История одной принцессы

«И вот хоть бы кто предупредил, что она собирается приехать», - с характерным бульканьем перескочило наскоро набранное сообщение в общий чат, в котором за прошедшее время скопилась не одна сотня сообщений. Как ей бывшие сокомандницы еще не оборвали телефон из-за столь продолжительного игнорирования? Да и когда тут чату Фурий время уделять? Ханне едва свободных минут на нормальный перекус и какое-никакое общение с одноклассниками хватало, будь неладна треклятая учеба. И надо же было на ее голову нагрянуть тайфуну по имени Ребекка. Мирадзаки тяжело вздохнула, уронив телефон в карман юбки и подняв глаза. Она как почувствовала во время матча, что неведомой личностью, наблюдавшей за игрой с трибун, окажется именно она. Только поверить не могла до самого момента появления девушки у порога школы. И вот уже который день рыжая Фурия гостит в ее доме, не оставив и намека на то, что в небольшой каморке Мирадзаки еще не так давно стояла мертвая тишина. Хотя, может не так уж и плоха была ее шумная компания? «Прости, Аннушка. Я пыталась тебе писать, но ты не отвечала!» - прочитала Ханна через минуту, когда телефон вновь разразился жалобным писком. «Я вообще за вами следить не обязана», - Оливия все также оставалась верна себе. «Не знаю, как по мне это забавно. Надеюсь, она перевернет твой дом с ног на голову. Считай это местью за игнор!» - и злобный смайлик в конце. Спасибо, Джулика. Над рамкой ввода текста забегали точки, оповещавшие о том, что Эмма также пыталась вставить слово. Писала, стирала, писала вновь… Передумала писать и пропала на какое-то время, после чего в чате наконец появилось: «Я не думала, что тебя это так разозлит». «Ками, я же предупреждала, что не смогу часто отвечать», - тут же скинула в ответ Ханна, после чего принялась барабанить пальцами по сенсору, в попытке оправдать свое отсутствие, когда вдруг услышала наигранное покашливание со стороны: - Ханна-чан, ты обронила… - как-то сжёвано выдал Нишики, с очумевшим видом глядя волейболистке под ноги. Ребята как раз находились в додзё, на стрельбище, где Ребекка, все эти дни беспардонно проникавшая во двор школы любопытства ради, пробовала себя за непривычным видом стрельбы из лука. Ханна даже не удивилась тому, что одноклассник, мигом выцепивший знакомую по спортивным журналам фигуру, которая начала часто ошиваться во дворе школы, без проблем сумел найти с ней общий язык. Во всех смыслах. Для лучника не оказалось проблемой то, что Ребекка не знала японского. Уже через день дорога в клуб кюдо была открыта для Эванс. Как же Мирадзаки была удивлена, узнав, что слава американки распространялась и на японских любителей тихой стрельбы. Капитан, узнавший в гостье клуба легендарную лучницу, мигом предоставил ей и место, и оборудование. И теперь Ханна, следившая за неугомонной американкой в страхе, что та могла натворить дел, стояла в стороне и наблюдала за тренировкой кюдоистов, чувствуя себя белой вороной. Только вот в ту минуту парни из клуба, обычно не обращавшие внимания на сопровождение Эванс, все, как один, смотрели именно на Мирадзаки. Кто-то даже забыл спустить тетиву и беспардонно пялился ей в ноги. Ханна, уже испугавшись, что из-за практически полного отсутствия сна умудрилась прийти в школу без самой важной части формы, опустила взгляд вниз. Юбка, слава всему сущему, оказалась на месте. Внимание парней привлекло совсем не это. Ханна сначала даже не поняла, что за алая тряпочка валялась у ее ботинок. А когда осознание наконец пришло, волейболистка широких жестом и с громким хлопком ударила себя ладонью по лицу, застонав, точно от боли. Жить в одном доме с беззастенчивой рыжей американкой порой казалось сущим адом. Приехавшая в Киото на пару недель Эванс умудрилась оккупировать весь дом, раскидав свои вещи везде, где были горизонтальные поверхности. Только собственную комнату на радость себе Мирадазки сумела отстоять. И бог с ними, с джинсами и футболками, Ханне стоило напомнить лишний раз американке о том, что она немного попутала ее дом с отелем, и та, ворча и отпуская остроты, убиралась, пусть этого порядка надолго и не хватало. Но вот приучить девушку относить постиранные вещи в специально отведенную под это дело комнату с сушилкой оказалось миссией невыполнимой. Бекка по старой привычке вывешивала гирлянды на трубы в ванной у самой раковины. Естественно частенько ее откровенное, кружевное белье падало с полотенцесушителя, стоило совершить хотя бы одно неосторожное движение. Так случилось и в то утро, когда Ханна заняла ванную, чтобы почистить зубы. Девушка подняла предмет гардероба американки, в попытке вернуть все как было, уже даже не пытаясь возмущаться, однако ее что-то отвлекло. Волейболистка и не поняла, как машинальным жестом запихнула трусики Бекки в карман юбки, где те и провалялись весь учебный день. Ханна, неосторожным движением доставшая телефон из кармана, даже не заметила, как потянула и за тонкое кружево. И вот как теперь рационально объяснить всю эту двусмысленную ситуацию десятку парней? - Ой, это же мои! – спасибо, Ребекка! Стало еще хуже! Лица ребят, минимально понимавших по-английски, вытянулись неописуемым образом. Нишики тихо ржал в стороне, заткнув рот кулаком, а Ханна, с гордым видом вернув Фурии предмет всеобщего внимания, заявила: - В следующий раз не отдам, - занавес. Зрители повержены, можно было уходить за кулисы. - Просто какой-то дурдом, - негодовала Ханна позже, крутя в руке банку кофе. – И каждый раз она умудряется прийти именно в пересмену охранников. Чтоб ее с ее везением. - Да ладно тебе бурчать, Мирадзаки-чан, - усмехнувшись, светловолосый парень упал рядом на скамейку, выученным движением вывернув язычок на жестяной банке. – Она же к тебе вон из какой дали приехала. - В том-то и дело, что не ко мне, - скосив глаза на руки сенпая, выдохнула волейболистка. – Она здесь из-за того, что ее отцу на время отпуска захотелось приехать в Японию, поизучать нашу культуру. Вот он и притащил на острова все семейство. Ребекка мною просто пользуется, чтобы не жить в одном доме с предками, а те, похоже, и не против остаться наедине. - Вот оно как. Но разве стала бы ты ее терпеть, если бы все было настолько плохо? – Ханна в ответ загадочно ухмыльнулась, покачав головой. - Справедливо. Наверное, я просто отвыкла от такого шума, но это и впрямь не отменяет того факта, что я скучала по ней. Как и по другим девчонкам из Америки, - поднявшись, волейболистка потянулась, оглянувшись на баскетболиста. – Слышала, на последние дни вам по два матча поставили. Надеюсь, настрой в команде боевой? - Да это все так, разминка, - беззаботно протянул Хаяма, опершись спиной о стену. – Хотя все равно кое-что страшно раздражает… - Кое-что? - Уже который раз мы сталкиваемся с тем, что противник до мельчайших подробностей осведомлен о наших способностях. Вон, вчера один назойливый первогодка чуть не остановил мой новый прием, который я еще ни разу не использовал в игре. Столько времени было убито на разучивание новых финтов, и все будто смыли в унитаз, - в раздраженном жесте баскетболист вдруг взъерошил руками волосы на голове и резко поднялся, чуть не перевернув газировку, отставленную на скамью. – Акаши-кун считает, что кто-то умудрился отснять какую-то из наших тренировок и разослал, кому мог. Эх, мне б этого шпиона в руки!.. - Да, неприятная ситуация, - поморщившись, Мирадзаки поднесла кофе к губам, глянув в сторону. – И что, даже подозрений нет? - Скорее всего кто-то проник на территорию, как твоя знакомая. - Чтобы делать что-то, как Ребекка, нужно иметь недюжинную удачу, - вымученно вздохнула Ханна. – Такое редко можно встретить, поверь. - Ну, в любом случае эти третьесортные команды нам в подметки не годятся. Акаши даже на площадку не выходит. За ненадобностью. Позволяет все решать нам, - горделиво выдал парень, широко улыбнувшись. - Позволяет? – изогнула брови Ханна, фыркнув с неожиданным раздражением. – Где же твоя гордость, сенпай? Он же вам не барин какой. - Гордость-гордостью, однако… Все мы признали в нем капитана, - спокойно пожал плечами баскетболист. – Ты видела его игру? Одна только его отдача чего стоит, даже если забыть об этой его жутковатой способности предугадывать намерения других. Не знаю, как тренера, но мы с ребятами уважаем его не за звание бывшего капитана Поколения Чудес, хотя и оно стоит немалого. Мы готовы слушать его и прислушиваться, потому что знаем, что он делает все ради нашего общего успеха. - Он всегда был таким, - с легкой улыбкой вдруг выдала Ханна, уставившись на жестяную тару из-под кофе. – Всегда в лепешку готов был расшибиться ради того, чтобы оставаться лучшим. Как будто от этого зависела его жизнь. Не жалея сил, не жалея здоровья… Ну не дурак ли? – последнее прозвучало совсем тихо, будто