История одной принцессы

Оживление вмиг спало на нет. Казалось, некто всесильный поставил праздник на паузу, и все движение враз остановилось. Каждая живая душа так или иначе поспешила пристроиться в тесном кругу у маленького столика, где сыновья двух непримиримых домов решили развлечь себя небольшой показательной партией в покер. Условившись на том, что проигравшим признается игрок, оставшийся без фишек, парни начали размеренную партию, время от времени перекидываясь небольшим количеством пластмассовых разноцветных кругляшей, словно им некуда было торопиться. Может, кто-то в толпе и мог подумать, что юноши толком не могли разыграться, будь тому причина их неуверенность или плохие карты, но Ханна знала, к чему были все эти прелюдия. Раздача, ставка, первые три карты на столе. Нишики машинально постучал пальцем по столешнице, вглядываясь в свои карты, после чего пододвинул к крупье еще пять фишек. Акаши, ничуть не менявшийся в лице, какая бы карта ему не выпала, спокойно поддержал ставку. Еще одна карта на стол, пропуск ставок, последняя карта… - Неплохая рука, - усмехнулся лучник, вглядываясь в две десятки, которые баскетболист бросил в центр стола, никак не отреагировав на собственную победу. У Нишики пару составили две шестерки, одна из которых оказалась у него в руке, другая же была среди пяти карт, выложенных крупье. И так они с десяток раз беззвучно обменялись фишками, словно первыми тычками перед крупной дракой. Соперники не баловались, не медлили. Таким образом они методично прощупывали почву. Прошло какое-то время, прежде чем Нишики решил рискнуть. Он сделал крупную ставку, вынудив оппонента спасовать в конце, хотя сам оказался при ничтожных картах. Тогда-то Ханна и поняла – он наконец заметил ее подсказки. - Хах, невелика потеря, - с наигранным высокомерием протянула Мирадзаки, вновь опуская взгляд на карты баскетболиста после очередной раздачи. Сжав ладонью левой руки спинку стула, она принялась накручивать на палец правой прядь темных волос. Лучник вскинул на нее глаза и едва заметно улыбнулся кончиком губ. Он снова понял. Первые две ставки он поддержал, но в конце игры скинул карты, пожав плечами. - Я удивлен твоему самоконтролю, Акаши-кун. Едва ли ты играл вот так раньше, ваша семья ведь не жалует азартные игры. Но ты ни жестом себя не выдаешь. Даже жутко как-то от мысли, что я не понимаю, что творится у тебя в голове. - Лестно слышать подобное от картежника. Хотя о тебе я того же сказать не могу. Признаться, я даже немного разочарован, - послышался холодный ответ, на что лучник сдержанно улыбнулся, ничего не ответив. Ханна нахмурилась, прикусив губу. Нишики был прав: Сейджуро ни поведением, ни движениями не выдавал своих эмоций или волнения, если такое вообще имело место быть. В то время как Имаи вел себя подозрительно, позволяя себе игнорировать собственные привычки. Даже волейболистка сумела заметить, как он порой барабанил пальцами по столу или чуть хмурился, стоило ему увидеть выпавшую руку. Тогда он чаще пасовал или же проигрывал в попытке рискнуть. Наверняка Акаши тоже заметил эти особенности. Слежка за поведением соперника лежала в основе многих азартных игр, это было известным фактом даже для тех, кто ни разу не играл всерьез. Неужели Имаи, ведя себя как откровенный новичок, и впрямь умудрялся переигрывать своих старших родственничков? Верилось с трудом. Спустя раздачу, Мирадзаки с задумчивым видом убрала левой рукой прядь волос за ухо. Она действовала очень осторожно, стараясь сохранять полное спокойствие. Нельзя было и бровью лишний раз повести, дабы внимательные гости не заподозрили неладного, да и подсказывать слишком часто она не могла, только самые откровенные ситуации. Карта безнадежна мала или же напротив сулит Акаши выигрыш – хоть и получалось подсказать только это, но Нишики и того было достаточно. И пусть лучник не рисковал мухлевать, будучи наслышанным о внимательности Императора, граничившей с магией Вуду, медленно, но верно его горка с фишками начинала расти. - Нишики? Что здесь происходит? – повисшую тишину всколыхнул взволнованный голос Киры, неожиданно вынырнувшей из-за спин гостей. – Что ты здесь устроил? - Так вы уже вернулись, матушка, - с улыбкой оглянулся парень, пока крупье в очередной раз перетасовывал колоду. – Нечего из ряда вон выходящего, я всего лишь предложил своему новому знакомому перекинуться парой карт. Я ведь не вышел за рамки приличия, да и играем мы скорее на интерес, - Имаи поднял одну из фишек и принялся ловко перекидывать ее меж костяшек пальцев. – Простая приятельская потеха. Ханна чуть нахмурилась, засмотревшись на сие действо. Казалось бы, и вправду, никто не собирался ставить деньги. Но ирония заключалась в том, что поставленное на кон было куда дороже любой зеленой бумажки. - Сейджуро, объяснись, - о, а вот и второй родитель попытался вправить мозги своему чаду. Да только не того поля ягода был бывший капитан Поколения Чудес. Он даже бровью не повел, лишь коротко глянул на перевязанную ладонь отца. – Ты же прекрасно знаешь, что азартные игры… - Я знаю, что ты хочешь сказать, отец, - не изволив даже обернуться, баскетболист безмятежно взял в руки очередные карты, взглянув на них со скучающим видом. - Но позволь, порой и новоприобретенным союзникам стоит показать силу, дабы они не заблуждались на наш счет, - моргнув, парень поднял пристальный взгляд на оппонента. – Не волнуйся, я не позволю себе проиграть. Старший Акаши наверняка и рад был бы возразить, но он попросту не мог разводить скандал на глазах у уважавших его подчиненных и соперников. В конечном итоге хмурому мужчине только и оставалось, что отступиться. - Уж будь так добр, - сдавленно сказал он, после чего с будничным видом манекена оглянулся на ряды перешептывавшихся гостей. Кира же смолчала, нервозно прикусив губу и вперив требовательный взгляд в Масаоми. Неужто им и впрямь оставалось только смотреть? Ситуация грозилась выйти из-под контроля, она не видела ничего хорошего ни в одном из исходов шедшей игры. Теперь только чудо могло развести старых соперников по углам, позволив гордости обоих сторон уцелеть. Наблюдая за игрой и перекидываясь незначительными фразами с Мирадзаки Тадаши, также остановившемся подле стола, женщина порой судорожно переводила взгляд с сына на Масаоми и обратно, лишь порой обращая внимание на других гостей, когда те одергивали ее. Чем меньше оставалось фишек у Акаши, тем серьезнее и мрачнее казался взгляд осанистого главы Красного дома, с виду остававшегося непробиваемо спокойным. Но отчего-то Ханна была уверена, что он по-своему переживал. Как знать, за сына или за репутацию фамилии, но не просто же так рядом с ним всё накаливалась атмосфера. В очередной раз Нишики рискнул и, поставив добрую половину фишек, выиграл раздачу. Другой – скинул, не потеряв практически нисколько. Но несмотря на удачливость сына, Кира выглядела озадаченной, словно не верила в доброжелательность Фортуны. Она будто чувствовала, что что-то не так. Может заметила, как сын поменял свою привычную стратегию, понятную только им, или же ей покоя не давало собственное шестое чувство. Потому она порой отрывала глаза от столешницы, внимательно всматриваясь в фигуры людей, стоявших к подросткам ближе всех. И вот ее взгляд пал на Ханну, после очередной раздачи нервозно постучавшей пальцами левой руки по спинке стула баскетболиста. Совершенно спокойная, изо всех сил старавшаяся не выдать эмоциями положения своего жениха, дочка Тадаши внимательно вглядывалась в карты красноволосого парня из-за его плеча, и с виду яро болела за него, то и дело хмурясь и покусывая губы. Но вот Имаи неожиданно взял партию, несмотря на убедительный блеф Акаши, левая рука Ханны вспорхнула вновь, остановившись у губ, и другая партия пошла туда же, практически окончательно вбивая гвоздь в крышку морального гроба баскетболиста. А Мирадзаки, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, подняла лицо и, столкнувшись глазами с Фукуи Кирой, едва заметно кивнула, дрогнул уголок губ на ее светлом лице. Женщина едва удержалась от желания вскинуть брови в изумлении, поспешив вновь обратить все свое внимание на стол. Ханна же, опустив глаза на новые карты Акаши, ненавязчиво поправила клатч на своем плече правой рукой… Кира всё поняла. Чего еще можно было ожидать от главы дома заядлых игроков? Оставалось лишь надеяться, что подстава была не так очевидна и для других членов клана Фукуи, которые присутствовали на празднике, пусть и в небольшом количестве. Женщина явно разглядела, что Ханна, заметив слабый набор карт в руке Акаши через раз в едва заметном движении поднимала выше левую руку: чтобы откинуть прядь волос, нервно потеребить серьгу или тронуть собственную сумочку. А коли все было безнадежно для Нишики – в ход шла правая рука. И пусть она сильно рискнула, проделав это три раза подряд, спеша наконец подтолкнуть затянувшийся поединок к завершению, но двигалась она настолько естественно, что едва ли обычный глаз заметил бы подвох. Приметив жест Ханны, Нишики, стараясь не раскрыть девушку, для вида несильно поднял ставки, собираясь спасовать в один из следующих ходов, когда вдруг: - Пас, - слегка брезгливым жестом Акаши отправил карты в недалекий полет на середину стола рубахой вверх, чем не слабо удивил Ханну, еще секунду назад смотревшую на туз и даму, что имели по паре среди карт, выложенных крупье. Столь сильная комбинация и вдруг на тебе! Пасс! Парень и без того был на краю проигрыша, тогда почему же он не воспользовался шансом? - Вот как, - усмехнулся Имаи, чуть приподняв брови в легком замешательстве. Небось подумал, что не так истолковал жест Ханны, ведь ситуация была для баскетболиста патовой. В таких ситуациях никто бы не