История одной принцессы

«Я и есть наследник Фукуи Киры». Ханна с минуту смотрела на Нишики, по инерции продолжая беззаботно улыбаться, пока слова эхом разносились в ее голове. Дрогнул уголок ее губ, и усмешка пропала, уступив выражению легкой растерянности. Через мгновение Мирадзаки едва пресекла желание назвать его признание глупой шуткой. Она слишком отчетливо видела по его взгляду, по его напряженной позе: нет, он точно не шутил. Должно быть он и вовсе впервые был с ней до конца честен. И уничтожить его искреннюю искренний порыв просто подняв его на смех было бы неправильно, даже жестоко с ее стороны. Отвернувшись, девушка опустила глаза, чувствуя, как все нутро резко вспыхнуло от возмущения. Фукуи! Он был одним из Фукуи! Это же тот самый клан, из-за которого ее семья оказалась втянута в разборки, что не должны были их коснуться. Те, кого она всегда в тайне винила в своей страшной потере, кого привыкла презирать. Она с малых лет относилась к ним, как к преступникам, нелюдям, не имевшим никаких моральных ценностей. И признание парня, который ей действительно нравился, как человек, как собеседник, как друг в конце концов! – в том, что он принадлежал к ненавистному клану, было сравнимо с пощечиной. Как он вообще смел притворяться? Как смел врать ей все это время?! На лицо волейболистки легла печать отчуждения. Тихо звякнула в руках, согнувшись, жестяная банка из-под газировки. Повисшую тишину спугнула проехавшая мимо машина, щелкнул пистолетом у припаркованной фуры работник заправки, закончив с заполнением бензобака. Тяжело вздохнув, парень вкинул свою банку в мусорную урну, что стояла рядом со скамейкой, и медленно поднялся. Он прекрасно видел, как в мимолетном приступе злости одноклассница поджала губы, как сошлись у переносицы ее брови, как нервно она стала сжимать и теребить банку ярко-зеленой расцветки. Должно быть, решив, что девушка оказалась неспособной принять такую правду, он готовился встретить ее злость, обиду и всё прочее, что бы она ни вывалила на него. Но через секунду тонкие пальцы поймали его за рукав куртки и чуть потянули на себя. Нишики опустил глаза и с удивлением заметил, насколько спокойным стал ее взгляд. - Это ничего не меняет, - кивнула она в такт своим словам. - Да назовись ты хоть потомком ёкаев, ты все еще Нишики, которого я знаю. Твое поведение ведь не было притворством все это время? – спросила она несколько строго. Юноша замер, вглядываясь в бледное лицо одноклассницы. Он был удивлен – это читалось по его лицу. Чего-чего, а такого безболезненного принятия правды с ее стороны он точно не ожидал. - Нет, не было, - тихо проговорил он, смотря прямо, уверенно. Он не пытался увиливать, таким немым жестом стараясь доказать свою честность. - Тогда все отлично, - отпустив руку парня, волейболистка поднялась и потянулась, сцепив пальцы над головой. – Признаться, я в полнейшем замешательстве, - с нервной улыбкой проговорила она, бросив взгляд на фуру. – В голове теперь столько вопросов. Но главное для меня сейчас то… - она неловко потерла ладонью предплечье, смущенно потупившись. – Мы ведь можем остаться друзьями? Просто друзьями. Несмотря на наши фамилии. На то, как я была неосторожна в словах, умудрившись при тебе обругать твою семью… и тебя самого… за что мне сейчас крайне стыдно, - с каждой фразой ее голос становился тише и терял нотки уверенности. В голове вдруг всплыло утро, когда она столкнулась с Фукуи Кирой в собственном доме у кабинета отца, ее слова о сыне и ее неожиданное предложение. -Ками, как же неловко. Ханна почувствовала, как начали гореть кончики ушей от осознания того, что перед ней стоял весьма материальный парень, за которого ее наверняка выдадут замуж, если правда о Сейджуро дойдет до ушей отца раньше, чем она успеет что-либо исправить. И непонятно, что было хуже: тот факт, что их простая дружба оказалась под угрозой из-за идеи Киры, или невольное признание самой себе в том, что Нишики был не самым худшим из вариантов. - Забудь. Я действительно должен был сказать раньше, а не лукавить, - коснувшись пальцами переносицы, сказал парень, пытаясь скрыть облегченную улыбку. – А что касается отношения к основной ветви клана… Хочешь верь, хочешь нет, но я с тобой солидарен. - Даже так? – хитро улыбнувшись, Ханна взглянула на одноклассника со скепсисом. – Я думала, что члены дома Фукуи друг за друга горой, все дела. - Смешно слышать подобное о сборище жадных до власти убийц, - выдохнул лучник, опустив руку и устало посмотрев на одноклассницу. - Я до последнего буду причислять себя к Имаи, благо, есть такая возможность. Не хочу ассоциировать себя с грязью. Ханна внимательно посмотрела на одноклассника, в попытке уловить признаки сарказма или шутки. Но лучник говорил без обиняков, неожиданно став суровее. Потемнело серебро его глаз, стали видны мимические морщины у бровей. Буквально всё в ту минуту выдавало в нем глубокую неприязнь к собственному роду. - Подожди, но как же твоя мать? - Кира? – хмыкнул Нишики, бросив задумчивый взгляд вверх. – Она другая. Безмерно сильная, непоколебимая. Порой жестокая, если того требует ситуация. Она настрадалась от нашего клана больше, чем кто-либо другой. - Стой, ты зовешь ее по имени? - По привычке, - пожал плечами лучник, подойдя ближе к мотоциклу и сняв с него свой шлем. – Ханна-чан, я же пообещал, что расскажу все, если ты захочешь. Но, боюсь, это может растянуться надолго, а на дворе и без того час поздний. - Но почему? Почему ты решил рассказать мне правду? – вовсе забыв про свою газировку, оставленную на скамейке, Ханна подалась за одноклассником, опустив руку на сиденье мотоцикла. - Ты бы все равно узнала, - рассматривая гладкую поверхность шлема выдохнул Нишики. - Я просто посчитал, что будет лучше, если я расскажу все сам. Менее болезненно для наших отношений, если можно так сказать. - «Отношений», - фыркнула Ханна, нервно улыбнувшись. - Надеюсь, ты все еще про дружбу, – она подняла шлем и опустилась на сиденье мотоцикла. – Ты ведь знаешь, что твоя мать в апреле приходила к моему отцу с недвусмысленным предложением? – дождавшись короткого, едва заметного кивка, она протянула вымученное: - Ками ради скажи, что ты не поддерживаешь ее инициативу. Мирадзаки сказала это с легким смешком, взглянув на парня с иронией, в попытке перевести все в очень странную шутку, однако тот ответил ей лукавой ухмылкой. - Как знать, - опустившись перед ней, он завел мотор мотоцикла, когда Ханна вдруг несильно ударила его в спину кулаком. - Да хватит шутить! Градус неловкости всей ситуации итак уже превзошел любые нормы! Я уже молчу про то, что это предложение абсурдно и даже не может обсуждаться. - Из-за Акаши, да? – с легким пренебрежением спросил лучник. - Откуда ты… - Брось, про эту сделку разве что ленивый еще не знает. Такое событие. Конечно новость о вашей помолвке быстро распространилась среди людей из высшего общества. Да и разве это было тайной? Ханна открыла было рот, чтобы ответить, но слова высохли на губах не озвученными. Почему-то ей вдруг захотелось оправдаться перед одноклассником, словно помолвка, которой она всегда так гордилась, была чем-то позорным. Конечно, если посмотреть на нынешнего наследника Красного дома, самой себе сложно было позавидовать. Но все ведь рано или поздно должно было измениться, стать прежним. По крайней мере, Мирадзаки не позволяла себе и мысли о плохом финале. - Этот заносчивый засранец одним своим видом ужасно раздражает, - Ханна дернулась, услышав едва скрываемое презрение в голосе юноши. – Гордый, как павлин, на людей смотрит также, как и его вездесущий папаша. Ты правда хочешь себе такую судьбу? Забудем про идеи Киры на мгновение, мне действительно интересно: ты ни разу не задумывалась о том, чтобы разорвать помолвку?.. - Ты не знаешь, о чем говоришь, - сухо отчеканила Ханна, почувствовав, как внутри вскипает беспричинная злость. – Мало кто знает. - О чем? – с искренним непониманием спросил он, обернувшись. – О том, что Акаши всегда были себялюбивыми ублюдками, не гнушавшимися никаких методов в удовлетворении собственного эго? Яблоко от яблони недалеко упало, толку обсуждать очевидное… -Акаши Сейджуро совсем не похож на своего отца, - звонко отрезала девушка, опустив лицо, после чего негромко добавила: – Ты не знаешь его. Не знаешь, какой он на самом деле. Да и с чего ты вообще принялся судить его семью? Небось, только и слышал, что науськивания Фукуи. Не думала, что ты из таких людей, которые судят других по грязным слухам, Нишики-кун, - напряженные пальцы противно скребнули по гладкой черной поверхности шлема от едва скрываемого чувства гнева, смешанного с сожалением и глубокой, непонятной лучнику, печалью. Он никогда не видел ее такой, напряженной, ссутулившейся под тяжестью невидимого груза, и