волейболистка и не хотела говорить этого вслух вовсе. – В любом случае, - мотнув головой в попытке сбить с себя наваждение, она вскинула глаза на второкурсника, уставившегося на нее непонимающим взглядом, - я верю, что даже такие неприятности не помешают вам выйти победителями. - Ханна! Ты куда ушла? – приятная улыбка медленно сползла с губ волейболистки, стоило ее слуха коснуться знакомому голосу. - А вот и геморрой, - выдохнула Мирадзаки, собираясь обернуться на оклик, когда из-за автомата послышалось холодное: - Котаро, я искал тебя. «К» значит «Комбо». Помяни чертей, ей Ками! Ханне на миг показалось, будто у нее задергался левый глаз. Слишком много проблемных персонажей собралось на одном квадратном метре. Лишь бы это все не закончилось бурей. - Ого, какие приятные молодые люди, - приблизившись к бывшей напарнице, томно проговорила высокая волейболистка, обняв Ханну под руку и прильнув к ней грудью. – А мне еще кто-то говорил, что японцы не шибко красивые. Да тут куда не плюнь, попадешь в симпатягу. - Ребекка, - шикнула на рыжую Мирадзаки. - Что она сказала? – в замешательстве уставившись на иностранку спросил Хаяма. Но Ханна даже не была уверена, что хотела ответить на вопрос сенпая честно. Главное, чтобы красноволосый полиглот рта не открывал, не то пришлось бы занести эту ситуацию в длиннющий список неловкостей прошедшей недели. - Я буду ждать тебя в клубной комнате. Если встретишь по пути Рео, передай, что я хочу поговорить и с ним, - полностью проигнорировав девушек, равнодушно отпустил капитан баскетбольного клуба, развернувшись ко всем присутствующим спиной. «Буря миновала», - с облегчением выдохнула Ханна. - О! Стой, так это же тот козел, о котором ты говорила! – выпалила рыжая на английском, с нотками ехидства. – Хотя, теперь я понимаю, чего ради ты в Америку уехала, тут есть за что… - Бекка, он знает английский! – с отчаянием сгорающего со стыда человека воскликнула Ханна, закрыв руками лицо. Нет, не миновала... Акаши встал так, будто ему некто бессмертный выписал подзатыльник, и медленно оглянулся, прожигая взглядом американку. - Ой. Неловко-то как вышло, - невинно улыбнувшись, помахала ладонью та. - Ты ведь знаешь, что без особого разрешения не имеешь права проводить на территорию посторонних? – на свой привычный манер заметил баскетболист, обратившись уже к Ханне. Интересно, это он чисто из вредности, или рыжая и впрямь умудрилась его задеть? - Она уже уходит, - протараторила Мирадзаки, принявшись выталкивать американку в сторону ворот. – Приятно было повидаться. Удачи на сегодняшней игре, - обронила она напоследок, обращаясь уже скорее к второкурснику. Игры волейбольного клуба проходили раз в два дня, благодаря чему девушки успевали хоть немного отдыхать от интенсивной беготни и чрезмерных нагрузок, которые были неизбежны во время матчей. Пусть они и кинулись тренировать выносливость в последний месяц, все равно многие первогодки, да и некоторые второкурсницы, не дотягивали до нужного уровня и выдыхались к концу второй партии. Не прошло и нескольких игр, как волейболистки остро прочувствовали нехватку опытного блокирующего игрока. Охаши была не только выдающимся связующим, со своим ростом она могла дать прикурить любому атакующему игроку. С ее уходом оборона у сетки заметно ослабла, что отразилось на количестве упущенных защитниками мячей. И то была лишь одна из причин, почему из матча в матч девушкам из Ракудзан приходилось выкладываться на все сто двадцать процентов, из-за чего зачастую сил на учебу просто не оставалось. Мирадзаки то и дело замечала в коридорах сенпаев, клевавших носом прямо на ходу. Промежуток в целые сутки между матчами также давал девушкам шанс изучить будущих соперников, как следует. Окава умело чередовала отведенные для тренировок часы, по утрам устраивая ликбез с просматриванием старых видеозаписей с играми, а по вечерам, если речь не шла о дне игр, - интенсивные тренировки. Даже несмотря на всеобщую усталость, капитан настойчиво продолжала придерживаться плана, намеченного рукой Ханны. Пусть прошло относительно немного времени с начала «американской» программы тренировок – так ее прозвали волейболистки, узнав, что к ней руку приложила и тренер, и действовавший капитан Фурий, - результаты были, хоть и не бросались в глаза так, как хотелось бы. Ханна с самого начала была к этому готова. Она ведь не была волшебницей или крестной феей, результат могла дать лишь продолжительная работа и упорство. И если со вторым в команде проблемы исчерпали себя, то вот со временем было туго. Приходилось развиваться прямо по ходу соревнований, учась на собственных ошибках. И они развивались, в поразительном темпе, ведь одна игра в соревнованиях в полученном опыте и закалке не уступала десяти обычным тренировкам. В стрессовой ситуации человек всегда запоминает все лучше. Дни в суматохе пролетали со страшной скоростью. Матч, тренировки, учеба, матч. Ежедневный цикл лишь иногда прерывался попытками Ханны вновь и вновь втянуть Акаши в какую-нибудь авантюру. Чего только стоило соревнование на уроке кулинарии? Девушка была более чем уверена в своих силах, но баскетболист снова сумел поразить ее, раскрывшись с неожиданной стороны. Нет, она знала, что Акаши неплохо готовил, но собрать из того, что оказалось под рукой, самый настоящий мать его рататуй!.. - И как тебе это, Са-чан? - чувствуя, как подергивается глаз при виде наслаждавшейся нежданным негаданным угощением учительницы, выдавила Ханна, даже не оборачиваясь к подруге. - Без шансов. Слушай, может идея с ударом по голове была не такой уж и плохой? Мирадзаки ничего не ответила тогда, однако успела поймать себя на мысли, что всерьез начинает задумываться о предложении подруги. Слишком уж яро парень каждый раз доказывал, что превосходил всех обычных смертных на голову по всем фронтам. Ну не может же человек и впрямь быть абсолютным гением во всем? Или может?.. Так, совершенно незаметно, наступил вечер полуфинала отборочных. Баскетболисты к тому моменту уже успели принести в школу победу в первом туре Межшкольных, однако им каждая игра давалась с завидной легкостью. Даже не прибегая к помощи одного из Чудес, ребята выходили из каждой игры победителями, обгоняя своих соперников больше, чем на полсотни очков. Монстры, не иначе. Мирадзаки час от часу становилось все страшнее. Ведь если без капитана команда так легко разделывалась со своими оппонентами, на что же они были способны в полном составе? Сумеет ли победить их хоть кто-то из знаменитой шестерки? От мыслей, полных сомнения, которые давили на разум тяжелым прессом, пришлось быстро избавляться, стоило Ханне оказаться на площадке в тот вечер. Матч был непростым, но вице-капитан волейбольного клуба постоянно подмечала с изумлением, как успели вырасти ее сокомандницы за прошедший период соревнований. Они стали играть гораздо увереннее, исчезли глупые ошибки, стало меньше суеты и лишних движений. Девушки наконец привыкли разговаривать на площадке, благодаря чему больше не мешали друг другу. Даже самые неопытные из девчонок, казалось, перестали чувствовать давление, которое было естественным для соревнований. И пусть над техникой им было еще работать и работать, выросшие на чистом энтузиазме, взаимопомощи и нормальной программе тренировок девушки сумели взять полуфинальный матч за две партии. - Ты этого даже не замечаешь? Смотри, когда выпрыгиваешь для нападения, тебе следует садиться глубже и замахиваться сильнее. Оно кажется, что толку от этого мало, однако эффект ты почувствуешь сразу. Главное развить привычку, - причудливо размахивая руками, пыталась изъясняться Ребекка после одержанной в полуфинале победы, обращаясь к Тобояши Аюме. Плутовка проявила настойчивый интерес к играм бывшей напарницы по команде и потому не упускала возможности прийти поболеть, а в конце раздавала советы и делала замечания по поводу техники каждой из девушек в индивидуальном порядке, даже не интересуясь, хотят они её слушать или нет. В плане подмечания чужих ошибок, за счет которых она обычно отыгрывалась на соперниках во время игр в составе команды Фурий, Эванс всегда была педантична, потому зачастую замечала те мелочи, на которые ни у Окавы, ни у Ханны не был наметан глаз. Поначалу команда Ракудзан с недоверием отнеслась к Фурии, без спроса врывавшейся к ним в раздевалку после игр. Естественно, какой уставший, выбегавшийся человек был бы рад непрошенной критике от лица незнакомой выскочки? Однако приметив, как спокойно к ней за консультацией обращалась опытная и уважаемая ими всеми Маруки, познакомившаяся с Ребеккой несколькими годами ранее благодаря сестре, и насколько всерьез она воспринимала ее советы, другие волейболистки также понемногу начали интересоваться, какие недочеты смогла углядеть глазастая Эванс у них. Она