История одной принцессы

- Ты хоть понимаешь, что творишь, Хасэгава? Это уже не в какие рамки! Я требую положенного нам минимума! Даже как президент студенческого совета ты не имеешь права… - Как раз я и имею. И у меня давно уже руки чешутся! – раздался громкий ляп, будто кто-то грохнул стопку папок о стол. – Прекрати уже думать, как капитан волейбольного клуба и взгляни на вещи глазами моего зама! Нам этим летом нужно отремонтировать бассейн, полностью сменить мишени лучникам – они этого уже года два требуют! Инвентарь нужен и дзюдоистам, и для клуба кэндо, и для элементарных занятий физкультурой, я уже молчу про расходы на ежегодный ремонт. Директор поручил отложить деньги под закупку нового оборудования в химические классы, в класс кулинарии и подновление мебели по всей школе… - Мы новую сетку в старый зал и замену некоторых мячей с начала моего обучения в этой школе требуем! Да и при чем здесь вообще школьная мебель? Речь сейчас идет о том, что ты утвердил обновленное расписание, в котором вообще не предполагаются занятия волейбольного клуба! - Почему не предполагаются? С четырех до пяти актовый зал весь ваш, - раздалось спокойное в ответ. - Час тренировки, Хасэгава? Час? Серьезно? Слушай, ты же не настолько глуп, чтобы допускать мысль, будто нормальная тренировка может длиться всего час. - Для вашего уровня и получаса хватит, скажи спасибо, что хотя бы столько отдал… - Спасибо? А как тебе такой интересный факт на фоне всего этого, - говорившая девушка с силой ударила раскрытой ладонью по столешнице. – Баскетболисты каким-то чудом мало того, что получили право заниматься в новом зале постоянно, так еще и в удобное им время. Ты отдал им зал, Хасэгава! Хотя обещал этого не делать. И все финансы, что предназначались для нас, судя вот по этому заявлению, ты также перевел им! - Да потому что они приносят такую пользу школе, о которой ваше змеиное гнездо и мечтать не смеет! – откровенно сорвался на крик президент студенческого совета, вскочив на ноги так резко, что стул с грохотом упал за его спиной. – А вашу бесполезную лавочку стоило бы вообще прикрыть. Вы только и делаете, что жрете деньги из бюджета, а толку от этого ноль! Да лучше бы мы на те деньги, что потратили на вас за прошедший год, купили мольберты в клуб искусств. Художники и те умудрились получить несколько престижных наград! - Не нужно вот сейчас краски сгущать. Ты же знаешь, что мы не единственные, кто не приносит побед, однако ты еще никому не перекрыл финансирования и не загонял в такие рамки! - Они никогда не требовали столько, сколько вечно требуете вы! Такие клубы прекрасно осознают, чего стоят. А вы, давным-давно скатившись на самое дно, до сих пор ведете себя так, как не все чемпионы себе позволяют. Нет. Довольно, - под дверью замаячили тени. Судя по голосам, президент студсовета, Хасэгава Сора, поднял стул и отошел к другой части кабинета. – В этот раз я полностью поддержу капитана баскетбольного клуба. Мы отдаем зал им и точка! Баскетбольные щиты уже заказаны, как и мячи, и новая форма. Им все-таки на национальные идти, в отличие от вашей команды, которая и отборочные пройти никак не может. Вы даже дружеский матч выиграть оказались неспособны! - Мы играли с лучшей командой нашего региона! И к твоему сведению мы… - Да плевать мне с кем вы играли, хоть с детьми его императорского высочества! Где результаты, я спрашиваю? Вот именно, их нет. Одни только слова, - послышался тяжелый вздох. – Слушай, я уважаю тебя за твое трудолюбие, ладно? Ты молодец, хорошая девочка, все дела. Так что иди отсюда, подобру-поздорову, пока я действительно не написал заявление о роспуске волейбольного клуба. Бесшумно приоткрылась дверь, и в коридор выскочила Окава Судзу, бледная, точно лист бумаги. Закусив нижнюю губу чуть ли не до крови, она с силой сжала ладони в кулаки, впившись в кожу ногтями, в попытке сдержать ту бурю эмоций, что сжигала ее изнутри. - Не получилось, значит? – Ханна, слышавшая сей диалог от самого начала, отстранилась от стены и осторожно заглянула в лицо капитана команды. - Я не знаю, какие горы пообещал президенту новоиспеченный капитан баскетболистов, но тот будто насмерть стоять готов. Прости, я тут вообще ничего сделать не могу, - девушка скрипнула зубами, скосив взгляд, полный ненависти с примесью недоумения, на дверь, закрывшуюся за ее спиной. - Не тебе извиняться, сенпай. Ты в этом не виновата. Просто кредит доверия к нашему клубу исчерпал себя, да и влияние Охаши наверняка сыграло тут свою роль. - Вот уж кто никогда за языком не следил при разговоре с президентом… - медленно набрав полную грудь воздуха, девушка разомкнула кулаки и прикрыла глаза. – Ладно, нужно оценивать ситуацию по существу и работать с тем, что имеем. - А имеем мы два часа до уроков, и час сразу после них, так? – дождавшись кивка, Мирадзаки скосила взгляд в сторону, задумавшись. Это было похоже на издевательство. Несколько лет при Хасэгаве расписание занятий было вариабельным, из-за чего в спортивных клубах была вечная неразбериха. А теперь казалось, будто кто-то умелой рукой сложил пазл из потребностей различных клубов в идеальный монолит. Буквально утрамбовал расписание, убрав лишние промежутки времени между занятиями, и распределил окна между спортсменами. «Теперь же вообще не всунуться. Можно, конечно, договориться на самое позднее время, однако мало кто согласиться сидеть в школе до девяти вечера, чтобы потом тренироваться почти до полуночи. Так мы точно начнем терять народ, а с людьми и без того дефицит». - Сенпай, - помолчав с минуту, окликнула капитана Мирадзаки, нахмурившись. – А если мы попросим сдвинуться всех на этот самый час и займем время сразу за последними занимающимися? - Заканчивать в одиннадцать? - Вечерние тренировки можно попытаться сократить на час. Это, конечно, нам совсем не на руку, но полтора часа занятий куда лучше, чем один, согласись. Главное, чтобы у девчонок оказалась возможность и желание засиживаться здесь так долго… Окава отвернулась, бросив взгляд в окно и скрестив руки на груди. Сведя брови к переносице, она затихла на несколько минут. Девушка выглядела так, будто пыталась в голове решить сложный математический пример. Но в конечном итоге слабо кивнула, обернувшись к кохаю. - Я хорошо знаю большинство учителей, ответственных за клубы. Думаю, если я попрошу их об услуге, они не откажут. Тем более если речь будет идти о том, что они смогут закончить дела и уйти на целый час раньше. Проблемы могут возникнуть лишь с легкоатлетами, футболистками и, самое сложное, баскетболистами, чтоб их. - Главный тренер баскетбольного клуба – Широгане-сенсей, так? – твердо проговорила Ханна, вперив взгляд в третьекурсницу. – Я думаю, что смогу уговорить его. По крайней мере попытаюсь. - Тогда оставляю это на тебя, вице-капитан, - поправив очки на переносице, хмыкнула Окава. – И желательно разобраться с этим сегодня. Ведь чем больше времени пройдет, тем меньше вероятность, что нам вообще кто-либо уступит. Чуть меньше двух недель – вот, сколько понадобилось времени, чтобы превратить спокойную жизнь волейболисток в школу выживания. Сразу после официального назначения Акаши капитаном Ханна держала уши востро, как бы невзначай вытягивая новости из Хаямы, когда то позволял случай. Однако бывший капитан Поколения Чудес не спешил рубить с плеча. Привычный порядок вещей оставался нетронутым, и когда начало казаться, будто юноша