История одной принцессы

Серые стены коридоров, казалось, светились в утренних лучах холодного солнца. В корпусах не было ни одного ученика, только сенсеи порой проходили мимо, лавируя между кабинетами и готовясь к началу рабочего дня. Быстрее, нужно было идти еще быстрее, пусть дыхание давно сбилось, пусть и начало болеть внизу живота от судорожной ходьбы из одного конца школы в другой. Во что бы то не стало нужно было закончить с документами как можно скорее, пока никто ничего не заметил. Главным было не останавливаться. Ведь если она позволила бы себе тогда усомниться в правильности, даже в адекватности своего решения, наверняка ведь сдалась бы, даже не начав. И чем бы все закончилось? Перед глазами вновь встал жуткий, даже жестокий, безучастный взгляд. Взгляд совершенно чужой, незнакомый, с примесью презрения и толикой безумия. Тело содрогнулось от ужаса, что внушали эти глаза даже в воспоминаниях, в глотке ежом провернулся острый, противный ком. А не от него ли она пыталась убежать, прикрываясь страхом перед собственной неуверенностью? Да. Да, ёкай побери! Она с рассвета носилась по школе, в надежде завершить все дела до того, как закончилась бы утренняя тренировка баскетболистов. Чтобы не наткнуться на чудовище в теле Акаши. Она боялась его, боялась каждой нервной клеточкой тела. И этот страх заставлял ее торопиться, несмотря на острую боль в поврежденном голеностопе. Ах, какими же длинными ей тогда показались коридоры родной школы! Бесконечные и невыносимо душные, они давили на разум своими однотонными цветами. Девушке только и оставалось, что мечтать покинуть то злосчастное место навсегда. Нужно было только подписать последние бумаги у директора и… - Мирадзаки-чан? – Ханна, вылетевшая из-за поворота в нескольких метрах от кабинета директора, так и замерла, услышав знакомый встревоженный голос. Ее не должно было быть здесь. Никого не должно было быть! Тогда почему?.. - П-привет, Момои-чан, - натянув на губы приветливую улыбку, откликнулась Ханна, медленно обернувшись. – Ты чего не на тренировке? - Тренер попросил отнести заучу бумаги и… Мирадзаки-чан, ты бледная, как смерть, - выдохнула девушка, сделав шаг в сторону знакомой и с удивлением заметила, как та шарахнулась назад. - Все хорошо, - сцепив зубы, процедила тогда Ханна, ощущая, как трещит по швам ее хлипкая маска спокойствия. – Все правда… - выдохнула она, чувствуя, как глаза предательски наливаются влагой. - Дело… В Акаши-куне, да? И как Ханна вообще могла подумать, что сумеет обмануть до ужаса проницательную Момои, которая своими талантами аналитика уже тогда успела прославиться, как неотъемлемая часть Поколения Чудес? Как вообще волейболистке в голову могло взбрести, что после сцены у зала Сацуки, прекрасно знавшая об их отношениях с капитаном баскетбольного клуба, не заподозрит неладного? Тем более, она наверняка заметила, как сильно он изменился буквально за пару дней. Мирадзаки просто не выдержала. Не сумела удержать язык за зубами – слишком хорошо она успела сдружиться с Момои, также тяжело переживавшей разрыв ребят, как команды, потому, должно быть, посчитала ее достойной доверия. Рассказала практически всё, как на духу, судорожно глотая кофе из сунутой ей в руки банки. Сколько они молчали потом? Минуту? Десять? Ханна больше не вела счета времени, да и Момои, будто забыв о просьбе тренера, казалось, даже не думала торопиться. Она сидела, опустив глаза, и машинально перебирала пальцами бумаги, лежавшие на коленях, следя за собственными движениями расфокусированным взглядом. - Вот как все обернулось, значит, - совсем тихо обронила она спустя пару минут молчания, все также продолжая теребить листы бумаги. – И теперь ты хочешь уехать? - Наверное, тебе кажется, что я просто пытаюсь убежать? – горько усмехнувшись, выдохнула Ханна, опершись локтями о собственные колени. – Ёкаи… Я же не хотела никому говорить. Прости, что загрузила. - Ничего, Мирадзаки-чан, правда. Я даже рада, что встретилась с тобой вот так. Было бы обидно узнать, что ты уехала не попрощавшись, знаешь ли, – убрав прядь волос за ухо, менеджер баскетбольного клуба попыталась улыбнуться, обернувшись к волейболистке, однако печаль, засевшая в глубине ее ярких глаз, выдавала ее с головой. – Если ты правда считаешь, что нужно уехать, что ж… - А что собираешься делать ты? – сипло спросила Ханна, скосив глаза на Момои. – Команда уже не станет прежней. Нынешний Акаши этого точно не допустит. А просто сидеть и наблюдать за тем, как рушится всё, что осталось от их дружбы – настоящий мазохизм, как по мне. - Но все же, в первую очередь я – менеджер команды, - мягко обронила розововолосая девушка, сжав правой ладонью левое предплечье. Ее губ не покидала улыбка, однако Ханна по глазам видела – Момои прекрасно понимала, чего ей может стоить её преданность делу. – Тренер рассчитывает на мою помощь, как и бо̀льшая часть клуба. И я буду выполнять свою работу. Даже если мои труды в какой-то момент станут для ребят бесполезными… - лишь на миг дрогнуло выражение спокойствия на лице девушки, согнувшей уголки на нескольких страницах документов, но она сумела сдержать свои истинные эмоции, пусть и потемнели от неприятных предвкушений ярко-розовые глаза. - Ты сильная, - выдохнула Ханна, искренне восхищенная преданностью Сацуки своему делу и клубу. - Я даже завидую тебе, Момои-чан. Я тоже хочу стать сильнее. Гораздо сильнее и потому… - Тебе не нужно оправдываться. Я правда понимаю, - покачала она головой. - Хотя мне все еще сложно поверить в раздвоение личности Акаши-куна. Я подозревала что-то такое с того самого вечера, когда они сцепились с Мук-куном. Но одно дело строить невероятные догадки, и совсем другое – справляться с истиной. Часы, висевшие над переходом между корпусами, мерно тикали, отпугивая тяжелую тишину. Где-то вдалеке послышался смех – студенты уже подтягивались к началу занятий. - Слушай, Момои-чан, - вдруг тихо и совсем неуверенно начала Ханна, - раз уж ты теперь знаешь… Могу ли я попросить тебя кое о чем? - Что такое, Мирадзаки-чан? - Чтобы не случилось в Америке, я собираюсь вернуться сюда, чтобы вмешаться в ход событий, так или иначе. Я не собираюсь мириться с нынешним положением дел. Не собираюсь мириться… с существованием второго Акаши, - девушка прикусила губу, с силой сжав опустевшую банку из-под кофе. – Потому, пока я буду там, в Финиксе, мне нужен будет человек, который сумеет держать меня в курсе событий. И ты, как не посмотри, самый подходящий кандидат, ведь ты все равно будешь рядом с ними, ближе, чем кто-либо. - Я? – изогнула брови в удивлении розововолосая. – Но почему ты не попросишь Кисе-куна? Но в ответ Ханна покачала головой, медленно проговорив: - На время поездки туда я собираюсь исчезнуть. Я… Мне не нужны лишние беспокойства со стороны друзей. Если что-то пойдет не так, они будут уговаривать