умудрялась упрекать даже Окаву, в глазах первогодок всегда остававшуюся примером игрока, прекрасно знакомого с самыми основами и не допускавшего глупых ошибок. Вопрос с языковым барьером был решен мгновенно. Ханна порой отнекивалась и тыкала в напарниц японско-английским словарем, который стала таскать с собой чисто из вредности, однако надолго ее не хватало. Пусть Ребекка и могла быть резкой с совершенно незнакомыми ей девушками, отличавшимися и взглядами, и, элементарно, менталитетом, замечания и подколки она отпускала по делу. - Сколько помню, она всегда говорила то, что думала, даже не стараясь подбирать слова, - как-то раз выдохнула шедшая подле капитана Ханна, покосившись на рыжую американку, пытавшуюся отвечать на вопросы Кониши Моко об игре у сетки. Японка кое как изъяснялась по-английски, помогая себе жестами. – Они все… такие? – послышался приглушенный вопрос Окавы. - Фурии? – обернулась к ней Мирадзаки, улыбнувшись уголком губ. – Нет. Тренер словно на подбор искала девушек с диаметрально противоположными характерами. Хотя, признаться, скромностью они и вправду не отличались, разве что одна из них. Мозг команды, Эмма Вагнер. Может, ты слышала о ней? В ответ Судзу лишь кивнула, коснувшись дужки очков. Группа уставших волейболисток шла в полной тишине, лишь порой кто-то из команды перекидывался скупыми фразами, да голос Плутовки не утихал на фоне. Спустя пару минут кто-то из девчонок откололся от группы и побрел в сторону станции метро. Свернули в узкий переулок сестры-двойняшки Кониши, которым до дома было рукой подать, ушла вскоре и Сакура, заметив вдалеке фары нужного ей автобуса. - Получается, завтра в финале нам придется сражаться без тебя? – остановившись у широкой парковки, Окава внимательно посмотрела в глаза Мирадзаки, уверенно ответившей на её взгляд. Сзади было слышно, как Ребекка, ненадолго оставшаяся без собеседника, переключилась на либеро команды Ракудзан. - Прости, сенпай. Но я просто обязана присутствовать на банкете. - Слышала, туда пригласили всю аристократию и директоров хоть сколько-нибудь успешных компаний. Всех, от мала до велика. Ходят слухи, что и без членов якудзе не обойдется. И всё это в доме главы клана, о котором ходят неоднозначные слухи, - послышался тяжелый вздох. В голосе третьекурсницы появились нотки сочувствия: - Как же я рада, что мои родители отказались от приглашения. Мы слишком далеки от клановых войн. Даже не знаю, зачем Фукуи Кира пригласила и нас. Что она вообще собирается делать? Зачем устраивать весь этот фарс?.. - Никто не знает, - покачала головой Ханна. – Как и то, чем это все закончится. - В любом случае, - не дав первокурснице толком договорить, выпалила капитан волейбольного клуба, - как мы будем выглядеть, если проиграем лишь из-за отсутствия первогодки? Не смотри на нас свысока, Мирадзаки. У нас, твоих сенпаев, есть гордость. По возвращению будь готова приступить к удвоенным тренировкам. Мы начнем активно готовиться уже со следующей недели, и ты будешь мне нужна. Завтра мы зубами прогрызем себе дорогу во второй тур, если понадобится – это я тебе обещаю, как капитан команды. - Академия Сейдо – противник не из легких. Слышала, у этой школы одна из лучших защит префектуры. Игра будет очень выматывающей, как морально, так и физически. - Я знаю. Но теперь, когда проблем с боевым духом в команде больше нет, я уверена, что мы сдюжим. В нашей команде полно талантов, благодаря тебе и я увидела это, - спокойно протянула Судзу, не сводя взгляда с Мирадзаки. – Ты помогла нам вернуть желание играть, желание стремиться к лучшему варианту самих себя, несмотря на усталость и все трудности, что так и пытались сбить нас с намеченного пути. Теперь просто положись на нас. Мы ведь команда, так? - Конечно, - с теплой улыбкой кивнула Ханна, с благодарностью посмотрев на Окаву. Не прошло и пары минут, как Мирадзаки осталась наедине с Эванс. - У тебя волосы заметно отрасли. А всего-то пара месяцев прошла, - с усмешкой заметила Ребекка, когда они остановились у небольшого магазинчика, чтобы дождаться заказанного Ханной такси. - Да? Я даже не заметила, - рассеянно коснулась темных прядей Ханна, скосив на них глаза. - Собираешься их вновь отпустить? - Нет. Пока что точно не хочу. С длинными волосами слишком много проблем. - Странно слышать это от тебя, - с ироничным смешком отпустила Ребекка. – Еще год назад ты души не чаяла в своей косе. - Целый год прошел, говоришь? – хмыкнула Мирадазки, подняв глаза к небу. – У меня такое чувство, будто это было вчера. Запах хлорки, холодный пол раздевалки, выложенный светлой плиткой, жужжание фена, звонкие переговоры. Лишь на секунду прикрыв глаза, Ханна мысленно перенеслась в раздевалку, навсегда врезавшуюся в ее память. Она все еще помнила, как была расположена мебель, как близко стояли к стенам скамейки, сколько шкафчиков находилось у каждой из стен. Помнила пароль, который вечно вбивала в свой цифровой замок Аллен, часто просившая Ханну достать какую-нибудь забытую ею вещь из шкафчика. Помнила, как вместе с водой и потом в водосток будто смывалась усталость, делавшая тело заметно тяжелее, и насколько свежо она чувствовала себя после тренировок каждый раз, выпархивая из душа. - Аннушка, уже почти все ушли, ты чего там копаешься? – начали проноситься в голове события одного из таких вечеров. - П-прости, можешь подождать еще немного? Я сейчас, мне только… Вернувшись из уборной в раздевалку, Аллен застала Ханну, осторожно водившей гребнем по длиннющим волосам с феном в свободной руке. Она обычно не мочила волосы в душевой, однако в тот день и без того потертая резинка решила, что хватит с нее мучений, и просто лопнула, уронив тяжелый темные пряди под плотные струи горячего душа. И, как итог, Мирадзаки пришлось вычесать мокрые волосы, параллельно водя вдоль них феном и придерживая гребнем. По ее лицу было видно, что она и рада была бы закончить быстрее, но даже в спешке она разбирала колтуны с щепетильной осторожностью. Бережно отделяя пряди друг от друга, она медленно проводила по ним гребнем, держа фен чуть в стороне, словно в страхе навредить волосам горячим воздухом. Елена даже призадумалась, пытаясь вспомнить, а видела ли она вообще раньше, чтобы Ханна пользовалась феном. - Ладно, я все равно не спешу особо. Давай помогу, пока ты в проводах окончательно не запуталась, - с легкой усмешкой либеро забрала из руки Ханны гребень и, посадив ее на отодвинутую скамейку перед собой, начала осторожно расчесывать ее волосы. – Такие мягкие… Прямо шелк, - с искренним удивлением заметила она, с наслаждением перебирая волосы в пальцах. – И кончики не секутся. Никогда еще не видела такой длинной косы. - Тоже мне, достоинство, - послышался пренебрежительный смешок со стороны. Помимо Аллен и Мирадзаки в раздевалке задержалась Бонни, перевязывавшая проблемное колено, и Джулика, оставшаяся, дабы дождаться подругу. В душе еще шумела вода – Эмма всегда заходила туда последней, будто стеснялась других, потому ключ от раздевалки тренеру обычно заносила именно она. Окинув взглядом развернувшееся зрелище, Джулика закатила глаза. – Устроили тут парикмахерскую. А убирать потом вашу волосню кто будет? - Какая же ты ворчунья, Джулс, - протянула Елена, оглянувшись. – Небось, самой завидно! - Чему тут завидовать? Я боюсь представить, сколько времени ты, Мирадзаки, вбухиваешь в уход за всем этим добром, если даже просто расчесаться и высушить волосы для тебя такая проблема. - Тут да, твоя правда, - с едва заметной улыбкой выдохнула Ханна, услышав, как щелкнул, выключившись, фен в руках Аллен. Японка чуть повернула голову так, чтобы краем глаза увидеть лицо Джулики. – Но все же итог стоит потраченного времени. - А что ты с ними делаешь? – вставила слово Елена, чуть наклонившись и нависнув над сидевшей Мирадазки. – Небось какой-то бальзам используешь? Или специальный шампунь? - Безсульфатные шампуни и разного рода маски для волос, - ответила Ханна, подняв голову. – Могу посоветовать пару. - Боюсь представить, сколько это стоить может… - На самом деле есть недорогие, но качественные средства. О них, правда, мало кто знает. Да и вообще люди редко вчитываются в то, что написано на тюбиках их шампуней, ведь… - Ханна заговорилась, глядя на Аллен, будто совершенно забыв о присутствии еще двух сокомандниц. Она и не думала, что им будет дело до ее слов, в тот момент Мирадзаки лишь хотела развернуто ответить на вопросы Елены, вдохновившись ее заинтересованностью, когда ее слуха коснулся тихий, уставший голос Бонни: - Вот бы у всех было столько свободного времени, чтобы тратить его на подобное, - смуглая девушка поднялась и осторожно ступила на ногу, чуть поморщившись. - Сходила бы ты к врачу уже наконец. Допрыгаешься же, - строго заметила Альбертс, с недовольством наблюдая за движениями