов обронил он таким тоном, будто упомянутая фигура не стоила ни секунды его внимания. - Я не стал бы ее просить о чем-либо, - вернув в игру фигурку «серебряного генерала», девушка поджала губы, с недоверием посмотрев в лицо Акаши. – Прошло не так уж много времени с начала учебного года, но я с уверенностью могу сказать: персоны более назойливой и утомительной я никогда не знал прежде. Меня раздражает ее стремление постоянно крутиться рядом, - проговорил он так, будто речь шла не о живом человеке, а о надоедливой пиявке, присосавшейся к телу. – Но, если бы она сама решила действовать, в попытке привлечь к себе мое внимание, разве кто-либо смог бы ее остановить? – издевательская усмешка поселилась на дне его глаз, хоть сам он и бровью не повел. И Ханна вдруг поймала за хвост скользкую мысль, змеей проскользнувшую в сознании. В Ракудзан никто не знал о настоящем Акаши, кроме самой Ханны и ее подруги. Скорее всего даже баскетбольная команда пребывала в неведении, и уж наверняка ничего не знали и тренера. Потому окружающие относились к нему так просто – им не с кем было сравнивать. И если откинуть жуткую ауру, если забыть про холод и надменность, если убрать чрезмерное самолюбие, оставалась внешность. Внешность Акаши Сейджуро, того самого юноши, от которого сама Ханна когда-то давно часами не могла отвести взгляда. И пересмешник не брезговал прятать свою истинную суть за маской второго эго. Он был действительно хорош собой, Ханне ли этого не знать. Умен, спортивно сложен, да еще и загадочен ко всему прочему. Это же просто идеал для половины школьниц их возраста. Такие парни голову могут вскружить так, что и замечать забудешь, как за его спиной тянется тяжелый шлейф высокомерия. Ему ничего не стоило правильно расставить фигуры на доске, чтобы глупая и наивная школьница, которой внушили что-либо, думала, что действует из собственных побуждений. Конечно несложно было догадаться, что бывший капитан Поколения Чудес метит и в Ракудзан забрать пост, который принадлежал ему по праву. Так почему бы не помочь? А вдруг из благодарности он снизойдет до ее персоны? Хотя бы улыбнется, посмотрит с той сухой благодарностью, на которую был способен. Если был способен вообще. Ханне было знакомо это горячее, ослепляющее чувство, из-за которого хотелось из кожи вон лезть. Она и сейчас в каком-то смысле продолжала свою борьбу из-за него. Акаши стоило лишь незаметно подкинуть в голову девушки идею. Прямой разговор был не обязателен, хватило бы лишь грамотно созданных слухов и знания того, что она внимательно вслушивается в его разговоры с товарищами по команде, когда те находили его в классе. Он не дернул и пальцем, а она, подставив брата, оказала ему недурную услугу. Точнее, чуть не оказала. - Вот как, - машинально выдохнула Ханна, уставившись невидящим взглядом на доску. Вот о чем – о чем, а о соперницах она точно как-то не задумывалась раньше. Хотя и после такого прозрения ей не стало страшно. Нет, он не подпустит к себе кого-то, разве что развлечения ради. Почувствовав, как неприятно засаднило в груди от подобной противной мысли, Ханна дернула головой, вновь потянувшись к деревянной костяшке. Мирадзаки еще долгое время вспоминала этот разговор, удивляясь тому, как парень ловко все провернул. Обвинять его даже язык не поворачивался – по сути, он ничего толком не сделал. Но так использовать людей, невольно попавшихся под руку… Его умение манипулировать окружающими не могло не восхищать, но то, с какой простотой он пользовался людьми и их чувствами, будто фигурками на своей доске, ужасало. И как вообще знать, может она сама уже начала плясать под его дудку, даже того не заметив? Спустя пару минут неожиданно возобновившийся скупой разговор приобрел иное русло. Пара неудачных попыток снова начать диалог, и вот они уже заговорили о внезапно развившей свою активную предпринимательскую деятельность Фукуи Кире. Разговаривать с ним на отрешенные, но в то же время касавшиеся их обоих, темы оказалась на удивление