решил игнорировать волейболисток, отбивших свое право заниматься в большом зале параллельно с ними, словно гром среди ясного неба на одной из тренировок появился заместитель главного тренера баскетболистов. Потыкав Окаву в какую-то бумажку носом, точно нагадившего котенка, он объявил, что зал полностью переходит под крыло их подопечных и беспардонно выгнал девушек, даже не позволив им закончить тренировку. Позже была отклонена заявка на новые кроссовки для членов команды, поданная Окавой еще в начале учебного года. А потом начало невесть что творится с тем самым расписанием, что в конечном итоге вылилось в это. - Небось, красиво налил в уши тренеров, а может и директора, о том, что мы мешаем их подготовке к победному маршу по Межшкольным. Убеждать он умеет, это точно. Да только бесит такое однобокое отношение к нам. Хочу посмотреть, что скажут все эти павлины, когда мы принесем золото с Региональных, а после – и Межшкольных. Ханна мягко усмехнулась. Чуть дрогнули пальцы, сложенные в молитвенном жесте. Нюха коснулся пряный запах благовоний. Ветер мягко колыхал лепестки белых цветов, что стояли в предназначенной для них емкости. Девушка открыла глаза и с теплом посмотрела на гладкий камень алтаря, знакомый до малейшей щербинки. - Пришлось долго и с улыбкой позориться перед учителем, - выдохнула она, продолжая историю. – Было ужасно неловко обращаться к нему по делам, которые мы давно уже должны были решить между собой, между учениками. Но мне просто не оставили выбора. Знаешь, - губы Ханны дрогнули в нервной усмешке, - этот разговор напоминал хождение по минному полю. До чего же сложно сочетать учтивость с настойчивостью. Однако я сделала это. Окава-сенпай тоже не дала маху. Правда, ей пришлось наобещать многого тренерам от лица студсовета… Но она сказала, что нам не стоит об этом беспокоиться. И я верю ей, мам. Она такой человек, которому хочется доверять. Хотя, может я опять поступаю неправильно, полагаясь на других. Ханна тяжело вздохнула, покачав головой. - Водрузить все на собственные плечи и сойти с ума от давления или довериться другим и получить нож в спину. Я наивно рассчитывала, что сумею окружить себя друзьями и с их помощью обойти ту ошибку, что допустил Сей, но… После случая с Охаши-сан мне начинает казаться, что я понимаю, почему он поступал так. С одной стороны, недоверие к тем, кого толком не знаешь, с другой – сильное беспокойство за тех, кому готов довериться, как себе самому. Мне невероятно стыдно, что приходится втягивать во все это Сакуру-чан и Кисе-куна. Еще и Нишики… Точно, я ведь еще не рассказывала тебе о нем? Такой забавный парень… Он порой провожает меня до дома, когда мы сталкиваемся во дворе после тренировок. Сколько она простояла вот так у алтаря, удерживаемая в неудобной позе желанием поделиться всем с матерью? Всей душой хотелось верить, что она слышит и улыбается где-то там, в недостижимых далях. Что она все еще рядом, такая родная и нежная. Как же порой волейболистке не хватало ее поддержки. Вот и тогда, вернувшись в Токио ради первого матча отборочного тура Межшкольных соревнований по баскетболу, Ханна не смогла отказать себе в желании навестить ее могилу. Однако в этот раз ее руки сжимали еще один простой букет… - Так ожидаемо, - закончив свой монолог и распрощавшись с матерью, Ханна прошла уже знакомой короткой тропой и с печалью во взгляде осмотрела пустовавший алтарь, ухоженный лишь благодаря заботам тамошних монахов. Отчего-то возникало ощущение, будто это место не навещали уже довольно большой промежуток времени. Ханна сама не понимала, почему посчитала себя обязанной положить цветы на могилу пока еще чужой для нее семьи, в память о женщине, которую она никогда не знала. Немая сцена таила в себе растерянность и сильную эмпатию. Волейболистка словно чувствовала себя обязанной перед Сейджуро. Наверняка он бы не позволил себе забыть об этом месте, так почему бы не приходить сюда, пока он сам не имел такой возможности? «Глупо как-то это… - Ханна сложила ладони и чуть поклонилась камню. – Простите, что потревожила Вас снова, Шиори-сама». - Ты, должно быть, последняя фигура, которую я ожидал здесь увидеть с цветами, Мирадзаки, - ледяной голос прозвенел точно гром среди ясного неба, заставив Ханну содрогнуться от холодка, пробежавшего по спине. Она почувствовала себя так, будто ее с поличным поймали за руку за мелкое преступление. Краска подступила к лицу, щекотливый страх сдавил горло. Оборачиваться вовсе не хотелось, однако и стоять истуканом она не могла вечно. - Простите пожалуйста. Я ни в коем случае не хотела проявить неуважение, Акаши-сама, - собрав всю свою волю в кулак, Ханна затолкала нахлынувшие эмоции под глухой внутренний засов, после чего медленно повернулась и с почтением поклонилась в пояс мужчине, бесшумно подошедшему к ней со спины. Подняв глаза от земли, девушка столкнулась с пристальным холодным взглядом. Но не было в нем пренебрежения или надменности, лишь бесцветное безразличие. Мужчина, сжимавший в руке небольшой букет, молча вознес цветы на могилу, замер на мгновение, чуть склонившись над камнем со сложенными ладонями и отстранился, подавшись обратно к тропе. Он ничуть не изменился в лице. Не промелькнула и намека на тоску или хотя бы малое почтение в его взгляде. Акаши Масаоми будто пришел не ради почтения ушедшей жены, а отдать дань традиции и откупиться от собственной совести столь небрежным жестом. - Значит, ты и вправду вернулась, - Ханна едва сдержалась от желания обнять себя за плечи, настолько неуютно она чувствовала себя под ничего не выражавшим взором серебристых ледяных глаз. Каждый раз, смотря на статную фигуру главы дома Акаши, Ханна удивлялась тому, насколько были непохожи отец и сын. Сейджуро явно пошел в мать. «Так странно. Никогда не задумывалась прежде, но… В этих глазах словно нет жизни. Будто бездонная пропасть, поглощающая весь свет. Как же мне знакомо это выражение», - поймав себя на том, что уже как с минуту она прямо смотрела в лицо строгого мужчины, девушка поспешила смиренно опустить глаза, тихо проговорив: - Да. Я решила, что мне стоит окончить обучение в Японии, чтобы быть ближе к вашему сыну, Акаши-сама. - Вот как, - каменная, безжизненная маска холода, казалось, срослась с лицом главы Красного дома. Ханна никак не могла понять, о чем же мужчина, молча сверливший взглядом серый алтарь, думал в ту минуту. Зачем он вообще заговорил с ней? Его неожиданная разговорчивость заставлял насторожиться. – Я слышал от Тадаши, ты достигла невероятных высот за океаном. Капитан известной волейбольной команды высшей лиги, если я не ошибаюсь? - Все верно. Мужчина приглушенно хмыкнул, на его лице заходили желваки. - Признаюсь, с самого начала эта идея казалась мне смехотворной. Девочка, что предстала предо мной в ярком платье, казалась непочтительной, неуверенной в себе куклой, не вызывавшей ни одной положительной мысли, - Ханна дернулась, почувствовав, будто ей дали крепкую пощечину. Ее глаза расширились от изумления. А старший Акаши вообще не отличался тактом. Вот уж кто не любил ходить вокруг до около. Медленно выдохнув, волейболистка вернула своему лицу непоколебимое спокойствие, решив промолчать на сие неожиданное замечание в ее сторону. Сомнений в том, что мужчина говорил о первом дне их знакомства не было никаких. Но к чему же он клонил? - Однако теперь я вижу, что жизнь сумела огранить тот нелепый самородок. Даже