меня вернуться, я точно это знаю. Не удивлюсь, если кто-то даже попытается приехать за мной, вот же, - Мирадзаки невольно улыбнулась с грустью человека, собирающегося совершить что-то, что было совсем не по душе. – Мне так повезло с ними, но из-за собственной слабости мне приходится отказываться от такого подарка судьбы. Я не хочу давать себе повода вернуться. Что-то вроде: «Ну, я бы осталась, но они там скучают» - было бы глупой отговоркой, чтобы сдаться. Однако мне бы в трудный час хватило и ее. Вот почему я хочу испариться. - Мирадзаки-чан… - волейболистка подняла глаза и столкнулась со взглядом, полным искреннего непонимания, смешанного с тревогой. Но уже через секунду розововолосая девушка мотнула головой, точно в попытке откинуть лишние эмоции, и улыбнулась уголками губ. – Не тебе меня сильной называть. Твоя решительность просто поражает. То, как ты готова отмести всё, осознавая трудности, что наверняка будут поджидать тебя впереди... Далеко не каждый решился бы на столь отчаянный поступок. Ты называешь себя трусихой, и в то же время летишь ёкай пойми куда, пока я молча ломаю голову над тем, как могу помочь ребятам. И в итоге остаюсь сидеть в стороне, стараясь вложить всю себя в работу, в душе прекрасно понимая свое бессилие. - Ты тот редкий человек, который прекрасно умеет разделять свои обязанности и желания, и действовать с холодной головой, когда это нужно. Не каждый может этим похвастаться. Именно поэтому я могу довериться только тебе, Момои-чан, - Ханна поднялась на ноги и, вкинув банку в урну, обернулась к менеджеру. – Мы справимся с этим как-нибудь. Вот увидишь, мы еще будем смеяться все вместе, вспоминая, какими глупыми были наши поступки в школе. По крайней мере, я в это верю. - Вот как, - кивнула девушка в ответ и поднялась следом, плотнее прижав к груди документы. – Тогда и я не буду терять веры. - Так ты согласна? - Просто рассказывать о том, что происходит с ребятами? Что ж, без проблем. Только раз уж ты не хочешь, чтобы тебя тревожили, мне, судя по всему, придется врать о том, что я тоже потеряла контакты с тобой. Так что с тебя будет должок, - с мягкой усмешкой констатировала менеджер, привычным жестом убрав прядь волос за ухо. - Об этом тогда поговорим позже, - кивнула Ханна. – Свои новые контакты я сброшу тебе на почту, - волейболистка подняла школьную сумку со скамейки и, закинув на плечо, вдруг поклонилась Момои в знак благодарности. – Спасибо. Ты не представляешь, насколько это важно для меня. - Да было бы за что, Мирадзаки-чан. **** Зрители шумели каждый на свой лад. К общей какофонии голосов примешивался торопливый топот шагов припозднившихся, шуршание одеждами и пачками из-под еды. Люди возбужденно переговаривались, кто-то не стеснялся повысить голоса, поддавшись эйфории предвкушения. Все пришли увидеть редкое зрелище, подобное которому можно узреть только в каком-нибудь блокбастере. И лишь двух девушек, устроившихся за задним рядом кресел, у пожарной лестницы, казалось, происходившее не волновало вовсе. - Это пока все. Если будет что-то новое – я сразу тебе напишу, - прокомментировала Ханна, следя за тем, как Момои быстро пролистывает отданную ей тетрадь формата А4. - Думаю, этого должно хватить. Ты здорово постаралась, Мирадзаки-чан. Я до последнего сомневалась, что ты решишься откликнуться на мою просьбу, - с легкой улыбкой кивнула розововолосая девушка. Закрыв тетрадь, она вложила ее в планшетку, которую притащила с собой. - У нас был уговор, а я не имею привычки отказываться от данного слова, - повела плечами Мирадзаки, одной рукой облокотившись о перила, что отделяли девушек от рядов кресел. – Да и… Сама знаешь, мне будет только на руку, если команда Ракудзан проиграет. - То, с каким спокойствием ты говоришь об этом, немного пугает. Как-то совсем на тебя не похоже, Ханна-чан, - убрав за ухо длинную розовую прядь, обронила бывшая менеджер Поколения Чудес, проследив за взглядом волейболистки. - Я не стану лицемерить, ты ведь знаешь, чего я добиваюсь, - пожала плечами Мирадзаки, подняв на Момои пронзительный взгляд. Ей понадобилось все самообладание, чтобы сдержать ироничную усмешку. Забавно ведь выходило. Пусть Сацуки и продолжала вкладывать свои силы в общее с баскетболистами дело, она наверняка прекрасно понимала, что нужно было Аомине-куну, дабы очнуться от затянувшегося кошмара. Он должен был проиграть. Столкнуться с кем-то более сильным, кто сумел бы вернуть его с небес на землю и заставил бы вновь вспомнить, что такое стремление к развитию и азарт соперничества. Где ж только найти такого чудотворца? Хоть ты в Америку возвращайся отлавливать местных ребят, которые играли так, словно были рождены уже в кроссовках и с баскетбольным мячом в обнимку. Хотя, наверняка бывшая менеджер Поколения Чудес понимала, что проиграй они, не будучи подготовленными на все сто двадцать процентов, эффект мог бы быть совершенно другим. Да и приглядывать за непобедимым агнцем стоило, точно за ребенком-дошкольником, мало ли куда его могла завести буйная голова. Едва ли у Момои был особый выбор. А менеджер – весьма неплохой вариант в данной ситуации. Только вот просчет: Аомине не особо жаловал тренировки, о чем Момои не раз писала мимолетом в своих сообщениях. Вот и теперь его не наблюдалось среди ребят, разминавшихся на площадке. А до игры тем временем оставалось всего ничего. Хотелось бы верить, что ас академии Тоо задерживался из-за какой-нибудь обыденной глупости. Но, зная его норов, скорее всего он попросту не воспринял Сейрин всерьез. Ни саму команду, ни их аса. И даже старый друг, похоже, не стал для него аргументом. - Кажется, чуть меньше года прошло с нашей последней встречи в Тейко. А ты заметно вытянулась, Мирадзаки-чан. Ханна уже открыла было рот, чтобы в ответ отметить очевидные изменения, произошедшие во внешнем виде менеджера, но тут же прикусила губу, почувствовав странную неловкость. И почему ей вдруг стало так неуютно рядом со стройной девушкой, расцветшей, точно молодой бутон? Черты лица стали острее, совершенно пропала детская округлость щек. Но вовсе не за это цеплялся глаз. Волейболистка прикусила щеку изнутри, почувствовав странный укол зависти. Раньше ей толком времени не хватало задумываться о недостатках и достоинствах собственной внешности. Ноги – ровные, талия – тонкая, внешность - миловидная, что еще нужно для счастья? Да и девушка никогда не считала себя плоскодонкой, но на фоне Момои на задворках мысли начали зарождаться незнакомые ранее комплексы. - Куда это ты смотришь? – хитро усмехнувшись, прищурилась розововолосая, поймав взгляд Ханны на уровни груди. - Да вот гляжу на планшетку и думаю, все ли я тебе отдала, - быстро нашлась Ханна, отвернувшись. А ведь права была Момои, прошло всего чуть меньше года… Последний раз Мирадзаки видела Сацуки в Тейко, в тот самый день, когда ее саму так не