подруги. - Ты же знаешь, мне некогда, - отмахнулась та, подняв сумку. – Отец не может мелких забирать после работы, мама заканчивает поздно. Пока я их всех соберу по городу, так и ночь уже наступает, - это было последнее, что услышала Ханна, прежде чем за вышедшими девушками закрылась дверь. Как обычно, даже скупого прощания не последовало. Ханна, слышавшая их диалог, какое-то время еще смотрела на дверь, поглаживая нывшее после последней тренировки с Джуликой плечо. В какой-то момент волейболистка поймала себя на мысли, что ей действительно жаль Бонни. Может, стоило предложить ей хоть какую-то помощь? Хотя, едва ли она бы приняла. Ведь если не считать пары совместных походов за молочными коктейлями перед тренировкой, инициатором которых всегда была Джулика, они даже не общались толком. - Все, теперь порядок. Могу заплести, если хочешь, - хлопнула в ладоши Елена, отложив на скамейку фен. - Да… Да, спасибо, - растерянно кивнула Ханна, непроизвольно выпрямившись на скамейке. И с каких пор она вообще начала позволять себе сутулиться?.. Через пару минут заплетенная и одетая Мирадзаки приняла свою куртку из рук Аллен, звонко пересказывавшей свои впечатления о баскетбольном матче, на который она ходила на выходных с братьями. Но в какой-то момент Елена оборвала себя на полуслове. В раздевалке стало невероятно тихо. Ханна даже не сразу сообразила, что за дверью в душевой больше не слышалось шуршание воды. - Что это? – с живым любопытством Елена уставилась на коробку, появившуюся в руках Ханны. Та достала ее из собственного портфеля. - Подарок. У Эммы ведь вчера, вроде как, день рождения был. Не смогла отдать в школе, поэтому подумала, что… - почти шепотом проговорила Ханна. - Правда, что ли? А ты-то откуда узнала? – невольно последовав ее примеру, Аллен также понизила тон голоса. - Так она сама мне как-то сказала, когда мы в шахматы на перемене играли, - пожала плечами Ханна, обернувшись. – Ей нравятся логические настольные игры. Я и подумала, что ей будет интересно попробовать себя в шоги. Ну, в каком-то смысле это восточный вариант шахмат, - заметив замешательство на лице либеро поспешила пояснить Мираддзаки, но тут же стушевалась. – Глупая, наверное, была идея. - Да нет, что ты. Я думаю, ей понравится, - уверенно сказала Елена, когда дверь душевой за ее спиной распахнулась. – О, а вот и наша именинница. - Эмма, слушай. Я тут хотела поздравить тебя… - неловко начала Мирадзаки, заметив, как приоткрылась дверь душевой, но буквально подавилась словами, стоило ее взгляду пасть на напарницу, вышедшую завернутой в короткое полотенце. На худые, острые плечи падали пряди черных, точно смоль, волос, лишь едва прикрывая странные бардовые следы. Такие же были и на бедрах, вперемешку с пурпурными синяками, а на предплечьях, помимо того же пейзажа, красовались еще и алые царапины, больше похожие на порезы. Пусть Елена и говорила раньше о ее синяках, Ханна и представить себе подобного не могла. Эмма так и замерла соляным столбом, с ужасом и непониманием глядя на девушек, в свою очередь ошарашенно уставившихся на нее саму. Она явно не слышала их голосов, потому, должно быть, и решила, что осталась одна. Дрогнули бледные уста, и с губ слетело растерянное и сухое: - Почему… Почему вы еще не ушли? *** И вот наступил вечер, когда под крышей особняка Имаи Тоби раскинулось празднество, подобных которому уже давненько никто не устраивал в японской столице. В украшенном зале с высокими потолками туда-сюда шныряли нарядные слуги, державшие в руках подносы с горячительными напитками и безалкогольными коктейлями. Вдоль стен расположились столы, битком набитые различными яствами, причем хозяйка торжества отдала предпочтение именно западной кухне. На специально подготовленном помосте расположился целый оркестр, создававший приятный фон для общения. Гости улыбались, обменивались приветствиями, общались. Все шло слишком хорошо, даже порой не верилось, что в одном помещении тогда вкушали угощения дома Фукуи старые недруги и конкуренты. Старик Тоби то и дело умело перемещался от одной группки гостей к другой, улаживая небольшие распри и убеждаясь, что каждый чувствует себя комфортно. Имаи Тоби всегда славился привычкой придерживаться нейтралитета. Он держался в стороне от вражды аристократов и ребят с большими пушками, оставаясь простым предпринимателем, который в тени чужих войн сумел выстроить свою собственную империю. Должно быть, большинство присутствовавших гостей согласились прийти лишь из уважения к Имаи. В высшем обществе он всегда славился добряком, для которого собственная репутация и честь были дороже жизни. Люди прекрасно понимали, что никакой проигрыш не заставил бы его продаться Кире, если бы он не был уверен в ее намерениях. А намерения у нее оказались весьма амбициозными. Дождавшись, когда гости достигнуть нужной кондиции, Кира произнесла яркую речь, возвысившись над гостями на помосте. - Я и представить не могла, что так много людей откликнется на мое приглашение, и потому я рада видеть все ваши лица сегодня, - нарядная толпа, в которой каждый шумел на свой лад, враз умолкла, обернувшись к хозяйке торжества, взошедшей на место дерижера. - И всем, кто сегодня здесь, всем, кто откликнулся на приглашение, я, Фукуи Кира, двадцать седьмая глава клана Фукуи, от всего сердца говорю: спасибо. Женщина в черном облегающем платье, пошитом в ее излюбленном китайском стиле и расшитом серебряной нитью, низко поклонилась толпе дорогих гостей, сложив руки на подоле. Выдержав паузу, она выпрямилась, чтобы заговорить вновь: - Я знаю, многие из вас пребывают в замешательстве. Как посмела глава клана, не разобравшись с врагами внутри семьи, собрать столько высоких гостей в одном месте? Да, ни для кого не секрет, что недовольство по поводу моего возвышения касается по большей части моих дорогих братьев и сестер. Именно поэтому сегодняшний пир от греха подальше я решила провести именно здесь, в доме своего мужа, - вновь подняв бокал, она сделала рукой пас в сторону. Судя по всему, нашла взглядом Тоби в толпе. – Огромное ему спасибо за терпение и веру в меня. Право, я рада, что на мой пятый десяток лет судьба свела меня с поистине мудрым и добрым человеком. В ответ на ее жест одобрительно вспорхнул бокал в руке самого хозяина особняка. - Но хватит предисловий, думаю, самое время перейти к причине, по которой я решилась позвать вас в мой дом. Слышала, некоторые из тех, кто отклонил приглашение, посчитали, что их здесь будет ждать какая-то ловушка, - она иронично усмехнулась, перекидывая взгляд с одного гостя на другого, будто пыталась почувствовать общее настроение, вызываемое ее словами. Среди людей послышались смешки, перемешанные с недовольными перешептываниями. – Даже представить не могу, чего именно они боялись. Ханна кожей чувствовала, как в воздухе повисло нетерпение. Гости не желали слышать ее пустых речей, им нужен был лишь смысл всего маскарада, из-за которого им пришлось потратить свое драгоценное время. Кира на миг прикрыла глаза и тяжело вздохнула, в попытке удержать спокойствие. Было видно, что выступление перед столь разношерстной публикой давалось ей нелегко, пусть она и старалась вести себя уверенно. Покачав головой, она вновь подняла глаза, и все гости стали свидетелем тому, как наигранная учтивость в ее взоре сменилась решимостью безумца. - Я не держу зла на врагов моего клана, мне некому и не за что мстить. За прошедшие шестнадцать лет было пролито много крови, погибали невинные, непричастные, и те, кто не хотел быть причастным. Даже сейчас между некоторыми из вас ведется борьба в тенях. Ваших людей находят повешенными или распластавшимися на асфальте под окнами многоэтажек… Способов много. Вы можете показывать брезгливость и недовольство сколько угодно, но все мы знаем, какова суть наших разборок, когда соперники начинают наступать нам на пятки. Правда глаза режет, но сегодня я, как никогда хочу быть честной с вами, рискуя нанести личную обиду каждому из вас. И если мне вдруг дадут пощечину, я буду готова подставить другую щеку! Если придется, я буду той, кто начнет разрывать бесконечный цикл ненависти, даже если это может отразиться на моем здоровье. И потому сегодня я предлагаю начать диалог. Диалог, который стоило начать еще тогда, в известный нам день, когда по глупости своей мой старший брат привел смерть в дом Акаши, тем самым начав войну. Толпа заоглядывалась на статную фигуру Акаши Масаоми, стоявшего поодаль от основной массы гостей, подтянувшихся к Кире. В мужчину иглами впились десятки глаз, но тот даже не дрогнул, встретив взгляд Фукуи с характерным ему надменным видом. Он не ответил, остался безучастен, будто ее замечание никак его не касалось. И Ханна еще долго не могла отвести от него взгляда, пытаясь переварить услышанное, вдруг