просто. Ханна не раз поймала себя на легкой улыбке, полной ностальгии. А ведь когда-то они всегда разговаривали так… - Что? Твой отец получил приглашение на прием? – услышав эту новость из уст Акаши, Мирадзаки чуть воздухом не подавилась. Ей, да и всему высшему обществу, была прекрасно известна степень вражды между семьей заядлого аристократа и не чуравшихся никаких средств Фукуи. Оба когда-то были втянуты в перепалки аристократии и мафии, причем оказались по разные стороны баррикад. Наломали же они тогда дров, да с тех пор так и вставляют палки друг-другу в колеса. Девушки из клана Фукуи, даже выйдя замуж и покинув родное гнездо, не переставали быть частью этой огромной семьи. Потому действия Киры непременно будут рассматриваться, как жест всего семейства. Что же она замышляла? Или решила пойти против всех своих и завертеть дружбу с известным и влиятельным богатеем? - Значит, ты не слышала? – баскетболист тогда смерил ее взглядом, полным иронии. Даже жалости. Будто Ханна не знала чего-то, что должна была узнать одной из первых. – Фукуи Кира еще на прошлой неделе обыграла собственного отца. Теперь официально она стала новой главой своего клана. Эта новость показалась действительно шокирующей. Младшая из дочерей старика никогда не участвовала в делах или конфликтах семьи. По крайней мере Ханна уже многие годы как не слышала ничего о Кире, до самого ее появления в доме отца. Братцы-то ее то и дело мелькали в новостях. Неужели, она просто копила силы, дабы потом выстрелить вот так? Едва ли старый глава клана кинулся бы ей поддаваться, да и несмотря на возраст ум у него был острый. А это означало лишь то, что Кира умудрилась одолеть его в честном поединке. И теперь события могли начать развиваться совершенно непредсказуемым образом. Уже на следующий день Ханне позвонил отец и поставил перед фактом: они также должны были явиться на сие празднество, которое было намечено на июнь. Кира собирала всех, будь то друзья или старые соперники, для каких-то неведомых целей под одной крышей. Это было все равно, что сложить в одном помещении горы пороха и горящие спички. Все могло закончится новым конфликтом, куда больших масштабов, чем закончившийся. - Ханна-чан? В последнее время ты ужасно задумчива, - заметила Маруки на одной из тренировок, толкнув подвисшую Ханну в плечо. Та дернула головой и, выпрямившись, подняла руки, поравнявшись с сеткой. - Извини, сенпай. Я в порядке, не обращай внимания. Подготовка к соревнованиям шла полным ходом. Первое время отложив тренировки на сыгранность, девушки старались увеличить собственную выносливость, параллельно разучивая хитрые приемы. Как же много в команде оказалось скрытых талантов! Ханна успела наметить несколько жертв, за которых готова была взяться лично в недалеком будущем. После долгих споров и наблюдений за результатами тренировок, Ханна таки сумела настоять на том, чтобы Тобояши Аюме дали шанс поменять позицию связующего игрока на амплуа человека, специализирующегося на проведении быстрых атак. Из-за чего возник вопрос о том, кого можно было бы поставить на опустевшие позиции пасующих игроков. Вместо Охаши Мирадзаки предложила поставить Сакай Шиму, третьекурсницу, аргументировав это тем, что опыт – один из ключевых факторов игры под сеткой. И если эту кандидатуру Окава приняла без проблем, то в идее Ханны поставить на место второй связки кого-нибудь из второкурсниц отказала напрочь. - Я хочу поставить Комури Нагису. У нее быстрая реакция и неплохое умение за короткое время оценивать обстановку. На тренировках она даже третьегодок пару раз вокруг пальца обводила своими неожиданными финтами. - Не думала, что вы, сенпай, согласитесь поставить первокурсницу в стартовый состав, - с искренним удивлением заметила тогда Ханна. - Если у Комури есть предрасположенности и стремление развиваться, я не имею права препятствовать ее игровому росту только из-за возраста, - строго отчеканила Окава, занеся руку над листом с пометками позиций. - Что ж, тогда попробуем пока