вовремя заметил Кисе. Не Акаши она искала, и не кого-либо другого. А именно менеджера Поколения Чудес, которая прекрасно знала о приезде Ханны в Токио и ждала ее в оговоренном классе в обнимку с папкой, содержавшей всю необходимую информацию о Ракудзан. Уже тогда Сацуки знала, что Акаши планировал поступление именно в Киото – к ним не раз в клуб наведывались представители тамошней престижной школы. Тогда-то Ханна и пообещала свою помощь в добыче информации, чем она и занималась последние пару месяцев. - Аомине-кун опаздывает? – задумчиво бросила Ханна, вглядываясь в незнакомые фигуры парней в спортивной форме темно-синего цвета. - Он редко приходит вовремя. Пару раз вообще позволял себе пропускать матчи. Считал их слишком скучными. А в последнее время с ним стало особенно трудно. На тренировки не ходит, а если и появляется в зале - может драку на пустой почве устроить. Недавно вон вообще кольцо сломал… Сенпаи – хорошие ребята, вообще-то, - естественно недовольны подобным поведением, но что им остается, кроме как терпеть? - послышался тяжелый вздох. - Терпеть? – с пренебрежением фыркнула вдруг Мирадзаки. - В Тейко тренера вот тоже терпели. И посмотри к чему это привело. Нет бы смелости набраться, да послать зазнавшегося первогодку куда подальше. Посмотрела бы я, что сделал бы Аомине-кун, если б его за неподобающее поведение турнули из клуба, не смотря на его незаменимость. Ответа не последовало. Оглянувшись на знакомую, Ханна заметила, как нервно та покусывала нижнюю губу, явно подбирая слова для убедительного ответа, но продолжить разговор им так и не дали. Снизу послышался свисток, люди на трибунах все разом притихли. Кажется, долгожданная игра должна была вот-вот начаться. - Мне пора, - бросила Момои, натянув на лицо улыбку. – Еще раз спасибо за информацию, поверь, твои старания не пропадут даром. - Увидим, - качнула головой Ханна, добавив уже в спину девушке: - Удачи вам сегодня. - Можешь не волноваться, - открыв дверь, Сацуки обернулась напоследок, сверкнув самодовольной усмешкой. – Даже если Аомине-кун вообще не придет, парни не оплошают. У нас припасены козыри в рукаве, да и не думаю, что Кагами-кун успел толком восстановиться за прошедшее время, - кивнув в знак уверенности в собственных словах, девушка махнула рукой напоследок, обронив бодрое: - Так что увидимся на финалах, - и исчезла за дверью. Ханна еще какое-то время стояла на месте и сверлила взглядом металлическую дверь. Право, и чему она удивлялась вообще? Пусть Момои прекрасно понимала, в каком сейчас положении оказался Дайки, пусть соперником ее команды в тот вечер выступал человек, к которому она еще со средней школы неровно дышала, азарт и преданность баскетболу ни за что бы не дали ей пойти на попятную. В этом плане она сама была, точно игрок. Неотъемлемая часть команды с той лишь разницей, что ей не приходилось лично на поле выходить. Но мыслями и душой она всегда была там, с товарищами. Наблюдала, рассчитывала, подмечала – и все, ради победы, от которой она получала радости ничуть не меньше, чем вырывавшие ее ребята из клуба. Такой уж она была, Момои Сацуки. Очнувшись из-за очередного свистка, Ханна помотала головой и оглянулась на экраны, висевшие над площадкой. Какой-то печальный старт получился у Сейрин. Мирадзаки уже искренне начала сомневаться, что хочет остаться до конца матча, когда взгляд в толпе зрителей выловил знакомую макушку яркого цвета. Нет, он серьезно думает, что темные очки способны изменить его до неузнаваемости?.. *** - Тебе не обязательно было меня провожать, вообще-то. - Брось, Мира-ччи. Погода отличная, да и я не особо тороплюсь. Все равно на время соревнований мы здесь неподалеку в отеле остановились. Чего в четырех стенах за зря сидеть? - Ну, сам смотри. Главное, чтобы сенпаи тебя не потеряли, проблем потом не оберешься, - сдалась в конечном итоге Ханна, оглянувшись. Кто ж знал, что судьба так неожиданно столкнет ее с Кисе на трибунах? С другой стороны, глупо было удивляться, что не только Мидорима, которого она заметила первым, соизволил прийти посмотреть. Вот уж кто почти не изменился с первого класса средней школы. Все такой же вычурно спокойный и серьезный, что странным образом контрастировало с его привычкой таскать повсюду предметы разной степени нелепости. Мирадзаки и сама не поняла, почему посчитала себя обязанной поприветствовать старого знакомого. Но к тому моменту, как она приблизилась к снайперу Поколения Чудес, там уже материализовался Кисе. Идея развернуться и податься к выходу только из-за появления аса Кайджо показалась волейболистке абсурдной. С чего бы ей вдруг избегать встречи с ним? Они же всё давно решили, тогда откуда вообще появилась подобная трусливая мысль? Словно почувствовав пристальный взгляд на своей спине, блондин обернулся и, сверкнув добродушной улыбкой, жестом пригласил ее подойти, отметив, что не ожидал ее увидеть среди зрителей. Мидорима на приветствие ответил скупым кивком, смерив девушку внимательным взглядом, на что Ханна предпочла не обращать внимания. На протяжении всей игры над ухом слышались комментарии ребят, не отрывавшихся от просмотра. Будь то смирение, когда они касались фактов, известных всем ребятам из Поколения Чудес, или удивление, когда игрок Сейрин под номером десять в очередной раз подпрыгивал чуть ли не в высоту роста Куроко. Кстати, и невидимку они вниманием не обделили, как бы парадоксально это не звучало. И может в какой-то момент могло показаться, что у команды призрачного игрока был шанс на победу, но все надежды стали прахом, когда в конце последней четверти тренер Сейрин посадила Кагами Тайгу на скамейку. Видать, права оказалась Момои: парень еще не отошел от травмы с финального матча отборочных. И вот, когда всё разрешилось, команды собрались на поле для построения, зрители медленно начали расходиться. А Ханна даже не шелохнулась. Она так и стояла какое-то время, опершись о перила и вглядываясь в фигуры ребят из Сейрин, едва державшихся, дабы не поддаться разочарованию от проигрыша. Внутри душа стенала от странного негодования, которого она сама толком не могла понять. Такой исход ведь был ожидаем и логичен, да! Но в глубине души девушка все же болела за команду Куроко. Ей искренне казался правильным итог, в котором победа досталась бы именно новому дуэту Тени и Света. Справедливым и логичным, как хорошее завершение сюжета какой-нибудь манги. Но жизнь, к сожалению, не сказка с предсказуемо хорошим финалом. И реальные стремления, какой бы силой духа они ни были подкреплены, зачастую натыкаются на жестокие преграды. - До встречи, Кисе, - Ханна невольно вздрогнула, услышав ровный голос Мидоримы, прозвучавший за спиной. - Эй, уже уходишь? – послышалось в ответ с неприкрытым удивлением. – Неужто тебя результат вообще не тронул? - Сейчас больше всего стоит переживать за Куроко. Он ведь