История одной принцессы

- …А теперь мы возвращаемся к замене, которую делали в предыдущем примере, и раскрываем скобки. Сокращаем дроби и получаем ответ. Так понятнее? - Ками-сама! Ханна-чан, ты просто спаситель. Я и не думала, что все окажется так легко! – воскликнула вдохновленная Кайми, с изумлением уставившись в свою тетрадь, изрисованную разноцветными карандашами. Мирадзаки разными цветами пометила различные части уравнения для удобства, в попытке объяснить однокласснице все на пальцах. И, как итог, ее старания не пропали зря. - К алгебре, как и к другим точным наукам, нужно подходить с холодной головой и желанием разобраться. Толку злиться на математику нет никакого, эту женщину кулаками точно не взять, - усмехнулась художница, откинувшись на спинку стула. - Знаешь, Кайми-чан, я ведь тебе также показывала, - выдавила сквозь зубы Сакура, надувшись. - Вот неправда! Ты решаешь все в один миг, не давая толком понять ход твоих мыслей. Ямоширо-чан, ты совершенно нетерпеливая, - заметила в ответ Кайми, за что тут же схлопотала ластиком, прилетевшей ей аккурат в лоб. – Эй! - Трать на таких неблагодарных после этого свое время, нервы и силы, - откликнулась Сакура, уткнувшись в свой учебник. – В любом случае, решать там нечего, все примеры типовые. А вот с обществознанием я, похоже, надолго зависла… - Я могу дать свой конспект, Са-чан. - Надо больно, - пробубнила рыжая, скосив глаза на подругу. – Сама справлюсь. Да и тебе ж тоже готовиться надо. Экзамены всего через неделю, мы просто не успеем твои записи поделить. - Я могу отксерокопировать в учительской, - пожала плечами Мирадзаки и тут же поймала на себе умоляющий взгляд Кайми. – Могу и тебе копию сделать. - Я буду на тебя молиться, вице-капитан! - Девочки, успокойтесь уже. Вы другим сосредоточиться не даете, - послышалось ледяное с другого конца стола. Сверкнув убийственным взглядом, Окава Судзу уставилась на кохаев, чуть опустив пальцами очки. – Нам выезжать через два часа, лучше сосредоточьтесь на подготовке. - Прости, - тут же отозвались девушки, вновь вернувшись к примерам. Предыдущий матч прошел без сучка, без задоринки. Это была одна из тех редких игр, когда вся команда поймала нужное настроение и темп. Девушки не торопились и практически не делали ошибок, методично забивая один мяч за другим. Но даже после столь успешного матча волейболисткам старшей Ракудзан было не до отдыха. Мало того, что перед носом маячил матч, которого большинство из них так долго ждали и, что греха таить, немного опасались, так еще и летняя сессия вынуждала все свободное время тратить на штудирование учебников. Оказалось, что далеко не у всех членов волейбольного клуба отметки были удовлетворительными. Нашлись проблемы и у первогодок, не до конца успевших привыкнуть к темпу обучения в элитной старшей школе, и у сенпаев, взять ту же Тобояши Аюме. Девушка умудрилась что-то не поделить с учителем древнего японского, и с тех пор мужчина цепляется за любую возможность насолить девушке. Потому она сосредоточенно перечитывала материал по Ками знает какому кругу, будто забыв про существование других предметов. Благо, вся команда согласилась с целесообразностью совместных занятий. Так старшеклассницы могли помочь кохаям, да и сами, объясняя младшим и друг другу, они неплохо повторяли материал. И пока Ханна помогала своим ровесницам, Окава что-то тихо объясняла близняшкам Кониши, учившимся во втором классе. - Я так просто не могу. Все мысли об игре, - распластавшись по столу, протянула вдруг Ямоширо, посмотрев в окно. На улице была ясная погода, июльское солнце раскаляло все, до чего доставали его беспощадные лучи. Благо, в школе было достаточно кондиционеров. – Скорей бы уже. - Не волнуйся, Ямоширо-чан, - улыбнулась в ответ Маруки, перелистнув страницу конспекта. – Ты и понять не успеешь, как окажешься на площадке. Слова либеро оказались пророческими. Последние полтора часа перед полуфиналом пролетели со свистом. Даже погружение в школьный автобус Ханна помнила смутно. Четко вклинился в память лишь момент, когда между кресел неожиданно появилась мышка-Такаги со своей камерой наперевес. Мирадзаки еще утром заметила ее статью в школьной газете о «невероятном рывке волейбольного клуба». И, надо признать, судя по переговорам на переменах, люди обратили на нее внимание. Такаги пообещала, что в этот раз на трибунах будет побольше болельщиков от школы, с ее подачи журнальный клуб с самого утра активно агитировал прийти всех учащихся. В награду за инициативу Тами-сенсей позволила девушке проехаться до зала вместе с командой, да и на площадку, вроде как, пообещала провести. Хороший шанс для школьного журналиста наделать прекрасных фотографий. Коридоры спортивного комплекса, раздевалка, пахнущая хлоркой и потом, свисток, приглашающий на разминку. Все было так знакомо, даже лица соперниц показались родными в каком-то смысле. Мирадзаки в какой-то момент было подумалось, что у нее дежавю. А ощущение, оставшееся от жары, царившей снаружи, так и вовсе толкало на мысль, что всё происходившее было скорее сном, нежели явью. Единственное, что выбивалось из общей картины повторяющихся событий, была светлая форма команды Академии Аотори. Девушки вышли во второй версии своей формы. - Выглядишь подозрительно замученной, Мирадзаки, - послышалось насмешливое по ту сторону сетки посреди разминки. Подняв с пола мяч, Ханна оглянулась на голос и слабо улыбнулась, заметив сияющие азартом глаза Токи. – Будет не интересно, если вы проиграете из-за усталости. - Мы в форме, не переживай, - усмехнулась в ответ бывшая Фурия, подойдя ближе. – Так что не расслабляйся, не то скучать придется нам. - А ты уверенна в себе. Ну, меня это только радует, - кивнув в такт своим словам, бывшая связующая команды Тейко протянула руку Ханне под сеткой, улыбнувшись от уха до уха. - Удачи вам. И пусть победит сильнейший. - Да, - кивнула в ответ Мирадзаки, сжав длинные пальцы сенпая, местами перемотанные пластырем. Игра началась в неожиданно размеренном темпе. Аотори будто не напрягались, они играли с такой естественной легкостью, как если бы вокруг были не трибуны с болельщиками да пара журналистов из местных газет, а привычные стены родного спортзала. Но даже это не умоляло силы их атакующих. Их капитан, как и в прошлый раз, подавала первой. Но в теперь Кониши Моко, на чью долю иронично выпал прием, не шелохнулась и приняла удар, пусть из-за него она и не сумела удержаться на ногах, откинувшись назад. - Взяла! Сакай, помоги! - На месте! – воскликнула в ответ связующая, успевшая не только выбежать на неудобную позицию, но и глянуть на готовившихся к блоку соперниц. Миг, и мяч пробила Окава. Обойдя блок, она ударила по линии, тем самым заработав первое очко. Но Аотори не остались в долгу. Команда из Академии недаром славилась сильными нападающими. И Ханна ожидала проблем с приемом, потому была крайне удивлена стойкости, с которой каждый раз ее напарницы, не проявлявшие инициативы при Охаши, не позволяя мячу упасть. Должно быть, только тогда Мирадзаки впервые увидела улыбку на серьезном лице Аюме, которая раньше оставалась в тени под гнетом самозваного тренера. А теперь бывшая связующая удивляла соперниц быстрыми и точными атаками, к которым не всегда поспевала прославленная стена Аотори. А даже если поспевала, на стороне Ракудзан была шустрая Маруки, имевшая опыт в страховке блоков. Мирадзаки играла и не верила в то, насколько проще казался матч по сравнению с дружеской