твой взгляд стал иным, - повернувшись, Акаши Масаоми смерил Ханну изучающим взглядом, но девушка продолжала смотреть перед собой, не подавая и виду того, насколько ей было не по себе. - Я просто стараюсь соответствовать своему статусу невесты Вашего наследника, вот и все, - монотонно отрезала девушка. – Ведь только лучшие из лучших достойны носить имя Акаши, не так ли? Брови мужчины дрогнули в недовольстве, как если бы ему в нос ударил резкий, неприятный запах. - Это правило всегда касалось мужчин нашего дома, - осек он. – Женщине же предстало быть покорной и молчаливой, уметь хранить домашний очаг и заботиться о собственных детях. Странно, что я должен говорить тебе об этом. Ханна сделала над собой усилие и сглотнула ком злости, вспыхнувшей в груди. Похоже, с ней даже не собирались считаться. В глазах бескомпромиссного главы дома Акаши она была бездушным инкубатором, если говорить без обиняков. Интересно, к Акаши Шиори он относился также? Тогда стало бы понятно, почему ему было настолько все равно на ее кончину. - Простите за дерзость, но я решительно не согласна с Вами, Акаши-сама, - несмотря на гнев, Ханна продолжала говорить спокойно, не изменившись в лице. Она старалась произносить слова ровно, почтительным тоном, задавив в корне всю неприязнь, что питала к этому мужчине. Человек, создававший впечатление бесчувственной машины. Именно по его вине с Сеем приключилась беда. Именно по его вине ее собственное счастье начало превращаться в прах. Из-за его упрямства, из-за слепоты, из-за твердой убежденности в том, что сделать из сына точную копию самого себя – лучшая из его идей. Так и хотелось послать его ко всем ёкаям с его убеждениями. Он не имел никакого права бездушно изводить собственного сына еще ребенком! Как не имел прав вот так разговаривать с ней, точно с вещью, которая вот-вот перейдет в его собственность. Поймав на себе вновь его взгляд, девушка выпрямила плечи и приподняла подбородок, но не дерзнула встретиться с ним взглядом. Ведь как бы она к нему не относилась на самом деле, в его глазах она должна была быть идеальной. Но в то же время пусть знает – она не струсит возразить ему, если того потребует ситуация. - Я знаю, что Акаши-кун вырос сильным. Знаю, что вы старательно выкорчевывали из него все слабости, что свойственны обычным людям. Сейчас он способен почти на все, если сам того пожелает. Но ни одна живая душа не способна нести тяжелый груз на своих плечах в одиночестве без последствий для себя самого. Одиночество… Мне кажется, вы должны понимать, какой разрушительной силой оно обладает. Ханна лишь краем глаза заметила, как надменно сжалась узкая линия губ мужчины. Как в его глазах сверкнуло недоброе выражение. Но в тот миг, когда тишина грозилась оборваться бурей, когда Ханна начала жалеть, что не удержала столь смелых слов, она вдруг услышала смешок. Ироничный, даже горький, но все же. - В твоем голосе я слышу обвинение, девочка. Если хочешь, чтобы никто не сумел понять твои истинные чувства, научись контролировать свою злобу. Он не видел, сколько удивление появилось в ее взгляде. Обойдя постамент, он остановил взор на боковой части памятника. Протянул руку и невесомо коснулся пальцами иероглифов, выведенных в предпоследней строке. На подобных алтарях зачастую родовое имя писалось на лицевой стороне, в то время как имена наносились сбоку. Но имя матери Сейджуро было выбито на камне последним, Ханна прекрасно помнила это. Почему же тогда все внимание Акаши Масаоми в ту секунду приковала в себе именно та строка?.. - Непросто быть ответственным за благополучие своего дома, - сухо проговорил мужчина, не сводя глаз с камня. - Ввязанный в жестокий мир, в котором для людей важна лишь выгода, в свое время я оказался неподготовленным к тому, что меня ожидало. Богатство и власть несут не только ответственность, они могут стать смертельно опасными для человека, которого легко сломить. Мне пришлось прочувствовать это на себе, - в голосе Акаши Масаоми слышалась удивительная сила. Но было там что-то еще, что-то для него совсем нехарактерное. Повернув голову и бросив взгляд в сторону, он продолжил более размеренно, выпрямившись и сцепив пальцы за спиной: - И я, как любой родитель, желаю своему сыну спокойной, но, главное, долгой жизни. И потому не смею давать ему послаблений даже сейчас, и раньше… Пусть это и кажется жестоким, по-другому просто нельзя. Не с нашим социальным статусом. Ханна смотрела на мужчину так, словно он только что из ниоткуда материализовался перед ней. Вечно холодный, порой жестокий даже в отношении родни, таким она его видела впервые. И прекрасно понимала, что едва ли когда-либо увидит вновь. Да, пусть неправильными, пусть бездушными казались ей его методы, но тогда она вдруг осознала: Акаши Масаоми не монстр без души и сердца, каким его привыкли видеть окружающие. Он был человеком, успевшим повидать на своем веку всякого. И это отпечаталось на дне его светлых глаз. Несмотря ни на что, он заботился о Сейджуро. Странной, извращенной заботой, искренне веря в то, что избавление от лишних эмоций и чувств способно было защитить его от ошибок. Родители, в благом намерении защитить своих детей от наступания на те же грабли, часто стараются за шкирку провести их окольным путем, не обращая внимания на их сопротивления. Такое встречалось вокруг да около. Так разве можно было винить главу старинного дома в его черствости? - Акаши-сама, - осторожно позвала Ханна, пристально вглядываясь в его фигуру. – Позвольте спросить кое-что, - дождавшись короткого кивка, девушка набрала полную грудь воздуха, все еще сомневаясь в надобности озвучивать свои мысли. Но все же осторожно проговорила: - Вам не показалось, что с Сейджуро-куном в последнее время что-то не так? - Не знаю, к чему этот вопрос, - ответил мужчина с прежней невозмутимостью. - Его успехи в учебе и других начинаниях остаются на высоте. Он строг к себе, спокоен, решителен. Он то, что я желал из него выковать с самого начала. Волейболистка кивнула, с силой сжав зубы и вновь обратив взор к надгробью. Даже если его намерения и были благими, они ослепили его. Как иначе было объяснить тот факт, что Акаши Масаоми даже не заметил, как изменился его сын. Небось, он и внимания не обратил на его глаз, поменявший цвет. А может стоило бы сказать? Стоило бы ткнуть не видевшего ничего дальше собственной прихоти аристократа носом в собственную ошибку? Да ко всему прочему потешить и собственное ущемленное достоинство. Нет, то был не выход. Он бы просто не поверил ей, и Ханна это прекрасно понимала. Если уж мужчина сам не сумел заметить бревна в глазу, едва ли она смогла бы доказать ему что-либо. Через пару минут мужчина ушел в сторону машины, маячившей на горизонте у входа на кладбище, оставив Мирадзаки наедине со своими мыслями. Но девушка не спешила уходить. Любопытство одолело ее, вынудив подойти ближе к боковой табличке. Та вся была исписана именами, под которыми значились даты рождения и смерти. Опустив глаза к имени, что значилось над знакомым «Шиори», Ханна прочла: - Погиб шестнадцать лет назад, - ее брови взметнулись вверх от изумления. Неужто совпадение? Ведь именно в те годы между влиятельными людьми Токио разгорелась страшная борьба. Девушка прищурилась, вглядываясь в высеченные в камне иероглифы, складывавшиеся в мужское имя, которое она никогда не слышала прежде. – Акаши… Хироки? *** - Ну ты им задал