осознав, что перед глазами встало прежде незнакомое ей имя, высеченное на могильном камне их семьи. Дата смерти ведь сходилась, она еще тогда, на кладбище обратила внимание. Не могло же то быть простым совпадением? А женщина тем временем продолжила, не заостряя внимание на сказанном. - Выросло новое поколение, я вижу здесь столько молодых лиц, столько горящих глаз. Сколько амбиций, сколько перспектив! И если вас удивляет, ради чего же женщина моего статуса решила рискнуть всем, нарисовав мишень на своей спине столь громкими словами, я отвечу до банального просто: ради нашего будущего в лицах наших детей. Ради того, чтобы они не знали ужаса войны между влиятельнейшими людьми Японии. Надеюсь, не только я задумываюсь о подобном. О будущем наших домов, ведь кому, как не наследникам нести за нас тяжесть наших грехов, когда нас не станет? Я не жду, что вы с распростертыми объятиями кинетесь к тем, кто годами причинял боль вам и вашим близким. Я понимаю, что путь к миру будет долгим и тернистым, и потому прошу вас о помощи – я не справлюсь сама. Хватит губить друг друга, для любой ситуации можно найти компромисс, стоит лишь забыть о ненависти. - О каком компромиссе ты смеешь говорить, когда не уважаешь собственных родственников! – раздался яростный вопль из толпы. Раскрасневшийся полный мужчина вскинул кулак и стал угрожающе сотрясать им в воздухе. – Дому Фукуи в столь трудный час нужна была жесткая рука, что приструнила бы зазнавшихся расфуфыренных глупцов аристократов. Якшаясь с ними ты предаешь собственный клан! – и чуть тише добавил, буквально прорычав звонкое: - Не быть тебе долго во главе семьи, помяни мои слова! С этим, в полной тишине, сопровождаемый презрительными взглядами августейших гостей, мужчина с семьей покинул широкий зал особняка Имаи, громко хлопнув дверью за собой. За ним последовали и другие, не только из клана игроков. Ханна прекрасно понимала их чувства – слова Киры звучали, точно наивный ребяческий бред. Если бы мир можно было восстановить так просто, наверняка все проблемы давно решились бы. А с ее слов выходило, что отголоски старой кровавой вражды давали о себе знать до сих пор. Мирадзаки с удивлением взглянула в серьезное лицо отца, подле которого старалась держаться весь праздник. Как же хорошо он постарался, раз она все также продолжала оставаться в стороне от всей этой истории. Но чем дальше оставалось детство, тем громче дела отца, ранее казавшиеся задним фоном беззаботного детства, заявляли о себе. Пора уже было всерьез задумываться о том, что рано или поздно ей придется принять эстафетную палочку отца, и тогда все его проблемы, все отголоски его прошлых поступков наверняка упадут на ее плечи. “В такие моменты больше всего хочется, чтобы волейбол и учеба вечно оставались моими самыми главными проблемами”, - поморщилась Ханна, выискав в толпе взглядом Сейджуро. Он стоял у одного из столов и слушал Киру с видом человека, полностью готового в ближайшем будущем принимать непосредственное участие во всей этой вакханалии. Мирадзаки недовольно поморщилась, вновь обернувшись к Кире. Хотела бы она с такой же уверенностью смотреть в глаза недетским проблемам. - Вас и вправду никто не держит. Если вы считаете нужным уйти – ступайте. Но знайте: тем, кто останется сейчас со мной и попытается сделать первые шаги навстречу миру, я буду крайне благодарна. И как глава дома Фукуи я могу гарантировать: моя благодарность не ограничится словами. Кира проводила шумного родственника спокойной усмешкой, дождалась, когда слуги закроют дверь за последним гостем, что не пожелал оставаться на пиру дольше, после чего заговорила чуть менее официально: - Что ж, нас стало меньше, - подытожив, она неожиданно улыбнулась с теплом и смирением. – Может, так даже лучше. Ведь качество во многом важнее количества. Угощайтесь едой, пейте, подходите, если понадобится поговорить, - уже спускаясь с трибуны, женщина обронила на полтона тише: - Я и вправду счастлива от того, что не осталась одинока в своем желании вернуть мир на улицы этого города. Ханна взглянула на своего отца, но тот лишь мягко улыбнулся ей, после чего обернулся на оклик очередного знакомого, решившего поздороваться. Похоже, он не собирался следовать примеру ушедших. Да и сама волейболистка начала сомневаться в справедливости собственного отношения к Кире. Может ли так статься, что ее стремление вторгнуться в их семью несколько лет назад было скорее нуждой, нежели наглостью? - …После того, как мы пришли сюда, вы друг друга будто сторонитесь, - на полуслове услышала Ханна фразу отца, обратившегося к ней. – У вас все хорошо? Волейболистке не пришлось долго думать, чтобы сложить два и два – ее отец наверняка говорил об Акаши. Баскетболист и впрямь подался прочь за своим отцом, как только выдалась возможность. Они вместе приветствовали друзей семьи и подчиненных, пришедших, скорее всего, с августейшего дозволения Масаоми, нежели по собственной воле. Ну, хоть ума хватило у машины предложить руку и до двери приличия ради довести. Но тех скупых знаков внимания было явно недостаточно чтобы обмануть внимательного Мирадзаки Тадаши. - Всё в порядке, пап, - смущенно улыбнувшись, протянула девушка, приобняв одной рукой себя за плечо, с которого на цепочке свисал черный клатч. – Мы и так в школе каждый день видимся, нам бы и отдыхать друг от друга не помешало. Хотя, признаться, я как раз думала пойти его разыскать, так что… Ты не против? Получив в ответ одобрительный кивок, девушка чуть наклонила голову в знак благодарности, после чего направилась к столикам, где видела парня в последний раз. Разглядеть яркую макушку в однотонной толпе оказалось несложно. Заметив рядом с женихом знакомую фигуру в платье с через чур откровенным декольте, Мирадзаки почувствовала неприятный укол в груди. Ну вот зачем Кира только внесла в общий список семейство Рюуго? Да, пусть Император не был приятен Ханне, но Акаши Сейджуро пренадлежал только ей, целиком и полностью, и никакая блондинка не имела прав вот так откровенно тереться рядом с ним, сверкая своими большими… глазами. Мирадзаки уже открыла было рот, чтобы выдать что-то язвительное, дабы обратить на себя внимание, когда заметила выражение, притаившееся на дне потемневших глаз капитана баскетбольного клуба. И пусть внешне он выглядел как и прежде, непрошибаемо спокойным, Мирадазки, так хорошо знавшая все его маски, видела, как он молча прожигал дыру во лбу Рюуго. Похоже, девушка успела ему поднадоесть, да и не из того он был типа парней, для которых миссия “смотреть в глаза” в таких условиях оказалась бы невыполнимой. Прямо гордость прошибала за благоверного, но пора было спасать. Кого именно? Ками его знает… - Ах, Микки-чан, какой сюрприз, - натянув на лицо самую милую улыбку из своего арсенала, Ханна плавным движением скользнула пальцами под руку баскетболиста и, прильнув к нему, взглянула в лицо удивленной Рюуго. И откуда только этот испуг во взгляде? – Прости, что прерываю ваш разговор, но мне нужно поговорить с женихом. Сейджуро-кун… - большие щенячьи глаза, невинная улыбка... Ханна едва сдержала победное восклицание, когда парень, медленно выдохнув, решил подыграть ей, тем самым позволив избавить себя от назойливой Рюуго. - Так значит, моя компания тебе не так уж претит? – с хитрой усмешкой спросила Ханна, скосив глаза на баскетболиста, когда они отошли обратно к столикам. - Даже разговор с кем-то из Фукуи был бы приятнее, чем с ней. Человека, способного столь же бессмысленно сотрясать воздух, еще поискать нужно. - Тогда с удовольствием останусь тут и буду отгонять от тебя назойливых мух. Не будут же к тебе юные бестии лезть, пока противная невеста рядом. Что? – со смешком спросила она, заметив взгляд полный скепсиса. - Ожидал услышать от тебя очередную порцию яда, а не подобие предложения помощи. - Брось. Ты даже кажешься милым, когда не пилишь всех вокруг убийственным взглядом. Да и когда я еще смогу воспользоваться положением и поиграть с тобой в примерную пару, Сейджуро-кун? – отпустив его предплечье, Мирадазки подняла руки и слегка подтянула его галстук, глядя при этом на собственные пальцы. – По правде говоря, мне куда спокойнее находится с тобой в этой толпе. За отцом ходить хвостом мне не с руки, а одной быть попросту некомфортно. Так что можем помочь друг-другу. Только в этот вечер. Обещаю: завтра я опять накинусь на тебя со своим спором и едкими замечаниями. Вечер незаметно ускользал, смешанный с дорогим вином и звонким гомоном захмелевших гостей. Ханна видела, как Кира старалась уделять внимание любому, кто бы не попросил ее об услуге. Мужчины и женщины, что полвечера сторонились друг друга и обменивались испепеляющими взглядами, благодаря главе дома Фукуи наконец решались остановиться подле друг друга, лицом к лицу, и находили общий