наверняка понял, что необдуманно задел ее за живое брошенными словами. – Ну ничего, - тряхнув головой,вдруг вскинула уверенный взгляд Ханна, заставив себя улыбнуться, пусть и получилось натянуто. – Стоит мне лишь выиграть дурацкий спор, и ты увидишь, как ошибался. - Спор? – Имаи изогнул брови, не скрывая своего сомнения в словах волейболистки. - Да, - кивнула она. – Мне нужно одолеть Акаши-куна в чем угодно, и тогда я выиграю наш с ним спор… - Ханна осеклась и отвела взгляд, поведя плечами. - Даже не знаю, зачем рассказываю это, и без того мне пришлось втянуть в наши проблемы слишком много людей. Потому я не стану что-то объяснять. Точно не сейчас. Но на данный момент победа в этой игре – мое единственное чаяние. В воздухе повисла тишина. Глухая, бесцветная, всепоглощающая. Нишики смотрел на загадочно улыбавшуюся Ханну, точно на безумную. А та молча продолжала колупать ногтями его шлем, пристально вглядываясь в его гладкую поверхность с сухой мольбой в бездонных синих глазах, точно гадалка в хрустальный шар в поисках спасительного ответа. - Ками, я действительно не понимаю, о чем ты, - в конечном итоге обронил лучник, после чего опустил педаль переключения передач и крутнул ручку газа, вынудив черный мотоцикл взреветь и тронуться с места. – Но поверь, в моей неприязни нет места глупым слухам. Лишь личный опыт… Пару дней спустя Имаи Нишики, пожелавший, чтобы Ханна в будущем продолжала окликать его именно этим именем, и вправду рассказал просто удивительную историю становления себя, как человека, вовек возненавидевшего собственную семью, что отвернулась от него с матерью, и Красный дом, что стал причиной их многочисленных бед. От бегов по всей Европе до момента получения прав на мотоцикл в Германии, где он и закончил обучение эквивалентное средней японской школе; от начала до конца, без утайки, без попыток скрыть что-либо за недоговорками. - Начало этой истории от меня сокрыто. Я знаю лишь, что Кира уехала из Японии в те годы, когда в Токио разгорелась вражда между несколькими влиятельными домами. Ты упоминала то событие, как теневую войну, помнишь? – дождавшись утвердительного кивка, парень продолжил: - С того часа и до недавнего времени она скрывалась от преследования со стороны как своих, списавших блудную дочь в кровные враги, так и от человека, который винил ее в чем-то, о чем она мне никогда не рассказывала, - говоря об этом, Нишики прервался, опасливо скосив глаза на Ханну, после чего медленно проговорил с интонацией человека, шагающего по минному полю: - Этим человеком был Акаши Масаоми. И проблем его люди нам доставили не меньше, чем дорогие родственники. Если не больше. Вражда между Фукуи, которых часто ассоциировали с Якудзе из-за довольно прочных связей с мафиозными структурами Японии, и имевшей древние корни семьей аристократов Акаши родилась в незапамятные времена по причинам уже давно забытым. Но нелюбовь Нишики к Красному дому и впрямь оказалась личной. Кира никогда не рассказывала ему, что стало причиной ее побега. Более того, до тринадцатилетия Нишики она упорно убеждала родного сына в том, что между ними не было никакого родства. Мол, она однажды подобрала брошенного младенца из жалости и решила оставить при себе. Лишь позже, узнав правду, парень осознал, что она делала это, дабы защитить. Кира прекрасно понимала: случись с ней самое страшное, ее враги не стали бы преследовать мальчика без роду и племени. - Едва ли кто-либо догадался. Думаю, ты уже заметила, что мы с ней вообще не похожи друг на друга, - с усмешкой заметил лучник. Почти все свое детство Нишики провел в скитаниях, терпя бедствия и голод, видя, как друзья его матери отдавали жизни за то, чтобы та могла скрыться вместе с ним, тогда совсем еще ребенком. Они объездили практически всю Европу в поисках убежища. Но стоило им осесть в одном месте с надеждой на то, что их враги оставили свои отчаянные поиски, как очередное событие вынуждало их мгновенно срываться в новое бегство, бросая деньги, документы, вещи и только-только наладившуюся новую жизнь. В такие сложные времена приходилось идти на крайние меры. И Кира никогда не стыдилась того, какими методами ей приходилось добывать средства на существование. Отбросив свою гордость, она торговала не только информацией, что не должна была уходить из семьи Фукуи, но и самой собой, и речь шла не только о физической работе. В более достойных кругах ее легко бы вычислили, потому она не могла позволить себе нормальной работы. Но при этом Нишики никогда не видел ее сломленной. Прекрасно осознавая свое положение, она оправдывала свои действия выживанием. Какая разница насколько отвратительна работа, если она позволяла жить под какой-никакой крышей и обеспечивала их деньгами? Порой женщина возвращалась в собственную стихию, вынося огромные суммы из игорных домов, но подобное она проворачивала только в том случае, если намеревалась в очередной раз сменить место проживания. Ведь информация о ее посещении казино мгновенно достигала ушей родни, что всегда сопровождалось новыми бедами. - Знаешь, она мой личный герой, - с теплой улыбкой заметил Нишики. - Как бы сложно ни было, она всегда выглядела уверенной в завтрашнем дне. Она сделала всё, чтобы я вырос образованным и способным защищать самого себя. Она научила меня всему, что знала, включая мастерство игрока и японский язык. - Ёкай подери, а я вечно удивлялась твоей жуткой наблюдательности. Значит, простая игровая привычка? – с иронией спросила Ханна, взглянув на одноклассника. В ответ тот лишь кивнул. - Вернувшись в Японию, Кира припомнила старый долг Имаи Тоби, оставшийся за ним еще со времен далекой юности. Она тогда многих людей успела оставить своими должниками, что потом не раз её выручало. Старик оказался неспособным расплатиться, и потому она предложила ему альтернативу. Брак. При этом она упросила его согласиться дать мне свое имя и молчать о моем происхождении. Из-за всех этих тайн почти с самого начала мне приходится называть его отцом, а не отчимом. На самом деле считанные люди знают правду обо мне, включая лишь самых прозорливых и подозрительных из клана. Кира всеми силами старалась сберечь эту тайну, - тяжело вздохнув, юноша улыбнулся уголками губ, взглянув на Мирадзаки. – Получив стабильную поддержку Имаи, из- за которой недруги не смогли убрать Киру сразу же, она бросила вызов деду, условившись о месте и времени проведения игры. Она прекрасно осознавала, что при подобном раскладе ее уж точно никто не тронет. Иначе бывшего главу клана могли бы обвинить в трусости. Мол, испугался собственной младшей дочери. Для него подобное было недопустимо, - опустив ладони на колени, парень откинул голову, задев затылком металлическую сетку, что огораживала крышу школьного корпуса, где они и устроились в тот теплый денек, сбежав от всех сразу после уроков. - Значит люди, что искали встречи с тобой, и даже те головорезы… - Пытались выбить у меня право соревноваться за место главы клана. Эта игра вечно идет между членами главной ветви. Фукуи постоянно соревнуются между собой за право получения заветного места на вершине семейной иерархии. Проигравшие при свидетелях отказываются от права крови и набивают на видном месте татуировку клана, становясь как бы меченными. Но они все равно остаются членами семьи, обязанными служить на ее благо, - опустив глаза, Ниши медленно выдохнул и тихо проговорил заезженное: - Рожденный Фукуи навсегда останется Фукуи. - Вот так дела… - протянула Ханна, коснувшись лба пальцами. - Даже из Якудзе можно уйти, расплатившись частями тела, насколько мне известно. Ками, этот клан все больше и больше напоминает мне жуткую секту. Без обид. - Кира хочет изменить все это, - подняв руку, парень медленно согнул и разогнул пальцы. - Изменить клан, его устройство, его правила. Наладить связи со старыми союзниками, потерянными из-за жадности ее братьев и сестер. Примириться с врагами, предложив тем компромиссы, что позволили бы существовать бок о бок, без развязывания новых конфликтов. Она не хочет новых жертв. Именно поэтому, получив место, которое, откровенно говоря, заслужила по праву, Кира решила собрать всех, своих и чужих, под предлогом важного объявления. - Объявления? - Ага, - взъерошив собственные волосы, парень чуть поморщился, скосив глаза в сторону. – Она хочет публично предложить политику миротворца. Ну и заодно представить меня своим гостям, как своего наследника. - Подожди, я думала, что в вашем клане нет понятия прямого наследования. - Это если у главы клана много детей. Тогда при внезапной кончине главного его место занимает не старший, а тот, кто успел выделиться из огромной массы наследников. Если, конечно, их до этого всех не лишили права наследования через игру. - А ты, получается, единственный сын Киры. И