так ничего и не смог противопоставить Аомине. Ханна набрала полную грудь воздуха, после чего медленно выдохнула, будто пытаясь выдворить из-под ребер неприятное, назойливое чувство разочарования. Ничего, значит… И вправду. С чего она вдруг решила поверить в парня, самого незаметного из Поколения Чудес, единственного, кто не мог играть без других? Он был слабее и не имел ничего, кроме способности к чудным пасам. Если подумать, его поражение было естественно, и Ханна не забывала о такой вероятности с самого начала. Так почему проигрыш Сейрин так сильно тронул ее? «Мы станем сильнейшими в Японии», - и тогда она вспомнила, с какой непогрешимой уверенностью обронил эти слова Тецуя у зала Кайджо после дружеского матча. То не было чопорной, пустой самоуверенностью, не имевшей под собой никакого основания. Куроко точно знал, о чем говорил. Точно знал, на что шел. И пусть сейчас он споткнулся, пусть опущена была его голова, прикрытая полотенцем, подобное едва ли было способно его остановить. Его желание было похожим на желание Мирадзаки, его цель была куда выше взятия самой вершины. Нет, подобная огреха не лишит Куроко уверенности. Скорее даже наоборот, он еще вернется в игру, запасшись при этом новыми козырями. Это было бы на него похоже. По крайней мере, так Ханне тогда подумалось. - …им будет очень непросто прийти в себя после такого разгрома. Можно только надеяться, что это не скажется на остальных играх. - Да даже если и скажется, что с того? Это не последние соревнования, а мотивации для развития у Куроко-куна побольше твоего будет. Не думаешь, Мидорима-кун? – с откровенной насмешкой выпалила волейболистка, отпрянув от перил и выпрямившись. Оставив ладони на ограде, она бросила взгляд на большой монитор, висевший над площадкой. Циферблат сменился рекламой спонсоров соревнований. Какую же муть они порой показывали… Ханна не стала оборачиваться. Потому и не увидела, с каким удивлением на нее взглянул Кисе. И не поймала прямого взгляда бомбардира старшей Шутоку. - Ты ничего не знаешь о моей мотивации, - спокойно заметил он, повернувшись к девушке. - Победа ради победы – не в счет. Да и вообще! Дурь собачья эта ваша победа. Она ничего не стоит, как и золотые медали, которые разве что на полку потом положить можно будет. И то вреда больше, чем пользы: дополнительная поверхность для собирания пыли, - с этими словами Мирадзаки повернулась к зеленоволосому баскетболисту, посмотрев ему в лицо с полной уверенностью в собственных словах. – Куроко-кун хотя бы попытался доказать, что его взгляды чего-то стоят. Его собственных подход, его индивидуальное отношение к команде и игре – всё это. А ты, Мидорима-кун, можешь и дальше стоять в стороне, не вмешиваясь и придерживаясь навязанной Тейко идеологии. Делать вид, что все идет, как надо. - Не думал, что ты припомнишь мне наш последний разговор, - поправив очки, ровным тоном проговорил парень, медленно выдохнув. - Я даже не подозревал, что ты так злопамятна, Мирадзаки. - Я имею право злиться, не думаешь? Ваши игрища испортили мне жизнь, - с силой впившись ногтями в ладони, отрезала Ханна, не сводя требовательного взгляда с бомбардира. – И нет, я не ищу виноватых, хотя еще долго не смогу избавиться от чувства обиды на всё и вся при воспоминании о тех злополучных днях. Я пытаюсь все исправить. И для начала я уделаю Императора Акаши в чем бы то ни было, и стану первым проигрышем в его пустующем списке. После этих слов между бывшими учениками Тейко повисла напряженная тишина. Ханна не прекращала сверлить взглядом Мидориму, державшегося под ее взором с удивительным спокойствием. Он будто принял ее право вести себя так, хоть и не готов был признать этого вслух. Кисе молча перекидывал взгляд с бывшей одноклассницы на старого напарника и обратно, в попытке понять, какая крыса пробежала между ними. Казалось, игра в гляделки слишком затянулась. Рёта уже раздумывал над тем, как развести знакомых по разным углам, когда вдруг Мидорима довольно хмыкнул, повернувшись к Мирадзаки спиной. - Я тоже проиграл, вообще-то. Проиграл Куроко. И да, меня бесит простодушие, с каким он поступил в школу со слабой… Нет, с малоизвестной командой. Но это не отменяет того, что я уважаю его, - с этими словами парень двинулся в сторону двери, чувствуя на своей спине пристальный взгляд, медленно наполнившийся искренним удивлением. – И да, еще кое-что, - замерев на полушаге, баскетболист стал вполоборота к знакомым, скосив на волейболистку глаза. - Тем, кто еще в средней школе дал обещание Акаши показать, что такое поражение, был я. И я не собираюсь уступать этого права даже тебе, Мирадзаки. С этими словами парень ушел, не имея никакого желания продолжать пустой разговор. Так вот Ханна и осталась наедине с Кисе, до глубин души пораженная услышанным. Ей вдруг подумалось, что она лишь тогда по-настоящему заметила, что и Мидорима повзрослел за прошедшие месяцы. - Признаться, я было и вправду решил, что Кагами-ччи и Куроко-ччи сумеют победить сегодня, - чуть позже заметил Кисе, стоило им покинуть зал. - И пусть произошедшее не было неожиданным, я немного разочарован. Ждал ведь шанса взять реванш. - У них еще две игры впереди. Как знать, может сдюжат и все же вырвутся в финалы. - Было бы неплохо, но… Мне кажется, Мидорима-ччи прав. Ведь Кагами-ччи больше не выйдет на площадку. Будь он в порядке, его бы не посадили на скамейку в конце игры. А без аса Сейрин, точно без рук. И как бы я не уважал Куроко-ччи и его способности, приходится признать, что даже он без Света не сумеет исправить ситуацию. Вот ведь незадача, - послышался тяжелый вздох. – Теперь как минимум до зимы ждать придется. В ответ Ханна лишь кивнула с серьезным видом, оглянувшись на грохот сбоку. Спортивный комплекс остался позади, теперь же их окружали лишь торговые ряды, владельцы которых спешили закрыть свои лавки на ночь. Рабочий день подошел к концу. - Ты не выглядишь особо расстроенной, - заметил баскетболист, повернув голову к Ханне. - А должна? - Я думал, ты будешь болеть за Сейрин из-за того разговора с Куроко-ччи. - Мне на самом деле все равно, кто победит в итоге, лишь бы не Акаши, - не подумав, сухо бросила девушка, сверля взглядом пространство перед собой. Лишь через секунду до нее дошло, что не стоило говорить с такой откровенной прямотой. Как в подтверждение над ухом раздалось с наигранной обидой: - Вот как. А я-то понадеялся на твою поддержку, особенно теперь. Тем более, ты же обещала болеть за меня тоже. - Да? Не припомню такого, - хитро прищурившись, Ханна подняла глаза на бывшего одноклассника, после чего совершенно по-детски показала ему язык. Тот усмехнулся, закатив глаза, и хотел было что-то ответить, но вдруг споткнулся на ровном месте, не заметив бордюра. – Хэй, осторожней! Не хватало, чтобы ты поперек дороги распластался за вечер до игры, - с легкой усмешкой на