язык. Порой Фукуи уводила гостей из зала, видимо, для частной беседы или чтобы удалиться от общего шума. Мирадазки самой зачастую приходилось поддерживать светский разговор. Она с улыбкой отвечала старым знакомым, которых не раз видела на торжествах в собственном доме, и учтиво говорила с теми, кто подходил к ее спутнику. Удивляло отношение взрослых мужчин и богато наряженных женщин к наследнику дома Акаши. Они обращались к нему с пугающим уважением и осторожностью, а сам баскетболист чувствовал себя рядом со знакомыми отца, точно рыба в воде. Ощущая себя одиноким путником в океане сумбура, приправленного едва ощутимым напряжением, Ханна вцепилась в свой ледяной айсберг, точно в спасительную соломинку, с удивлением отмечая про себя, что не спешила отпускать его руки. Она старалась исподтишка наблюдать за настроением Акаши каждый раз, когда к ним подходил кто-либо. Пусть прочесть более пугающую версию баскетболиста было непросто, Ханна на уровне инстинктов могла понять, когда он был спокоен, а кога воздух вокруг него начинал наколяться от малейшего раздражения. Умело поддерживая разговоры, волейболистка ловко умудрялась переводить тему, стоило ей заметить едва менявшееся выражение в разноцветных глазах, или же находила причину, чтобы прервать диалог. - Удивлен твоей проницательности, - спустя какое-то время без энтузиазма заметил Сейджуро, одарив девушку равнодушным взглядом, от которого должно быть, никогда не перестанут пробегать муражки по спине. - Неужто ты не помнишь? – со смешком пожала плечами она. – Я провела с тобой немало времени в Тейко. Да, пусть ты куда сдержаннее своего альтер-эго, но выражение в твоих глазах я привыкла читать без слов. От меня ты мало что можешь скрыть. - Вот как, - был его немногословный ответ. Он вдруг остановился, бросив взгляд на расслабившихся под градусом гостей, что без стеснения кружили в танце под музыку парами. Секунда, и Ханна с изумлением уставилась на протянутую ей руку. Она с опаской подняла глаза на баскетболиста, который прожигал ее все тем же жутковатым, ничего не выражавшим взглядом. - Ладно, сдаюсь, сейчас я правда не понимаю к чему это, - фыркнула она, покачав головой с ухмылкой. - Лучший способ уклониться от нежелательных бесед - занять себя сторонним делом. - Собираешься вот так воспользоваться моим порывом виться рядом с тобой? Как подло! – с наигранным упреком протянула девушка, после чего хитро улыбнулась и со словами: - Ты же понимаешь, что если что-то пойдет не так, я воспользуюсь своими каблуками? – вложила руку в ладонь Акаши, не в силах избавиться от назойливого ощущения, будто она кладет голову в пасть льву. Двигаясь в такт звучавшей на фоне музыки, Ханна не переставала чувствовать скользкие взгляды на своей спине. Сильнее сжав пальцы на пиджаке Акаши, девушка опустила глаза долу, двигаясь совершенно машинально, позволяя баскетболисту вести себя в танце. Думать о собственных обидах в те секунды не хотелось совершенно. Прикрыв глаза, волейболистка лишь вслушивалась в мерное дыхание юноши, чувствуя, как в груди то и дело переворачивается тяжелый камень. Так странно было вновь ощущать тепло его прикосновений. Без желания уколоть или огрызнуться, просто быть рядом и молчать в унисон. Может, не так была плоха другая сторона бывшего капитана Поколения Чудес? Может, она сама и впрямь накинулась на него зазря? «Это все обман, - возникла в голове звонкая мысль. – Мне все еще нужен Сей, а не эта пародия на человека. Как я вообще могла подумать о том, что рядом с ним мне может быть комфортно?» - на мгновение потеряв контроль над собой, девушка прикусила губу, чуть поморщившись, точно от неприятного запашка, когда вдруг голос парня вынудил ее вернуться в реальность: - Значит, сегодня твоя команда играет без тебя… - Да, и им достался непростой соперник. Но они справятся, я верю в них, - Мирадзаки сама удивилась тому, как искренне прозвучал ее голос. – В этот раз мы точно возьмем золото. Потому даже не думай расслабляться. В этом году волейбольный клуб начнет наступать вам, баскетболистам, на пятки, помяни мое слово, - вернув насмешку в голос, более уверенно добавила девушка, вскинув глаза на Акаши. Ей показалось странным, что парень решил завести разговор, но еще больше ее удивила странная усмешка, коснувшаяся его губ. Выражение на его лице было полно высокомерия, но в этот раз совсем иного. С такой усмешкой взрослые обычно выслушивают наивный детский лепет, будучи уверенными в несбыточности оброненных слов. Он даже не пытался скрыть того, что не воспринимал ее всерьез. Тяжело вздохнув, Ханна закатила глаза, крутнувшись под его рукой в танце. - Удивительно. Оказывается, мы можем спокойно разговаривать, если захотим, - заметила она, иронично улыбнувшись. – Знаешь, я тут недавно вспомнила кое-что. Отец как-то рассказывал, что у вас в имении в Саппоро стоит небольшое додзе с мишенями. Он еще сам тогда подумал обзавестись таким потехи ради. Это правда? - К чему этот вопрос? - Будто ты не догадываешься, - покачала головой девушка. – Оно ведь не для красоты там стоит. Просто хочу уточнить, знаешь ли ты, как держать лук в руках. - Ищешь новый повод вовлечь меня в очередную игру? – спросил он незаинтересованно, с толикой смирения, коротко оглянувшись, дабы ни с кем не столкнуться. – Да, в детстве меня учили стрелять, если ты об этом. - Отлично. Тогда, как ты уже догадался, я хотела бы вызвать тебя на небольшую дуэль. Думаю, мой знакомый сможет обеспечить нам место на пару минут. - Ты всё никак не смиришься с безысходностью своего положения… - А ты думал я парой партий в шоги ограничусь? Спешу тебя расстроить, лето богато на перспективы. Прости уж, но я не оставлю тебя в покое так просто. - За прошедшие два года ты стала ужасно настырной. Право, разительные перемены, - послышалось сухое в ответ. – Что ж, мне не сложно будет в очередной раз показать тебе, насколько велика пропасть между нами. - Забавно это слышать, учитывая, насколько мы близко сейчас друг к другу, - фыркнула волейболистка. – Тогда я всё устрою и скажу тебе время. Музыка вскоре стихла, вынудив танцевавших прерваться. Не отпуская руки баскетболиста, Ханна чуть поклонилась ему, после чего позволила увести обратно в толпу отдыхавших. Она взглядом попыталась отыскать отца, но глаза выцепили из толпы совсем другую фигуру. - Ханна-чан, - девушка невольно расплылась в улыбке, полной облегчения, когда одноклассник, заметив их издалека, махнул рукой и двинулся на встречу. Однако легок на помине! – Рад видеть тебя здесь. - Нишики-кун! А я уж думала, куда ты мог пропасть? Неужели ты тут был с самого нач… - забывшись, Мирадзаки подалась вперед, попытавшись выдернуть ладонь из-под руки Акаши, когда почувствовала, как парень сильнее сжал предплечье, не давая ей отойти. По спине Ханны пробежали мурашки. Она кожей почувствовала, как зазвенел от напряжения воздух. Невольно вспомнив слова баскетболиста, брошенные в коридоре школы по поводу Нишики, девушка с опаской подняла глаза. Лицо парня оставалось непроницаемым, точно камень, но своим незаметным чужому глазу жестом он словно приказал ей не рыпаться. Видать, и впрямь ожидал, что она опозорит его в глазах стольких высоких гостей легкомысленным поведением, бросившись с распростертыми объятиями к другому юноше. Почувствовав укол обиды, девушка прикусила губу, но не стала сопротивляться, лишь глаза закатила для виду. - Ты. – со звоном, с каким осколки падают на кафельный пол, отрезал наследник дома Акаши. – Что ты здесь делаешь? – Ханне точно не показалось: он буквально проглотил так и напрашивавшееся в его обращении «отребье» чисто приличия ради. - Акаши Сейджуро, я так полагаю, - хмыкнул Нишики, спокойно заглянув ему в лицо с едва заметной усмешкой. На мгновение на дне его глаз заплясали незнакомые доселе волейболистке дьявольские огоньки. Будучи на голову выше капитана баскетбольного клуба, парень словно искренне довольствовался этим явным превосходством, глядя на Императора с едва скрываемым самодовольством. Но уже в следующую секунду от выражения враждебности не осталось и намека. Нишики чуть поклонился в знак приветствия, спокойно, даже дружелюбно, проговорив: - Мы виделись в школе пару раз, но возможности толком представиться не было. Мое настоящее имя – Фукуи Нишики, но я предпочитаю отзываться на фамилию своего отчима, - выпрямившись, молодой человек вдруг улыбнулся, точно доброму другу, легко пожав плечами. – Хотя ты можешь звать меня по имени. Учитывая все происходящее, надеюсь, мы сможем поладить, Акаши-кун. Нишики улыбался, а баскетболист продолжал пилить его таким взглядом, от которого любому человеку, не имевшему иммунитета Поколения Чудес, захотелось бы скукожиться в позе эмбриона и никогда более не выпрямляться. - Что ж, надеюсь, вам нравится праздник. Матушка долго