додумался выкинуть сильную руку. Осознав, что Акаши пошатнул веру Нишики в ее идею, оттянув свой проигрыш, Мирадзаки уже хотела было вскинуть правую руку, увидев следующую пару карт, но так и замерла, почувствовав, как табун мурашек пробежал меж лопаток от неприятного ощущения. Периферическим зрением она заметила, как пристально в нее принялся вглядываться Акаши старший, точно заподозрив девушку в своего рода предательстве. На лбу выступила испарина, глаза зацепились за лицо одноклассника. Нужно было лишь намекнуть. Лишь дать знак, и тогда победа была бы у них в кармане. Не сумев сдержать порыва, Ханна быстро скосила взгляд на Масаоми, стоявшего слева от нее в надежде, что сумеет уличить момент, когда тот отвлечется, но уже через секунду пожалела об этом. Нишики поднял ставку. Должно быть, посчитал ее движение глазами подсказкой и так глупо ошибся, поставив добрую половину выигранного. Его рука оказалась слабее, и потому игра вновь вернулась к тому, с чего началась. - Надо же было так сглупить. Несдержанность и торопливость – худший враг для игрока. Увы, этот урок я, похоже, усвою не скоро. Слишком я азартен – есть за мной такой грешок, - со смешком заметил лучник, в очередной раз отбив пальцами дробь после взгляда на новую пару карт в своей руке. - Тогда позволь преподать тебе урок. Думаю, после проигрыша сегодня тебе не скоро захочется сесть за карточную игру вновь. Акаши наверняка заметил нервный жест оппонента. Потому принялся неспешно повышать ставку каждый раз, когда появлялась возможность, стараясь вытянуть из озадаченного своей неудачей Имаи как можно больше, но… - Флеш с тузом, - отчеканил крупье, жестом пригласив лучника забрать фишки с середины стола. Он вернул добрую половину от проигранного в прошлой партии. - Вот оно что, - многозначительно протянул вдруг баскетболист с усмешкой. – Ты хвалил меня за самоконтроль. Но одно дело оставаться безучастным, а другое полностью контролировать свои движения, пуская в ход нервозность тогда, когда тебе это выгодно. - Так быстро заметил? – фыркнул Имаи, подтягивая к себе ближе отбитые фишки. - Что ж, меньшего от Акаши ждать и не приходилось, - выпрямившись в стуле, он подпер щеку кулаком, взглянув на соперника с легким прищуром. – Я предлагаю заканчивать, иначе мы так можем и до утра просидеть. Негоже гостей заставлять ждать дольше. - Соглашусь с тобой. Ханна пыталась подсказывать жестами вновь, но Император словно отрастил пару глаз на затылке. Каким-то совершенно необъяснимым образом, два раза позволив Ханне смухлевать, на третий он вновь сбросил откровенно выигрышную комбинацию, а после и вовсе пошел ва-банк после того, как Ханна левой рукой, как бы от волнения, коснулась груди. Нишики засомневался. Как знать, может, играй он с кем иным да на деньги, он бы не поддался провокации. Однако парень не решился рисковать, спасовав. Похоже, он окончательно запутался в жестах Мирадзаки, которые начали противоречить предоставляемой баскетболистом истине. Казалось, игра вновь затянется, когда вдруг глазам Ханны предстала пара из валета и дамы пик. Карты довольно высокие, но из собственных наблюдений волейболистка успела отметить, что далеко не всегда игрок с такой рукой выходил победителем. Однако в тот раз что-то пошло не так. Одна за другой на стол легли червовый туз, девятка и восьмерка пик и туз бубен. И стоило девушке допустить мысль, что баскетболисту просто не может повезти настолько сильно, чтобы последней картой легла десятка пик, когда крупье ловким движением руки достал именно эту карту из колоды, положив в конце ряда. Кровь медленно отлила от лица, Ханна почувствовала, как взмокли ладони, но Имаи даже не подумал поднять на нее глаза. У Акаши на руках был стрит-флеш, вторая по силе комбинация карт в покере. И он не преминул совершенно раскованно пододвинуть все свои фишки в центр стола. - Что ж, предлагаю и вправду закончить, - отсек он, вперив насмешливый взгляд в лучника. Ханна понадеялась, что подобный жест вновь насторожит Имаи, однако тот лишь рукой повел, едва сдерживая смех. - Отлично. All in. Мирадзаки не думала, что ей когда-нибудь придется буквально кричать глазами, не двинув при этом ни единой мышцей лица. Она быстро вскинула глаза, косясь по сторонам, пытаясь найти хотя бы намек на выход из положения. Вероятнее всего у Нишики в руке находились еще два туза, или же один туз и карта, числовое значение которой было равным одной из появившихся на столе. Такой расклад дал бы ему преимущество практически в любой ситуации. Каре в первом случае и фулл хаус во втором уступали лишь двум наивысшим комбинациям. И надо же было баскетболисту собрать одну из них! Наверняка Имаи даже не подозревал, что Фортуна, соблазнительно вильнув хвостом напоследок, решила так подло покинуть его и приласкать Акаши. «Добром это не кончится. Ёкай подери, что же мне..! – захлебнулся разум паникой, когда Ханна взглядом, полным затаенного ужаса, столкнулась глазами с Кирой. Бледная, едва сохранившая внешнюю хладнокровность, она медленно, едва заметно повела головой в сторону, не сводя глаз с Фукуи. И пусть кому угодно могло показаться, что причин для паники у девушки просто быть не могло, Кира поняла все без промедлений. Нишики был в шаге от страшнейшего позора: проигрыша человеку, не принадлежавшему клану игроков. - Что ж, ты славно потешил меня. Однако исход был ясен с самого начала, - выдохнул баскетболист, насмешливо покачав головой. – Тебе не стоило бросать мне вызов. - Черт побери, покажи уже что у тебя там, - со смешком бросил лучник, с сомнением глядя на загордившегося соперника. И тот уже намерился было выкинуть на стол карты, поставив жирную точку в их борьбе, когда вдруг мертвую тишину, повисшую в зале, вдребезги разорвал страшный грохот. На стол с подносом в руках неожиданно упала служанка, запнувшаяся за край ковра, скинув карты и облив крупье красным вином. - Ками, как же неловко. Молю, простите, я не знаю, как так вышло, - залепетала девушка, тут же попытавшись подняться. Бледная точно смерть, она с ужасом посмотрела на младшего Акаши, вскочившего с места. Да только никто и не заметил, отвлекшись на изумительную сцену, как, грубо схватив за кисть руки сына, Кира волоком оттащила его из-за стола, точно мальчишку дошкольника, вынудив его выкинуть карты в общую кучу, чем неслабо удивила самого Имаи. Настойчиво отстранив подростка, женщина выступила вперед и поклонилась чете Акаши в пояс: - Прошу извинить мою прислугу. Вы не пострадали? Если что, я могу компенсировать вам… - Брось это лепетание, Кира. Все целы, - неожиданно спокойно пробасил Акаши Масаоми, с легким презрением оглядев бросившуюся в извинительном поклоне на пол служанку. – Будь добра, в следующий раз нанять более расторопных слуг. - Конечно. Само-собой разумеется… *** Тот вечер был упоительно тих. Все звуки праздника будто остались запертыми в коробке здания и не долетали до ухоженного маленького садика, расположившегося у восточного выхода. Успокаивающе шумела листва, шуршала вода в небольшом каменном фонтане. Высокая трава щекотала пальцы, сжатые ремнями светлых босоножек на невысоком каблуке, помогая ненадолго забыть о страшной усталости в стопах. Как-никак, весь вечер пришлось отстоять на ногах. Судорожно прижимая к груди телефон, девушка жадно вдыхала сладкий запах молодого лета, только-только заступившего на свой пост, чувствуя, что скулы уже начало сводить от глупой улыбки. Но как бы она не старалась, не могла заставить себя успокоиться. Зазвонивший телефон оказался отличным предлогом, чтобы сбежать от переполоха, возникшего после вольностей Акаши и Имаи. Как же хорошо, что все закончилось благополучно. Девушка не могла и представить, какие проблемы возникли бы у ее одноклассника, не прервись их карточная дуэль с баскетболистом столь чудным способом. Ну Кира, ну дала! Мирадзаки не могла не восхищаться ее ловкой выходкой. В тот миг, за секунду до краха Нишики, гости во все глаза смотрели на долгожданный финал схватки двух наследников, им было не до того, что творилось под самым их носом, потому, должно быть, никто так и не понял, что на самом деле произошло. Та служанка не прилетела из ниоткуда. За секунду до случившегося, Фукуи Кира что-то коротко, с ожесточением сказала ей, стоявшей с подносом среди других гостей, в ухо, после чего незаметно подтолкнула бедную девушку к столу, а дальше та просто разыграла спектакль. Должно быть, получила приказ прервать партию любой ценой и не осмелилась ослушаться хозяйку. Ханна неуютно поежилась, невольно представив себя на месте бедолаги. Интересно, она согласилась по наитию или из страха? Или, может, из глубокого уважения к своим хозяевам и желания помочь? Опустив телефон в сумку и убедившись, что на нее никто не смотрит, Ханна с наслаждением потянулась, после чего подняла глаза к небу. Не тронутое облаками, оно все было в светлых плямах из-за огней мегаполиса. Над головой виднелись лишь самые яркие из звезд, да луна, от которой словно откусили добрую половину. «Они всё же смогли. Мы прошли отборы… Ками! Мы во втором туре! – радость приятно щекотала гортань, стремясь вырваться радостным визгом. Увы, волейболистке по статусу было не положено всем на показ выставлять свою радость. И без того она позволила себе вольность, когда начала пританцовывать на месте, вслушиваясь, как напарницы по команде все дружно что-то кричали в трубку, наперебой друг другу. – Мне кажется, я уже так давно не радовалась из-за волейбола». Победы в составе Фурий во многом были заслугой методов Натали. Да, и в Америке не обходилось без светлых эмоций, но в тот прохладный вечер помимо простой радости Ханна чувствовала невероятную гордость за себя и за команду, которая все же сумела выйти на должный