если ты не проиграешь – останешься прямым наследником. Но твоя фамилия… - Мне придется назваться Фукуи только в случае гибели Киры. Ну или в далеком будущем, когда я займу ее место. - Да уж, история, - выдохнула Ханна, закрыв лицо ладонью. Голова буквально готова была разорваться от переизбытка информации. – Знаешь, мне и раньше приходилось слышать о судьбах людей, которым просто не повезло родиться не в той семье, не в то время. Но твоя - это что-то из ряда фантастики. Ханна, сидевшая тогда рядом с одноклассником на парапете крыши, молча оглядела внешний двор, облокотившись щекой о металлическую сетку. Она долго молчала, обдумывая всё сказанное лучником. - Мне действительно сложно поверить, - обронила она, первой нарушив повисшую тишину. – Ладно разборки внутри клана Фукуи, они никогда особо не осторожничали. Но Акаши-сама всегда был в моих глазах мудрым человеком, а никак не головорезом. Да, строгий, да, отстраненный, но преследование - это просто невероятно. Чем же Кира заслужила такую ненависть? - Если бы я знал… - выдохнул лучник, мотнув головой. – Но она явно умудрилась его сильно разозлить. Даже там, где у Фукуи не было власти, до нас с Кирой всегда доставала длинная рука Акаши. Он словно был одержим местью. Я даже представить не могу, сколько он потратил денег на это дело. - Кажется, я поняла, почему он так внезапно потребовал у отца вернуть долг, - криво усмехнувшись, обронила Ханна, неуютно поежившись. - Ну, уже года три прошло с последнего покушения, не связанного с делами семьи. Клан всегда действовал осторожно, раскидывая огромные сети, из которых было трудно выбраться. Наемники, полиция, подставные лица… А в тот день все произошло быстро и незатейливо. Какой-то мужчина в толпе по ошибке убил знакомую Киры, накинувшую ее куртку с капюшоном. Не самый удачливый из нанятых Масаоми людей, но все же то было очень близко. Четвертой стороны у этого конфликта никогда не было, так что можно легко догадаться, с чьей подачи было то нападение. - Как-то слишком однобоко для изобретательного главы дома Акаши… - Человек, ослепленный злостью, зачастую забывает думать головой, - пожал плечами Имаи. – Благо по какой-то причине он бросил свою месть. Так что самое страшное осталось позади. Но я все равно не понимаю… - Чего именно? - Из-за этого человека погибло столько верных друзей. Я сам это видел. Как страдали люди, что не отвернулись от Киры в час нужды и осмелились протянуть ей руку помощи. Но она все равно никогда не держала зла на него. Пусть и не раз она отпускала в его сторону крепкие словечки, пусть никогда не приукрашивала его характер, всегда говорила, что думала о нем на самом деле. Но без злости, скорее с равнодушием, брезгливостью и, порой, жалостью. Что за дурость… - парень сжал кулаки, повернув голову в сторону и прорычал, едва сдерживая глубокую злость. – Даже если она готова простить семейку Акаши, я никогда с этим не соглашусь. Они должны ответить за свои грехи. Ханна сжала и разжала пальцы рук, после чего поднялась на ноги и оглянулась. - Ты тоже молодец. Нашел, кому рассказывать, - с легким упреком выдохнула она, осторожно взглянув на одноклассника. – Мирадзаки всегда были преданными друзьями Акаши. Каким бы там ни был долг, именно благодаря Акаши-саме мы сейчас те, кто мы есть. - Я не жду, что ты разделишь со мной эту злость, - качнул головой Нишики, подняв свое лицо. – Но ты должна знать о том, что Красный дом не так чист и не так идеален, как хочет казаться. Знаешь поговорку: осведомлен, значит вооружен? Я просто посчитал, что ты обязана была узнать, с кем вы с отцом имеете дело. Ханна подняла сумку, после чего выпрямилась и обернулась к парню, убрав за ухо упавшие на лицо волосы. - Подкинул же ты мне информации для размышлений. Я все больше и больше начинаю сомневаться, был ли честен со мной мой собственный отец. Судя по всему, контракт не так прост, как о нем говорилось вначале. Знал ли он о конфликте главы дома Акаши с Фукуи Кирой? И почему она пришла именно в наш дом со своим предложением, прекрасно зная, что мы с Акаши союзники? Столько вопросов, - тяжело вздохнув, девушка вдруг сжала голову в ладонях, растрепав собственные волосы и зажмурившись. – Так, все, хватит! Я думала, что моя жизнь превратилась в дурдом еще в Тейко, но теперь просто мечтаю вернуться в те времена. Как же тогда все было просто! - Ну прости, - усмехнулся Имаи, поднявшись следом за одноклассницей. – Слушай, если хочешь отвлечься, могу пригласить прийти завтра после уроков на групповые соревнования по кюдо. Ты же как-то грозилась, что придешь на меня посмотреть. - Как же ты легко меняешь темы разговора, - с прищуром заметила Мирадзаки, не сдержав очередного тяжелого вздоха. – Ладно, твоя правда, пора возвращаться в реальность. К ёкаям вопросы, которые наверняка останутся без ответов, от них только головная боль и никакого проку. Приду, почему нет? Соревнования в этом году ведь наша школа принимает, насколько я знаю? – дождавшись кивка, девушка улыбнулась в ответ. – Тогда может даже на собрание клуба не опоздаю. *** Через несколько дней состоялся первый матч отборочного раунда соревнований по волейболу региона Кансай. Лишь тогда, за пару часов до матча, Ханна впервые воочию узрела человека, который значился ответственным за их команду учителем. Молодой математик был известен в кругах учеников и учителей, как человек, которому было абсолютно фиолетово на всякую школьную деятельность. То был один из представителей вида «сынок завуча обыкновенный», и потому мог себе позволить относиться к своим прямым обязанностям спустя рукава. Поставив команду перед фактом, что он не собирается принимать непосредственное участие в мероприятии и поныв с пятнадцать минут, жалуясь на нужду вообще присутствовать на матче и тратить на это свое личное время, молодой человек удалился, и его не было видать до самого открытия соревнований. Чтобы команде позволили зарегистрироваться в региональных, помимо подставного учителя им еще требовался взрослый человек, который согласился бы записаться в качестве их тренера. Несмотря на опасения Окавы, потратившей на данную проблему километр нервных клеток в прошлом году, затруднений с поиском не возникло – учительница физкультуры, Тами-сенсей, быстро вошла в положение волейболисток и согласилась поприсутствовать на скамейке в качестве их официального представителя. Отборочный раунд соревнований проходил в школе, ориентировавшейся в подготовке молодых спортсменов. Она находилась в центре города, из-за чего по пути туда команде пришлось отстоять несколько пробок, однако они все равно успели ко времени, благо капитан настояла на необходимости выйти из школы пораньше. После долгой вступительной речи директора школы, принимавшей отборы, да нескольких тучных организаторов, которые с виду не имели ничего общего со спортом, на площадку позволили выйти первой паре команд. Противником Ракудзан в тот вечер должна была стать какая-то малоизвестная молодая школа из Вакаямы, Тенгоку. Никто ничего не слышал о наскоро собранном первогодками клубе, и потому среди напарниц Ханны распространилось живое воодушевление. Девушки явно не ждали серьезной игры. - Похоже это будет так, разминочка, - с пренебрежением фыркнула Кониши Моко в раздевалке, передав бутылку с водой Мике. – Не удивлюсь, если мы даже вспотеть не успеем, - усмехнувшись, поддакнула ей сестра. - К любому сопернику нужно относиться с уважением и осторожностью, - затягивая фиксатор на голеностопе, отчеканила Ханна, обратив на себя всеобщее внимание. И куда только капитан вышла? Кто-кто, а она наверняка не позволила бы волейболисткам рассуждать столь беспечно. - Да ладно тебе, - плюхнулась рядом с подругой Ямоширо. – Бояться ближе к финальным играм будем. Давай просто повеселимся! - С таким отношением мы до тех финалов не дотянем, - холодно отчеканила Мирадзаки, потуже перешнуровав кроссовок, после чего поспешила подняться. – Пока мы тут в предвкушении легкого боя, наш противник наверняка морально настраивает себя на тяжелую игру. Они нас могут вынести только благодаря правильному настрою, - Ханна оглянулась, спокойно заглянув в лицо подруги, явно растерявшейся из-за столь неожиданной серьезности бывшей Фурии. – Расслабляться с самого начала было бы блажью с нашей стороны. Ведь никогда нельзя предсказать, чем обернется матч, - с этими словами девушка вышла из раздевалки, не дожидаясь ответа, сопровождаемая лишь обескураженными взглядами и повисшей в раздевалке тишиной. До их собственной игры нужно было прождать два матча. И пока другие волейболистки отсиживались в раздевалке, Ханна вышла к трибунам, дабы понаблюдать за командами из других школ. Кто-то из них в будущем мог стать их соперником, нельзя было упускать подобной возможности изучить потенциального