готовилась к нему. Как вам фуа-гра? – совершенно безвинно попытался завести разговор лучник, которому взор Акаши был, точно гусю вода. Ханна бы наверняка удивилась подобной выдержке одноклассника, если бы не рассказанная им история о своем детстве. Человеку, который не раз видел ужас смерти наверняка эти гляделки были, как слону комариные укусы. В желании развеять обстановку, Ханна хотела было ответить какой-нибудь стандартной фразой, начать нахваливать праздник и оформление зала, или что-нибудь из рода подобной белиберды, но девушку опередил ласковый голос Фукуи Киры, вышедшей из толпы за спиной лучника в сопровождении самого Акаши Масаоми, крутившего в пальцах бокал с красным вином. - Ах, вот вы где! Как чудно, что вы трое здесь. Масаоми-кун, позволь я представлю тебе своего сына, Нишики. Высокий парень, одетый в стильный костюм, обернулся, с улыбкой поклонившись гостю. Засмотревшись на одноклассника, выглядевшего так непривычно с зачесанными назад каштановыми волосами и в столь официальном наряде, Ханна и не заметила, как разительно в лице поменялся отец Сейджуро. С треском хрустнул и разлетелся бокал в ладони Акаши Масаоми, буквально вгрызшегося глазами в представшего перед ним сына Киры. Его и без того бледное лицо стало подобно бумаге, губы сжались в узкую линию, на дне едва расширившихся глаз отразилась тень искреннего изумления. Мужчина выглядел… растерянным? - Акаши-сама, ваша рука!.. - проглотив изумление, выдавила из себя Ханна. Вынырнув из-под руки Сейджуро, с откровенным непониманием уставившегося на отца, девушка стянула с ближайшего стола тканевую салфетку и протянула ее мужчине. - Вам нехорошо? – Мирадзаки, знавшая о неприязни Нишики к Красному дому, ждала иронии в голосе одноклассника. Но парень, судя по всему, был также сильно удивлен реакции мужчины, как и она сама. Девушка только и успела краем глаза заметить ехидство, выступившее на лице Киры кривой усмешкой, и дикое удовольствие в ее взгляде, сравнимое с безумным наслаждением человека, вынудившего испить своего врага из чаши, полной ледяной мести. Она каким-то образом только что нанесла ему тихий, незаметный, совершенно непонятный удар, и похоже попала в точку. Неужели именно так выглядела треснувшая самоуверенность Акаши? Волейболистка даже подумать не могла, что когда-либо застанет отца Сейджуро в подобном смятении. - Стоит промыть рану. И не дай Ками в кровь осколки попали, - наставническим тоном проговорила Кира, мигом приобретшая участливый вид. Осторожными движениями она стала вытягивать крупные осколки из руки мужчины. - Пустяки, - отрезал тот на прежний манер, мигом вернув себе самообладание, будто и не было ничего. Казалось, он буквально проглотил свое изумление, вновь представ перед свидетелями сцены изумительно хладнокровным. - У меня есть аптечка наверху. Поднимешься со мной? – в этих словах не должно было быть подтекста, Кира проговорила это тоном человека, которому не впервой было сталкиваться с ранами. Однако Масаоми, явно собиравшийся ей отказать, будто прочел что-то по ее лицу, и сдержанно кивнул с чинной благодарностью, бросив сыну сухое: - Я скоро вернусь, - после чего скрылся с хозяйкой дома за дверью зала. - Ну и дела, - протянул Мирадзаки Тадаши, подошедшей к компании подростков, оставшихся стоять в недоумении. - Остается только молиться, чтобы и обратно они вернулись вдвоем, - задумчиво сказал мужчина, глядя на остатки от бокала, что блестели в алой лужице на полу, точно крошечные бриллианты, окропленные кровью. Не прошло и пары секунд, как над ними склонился официант, поспешивший убраться. – Вы тут как, все хорошо? - Да, конечно, - откликнулась Ханна, подняв глаза на отца. – Кстати, пап, ты уже знаком с Нишики-куном? Не поверишь, так совпало, что мы с ним в одном классе учимся, - девушка спешила заболтать мужчине зубы, а сама краем глаза поглядывала на баскетболиста. Он все еще хмуро смотрел на дверь, за которой исчезли Кира со старшим Акаши. Судя по всему, его развернувшаяся сцена удивила ничуть не меньше, чем Ханну, только скрывал он это более умело. - Что ж, хорошо, раз так, - дослушав браваду дочери об удивительном совпадении, кивнул мужчина, оглянувшись. – Я пойду попробую разыскать хозяина дома. Будешь здесь? - Ага. - Отец был у стойки со спиртным, говорил с гостями из Китая, - размеренно произнес Имаи, обратившись к главе дома Мирадзаки. Тот кивнул с благодарностью и тут же подался в указанном направлении. Проследив взглядом за удаляющейся фигурой мужчины, Нишики перевел взгляд на Ханну, с видом нарочитой скромности вновь пристроившуюся подле младшего Акаши. - Команда еще не отзванивалась? – будничным тоном спросил он, удивительным образом игнорируя тяжелый взгляд баскетболиста. - Нет, я бы услышала оповещение, - непроизвольно хлопнув ладонью по клатчу, мотнула головой Ханна. От слуха парней наверняка не укрылась легкая неуверенность, которой сквозил ее голос, но девушка даже не пыталась скрывать своего волнения за команду. Ей, конечно, хотелось верить в лучшее. Что уж там, она всеми силами гнала прочь размышления о возможности проигрыша, упорно убеждая себя в том, что девчонки справяться так или иначе. Но мысли о том, что она не может никак помочь напарницам постоянно возвращались, въедаясь в ее голову назойливыми насекомыми, вызывая пустые тревоги, что легко овладевали ее душой и без того пребывавшей в смятении из-за необычной атмосферы, царившей вокруг. - Значит, они просто решили не заканчивать быстро. Иначе было бы скучно, верно? – невольно улыбнувшись, волейболистка подняла глаза в надежде поймать взгляд прозорливых светло-серых глаз лучника, чувствуя благодарность за его участливость. Но Нишики с тенью настороженности посмотрел на баскетболиста и неожиданно обронил, вкладывая в голос столько учтивости, сколько мог из себя выжать при разговоре с неприятелем: - Позволишь украсть у Мирадзаки-чан танец на правах одного из хозяев праздника? – в его голосе послышались нотки безобидного лукавства. – Обещаю, верну в целости и сохранности. Без задней мысли волейболистка кивнула и подалась вперед, ожидая, что Акаши безразлично махнет на подобное рукой. Она и рада была бы отвлечься от мыслей о матче, что проходил без нее, при этом не чувствуя давящей ауры баскетболиста. Расслабиться на каких-то жалких пять минут – неужели так многого она просила? Уже предвкушая необходимые, точно глоток воздуха, минуты покоя в компании одноклассника, Ханна внезапно почувствовала сильные пальцы на предплечии, не силой, но весьма навязчиво задержавшие ее на месте. Акаши даже не опустил на нее взгляда, так же холодно высверливая дыру в лице Имаи. И было ли то дело в личной неприязни, вот так просто, практически бессловно выросшей между двумя наследниками влиятельных семей, либо же в фамильной гордости, подстрикавшей относиться к Фукуи, будто к какому-то мусору, но упрямый, точно бетонный столб, баскетболист холодно бросил, чеканя каждое слово, как неприложную истину в последней инстанции: - Ханна повредила ногу на последней тренировке. При всем уважении, - как будто оно вообще было, - я бы не хотел, чтобы она перенапрягалась сегодня. Ханна, ошалевшая от подобного вранья, едва удержалась, чтобы не вздрогнуть под опущенным взглядом разноцветных глаз. Так и хотелось съязвить, поинтересовавшись, с чего вдруг такая забота. Да и не он ли буквально пару минут назад затащил ее в группу круживших под классическую музыку пар? Но на них и без того поглядывали окружающие – еще бы такая интересная компания подростков не привлекла лишнего внимания. Мирадзаки весь вечер вкладывалась в роль послушной и скромной невесты не для того, чтобы разрушить все из-за собственного пустого упрямства. Она еще успеет поязвить в школе, наверняка отведет душу уже завтра, а пока стоило подчиниться неожиданному порыву собственничества, взыгравшего в баскетболисте. И кто б подумал, что Император станет себя вести таким образом? Едва ли он решил разыграть сцену из-за ревности. Это скорее выглядело так, будто он не желал делиться с неприятным ему человеком вещью, принадлежавшей ему, пусть даже та и не была ему особо нужна. Тяжело вздохнув, Ханна проглотила порыв обиды и возмущения, натянула на лицо легкую улыбку и открыла было рот, чтобы отказать однокласснику, когда вдруг над ухом прозвенело уверенное: - О, можешь не волноваться, Акаши-кун. Я умею танцевать так, чтобы напарница не переживала за свои ноги. Теперь глотать пришлось сильное желание прыснуть со смеху. Усилием воли Мирадзаки едва подавила улыбку, хотя Имаи наверняка успел заметить смеющееся выражение в ее глазах. Ну хоть кто-то мог зубоскалить вместо нее. - Похоже, язык у тебя хорошо подвешен, - явно не пропустив тонкого намека мимо ушей, холодно откликнулся Акаши, едва заметно улыбнувшись уголком губ. – Хотя, чего