так. За несколько недель усердного труда, команда в общем стала лучше работать как в нападении, так и в приеме. Благодаря последнему Маруки Широ больше не приходилось перенапрягаться в попытке прикрыть всех и сразу, рискуя потревожить старую травму. Да и Окава как-то предложила Кайми, однокласснице Мирадзаки, попытать счастье на позиции либеро, дабы в случае чего Широ можно было заменить. - Слушай, Окава-сан, а почему бы Мирадзаки-сан не сделать вице-капитаном? – неожиданно выдал менеджер команды во время одной утренней тренировки, сидя на скамейке рядом с Окавой и перебирая какие-то листы в руке. Ханна, остановившаяся рядом, чтобы попить воды, чуть не подавилась, взглянув на Тои-куна большими от удивления глазами. Она сама вовсе не рассчитывала на подобные почести. Ну не было в ее планах намерений покорять вершины иерархии волейбольного клуба в ближайшее время. - Ну а чем не идея? – послышался голос Маруки, приобнявшей кохая за плечо. – Ты ведь все равно и программой тренировок занимаешься, и к Окаве с предложениями и идеями помогаешь, и менеджеров команды с завалами спасаешь, носишься с инвентарем, ищешь информацию о противниках, да и проблемы с залом пропали с твоей подачи, Ханна-чан. - Я всеми руками и ногами за, - раздалось вдруг с площадки. Сакура, каким-то образом услышав сквозь шум и гам их разговор, принялась подпрыгивать на месте, размахивая руками. Окава тяжело вздохнула и подняла глаза на выглядевшую растерянной Ханну. Ага, мечтала она отлынивать от официальной ответственности первый год обучения, как же. Как там говорится? Инициатива любит инициатора? - Хотела бы я сказать, что обговорю все с тренером. Да только речь про тренера по сути и идет, - усмехнулась Судзу, коснувшись дужки очков. - Ты сама-то как, Мирадзаки? - Ну, для меня все равно ничего не изменится, - пожала плечами Ханна, неловким жестом зарывшись пальцами в волосах. – Так что как сами решите, сенпай, так и будет. Мне ни холодно, ни жарко от этой официальщины не станет. - Ишь как заговорила, - проворчал кто-то из второгодок за спиной. - О да брось. С появлением Ханны тут все заметно изменилось, - неожиданно вступилась одна из двойняшек. - И не говорите, что думаете, будто это совпадение. - В конце концов, она из собственного желания помочь тратит на клубную деятельность не в пример больше личного времени, чем кто-либо из нас, если не говорить о капитане и наших менеджерах, - протараторила подошедшая Сакура. - Менеджеры, кстати, могли бы работать и поактивнее, - пробурчала Аюме, скосив взгляд на рассеянно усмехнувшегося паренька. - Как по мне, смысла нет разводить демагогию о том, кто чего достоин, - пожала плечами Маруки, с улыбкой заглянув в лицо кохая. - Что ж, если возражений не имеется… - поднявшись, Окава окинула пристальным взглядом девушек, отвлекшихся от разминки. Кто-то покачал головой, намекая на то, что ничего против неожиданной идеи не имеет. Кто-то остался безучастным и предпочел проигнорировать вопрос. Одна из второгодок попыталась вставить свое слово о гордости старших девушек, однако на вопрос, кто еще готов был занять это место так никто и не откликнулся. - Тогда решено. Подам заявление сенсею сегодня, нужна будет его подпись. А теперь возвращайтесь к разминке. Тренировки никто не отменял, чего встали-то? *** - Не думаю, что у меня будет возможность приезжать так часто. Но шестнадцатого я точно буду в Токио, хочу лично увидеть, насколько сильнее ты стал за прошедшие полгода. «А как же поболеть за собственную школу? Дата начала отборочных разве не одинакова для всех?» Ханна пренебрежительно фыркнула, закатив глаза и глянув в лицо Сакуры, улыбавшейся во все тридцать два зуба. - Тебе самому смешно не стало? Я буду громче всех хохотать, если наши даже отборочный этап не пройдут. Хотя, это что-то на грани фантастики. На другом конце послышался звонкий смешок. Ямоширо, молчавшая все это время и вслушивавшаяся в разговор, который Ханна специально перевела в режим громкой связи, вдруг поджала губы