уровень не только благодаря упорству каждой из девчонок, но и ее расписанию тренировок, в которое было вложено немерено сил и бессонных ночей. Поправив клатч, Ханна летящей походкой направилась обратно в здание. Возвращаться в шумную толпу не хотелось, потому она решила позволить себе небольшую прогулку по коридору, что опоясывал весь особняк, тем самым продлив себе минуты отдыха от мерзкого чувства, будто ее ощупывали десятки глаз. Домой под горячий душ хотелось неописуемо, но даже подобное неудобство отошло на дальний план в свете последних новостей. Итак, старшая Ракудзан наконец дошла до второго тура Региональных соревнований Кансай. Неплохой результат, действительно неплохой! Впереди уже замаячил предстоящий реванш с Аотори. Наверняка команда, заполучившая так не хватавшего ей талантливого связующего, не стояла на месте. Они покажут куда больше, чем в их дружеском матче, в этом Ханна не сомневалась. Но и помимо них, соперников, которых не стоило недооценивать, хватало с лихвой. Увлекшаяся мыслями о предстоявших тренировках и играх, девушка не сразу услышала приглушенные голоса, доносившиеся из коридора. Лишь ступив на деревянный пол, Ханна сразу же бесшумно скользнула обратно в траву, едва проглотив удивленное восклицание, когда, прислушавшись, узнала в говорившем Нишики. И почему он был там, а не в зале? - …Нет, не пойму, и понимать не желаю. Ты сама всегда говорила, что во всем виновата эта треклятая семейка. Во всех наших… Нет, в твоих бедах! Я не собираюсь прощать им ничего, слышишь? Проси, о чем угодно, но сдержанно улыбаться при виде своры Акаши, чувствуя себя оплёванным ими, я отказываюсь. - Как ты не понимаешь, нам нужен этот мир! – вклинился в монолог парня голос Киры, звучавший почти умоляюще. – Не столько потому, что я устала от погони. Я видела слишком много смертей, чтобы вновь начать накалять обстановку. Нам нужно их простить. Кто-то ведь должен первым ответить на грубость прощением… - Да что с тобой? Ты же совсем не такая! Насколько же мягкотелой ты стала? Если тебе не хватает сил, просто предоставь это мне, мам. Я Ками тебе клянусь, стоит мне взять всё в свои руки, я медленно уничтожу этих выродков, всех под самый корень… Нишики не успел договорить, прерванный хлестким, размашистым ударом по лицу. Прижавшись спиной к стене, Мирадзаки, ставшая невольной свидетельницей их диалога, забыла, как дышать. Захотелось провалиться сквозь пол от ощущения неловкости. И нужно же было ей вот так подслушать разборки, что совершенно ее не касались. Она тут же пожелала уйти, прекрасно понимая, что звучавшие слова не были предназначены для ее ушей, но так и не смогла сдвинуться с места, заслышав голос Киры вновь: - Дурак. Какой же дурак, - тихо зашуршали одежды. Глядя в лицо сына без злобы, с искренней, живой тревогой в глазах, женщина спокойным, но требовательным жестом привлекла парня к себе и крепко обняла. – Всё… Слышишь меня? Абсолютно всё на этом свете я делаю, чтобы защитить тебя. Я ведь поклялась, что защищу… Ками, как же я ошиблась. Должна была ведь контролировать свои обиды, не позволяя им заполнить твой разум. А ты смотрел на меня и впитывал всю мою ненависть. Я просто отвратительная мать, - сбивчиво проговорила она медленно выдохнула, в попытке собрать остатки своего самообладания. - Мам, не надо. Это не так, ты же знаешь, я просто… – Ты не должен их ненавидеть, Нишики. Это просто неправильно. И пусть сейчас ты, возможно, не сможешь понять меня, прошу тебя, просто доверься мне еще раз, не задавая вопросов. Масаоми уже давно получил свое, а у меня не осталось ни сил, ни желания мстить. И я лучше сама вытерплю еще тысячи нападок судьбы, чем позволю тебе ввязаться в конфликт с ним самому, - проговорила она быстро, после чего выдержала короткую паузу. – Я знаю, ты едва ли сможешь забыть людей, которые пострадали из-за желания помочь нам. Знаю, осознание несправедливости и меня до сих пор выжигает изнутри, но пора отпустить эту реку. Пускай течет себе, а мы… Мы остались живыми и теперь наконец можем жить, не оглядываясь. Хотя, мои братья и сестры тебе наверняка заскучать не дадут, чтоб их. - Нынешние нападки Фукуи меня вовсе не пугают. Это ничто, по сравнению с прежними временами, - шумно вздохнув, парень добавил так тихо, что Ханна едва различила искреннее и простое: - Прости. Я должен был сдержаться. Обещаю, я постараюсь держать себя в руках. Но забыть все пережитое так просто не смогу, как бы не хотел. - Я понимаю, Нишики. Я прекрасно тебя понимаю… Они ушли совсем скоро, так и не узнав, что их разговор был подслушан случайным прохожим. А Ханна еще какое-то время стояла, не шелохнувшись, опершись спиной о стену с поднятым лицом. И как она могла раньше с такой злобой относиться к Кире? Женщина, что всегда казалась ей едкой, хитрой змеей, жившей лишь себе во благо, вдруг открылась для нее с совершенно другой стороны. Должно быть, лишь Нишики было позволено знать непробиваемую каменную леди со столь хрупкой стороны. И вот опять вместо ответов в голове волейболистки появился очередной набор вопросов. Всё же почему Кира попыталась тогда так нагло вторгнуться в семью Мирадазки, даже не выждав толком, пока душевные раны новоиспеченного вдовца хотя бы зарубцуются? Искала защиты от преследователей? Ханна нахмурилась, вдруг осознав, что подобное походило на правду, особенно теперь, когда волейболистка узнала о ее мотивах. «Поклялась защитить…» - вновь прозвучал в голове слабый, надломленный голос, обычно звучавший живо и с удивительной силой. Похоже, сама того не желая, Мирадазки случайно влезла в чужую семейную драму, и даже не была уверена, хотела ли она в ней разбираться или стоило сделать вид, что ничего не произошло. За своими размышлениями волейболистка не заметила, как ноги понесли ее в обход дома по саду. Она замерла, лишь оказавшись у обширного заднего двора, усаженного деревцами декоративной вишни и мириадами цветов. Сладкий запах ударил в нос, и девушка, будто очнувшись ото сна, попыталась найти источник столь выраженного аромата. Им оказалась большая клумба, обрамленная каменной тропинкой, точно центр всего двора. Остановившись у ярких бутонов, Мирадзаки поддалась желанию наклониться к ним поближе, чтобы рассмотреть невиданные ранее растения. Присев на корточки, она протянула руки к лепесткам, и невольно вздрогнула, заслышав тихие шаги позади. Кто-то нещадно мял траву ботинками, приближаясь к ней. Ханна едва не поддалась порыву выпрямиться, но так и осталась недвижима, практически сразу признав хозяина шагов. - Твой отец потерял тебя. Тебе следовало бы вернуться. - Да брось, не будь занудой хотя бы один вечер. Просто посмотри на эту красоту, - осторожно ощупывая гладкие лепестки, улыбнулась Ханна. - Как думаешь, откуда были привезены эти цветы? Точно ведь в Японии такие не растут. - Южная Америка. Это Альстрёмерия. Почувствовав, как медленно ускользает легкая эйфория и романтизм момента, Ханна раздраженно выдохнула, медленно выпрямившись. - Спасибо, мистер Википедия, но это был риторический вопрос, - она взглянула на парня через плечо, добавив с толикой недовольства: - Тебе не обязательно было меня искать. - Не моей идеей было устраивать спектакль. Или ты умудрилась забыть? - И то правда. Но мне нужно было отдалиться от общего шума. Звонила капитан, - обняв одной рукой себя за плечо, Мирадазки посмотрела куда-то в сторону. – Мы прошли в финал. Ханна не знала, кивнул ли он хотя бы в ответ на ее слова, или так и остался стоять истуканом, сверля ее раздраженным взглядом. Ей почему-то вдруг стало все равно на его мнение, его реакцию, даже на тяжелый взгляд. И пусть большую часть праздника девушка с ужасом ловила себя на мысли, что его компания перестала ей претить, теперь же она была бы рада, реши баскетболист молча развернуться и уйти, сделав вид, будто так и не нашел ее. Но он не ушел. Ханна чувствовала колкий взгляд на своей спине. Она театрально дернула плечами, будто стараясь стряхнуть с себя неприятное ощущение, но это не помогло. - Ты лучше вот что скажи, - решилась она прервать затянувшуюся тишину. - Как ты умудрился так ловко провести нас с Нишики? Не просто же так ты начал скидывать крупные карты? - Все просто. Ты сама мне помогла, подойдя к столу еще до начала игры. Я мог, конечно, заставить тебя отступиться, но разве можно было упускать такой шанс? – обернувшись с непониманием, Ханна внимательно посмотрела в глаза баскетболиста, которые в царившем полумраке совершенно теряли различие в оттенках. На мгновение могло показаться, что расстройство просто испарилось по мановению невидимой волшебной палочки, да только лед никуда не исчез из его взгляда. Девушка мысленно содрогнулась и поспешила отвести глаза вновь, лишь бы не видеть баскетболиста таким. – Я знал, что ты будешь играть против меня. И просто использовал твое желание помочь против вас обоих. - Ну да, как я сразу не подумала? – со смирением протянула волейболистка, с удивительным безразличием пожав плечами. Вечер и без того выжал из нее слишком много сил. Их не осталось даже на элементарное удивление, тем паче на возмущения. – Ловко ты нас. Я даже готова признать, что восхищена твоим гением, - повернувшись всем корпусом к парню, Ханна подошла ближе, с задумчивым видом вперив взгляд перед собой. Галстук. Что за странный зуд в руках? Так и хотелось поправить слегка покосившийся узелок… - В любом случае, вечер был не так уж плох. Спасибо, что не сдал, что ли… - Ты прекрасно знаешь причину, по которой я вынужден был вести себя так. Твоя благодарность здесь неуместна. - И все-таки, - Ханна едва подавила ироничный смешок, заметив легкое удивление в вечно безэмоциональном взгляде, стоило ей сократить то малое расстояние, что оставалось между ними. Вцепившись