еще можно было ожидать от змея из скользкой семьи картежников? И только в тот миг Мирадзаки стало не до улыбок. Уверенная, что шутливый обмен колкостями не зайдет далеко, девушка вдруг ощутила, что легкая буря начинает превращаться в самый настоящий ураган. И пусть Нишики лишь улыбнулся шире, встретив ощутимый тычок маской беззаботности, по коже Ханны вдруг табунами побежали мурашки. - Хах, Акаши-кун, ты чего? На тебя это не похоже, - шутливо улыбнувшись, девушка чуть потянула его за рукав пиджака, в надежде, что сможет хотя бы немного его одернуть, но… - Картежником быть – грех не великий. Почти комплимент, если учесть что слова были отпущены сыном убийцы. - Нишики!.. – воскликнула пораженная до глубины души волейболистка. Слава всему сущему молодые люди говорили достаточно тихо, и никто более не услышал выпада лучника. Единицы заоглядывались с подозрением, когда слух смутно резануло столь звонкое слово. Но те немногие потеряли интерес к подросткам практически сразу же, увлечённые своими беседами. Ханна медленно выдохнула, осознав, что мерный гул голосов ничуть не утих. Кормить изголодавшихся по интересным событиям гостей не хотелось от слова совершенно. Тем более ссорой наследников двух домов, которые только-только оказались на пороге хрупкого подобия мира. Медленно изогнулись тонкие брови в легком, почти наигранном удивлении. С видом аристократа, на дорогих, вычищенных до блеска ботинках которого ободранный бездомный решил станцевать самбу, Акаши гордо вскинул подбородок, чувствуя за собой право продолжать, ведь не он первым вышел за черту дозволенного: - Вздумал оскорблять гостей, “хозяин праздника”? Ты либо слишком смелый, либо до ужаса глуп. - Уж лучше быть глупцом, чем в своем возрасте оставаться сущим ребенком с гиперболизированным чувством собственной важности. Уголки губ опасно дрогнули на каменном лице. Император внешне оставался спокойным, точно удав, на которого попыталась покуситься полевая мышь, и только Ханна, находившаяся в опасной близости к баскетболисту смогла заметить, как дрогнули на его лице желваки. - Нишики, хватит. Ты понимаешь, что творишь вообще? – твердым тоном вбила слова Ханна в повисшую между ними тишину, вперив строгий взгляд в одноклассника. Она всегда видела в простом пареньке с вечно взъерошенными волосами человека спокойного и довольно рассудительного. И никак не ожидала, что его ненависть к Красному дому окажется столь велика, что сумеет затмить его здравый смысл. – Акаши-кун, ты же понимаешь - эта глупая перепалка не должна перерасти в ссору. Я прошу тебя… Ханна уже не принимала сторон. Ей было все равно, кто прав, а кто виноват, в тот миг она лишь хотела, чтобы небольшие искры, которые так и летели во все стороны, не превратились в самый настоящий пожар. Вот была бы потеха гостям, если бы они воочию стали свидетелями того, как только-только представленный публике наследник Фукуи в осколки разбивает все старания своей матери. Такое уж точно смогло бы скрасить унылый вечер, превратившийся в обычную светскую гулянку. - Ссору? Не смеши меня, - с гротескным снисхождением мотнул головой баскетболист. – Ссориться с ним все равно, что обижаться на лай дворовой собаки. Много чести. Однако я жду извинений за все вышесказанное. Имаи хотел было вновь отбить слова баскетболиста колкой фразой, но запнулся, заметив взгляд Ханны, полный мольбы и искреннего испуга. Он будто успел забыть за скопившимися обидами, которые ядом лились с его уст, о том, что между молотом и наковальней поневоле оказался сторонний человек, вредить которому он никак не собирался. - Знаешь, Мирадзаки-чан права, нам не стоит продолжать в таком духе. Но если ты и вправду хочешь заставить меня извиняться, что ж… Я вижу лишь один выход из ситуации, - вперив прямой взгляд в лицо Акаши, лучник твердо заявил: - Сыграй со мной здесь и сейчас. Сами спор решим, да публику потешим, чем не зрелище. Если умудришься выиграть – я публично извинюсь перед тобой за всё вышесказанное. - Ты бросаешь мне вызов на собственных условиях? - Именно. Ты же ведь не испугаешься вызова какого-то там “лающего пса”, Акаши Сейджуро? - Дворняг я привычен игнорировать. Но здесь и сейчас я считаю себя должным указать тебе на твоё место, - прежде чем Мирадзаки успела что-либо сказать, баскетболист выдернул руку из ее пальцев и подался вперед, более не обронив ни слова. - Да вы шутите… Вы с ума сошли. Оба, - обескураженно проговорила Ханна, ни к кому толком не обращаясь. Ей только и оставалось быть свидетелем происходившего. Слуги, невесть откуда взявшие небольшой круглый стол и принявшиеся его обставлять, ожидаемо привлекли к себе внимание. Заметив неладное, в безобразие попытался вмешаться Имаи Тоби, однако на его вопросы лучник бодро заявил, что заметил, как один из дорожайших гостей заскучал, потому и предложил небольшую партейку в покер. - Я бы мог предложить маджонг, но я предпочитаю более динамичные игры. Ты не против? - Мне нет разницы, в чем побеждать. Хочу лишь предупредить: замечу попытку жульничества – на этом наша игра и завершиться. Твоим поражением. - Идет. В воздухе повисла атмосфера всеобщей заинтересованности. Гости, будто позабыв про иные блага праздника, вмиг окружили столик плотным кольцом. Для полноты картины не хватало профессионального комментатора, настолько серьезной казалась ситуация. С одной стороны за стол сел мальчишка, всего за пару месяцев обыгравший добрую половину своей собственной родни, что пыталась спихнуть его со счетов со дня приезда в Японию. Но никто так и не сумел у него выиграть. Против же него был воспитанник семьи, хорошо известной своими строгими стандартами и принципами. Влияние Красного дома во многом строилось на их непогрешимости в ведении дел, да и в прочих аспектах жизни они никогда и никому не уступали. То была известная истина, заставлявшая даже их врагов чувствовать уважение. Но игра должна была так или иначе закончиться проигрышем одного из них. Пусть Нишики и представил все, как простой способ увеселения, Ханна прекрасно понимала – кто бы не вышел из игры проигравшим, он не просто опозориться, но и поставит клеймо на тех, кто вкладывался в них в течении всей их жизни. Подобное общество ошибок не прощает, и парни из юношеского максимализма и упрямства вот так просто решились встать на тонкий лед, уверенные каждый в своем превосходстве. И взрослые мужчины и женщины буквально затаились, ожидая, чем же все разрешится. Акаши или Фукуи? Кто же на самом деле окажется сильнее? - Странно, что начав это пари ты даже не попытался выдвинуть свои условия. Едва ли Фукуи признают поражение до начала боя, так в чем проблема? – послышался чуть насмешливый голос баскетболиста, стоявшего подле предложенного ему стула с высокой спинкой. - Шанс посоревноваться в чем-то с одним из Акаши уже честь не малая, - со смешком отпустил Нишики, хитро прищурив глаза. – Но раз уж речь о пари, что ж. Если я выиграю, я все же дерзну украсть у тебя Мирадазки на один танец. - Ты совершенно несерьезен, - выдохнул Император, после чего скосил глаза на девушку. - Что думаешь по этому поводу, Ханна? Волейболистка, стоявшая в паре шагов от него, усилием воли заставила себя расслабленно улыбнуться в ответ: - Если это необходимо, я не против, - покачала она головой, легкой походкой преодолев разделявшее их с баскетболистом расстояние, устроившись за его спиной. – Тем более я уверена, что ты не допустишь подобного, Акаши-кун. Играть в хорошую и верную невесту, так играть до конца. Дождавшись, когда баскетболист займет свое место, волейболистка легко опустила пальцы на его плечи, бросив взгляд на стол. - Я хочу понаблюдать за игрой отсюда. Может, смогу принести тебе капельку удачи. Позволишь? – протянула она, придав голосу нотку заинтересованности. И вот только пусть посмеет прогнать заботливую невесту на глазах у всех, не разрушив хрупкого образа крепкой пары. Почувствовав шанс, Мирадзаки мигом решилась вмешаться в ход событий. Ведь если задуматься, проигрыш Императора одному из Фукуи на глазах всей присутствовавшей знати был бы куда более значим, нежели в их очередном глупом поединке в школе. Уверенности в точности своей догадки у девушки не было, но разве она в идее собственного спора хоть раз была уверена на все сто процентов? Игра стоила свеч, и Ханна могла попытаться помочь Нишики, так внезапно вмешавшемуся в ход событий, из импровизированной засады. Нужно было лишь придумать, как можно было незаметно дать подсказку лучнику. Лишь бы только Акаши не додумался ее прогнать. Парень ответил не сразу, внимательно следя за быстрыми движениями крупье. Вот уже на стол перед ним упали две карты рукавом вверх. Положив на них два пальца, баскетболист придвинул их ближе, и в тот миг Ханне показалось, будто она услышала, как он усмехнулся: - Будь по твоему.