в попытке подавить усмешку. «Поверь, тебе будет на что посмотреть, Мира-ччи, - в звонком голосе послышались нотки самодовольства, когда вдруг, будто опомнившись, парень спросил: - Слушай, а Ямоширо-ччи с тобой случайно не поедет?» - Это вообще была моя идея, Кисе-кун! – подала голос рыжая, наклонившись к динамику, отведя пальцами прядь рыжих волос за ухо. – Так что не надейся, что я пропущу это. «Так ты все слышала, значит?» Ханна с легкой усмешкой наблюдала за Ямоширо, звонко щебетавшей над телефоном на свой привычный лад. Прошло всего полтора года, а друзья, которых Ханне пришлось оставить, и впрямь умудрились сблизиться и теперь общались совершенно открыто, будто знали друг друга целую вечность. Хотя, зная их характеры, разве тут было чему удивляться? «Может, вас встретить у вокзала?» - поступило неожиданное предложение. - Кисе-кун, не майся дурью. Нам не впервой залы искать, а тебе на матче сосредоточиться стоит. - Да и мы сами опоздать рискуем, - добавила Ханна. – Будет как минимум странно, если ас Кайджо не появится в первой половине матча. - Пинков сенпая не боишься? – захихикала рыжая. «Да ладно вам, там не с кем играть! Это Куроко-ччи повезло оказаться в одном блоке с Мидоримой-ччи и в одной группе с Аомине-ччи. Нам же еще до интересных соперников, как до Парижа пешком», - разочарованно протянул баскетболист, вызвав неожиданное раздражение у Сакуры. Ханна и удивиться столь высокомерному монологу баскетболиста не успела, как рыжая быстро проговорила: - Слабо тебя, видать, Касаматсу пинает, раз ты до сих пор от Тейковской дури не избавился, глупый Кисе! - Завязывал бы ты противников недооценивать, - добавила спокойнее Ханна. - Вам могут встретиться приглашенные иностранцы, да и просто неожиданные таланты. Это тебе не средняя школа – совсем другой уровень. Так что не говори «гоп» раньше времени. Иначе как ты выглядеть будешь, если умудришься слить этим «никому»? «Да понял я, понял. Вот же завелись… - послышалось обиженное. – Слушай, Мира-ччи, вас ведь по форме узнать могут. Я, может, чего-то не понимаю, но болеющие за Кайдзе школьницы из Ракудзан… У вас неприятностей не будет?» - Не волнуйся, Кисе-кун. Придем, как говорится, в штатском, - подмигнув подруге, ответила Ханна. – Нам самим не нужны проблемы с параноиками из администрации. «Тогда до шестнадцатого?» - Да, мы будем там, не сомневайся. Вернув мобильный в сумку, Ханна поднялась с холодных ступеней и, оправив юбку, поманила Сакуру за собой: - Мы и без того задержались. Пойдем, до остановки проведу. Вечер складывался как нельзя лучше. Даже после изнурительной тренировки Ханна, все еще не до конца верившая в неожиданное повышение до вице-капитана, чувствовала невероятный прилив сил. И не было в те минуты такой горы, которую она не сумела бы свернуть, так ей казалось. Сакура выглядела довольной не меньше. Она так и светилась, не прекращая живо тараторить о чем-то своем. Ханна, и прежде не планировавшая посещать игры баскетболистов из Ракудзана, даже как-то не подумала о том, что можно было съездить поддержать друга в Токио хотя бы пару игр. Ямоширо подкинула идею, Ханна согласилась, да и сам ас старшей Кайждо, похоже, был рад их желанию прийти поболеть за него. - Как думаешь, а если попытаться скопировать их форму… - Са-чан, это уже перебор, - осекла подругу Ханна, заметив, как опасно загорелись ее глаза. - Да шучу я, конечно. Но просто представь, как бы вытянулось лицо парней из баскетбольного, увидь они нас в таком прикиде на матче соперников! Но Ханна не ответила воодушевленной подруге, невольно поморщившись, точно от зубной боли. Желать проигрыша целой команде лишь из-за Акаши, как не посмотри, было нечестно. Она бы хотела поддержать Хаяму-сенпая, хотела бы взглянуть на Ясумаро с мячом в руках… Но жизнь – странная штука. А лицемерно показывать свою фальшивую поддержку, пока внутри горит ярким огнем надежда на их проигрыш, было совсем не по совести. Потому она не станет приходить на их матчи. По крайней пока что. - Ханна-чан, а