в галстук пальцами одной руки, а другой приобняв парня за шею, девушка лукаво прищурилась. В ее глазах заплясали опасные огоньки, когда она совсем тихо обронила, коротко глянув куда-то ему за плечо: - Роли нужно доигрывать до конца, - после чего грубо притянула баскетболиста за многострадальный галстук к себе, потянувшись к его лицу. Мирадзаки Тадаши, массивной тенью блуждавший по улице, уже как минут десять пытался найти свою дочь, столь бездумно отлучившуюся в полном одиночестве. Конечно, не хотелось думать о том, что кто-то из недавних недругов по пьяни полезет распускать руки, пока никто не видел, однако внутри так и подтачивал назойливый червячок. Отдельно масла в огонь беспокойство подливало осознание того, что Ханна весь вечер была сама не своя. И пусть кому угодно могло показаться, что его дочь вела себя так, как и положено юной обрученной девушке, крутившейся вокруг своего суженного, мужчина чувствовал: что-то было не так. Будто между сыном его старого знакомого и собственной дочерью выстроилась невидимая простым глазом, но совершенно непрошибаемая стена. Однако сомнения как-то сами собой притупились, а вскоре и вовсе потерялись на задворках мыслей, когда мужчина заметил две знакомые фигуры, очерченные светом тусклого фонаря, замершие в объятиях друг друга. Почувствовав легкий укол ревности, Мирадзаки Тадаши усмехнулся, покачав головой, и также бесшумно поспешил уйти, не желая быть замеченным. Молодость, что с них взять. Чего беспокоиться даром? Может они просто сгоряча успели поссориться ранее, только и всего. И пусть внутри возмущенно бурчал недовольный голос, твердивший о том, что подобное распущенное поведение, да в таком месте было непристойным и что стоило бы их одернуть, мужчина наконец почувствовал себя спокойным за Ханну. Уж с кем – с кем, а в компании с младшим Акаши она точно не пропадет. Ловя медленное, горячее дыхание, струившееся из приоткрытых губ, парень пристально смотрел в прожигавшие его суровым взглядом сапфировые глаза, не выражавшие ничего, кроме немой угрозы. По выражению лица девушки так и читалось немое: «Даже не думай нас выдать, иначе твой незамысловатый аксессуар рискует стать оружием убийства». Дерзнула же, что б ее… - И как же ты собралась терпеть меня рядом, даже денег ради, если так сильно брезгуешь? – прозвучало с толикой издевки. Искренне захотелось отскочить и сжаться под пронзительным взглядом, полным злобного глумления, но Ханна в ответ лишь ослабила хватку и отстранилась, убеждаясь, что ее отец ушел. - Это уже мои проблемы, - беззаботно махнула рукой она, повернувшись к баскетболисту спиной, и добавила абсолютно невинным тоном. – Или я умудрилась тебя обидеть, Акаши-кун? - Я не позволял тебе приближаться, - отчеканил он холодно, резковатыми движениями поправив ворот рубашки. - Да-да, не изволь уж казнить. Более не оглядываясь, Ханна быстро засеменила к особняку, прикусив внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать бурлившие внутри эмоции. Конечно, она не тронула его губ, лишь видимость создала для неожиданного гостя. Ей была противна сама мысль позволить Императору касаться себя подобным образом. Не ему принадлежали ее чувства, не этой личности она готова была вновь и вновь дарить свои поцелуи. Не этому самозванцу, спрятавшемуся под личиной её возлюбленного. Чтобы он о себе ни думал, чтобы не видели окружающие, Ханна никогда не признает его оригиналом, всем нутром оставаясь верной лишь одному из них. Остановившись у полоски света, стелившейся по каменной тропинке от двери, Ханна оглянулась, заставив себя дождаться шедшего за ней баскетболиста. И пусть он повел себя так, будто ничего из ряда вон не произошло, девушка более не чувствовала себя в безопасности, находясь рядом с ним. Наверняка он так просто не спустит ей ее проделку. Оставалось лишь молиться о том, чтобы вечер закончился как можно быстрее и желательно не сверкнув напоследок еще каким-нибудь неожиданным событием. **** Следующая неделя началась мрачным, пасмурным понедельником. Серые тучи однотонной ватой накрыли город, не пропуская к земле ни единого солнечного лучика. Ночью землю окропил мелкий дождь, да и утро выдалось не по-летнему зябким, однако холод никогда не был преградой для Ханны, которая как обычно начала свое утро с пробежки по маршруту, ставшему уже привычным. Тихо заскрипели плечи высокого лука, будто недовольные тем, что их заставляли изгибаться под давлением натянутой тетивы сильные руки. Мирадзаки прищурилась, пытаясь хоть как-то присмотреться к мишени, видневшейся впереди, однако от недосыпа глаза нещадно слезились, из-за чего девушке приходилось моргать чаще обычного. Почувствовав, как мышцы начали заходиться мелкой дрожью от перенапряжения, Ханна нетерпеливо спустила тетиву. Недолго длился изящный полет стрелы, и путь ее, к разочарованию волейболистки, закончился под самой мишенью. - Я же говорила, ты наклоняешься слишком сильно. И опусти ниже подбородок. Да, это тебе не классический лук, если хочешь победить, тебе придется приблизительно запомнить силу натяжения и угол наклона. Используй уже свои глазные примочки, или как их там, - с легким недовольством сказала Ребекка, ощутимо ударив девушку по спине отрытым в глубинах додзё синаем. - Глазные примочки? – с непониманием переспросил Нишики, вызвавшийся привести зал в порядок после утренней тренировки. Заметив, что на стрельбище никого кроме парня не оказалось, Ханна, зашедшая к нему после утреннего собрания волейбольного клуба в компании рыжей спутницы, вдруг попросила дать ей возможность пострелять. Слегка покривив душой для вида, Имаи все же дал добро и теперь с любопытством наблюдал за девушками. - Ханна тебе не рассказывала? – удивилась Ребекка, обернувшись. Они втроем говорили на английском, дабы избежать недопонимания. - Забудь, я, может, потом расскажу, - поморщилась Ханна, накладывая новую стрелу. Размышляя о том, как можно было применить свои немногие знания и опыт стрельбы для победы, волейболистка попросила Ребекку помочь ей пристреляться. Оружие было совершенно непривычным, да и паре хороших советов от профессионала Мирадзаки была рада. Однако уже после первых нескольких промахов она осознала, насколько была наивна, вызывая Акаши на подобный поединок. - Ты же знаешь, фиксировать картинки в голове это профиль Елены. Моя фишка скорее точный расчет, - едва слышно выдохнула Ханна, прежде чем выстрелить вновь. Стрела полетела по красивой траектории, вонзившись в правую часть мишени. – Вот так, Кажется, начинаю привыкать, - кивнула она, довольная тем, что наконец умудрилась попасть. - Не думала, что юми окажется настолько тяжелым на растяжение. - Неплохо, но не забывай о ветре, - Плутовка скрестила руки на груди, всматриваясь в мишени. – У нас есть еще время? - Минут пятнадцать до линейки, - ответил Имаи, сматывая последнюю тетиву. –Конечно, нового нам ничего не скажут, разве что волейбольный клуб по головке погладят за прохождение в основной этап региональных. Однако пропускать все равно не стоит. - Тогда с тебя еще десяток стрел – и свободна. Дальше уже я буду думать, что с тобой делать. - В смысле? – подняв руки, волейболистка снова растянула лук. Ответа так и не последовал. В сторону стадиона, где каждый понедельник директор собирал линейку и вливал в уши ученикам один и тот же текст, словно мантру, Нишики и Ханна отправились вдвоем. Решив, что делать ей во время учебного процесса в школе нечего, Ребекка попрощалась с ребятами и, взяв ключи от дома у Мирадзаки, побрела в сторону выхода с территории. - Слышал, ваш капитан подал заявку на участие в групповом турнире, - разорвав повисшее молчание, Ханна подняла глаза на одноклассника, который второй день подряд становился мрачнее тучи, стоило ему позволить уйти в собственные мысли. –Ты тоже будешь участвовать, Нишики-кун? - Да, моё имя уже внесли в список, - кивнул он. – А вы что планируете делать ближайшее время? - Работать, работать и еще раз работать. У нас целый месяц для подготовки ко второму туру, и раз уж Бекка решила, что весь отведенный отпуск проведет в моем доме – будет расплачиваться натурой и помогать с тренировками. - Что, она и вправду согласилась на подобное? - А ее кто-то спрашивал? - И то верно, - послышался в ответ смешок. На том их диалог и иссяк. И как Мирадзаки ни пыталась найти новую тему для возобновления разговора, на ум ничего не приходило. Между ними повисла ощутимая недоговоренность. Ни он, ни она даже не пытались заговорить о случившемся на банкете. Ханне было стыдно за подслушанный разговор, но не только это угнетало ее. Мысль о том, сколько злобы скрывал в себе её хороший друг в отношении к Акаши не могла не пугать. И даже если для нее история с Императором закончится самым лучшим образом, где гарантии, что в далеком будущем их семьям не придется схлестнуться, будучи невозвратно по разные стороны баррикад? Она должна была что-то сказать, попытаться быть правдивой в ответ на его искренность. Но с чего же ей стоило начать? - Нишики-кун, - тихо и как-то виновато обронила Ханна, когда им до стадиона оставалось всего ничего. – Мне нужно тебе сказать кое-что. Много чего, вообще-то, - остановившись, Мирадазки подняла на одноклассника лицо, тут же почувствовав, как воспылавшая в груди решительность откровенничать начала таять с опасной скоростью. Обняв себя одной рукой за плечо, Ханна скосила глаза в сторону, выдавив неуверенное: - Знаешь, в тот вечер, у вас дома, я случайно подслушала, как вы с… - Ханна-чан! Нишики-кун! А я уж думала, что вы прогулять решили! – Сакура свалилась на них, точно снег на голову, резко возникнув между одноклассниками и приобняв подругу детства за плечо. – А чего такие хмурые? Давайте, просыпайтесь уже и бегом к нашему