жару, конечно! Нет, Ханна-чан, ты видела эти лица, когда он выхватил мяч у того яйцеголового и затолкал в их же корзину с помощью приема их капитана? Это было просто невероятно, Кисе-кун! - Ты так меня хвалишь, что мне немного неловко, Ямоширо-ччи, - заметил баскетболист, зарывшись пальцами в светлых волосах. - Я просто поражена тем, как ты продвинулся всего за пару месяцев, - взмахнула руками рыжая. – Неужели на тебя так повлияла смена коллектива? - Ну… Может и так, - баскетболист развел руками, тепло улыбнувшись. – Помню, поначалу я был даже разочарован непривычно низким уровнем игры довольно-таки известной в спортивных кругах школы. Но мои сенпаи действительно нечто. - Ого, я слышу уважительные нотки в твоем голосе? Мне не показалось? – с толикой ехидства обронила Сакура, с прищуром посмотрев на Кисе. - Или ты просто настоящий мазохист и тебе нравятся понукания вашего капитана… - как бы невзначай добавила Ханна, глядя куда-то в сторону. - Мира-ччи! –тут же раздалось возмущенное в ответ. - Прости, - засмеялась девушка, обернувшись к другу. - Не сдержалась. После возвращения с кладбища, Ханна направилась прямиком к автовокзалу, где они раньше договорились встретится с Сакурой. И оттуда уже вместе поехали на первый отборочный матч баскетболистов в Канагаву. Полчаса езды, минуты, убитые на поиски нужного спортивного зала – все это привело к тому, что ученицы Ракудзан пришли к концу первой половины игры. Но уже тогда разница в счете как бы намекала: игра не будет шибко интригующей. После матча трое друзей решили вспомнить старую добрую традицию. Кое-как отвязавшись от фанаток Кисе, подкарауливавших парня у выхода из зала, компания направилась в сторону береговой линии. Вдоль нее они и гуляли еще какое-то время. Темы разговора поднимались самые разные, от прошедшей игры и приближавшихся соревнований по волейболу, до обсуждения каких-то дорам и новинок в игровой индустрии, о которых Ханна вообще ничего не знала. Так бывает, когда, обрывая связи с близкими людьми на долгое время, ты встречаешься с ними и понимаешь, что говорить попросту не о чем. С непривычки Мирадзаки поначалу чувствовала себя третьей лишней и только наблюдала за друзьями, которые постоянно посмеивались над шутками, что были понятны лишь им. Ханна даже поймала себя на странном чувстве. Зависть… Легкая, едва ощутимая, но все же. Хотела бы она вновь общаться с Кисе так же свободно и легко, как то делала Ямоширо. «Сама виновата», - выдохнула девушка, опустив руки в карманы джинсовой куртки. Со стороны моря подул легкий бриз, и Ханна поежилась, мысленно пожалев о том, что поспешила так легко одеться. Светлая майка из легкой ткани едва могла защитить ее от еще по-весеннему прохладного ветра. Да и джинсовка не была для холода достойной преградой. Радовало лишь то, что девушка отказалась от идеи надеть юбку и заставила себя влезть в узкие джинсы. Иначе она бы наверняка околела вовсе. «Вот и доверяй после этого солнечной погоде…» - И все же меня не покидает один вопрос, Мира-ччи, - девушка вздрогнула, услышав свое имя и подняла глаза на Кисе. Его губами завладела приятная, светлая улыбка, столь знакомая с давно ушедших деньков. Но глаза смотрели внимательно, изучающе. – Как же ты умудрилась с Фуриями сойтись? Особенно после того, что их капитан сделала с тобой. Это было так жестоко… - Ты об Оливии, да? – Мирадзаки вдруг подняла руку и коснулась ладонью груди. – Как вспомню, насколько неприятной персоной она показалась мне в первые дни нашего знакомства, смешно становится. Теперь ведь я могу с уверенностью сказать – она та еще цундере с синдромом старшей сестры. - Чтобы ты не говорила, я все равно ей не прощу той твоей травмы, - бросила Сакура, нахмурившись. - Я сама была виновата. Оливия такой человек… Наверное, я от нее нахваталась этого, - плечи Мирадзаки вдруг затряслись от смеха, когда она запустила пальцы под ворот майки и вытянула цепочку с кольцом. – Если она признала тебя своим человеком, если пустила под свое крыло, то при случае будет готова сражаться за тебя до последнего. Такой была для нее Маруки-сан, девушка, которая из-за меня в больницу попала тогда. - Она, кстати, с нами сейчас в одной команде, - пояснила для Кисе Ямоширо, коротко кивнув. – Боги иронии опять отпускают свои мрачные шутки. - …Я же была для Браун чужачкой. Посторонней, из-за которой пострадал дорогой ей человек. Наверное, любой на ее месте вызверился бы, - Ханна с нежностью провела пальцами по звеньям цепи, даже не замечая глупой улыбки, что играла на ее губах. – Я не пытаюсь ее оправдывать. Просто после полутора лет борьбы на площадке плечом к плечу я научилась понимать чужую злобу. Нельзя судить о человеке, если не осмелился примерить его сапоги. Ведь даже эта цепь – проявление ее странной, скупой заботы. Тогда Ханна впервые решилась поведать небольшую историю из жизни в Финиксе своим друзьям. Должно быть, она никогда не забудет своего изумление в тот момент, когда капитан Фурий неожиданно вынула из кармана цепочку и протянула её со словами: - Ты уже один раз чуть не посеяла свое кольцо. Носишься с ним, как с писанной торбой. Так боишься потерять, и все равно продолжаешь надевать на все игры. Допрыгаешься же однажды. Соскочит с пальца – и поминай, как звали. - Оливия, это… Серебро? – блондинка грубо всунула цепочку в руки Ханны, после чего вернулась к собиранию спортивной сумки. Все присутствовавшие тогда в раздевалке Фурии бросили свои разговоры, уставившись на Мирадзаки. А та, покрутив в руках неожиданный подарок, нашла на одном и звеньев ювелирную пробу и тут же протестующе вскинула руки: - Я не могу принять такой подарок! - Че? Да это просто мусор, валявшийся в углу старого шкафа. Просто бери уже и не беси меня, - фыркнула тогда блондинка, после чего, закинув сумку на плечо, вышла из раздевалки, бросив короткое прощание. - В этом есть какой-то подвох? – Ханна с непониманием уставилась в лицо Елены, но та лишь плечами пожала. - Просто возьми и все. Иначе эта вещь окажется на помойке, это я тебе гарантирую. - Неожиданный акт заботы от капитана? – послышался смешок Плутовки. – Давно я уже такого не видела. Последний раз она отдала новые наколенники тебе, Аллен, если я не ошибаюсь? Когда твои пришли в негодность. - Забота, как же! – брезгливо бросила вдруг Джулика, находившаяся в душевой. – Она заботится о нас, лишь как об игроках. Сами посудите, все ее подачки всегда касались волейбола. Какая нахрен забота? Она просто эгоистка, каких еще поискать нужно. И волнует ее лишь наш уровень игры. Плевать она хотела на нас, как на личностей, с высокой колокольни. - И не поспоришь, - выдохнула Бонни. - Ее бескомпромиссность порой ужасно бесит. Стоит только подумать о том, чтобы отпроситься с тренировки, сразу впадаешь в немилость ее высочества. И ей же все равно, стрельнуло у тебя в левой пятке или там дом сгорел, например. Не появился здесь к назначенному часу – вылетаешь из команды. К чему вообще подобная дрессировка? - Ну, ей нужно, чтобы мы всегда играли полным составом, иначе может пострадать наша абсолютная сыгранность, - Ребекка оперлась спиной о шкаф и принялась сверлить взглядом Ханну, крепившую кольцо на цепочку. – Потому ей все равно на наши трудности. Вы еще к этому не привыкли? - Ладно, дамы, бывайте. Бонни, я не буду тебя ждать! – оборвала рыжую Джулика, махнув рукой выглянувшей из соседнего помещения подруге. После этого девушка подошла к двери и