игрой. Слаженные блоки, отсутствие суматохи при страховке и приеме, звонкие голоса, раздающиеся над площадкой со стороны Ракудзан. Страшно было вспомнить, что еще пару месяцев назад ее команда играла чуть ли не молча. Но увы, в отсутствии Охаши были и заметные минусы. Да, в приеме команда Ракудзан стала сильнее. Вот только ни одна из их связующих по опыту игры в своем амплуа и в подметки не годились Матсуки Токе, ведшей своих самых сильных игроков вперед точными пасами. Она словно читала мысли соперниц за сеткой, предугадывала, куда кинутся блокирующие, и сама действовала совершенно непредсказуемо. Да, напарницы Ханны по большей части успевали поднимать мячи. Но это выматывало куда сильнее, чем если бы у команды был сильный блок или более хитрая связка. На дружеском матче именно Охаши противостояла сильным соперницам у сетки и, нужно признать, у нее это неплохо получалось. А теперь же, как бы не упорствовали волейболистки Ракудзан, в их игре виднелась огромная дыра, зиявшая под сеткой. Кусая губы, Ханна внимательно смотрела на Току, вышедшую подавать. Да, Аотори доставляли проблем своими ударами и неожиданными скидками, да, напарницы бывшей Фурии уже выглядели подозрительно запыхавшимися. Но в груди все еще подтачивал маленький червячок. Мирадзаки кожей чувствовала, что что-то должно было произойти. Она настолько зациклилась на этой мысли, что даже не поняла, что случилось, когда первая партия закончилась подачей Токи, угодившей в боковой аут. Вот так неожиданно для самих себя Ракудзан вырвали первую партию в полуфинале. - Ты чего творишь? – переходя под сеткой, распинала на все корки связующую капитан Аотори, Рарику Мэй. Но в ответ услышала лишь виноватое: - Прости-прости, что-то я совсем расслабилась. «Расслабилась?» - Ханна аж оглянулась вслед связующей, после чего окинула взором своих собственных напарниц. Нет, ей не показалось. Они и вправду выглядели слишком измотанными для конца одной пятой части игры. И всё из-за постоянной беготни. - Что ж, пока всё неплохо. Моко-чан, отличные приемы, продолжай в том же духе. Мирадзаки, я все еще рассчитываю на тебя под сеткой. Попробуй помочь девочкам с блоками, я, если что, подстрахую сзади. - Хочешь попробовать тройной блок? - Я сейчас говорю немного о другом. Будешь блокировать в паре с Моко-чан и координировать ваш дуэт. Связующие, не лезьте в блок, в этой партии смотрите скидки. Вы все равно не успеваете реагировать, когда вам за голову бросают. И еще кое-что… Мирадзаки отвлеклась от монолога капитана, почувствовав знакомый зуд между лопаток. Кто-то пристально смотрел ей в спину, и девушка, повинуясь своим инстинктам, заоглядывалась по сторонам. Тами-сенсей стояла в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела на своих временных подопечных с серьезным, участливым видом, но взгляд явно принадлежал не ей. Учитель, ответственный за клуб, сидел себе на скамейке со смартфоном в руках, закинув ногу на ногу, как ни в чем не бывало. Тогда, повернувшись к сетке, Ханна заметила Матсуки-сан, отошедшую от команды и смотревшую на нее в упор. Когда их взгляды столкнулись, связующая вдруг усмехнулась и, загадочно подмигнув, повернулась к ней спиной. - Мирадзаки, ты вообще с нами? – послышался строгий голос Окавы. - Да, прости, капитан. Просто, знаешь… У меня какое-то дурное предчувствие. Воодушевленные напутственной речью своего капитана, волейболистки старшей Ракудзан вернулись на площадку в приподнятом настроении. Кажется, страх с грохотом проиграть Аотори иссяк, оставив лишь уверенность в собственных силах. Приняв пять от капитана, Ханна встала на свою позицию сзади, присев на корточки. И что за странный привкус неоправдавшихся надежд? В какой-то мере бывшая Фурия ожидала от сенпая из средней школы невероятной игры. В Тейко Матсуки Тока в дуэте с капитаном команды казалась непобедимой. Сильные, опытные, пребывавшие на вечном позитиве и готовые горой пойти за своих товарищей, они будто были окружены ореолом людей, на которых хотелось ровняться. Должно быть, именно из-за этих воспоминаний Ханна ждала чего-то большего. А по итогу столкнулась с обычной связующей, прекрасно ориентировавшейся в своем амплуа. Хитрой, талантливой, меткой… Но не более. Странное чувство тронуло сердце, вынудив иронично улыбнуться. Неужели она, Ханна Мирадзаки, и вправду стала настолько сильной, что могла позволить себе смотреть на бывших кумиров свысока? Судья дунул в свисток, Комури Нагиса подала в центр площадки. На той стороне девушки легко приняли, после чего некоторые из них быстро поменялись позициями, согласно стратегии, которой они придерживались. Подобный стиль игры, подразумевавший лишь одного связующего в основном составе, мог удивить только тех, кто никогда с подобным не сталкивался. Но Ханна, в течении месяца вбивавшая эту стратегию в головы и мышечную память своих напарниц, с намерением использовать ее позже, была уверена, что эти движения больше их не запутают. И вот взгляд Ханны привычно зацепился за положение рук Матсуки, и тело задвигалось само, подчиняясь инстинктам. Она уже знала, кому была предназначена ее следующая передача, и примерно представляла, куда упадет мяч. Ханна не думая двинулась правее, глубже в площадку, и низко присела, ожидая, что в ее руки вот-вот врежется мяч… Когда вдруг тот неожиданно исчез из поля её зрения. Хлопок раздался слева. Там, где она стояла миг назад. Ошарашенная, Ханна оглянулась сначала на мяч, а потом на Маруки. Вопреки ожиданиям бывшей Фурии, Тока передала мяч в другую сторону. Связующая Аотори каким-то чудом обманула внимательные глаза Ханны и явно была довольна произведенным эффектом. - Чему ты так удивляешься? – со смешком выдала Тока, подняв указательный палец на Мирадзаки. – Неужто думала, что все будет так легко? Мы только разминались. А теперь начнется настоящая игра. Следующая подача была легко принята Ханной. Ракудзан провела стремительную атаку, но либеро Аотори вовремя среагировала, не позволив им забить. Мяч вновь полетел в руки Токи, и в тот же миг с места двинулись сразу трое девушек, готовые нападать. Каждая своим темпом. - Слева! – скомандовала Окава, стоявшая на блоке под сеткой. - Нет, там четвертая! – воскликнула Ханна, рванув вперед. За спинами девушек в синих майках она едва успела заметить еще одну, готовившуюся нападать с задней линии. Удар – и мяч врезался в плечо Комури, не успевшей толком понять, что произошло. Он отлетел в сторону, к трибунам, и Ханна рванула за ним, но ни ей, ни Маруки не хватило скорости. Трибуны возопили от удовольствия, болельщики Академии начали скандировать свои кричалки, а Ханна, распластавшаяся по деревянному покрытию, со злостью ударила кулаком в пол, после чего приняла руку помощи Окавы, оказавшейся рядом, и вернулась на свою позицию, хлопнув по протянутой ладони либеро. - Это было довольно дерзко. Не думала, что они примутся атаковать все вместе, - сухо проговорила капитан, поправив очки, на что Ханна вдруг мотнула головой, прикусив щеку с внутренней стороны: - Количество нападающих – не единственная наша проблема. - О чем ты? - Матсуки Тока. Её действия… Я их не вижу. Это повторилось снова. И снова. И еще раз. Ханна рвалась, поддаваясь инстинктам, что обострились до животного уровня за времена игры в Америки. Она привыкла им доверять, и они ее никогда не подводили. Потому бороться с собственными движениями казалось невыносимой мукой. Да и секунды, что она тратила на борьбу с собой, были непростительной утратой. Так