врага. - Непривычно видеть тебя такой серьезной, Ханна-чан, - голос с легкой смешинкой заставил отвлечься от созерцания красивой подачи высоко выпрыгнувшей волейболистки в ярко-красной майке. – Всё хорошо? - Да, просто… - Ханна медленно набрала полную грудь воздуха, после чего резко выдохнула, в попытке подавить неприятное чувство, засевшее глубоко за ребрами. – Я уже и забыла, что такое мандраж. - Страшно? – Сакура подошла ближе и оперлась руками о перила, что огораживали трибуны. - Немного. Но дело не в боязни соперника, площадки или всеобщего внимания, - Ханна окинула взглядом зрительские места, на которых собралось немало народа, хотя спортивное событие было далеко не из масштабных. Ей вдруг показалось, что кто-то, не обращая внимания на происходившее на площадке, сверлит ее пристальным взглядом. Однако понять, кто это был, девушка так и не сумела. – Я боюсь проиграть. Сакура ответила не сразу. Они обе молча наблюдали за тем, как носились по площадке незнакомые им девушки, перекликаясь и обмениваясь словами поддержки. - Знаешь, Ханна-чан, я не хотела тебе говорить, но… - отстранившись от перил, Ямоширо подняла голову, нерешительно обронив: – Я видела однажды вашу с Фуриями игру. Там, в Америке. Признаться, ты тогда знатно меня напугала, - с наигранным смешком нехотя призналась она, обернувшись к Ханне. - Запомнив свою подругу милой, неловкой девочкой с искрящимися глазами и широкой улыбкой, я поначалу не узнала ее, там, на площадке. В окружении девушек, которые нам обеим были неприятны. Смотрящую перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом с таким лицом, будто сам факт присутствия на площадке ей был противен. - Са-чан, - сказать, что Мирадзаки была удивлена подобным откровением все равно, что промолчать. Она ведь даже не подозревала, что подруга, клявшаяся в случае чего добраться до нее и в Америке, таки решилась перелететь ради нее океан. – Почему ты не сказала мне? Почему не подошла после матча? - Я растерялась, - с виноватым выражением на лице пожала плечами рыжая, потупившись. – Ты сама на себя не была похожа. Я и подумала, что ты и видеть меня не захочешь. Глупо, да? - обернувшись, обронила она. – Но потом ты вернулась. Повзрослевшая, немного изменившаяся, но все же та же Ханна, которую я знала столько лет. По крайней мере, мне хочется так думать, - скрестив руки на перилах, рыжая подалась вперед, опустив глаза на судью, резко свистнувшего в свой свисток. – Как же непривычно осознавать, что девочка, вечно нуждавшаяся в моей поддержке, теперь может обходиться и без меня. Наверное, потому мне так неспокойно. Подумать только, раньше я понимала тебя с полуслова. А теперь… Мне постоянно кажется, что ты не рассказываешь мне о чем-то важном. Ты даже не попыталась объяснить, куда начала уходить после уроков, стоило измениться расписанию тренировок. - Я не думала, что это так задевает тебя, - коснувшись ладонью плеча одноклассницы, тихо проговорила Ханна. – Я даже не знала, что ты была в Америке, и, признаться, мне стыдно за это. Чувствую себя последней дурой, - выдохнула волейболистка, неловко улыбнувшись, -порой мне кажется, что ты слишком хорошая подруга для такого человека, как я. - Глупости не говори, - фыркнула Ямоширо. – Мы же всегда друг за друга горой были, помнишь? Я и не в такие дали за тобой лететь готова, если придется. - Вот я о том и говорю, - с улыбкой, полной смирения и благодарности, покачала головой Ханна. – А что касается игр с Фуриями… Может со стороны это и выглядит, как отчуждение, но в той команде я научилась полностью сосредотачиваться на игре, отстраняясь от всего прочего. Чтобы использовать свои таланты на полную, мне приходится откидывать все, что происходит вне площадки. Бывало, я так сильно уходила в себя, увлеченно наблюдая за соперницами или мячом, что даже не слышала окликов и замечаний тренера или девчонок из команды. Это как бы побочный эффект. - Побочный эффект? – переспросила Сакура с недоразумением. - Да. От этой способности, - кивнула Мирадзаки. - Я еще в Тейко начала замечать, что вижу площадку немного не так, как все. Если говорить простыми словами, я могу видеть что-то вроде линий. Траектории движущихся предметов. Это позволяет мне предсказывать, например, куда полетит мяч, при учете кучи переменных. Позиция бьющего игрока, поворот его запястья, место блока собственных напарниц. Это сложно объяснить вот так… - Это что, магия какая-то? - Просто невероятно быстрая реакция. Голова работает, как калькулятор, в который ввели кучу данных, мгновенно выдавая ответ. Правда, мне пришлось много практиковаться, чтобы привыкнуть использовать это. И, стоит мне увлечься, со стороны действительно начинает казаться, будто я собираюсь кого-то убить, - нервно засмеялась Ханна, вспоминая видеозаписи собственных игр, которые Фурии разбирали после матчей для выкорчевывания ошибок. - Почему-то все это мне ужасно напоминает способности одного нашего общего знакомого. Со стороны тоже выглядит, будто волшебство, - чуть поморщившись, заметила девушка. - «Общего знакомого»? – тихо засмеялась Ханна. – И почему мне кажется, что однажды ты наградишь его званием «тот, чье имя нельзя называть»? В ответ Сакура лишь недовольно цокнула, закатив глаза. - Ну, может в наших способностях и есть что-то общее, - пожала плечами Ханна, облокотившись о перила рядом с подругой. - Но «калькулятор» Акаши-куна действует с меньшими погрешностями, если можно так сказать. Вот уж кого точно можно обвинить в магии, - девушка вдруг улыбнулась с ностальгией, машинально проговорив вспомнившееся: - Инквизиции на него не хватает. - Скорее экзорциста, - пренебрежительно хмыкнула Сакура, скосив на одноклассницу глаза. Та прыснула со смеху. - А что касается моего ухода сразу после уроков в последние дни… Ну, сегодня мне нужно было поговорить с Имаи-куном. Я потом как-нибудь расскажу тебе эту удивительную историю. А до этого мне нужно было записать… - О, вот вы где! – Ханна прервалась, не успев закончить фразу, и оглянулась на голос Маруки Широ. – Капитан попросила вас разыскать. Хочет обсудить стратегию на грядущий матч. Сакура, пообещав обязательно вернуться к прерванному разговору, тут же последовала за второкурсницей. Мирадзаки подалась было следом, но чувство, подобное противному свербению под кожей, заставило ее оглянуться вновь. И лишь тогда она заметила ее – фигуру, стоявшую у входа на противоположную трибуну. Незнакомка была одета в мешковатую кофту и узкие темные джинсы. Она прятала лицо в широком шарфике, небрежно накрученном вокруг шеи, на глаза падала тень от козырька черной кепки. Но пусть лица незнакомки Ханна видеть не могла, она отчего-то была уверена, что именно эта персона пыталась просверлить взглядом в ней дыру. В душу вдруг закралось странное подозрение. - Ханна, ты идешь? – одернул Мирадзаки голос Сакуры. - Да-да, я прямо за тобой. Разложив на скамейках расчерченные ранее схемы расстановок, Окава что-то увлеченно объясняла первогодкам, когда три волейболистки вернулись в раздевалку. Лишь после их появления, капитан провозгласила имена тех, кого намерена была поставить в стартовый состав. - На позиции либеро – Маруки-сан, - после короткого списка имен и позиций, добавила Окава в конце, обернувшись к второгодке. – Если все пойдет, как по маслу, я заменю тебя ко второй половине первой партии, дадим поиграть Кайми-чан. - М-мне? Вот так с ходу? – ошарашенно переспросила одноклассница Ханны, указав пальцем на свое лицо. - Только не говори, что планировала отсидеться все игры на скамье, - с усмешкой проговорила Маруки, похлопав кохая по плечу. – Не бойся, все будет хорошо. - Тоже касается тебя, Мирадазки-чан, - обратилась к первокурснице Судзу. - Меня? - Если проблем не возникнет, я хочу поставить на твое место кого-нибудь другого, чтобы дать поиграть всем. Рассчитываю на твое понимание. - Никаких возражений, сенпай, - покачала головой Ханна. – Это хорошая идея. - Тогда у меня будет к тебе дополнительная просьба. - Какая? - Я хочу, чтобы ты, оказавшись на скамейке, внимательно следила за игрой со стороны и отслеживала наши ошибки и недочеты. Как в обороне, так и в нападении. Твоя наблюдательность – то, что нужно для такой задачи. Я попрошу Тои-куна записывать все, что ты ему скажешь, пока младшие менеджеры будут фиксировать саму игру на камеру. Нам нужно знать свои слабости. Ханна молча кивнула в ответ, выражая согласие со словами капитана. В них было рациональное зерно. Да и помимо отслеживания ошибок и предоставления шанса другим игрокам размять кости в идее капитана был еще один плюс. Наверняка ведь новость о том, что Ракудзан заполучила игрока из состава нашумевших за последние несколько лет Белых Фурий разошлась далеко за пределы школы. За Мирадзаки непременно будут пристально