ряду, пока классный руководитель не пришел. В тот день, лишь порой отрываясь от учебников на перерывах, Ханна еще не раз пыталась завести разговор с одноклассником, но ей постоянно что-то мешало. То Сакура, возбужденная в предвкушении начала убойных тренировок, о которых еще утром объявила Окава, то Кайми, который день подряд восторженно вещавшая о том, с каким трудом они с командой вырвали победу в финале. Мирадзаки и рада была видеть, как сильно та победа подняла общий командный дух, однако всё это было так не вовремя. Четвертым уроком стояла физкультура. Тучи, все утро кружившие над городом, таки разразились мелким дождем, сильный пронизывающий ветер настойчиво сотрясал кроны деревьев, наряженных в молодую листву. Потому Тами-сенсей объявила, что урок пройдет в зале. Занятия в бассейне на время сезона дождей накрылись медным тазом, вместе с очередным предлогом посоревноваться с Акаши. Однако урок физкультуры сам по себе всегда был богат на возможности, особенно учитывая, что последние двадцать минут сенсей привыкла отводить под игры. И в последние несколько недель такой игрой стал волейбол. Наученные жизнью одноклассники в какой-то момент даже начали рассасываться к концу урока, с тем простым правилом: кто остался тот и крайний. После первых же подобных игр количество желавших поучаствовать резко сократилось. С первого и второго класса едва набиралось нужное количество человек, да и те были не шибко рады своему участию. Поначалу, правда, из урока в урок любопытные школьники наблюдали за странными соревнованиями двух выходцев из богатых семей с интересом, гадая и споря о том, что вообще могло ужалить лучших учеников-первогодок. Но стоило начаться волейбольной эпопее, как их энтузиазм заметно поутих. - Так, ладно. Я сдаюсь. Он и в волейбол умеет? Господа, кто-нибудь, прошу, поставьте в жанре моей жизни предупреждение «Марти Сью». Это же невыносимо! – тоном, граничащим с истерикой, протянула Сакура, впервые увидев игру Акаши на площадке. И, казалось, у нее, волейболистки со стажем, должно было быть преимущество, что уж про Ханну говорить? Ан нет, черт из табакерки продолжал выкидывать фортели. Только и оставалось, что молиться, дабы скоростные удары не прилетели в лицо. - Не тебе это говорить, Сакура, - натянув на лицо улыбку, смиренно отчеканила тогда Ханна, после чего с видом истинного сёгуна впереди собственной команды пошла грудью на баррикады. И вот снова пришел страшный час. Два привычных состава камикадзе собрались по разные стороны сетки, готовясь к очередной порции пушечных ядер, прилетавших то с одной стороны, то с другой. Задачей первого класса было сплотиться вокруг Акаши, дабы тот с аристократической методичностью разносил соперников жуткими ударами, с легкостью предугадывая действия блокирующих и обходя их защиту. Задачей второго класса было не допустить подобных атак, однако получалось это у них худо-бедно, особенно когда Мирадзаки оказывалась на задней линии. Сакура была благодарна отваге Нишики, умевшего в волейболе разве что неплохие блоки ставить. Лучник в игре беспардонно пользовался своим природным преимуществом – ростом, и потому доставлял немало проблем атакующим игрокам из первого класса. Вот уже за кем можно было себя чувствовать, как за каменной стеной. И пусть останавливать удары соперников у него получалось не всегда, по крайней мере мяч замедлять он умудрялся в большинстве случаев. Об одном Сакура жалела: зачастую Имаи с Акаши стояли на разных линиях, из-за чего они почти не сталкивались – баскетболиста по возможности на себя брала именно Ханна. Однако в этот день лучник, отчего-то игравший с остервенелым энтузиазмом, таки сошелся с капитаном баскетбольного клуба в позициях. - Кто-нибудь, скажите уже ему, что прыгать так высоко с таким ростом незаконно, - вытирая пот с подбородка, выдохнула с усмешкой рыжая, смотря в спину красноволосого парня. - Ками, что он делал со своими ногами? - Браво, Нишики-кун. Это рифма. - Имаи-кун, сейчас поменяйся со мной позициями, - махнула рукой Ханна. И в следующем же розыгрыше выпрыгнула так, что сумела пробить поверх двойного блока неопытных одноклассников Акаши, что были ее выше. - Семейство Кузнечиковых, блин. А они друг друга стоят, - продолжала нервно отшучиваться рыжая, чувствуя, что иначе ее крыша точно уедет к ёкаям. – Нишики-кун? Ну ты чего уже уставился на него, как паук на муху. Строить глазки этому монстру прерогатива Ханны-чан. - Ага, - отрешенно протянул лучник, после чего вернулся под сетку, будто и не обратил внимания на очередную странную шутку одноклассницы. Сакура так и встала столбом, с непониманием косясь на Имаи. А его-то какая муха покусала? Разрыв в счете рос не в пользу команды второго класса. Да, главным атакующим звеном у первого класса был лишь один человек, однако нашлась на их стороне еще парочка школьников, умевших играть весьма сносно. Ханна, постоянно страховавшая капитана баскетболистов, то и дело велась на его уловки. Он будто знал наверняка, куда именно рванет волейболистка в следующий миг, и пользовался этим, как мог. Однако в какой-то момент, когда Мирадзаки вновь повелась на его уловку, и парень пропустил мяч дальше над головой и пробил левой рукой, после громкого удара не последовало такого же звонкого хлопка резины об пол. Мяч, полностью заблокированный, упал Акаши прямо за спину. - О других не забывай, - самодовольно фыркнул Нишики еще в прыжке, столкнувшись глазами с баскетболистом. - Так можно было? Нет, так реально можно было?! – в восторге возопила Сакура, глядя на Имаи, точно на святого. Это был первый раз за все время, когда Императора сумел кто-то подловить. Но, как не странно, парни не разошлись сразу, а так и замерли под сеткой, столкнувшись взглядами. Легкая усмешка на лице Имаи, смотревшего на капитана баскетболистов с высоты своего роста, и прямой, леденящий кровь взгляд Акаши. И почему Сакуре показалось, что начало пахнуть жареным? - Отлично сыграл, - хлопнула одноклассника по плечу Ханна. – Давай еще раз. - Да легко, - бросил тот опрометчиво. Но не тут-то было. В первый раз лучнику удалось сыграть на эффекте неожиданности. Он просто воспользовался тем, что Акаши, привыкший следить в основном за действиями Ханны, как самого грозного врага на площадке, просто не посчитал нужным обратить на него должного внимания. Второй такой ошибки он не допустил. Когда Нишики дернулся на блок в следующий раз, баскетболист едва уловимым движением толкнул мяч так, что тот покатился по тросу сетки за голову лучника, вынудив того резко перевести центр тяжести. Все закончилось падением Имаи на пятую точку и очередным столкновением взглядов. Только в этот раз сверху вниз смотрел именно Акаши. - Знай своё место, - холодно обронил он, после чего отвернулся, сменив позицию. - Ты как, живой? – протянула однокласснику руку Мирадзаки. - Бывало и хуже. - Да позовите уже кто-нибудь дементоров, он явно злоупотребляет магией, - выдохнула Сакура, осознавая, что вскоре и ей придется в очередной раз выйти в первую линию. - Мне кажется, я начинаю их шипперить, - послышалось тихое за спиной. Сакура так и подскочила на месте, уставившись на хитро ухмылявшуюся Такаги. Рыжая даже не заметила, когда миниатюрная девушка стала на площадку, заменив кого-то из одноклассников. И почему только Ямоширо показалось, что журналистка речь вела вовсе не о Ханне с Нишики?.. От глаз Ханны тоже не скрылось непривычное поведение одноклассника на поле. И пусть он острил и вел себя как ни в чем не бывало, каждый раз, когда его глаза останавливались на Акаши, девушка замечала тень глубокой неприязни, запертой в его светлых глазах. Улучив момент на большом перерыве Мирадазки таки вытянула Имаи на крышу, под предлогом важного разговора. Она не хотела, чтобы им мешали, даже Ямоширо попросила не ходить за ними. Ханна успеет рассказать обо всем подруге, но позже, когда не нужно будет подбирать слова с осторожностью сапера. - Так, о чем ты хотела поговорить? - крутя в руках коробочку для обеда, лучник тихо одернул задумавшуюся Ханну, пристроившуюся рядом. - Даже не знаю, с чего начать, - нервно усмехнувшись, отозвалась волейболистка, вперив глаза в пол. – Когда ты рассказал мне свою историю, о том, как вас гоняли по всему белу свету, я, признаться, не восприняла твои слова всерьез. Прости пожалуйста. Я теперь сама себе кажусь страшной дурой. - Тебе не стоит извиняться. Едва ли кто-то может понять какого жить так, как жил я. Но я не жалуюсь, все ведь закончилось благополучно, - пожал он плечами, улыбнувшись, но Мирадзаки лишь сильнее нахмурилась. - В вечер праздника в твоем доме я случайно подслушала ваш с Кирой разговор. Тот, после вашей с Акаши-куном импровизированной игры. Извини, это правда вышло само собой… - сделав паузу и не дождавшись ответа, Ханна подняла глаза и посмотрела перед собой. – Инициатором всех ваших злоключений ведь был Масаоми. Скажи, почему ты так вцепился в идею соперничества с Сейджуро? Он ведь тут вообще не причем. - Как сказать, - обыденным голосом протянул лучник. – Будь он обычным парнем, я бы и смотреть в его сторону не стал. Да только впервые заметив его в школе, я сразу увидел то, как он взглядом мешает всех и каждого с дерьмом. Точно так же, как его пресловутый папаша. Виновен или нет, но, раз уж мы с ним ровесники, если что-то пойдет не так в будущем с ним придется разбираться уже мне, от лица всей семьи, - слабо улыбавшийся парень смотрел перед собой и выглядел совершенно спокойным, когда вдруг он пальцами переломил одну из деревянных палочек для еды. – Ненавижу таких людей, как они. Пусть хоть один из них мне только повод даст, я не стану сдерживаться. Девушка прикусила губу, попытавшись собраться с мыслями. Мотивы Нишики для нее были