и вышло, что Ханна попросту не могла предвидеть, кому Тока решит дать пас вновь, - а пользовалась она всё чаще быстрыми, - в то время как другие принимающие не успевали уследить за постоянно перемещавшимися противницами. Команда старшей Ракудзан и опомниться не успела, как с разрывом в десять очков Аотори взяли следующую партию. - Кажется, у нас проблемы, - устало протянула Аюме, вытирая с подбородка пот. Ей все чаще приходилось выпрыгивать на блок, в конечном итоге оказывавшийся бесполезным. И в прыжки уходило куда больше сил, чем она могла бы себе позволить, учитывая, что впереди маячили еще две партии. Как минимум две. – Мало нам было проблем с их блокирующими в прошлом году, так теперь эта связующая непонятно откуда нарисовалась. - Перевелась из Токио, вроде как… - заметил Тои-кун, отмечавший что-то в свой блокнот. - Я не просила уточнений. - Что делать будем, капитан? – воскликнула Сакай Шима, отняв от губ опустевшую бутылку из-под воды. – Они ж нас как детей… Но ответа не последовало. Ханна с удивлением посмотрела на капитана, державшую пальцы правой руки на виске, в попытке что-либо придумать. Окаву Судзу редко можно было сбить с толку, но тогда даже она, казалось, на миг потеряла уверенность. - Для начала, отставить панику, - решила вставить слово Мирадзаки, обратив на себя внимание. – Вы начали делать кучу глупых ошибок. Ну и что, что они начали меняться местами и двигаться разом? Шипы на мяче от этого не выросли, да и бить сильнее они не стали. Не сводите глаз с мяча, думайте о том, что делаете. И не забывайте про скидки пятого номера, наверняка она не так просто притаилась. - Забавно слышать советы от человека, начавшего творить столько глупостей. Какого екая, Мирадзаки? Мне казалось, ты можешь играть лучше. - Охолони, Аюме, - вмешалась Окава, посмотрев в лицо напарницы. – Мирадзаки дело говорит… - Нет, Аюме-сан права. Я сбилась со своего темпа и проявила себя не лучшим образом. Правда, простите, девчат, - с этими словами Ханна неожиданно поклонилась всей команде, но практически сразу вновь вскинула голову: - Проблема в стиле игры их связующей. Обычно, я предугадываю пасы под сеткой и следующие за ними удары по движениям прежде всего связующего игрока. Но Маруки-сан будто специально приучила себя… к «другим» движения. - В плане, «другим»? – изогнула брови Сакура, подавшись вперед. - Скажем так, нетипичным. Обычно люди не задумываются над своими движениями в такие моменты. Это как язык жестов в покере, или что-то подобное. В Америке я научилась четко читать такие «знаки тела», но Тока-сан будто специально приучила себя двигаться иначе. По-другому я этого объяснить не могу. - И что нам теперь делать? - Прежде всего, чуть расслабиться. Все, будто на иголках, в таком состоянии трудно играть, - взяла слово капитан. – Начните ставить тройные блоки, действуйте слаженнее и не забывайте думать. Еще очень прошу нападающих бить в связующего игрока соперников. Так мы заберем у нее возможность давать пасы. Она - единственный толковый связующий Аотори. Им всегда не везло с пасующими игроками. И теперь нам просто нужно лишить их кислорода. И всего святого ради: не забывайте страховать блокирующих. Маруки-сан, как твоя нога? - В норме, - отмахнулась либеро с легкой улыбкой. – Девочки на блоке, закрывайте атакующим Аотори площадку. Вынудите их бить в линию. Менее опытные из их нападающих начнут делать больше ошибок, а прошедшие мячи я подберу. - Хорошая идея, Маруки, - кивнула Ханна, после чего вдруг заявила, внимательно заглянув в глаза Окавы. – И еще кое-что. Я хочу начать пробивать. С их блоком я как-нибудь справлюсь, да и хоть немного отвлеку их внимание на себя. - Ты уверена, Мирадзаки? – нахмурилась Окава. Получив в ответ уверенный кивок, капитан тяжело вздохнула, одобрительно махнув рукой, после чего обернулась к Сакуре. – Ямоширо-сан, заменишь Аюме в первой половине третьей партии. Нам нужно начать давать отдыхать, кому сможем. - Да, конечно, - тут же оживилась рыжая, скинув с плеч мастерку. – Буду даже рада, если до конца игры оставите! - Аюме, ты как? - Да нормально, кэп. Только сильно не дай мне остыть, ладно? – закатила та глаза, махнув рукой. Перспектива отсиживаться на скамейке ей явно не внушала радости, но даже она не могла скрыть собственной усталости. - Чувствую себя, как выжатый лимон, - простонала Кониши Мока, возвращаясь на площадку после свистка. – А нам возможно еще две партии придется сыграть, не считая эту. Что б их, эти финалы. - Не хорони нас раньше времени, - похлопала ее по плечу Сакура. – Нужно брать две партии подряд. Так что соберись, давай! Сказать было легче, чем сделать. С выходом на площадку полной сил Сакуры дыр в приеме стало меньше, да и в атаке она проявила себя лучшим образом, показав соперникам отличные удары по линиям, которые оттачивала еще под строгим присмотром сенпаев из средней школы. Сосредоточившийся на новой угрозе блок соперниц поначалу даже не воспринял всерьез попытку Ханны напасть. Но если первый раз бывшая Фурия выступила в качестве правдоподобной приманки, то вот во второй раз девушка пробила в поле без каких-либо преград со стороны защитников Аотори. Подсобравшись из-за набранных очков, волейболистки Ракудзан принялись играть плотнее и сосредоточеннее, и забивать в их площадку стало гораздо труднее. Но обманы Токи все еще заставали врасплох как блокирующих, так и принимавших. В конечном итоге либеро Ракудзан попросила с большего позволить принимать ей, распространив свою игровую зону чуть ли не на всю заднюю часть площадки. И она действительно справлялась с поставленной задачей, позволив напарницам сосредоточиться на нападении. Шаг за шагом, мяч за мячом, идя нос к носу с соперницами и отдавая все силы в каждый мяч, который не желал падать по нескольку минут, команды перешли отметку в двадцать пять очков. Казалось, они не остановятся и на тридцати, когда Аотори совершили ошибку в приеме. Мяч подлетел высоко над сеткой. Тока прыгнула за ним, с явным намерением добить, но над ней внезапно выросла фигура Ханны, выпрыгнувшей так высоко, как еще ни разу не прыгала с момента возвращения в Японию. Связующая Академии аж растерялась, забыв предпринять хоть какую-то попытку помешать бывшему кохаю, и мяч с грохотом врезался в пол на их стороне, завершив третью партию в пользу школы Ракудзан. И пусть вырванная зубами партия стоила им немалых усилий, у волейболисток не осталось сил на элементарную радость. Ханна видела это по посеревшим лицам и ссутуленным плечам. Даже с выносливой Окавы пот лился в три ручья. В перерыве между партиями в команде повисла пугающая тишина. Никто не мог толком подобрать слова. Окава попыталась дать новые советы, но они едва ли могли помочь улучшить ситуацию. Сюда бы строгий голос взрослого тренера с опытом работы за плечами, который бы мигом придумал, что делать в безвыходном положении. Но профессионального тренера не было. Как и идей. - Нет, так дело не пойдет. Тои-кун, дай бумагу и ручку. Быстро, - с раздражением откинув в сторону полотенце, протараторила Ханна, опустившись на скамейку. – Помирать, так с музыкой. - Ты что-то задумала? – с интересом заглянула за плечо подруги растрепанная Сакура, успевшая отдышаться за вторую половину партии на скамье. - Да. Пять к одному. Мы сыграем с ними в их же игру здесь и сейчас. Все же помнят свои позиции? – отчеканила Ханна, быстро рисуя что-то на листе А4. - Еще б не запомнить, - фыркнула Аюме. – Сколько раз мы эту стратегию разбирали. Меня