обернулась, ткнув пальцем в Мирадзаки. – Жду тебя в семь, цыпленок. Если не решила дать на попятную. - Не решила. Я приду, - кивнула Ханна, отметив изумленные взгляды Елены и Эммы. Слишком уж в команде привыкли, что Мирадзаки не ладила с центральной блокирующей Фурий. - И что это было? – уже по дороге домой кинулась расспрашивать Ханну либеро. – Она тебе что, стрелку забила? Или что-то в этом роде? - Ну у тебя и мысли, - не смогла сдержать тогда усмешки девушка. – Нет, я просто… Вроде как напросилась к Джулике в ученицы. Хочу научиться защищать себя. В тот миг глаза Аллен буквально стали квадратными от изумления: - Я даже знать не хочу, на каких условиях ты заключила сделку с этим дьяволом. - Да брось, Джулика не такая уж и страшная. Мы просто сумели наконец нормально поговорить. - А я-то все удивляюсь количеству и размерам синяков на твоем теле. Тебя тетя еще не спрашивала, чем таким мы тут в клубе занимаемся? - Спрашивала. Но я ей честно рассказала про Альбертс. - Осталось только нашим все разъяснить. Не то точно слухи про домашнее насилие разойдутся, - пробормотала Аллен, скрестив руки на груди. – Интересно тогда какими-такими боевыми искусствами занимается Вагнер? - Эмма? В смысле? - Ну, наверное, ты не замечала, потому что наш мозговой центр вечно раздевается в полном одиночестве или в туалет со шмотками сбегает. Но я как-то раз случайно увидела ее без майки в уборной. Такому раскрасу любой космический снимок с телескопа Хаббл позавидовал бы. - Погоди, и ты никому не сказала? - А толку, - пожала плечами Аллен, закатив глаза. – Это ее жизнь и ее проблемы. А главная политика нашей команды – это не лезть в личные дела друг друга. - Только вот ее не все придерживаются. «Это другой вопрос, - выдохнула Елена, повернув лицо к напарнице. – Но чего панику разводить? Твои же синяки вон как просто объяснились. Не удивлюсь, если и ссадинам Вагнер найдется безобидное объяснение», - эх, знали бы она тогда!.. - А я не помню, говорила тебе, или нет. Кисе наверняка же не рассказывал, – восклицание Сакуры вернуло Мирадзаки из глубин воспоминаний. Вдоволь выходившись, они как раз остановились в ресторане быстрого питания, где и решили отдохнуть. Сморгнув с глаз пелену, волейболистка подняла взгляд и с непониманием уставилась на рыжую, неожиданно приобнявшую баскетболиста за шею. Ох уж эта улыбка во все тридцать два зуба. - Ямоширо-ччи, осторожней, – поморщился парень, прикрыв один глаз. - О чем? – отрицательно мотнула головой Ханна. - Сестра Кисе-куна недавно замуж вышла. Небось, еще немного, и нашего друга с глянцевых обложек в няньки запишут. - С-серьезно? – Мирадзаки перевела взгляд с подруги на баскетболиста. - Мои поздравления, Кисе-кун. - Да уж, шуму тогда было... – тяжело вздохнул тот. - Мать до сих пор свыкнуться с мыслью о том, что Рей тоже из дома уехала, не может. - Это ведь не самая старшая из вас троих, если я правильно помню, - сказала Ханна, придвинув к себе свой молочный коктейль. - Ага. Сестрица Рэй вторая в их семье, а старшая – сестрица Аки, - недавно уехала за границу. - С… Сестрица? Сакура-чан, потрудись объяснить, что за фамильярность? – с прищуром уставилась на подругу Мирадзаки. - Ками… Мои сами виноваты, - устало выдохнул баскетболист, откинув челку назад. – Это еще в средней школе было. Мы с Аки работали вместе, когда Ямоширо-ччи приехала к студии. - Сестрица Аки тебя ведь в свое время и затянула во все это дело с модельными агентствами, верно? - протянула Сакура, подтянув к себе поближе остатки картофеля фри. - Да, и вправду. Давно это было, - с усмешкой, полной ностальгии, кивнул парень, опершись локтем о столешницу и уронив лицо на раскрытую ладонь. – Так вот, в тот день сестра предложила подвезти нас – она как раз только права получила. - И все закончилось тем, что меня пригласили на ужин. Я действительно здорово провела вечер. Теперь я понимаю, откуда в тебе столько жизнерадостности, - ткнула Сакура кулаком в плечо баскетболиста. – Никогда не забуду те шутки, что весь вечер отпускала сестрица Рей на твой счет… - Ямоширо-ччи, пожалуйста, давай не будем об этом, - с искренней мольбой в голосе протянул Кисе, закрыв лицо ладонью. – Еще радует, что я от старых альбомов их отвадил… - Но самый смех был, когда выяснилось, что его сестры и матушка решили, будто мы встречаемся, - проговорила Сакура, едва давя собственный смех. - Так неловко мне давно не было… - Но все равно, было весело, даже несмотря на это недоразумение. Чего только стоила та история, когда ты в младшей школе… - Ямоширо-ччи! Ханна молча и с улыбкой наблюдала за тем, как звонко смеялась ее подруга и за тем, как по-детски дулся баскетболист. Все его попытки заговорить ей зубы закончились ничем, и потому в какой-то момент он пригрозился, что заставить ее замолчать «по-плохому». На это Сакура заметила, что не она из них двоих боится щекотки, после чего опасно надвинулась на Кисе с поднятыми руками, согнув растопыренные пальцы. Как знать, чем бы все закончилось. Не существовало той вещи, что способна была остановить Сакуру. Она не знала стеснения, а потому вероятность того, что Кисе пришлось бы от нее спасать, была весьма высокой. Но рыжая вдруг застыла на месте, когда услышала взрывной хохот подруги. Обернувшись, она увидела, как Ханна, откинувшись на спинку стула, залилась смехом, прикрывая лицо рукой. - Ребята… Вы не представляете, как же я скучала по вам, - утерев внезапно выступившие слезы, обронила девушка - А нефиг было нас бросать, бакадзаки! – в сердцах воскликнула Сакура, после чего показательно отвернулась, скрестив руки на груди. Разговоры о прошлых совместных приключениях и общие воспоминания с корнем изничтожили противное чувство нахождения не в своей тарелке. Ханна даже не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя так уютно. Точно не в Америке – пусть девушки из клуба в конце и стали ее верными товарищами и друзьями, там она не прекращала чувствовать себя на чужбине. Да и ни на секунду ее не покидало осознание того, что именно привело ее в сумасшедший коллектив. Точно не в доме отца, где практически каждый предмет мебели напоминал о чем-то сокровенном, что тревожило глубокие раны, выцарапанные на сердце. От стульев в столовой до скрипки и мольберта – не было в том месте угла, который не заставлял бы ее сердце томиться в глубоком чувстве... Она скучала. Как же сильно она скучала по человеку, в возможности возвращения которого даже не была уверена до конца. Об уюте в ее новом доме вообще речи не шло. Порой девушке казалось, что ее домик – это большой, старый зверь, имевший собственную волю. Давно заброшенный, одинокий и прогнивший изнутри. И потому лишь в компании людей, с которыми приходилось делить невзгоды и нелепые выходки судьбы, с теми, на кого она действительно могла рассчитывать, кто не бросил ее в ее же горе, она могла наконец прочувствовать, что вернулась домой. В тот вечер они втроем просидели в закусочной немало времени, не замечая проходивших часов. Лишь сумерки, легшие на пляж, видневшийся из окна, вынудили их взглянуть на часы. Собравшись и расплатившись, они покинули ресторанчик и направились в сторону автовокзала. Ханна наслушалась столько баек про невзгоды звезды известных молодежных журналов, что при большом желании ей бы хватило на сборник анекдотов. На какие только ухищрения не шли его фанатки, лишь бы увидеть, сфотографировать или получить автограф от кумира. - Радует, что