наблюдать менеджеры чужих школ, тренера и бессчетное количество соперниц. Благо в интернете, стараниями Натали, было практически невозможно найти записи игр Фурий в Америке, потому Мирадзаки должна была стать эдакой темной лошадкой сезона. Показывать уровень своей игры и выносливости с самого начала было бы глупым просчетом, Ханна и без того планировала придержать пару тузов в рукаве. А тут такая возможность не отсвечивать до поры. Скорее всего и Окава подумала об этом, потому и решила заменить именно Мирадзаки. Пусть Судзу не видела еще вживую, как Ханна играет в полную силу, она должна была прекрасно понимать: не могли звание капитана финиксийских Белых Фурий отдать Ханне за красивые глаза. Команда соперниц поприветствовала девушек из Ракудзан парой сильных ударов. Они как бы предупреждали заранее, что не сдадутся без боя, выставляя напоказ свой командный дух в звонких криках поддержки. Их желание бороться до победного было неподдельным – оно буквально ощущалось в воздухе. Однако Ханна, всю тренировку внимательно наблюдавшая за игроками, так и не нашла среди соперниц кого-то, кто мог бы представлять реальную угрозу. Кроме, разве что, амбидекстра под вторым номером. Еще повезло, что ей хитрости не хватило придержать свою способность бить обеими руками с одинаковым мастерством до самой игры – сюрприз был бы не из приятных. По окончании разминки Судзу, собравшая напарниц в круг, не преминула отдельно заметить второй номер, предупредив заранее блокирующий о тех неприятностях, что сулила редкая способность соперницы. Ханна с удовлетворением в очередной раз про себя заметила безупречную наблюдательность Окавы. Прекраснейшее свойство для капитана команды. Учитель со скучающим видом развалился на скамейке. Тами-сенсей остановилась рядом с командой и с интересом слушала речь третьекурсницы, положив ладони на плечи школьниц. Мирадзаки заметила живой огонь, с которым женщина смотрела на своих временных подопечных. Похоже, не перевелись еще в Ракудзан сенсеи, верившие в их клуб. - И не спускайте глаз с пятого номера, мне ее лицо кажется подозрительно знакомым. Причем ассоциации не самые приятные. Аюме, не жди момента, атакуй в полную силу с самого начала. Все равно, если ошибешься, будем рисковать, пока будет позволять счет. Ведь кто не рискует, тот не выигрывает. А мы именно за этим сюда и пришли, верно? - совершенно машинально поправив очки, капитан волейбольного клуба старшей школы Ракудзан вытянула вперед руку ладонью вниз. – Вперед, к вершине! Давайте утрем всем нос и вернем честь нашему клубу! - Ос! – прогремел хор голосов, и собравшиеся поверх руки капитана ладони взметнулись вверх. Несколько минут ушло на то, чтобы игроки стали по своим местам. Первая подача была за девушками из Тенгоку. Пару ребят из их школы, сбившись на трибунах в кучу, скандировали оригинальные кричалки, зрители ритмично хлопали в поддержку подающей девушке. - Первый матч и такая активность болельщиков? – со скепсисом проговорила Аюме, мельком оглянув шумевших на трибунах школьников. - И почему мне кажется, что здесь собрались все родственники наших сегодняшних противников? – усмехнулась Моко, вышедшая к самому центру площадки по старой привычке. Девушкам из Ракудзан была понятна ирония, слышавшаяся в ее голосе – за волейбольный клуб такой известной школы, как Ракудзан, поболеть так никто и не пришел. Так, три колеки, проходившие мимо, и Такаги-сан, вызвавшаяся написать о матче статью в школьной газете. - Кониши-сенпай, отойди немного. Играем «хвостом назад», - быстро проговорила Ханна, подняв вытянутую руку, как бы вынуждая второгодку отстраниться - Прием, девочки, - подала голос Окава, когда судья коротко свистнул и стандартным жестом позволил волейболистке из Тенгоку подавать. Первая партия началась с неразберихи. Как бы долго девушки из Ракудзан не штудировали новую расстановку, подразумевавшую, что человек, обычно играющий в самом центре площадки, должен был отойти назад и страховать всех прочих, привычка оставалась привычкой. Кониши Моко, которая как раз должна была начинать игру в том самом «хвосте», машинально выбегала вперед, видя пустую площадку перед собой, из-за чего с ней несколько раз сталкивались другие игроки. Потеряв несколько очков на подобной глупости, игроки Ракудзан к середине партии все же сумели догнать своих соперниц, позволив Аюме натолкать им быстрых мячей. Окава до последнего опасалась, что второгодка не сумеет адаптироваться к новому амплуа за какой-то месяц, однако девушка будто скинула с себя бремя ненавистной игровой роли связки и отыгрывала с завидным рвением, смакуя удовольствие от каждого заработанного для команды очка. С более серьезными проблемами Ракудзан столкнулась, когда расстановка позволила выйти на переднюю линию трем самым высоким противницам. Атаковать быстро они не давали своими блоками, буквально в два выпада показав, что с Аюме они больше глаз не спустят. Широкие атаки также не проходили. Пусть двум девушкам из их импровизированной стены опыта явно недоставало, их четко координировала капитан команды, Ёдзуки Аяно, игравшая на позиции центрального блокирующего. Избавиться от назойливого блока удалось лишь финтом. И то, не каждый сумеет так красиво закинуть мяч за головы соперниц ровненько в дальний угол площадки, как это сделала Окава. - Это было круто. Они даже не попытались поднять его, мяч будто в аут уходил, - усмехнулась Ханна, хлопнув капитана по ладони. - Учись, пока жива, - со сдержанной улыбкой ответила девушка, поднеся пальцы к очкам. – Кстати, ты заметила? Проследив за взглядом капитана, Ханна подняла глаза на трибуны и увидела группу девушек в темно-синей форме, выглядевшей недешево. Они явно не были ученицами Тенгоку, у их болельщиков форма была светло-коричневого цвета. На трибунах помимо них выделялись еще гостьи из незнакомых школ. Мирадзаки даже заметила камеру, неумело прикрытую одной из них. Но больше всего девушку тревожила все та же фигура, стоявшая в расслабленной позе у самых перил. - Думаешь, это тоже чей-то менеджер? - словно заметив, на ком остановился взгляд кохая, спросила Окава, но вместо ответа первокурсница лишь плечами пожала, переведя тему разговора: - На вторую линию наконец-таки пожаловал наш «двурукий» оппонент. С твоего позволения, я хочу взять ее на себя. Это должно быть интересно… - Только не увлекайся, - нарочито строго бросила Окава, сделав пару шагов глубже в площадку. - Есть. Вопреки ожиданиям, первые несколько мячей после смены расстановки связующая Тенгоку не отдавала своим атакующим игрокам, лишь пыталась скидывать за голову Моко. Та лишь раз повелась, но и тогда ее успела подстраховать Ханна, оказавшаяся рядом. Розыгрыш заметно растянулся. Блок, лишившийся одного из своих звеньев, не поспевал за атакующими Ракудзан, хотя те и не хитрили особо. Нападали лишь Аюме, которой зачастую приходилось осторожничать из-за высоких блокирующих Тенгоку, да Окава, вылетавшая с задней линии. Ханна по большей части скидывала в пустые места площадки, но либеро у соперниц была удивительно шустрой со своим-то ростом. Редко можно было увидеть высокого человека на позиции главного защитника команды. Девушки лениво обменялись парой очков, когда наконец пасующая соперниц неожиданно дала мяч второму номеру. Блок Ракудзан не успел среагировать на неожиданную смену стратегии противника, однако атака так и не прошла. Высоко подпрыгнув, Ханна успела выкинуть ладони над сеткой в одиночном блоке. Но мяч, столкнувшись с ее пальцами, вылетел в аут. - Да уж, непривычно, - фыркнула девушка, глянув на перебинтованные пальцы. – Простите, в следующий раз обязательно заблокирую, - воскликнула она, обернувшись к напарницам. - Все хорошо, счет не критичный… - послышалось успокаивающее от Маруки, прерванное строгим: - Запястьями работай, Ханна! Не мне тебя учить! – от капитана. Следующий розыгрыш чуть не закончился с подачи соперниц, когда мяч, зацепившись за трос, полетел под самую сетку. Спасла реакция Моко, выпрыгнувшей вперед. Мяч подняла выше Ханна, позволив пробить связующему игроку. На той стороне со скорой атакой справились без труда, и вот мяч вновь был передан второму номеру. Выпрыгнув, девушка широко замахнулась… И, передумав в последний момент, вскинула левую руку и ударила ей, тем самым сменив траекторию атаки. Однако самодовольная усмешка, мелькнувшая на ее лице, буквально истаяла, когда мяч вновь столкнулся с ладонями Мирадзаки, не поведшейся на обманку, после чего упал на их же стороне. Заметив затуманенный, жутковатый взгляд соперницы, атакующая Тенгоку даже шарахнулась, однако через секунду Ханна с прежней живостью взвизгнула от восторга: - Так-то! Это повторилось снова. И снова. Как бы атакующая Тенгоку не пыталась юлить, Ханна откровенно читала ее действия. Будто