ночью разбуди и назови позицию, я скажу, как и куда переходить. - Мы же хотели оставить это на потом? – без особого возражения в тоне напомнила Окава, скрестив руки на груди. - Не будет никакого потом, если мы проиграем сейчас, - отрезала Мирадзаки, быстро перечеркнув только-только написанное, после чего застрочила ручкой вновь. Нужно было за пару минут подобрать идеальный состав, учесть все позиции и потенциал девчонок, с тем расчетом, что многие из них уже были на пределе. Кого куда поставить? Как использовать их силу? Как их перемешать? Ханна писала, зачеркивала, писала вновь под гудевшую от напряжения тишину. И только со свистком судьи, она вскочила, подняв перед собой схему площадки, разрисованную и исписанную вдоль и поперек. - Слушайте внимательно, я успею объяснить только раз, - Ханна опасливо покосилась на судью. Соперницы уже издали привычный клич и двинулись на площадку. И пусть волейболистки имели право задержаться, ведь перерыв не считался таймаутом, наглеть все равно не стоило. – Проблема в количестве нападающих. У них с одной связкой больше вариантов атаки, чем у нас с двумя. И это можно решить, лишь противопоставив такое же количество бьющих игроков. Вот, как мы станем в этот раз, - все девушки одновременно уставились на протянутый лист бумаги, пытаясь вникнуть в наскоро набросанный план. – Капитан, прости, я дерзну поменять твою позицию. Ты сейчас единственная, кого я могу поставить вторым доигровщиком будучи уверенной, что ты справишься. Нам нужны твои удары с задней линии. - Не страшно, - коротко отозвалась Окава. – Но кто тогда.. - В диагональ станет Сакура. - Я?! - Ты. Натолкаешь им по линиям мячей, у тебя это лучше всех получается. Центрблок остается на тех же людях. Вторым доигровщиком будет Сакай-сан. Ты играла раньше на этой позиции, я рассчитываю на тебя. - Но я не вижу своего имени в листке, - с изумлением сказала Комури, подняв глаза на Ханну. – Если Сакай-сан – второй доигровщик, то кто же тогда на позиции связующего? - Всё просто, - с этими словами Ханна растянулась в какой-то нервной усмешке. – Под сетку стану я. - ЧЕГО?! Ханна рассудила просто. При стратегии с одним пасующим игроком тому нужно было находиться в постоянном движении. Игрок должен был добегать до сетки из разных концов площадки на максимальных скоростях, успевая при этом вовремя становиться в нужное положение и, отследив действия соперника за сеткой, дать точный пас. А их связующие уже выдохлись. Да и, что греха таить, даже сильный и толковый связующий при переходе к стратегии «пять-к-одному» должен был для начала освоиться. При таком подходе темп задавался совсем другой. Ханна-то привыкла играть в подобном темпе. И Охаши была к нему привычна. А вот остальные могли наделать глупых ошибок. А поскольку вся тактика упиралась в связующего, страшнее всего было бы поставить уставшего человека без опыта именно под сетку. Потому, расставив вокруг себя самых умелых нападающих, Ханна решилась взять главную роль на себя. - Я пойму, если вы откажете мне. Это страшная дерзость с моей стороны лезть в чужую позицию. Если кого-то это не устраивает – просто вернемся к тому, что имели, и забудем этот план, - напоследок обронила Ханна, заглядывая каждой девушке в глаза. – Я не хочу никого принизить или задеть. Но все мы устали, и я просто… - Меньше слов, - хлопнув кохая по плечу, Окава первой ступила на площадку. – Нас уже заждались. - Пять к одному? Ками, я так надеялась, что мы не дойдем до этой адской стратегии, - послышалось усталое от Кониши Моко. - Если накинешь криво – пощады не жди, - последовал второй хлопок от Аюме. - И не привыкай шибко. Я тебе это амплуа оставлять не намерена, - фыркнула Сакай Шима, которую тут же поддержала Комури, заметно расстроенная тем, что ее посадили на скамью. - Давай-давай, Ракудзан, рано раскисать! – хлопнула в ладоши Сакура, возбужденная от осознания важности роли, что ей досталась. Не каждый день ей предоставляли амплуа главного нападающего. Прозвучал свисток, позволивший подавать. Ханна, отошедшая за заднюю линию, крутнула мяч в руках, и впилась пристальным взглядом в Матсуки. Подняв указательный палец на нее, со свистком она подкинула мяч и, сделав шаг вперед, ударила жесткой ладонью, выдав красивый планер, прилетевший в руки пасующей Атори. Но та не растерялась и подбила максимально вверх сразу же, давая шанс пробить своему капитану со второго касания. И какого же было ее удивление, когда в следующее мгновение над сеткой выросла пара рук, одна из которых принадлежала Ханне, только-только стоявшей в самом дальнем углу площадки. Мяч отлетел от блока в линию, позволив Ракудзан забрать первое очко. - Что это такое вы задумали? - присвистнула Тока, с прищуром глянув на довольную Мирадзаки. - Не думайте, что только у вас припасены козыри в рукавах. Как ты там сказала, сенпай? Настоящая игра только начинается? Следующий планер Ханны упал между не разобравшимися принимающими Аотори. Третий – отлетел от рук пятого номера в аут. И, когда девушки из Академии оттянулись назад, приготовившись принимать очередной тяжелый мяч, Ханна вдруг ударила слабее, но выше. - Близко! Близко! – закричала Тока, заметившая, что мяч едва достигал передней линии. Рарику едва успела поднять его, бросившись на пол, но тот вновь взлетел над сеткой, где наготове ожидала Аюме. - Не думай, что я оставлю всю славу тебе, зазнавшийся кохай, - фыркнула девушка после проведенной атаки, подняв большой палец в сторону Ханны. - Мирадзаки, давай уже 25:0 и пойдем! Есть охота! – послышалось от скамейки запасных. Следом раздались ритмичные хлопки, которые поддержали болельщики с трибун. А ведь не соврала Такаги: народу и впрямь пришло непривычно много. Хотя до толпы со стороны Аотори им все равно было далековато. Но вопреки всем ожиданиям, бывшая Фурия ошиблась на следующей подаче, вернув право начинать розыгрыш Академии. Однако напарницы Ханны, будто взбодрившись от неожиданной череды забитых мячей, не собирались сдаваться так просто. К сожалению, с новой системой расстановки то и дело вылезали косяки. Судья с заметным удовольствием засвистывал все заступы девушкам из Ракудзан, из-за которых они умудрились потерять несколько очков. - Не заступай за Сакуру! Ваши линии не должны пересекаться! Сосредоточьтесь! – то и дело напоминала Мирадзаки, пытаясь уследить за всеми тонкостями. Увы, ей было не так хорошо видно, как рефери, сидевшему на специальной возвышенности. Однако стоило волейболисткам чуть привыкнуть, как игра наконец начала набирать обороты, достойные полуфинала. Пусть Ханне было очень трудно предсказать намерения Токи по ее жестам, под сеткой бывшая Фурия могла разгуляться с хитростями, вынуждая противников действовать себе в угоду. И теперь у нее, как у связующей, было от трех до четырех вариантов направления паса. А на случай, если мяч прилетит ей в руки, рядом была Сакай, временно принимавшая роль пасующего игрока на себя. И в такие моменты Ханна будто наказывала врага за дерзкую попытку сбить себя с толку сильными ударами в незащищенные места площадки. Аотори, быстро осознавшие, что праздновать победу рано, тут же увеличили темп игры. Их выпады стали более дерзкими. Удары делались все сильнее, а попытки хитрить – рискованнее. Обе стороны бились с отчаянием смертников, никто не желал уступать. Мяч перелетал с одной стороны на другую по нескольку раз, прежде чем соизволить упасть. Всю четвертую партию девушки шли очко в очко. Ханна чередовала пасы самым