девчонки в школе за месяц привыкли с большего. В первую неделю, ей Ками, уже начал задумываться о том, чтобы надеть бумажный пакет на голову. Думал, что еще немного и точно толпой накинуться. Еще сенпаи волками выли, когда приходилось зал от них освобождать. Зато хоть в общении со слабым полом поднаторели, - с самодовольной усмешкой вдруг заметил Кисе, вскинув подбородок. - Но в первые дни их лица надо было видеть. - О, я представляю безысходность старшеклассника, которому каждый день приходится грубо отваживать от зала кучу девушек. Мне их даже жаль, - захихикала Сакура, коснувшись носа обратной стороной руки. - Мне кажется, парни до сих пор держат на меня обиду за это. По крайней мере именно с моим приходом клуб прослыл сборищем грубиянов. Кто-то еще в отместку распустил слух, будто Морияма-сенпай извращенец, каких поискать. Еле помирился с ним после этого, и то пришлось познакомить с девушкой из агентства. Как будто я виноват, блин… - Натерпелись же они с тобой, - чувствуя, как начало сводить живот от хохота, Ханна еле выпрямилась, с сочувствием взглянув на друга. – Но одно радует меня куда больше, чем факт, что тебя не убили новые сенпаи. - И что же это? - Ты практически не изменился со средней школы. Спасибо тебе за это, Кисе-кун. - Б… Было бы за что благодарить, Мирадзаки-ччи, - пробубнил парень, потерев ладонью шею. - Нет, правда, если бы мне пришлось переживать еще за одно горе горькое, я бы точно с ума сошла. Я ведь не только за Сея беспокоюсь, - выдохнула волейболистка, скосив взгляд в сторону. – Порой мне кажется, что ему досталось тогда не меньше. - Ему, да? – задумчиво повторил баскетболист, опустив руки в карманы. - Вы о ком вообще? – завертела по сторонам головой рыжая. - Да так, - с усмешкой отмахнулась Ханна, мотнув головой. – Общий знакомый. - Эй, больше двух говорят вслух! Признавайтесь, что за тайны уже, а? К счастью ли, к сожалению ли, но дорога до вокзала не заняла много времени. Вечерняя мгла еще не успела полностью завладеть улицами города, когда девушки остановились у открытых дверей транспорта, чтобы попрощаться с баскетболистом. - Я правда рад, что вы приехали сегодня на матч, - протянул Кисе, поправив спортивную сумку на плече. – Не буду обещать, но постараюсь отплатить тем же. - Брось, сосредоточься лучше на своих играх, - перебила баскетболиста Мирадзаки, качнув головой. - Мы ж не из корыстных целей приехали, в конце-то концов, - звонко добавила рыжая, протянув парню сжатый кулак. – Думаю, Ханна-чан согласится, если я скажу, что мы были рады просто увидеть тебя, Кисе-кун. Давно ведь вот так погулять не удавалось. - Что ж, действительно давно, - со смешком парень коснулся кулаком пальцев рыжей, после чего протянул руку Ханне. – Удачи вам на отборочных. Если сумеете пройти в финалы, тогда я уж точно смогу приехать посмотреть. Так что не смейте проигрывать. - Не дождешься, - выдохнула Мирадзаки, ответив на его жест. - Блин, ребят, мы словно три мушкетера! – вдруг воскликнула Сакура, приобняв обоих за шеи. – Один за всех, и все за!.. - Сейчас водителю надоест нас ждать, и мы так и останемся куковать на остановке. Так что давай уже, залазь в автобус, - пробухтела Ханна, оттянув волейболистку от Кисе и подтолкнув в сторону транспорта. - Ну вот опять! – страдальчески простонала Ямоширо. – И почему всё хорошее так быстро заканчивается? - Кстати, забыла сказать, - уже оказавшись в дверях автобуса быстро проговорила Ханна, обернувшись к парню. – Команда Куроко-куна выиграла сегодня свой первый матч. Надеюсь, что они также без проблем будут справляться и дальше – я с нетерпением жду вашего реванша. - Когда ты успела узнать об этом? – поднял брови в удивлении баскетболист. - Скажем так, у меня есть информатор, который всегда бдит, - подмигнула парню волейболистка, помахав светившимся телефоном, зажатым в руке, и в тот самый миг дверь автобуса закрылась. *** С Сакурой пришлось расстаться у Центральной Токийской станции, от которой рыжая могла отправиться на синкансене обратно в Киото. Ямоширо пообещала своим старикам, что вернется к вечеру. Ее дедушка даже согласился забрать ее на машине, вот только никто не думал, что они с Ханной задержатся так сильно. Мирадазки же решила вернуться к отцу, провести еще день дома в компании Фуюми и Виктора, в глупой попытке убедить себя, что все вернулось на круги своя. «Может, даже возьму в руки кисточки. Давно я уже этим не занималась», - вынув из одного уха наушник, Ханна мельком глянула по сторонам, прежде чем пересечь дорогу. Несмотря на поздний час, вокруг было немало людей, возвращавшихся из своих офисов домой. Кто-то ссутулившись шел вперед, не поднимая головы, кто-то кричал в трубку телефона, стараясь разобрать слова собеседника. А Ханна, попав в толпу людей, переходивших широченную дорогу, вдруг подняла глаза вверх и улыбнулась. Все высокие здания бизнес квартала были подсвечены яркими прожекторами и походили на светящиеся обелиски, выделявшиеся на черном фоне беззвездного неба. Внимание волейболистки привлекла яркая вывеска, венчавшая самое низкое из тех зданий, в котором все еще горели практически все окна. «Точно, главный офис Имаи Тоби теперь прямо здесь располагается. Как и говорил Нишики-кун. Отличное место, как не посмотри, - чуть не столкнувшись с прохожим, девушка вперила взгляд в пространство перед собой. - Подумать только, я старика уже столько лет не видела. Интересно, его тоже пригласили на праздник жизни в доме Фукуи?» От собственных мыслей и неспешной музыки, раздававшейся из наушников, девушку отвлек телефонный звонок. -А вы, Имаи, легки на помине, как посмотрю, - с усмешкой проговорила Ханна, ответив на вызов, при этом оставшись в гарнитуре. – Только твоего отца вспоминала. - Могу удивить тебя еще больше, - послышался в ответ легкий смешок. - Ну попробуй, - с вызовом ответила волейболистка, и тут же дернулась, почувствовав, как чья-то ладонь легла на ее плечо. - Привет, еще раз, - девушка обернулась, вытянув из ушей наушники, и столкнулась с смеющимся взглядом серых глаз. - Вот так совпадение. Я думала, ты в Киото, - заметила она, когда они оба оказались на другой стороне дороги и, свернув в узкий переулок, оторвались от основной массы людей. - Отец попросил привезти кое-какие бумаги из его филиала. Тот все равно недалеко от школы, так что мне было не сложно, - пожал лучник плечами в ответ. – Ямоширо-чан что-то говорила про дела в Токио. Как знал, что вы снова вдвоем поехали. - Ёкай подери, где бы мы с тобой еще встретились? – закатив глаза, протянула Мирадзаки, оглянувшись на здание фирмы Имаи. – Так, и куда ты сейчас? Неужто домой без водителя? - Скажем так, транспорт имеется, - загадочно проговорил Нишики, скосив глаза на одноклассницу. - Могу подвезти, если ты не против. - Ты прям крестная фея с каретой на перевес, - вдруг тихо засмеялась Ханна. – Знаешь, я скоро начну побаиваться твоей привычки появляться в нужном месте в нужное время. Так ведь и до мыслей о сталкерстве недалеко. - О нет, ты меня раскусила, - вскинул раскрытые ладони парень, покорно опустив глаза, после проговорил, чуть повысив голос, как бы обращаясь к кому-то незримому: - Парни, убирайте декорации. Отговорка с офисом не прокатила! Но, как и ожидалось, никто в ответ на его зов не явился, да и здания так и остались стоять за спинами высокими столбами света. Гул машин и людские разговоры разбавляли вечернюю тишину. Мимо торопливо