это не… - девушка вздрогнула, когда Ямоширо тронула ее за предплечье, привлекая ее внимание. Мирадзаки подняла глаза на подругу и, заметив, как она указывает в сторону первого школьного корпуса, проследила за ее взглядом. Там, в небольшом кармане, образованным сводами стен между двумя корпусами, в свете все еще работавшего мусоросжигателя, стоял Ясумаро Като, неотрывно глядевший в огонь. Он не слышал их звонкого разговора у крыльца под спортивным залом. Он даже не заметил, как девушки подошли ближе. Все также стоял, рассеянным взором всматриваясь в отдающий жаром металлический ящик, загадочно ухмыляясь. - Сенпай? – с тревогой заглянув в лицо, казавшееся бледным в тусклом свете огня, окликнула его Ханна. - Чего… А, это ты. Как всегда, вовремя, блин, - сплюнул парень, после чего отпрянул от ящика и, подняв свою школьную сумку с земли, повернулся к девушкам лицом. - У вас разве уже закончилась тренировка? – улыбнувшись уголками губ поинтересовалась Мирадзаки, стараясь проявить учтивость. Но стоило ее глазам зацепиться за содержимое мусоросжигателя, как улыбка медленно сползла с ее лица. В рыжем огне медленно догорали кроссовки… - Я ушел оттуда, - заметив искреннее замешательство в глазах волейболисток, третьекурсник лишь плечами пожал. Бросил взгляд в сторону, иронично ухмыльнувшись, и тихо пробасил: – Прости, малая, но в глотке уже сидит баскетбол вместе с понуканиями тренера. Я им не пацан для битья, да и быть предметом ваших с коротышкой игрищ не подписывался. Мне это просто надоело. - Сенпай, я не… - Не хотела втягивать меня? Брось, с тобой или без тебя, наш общий знакомый все равно перешагнул бы через меня, будто через грязь. Ками, как же это бесит… - Если так, то почему вы решили сдаться, сенпай? Неужели это в вашем стиле – просто сбежать с поля боя! – не скрывая своего возмущения, воскликнула Ханна, вскинув руки, но столкнулась с холодной стеной отчужденности. Нет, его нельзя было взять на слабо, только не в тот миг. Он уже все для себя решил. - Только не говорите, что испугались. - Одна глупая стычка – ничего не решает. Мне все равно, кто там попытается напасть на меня, я любому могу ответить тем же. А вот за некоторых своих друзей, – коих у меня не так уж и много, - сказать того же не могу, - в простом пожимании плечами было столько смирения... – Звиняй уж, но я не рискну узнать, на что еще способен гребаный капитан поколения недоумков ради достижения своих целей. Я, может, не шибко отличаюсь благородством, но заставлять отвечать за мои действия окружающих не привык. Потому ухожу сам, пока не случилось непоправимого. Сакура с непониманием смотрела то на баскетболиста, то на подругу, медленно сжимавшую и разжимавшую кулаки. Ханне понадобилось несколько минут, чтобы все осознать и примириться с решением, которое она просто не имела право оспаривать. - Ладно. Вас можно понять, - выдохнула она и вдруг улыбнулась вновь, посмотрев третьекурснику в глаза. – Что ж, жаль. Я ведь так и не смогла посмотреть на вашу игру, сенпай. - Нашла, о чем жалеть, блин. Могу тебе записи скинуть, - недовольно фыркнул парень, закинув сумку на плечо и повернувшись к волейболисткам спиной. – Бывай. Высокая фигура уже давно растворилась в темноте, но Ханна все продолжала сверлить пустым взглядом пространство перед собой. Сакура, видя, как эмоции сменяют одна другую на лице одноклассницы, какое-то время не решалась ее трогать. Но всему должен был быть предел, как и этой затянувшейся сцене. - Ну и… Что теперь? – опасливо обронила рыжая, внимательно вглядываясь в глаза подруги. – Что все это вообще значит? - Просто ужасный расклад, - сухо выдохнула Ханна, медленно распрямив плечи и обернувшись к Ямоширо. – Остается только молиться, чтобы ничего не изменилось в нашей устоявшейся повседневности. Ёкай меня подери… - с досадой выдохнула она, бросив взгляд в тлевшие угли. - Он все же сумел убрать одну из главных своих преград с дороги. И что-то мне подсказывает, что не к добру всё это, Са-чан, ой не к добру.