понятны. Злость за прошлое, страх за будущее, стремление огородить себя и мать от потенциального врага и многое другое – причин вести себя подобным образом у него была уйма, да только вот он не знал, как ошибался. - А если бы тебе вдруг сказали, что Сей – совсем другой? – убрав прядь волос за ухо, Ханна вдруг расплылась в грустной улыбке, сведя брови у переносицы и прикрыв глаза. Она выглядела так, будто у нее сильно разболелась голова. – Если бы ты вдруг узнал, что бывший капитан Поколения Чудес не монстр, сверлящий всех жутким взглядом и привыкший ставить на колени любого, кто не так на него посмотрит, а, напротив, всегда был добрым и учтивым парнем, который часто улыбался и относился с уважением даже к тем, кто того совершенно не заслуживал. Говоря это, Ханна незаметно для себя преображалась в лице. Из мутного омута синих глаз пропала ирония, заменившись незнакомой доселе тоской. Исчезли мимические морщины, полностью расслабилось лицо. Легкая, нежная улыбка, сменившая гримасу печали, дрогнула, точно от укола, когда она наклонила голову на бок, с любопытством заглянув в глаза одноклассника, явно удивленного столь резким ее преображением и словами. - Больше похоже на странную шутку, - небрежно фыркнул он, сняв крышку с бенто. – Но, если все было бы так… Как знать, может мы даже смогли бы поладить. Но это неточно. - Вот как, - выдохнула Ханна, опершись руками за спиной о железную сетку, обрамлявшую крышу. – Тогда у меня еще больше причин рассказать тебе правду. Хотя не удивлюсь, если ты мне не поверишь, - заметив, как изогнулись брови лучника, девушка кивнула каким-то своим мыслям, вновь посмотрев перед собой. Миг, и от улыбки не осталось и следа. Ее заменило выражение озабоченности, да легкий оттенок усталости и ожесточенности коснулся бледного лица. – У Акаши Сейджуро тяжелое расстройство, широко известное, как раздвоение личности. И пусть это случилось в Тейко, я почти уверена, что довел его собственный отец со своими завышенными стандартами… Мирадзаки вздрогнула и осеклась, услышав, как Нишики вдруг прыснул со смеха. Она взглянула на него с недовольством и откровенным обвинением, почувствовав неприятный укол внутри от осознания того, что друг поднял ее на смех. Но лучник вдруг вскинул ладонь в примирительном жесте, отчаянно пытаясь успокоиться: - Прости, это нервное. Но, Ками, вот так история! Похоже, мама была права, когда говорила, что Масаоми разрушает всех и вся, кто бы рядом с ним не оказался.Учитывая то, насколько жестоким и упрямым может быть этот изверг, я легко могу допустить, что твои слова правдивы. К тому же, я прекрасно вижу, когда люди лукавят. У них все на лицах обычно написано. И вот что скажу, - повернув голову, лучник чуть сощурил глаза, подозрительно хитро улыбнувшись: - Едва ли кто-либо способен врать с таким обожанием к своей собственной выдумке. Девушка сначала не поняла, что он хотел сказать. Но уже через секунду, почувствовав, как запылали уши, раздраженно фыркнула и вскочила с места, в порыве уйти прочь. - Дурак. Вот и раскрывай перед тобой душу после этого. - Да погоди ты, - поймав одноклассницу за руку, Нишики чуть потянул ее обратно, с искренним интересом ответив на ее возмущенный взгляд. – Я хочу услышать эту историю. С самого начала. *** - Поговорить им надо, видите ли. Ну и ёкай с вами, мне и одной неплохой, - недовольно бурчала Сакура, агрессивно поедая свой бенто, сидя за партой в опустевшем наполовину классе. Одноклассники разбились на привычные группки и живо обсуждали проблемы прошедшей недели. Порой класс сотрясался от взрывов хохота или возмущенных восклицаний, но Ямоширо не обращала на расшумевшихся ребят никакого внимания. Ёсида было попытался позвать ее в столовую с Такаги и еще парой одноклассников, но староста лишь отмахнулась, сказав, что не хочет толпиться внизу, хотя на самом деле просто хотела побыть наедине с неприятным чувством, будто ее бросили. Конечно, ревновать подругу к Имаи было верхом глупости, но от этого осознания тянущее, колючее чувство в груди никуда не пропало. Мирадазки даже не потрудилась рассказать о том, что вообще было на пресловутом празднике, о котором то и дело гудели все, кому не лень. Видать и вправду осведомлены о происходившем были все, кто по жизни не испытывал проблем с финансами. И только она чувствовала себя рыжей вороной, забытой даже лучшей подругой. Отодвинув бенто, Сакура оперлась о спинку стула, расслабила руки и прикрыла глаза. За прошедшие месяцы, что Ханна провела в Америке, Ямоширо умудрилась отвыкнуть от собственной привязанности к ней. Но ведь если подумать, это чувство не появилось само собой, у их дружбы была длинная история, с ухабами и ямами на каждом повороте. Перед глазами неожиданно всплыла картина из далекого прошлого, заставившая Сакуру невольно улыбнуться. Она никогда не забудет, как именно началась их дружба в первом классе младшей школы. В столь юном возрасте дети бывают несправедливо жестоки, особенно если находят кого-то, кто выделялся из толпы, отличался чем-то от других. И маленьким троглодитам очень уж не нравились непослушные вьющиеся ярко-рыжие волосы Ямоширо, из-за чего ее частенько дразнили. Она пыталась давать отпор своим обидчикам, но как итог вечно оставалась крайней. Учителя заставали рыжую за тем, как она дубасила очередного забияку, и винили в этом ее собственную агрессию и воспитание. И никто ж верить не хотел, что не она начинала те перепалки. Да и родители тоже хороши, верили мнению большинства, не придавая значения тому, что весь класс сплотился против их дочери, потому как все дети, как один, твердили, что она была зачинщицей ссор. Ямоширо заметила Ханну в один прохладный зимний день. Девочка с длинными темными косичками сидела в стороне от прочих детей из своего класса и колупалась в песочнице. На ее губах виднелась приветливая усмешка, но в темных глазах застыла недетская тоска. Она показалась Сакуре испуганной чем-то и до ужаса одинокой. Она заметила ее и на следующий день, и позже. И каждый раз она гуляла в стороне ото всех, стараясь не обращать внимания на косые взгляды других детей. Ямоширо все никак понять не могла, что с ней было не так, пока однажды… - Рыжая-бесстыжая! Вы посмотрите на эти страшные хвостики! - А эти пятна на лице! Да она наверняка болеет чем-то! - Это веснушки, дурак! - Сакура с силой толкнула пацана, попытавшегося дернуть ее за волосы. – Отстаньте от меня уже, японским языком говорю! Иначе я за себя не отвечаю! - У-у, как страшно. Вы только посмотрите на нее! Ребята из класса окружили ее, не давая и шанса на побег, и продолжали язвить и кидаться обидными словами. Сакура была тогда совсем маленькой, а в таком возрасте фраза «не обращай на них внимания» кажется глупой шуткой. Как же не обратить, когда так обидно еще дразнятся? Как будто она была виновата в том, что родилась рыжей! А может стоило вообще остричься к ёкаям? Так бы и у нее проблем не было, и родители перестали бы смотреть на нее, точно на разочарование. - Оставьте ее! – неожиданно прогремел звонкий голос, заставив мальчишек умолкнуть. В круг ворвалась та самая странная девочка с косичками и встала перед Сакурой, закрыв ее собой. – Она же сказала, чтобы вы ушли! - А ты еще кто? – фыркнул тучный малец, один из заводил, угрожающе надвинувшись на незнакомку. – Лучше шла бы отсюда, пока и тебе не досталось. - Эй-эй, Юки, пойдем-ка отсюда, - одернул ребенка один из дружков. – С этой лучше вообще не разговаривать. - Она же та самая! Мама говорит, что ее отец – мафиози, - послышались другие голоса. - А вдруг она что с нами сделает? Минута, и группа забияк рассосалась просто с удивительной скоростью. Сакура смотрела на спасительницу, точно на пришельца, а та лишь с улыбкой махнула ей рукой и побрела обратно в сторону песочницы, точно побоялась испугать рыжую, как других. - П-подожди! – не выдержала Сакура и, догнав незнакомку, дернула за руку, заставляя обернуться. – Как тебя зовут? - Ты меня не боишься? – Ямоширо никогда не забудет искреннего изумления, что появилось в больших глазах редкого темно-синего цвета - Пф, тебя-то? Бояться? Из-за каких-то глупых слов этих болванов? Делать мне больше нечего, как дураков слушать, - с пренебрежением фыркнула тогда рыжая, скрестив руки на груди. – Я – Сакура. А тебя звать-то как? - Ханна М-мирадзаки, - неуверенно отозвалась она, пряча замерзшие ладони глубже в рукава красивой новой курточки. - Ханна-тян, значит? – наверное, тогда Ямоширо впервые одарила кого-то такой широкой, довольной улыбкой, бодро провозгласив: - Давай дружить! Вот так они оказались вдвоем в стороне от серой толпы других детей. При этом они никогда не скучали вместе. Ханна, казалось, была благодарна Сакуре просто за то, что та согласилась с ней общаться. А Сакура рядом с новой подругой быстро забыла, что такое глупые подколки ровесников. Они делили друг с другом свои интересы и тайны, вместе готовились к занятиям, часто засиживаясь в продленке после уроков. Сакура всегда удивлялась, почему Ханну забирали самой последней. Она только в третьем классе узнала правду о том, кем был господин Мирадзаки, которого так боялись родители их одноклассников и некоторые учителя. Да и то, вся та грязь, которой его поливали окружающие, оказалась лишь глупыми слухами. Время тогда было такое – практически все хоть сколько-нибудь богатые люди были ввязаны в темные дела, из-за которых по вечерам простые обыватели старались не выходить из дома лишний раз. Потому предрассудки не казались чем-то удивительным. Как же изумилась такой дружбе мать Сакуры. Она долгое время была против, но рыжая отбила свое право на общение с самым добрым и улыбчивым человеком на Земле – именно такой ей тогда казалась светлая по своей натуре и до ужасного