прошла парочка, хихикая над чем-то, понятным только им, перебежала дорогу черная кошка, жалобно пискнул чей-то телефон за их спинами… - Да ну тебя, - неловко улыбнувшись, Мирадзаки убрала за ухо прядь волос, проводив взглядом животное. – Пошутить уже нельзя. - Но предложение все еще остается в силе, - пожал плечами Нишики. – Если, конечно, тебе не хочется потратить время в ожидании такси. Согласившись в конечном итоге, Ханна позволила увести себя какими-то совершенно незнакомыми ей улочками. На вопрос, нельзя ли было поставить машину ближе, парень лишь плечами пожал, отметив, что в такой час с местами на парковках всегда проблемы, особенно в центре города, где людей постоянно много. - Да ладно, тут не так уж и далеко. Или ты темноты испугалась? - Вот еще, - фыркнула волейболистка, резко обернувшись на очередное звонкое пиликанье. То звякнул телефон у незнакомого мужчины, шедшего за их спинами. В том, что даже по узким улицам проходили люди, помимо них двоих, не было ничего странного. Однако Ханне стало действительно не по себе, когда мужчина последовал за ними после очередного поворота. - Ты когда в Киото возвращаешься? – спросил Нишики, державшийся совершенно расслабленно. Он явно не разделял паранойи Ханны и, казалось, даже не заметил шедшего сзади незнакомца. - В воскресенье утром. Нужно еще дома прибраться и уроки доделать. А что? - Да так. Просто буду долго смеяться, если мы еще и в поезде встретимся. - Я думала, что у Имаи-доно есть личный вертолет. Неужели ему так сложно оказать услугу родному сыну, дабы тому не пришлось толпиться в вагоне синкансена? - Встречный вопрос, Мирадзаки, - с лукавством отбил Имаи, свернув за очередной угол. - Ну, лично я не привыкла рассчитывать в таком мелком вопросе на отца. Деньги есть, а ноги не отвалятся. - Вот и я того же мнения, - развел руками парень. – Знаешь, я рад встретить адекватную душу. Не пойми превратно, должно быть я слишком привык к девушкам моего сословия, которые не отказывают себе в перемещении на вертолете, даже когда нужно просто добраться до продуктового магазина. - Не иронизируй, - фыркнула Ханна, на что тут же получила вполне серьезное: - Шутки-шутками, а Рюуго как-то устроила раз подобную сцену, только в школе. Слышал, после ее капризов дело чуть не дошло до строительства площадки под вертолет во дворе, благо директор сумел образумить шумное семейство. Вот уже кто не скупится разбрасываться деньгами… - Рюуго это вообще отдельный случай, - поддавшись очередному порыву, девушка снова оглянулась, дабы убедиться, что невольный попутчик отстал от них. Однако мужчина, завернувшись в темную легкую куртку по-прежнему продолжал идти по пятам, при этом что-то быстро набирая в светившемся телефоне. - Может, прибавим шагу? – осторожно заметила Мирадзаки, когда прямо перед ними выросли двое высоких незнакомцев, выплывших из-за поворота и вставших у школьников на пути. - Ну привет, молокосос. За тобой удивительно трудно угнаться, знаешь ли, - пробасил один, опустив смартфон в карман куртки и волком взглянув на лучника. Ханна резко остановилась и машинально сделала шаг назад, пытаясь разглядеть лица неожиданных гостей. Молодые люди были одеты весьма небрежно, даже потрепано, словно специально надели на себя тряпки, которые не жалко было испортить. Первый кутался в мешковатую спортивную куртку темного цвета, пряча лицо под капюшоном серого замызганного худи. Второй, тот, кто заговорил, был в мастерке неописуемого цвета, ужасно смотревшейся с широкими темными штанами. Он недобро сверкнул глазами, когда увидел Ханну. - Вот блин, этой девчонки тут не должно было быть. Слышь, какого хрена ты ничего не сказал о ней? – сплюнул он, недовольно сморщившись, из-за чего стал заметен шрам, тянувшийся через весь его лоб. - Прости, я не думал, что это так важно, - послышалось небрежное за спиной. Ханна резко обернулась и увидела того самого мужчину, преследовавшего их. Похоже, именно он сориентировал своих дружков в улочках, дабы они не дай Ками не разминулись. - Нишики-кун… - Мирадазки взглянула на одноклассника, не пряча своей растерянности. Но лучник выглядел совершенно спокойным. Более того, держал себя так, будто уже не в первый раз попадал в подобную передрягу. - Все хорошо, - мягко сказал он, подняв руку. – Я разберусь. - Посмотрите на него, разберется он. Герой, - прыснул со смеху парень, молчавший до того. – Ты, наверное, еще не понял, как крупно влип! - Вы вообще понимаете, что находитесь на территории вне своей юрисдикции? - строго отчеканил Нишики, глядя в глаза парня со шрамом. – Вам не избежать проблем, если вы сейчас же не уйдете. - Проблем? И кто же нам их создаст? – небрежно махнул рукой мужчина за спиной. - Твоя мамаша слишком много о себе возомнила. Пора бы ей напомнить, что она не в своей сраной Европе. Здесь дела решаются быстро! – рявкнул парень в куртке, после чего вдруг вскинул кулак с кастетом и кинулся на Имаи. – Ничего личного, крысеныш! - Нори, держи девку, потом решим, что с ней делать! – выкрикнул незнакомец со шрамом, тут же последовав примеру своего дружка. - Имаи-кун! – Ханна машинально кинулась вперед в намерении хотя бы попытаться помочь, когда ее резко за плечо развернул их преследователь. - Куда же ты так спешишь, девочка? – ехидно усмехнулся он. – Давай поговорим немного, м? – но не успел он договорить, как ухмылка мгновенно исчезла с его лица. Ханна увидела, как он бросил изумленный взгляд ей за спину. Через секунду он сделал шаг назад, убрав руку с плеча девушки. За спиной были слышны звуки возни. Глухой удар, звук падения тела на землю… Волейболистка оглянулась, поддавшись любопытству, и увидела, как Нишики, быстро уклонившись от удара парня со шрамом, ударил его коленом в солнечное сплетение. Тот всхлипнул, дернулся, точно паралитик, да так и упал прямо на своего напарника, уже валявшегося без чувств. - Ну даешь... - с неверием выдохнула Ханна, когда услышала до больного знакомый звук, из-за которого внутри все оборвалось. За спиной, почти у самого уха, щелкнул затвор пистолета. - Тебе не жить, ублюдок! – мужчина, будто забыв про девушку, отстранившись от нее, выхватил из-под полы верхней одежды пистолет и направил его в школьника, слишком занятого добиванием второго противника. Нишики даже обернуться не успел, когда раздался оглушительный выстрел. Возмущенно звякнул мусорный бак, в который влетела пуля, с треском пистолет упал на асфальт и откатился в сторону, а лучник, только к тому мигу сумевший обернуться, уставился на Ханну, все еще державшую поднятой ногу. - Тебе следовало взять меня в заложницы, кретин, - в ее голосе послышались незнакомые Нишики нотки безальтернативной жестокости. Все произошло буквально за секунду. Заслышав звук затвора, волейболистка обернулась и, увидев краем глаза дуло пистолета, с разворота отработанным ударом выбила пушку из руки мужчины за миг до того, как он успел спустить курок, при этом успев отметить татуировку на обратной стороне его ладони. Игровые кости. - Сучка… Тебе кранты! - прорычал мужчина, кинувшись вперед и вскинув свой кулак с явным намерением отыграться хотя бы на девушке. Но Ханна с легкостью обтекла слишком предсказуемый удар, после чего резко ударила его кулаком в переносицу. Ее удар был такой силы, что нападавший потерял равновесие, схватившись руками за нос, а девушка, тихо зашипев, принялась мотать рукой, дабы хоть немного избавиться от резкой боли в пальцах. На