непредсказуемым образом, выжимая из утомившегося разума всевозможные варианты развития событий. Не отставая от темпа игры, она успевала продумать на несколько пасов вперед, как лучше было поступить, чтобы заставить блок повестись на приманку, роль которой зачастую на себя брала шустрая Сакура. Все чаще мячи прилетали с задней линии от Окавы, Аюми умудрялась бить быстрые даже с самых неудачных пасов, из-за чего, правда, клялась прибить бывшую Фурию. Мирадзаки в ответ лишь улыбалась, виновато пожимая плечами, всем видом стараясь не показывать, что и ее силы начали подходить к концу. И вот партия подошла к своей развязке. Создавалось впечатление, что команды вновь доберутся до отметки в тридцать очков как минимум. Болельщики притихли, затаенно глядя на незабываемое сражение. И пусть в запасе была еще одна партия, обе стороны слишком хорошо понимали: кто выиграет сейчас, тот выиграет весь матч. Ибо растратившие всю энергию в начале игры Ракудзан держались из последних сил, и каждое движение требовало небывалых усилий. - Вы сами себя в ловушку загнали, - послышался короткий смешок за спиной, после очередной подачи Ракудзан. Они только-только достигли отметки контрольного удара, не позволяя себе и мысли о том, чтобы расслабиться. Мяч перелетел на сторону Аотори, где его быстро обработали и перебили обратно. Маруки приняла мяч, подняв его максимально высоко, для удобства Ханны. - Всего четыре варианта… Нужно выбрать и заблокировать лишь раз, и тогда на подачу выйдет Рэй-сан. В таком состоянии вы уже не будете способны принять. - Четыре варианта? – бросила Ханна перед тем, как сделать шаг ровно под мяч. Она присела, оставшись боком к сетке, с явным намерением дать пасс назад, туда дружная троица блокировавших из Аотори и рванулись. Да, у нее было четыре варианта: три нападающих на передней линии, да Окава, уже разбегавшаяся с задней. Но вдруг в голове родилась лихая идея и, поддавшись собственным инстинктам, Ханна выпрыгнула сама, воскликнув: - Ты забыла про еще один! – и ударила со второго мяча, в пустовавший угол площадки. Прошло несколько долгих секунд после финального свистка, прежде чем до волейболисток Ракудзан дошло: они победили. Первое, что услышала Ханна, был визг Сакуры, сгребшей ее в крепких объятиях. После этого голос подали и другие девушки. Но Мирадзаки не спешила присоединяться к общему восторгу, чувствуя, что еще немного, и она свалиться с ног от усталости. Стоило приберечь энергию хотя бы до построения. - Так, это всего лишь полуфинал, отставить дебош, - строго выпалила Окава, коснувшись пальцами дужки очков. – Построились. Быстро! Во время традиционного поклона и прощания, Ханна мечтала лишь об одном: сесть. На пол, на скамейку, под скамейку. Куда угодно, хотя бы на секунду, просто дать гудевшим ногам отдых. Ей страшно было представить, насколько тяжело было другим девушкам, при условии, что она сама была одной из самых выносливых в команде. Если не самой. - Хэй, Ханна! Подойди-ка, - в пару глотков допив полупустую бутылку воды, бывшая Фурия оглянулась на голос и заметила Матсуки, махавшую ей рукой. – Давай-давай, не игнорируй сенпая! – и пусть она широко улыбалась, Ханна заметила, как блестели ее глаза от напрашивавшихся слез. Конечно, проигрывать всегда было обидно. И тяжесть от проигрыша после такой продолжительной борьбы было трудно описать простыми словами. Подобное опустошало и бросало в глубины сомнений в собственных силах. Но Тока держалась. И Ханна, с гордостью и уважением глядя на девушку, что когда-то давно учила ее и поддерживала, как сенпай, подошла, крепко пожав ее протянутую руку. Но связующая тем не ограничилась. Резко притянув Мирадзаки к себе, она зажала ее голову под рукой и принялась тереть костяшками пальцев по ее затылку. - Ай, больно! Отпусти, ну! – возмущенно воскликнула Ханна, изумившись смеху, что прозвучал в собственном голосе. И все-таки она была счастлива из-за того, что сумела сыграть с ней… - Как вымахала, посмотри на нее, - отстранив вице-капитана соперниц за плечи, Тока внимательно всмотрелась в светлое лицо с улыбкой старшей сестры, после чего удовлетворительно кивнула. – А если подумать, так почти не изменилась. И я рада этому. Знаешь, я, когда впервые твой матч в составе Фурий по телевизору увидела, знатно так подавилась. Забавно бы вышло, не помоги мне тогда Шая-чан. - Тоже мне забавно. Ты меня что, в убийцы нарядить хочешь? - с откровенным недовольством ответила Ханна, на что связующая лишь рассмеялась, махнув рукой. - Думала… Вот, приедет, проучу зазнавшегося кохая. Из серии: я тебя породил, я тебя и… Ну, ты знаешь. Мне почему-то казалось, что ты пропадешь в их компании, как человек. - Поверь, не ты одна так посчитала, - нервно ухмыльнулась Ханна, через плечо покосившись на Сакуру, помогавшую менеджерам собирать вещи. - Я помню ее со средней школы. Ямоширо-сан, кажется? Твоя боевая подруга, - опустив руки на бедра, проговорила Матсуки, проследившая за взглядом кохая. – Хорошо, что вы вместе. А мы вот разошлись с Шаей. Она в Токио осталась, поступила в старшую со спортивным уклоном. Я тоже туда пошла, полезный был опыт. Да только в этом году пришлось в Киото переехать, а Шаю пригласили в... Ну ты и сама скоро узнаешь, - лукаво усмехувшись, подмигнула девушка. - В любом случае, я приятно удивилась, узнав, что и ты здесь. - Взаимно, сенпай. - «Сенпай». Из твоих уст это теперь звучит, как насмешка, - фыркнула девушка, скрестив руки на груди. – Капитан самого безумного волейбольного клуба. - Бывший капитан, - почувствовав странную неловкость, поправила Мирадзаки, покосившись в сторону. – Чтобы там ни было, вы с Томихарой-сан были для меня одними из главных учителей в жизни. Вы мои уважаемые старшие, ими и останетесь насовсем. - Приятно видеть, что ты еще способна краснеть, - послышался смешок, стоило связующей Аотори заметить смущение на лице кохая. – Но… Спасибо. Рада слышать такое в адрес своей персоны. Видать, не зря мы тебя гоняли в средней. Хорошее было время, – после непродолжительного молчания, Матсуки вдруг остановила взгляд на груди кохая, и губы ее едва заметно дрогнули. Бывшая Фурия и не сразу поняла, что кольцо выпало наружу и теперь переливалось оттенками алого в свете прожекторов, привлекая к себе внимание. – Капитан Поколения Чудес поступил в Ракудзан, судя по новостной спортивной сводке. Значит, ты за ним пошла? - Вроде того, - нехотя бросила девушка, быстро вернув кольцо под майку. - Радостной не выглядишь, значит… - Тока прервала себя на полуслове, не сдержавшись от очередного тяжелого вздоха. - …Значит, не мое дело. Но должна сказать, когда ты ушла, я думала, Шая сорвется и накинется на нашего богатея. - Так на нее похоже, - в ответ кивнула Ханна, совсем поникнув. - Э-эх, - бывшая Фурия так и дернулась, когда по спине прилетел резкий хлопок. – Ты мне вот что скажи. Что за поддавки, кохай? - П-под… Что? - Ты не юли, говорю же: по телевизору тебя видела. И не раз, - шутливая интонация вдруг сменилась испытывающе-серьезной. – Ты что же, совсем нас недооцениваешь? Где же твой знаменитый удар левой, которого я так ждала, Мирадзаки? - Я вообще-то давно уже левой не бью. Даже забыла об этом как-то, - неловко улыбнулась девушка, подняв ладонь. - А что с пальцами-то? Я помню, ты и в прошлый раз с такой рукой пришла. - Вроде как травма. Я и без того плохо мяч левой контролировала, а теперь, когда два пальца почти чувствительность потеряли, так и вовсе тяжко стало. Тем более в пластырях. - Мать