губах протянула Мирадзаки, но в следующую секунду улыбка пропала с ее лица, стоило ей заметить, как странно поморщился спортсмен, недовольно посмотрев на пострадавшую ногу. – Только не говори, что подвернул… - Да нет, всё в порядке, - отмахнулся тот бодро, зашагав дальше. – Просто… Неделю назад на тренировке неудачно под кольцом приземлился. Нога уже не болит, но Касаматсу-сенпай настоял на том, чтобы я легкий фиксатор не снимал с ноги. И, видать, не зря. Представить страшно, что бы со мной завтра сделали, приди я с больной ногой, - девушка заметила, как Кисе содрогнулся от этой мысли, и тихо фыркнула. - Я уже готова была испугаться. Ты давай под ноги смотри. Не хочу потом чувствовать себя виноватой в том, что Кайджо без аса остались, - поправив сумку на плече, Ханна подняла глаза к небу. Сколько не вглядывайся в синий купол, тронутый вечерними красками, звезд было не видать. – Прости, - вдруг слетело тихое с ее губ. В ответ на непонимающий взгляд, волейболистка пожала плечами, отвернувшись: - Мне право неловко, что я тебя в свои разборки втянула. Я искренне желаю проигрыша самопровозглашенному Императору. Но сейчас, когда Куроко-кун, считай, выбыл из игры, выходит так, что я свои надежды на твои плечи взгромоздила. Не по-дружески как-то вышло. - Ты всё еще об этом, - послышался тяжелый вздох. - Я же сказал: все в порядке, Поверь, твои надежды ничуть не тяжелее ожиданий тренера и сенпаев. Но мне нравится чувствовать подобную ответственность. Раз на меня рассчитывает так много людей, значит я и вправду чего-то стою, верно? - Что-то в этом есть. Я порой умудряюсь забывать, что и ты способен выдавать глубокомысленные вещи. - Ты на что намекаешь? – изогнул брови парень, взглянув в лицо Мирадзаки, но та в ответ лишь загадочно улыбнулась. Красный свет светофора вынудил школьников остановиться перед линией тротуара. Мимо с шорохом проехала пара машин, где-то вдалеке послышалась сирена промчавшейся по соседней улице скорой. Ханна обернулась на едва различимый шорох и заметила пару котов, забравшихся на невысокое, бедное на ветви дерево, так и не обзаведшееся собственным зеленым нарядом. Заболело, что ли? - …Да и такая помощь это меньшее, что я могу сделать, дабы загладить вину, - девушка вздрогнула, будто получив разряд током, когда смысл отпущенным Кисе слов впитался в ее разум. Подняв голову, она расширенными глазами посмотрела на друга, словно не до конца понимая, к чему он клонил, но на задворках сознания уже всплывала догадка. – За ту невыполненную просьбу. Ханна с секунду стояла ошарашенная услышанным, не в силах издать ни звука. Ей будто на голову рояль из далекого прошлого прилетел. Загорелся зеленый свет, а подростки так и остались на месте, точно вкопанные, пока девушка вдруг не выдала на полном серьезе: - Ты дурак? - Эй, зачем так грубо-то?.. - Да как есть: дурак, - заключила она, резко подавшись вперед, до побелевших костяшек сжав обе руки в кулаки. Остановившись на другой стороне улицы так же неожиданно, как рванула до того, она обернулась и, впившись в лицо Кисе пронзительным, угрожающим взглядом, вдруг отчеканила тихо, но настойчиво: - Я уже говорила, но, похоже, ты либо не услышал, либо не воспринял меня всерьез, либо… Я не знаю, что должно было не так сложиться у тебя в голове, чтобы ты до сих пор держал в себе чувство вины в том, в чем не был виноват ни коим образом. Я никогда не злилась на тебя за тот вечер, Кисе-кун. Никогда, слышишь? На тренеров, на прогнившую систему Тейко, даже на Мурасакибару-куна, спровоцировавшего расстройство. Даже на Мидориму-куна, в котором я наивно видела хорошего друга Сейджуро и думала, что он-то, в случае чего, додумается помочь. Но не на тебя. Даже краем ума я не восприняла ту свою просьбу как что-то, что должно было быть исполнено. Я бросила ее опрометчиво, вскоре вовсе забыв о ней. Я даже подумать не могла, что тебя это так заденет. Знала бы - наверняка язык бы себе откусила, лишь бы не взболтнуть ненароком. Вот же… - Да ладно, Ханна, я услышал, - тут же в примирительном жесте вскинул руки Кисе, явно растерявшийся от подобной бурной реакции. - Забудь, зря я эту тему… - Я не хочу, чтобы ты «услышал». Я хочу, чтобы ты понял. Прочувствовал. Записал это на подкорке и никогда больше к этому не возвращался! – протараторила девушка, после чего накрыла лицо рукой и тяжело вздохнула, стараясь вернуть себе спокойствие. Ханна сама не ожидала, что подобное может так просто разгневать ее. И злость эта была направлена лишь на саму себя из прошлого – несдержанную и глупую, додумавшуюся повесить столь нелепую просьбу да в самый не подходивший для этого момент на человека, случайно оказавшегося рядом. Да кто ж знал, что все могло закончится катастрофой на самой обычной тренировке! – Какой же дурак, - повторила она, вдруг слабо улыбнувшись. Опустив руку, Ханна посмотрела на баскетболиста с искренней благодарностью. – Спасибо. Правда. То, как ты отнесся к моим словам, трогает до глубин души. Но это нужно просто забыть, ладно? Что случилось, то случилось. И если ты правда хочешь помочь расхлебать кашу, заваренную другими людьми, давай больше не будем оглядываться? – получив в ответ неловкий кивок, девушка вдруг повысила голос, требовательно воскликнув: - Обещаешь? - Да обещаю, обещаю, - устало протянул он, неловким жестом потерев ладонью шею. – Даже подумать не мог, что ты так разозлишься, Мира-ччи. - Я тоже, - фыркнула она в ответ, продолжив путь к станции. Вдалеке замаячили огни пролетевшей за рядом деревьев электрички, до места назначения оставалось рукой подать. – Но в любом случае я вот что еще скажу. Знаю, после всего я едва ли имею право говорить что-то подобное, но… Не надорвись, ладно? - Будет тебе, Мирадзаки, я же не маленький ребенок, сам меру знаю. - О да конечно, - бросила та с легким пренебрежением. – Мне, вообще-то, самой не раз приходилось на площадку с травмой выходить. И я прекрасно знаю, что в такие минуты о собственном здоровье думаешь в последнюю очередь. В голове лишь что-то вроде: «Выиграть любой ценой!», а потом сидишь в больнице на рентгене и молишься всем богам, чтобы ничего серьезного не получилось в итоге. И даже не смей отрицать: ты очень часто увлекаешься. Думаешь, я не знаю, как сильно ты любишь баскетбол? – заметив, как парень развел руками из-за отсутствия аргументов, Мирадзаки кивнула, закончив свою мысль: - Плевать на мою ситуацию, да и на ожидания твоих товарищей… Да, плевать, - твердо повторила она в ответ на возмущенный взгляд, пресекая попытку возражения. – Твоё здоровье – важнее. И если уж, не дай Ками, ты решишься пойти ему в ущерб, сначала убедись, что ты делаешь это для себя и только для себя. - Будто ребенка отчитала, вот же… - послышалось смиренное. – Не очень-то приятно осознавать, что и ты ко мне относишься так, будто у меня своей головы на плечах нет. Может, я и