языке узревшего сие действо Имаи крутилось множество слов, но парень слишком хорошо понимал, что им стоило уходить. Как знать, может, нападавшие были не одни и за углом их поджидала новая засада. Потому, подобрав челюсть, он поймал одноклассницу за запястье и потянул за собой. - У тебя отлично поставлен удар, - со смешком отметил он уже на бегу. - Взаимно. Удивлена, что ты так просто разобрался с обоими, - услышал он бодрое в ответ, не переставая поражаться ее спокойствию. – Я и раньше подозревала, что ты что-то скрываешь, но после такого ты просто обязан рассказать мне всё, чертов Имаи! - Ладно, так и быть. Но давай уберемся отсюда для начала, - с этими словами парень вытянул Ханну на небольшую стоянку в пустынном дворе, где, подойдя к черному мотоциклу, сунул ей в руки шлем. - Только не говори, что это и есть тот самый транспорт, - нервно усмехнулась Мирадзаки, с сомнением оглядев железного коня. - Брось. Не говори мне, что испугалась поездки на мотоцикле после того, как обезоружила парня с пистолетом, - со смешком выдал Нишики, после чего завел мотор и протянул руку однокласснице. – Садись давай. Волейболистка со смирением покачала головой, но все же села за спиной одноклассника и крепко обняла его за талию. «Куда вообще катится моя жизнь?» – прозвенело ироничное в голове. Обучаясь махать кулаками, она даже не подозревала, что ей придется влезать в совершенно чужие разборки. Сначала Ясумаро, теперь это. А как же все должно было быть просто! Школа, Касанэ, Акаши, проблемы с клубом – все это вдруг стало казаться таким далеким, будто и не касалось ее вовсе. Простые проблемы, с которыми она так привыкла сражаться каждый день, теряли свою остроту, становились серыми на фоне грозных людей с оружием. Они же действительно пытались убить его! Имаи Нишики, обычного паренька, сына по-настоящему мирового и доброго человека. При чем, если судить по татуировке одного из них, они были как-то связан с кланом Фукуи. Как Нишики умудрился перейти им дорогу? При чем здесь его мать? И, что самое странное, как чуткий, безобидный с виду парень сумел разобраться с более сильными врагами, не теряя своей непоколебимой решительности и хладнокровия? Что ж, Ханне и раньше казались странными приходы в школу незнакомцев, которые вечно искали встречи с Нишики-куном. Ей не понравился и тот случай, когда лучника буквально перехватили в пороге ее собственного дома, после чего тот пропал на несколько дней. Но если то еще было терпимо, то подобного рода нападение выходило за все рамки разумного. Оглушительно громко взревел мотор, и черный металлический конь бросился вперед по темным улицам, вывозя школьников из недоброго места. «Сама тоже молодец. Даже не подумав рванула на пистолет. Нет, конечно, я бы не смогла себе простить, попади тот человек в Имаи-куна, но… Как бы себя почувствовал отец, случись со мной что?» – стоило порыву смелости немного отступить, как Ханна почувствовала холодные пальцы страха, сдавившие ее горло. До скрежета сжав зубы, девушка ткнулась шлемом в спину Имаи, силой воли стараясь выбросить из головы все те бесполезные «а если бы». Лишь через пару минут она решилась открыть глаза и оглядеться. И как же она была поражена тому, с какой скоростью мимо пролетали огоньки уличных фонарей и горевших в зданиях окон. Ничем не прикрытые пальцы ощущали сильные порывы ветра. Стоило выглянуть из-за плеча Нишики и всмотреться в картину расплывавшегося перед взором мира, как начинало казаться, будто они и впрямь летели над землей. Чувство страха вдруг исчезло вовсе. Собралось раскаленным железом в груди и переродилось в странную эйфорию. Они живы. Они все еще живы, екай бы все это побрал! Все прежние пустые переживания вмиг померкли за безумным чувством радости. Почувствовав себя свободной, как никогда прежде, девушка сильнее сжала ногами сидение и неожиданно вскинула руки, закричав от восторга. Какой же пьянящей была скорость! - Лучше держись крепче, - со смешком прокричал сквозь рев мотора Нишики, после чего сильнее дал по газам. Но Ханна совершенно не чувствовала страха. Отчего-то сердцем овладело ощущение абсолютной безопасности и неуязвимости. Она поймала за хвост странное чувство, упиваясь адреналином, вплеснувшимся в кровь, забыв обо всех возможных опасностях. Да и пока рядом с ней был этот парень, оказавшийся способным уложить двух бугаев, напавших на него одновременно, разве с ней могло что-то случиться? Наивно, да, но всё же в тот миг она пожелала поверить накатившему ощущению защищенности. - Я смотрю, тебе понравилось, - получасовая дорога завела их к заправке в пригороде. Там, купив по банке газировки, школьники пристроились на низкой скамейке и долго еще молчали, пока Нишики не осмелился нарушить тишину. – Каждый раз ты умудряешься повергать меня в шок. Увидев оружие не многие взрослые смогли бы сохранить самообладание, а ты даже не дрогнула! - Скажем так, мне уже приходилось переживать подобное. Только вот целились тогда в меня, - медленно проговорила Ханна, отпив немного из банки. – Меня отец спас. Но то потрясение я забыть не могу до сих пор. Как знать, сколько бы я отходила от того случая, если бы не… - девушка оборвала себя на полуслове. Тихо выругавшись, она вновь прильнула губами к банке, после чего посмотрела в лицо одноклассника. – Вообще, и в Америке не раз представилась возможность взглянуть в лицо страхам здорового человека. Наверное, именно там я окончательно решила для себя, что никогда не позволю стоять себе в стороне, если буду способна помочь кому бы то ни было. Как говорится, лучше пожалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал. - В этом что-то есть, - с ухмылкой кивнул Имаи, отставив банку и опершись за спиной руками о деревянную поверхность скамьи. - Ну так? – качнула банкой Мирадзаки, пристально глядя на Нишики. – Ты расскажешь, что это было вообще? - Даже не знаю, с чего начать, - медленно выдохнув, парень сделал несколько глотков газировки, после чего отставил ее в сторону. - С того, не приедут ли эти типы по мою душу однажды? – небрежно фыркнула волейболистка, отсалютовав парню банкой. - Нет. Об этом точно можешь не волноваться. Едва ли они поняли, кто ты. А даже если так, они напали на меня практически под зданием отца, за что непременно поплатятся. Поверь, тебе не стоит беспокоиться об этом. - Это хорошо. Наверное, - кивнула Ханна. – А теперь собственно о том, кто они и чего хотели от тебя. Считай этот рассказ платой за твое спасение, - с этими словами Мирадзаки подмигнула однокласснику, вызвав тихий смешок. - Даже так, - со смирением выдохнул он. – Что ж, это долгая история, вообще-то. Но, если позволишь, начну я не с нее. - А с чего же? - С извинений, - выдохнул он, растерянным движением зарывшись пальцами в волосах. – Признаться, я утаил от тебя кое-что. Не потому, что хотел, так нужно было. Да и реакции твоей боялся. - Кое-что? Такие увиливания не в твоем стиле, Нишики-кун. Ты же сейчас не превратишься в инопланетянина, или что-то в этом роде? – Ханна старалась удержать на лице выражение беззаботности, однако внутри все вдруг сжалось в плохом предчувствии. В чем же таком боялся ей признаться человек, которого она уже привыкла называть своим другом? - Помнишь «подлого недоумка, завернутого на том, как бы краше обманывать людей»? – с ироничной усмешкой процитировал парень волейболистку, глядя ей в глаза. – Так вот, это я. Я и есть наследник Фукуи Киры.