честная, куда ты уже руку умудрилась сунуть, Мирадзаки? – с искренним изумлением уставилась на нее Тока. - В «не свое» дело, можно сказать, - мотнула головой та. - Мирадзаки, ты идешь? – неожиданно послышалось со спины. Ханна обернулась, коротко подняв руку, после чего посмотрела вновь на Току, тепло улыбаясь. - Рада была сыграть с тобой, сенпай. Повторим как-нибудь? – с этими словами девушка протянула связующей ладонь. Она ожидала легкого хлопка, но Тока вдруг сжала руку кохая, приблизившись, после чего на пониженных тонах быстро проговорила: - Будь осторожна с вашим следующим противником. У этой команды и без того репутация была с душком. Но теперь, когда у них появился игрок по обмену, они будто с цепи сорвались, - после этого Матсуки хлопнула Ханну по плечу и направилась к своей команде, бросив на прощание короткое: - Удачи! **** Тот зимний пасмурный день начался, как и любые будни Ханны в Финиксе в период крупных соревнований. Сумбурное утро во мраке растянувшейся ночи сменилось учебой, во время которой точные и гуманитарные науки были последним, о чем хотелось думать. Отпросившись с последнего урока, Мирадзаки заехала домой за формой и обедом, после чего направилась прямиком к спорткомплексу. Приехавшая на такси к месту игры со спортивной сумкой в обнимку, Мирадзаки решила дождаться Елену в холле. Убить время волейболистка попыталась просмотром новостей в телефоне. Тем временем мимо прошла Оливия, что-то буркнув о том, чтобы Ханна не посмела опоздать. Пронеслась, дружески кивнув, Джулика, что-то неразборчивое ответили на приветствие девушки из второго состава. Времени оставалось все меньше, Мирадзаки даже начала было беспокоиться, что с либеро могло что-то произойти, но вскоре от той пришла смс-ка: «Застряла в пробке. К игре успею, но всё равно не жди меня». Тяжело вздохнув и опустив телефон в карман олимпийки, Ханна подняла глаза, бросив короткий взгляд в окно. Погода стояла довольно теплая. Сей факт портил лишь мелкий дождь, который превращал землю под ногами в противное месиво. Небо затянули темные тучи, из-за которых солнечного света было не видать уже третью неделю. Меж высоток гулял холодный ветер, единственное напоминание тому, что на дворе стоял февраль. В такую погоду больше всего хотелось усесться у подоконника дома, завернувшись в плед, да носа не казать наружу, развлекая себя чтением книг или просмотром сериалов. Мирадзаки готова была повернуться к окну спиной, когда взгляд зацепил знакомый портфель бежевого цвета, к которому был прикреплен плюшевый черный заяц. И пусть владелица вещи стояла довольно далеко, через дорогу от здания, Ханна знала наверняка: то была Эмма. Она стояла подле какого-то сутулого мужчины, завернувшегося в мешковатую куртку с засунутыми в карманы руками. Они оба замерли у открытой машины, собранной явно не в этом веке и работавшей разве что благодаря божьей милости. Решив про себя дождаться хотя бы связующую, Ханна поправила сползший ремень сумки, направившись к ней навстречу, к двери. Уже будучи у самого выхода, Мирадзаки увидела то, что поразило ее до глубин души. Мужчина, достав руку из кармана, опасно надвинулся на Эмму, протянув к ней пальцы, но та вдруг шарахнулась в сторону, точно ее током ударило, отбив его ладонь. На что мужчина немедля ударил волейболистку по лицу, да с такой силой, что та не устояла на ногах и плюхнулась на мокрую плитку. После этого он сел в машину, как ни в чем не бывало, и уехал. - Эмма! – Ханна слетела со ступенек, перепрыгивая через две. Она бросила взгляд вслед удалявшейся машины, в надежде запомнить номера, но та уже заворачивала за здание. – Ты как? Давай встать помогу. - В порядке, - произнесла девушка, поднимаясь на ноги. В голосе ее проскочили нотки страха, но по ее взгляду можно было решить, что испугалась она скорее появления Ханны. - Кто это был вообще? – не успокаивалась возмущенная Ханна. – Хочешь, я в полицию позвоню? Это ж так оставлять нельзя и… - Все хорошо, - отряхивая старенькое, потрепанное коричневое пальто, отозвалась Вагнер, не поднимая глаз. - Не стоит поднимать шум. - Да что тут хорошего? Какой-то мужик просто взял и… - Это был мой отец, - обронила Фурия, подняв с земли свою сумку. – Сама виновата, нарвалась. Пойдем, нам не стоит больше задерживаться. Ханна с непониманием посмотрела в спину напарницы, направившейся к переходу. В голове все еще не укладывалось произошедшее. И без того Эмма вечно была в каких-то синяках, а тут еще этот мужчина. - Погодите-ка, - Мирадзаки чуть воздухом не подавилась, когда в голове сложилась жуткая догадка. В пару прыжков догнав Вагнер, Ханна дернула ее за руку, заставляя остановиться, и медленно, осторожно, будто сама не верила в свои же слова, спросила: - Твои синяки… Это он тебя так? - Это не твоё дело! – неожиданно громко воскликнула обычно тихая Эмма, резко выдернув руку. Ее широко распахнутые глаза смотрели с мольбой, перемешанной с живым ужасом. – Прошу, не лезь в это! У меня все в порядке! Видя, что Эмма вот-вот окончательно потеряет над собой контроль, Мирадзаки примирительно вскинула руки: - Ладно! Ладно… - после чего отвернулась, прикусив губу с внутренней стороны. – Лезть не буду. Но если что, я всегда могу помочь, ты же знаешь? - Никто не способен мне помочь, - сухо отрезала Фурия, после чего молча двинулась к крыльцу спорткомплекса, тем самым ставя точку в их разговоре. Матч в тот вечер не был богат какими-либо интересными событиями. Простая игра, типичные ошибки, давно знакомые переклички и эмоции. Толпа зрителей, то поддерживающе вопящая, то гудящая в неодобрении. Ханна настолько привыкла к подобной атмосфере, что не замечала ни журналистов с камерами, ни количество собравшихся посмотреть на матч людей. Давление и внимание сотен зрителей стали обыденностью. И все, что она должна была сделать – это хорошо сыграть, не поддаваясь лишним эмоциям. Она умудрилась к тому времени привлечь уже немало внимания со стороны любителей спорта. Еще бы! Появившаяся буквально из ниоткуда японка с поразительной скоростью добралась до первого состава, снова и снова доказывая всем своими талантами, что не за просто так ее в команду взяли. Точные передачи, прием тяжелейших мячей в купе с сильными ударами мало кого могли удивить на таком уровне игр. Но вот способность четко видеть действия противника за секунды до приведения их в исполнение способна была заставить ахнуть любого простого обывателя. А серьезный, строгий вид из-за полной сосредоточенности сделал Ханне славу человека без эмоционального и довольно сурового, чему девушка была не особо рада. Любят же люди по внешнему виду о характере судить! Единственное, чем Ханна поражала в тот вечер болельщиков Фурий, это удары левой, которые она успела с большего освоить, не без помощи напарниц. Причем, как не странно, левой она била куда сильнее, чем правой, да вот была одна проблема. Она не могла точно направлять мяч, потому убойные удары порой могли вылететь в аут. Или же прилететь ровно в кого-то из соперниц, хотя Ханна с большего старалась придерживаться негласного правила: не бить специально в людей. И именно поэтому она не часто пользовалась своими коронными атаками, пообещав себе как-нибудь разобраться с контролем направления. Со временем. Но в играх ситуации бывают разные. И порой приходится делать то, что самому не хочется. Так было и в тот раз. Мирадзаки пришлось несколько раз вскинуть левую руку, когда перед ней вырастала стена из двух пар ладоней, что полностью