люблю порой совершать глупости, но площадка для подобного – не место. Тебе не стоит переживать за меня так сильно. - Ну, за кого-то же надо, - вдруг с усмешкой заметила Ханна, подняв сжатый кулак. – Вернется Сей, перекину на него свои недоматеринские инстинкты, а пока тебе отдуваться придется. Сам помогать решился, никто тебя не заставлял. - Ками-сама, и на что я подписался? – на шутливый манер протянул баскетболист, изображая негодование, но тут же не выдержал и заулыбался сам, коснувшись кулаком пальцев девушки. – Тогда нужно просто вернуть его побыстрее, так? **** «Я их вижу». Очередной скоростной удар не достиг площадки. Чувствуя, как горит кожа на руках, будто от ожогов, Ханна вновь рванула вперед, не колеблясь ни секунды. Кисти восстановятся, синяки исчезнут, ссадины заживут, а вот матч переиграть она уже не сумеет. Да и боль становилась почти несущественной на фоне азарта, коим было полно ее сердце. Наконец-то ей стало хватать опыта и навыков для того, чтобы поистине наслаждаться игрой. Если раньше она способна была предугадать направление удара с весьма широким диапазоном возможных конечных вариантов, теперь же, из-за скопившегося опыта, тело двигалось само прежде, чем голова успевала обработать полученную информацию. Как бы сильно не бил соперник, какой бы хитрый финт не выкинул, Мирадзаки Ханна, новый постоянный член основного состава Финиксийских Фурий, защищала свою зону на уровне их же либеро, чем постоянно удивляла напарниц и врагов. Но приемом дело не ограничивалось. Сильнее стали не только глаза, успевшие повидать многое и привыкнуть к моментам, на которые больше всего нужно было обращать внимание для предугадывания действий соперника. Мышцы на руках стали тверже, а ноги способны были поднять ее на высоты куда большие, нежели во времена Тейко. Она прыгала все выше и выше, и забивала все точнее. Порой, конечно, и у Мирадзаки проскакивали ошибки. Она чаще стала влезать в чужой мяч, будто на миг забывая про присутствие напарниц, из-за чего набивала лишних синяков. Причем не только себе. Отскоки от блока оставались ее личным адом, как и пробивание защиты из двух или трех пар рук. Но несмотря на некоторые косяки, другие Фурии вскоре безусловно признали Ханну, как достойную замену шестеренке, выпавшей из их отлаженного механизма. Девушка наконец стала чувствовать, что влилась в команду, как паззл в мозаику. Ушло ощущение нахождения вне своей тарелки. Она была там, где должна была быть. Одна только была проблема, не дававшая ей покоя: Джулика. Нет, в игре они не мешали друг другу, центральная блокирующая отыгрывала свою роль с прежним упорством, подыгрывая и помогая Ханне, когда того требовала ситуация. Но вне игры, в раздевалке или на тренировках, афроамериканка всё еще заметно сторонилась Мирадзаки, держа дистанцию, хотя с ухода Бонни прошло немало времени. Ту даже выписать из больницы успели, а Альбертс все избегала Мирадзаки, будто огня, не удостаивая ее даже лишнего взгляда. - Аннушка, ты чего там застряла? Пойдем скорее! – услышав голос Елены, Мирадзаки оглянулась, махнув ей рукой: - Иди без меня, я хочу еще немного поработать. - Уверена? Мы и без того сегодня программу тренировки перевыполнили. Пойдем уже отдыхать, трудяга! - Все в порядке, я ненадолго. Хочу немного потренировать удар левой рукой. Взяв корзину с мячами и пододвинув ее ближе к сетке, Ханна подняла один и, выйдя к передней линии, первый раз накинула себе мяч. Сделала широкий шаг, замахнулась руками, подпрыгнула и с силой ударила левой рукой, целясь в линию на другой стороне площадки. Но ладонь в последний момент легла на гладкую резину не так, как того хотела девушка, потому мяч вылетел в аут, после чего покатился в дальний угол поля. Ханна взглянула на левую руку. Средний и безымянный палец были примотаны один к другому. Она так бинтовала пальцы с тех пор, как умудрилась выбить один из них. Но со времени травмы прошло больше месяца, Мирадзаки уже практически не чувствовала боли, а перевязывать продолжала скорее по наитию. Для проверки сжав и разжав пальцы, девушка отколупала край шершавого пластыря и чуть потянула в сторону, решив освободить кожу от мешавшего фактора. Так она гораздо лучше чувствовала положение собственных пальцев, ничто их не сковывало, ничто не вставало между кожей и поверхностью мяча. До травмы пальцев Мирадзаки успела заметить за собой способность в критической ситуации пробивать левой. Конечно, получилось у нее это в общей сложности раза два за все время, но те атаки оказывались полной неожиданностью для соперников. Да и силы они были немалой, чего даже сама Ханна от себя не ожидала. Но с тех пор как пальцы левой пришлось замотать, любая попытка пробить заканчивалась разочарованием, потому Фурия на время бросила свои потуги до лучших времен. До того самого вечера. - Хэй, цыпленок, ты, похоже, заночевать тут решила, - Ханна подняла глаза и в последний момент поймала мяч, прилетевший из дальнего угла зала. Вернув его, успевшая переодеться Джулика неспешно подошла ближе. Юркнув под сеткой, она приблизилась к Ханне, скосив взгляд чуть в сторону. – Эмма рассказала о том случае, когда у тебя давление подскочило. Не хватало еще, чтобы ты тоже из-за дурости из команды выпала. - Блин, просила же ее никому не говорить, - недовольно пробубнила в ответ Ханна, также не глядя на афроамериканку. - Она и про моего отца тебе не должна была говорить. Так что считай, что мы квиты. - Но я приятно удивлена твоей заботой, - хитро улыбнувшись, заметила Ханна, обернувшись. – Признаться, мне казалось, что ты со мной вообще решила не разговаривать. - Пф, никакая это не забота, вот еще, - недовольно бросила она, запустив руку в корзину с мячами. – Просто текучка кадров в первом составе для слаженной игры добром точно не закончиться. А деньги ж где-то зарабатывать надо. - Тогда я просто буду осторожнее, - с этими словами Ханна повернулась к сетке и вновь набросила себе мяч. Ей показалось, что на том их разговор и закончится. Но в этот раз она накинула себе слишком далеко, и мячик попросту улетел за сетку до того, как девушка успела его коснуться. - Боже, ну ты даешь, - послышался вдруг смешок. – Давай накину. - Ты же обычно в такое время в больницу ходишь. - Сейчас уже в отделение не пустят, завтра утром схожу. - Вроде же еще не так поздно… - Да, просто… Отца в другую больницу перевели с подачи того мужчины. Ну, врача, которого ты… - Я поняла, - кивнула Ханна, хлопнув в ладоши, тем самым давая знак, чтобы девушка подкинула мяч. Джулика тут же подбросила его, но не туда, куда хотела Ханна. Той пришлось пробить правой. – Можешь на левую руку кинуть, пожалуйста? - А? Ладно, - изогнув брови, отозвалась Джулика, потянувшись за новым мячом. Остановившись у сетки, высокая девушка замерла, крутя сине-желтый мяч в руке, не обратив внимания на очередной хлопок. - Джулика? - озадаченно