заранее знала наверняка, когда девушка вздумает выкинуть очередную обманку, а когда наверняка пробьет правой рукой. Мирадзаки еще немало проблем доставила девушкам своей вездесущностью. Казалось бы – ударь в часть площадки, оставшейся без защиты, и забирай очередное очко. Но бывшая Фурия вылетала на прием заранее, без сомнений и заминок. Она словно видела, где в конечном итоге окажется мяч. К тому моменту, как к сетке вернулось трио блокирующих Тенгоку, Маруки уже посадили на скамейку запасных. С отскоками от блока пришлось справляться Кайми, но ей откровенно не хватало опыта на вытягивание таких мячей. Мысленно оставив пунктик по этому поводу, Ханна впервые за всю игру попросила пас. Все, включая Окаву, крайне удивились столь дерзкому выпаду с ее стороны. Ведь открыто попросив передачу, Мирадазки автоматом стягивала на себе все внимание блока. Конечно, они могли посчитать подобный выкрик обманкой, но теперь капитан Тенгоку, привыкший к пассивной игре Ханны у сетки, наверняка будет настороже. Комури еще сомневалась в том, стоит ли отдавать пас первокурснице после ее выходки, когда мяч от приема полетел в ее сторону. Но всего лишь одного короткого взгляда в лицо ровесницы хватило, чтобы прочувствовать ее решимость. Все случилось в один миг. Блок встал перед Ханной непробиваемой стеной. На фоне высоких соперниц Ханна казалась мухой, пытавшейся покуситься на слона. Но девушка, подпрыгнув даже выше, чем раньше, с силой замахнулась и ударила по мячу от плеча, хитрым образом загнув кисть. От силы удара рука капитана Тенгоку отскочила назад, и мяч, крутясь в воздухе с бешеной скоростью, отлетел в аут, оставив соперниц и зрителей в растерянности. Старшая девушка из троицы показалась потерянной. Будто только что ее уверенность в идеальности собственных блоков, дала толстенную трещину. «Интересно, а как бы выглядел Акаши, случись подобное с ним?» - прошмыгнула в подсознании едкая мыслишка, заставив Ханну зловеще усмехнуться, когда ее плеча коснулась ладонь капитана: - Ладно, хватит с тебя. А то ты увлеклась. В следующем розыгрыше идешь на скамейку. - Блин, только разогрелась, - с наигранным разочарованием протянула Ханна, но спорить не стала. - Развлеклась - дай другим, - с улыбкой передала Ханне табличку с ее игровым номером Ямоширо после очередного свистка. - Они полностью в твоей власти! –проговорила Мирадзакки, хлопнув подругу по плечу. – Только не налети ненароком на кого, когда в хвосте стоять будешь. - Не дождешься. То ли выпад Мирадзаки щелкнул неправильный тумблер, то ли команда Ракудзан и впрямь стала играть серьезнее к концу первой партии, но разница в счете неожиданно начала расти. Ханна вообще не собиралась деморализовать противника своим ударом, но, похоже, она невольно разрушила абсолютную уверенность Ёдзуки в совершенности её защиты. - Это был отличный удар, Мирадзаки-чан, - услышала девушка голос учительницы. – Глядя на тебя и не скажешь, что у тебя такие сильные руки. - Я много тренировалась в Америке. До сих пор в тренажерный зал по утрам хожу. Бывают ведь ситуации, когда всё решает не хитрость, а грубая сила, - Ханна осеклась, услышав свисток судьи. Сакай зацепила сетку рукой при попытке достать мяч, потому очередное очко ушло соперницам. Но не банальная ошибка привлекла внимание Мирадзаки, а девушка, которую тренер Тенгоку выставил на замену совершенно расстроившейся центральной блокирующей. Волейболистка не особо выделялась среди сокомандниц. Но ее взгляд показался Ханне мягко говоря неприятным. По спине пробежали мурашки, Мирадзаки невольно оглянулась, ища над головой на трибуне фигуру в мешковатых одеждах. Ей показалось, или неведомый гость растянулся в жутковатой усмешке? Первая партия вскоре закончилась со счетом 25:17. Без достойного блока девушки из Тенгоку больше не могли противостоять атакам Ракудзан. Сильные удары Окавы с задней линии, шустрые съемы неугомонной Сакуры, редкие, но меткие финты связующих, отточенный блок Комури Нагисы – все это неумолимо способствовало отрыву напарниц Ханны от своих оппоненток. Но если таким атакам еще можно было как-то препятствовать и поспевать за ними, то вот с быстрыми Аюме все было куда сложнее. Именно Тобояши предоставили главную роль в начале второй партии, всеми силами создавая ей условия для удара. Доигровщики, часто изображая атаку, то и дело оттягивали блок на себя. Связующие старались всем видом показывать, как они пасуют в сторону, отличную от их истинных намерений. Зачастую и сама Аюме играла роль неплохой приманки, расчищая путь для своих напарниц. В конечном итоге блокирующие Тенгоку, лишившиеся своего мозгового центра, стали путаться и делать глупые ошибки. После небольшого перерыва между партиями, девушки из Ракудзан вышли на площадку в приподнятом настроении. Ханна даже начала побаиваться, что, расслабившись, ее напарницы начнут играть спустя рукава, однако Окава мгновенно привела команду в чувства, когда ошибка в расстановке в начале партии лишила их преимущества и шанса подавать. Но превосходство уверенных в себе и своих напарницах волейболисток Ракудзан было слишком очевидно. Должно было случиться какое-то чудо, чтобы отстававшие с самого начала второй партии Тенгоку сумели вырвать победу из рук противниц. Невероятная удача или неожиданное происшествие. Ханна не заметила, как отложила планшетку с пометками. Она не услышала, как Тои-кун попытался напомнить ей о просьбе Окавы, лишь отмахнулась от менеджера, полностью погрузившись в наблюдение за игрой. Что-то было не так. Все играли на своих местах, и исход матча, казалось, был предопределён. Напарницы Ханны играли уверенно, без какого-либо напряжения. После каждого забитого мяча они собирались в круг и нахваливали друг друга, иногда отпуская безобидные шутки. Даже Кайми, занявшая место Маруки и поначалу трясшаяся, как осиновый лист на ветру, стала двигаться более уверенно, прочувствовав поддержку сокомандниц. Но все равно что-то заставляло Ханну искать подвох, который мог обернуться для волейбольной команды Ракудзан неожиданным крахом. Слишком знакомым ей показалось плохое предчувствие, подогреваемое нестерпимым зудом от пристального взгляда неведомой наблюдательницы. «Сначала дождись, пока враг почувствует полную власть над ситуацией. Он должен быть точно уверен, что все под его контролем, что все пойдет по очевидному сюжету», - раздался в голове знакомый голос с убаюкивающими бдительность нотками. Ханне даже показалось, что, произносивший те слова навис над ее ухом, опаляя кожу дыханием – настолько живыми были воспоминания. Добродушный и мягкий тон, он был подобен прекрасному розовому цветку, который только и ждал момента, чтобы напомнить сорвавшему его невежде о своих невероятно острых шипах. Ханна вскинула голову, вновь взглянув на девушку, которой заменили капитана Тенгоку. Выпрыгнув на блок и пропустив очередной удар Аюме, она вдруг едва заметно улыбнулась. Ее образ невольно навел на мысли о пауке, в чью сеть попала наивная бабочка. «…А потом ударь. Резко, сильно, но осторожно. Мы ведь не боксеры, в волейболе нужно действовать с грацией», - Мирадзаки готова была поклясться, что в такт ее воспоминаниям беззвучно прошелестели губы таинственной незнакомки за спиной. Ханну буквально передернуло, когда она заметила это едва уловимое движение. Какой же знакомой показалась хладнокровная усмешка, застывшая на бледном лице зрительницы, нависшей над перилами! Повинуясь беспричинной, казалось бы, панике, Ханна встала со скамьи и подалась вперед, подойдя чуть ближе к площадке. Она не видела, как подозрительно на нее покосился судья, да и ёкай с ним – правил она не нарушала. Ханна просто не смогла проигнорировать чувство тревоги, что всегда предшествовало дурному событию. Оно было подобно сигнальной лампочке в голове, которая всегда реагировала в ответ на недобрые затеи одной из Фурий. Лишь благодаря подсказкам интуиции Мирадазки в свое время успевала предотвращать выпады Плутовки, действовавшей на свое усмотрение без всякого предупреждения. И вот теперь позабытое за несколько месяцев ощущение, будто кто-то колотит маленькими молоточками по ребрам, появилось вновь. Сосредоточив все свое внимание на подозрительной волейболистке, несколько розыгрышей тихонько изучавшей поведение своих соперниц, скрываясь за спинами товарищей, Ханна точно в замедленной съемке вдруг заметила, как Аюме, стоявшая прямо напротив той девушки, собралась выпрыгнуть на блок в тандеме с Окавой. Чувство было, словно во сне. Ханна могла бы сравнить его с дежавю, однако в этот раз она не принимала непосредственного участия в событиях, а только и могла, что наблюдать со стороны. Подчинившись знакомому до боли предчувствию, Мирадзаки вдруг крикнула во все горло в последнюю секунду: - Тобояши, замри! – когда вдруг