закрывали ей действия, как правше. И два раза удары прошли без каких-либо проблем. А вот третьим она умудрилась свалить с ног доигровщика соперников. - П-прости, ты как, - тут же подскочила к сетке Ханна после свистка, наклонившись, чтобы перейти на другую сторону поля и лично помочь подняться пострадавшей. Но ее резко оттолкнула в сторону связующая, буквально набросившись: - Нахрен иди со своей помощью. Раньше думать было. Чертовы позерши. - Мы и так отстаем от вас в счете. Это так приятно размазывать под чистую? Или вам и вправду нравится причинять боль? - тут же налетела на Мирадзаки еще одна соперница. - Да я же случайно. Простите! - Случайно! Как же. Такой удар вообще был не обязателен, знаешь ли. Ханна аж растерялась, попятившись назад, да только за спиной оказалась сетка. Мирадзаки показалось, что ее вот-вот сожрут с потрохами, когда на плечо легла рука Оливии, с пренебрежением бросившей: - Харэ ныть уже, задрали, ей богу. Как будто до того мячиком в голову не прилетало. Да и кто вашей девке виноват, что она стояла, варежку разинув, с опущенными руками, - кивнула блондинка на поднявшуюся на ноги спортсменку. – Если вам скорости и реакции не хватает, чтобы избегать подобных травм, это не наши проблемы. С этими словами Оливия вернулась к своим, и Ханна, виновато взглянув на раскрасневшееся лицо капитана соперниц, молча последовала за Браун. Как не посмотри, а правда в словах капитана Фурий была. Уже после матча, переодевшаяся Ханна отстала от команды, решив заскочить в уборную на дорогу. Голова гудела от размышлений о случившемся. О назойливом чувстве вины, о своих атаках и ответственности, что свалилась ей на голову вместе с возросшей силой. Но больше всего об Эмме. Да, она просила не вмешиваться. Но как же можно было закрывать глаза на очевидное? Судя по синякам и по случившемуся у спортзала, дома над Вагнер взаправду издевался собственный отец. Это бы объяснило и ее вечную забитость, едва заметную дерганность, неуверенность и тот ужас, с каким связующая посмотрела на Ханну, прибежавшую помочь. А если однажды тот мужчина перестарается? Если перейдет тонкую грань? Увлечется в гневе, забудется, вновь занося руку? Если с Эммой случится что-то серьезное? Не будет ли она, Ханна Мирадзаки, чувствовать ответственности за свое бездействие? Следуя указателям, Ханна свернула по коридору и наткнулась на Оливию, стоявшую у окна в тупике возле дверей в туалет. Прислонившись к подоконнику бедром, девушка расфокусированным взглядом смотрела в окно, вертя в пальцах что-то мелкое, на цепочке. Мирадзаки не нужно было всматриваться, чтобы узнать старый добрый крестик. Браун часто брала его в руки, когда по какой-то причине не могла закурить. - Я думала, ты ушла. Ты чего тут одна? – понизив голос, проговорила Ханна, внимательно глядя на высокую фигуру. - Да так, задумалась, - фыркнула в ответ Браун, уронив крестик за шиворот. С этими словами она подняла с пола сумку, скосив глаза на Ханну. – Давай по-быстрому. Я подожду тебя, - заметив, как вытянулось от изумления лицо японки, капитан Фурий лишь плечами пожала. – Не хватало еще, чтобы тебя с твоей вечной везучестью тут заперли на ночь. - Ты мне еще долго будешь вспоминать, как мы с Джуликой в лифте застряли, да? – с упреком пробурчала Ханна, но все же кивнула, оставив сумку у ног Оливии, после чего исчезла за дверью. Спустя несколько минут они обе молча спускались по боковой лестнице опустевшего комплекса. Из людей в здании остались разве что уборщики да редкие охранники, лениво бродившие по этажам. Эхо шагов казалось слишком громким, как и собственное дыхание. В какой-то момент Ханна даже попыталась начать переносить вес с ноги на ногу иным образом, чтобы сделать собственный шаг менее шумным, но вышло только хуже. - Слушай, а ты и вправду веришь? – чтобы хоть как-то скрасить молчание, вдруг выпалила Ханна, повернув голову к капитану. - Верю? - В Бога. Ну, я не раз видела, как ты молишься перед игрой, да и при нашем первом знакомстве ты все упоминала… - зеленые глаза опасно блеснули в ответ, и Мирадзаки хотела было извиниться за дерзкий вопрос и закрыть тему, но Оливия все же заговорила ровным тоном: - Верю. Немного не в то, что нам пытаются вбить в головы святоши в рясах, наживающиеся на чужой наивности. Я верю, что над нами есть кто-то. Или что-то. Мне все равно, создал ли Он мир, или же это люди своими молитвами и верой создали Его. Но Он существует и слышит, когда к нему обращаются. Хотя, порой мне кажется, что у него есть любимчики. - За такие мысли еще два века назад тебя бы на костре сожгли, - с прищуром заметила Ханна. В ответ Оливия вдруг натянуто улыбнулась: - Это точно. Но… Я верю в то, во что мне хочется. Никто мне этого не запретит. Да и вообще всем людям, как по мне, надо во что-то верить, чтобы идти вперед. У тебя ведь тоже есть что-то такое. - Да уж, - тяжело вздохнула Ханна, с силой сжав ремни на плече. - Вот только моя вера не способна дать ответы на многие мои вопросы. Особенно когда приходится делать сложный выбор или думать о последствиях своих поступков. - Только не говори, что тебя гложет случившееся сегодня на площадке? – фыркнула Браун. - Нет, я не об ударах левой, - с этими словами Ханна подняла левую ладонь, принявшись вглядываться в свои тонкие пальцы. – Я не стану отказываться от своих сильных сторон из-за слабости других. Я полностью согласна с тем, что ты сказала сегодня на площадке: это была рядовая ситуация. Мне самой не раз в лицо прилетало. Не удивлюсь, если своими криками они просто пытались дезориентировать меня, иначе их возмущение объяснить я не могу… - Ого! – ни с того ни с сего присвистнула Браун, вскинув брови в изумлении. – Да это же звуки взрослого человека. А я ожидала очередной бравады о высокой морали и рыцарстве на площадке. В ответ на это Ханна лишь мотнула головой, опустив свободную от сумки руку в карман джинсов. - Знаешь, чтобы там у тебя не случилось, решать всегда нужно самой. Повзрослей уже, Ханна – вот мой тебе совет. Рано или поздно придет время, когда ты останешься наедине со своими вопросами. И чем раньше ты перестанешь зависеть от чужого мнения, перестанешь нуждаться в чужих советах, тем лучше. Делай, ошибайся, запоминай уроки и пробуй снова. В таком возрасте это еще не страшно. - Ситуации разные бывают, - нервно усмехнулась Ханна, открывая главные двери перед Оливией. - Не поспоришь. Но даже если речь идет о жизни и смерти – научись выбирать самостоятельно и брать за свои решения ответственность. Так уж устроена жизнь, ничего не попишешь. А люди, за которых постоянно нужно что-то решать, как по мне, просто бесхребетные. Если совсем уж трудно решить, просто подбрось монетку, а там уже решат за тебя. Случай, удача или Бог. - Монетка – это слишком безрассудно, - выдохнула Ханна. – Но мысль я уловила. Спасибо. - Отработаешь, - пробурчала Оливия, доставая из кармана сигарету с зажигалкой, когда они оказались на улице. – Тебе куда вообще? - Я такси думала вызвать. Не хочу в такое время транспортом добираться. - Что, денег много лишних? – изогнула брови Оливия, быстро добавив: – А, ну да. - Эй, ты тоже не бедствуешь, хватит меня этим подкалывать. - Статус мажорки за тобой до конца нашего общения. Просто смирись с этим, малая. - Ну да, точно, - ответила Ханна с толикой безысходности в голосе. Бросив скупое прощание, Оливия побрела дальше, вниз по улице, выпуская клубы терпкого дыма. Мирадзаки смотрела ей в спину, пока знакомая фигура не растворилась в