позвала ее Ханна, но та ответила не сразу. - Слушай, я вот чего думала… - начала она нехотя, вновь бросив взгляд в сторону. Она будто заставляла себя ронять слова, что давалось ей с заметным трудом. – За отца… Это… Ну, спасибо, в общем. И, короче… - послышался тяжелый вздох. Будто разозлившись на собственную нерешительность, девушка приглушенно зарычала и впервые за долгое время посмотрела Ханне в глаза, насупившись. – Прости за тот случай. Я и вправду не по делу на тебя сорвалась. Мирадзаки с изумлением уставилась на центральную блокирующую Фурий, точно на призрак - с легким испугом и совершенным неверием. - Просто я действительно тогда была зла на Бонни и себя, и… - Все в порядке, - избавив откровенно недовольную надобностью оправдываться Джулику от нужды продолжать, Ханна кивнула ей с улыбкой, спокойно добавив: - Услышать, что ты не злишься на меня – это все, что мне нужно было для спокойствия. Остальное уже неважно. В ответ Джулика фыркнула, улыбнувшись уголком губ, и подкинула мяч. Идеальная высота и позиция. Ханна прекрасно видела траекторию его полета, она почувствовала в какой момент и с какой силой должна была оттолкнуться от земли, чтобы прийти в идеальную точку. Альбертс даже понять толком не успела, что произошло, когда Ханна, перенеся вес на более сильную правую ногу, толкнулась от земли и подлетела вверх, с невероятной силой обрушившись на мяч. - Ого, - присвистнула Альбертс. – А чего ты этим на играх-то не пользуешься? - Не знаю, - удивленная не меньше Джулс, отозвалась Ханна. – По прицельности раз на раз не приходится, а с такой силой ударить у меня получилось впервые. Да и когда на пальцах пластырь, я вообще ладонью по мячу нормально попасть не могу, потому не рискую на матчах. - Так попробовала бы левую руку нормально развить. Представляешь, как ты будешь блокирующих бесить, если хоть немного освоишься? – будто совершенно забыв о случившемся между ними, с ехидством протянула Джулика, глядя на то, как мяч, отбившись от стены, прикатился обратно. – Чем не идея? - И вправду, - опустив глаза, вдохновленная случайным успехом Ханна с улыбкой посмотрела на свою ладонь. Нужно было просто суметь превратить редкую случайность в свое главное достоинство. Еще шаг к тому, чтобы стать сильнее, стать полезнее для команды. Кивнув собственным мыслям, девушка отбежала обратно к передней линии, махнув рукой напарнице: - Джулс, понакидывай еще, пожалуйста! - Ё-моё, я домой, вообще-то, хотела, - протянула та недовольно, подтянув к себе корзину. – Ну да фиг с тобой. Должна останешься. - Как на счет обеда завтра в школьной столовой? Я угощаю! – с усмешкой предложила Ханна, внимательно глядя на напарницу. - Сойдет. *** Привычным жестом быстро обмотав по очереди оба пальца левой руки, Ханна обрезала пластырь и, вкинув его вместе с ножницами в шкафчик, закрыла дверку, невольно дернувшись, когда краем глаза выцепила молчаливую фигуру в двери. - Сакура! Напугала, блин, - положив руку на грудь, выдохнула бывшая Фурия, опускаясь на скамейку, дабы поплотнее затянуть фиксатор на голеностопе. – Давно там стоишь? - Только вошла. Я думала, ты услышала, - с широкой улыбкой протянула в ответ рыжая. – Ты долго еще? Там Окава-сенпай волнуется, что тебя нет. - Я сейчас, мне только со шнуровкой разобраться. Разминка скоро? - Думаю, да, - кивнула Ямоширо, опершись локтем о косяк. - Удивительно, как те девчонки вообще у Аотори вырвали одну партию. Смотришь на наших птах и невольно вопросом задаешься: а не поддавались ли они нам на дружеском матче? Даже жутко как-то от мысли, что нам с ними завтра играть, если сегодня сдюжим. - Победим, никуда не денемся, - улыбнувшись, сказала Ханна. - Ты же вроде не была поклонницей излишней самоуверенности, - с сомнением заметила рыжая. - Да, но… Изучив нашего врага, я могу с точностью сказать, что по соотношению сил мы их превосходим. Да, нам не стоит расслабляться, и я не собираюсь недооценивать наших соперниц – в волейболе всякое ведь случиться может. Но, Са-чан, согласись: мы стали сильнее. Если еще в начале отборочных Регионального турнира мне было тревожно, то теперь я с уверенностью могу сказать: мы можем потягаться за первое место. - Да, можем. И не просто потягаться, мы выиграем, вот увидишь. И чтобы ты там не говорила, мне кажется такой настрой это то, что нам нужно сейчас, - с широкой улыбкой заявила Сакура, внимательно глядя в лицо подруги. – Ладно, я пошла обратно. Догоняй, давай, - добавила она, махнув рукой, после чего вышла в коридор. Закрепив на ноге фиксатор, Ханна поднялась со скамьи и, поставив кроссовку на носок, крутнула ею в разные стороны, убеждаясь в том, что пластины в бандаже не причиняют неудобства. «Правильный настрой, да?» - оглянувшись на дверь, закрывшуюся за спиной подруги, Ханна невольно нахмурилась. С грохотом опершись о двери шкафчиков спиной, девушка подняла левую руку и, расставив пальцы, сосредоточила взгляд на пластырях, пытаясь привести разрозненные мысли в порядок. Трудно было думать о собственной игре на фоне всего произошедшего. С проигрыша Сейрин прошло чуть меньше недели. Второй тур Межшкольных закончился и, как и ожидалось, Ракудзан прошли без каких-либо затруднений, попутно оставляя от соперников лишь ошмётки. Что не игра, все время разница почти в сотню очков. Ну чем не монстры? Похожая ситуация была и с Тоо. Аомине пер вперед, аки бульдозер, не замечая соперников, морально растоптанных его эгоистичной игрой. И тем, кто мог бы его остановить, не пахло даже отдаленно. Так и получалось, будто на встречу друг другу неслись два огромных локомотива, одному из которых было суждено в конечном итоге сойти с рельс. Оставалось лишь гадать, кому именно. У команды Кисе также проблем не возникло. Ханна прекрасно помнила, как вечером по окончанию последней игры тура, они с Сакурой наперебой пытались ему дозвониться, чтобы поздравить. Даже поспорили, у кого быстрее это получится. Трубку сняли на звонке Мирадзаки, да только вот прозвучавшего голоса девушка не узнала. Благо разговор был поставлен на громкую связь, и в ответ на откровенно раздраженное: «Але?», из-за которого художница аж растерялась, подскочила Сакура, узнавшая в говорившем сенпая Рёты. «Это Ямоширо, мы с вами на дне рождения Кисе-куна виделись, помните? Да. Да, точно, - отобрав телефон Ханны и выключив динамик, затараторила рыжая. – А можно владельца телефона? А… Забыл, значит. Ой, простите тогда. Да, мы больше не будем названивать. Извините… Если не сложно, скажите ему, чтобы перезвонил, как сможет. Да… Еще раз извините», - раскланялась Сакура, будто забыв, что человек на том конце не может видеть ее жестов раскаяния. Положив трубку, Ямоширо объяснила, что забытый телефон к себе забрал капитан команды. Не сумев разобраться с блокировкой, он так и не смог выключить вибрацию на разрывавшемся смартфоне. А от того