кроссовок той склизкой девчонки оказался поверх носка Аюме, что не позволило бы второкурснице полностью оторвать ногу от земли. Благо, у волейболистки из Ракудзан была отличная реакция. Она так и застыла в полуприсяде, услышав крик кохая. Из-за отсутствия нормального блока Тенгоку смогли забить, однако судья после свистка указал рукой на сторону Ракудзан. - Заступ! Тенгоку, номер пять! – отчеканил мужчина, сидевший на специальном возвышении, строго взглянув на девушку, уже давно убравшую ногу из-под сетки. - Ой, простите, я даже не заметила, - пожала она плечами, невинно улыбнувшись, после чего обернулась к Тобояши и поинтересовалась, не пострадала ли она. Хватило же еще наглости. Ханна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Чудом обошлось без травм. Вот только было ли это наваждением, или губы странной зрительницы и вправду двигались в такт ее собственным громким мыслям Ханна так и не поняла. Она резко обернулась, будто очередной взгляд на фигуру в мешковатой одежде мог дать ответы, но той девушки будто и след простыл. Матч вскоре закончился, обе партии взяли девушки из Ракудзан. Первогодки радовались первой серьезной победе, второкурсницы делились между собой впечатлениями, кто-то молча собирался домой, мечтая об ужине и теплой ванне, и лишь Аюме не переставала хмуриться, пока собиралась. - Хэй, Мирадзаки, - окликнула она кохая, когда та, переодевшись, закрывала уже за собой шкафчик. – Спасибо. - Было бы за что, - мотнула головой Ханна, с легкой улыбкой взглянув на Тобояши. – Я рада, что ничего не случилось. - А что тогда вообще произошло? – подала голос Сакура, пристроившись рядом с Ханной. – Я даже не заметила, как та девушка заступила. - Она не просто заступила за линию, - все затихли, обернувшись на Окаву, заговорившую с умело сдерживаемым гневом в голосе. – Она намеренно наступила на ногу Тобояши-сан, рассчитав, что та не успеет остановиться. Представь, что после сильного толчка от земли, ты всем телом подлетаешь вверх, но что-то резко дергает тебя за пальцы ноги вниз. Это как если бы я попыталась дернуть тебя за вытянутую руку со всей своей силы в одну сторону, пока, например, Мирадзаки держала бы тебя на месте. Травмы не избежать, вопрос лишь в тяжести. - От подобного может порваться ахиллово сухожилие, - сухо проговорила Ханна, посмотрев в сторону двери. - После такого на площадку трудно вернуться. - Но откуда ты знала, что она собиралась сделать? – спросила Тобояши, вновь взглянув на Ханну. - Мне приходилось часто видеть, как такое проделывали в Америке. Только куда более умеючи. - Неужели вам так часто попадались соперники, игравшие настолько грязно? – Ямоширо скривилась от отвращения, но бывшая Фурия лишь головой покачала, закинув ремень сумки себе на плечо. - Нет, просто… Такой игрок был у нас в команде. *** Цурунэ – звук, длящийся лишь мгновение, но имеющий свое неповторимое очарование. Звук спущенной тетивы, сопровождающийся недолгим, изящным полетом стрелы. Вот скупая трель прозвучала вновь, и через секунду раздался приглушенный стук наконечника, вошедшего в центр мишени, и болельщики старшей Ракудзан хором вскрикнули: - Есть! – и зааплодировали, кто-то даже восторженно свистнул. Второкурсники одобрительно кивали и перешептывались, косясь на высокого лучника-первогодку, одетого в типичные для кюдо черно-белые одежды. Пришедшие поболеть девушки умиленно посапывали, бесцеремонно раздевая взглядом стройного парня, грациозно отведшего руку, в которой еще секунду назад тот удерживал стрелу. А строгие тренера кюдоистов старшей Ракудзан откровенно выглядели довольными. Еще бы. Ведь их подопечный прошел в финал, на голову возвысившись над своими сверстниками. В руки тренерского состава попал безызвестный самородок, о котором никто ничего прежде не слышал. Кто бы был не рад подобному подарку судьбы? И лишь одна фигура в серой толпе школьников осталась недвижима. Мысленно отгородившись от всего происходившего, девушка обняла себя за колени, невидящим взглядом рассматривая далекие мишени, и все размышляла о том, что произошло прошлым вечером. И даже не столько сам инцидент так сильно выбил Ханну из колеи, сколько неприятные воспоминания, вытянутые им. Сколько же боли успела причинить Плутовка Ребекка Эванс людям, прежде чем поменялся порядок вещей в команде? Сколько было порвано связок? Выбито и сломано недозаживших пальцев? Испорчено чужих вещей? Нет, Ханна больше не чувствовала невыносимой злости по отношению к рыжей бестии, вечно испытывавшей свою удачу на других. Многое изменилось с тех пор, она сама изменилась и начала смотреть на некоторые вещи совсем иначе, но пережитое рядом с Эванс все же оставило свой неизгладимый след в душе. Вера Ребекки в собственное абсолютное везение проскальзывала не только во время соревнований. Как-то раз, чтобы доказать Ханне свою неуязвимость, девушка перепрыгнула через высокую ограду и перебежала скоростную автомагистраль под гулкий вой сигналов испугавшихся водителей. Когда Мирадзаки, не выдержав, однажды попыталась выяснить у Оливии, зачем и без того сильным Фуриям был нужен такой игрок, она получила ответ, поразивший ее до глубины души: «Какая разница? Волейбол для нас – это работа, а не развлечение. Нам за эту работу платят деньги, причем немалые. Естественно, что мы должны продолжать выигрывать, чего бы это не стоило. Даже если приходится идти на крайние меры». И самое жуткое, что Браун прекрасно отдавала себе отчет и всегда была готова к последствиям, которые могли свалиться на нее, как на капитана, позволявшего подобную игру своей подопечной. И речь шла не столько о наказании от тренера или судей. Даже всеобщее неодобрение оказалось не самым страшным, что могло свалиться им на головы. Однажды Ханна стала свидетельницей того, как друзья волейболистки, травмировавшейся во время игры по вине Ребекки, завели ту в глухой угол спорткомплекса. Мирадзаки тогда пыталась догнать Эванс, дабы вернуть ей забытый в раздевалке телефон, и случайно увидела нелицеприятную сцену: двое парней, один из которых поднял рыжую волейболистку за грудки над землей, что-то рычали в лицо Ребекки, ухмылявшейся, точно гиена, вырвавшая добычу из-под носа льва. Она с собой никогда не носил средств самообороны, считая их лишним грузом с её-то удачей, потому ее положение в тот миг показалось Ханне крайне незавидным. Тогда Мирадзаки испугалась не на шутку. Лишь странное чувство ответственности за напарницу не позволило ей сбежать. Собрав всю свою храбрость в кулак, девушка закричала, повернувшись в сторону прохода к раздевалкам, будто обращаясь к кому-то, шедшему рядом, замахав руками: «Тренер, сюда! Скорее! Тут какие-то парни на Бекку напали!» Было ли то везение Ребекки, или Ханну и вправду спасло актерское мастерство, но ребята тут же рванули прочь, исчезнув за дальним поворотом коридора, не подсвеченного лампами. «Трусливые козлы», - пренебрежительно фыркнула тогда Ребекка, пригладив выбившиеся пряди волос с видом, будто все изначально было ею спланировано именно так. «Да что ты вообще себе думаешь? – в сердцах вскрикнула тогда Ханна. – Только не говори, что после такого продолжишь нести свой бред про удачу и верить в нее. Если бы не я, легко ты бы не отделалась!» Но в ответ на тревогу напарницы по команде Ребекка лишь рассмеялась, чем крайне поразила Ханну. «Как же мне не верить в удачу, если ты так вовремя оказалась здесь, Мирадзаки?» - Ты вообще хоть смотрела? – смеющийся голос с нотками упрека заставил Ханну вынырнуть из воспоминаний. Она даже не заметила, как разошлись все прочие зрители, стоило закончиться соревнованиям. - Да, конечно, - кивнула Ханна, выпрямив ноги и упершись ими в скамейку, стоявшую на ступеньку ниже. – Просто твоя форма стрельбы невольно натолкнула меня на мысли об Эванс. - Мне стоит воспринимать это как комплимент? – поднял брови в удивлении Нишики. Похоже, времени с окончания соревнований и вправду прошло немало – парень даже успел переодеться обратно в школьную форму. - Не в контексте того, что именно мне вспомнилось, - нервно усмехнувшись, ответила Ханна, поднявшись на ноги. – А ты просто удивителен, Имаи-кун. Не думала, что ты так легко займешь первое место, - отметила девушка, глянув на золотую медаль, висевшую на его руке. - Я тоже ждал соперников посерьезнее. Похоже, придется для этого потерпеть до соревнований более высокого уровня. По крайней мере, я смог зарекомендовать себя у сенпаев и тренера, что тоже немаловажно, - перекинув чехол с луком с одного плеча на другое, Нишики спустился по ступеням с трибун и протянул руку Ханне. Но та лишь усмехнулась, проигнорировав его жест, и сошла вниз самостоятельно. Стрельбище находилось под открытым небом в самом укромном месте двора, спрятанное за большое додзё. Неудивительно, что школьникам