скромная дочка известного бизнесмена. Их дружба стала лишь крепче на втором году обучения, когда матери Ханны не стало. Сакура, толком не понимавшая, что следовало бы делать в такой ситуации, просто старалась быть рядом. Старалась быть тем человеком, от которого Мирадзаки могла не прятать свои чувства. Глупая, она так сильно не хотела разочаровывать собственного отца, который после потери жены стал выглядеть на добрый десяток лет старше и вечно ходил понурым, что не позволяла себе плакать при нем. Но травма оказалась сильнее детской воли и, должно быть, именно после тех месяцев сдерживаемой боли Ханна перестала уметь контролировать собственные слезы, что оставалось с ней до самого отъезда в Америку. Она была единственной такой в жизни Сакуры. Лишь она никогда не видела ничего постыдного во внешности Ямоширо, лишь она готова была остаться с ней даже тогда, когда другие отворачивались из-за глупых предрассудков. Рыжая, в свою очередь, привыкла считать своим долгом присматривать за подругой, будто за младшей сестрой, хотя на самом деле просто боялась потерять того единственного человека, которому могла доверять, как самой себе. Да, в средней школе круг общения Сакуры расширился. Появились адекватные одноклассники и добрые, пусть и строгие сенпаи. Потому, должно быть, переход Ханны в Тейко оказался не столь болезненным. Они ведь пообещали не обрывать связь! То была самая настоящая проверка для их дружбы, но даже расстояние, даже появление различий в их интересах не сумели разлучить двух закадычных подруг. Как же сильно Сакура была рада за Ханну, когда в ее жизни появился Акаши. Она с удовольствием наблюдала за красивой историей, которая больше походила на сказку, нежели на реальность. Ей нравилось видеть Мирадзаки такой: улыбающейся, витающей в облаках. Она словно вновь стала той девочкой из первого класса, испуганно запершей в себе какую-то едва уловимую обиду на мир, но не израненную рукой потери. И как же сильно рыжая злилась на баскетболиста в те дни, когда Ханна, закрывшись в себе, пыталась пережить свою трагедию в одиночестве, решившись на столь отчаянный шаг: уехать восвояси. Уехать и оборвать связь, что для Сакуры была бесценной. Благо в жизни Ямоширо появился Кисе, второй человек, которого она с легкой душой могла называть своим хорошим другом. И мать честная! - времена, когда она с тихим замиранием сердца разглядывала его фотографии в средней школе, казались чем-то совершенно далеким. Как будто вообще то было не с ней. Баскетболист уже давно не вызывал в ней того чувства восхищения, с каким астронавт наблюдает за далекой звездой в телескоп. Он оказался простым дружелюбным парнем. Не гордым или зазнавшимся, но жизнерадостным, ведшим себя совершенно по-ребячески, что могло отталкивать других, но Ямоширо всегда нравилась в нем эта яркая черта. Сакура бы точно с ума сошла, не останься в ее жизни подобная отрада. Ведь именно Рёта, заслышав об очередной ее бессонной ночи в попытках отыскать информацию о Ханне в первые месяцы, когда о ней еще не писали статей, умудрялся вытаскивать ее из дома на свежий воздух, несмотря на расстояние. Зачастую, когда, уходя из школы, Сакура утопала в самокопаниях, поддаваясь унынию и обвиняя себя в том, что была недостаточно хорошей подругой для Мирадзаки, он совершенно неожиданно вырывал ее в реальность своим появлением у ворот в школу. Рыжая поначалу не понимала, почему баскетболист старался помочь ей, а позже начала замечать, как медленно, но верно стала угасать его собственная жизнерадостность. Тейко и баскетбольная команда – в том было все дело. И парня настойчиво затягивало в мрачный омут проблем, ведь теперь он больше не мог выплескивать эмоции на площадке, чувствуя себя там, как на иголках. Работа, школа, приближение итоговых экзаменов – все навалилось разом, не имея никакого выхода. Конечно, любому подобная ноша показалась бы тяжелой, что уж говорить о парне из шестерки знаменитых гениев, которому еще и статус следовало поддерживать в почти развалившейся команде. Наверное, только благодаря осознанию важности чужих проблем, Сакура наконец нашла в себе силы стряхнуть депрессивное состояние, ради того, чтобы отплатить Кисе той же монетой. Она стала без спроса наведываться к нему на работу, вновь начала отпускать странные шутки, с которых раньше смеялась лишь Ханна. В ее жизни появился друг, ради которого она хотела стараться. А он, в свою очередь, не спешил оттолкнуть ее, хотя к третьему году обучения в средней школе до ужаса сузил свой круг общения, порой становясь неузнаваемо заносчивым из-за влияния Тейко. Наверное, могло показаться, что они использовали друг друга, поначалу почти незнакомые, совершенно чужие. Но так часто бывает: чем меньше человек знаком, тем проще сваливать на него свои проблемы. Для Сакуры их связь была глотком свежего воздуха, и она искренне надеялась, что баскетболист думал о ней также и находил ту поддержку, в которой нуждался после очередной моральной выволочки в клубе. Наверное, сильное желание отблагодарить парня за то, что он не бросил в тяжелый час, стало одним из стимулов начать копить на хороший подарок ко дню рождения. Подрабатывать параллельно с учебой было непросто, но Сакура успела привыкнуть к трудностям. Оставалось лишь надеяться, что она угодит баскетболисту, ведь как бы хорошо ни был знаком человек, всегда волей-неволей волнуешься при выборе и вручении подарка. - Хотя, у меня есть еще время подумать над альтернативой, – потянувшись, проговорила девушка про себя, когда от размышлений ее отвлекло настойчивое жужжание. Сакура обернулась на звук, и заметила телефон Ханны, лежавший на краю парты. Судя по всему, волейболистка умудрилась забыть его, хотя подобного за ней не наблюдалось с самого ее приезда – Мирадзаки постоянно носилась с мобильником, точно с писаной торбой, причем на звонки и сообщения отвечала практически сразу же. Пару раз Ямоширо замечала Ханну с телефоном в руках прямо на уроке - она что-то быстро строчила, рискуя получить нагоняй от сенсея. В любом другом случае, Сакура и не подумала бы взять телефон подруги без разрешения, а уж тем более интересоваться личностью звонившего ей человека. Но телефон, движимый вибрацией, медленно, но верно подползал к краю столешницы. Все могло закончиться встречей экрана телефона с полом, если бы Сакура вовремя не подалась вперед и не поймала устройство. Она успела заметить имя звонившего, и едва сдержала неожиданно сильный порыв ответить, когда телефон умолк и потух. Некто, подписанный «информатором» сбросил вызов, не дождавшись ответа. Сакура разочарованно фыркнула и положила телефон перед собой на случай, если тот зазвонит вновь. Не хотелось бы, чтобы устройство-камикадзе повторило свою попытку суицида, по крайней мере так Сакура готова была оправдаться перед Ханной, стоило той вернуться и обнаружить свою вещь у подруги. Но на самом деле рыжая действительно надеялась, что этот некто додумается перезвонить, и тогда она наконец сможет сорвать с него глупую маску. С человека, который все те полтора года не терял связи с Мирадзаки. Хотелось просто взглянуть в глаза этого инкогнито и, если бы им оказался кто-то из тех, кого Ямоширо успела спросить про подругу в средней школе, обрушить на него весь свой гнев и возмущение, не жалея эпитетов. Но к счастью ли, к сожалению ли – информатор не повторил своей попытки. Экран телефона загорелся вновь лишь раз, чтобы оповестить о пришедшем сообщении: «Перезвони мне, как сможешь. У меня есть интересные новости». **** В тот вечер Окава-сан, узнав, что легкоатлеты, тренировавшиеся в зале сразу после баскетболистов, уехали в другой город из-за своих соревнований, ловко присвоила их время клубу волейболисток. Потому девушкам в коем-то веке не нужно было сидеть в школе допоздна. Коротать пришлось всего пару часов. Кто-то предпочел потратить свободное время на перекус, кто-то остался в библиотеке с намерением успеть доделать домашнюю работу до назначенного часа. А Ханна же, без особых трудностей забравшаяся на наблюдательный балкончик, молча следила за ходом тренировки баскетболистов, пытаясь разложить по полкам роившиеся в голове мысли. Подавшись вперед, девушка оперлась руками о перила, порой невзначай барабаня по ним пальцами, и со всей своей внимательностью наблюдала за происходившим внизу. Душу приятно покалывало самодовольство, из-за чего волейболистка просто не могла сдержать улыбки. Как же она была права, когда решила сделать все возможное, чтобы понравиться учителю всемирной истории. Пара долгих и бурных дискуссий, обычно занимавших по половине урока, безупречно написанные контрольные, а после и согласие Ханны на участие в конкурсе проектов – девушка с самого начала старалась выстраивать между собой и тренером баскетболистов доверительные отношения. И вот, как итог – мужчина без проблем позволил ей остаться дожидаться своей тренировки наверху, даже несмотря на последние неприятнейшие события. Как прежде и говорил Котаро, кто-то неведомый собирал подробные сведения на команду баскетболистов и не стеснялся распространять ее кому ни попадя. Как если бы этот загадочный шпион задумал силами нескольких школ скинуть с пути к пьедесталу очевидных фаворитов во благо своего учебного заведения. Как не посмотри, такое предположение звучало логично, ведь далеко не все стремились придерживаться чистой репутации. Разве мало было школ, что хотели бы вырваться вперед, выделиться на фоне других, даже рискуя запачкаться в грязи подобных махинаций? Однако во всей этой истории было одно жирное «но». Отпрянув от перил, Ханна достала из кармана телефон и открыла папку с заметками, после чего быстро вбила в файл пару тезисных слов. Видео она уже успела наснимать вдоволь через