количества звонков, что сделали девчонки за прошедшие минут пятнадцать, у любого бы от жужжания крыша поехала. Вот и сенпай не выдержал, решив ответить настойчивому камикадзе. Благо еще цензурно выражаясь попросил наконец успокоиться. Улыбнувшись воспоминанию о неловкой ситуации, Ханна забрала из своего шкафчика бутылку с водой и, накинув на плечи черную мастерку, направилась к двери. Итак, до финального тура дошли Акаши, Аомине, Кисе и, если верить Момои-чан, Мурасакибара, учившийся в старшей Йосен, в Аките. При таком раскладе Ханне сложно было не радоваться тому факту, что она успела слить всю возможную информацию о нынешней игре команды Ракудзан баскетболистам из академии Тоо. Здравый смысл все еще подсказывал ей, что лишь бывший ас Поколения Чудес был способен доставить проблем самопровозглашённому Императору. И если раньше она готова была смириться с собственным лицемерием и, закрыв глаза на свой страшный эгоизм, просто принять то, что случиться, после разговора с Кисе ей стало не по себе. Из-за искренних слов друга сложно было оставаться на нейтральной стороне и спокойно наблюдать за тем, как бывшие ученики Тейко сварятся между собой в угоду её целям. Она не была хладнокровной машиной, и сильное чувство благодарности к другу, все это время переживавшему из-за случившегося, совершенно смешали мысли волейболистки в кучу. ««Не беспокойся», да? И как я могу теперь не беспокоиться?» - опершись лбом о прохладную металлическую дверку, Ханна опустила глаза на бутылку, которую до хруста сжала в пальцах. Больше не хотелось играть в расчетливую стерву, больше не хотелось закрывать глаза на собственные чувства и переживания. Да, если в конечном итоге выиграет Аомине-кун, это будет ей на руку. Но в таком случае сам ас Тоо не получит ничего в итоге. Кроме очередного подтверждения своей непобедимости. От этого ему станет только хуже. И даже если Сейджуро будет спасен, придется думать над тем, как вытаскивать Дайки из болота собственных убеждений. Назвалась же его другом, так почему же позволила себе забыть, что не только Акаши искалечила дурацкая система Тейко? Им обоим нужна была встряска. И двух зайцев лучше всего было убить одним ударом. «Я просто должна верить в Кисе-куна. Он наверняка справится. Сам ведь не глуп, прекрасно понимает разницу в силе с остальными бывшими товарищами. И все равно он явно уверен в том, что может с ними тягаться, несмотря на прошлые неудачи. Вот ведь… - девушка не удержала тяжелого вздоха. – Не оставляешь ты мне выбора. Теперь я всем сердцем буду болеть за тебя, чтобы там не говорила логика. Потому что так будет правильнее всего… Нет, потому что я так хочу. Хочу, чтобы победа досталась именно тебе, Кисе-кун. Так что не подведи уж». Тяжело вздохнув, Мирадзаки подняла лицо и поднесла к щеке прохладную бутылку, пытаясь вернуться в реальность. Матч. Четвертьфинал. Она сейчас нужна была на площадке, своей команде. Потому нужно было срочно очистить голову от лишних переживаний. Ведь она все еще способна была сделать что-то сама. На случай, если с соревнованиями по баскетболу все пойдет не по плану. Это все еще был её спор, и она должна была бороться за победу со своей стороны. Не только ради себя, но и ради напарниц, что рассчитывали на нее в этом сезоне. Она обязательно поможет клубу вновь подняться к вершине. Сделает все для их победы, и тогда волейболистки Ракудзан вновь смогут гордо поднять головы. Наверняка смогут. - Мы уже начали беспокоиться. Ты чего так долго? - Выглядишь бледной, все хорошо? – голоса напарниц были, точно живительная влага в знойный день. Мотнув головой, Мирадзаки слабо улыбнулась, оглядев всех присутствовавших. Девушки толпились у выхода на площадку, ожидая, когда наконец придет их очередь. Сенпаи подозрительно хмурились, сверля взглядом девушек из игравших команд. Первогодки в основном судорожно оглядывались и молчали, что выдавало их нервозность. Конечно, в трех шагах от победы волей-неволей начнешь чувствовать дополнительное напряжение. Как было бы обидно, вылететь из игры в такой момент! - Я в норме. Окава-сенпай, по расстановке всё также? – окликнула Ханна капитана, на что та в ответ коротко кивнула, протянув планшетку с записями парню-менеджеру. - Да, стартовый состав такой же, как на нашем дружеском матче. Попытаемся вырваться вперед с самого начала, а там будем смотреть по ситуации. - Ты сегодня опять не будешь атаковать? – прозвучало несколько разочарованное со стороны. Ханна оглянулась на Кайми, укутавшуюся в свою мастерку. В зале было подозрительно прохладно. Судя по всему, местный обслуживающий персонал перестарался с кондиционерами. - Мирадзаки мы оставим, как запасной козырь. Нам пока незачем выставлять ее напоказ, - прокомментировала Окава. - Будто я какой-то древний артефакт в археологическом музее, - тихо засмеялась девушка, пожав плечами. – Буду помогать, чем смогу. Если придется бить – пробью, не стану же я поддаваться соперникам по чем зря. Но сегодняшняя цель - заставить всех в этом зале запомнить, что помимо меня у нас есть еще несколько опасных атакующих игроков. - И все же было бы быстрее, если бы ты наконец начала играть в полную силу, как мне кажется, - послышалось замечание Комури, игравшей на позиции связующего. - Так будут думать и наши соперники, - вдруг отозвалась Маруки привлекая к себе внимание. – Они наверняка будут сосредоточены на Ханне больше, чем стоило бы. И пока они будут отвлекаться на нашу дорогую Фурию, девчонки натолкают им мячиков. Все просто, ведь так? - С нами тоже считаться нужно, - фыркнула Аюме, уперев руки в бока. – Лично я не считаю себя актером второго плана и не собираюсь скрываться в тени кохая. - Постройтесь, - вдруг перебила напарницу Окава, оглянувшись на продолжительный свисток судьи. Предыдущая игра наконец подошла к концу и, как и ожидалось, в полуфинал прошли девушки из Аотори. Две команды разминулись у выхода из зала. Капитаны украдкой поприветствовали друг друга короткими кивками, а Ханна, поймав на себе взгляд бывшей напарницы, широко улыбнулась, махнув ей рукой. - Хорошая игра, Матсуки-сан. Ты, как всегда на высоте. - Ты еще не видела всего, - лукаво подмигнула улыбчивая девушка, проходя мимо. – И я хочу лично показать тебе все, что умею, потому не смейте сегодня проиграть, Ракудзан! - Конечно, не проиграем, - со уверенностью кивнула Ханна, вновь посмотрев вперед. – Как будто мы упустим такую возможность. - Итак, девчонки, мы долго трудились ради того, чтобы дойти до сюда. Четвертьфинал – это отличный результат, но не предел, - послышался уверенный голос Окавы, шедшей впереди своей команды. – Мы не уйдем сегодня без победы, слышите? Волейбольный клуб старшей школы Ракудзан займет свое законное место на вершине! И не успели ее слова утихнуть, как к сильному голосу присоединился хор голосов людей, изголодавшихся до побед: - Так точно!