понадобилось минут пять, чтобы обойти огороженную мелкой сеткой территорию и выйти к стадиону, за которым виднелись корпуса. Ханна коротко отвечала на вопросы Нишики о прошедшем матче, отчего-то не желая вдаваться в подробности. Словно в голове от простого факта, свалившегося на нее, точно снег в июле, встала глухая стена. Фукуи... К осознанию принадлежности лучника к ним нужно было еще привыкнуть. - Так значит, ты говоришь на семи языках? – чувствуя, как медленно падает собственная самооценка, вдруг спросила Ханна, вспоминая рассказы одноклассника о своем невеселом детстве. - Это если не считать, что я могу бегло говорить по-польски и знаю немного литовский, - а она-то всю жизнь гордилась своими тремя иностранными, пф! - Еще ты водишь крутой байк, отменно стреляешь из лука, знаешь, как постоять за себя и, насколько я помню по урокам кулинарии, отлично готовишь, - Ханна нервно засмеялась, закрыв лицо рукой. – У меня такое чувство, что меня разыгрывают. - Почему же? – с толикой обиды спросил парень, стараясь подавить довольную усмешку. - Слишком ты идеальный, да к тому же еще без девушки. Хватай и беги, ей Ками, - с шутливой интонацией протянула волейболистка, хитро посмотрев на одноклассника. Попыталась отшутиться, да кто ж знал, что он дерзнет ловко парировать простым: - Тогда, может, все же выйдешь за меня? – Ханна так и встала столбом, когда парень произнес это без толики сарказма, лукаво улыбнувшись. – О, так ты и вправду умеешь краснеть. - Да ну тебя, идиот! – в сердцах воскликнула волейболистка, ускорив шаг и опустив лицо в попытке скрыть загоревшиеся румянцем щеки за длинной челкой. – Ками, кто о таких вещах да в таком тоне вообще шутит?! Но в ответ услышала лишь смех и через секунду почувствовала, как рука лучника легла на ее макушку. - Прости, не удержался. - Да иди ты, - недовольно отрезала Ханна, откинув ладонь одноклассника, пытаясь побороть смущение, горячей волной ударившее ей в голову. Конечно, кто вообще шутит над подобным, тем более в такой ситуации? Он прекрасно понимал, насколько неловким было положение, в котором она оказалась из-за вмешательства Киры, но все равно относился к этому, как к забаве. “Хотя, может и мне стоит прекратить воспринимать все это, как конец света. Вон ему, похоже, только весело”, - Ханна скосила глаза на одноклассника, спокойно улыбавшегося своим мыслям. И вправду, с чего она завелась? Имаи ведь все еще оставался ей другом, простым другом, с которым ее связали столь странные обстоятельства. Всю ситуацию стоило воспринимать, как нездоровое приключение, не более. Никто ведь не говорил о том, что ее заставят отказаться от Сейджуро и уволокут под венец прямо сейчас. Да и Нишки дураком явно не был и прекрасно понимал, что к чему. Потому, наверное, и отпускал шутки без задней мысли, не видя в этом ничего зазорного. - Нишики-кун, - кое-как успокоившись, позвала лучника девушка, быстрым движением убрав прядь волос за ухо. - Что? - Спасибо тебе. За честность. Имаи с удивлением взглянул на Ханну, задумчиво смотревшую перед собой. Она постаралась вложить в голос всю свою искренность, ведь, несмотря ни на что, прекрасно понимала, чего могла стоить Нишики правда. Однако меж всех зол, он выбрал спасти их дружбу, рискнув нарваться на осуждение с ее стороны. Этот поступок действительно стоил уважения. - Пустяки, - отмахнулся он. Дойдя до главного здания школы, Нишики подался в сторону класса, дабы забрать оставленные там до конца дня конспекты. Ханна еще с минуту смотрела на то, как удаляется высокая фигура в сером пиджаке, даже не почувствовав, как губ коснулась легкая ухмылка. И надо же было событиям сделать столь странный поворот. Девушка на пятках развернулась на сто восемьдесят градусов, в намерении пойти к клубной комнате, куда Окава попросила подойти всех через два часа после уроков, и неожиданно вписалась в кого-то, бесшумно материализовавшегося сзади. Тихо извинившись, волейболистка подняла глаза да так и застыла, почувствовав, как хорошее настроение медленно тает. Конечно, в кого еще ее бы угораздило врезаться посреди совершенно пустого коридора. - А день так хорошо начинался… Будто проигнорировав ее ироничное замечание, баскетболист еще с секунду всматривался в пустовавший коридор, будто выглядывал кого-то на другом его конце, после чего вдруг едва заметно усмехнулся, опустив взгляд на девушку: - Ты же понимаешь, что тебя держит лишь твое упрямство? - Что, прости? - Почему бы тебе просто не отдать мне кольцо, чтобы покончить со всем? После этого можешь идти на все четыре стороны, - прочитав искреннее непонимание в синих глазах, Акаши качнул головой, вернув лицу непроницаемое выражение. – Раз тебе все равно на мое мнение, хоть бы собственную фамилию не позорила. Или, думаешь, это незаметно, как часто ты стала ошиваться с другим? Людское любопытство и привычка распускать слухи - безжалостны. Может, здесь далеко не всем известно о нашей помолвке, но она не является секретом. Не страшно очернить имя отца, о котором начнут судачить, как о человеке, не сумевшем привить кротость единственной наследнице, о себе подумай. - Какая забота с твоей стороны, Акаши-кун, - хмыкнула волейболистка, скрестив руки на груди. – Настроение хорошее? Али другая причина? - Не хочу, чтобы твоя беспечность и на мою репутацию легла черным пятном. - А может это ревность, м? – с ехидством выплюнула она, искоса глядя на парня. – Как это я идеального во всем парня вниманием посмела обделить. - Ревность? Отнюдь, - уголок его губ дрогнул в сухой полуусмешке. – Было бы что ревновать. Ухмылка Ханны исчезла с лица. Приглушенно фыркнув, она пожала плечами. Благо, времени научиться самообладанию была масса. Девушка осталась спокойной, пусть от его слов и появилось такое чувство, будто на ее голову ведро помоев вылили. - Ну раз нет, значит мне не стоит волноваться за здоровье друга, - усмехнулась она, беспечно махнув рукой, после чего вдруг сменила тему: - До праздника в доме Фукуи осталось не так уж много времени. Из-за этого мероприятия мне даже день соревнований пропустить придется… - Если команда не способна будет одержать победу без единственного игрока, значит они того не заслуживают, - безучастно отчеканил Акаши, но девушка продолжила, точно не услышала его слов. - Ты же понимаешь, что нам придется разыграть знатный спектакль, дабы наши родители не заподозрили неладного? Иначе, считай, спор для тебя на этом закончится. Ханна ожидала очередной порции зловещего взгляда, и уже морально приготовилась выдержать немое давление. Но баскетболист лишь покачал головой и сдержанно улыбнулся, будто потешаясь над словами волейболистки. - Ты постоянно пытаешься диктовать условия, считая, что ситуация находится под твоим контролем. Твои потуги до ужаса забавны, - монотонно выдал он, внимательно посмотрев ей в лицо. – Не забывай, я согласился на спор лишь для того, чтобы избавиться от контракта твоими руками. Этот путь показался мне наиболее простым. В крайнем случае я могу справиться без твоей помощи, так что… - обойдя Ханну, парень неторопливо побрел дальше по коридору, напоследок отпустив ледяное: - …лишь от твоего поведения будет зависеть, каким этот бал будет для нас. Ханна еще какое-то время смотрела ему в спину, более не скрывая своего удивления. И к чему вообще был этот разговор? Слишком уж волейболистка привыкла к полному игнорированию с его стороны, а тут прямо целая беседа вышла. Неужто Акаши заподозрил, будто она хотела что-то выкинуть при всех? Что-то, что сумело бы обличить его натуру. Его болезнь. Девушка неуютно поежилась, повернувшись вновь в сторону клубной комнаты. А может и стоило бы придумать что-нибудь эдакое? Едва ли в отместку Акаши зашел бы дальше, чем опускание перед собой на колени. Ханна уже давно перестала бояться унижения, так почему бы не повеселиться за его счет? Ведь каким бы пугающим не был у него взгляд, сколько бы он не глаголил о своей решительности убрать с пути любые преграды, он же не полный идиот, чтобы вредить ей, дочери уважаемого многими высокопоставленными людьми Мирадзаки Тадаши? В порыве дерзости, Ханна поймала себя на мысли о том, что ей стало даже интересно, где была та самая граница его уверенности в собственной безнаказанности и абсолютизме. От опасных размышлений девушку отвлек звук оповещения на телефоне. Мирадзаки достала мобильный из сумки, ожидая увидеть сообщение от Сакуры, возмущенной опозданием одноклассницы на собрание клуба, однако смс было не от нее. Более того, волейболистка сразу же насторожилась, заметив, что текст был написан на английском. И уже через секунду удивление сменилось самым настоящим недоумением, когда внизу короткого сообщения Ханна обнаружила фотографию собственной школы с припиской: «Надеюсь, я пришла по верному адресу. Встретишь меня?»