окна, когда выдавалась возможность, потому рисковать и нагло стоять с телефоном в руках на самом видном месте два часа подряд не было никакого смысла. Она и без записи в красках сумеет словами описать все то новое, что за тренировку успели продемонстрировать ребята из команды. Пометки она делала со скучающим видом, лениво опершись о стену. Будто просто проверяла почту, не больше, не меньше. Вид ученицы, порой заглядывавшей в телефон, едва ли мог вызвать подозрения, тем более, что мобильный не задерживался в ее руках дольше пары минут. Да и далеко не каждый разведчик с такой наглостью решился бы стоять на самом удобном для наблюдения месте. Хотя, что таить, риск был всегда. И узнай о ее предательстве Широгане-сенсей или Котаро-сенпай, от грязи пришлось бы долго отмываться. Мирадзаки даже не знала, перед кем ей было бы стыдно больше. Однако она продолжала твердить себе, что все это делалось не для нее самой. Ханну интересовала лишь конечная цель – победа в споре, и все ее махинации были направлены на то, чтобы максимально измотать Ракудзан не только физически, но и морально. Среди второго состава подозрения уже начали расползаться ядовитым туманом, в воздухе так и висела дымка всеобщего напряжения, сдабриваемая тяжелой аурой капитана-первогодки. И пусть некоронованные короли вели себя так, будто их общее настроение клуба не касалось, корни уже дали первую гнильцу. Чем все это грозило клубу – девушка не знала, да и не хотела задумываться. Все ее мысли были лишь о предстоявшем турнире чемпионов, а за ним – и финальных играх, где все должно было наконец решиться. В самом конце в поединке непременно сойдутся двое из Поколения Чудес, это было ясно, как день божий. Учитывая турнирную сетку, разделявшую первые этапы по регионам, вероятность того, что одними из финалистов окажутся именно парни из Ракудзан опасно стремилась к ста процентам. Из Акиты до финалов еще должен был дойти Мурасакибара. Но Ханна откровенно не верила, что сладкоежка сумел бы одолеть Акаши. На задний план уходил и Мидорима, которого так неожиданно подвинула доселе никому толком не известная молодая команда из Сейрин. Вот и выходило, что из кандидатов на роль «Спасителя» оставались только трое. Причем двое из них были осведомлены о намерении Ханны использовать их победы. А вот с третьим всё было сложно. «На последнем матче отборочного тура Аомине-кун в одиночку заработал восемьдесят два балла», - гласило одно из писем информатора. И пусть они с Ханной и договаривались не отвлекать друг друга личными чувствами и переживаниями по поводу происходившего, однако волейболистка все чаще стала замечать тревогу, проскакивавшую между строк в приходивших сообщениях. Аомине продолжал развиваться, как спортсмен, и разница между ним и игроками, что попадались ему на пути, неумолимо росла. Как знать, насколько далеко парня занес бы собственный талант, не заведи он привычку постоянно пропускать тренировки. Он закономерно чувствовал себя сильнейшим, и отсутствие мотивации для дальнейшего роста было более чем обоснованным. Вот уж кто точно сумел бы доставить немало проблем Императору со своим непредсказуемым стилем игры. Девушка прикусила губу. Погасив экран телефона и вернув его в карман, она опустила лицо, позволив челке упасть на лоб. Как же все-таки странно закрутились события... С самого начала она готова была поверить, что непробиваемое упрямство Куроко смогло бы одержать верх, просто потому что больше верить было не в кого. С той встречи летом, неожиданно для себя девушка начала было питать надежду, что незаметный и с виду совсем неспортивный парень сумел бы найти путь, которого не видела сама Ханна. Путь, который сумел бы расколоть панцирь, скрывавший от мира истинную личность Акаши. Если подумать, этих двоих всегда что-то связывало. Неуловимое, невидимое для простого глаза. Хотя, казалось бы, что могло быть общего у парня, вечно прятавшегося в тени, и выделявшегося на общем фоне капитана команды? Умение наблюдать и молча выносить уроки из любой ситуации? Делать выводы? Ханна не знала. Не понимала, почему поток мыслей вообще стал ускользать в этом направлении. Но в тот день, когда она встретила Тецую в Тейко, она действительно почувствовала невероятное облегчение от осознания того, что хоть кто-то из товарищей Сейджуро устал принимать балаган имени Императора за что-то нормальное. А когда Куроко дал понять, что собирается принять вызов бывшего капитана, что готов пойти до конца, но по своему пути, отличному от навязанного принципами Тейко, девушке и вовсе с поразительной искренностью захотелось его обнять. Он увидел, он понял, он решил попытаться... Не только ради себя, но и ради товарищей. Хоть для кого-то из шестерки это слово не оказалось пустым звуком. Хоть у кого-то хватило смелости взглянуть на произошедшее под другим углом и признать неправоту системы, а где-то и свою собственную. Наверно потому Мирадзаки после разговора с Кисе, первого с ее возвращения в Японию, долго не могла понять, за кого душа болела сильнее. Хотя, казалось бы, странно было выбирать между хорошим другом и парнем, с которым они так редко обменивались и парой слов. Но прошло время, и Ханна начала задумываться об имевшихся фактах, стараясь при этом отбросить все чувства, мешавшие рассуждать здраво. Она много раз пыталась рассчитать, чья победа была вероятнее, основываясь только на сухой логике и на бурно развивавшихся событиях. Поначалу красноволосый парень по имени Кагами Тайга долгое время оставался темной лошадкой, а рассчитывать на силу одного только Куроко – что уж юлить? – не приходилось вовсе. Все его бывшие товарищи по команде были прекрасно знакомы с его слабостями, и без яркого света Тецуя сумел бы выиграть только в том случае, если бы на команду соперников по дороге к залу упал бы метеорит. Кисе был более подобающим вариантом – он также не переставал расти, все раскрывал свой потенциал, удивляя и новых напарников, и соперников. Казалось бы – вот он, человек, за которого она готова была болеть до хрипа в горле. А потом девушка раз увидела запись игры академии Тоо, и по голове обухом прошлось осознание: будь она простым пропойцей, зарабатывавшим ставками на игры и не питавшим вообще никаких чувств к парням из Поколения Чудес, без лишних раздумий поставила бы именно на Тоо. Перед глазами, неожиданный, как угол тумбочки для мизинца, появился третий вариант. Да, Куроко и Кагами ко всеобщему удивлению обошли Шуутоку на отборах Межшкольных. Да, Кисе выкидывал все новые финты на площадке, поражая зрителей своим подросшим арсеналом приемов. Да, никто из них не стоял на месте, каждый с усердием вкладывал в баскетбол все, что только можно было туда вложить. Но, если быть с собой до конца откровенной, как можно было верить в чудесный выигрыш неожиданно свалившегося на голову Кагами, который только начинал раскрываться, как спортсмен? Тем более, если вспомнить, что он, согласно сведениям информатора, умудрился надорваться во время матча с Мидоримой. Как можно было наивно надеяться, что Кисе, ни разу не обходивший Аомине, вдруг возьмет и выиграет у аса Поколения Чудес, умудрившегося стать монстром среди монстров? Ханна сомневалась. Ей было стыдно за свои сомнения в силах людей, что протянули ей руку помощи, но она никак не могла от них отделаться. Слишком многое было поставлено на кон. И коль случай, по сути, не оставлял ей выбора, может, стоило бы спустить в унитаз собственную сентиментальность и сделать все, чтобы откровенно сильнейших из Чудес сделал всю работу за нее? Просто взять и переступить через все свои моральные устои, оттолкнуть окружающих, возможно, наделать глупостей, ранить кого-то – и все ради скорейшего достижения единственной цели. «Я должна вернуть Сейджуро», - тяжело вздохнув, девушка мотнула головой, стараясь отогнать навязчивые мысли, что липким дегтем заполнили черепушку, не давая шестеренкам в голове толком вращаться. Нет уж, прочь подобные неприемлемые идеи. Она не станет ходить по проторенной Императором дорожке. Начни она пользоваться чужим доверием только ради того, чтобы манипулировать людьми, будто бездушными инструментами, чем она была бы лучше ненавистной ей второй личности Акаши? «Скажи это парням, надрывающимся внизу денно и нощно. Вряд ли они простили бы тебя, узнав, что ты все их усилия на ноль поделила своими играми в шпионку», - прозвучал в голове собственный монотонный голос, полный упрека, и Ханна вновь обратила взор на ребят, метавшихся по площадке. Противоречия, сплошные противоречия. От них противным зудом сводило за грудиной, от них надвое раскалывалась голова, заполняясь однотонным, назойливым гулом. Что было правильно? А что нет? И где была та граница, которую не стоило переступать даже ради здоровья Акаши? Существовала ли она вообще? - О, Мирадзаки, ты тут. Славно, ты мне как раз и была нужна, - девушка чуть не подпрыгнула на месте, когда сзади открылась дверь, пропуская Окаву Судзу, прижимавшую к груди стопку каких-то бумаг. – Я начала заполнять бланки на запрос на летний тренировочный лагерь, и хотела посоветоваться по поводу… Ты себя нормально чувствуешь? На тебе лица нет. - Да. Да, просто не выспалась, - отвернувшись от перил, Ханна вскинула глаза на Окаву, мигом заперев развольничавшиеся мысли на тяжелый засов, чувствуя, как внутри все гадко сжималось от нараставшего презрения к лицемерию, которое она в последнее время слишком часто позволяла себе в мыслях. Легкая улыбка коснулась ее губ, когда она вышла за капитаном в коридор, прикрыв за собой дверь. Так странно, но уже не в первый раз за последние несколько недель она ловила себя на мысли о том, что скучала по образу «маленькой, бесхитростной и плаксивой девочки-Ханны». Как же просто было быть такой!