легкой туманной дымке, подсвеченной яркими огнями вечернего города. Ее слова еще какое-то время крутились в голове, перемешиваясь с сомнениями и неуверенностью. В спину ударил резкий порыв ветра, вынудив Ханну плотнее укутаться в широкий серый шарф. Лишь тогда она заметила, что начала замерзать. Решив, что дождаться такси можно было и в каком-нибудь кафетерии, дабы не мерзнуть понапрасну, девушка достала из кармана куртки телефон. Но не для того, чтобы вызвать такси. «Хуже я точно не сделаю», - с этими словами Ханна принялась искать нужный номер в интернете, совершенно не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Она отчетливо слышала, как ухало собственное сердце в груди от неожиданно появившегося волнения. Решимость… Нужно было просто набраться решимости. Ведь кто еще был способен помочь девушке, которая элементарно боялась попросить помощи? Остановившись посреди улицы, Ханна набрала номер, найденный в сети и, подняв глаза к небу, шумно сглотнула, вслушиваясь в продолжительные гудки. Вот трубку сняли, и слуха коснулся приятный женский голос, добродушно сообщивший, что Фурия дозвонилась до органов опеки. - Добрый вечер, – тихо проговорила Ханна, неотрывно глядя в бескрайнее небо, казавшееся грязно-серым из-за поднадоевших туч, подсвеченных прожекторами. – Я хотела бы сообщить о факте насилия над несовершеннолетней… **** Тихо поскрипывали половицы, стоило Ханне хоть немного перенести вес с ноги на ногу. В окно бил яркий солнечный свет – по-летнему жаркое светило только-только вошло в зенит, уже успев раскалить асфальт и стены зданий. Спасал лишь легкий сквозняк, гулявший меж распахнутых дверей и окон. Пролетая над старым, затертым полом, он, будто неловкий ребенок, постоянно задевал какие-то предметы. То стопку бумаг с края стола скинет, то шторы вверх взметнет. Впервые с момента заселения Ханне показался уютным родной дом, резко пахнущий моющим средством. На кухне во всю играла музыка из переносной колонки, подключенной к телефону, за окнами трещали цикады, да так громко, что порой волейболистке казалось, будто парочка залетела прямо в здание. Пытаясь оттереть с пола коридора на втором этаже пятно непонятного происхождения, Ханна резко вскинула голову, услышав грохот в гостиной внизу. - Ты живой там? – сбежав по ступенькам, девушка заглянула в комнату, машинально отерев руки о джинсовые шорты, едва выглядывавшие из-под черной майки с рукавами. - Да-да. Просто… Слушай, ты ж почти четыре месяца как переехала. И тебя не нервировали все эти коробки? – послышалось слегка потерянное из-за дивана. Выпрямившись, Нишики покосился на узкие, длинные коробки, что стояли стопкой у стены, подпертые другим тщательно запакованным ящиком. Стоило парню поднять тару, в которой брякнуло что-то стеклянное, как коробки повалились одна за другой, точно фигурки домино. - Да времени как-то не было, - убрав за ухо выбившуюся из короткого хвостика прядь, Мирадзаки быстро подняла упавшие коробки, прислонив их обратно к стене. – Ты только с сервизом поаккуратнее, - глянув на тару в его руке, попросила девушка, подавшись обратно к лестнице. – Это подарок. - Подарок? От кого? - Боюсь, если скажу, ты наверняка уронишь, - фыркнула Ханна, махнув рукой, после чего исчезла за дверью. - Хэй, я может не питаю любви к Акаши, но я ж не садист. Хотя, признаться, мысль о том, что я могу здесь наткнуться на его вещи, не вселяет радости, - с сомнением отозвался парень, глянув на коробку так, будто та преобразилась прямо у него на глазах, заполнившись змеями - Я просто пошутила, - сходив наверх за ведром, девушка переместилась на кухню, где и опустила свою ношу. Шумно вздохнув, она отерла со лба проступивший пот и, щелкнув кнопку на электрочайнике, подкосала низ майки, превратив ее в импровизированный топ. – Чай со льдом будешь? - Не откажусь. Ханна, еще с утра решившая наконец заняться нормальной уборкой, даже подумать не могла, что ей на голову свалится помощник. Вообще, всё началось с Окавы, которая настояла на освобождении для всей команды на день. Оно и понятно было. Мирадзаки и сама чувствовала, как едва ощутимо ныли мышцы. Давно уже ей не приходилось выкладываться настолько. Страшно было представить, в каком состоянии находились остальные. Сенсей помялся для приличия, но все же черканул подпись своей рукой, да и директор особо сопротивляться не стал. Молча кивнул в ответ на речь капитана волейбольного клуба о том, что лишь полными сил они сумеют принести золото в родную школу, и благословил школьниц на прогул. Мирадзаки только и оставалось искренне удивляться тому, насколько глава администрации пекся о рейтинге школе. Оставалось лишь добыть ту горсть бесполезных блестяшек, именуемых медалями. А то такими темпами и вылететь из школы за невыполненный долг можно. Проспав на два часа больше обычного, Мирадзаки по привычке решила пробежаться до школы и обратно. Погода так и звала наружу, и девушка не стала противиться этому зову. Добежав до здания школы, она увидела Нишики, прогулочным шагом бредшего ей навстречу. Ворота школы были уже закрыты, к концу подходил первый урок. Узнав, что волейболисткам дали официальный выходной, и что Ханна решила посвятить его уборке, парень с сомнением глянул на высокую решетку, после чего объявил, что был бы не прочь помочь. - А это вообще нормально, что ты школу прогуливаешь? – перетаскивая очередную коробку с посудой из коридора на кухню, протянула Ханна. - Да что мне будет за один день? – небрежно махнул тот рукой, склонившись у покосившегося шкафа. – Я не стремлюсь получить диплом за стопроцентную посещаемость, а с успеванием у меня проблем нет. Кира ругаться не станет – она наверняка даже не узнает об этом. - Неужто не интересуется жизнью единственного сына? – уже с пустыми руками опершись плечом о косяк, спросила девушка, изогнув брови. - Нет, просто доверяет мне. Я сам всё за себя способен решить. Даже если я расскажу ей о прогуле, она ничего мне не скажет. Может и выудит мой табель в конце триместра для виду, но, как я уже сказал, у меня нет проблем с учебой. - Вот оно как, - послышался тяжелый вздох. – Но мне все равно как-то неловко из-за того, что я тебя припахала. - Я сам предложил, помнишь? – оглянулся лучник, выпрямившись. – Так, что там с чаем? Вот так, под музыку и за разговорами, незаметно пролетела первая половина дня. Мирадзаки, будто позабыв о своих заботах, не переставала улыбаться, удивляясь навыкам одноклассника. Ей-то казалось, что шкафы, дошедшие до нее как минимум из эпохи Мейдзи, спасет лишь мусоросжигатель. Но стоило Нишики взять в руки молоток и гвозди, как два покосившихся старичка-шкафа буквально реинкарнировали, а третий, который скорее походил на гору досок, превратился в пару простых, но приятных для глаза полок. - Да у тебя еще и руки из плеч растут! Нишики, сколько у тебя еще талантов? - с улыбкой заметила девушка, оглядывая свою подновленную мебель. – Кажется, я знаю, кто мне будет с ремонтом помогать. - Так ты планируешь ремонт? - Конечно, - кивнула волейболистка, плюхнувшись на диван, из которого они с час выбивали пыль на улице. – С такими средствами вообще грех жить в подобной халупе. Я изначально знала, что все здесь переделаю. Вот, например, - указав рукой на дверь, ведшую в кухню, проговорила она: - Хочу сделать светлые стены здесь и на кухне, и убрать дверь и стену. Кухню от гостиной будет отделять лишь барная стойка. Повешу парочку красивых полок, поменяю плиту, заставлю здесь все новой посудой… Я, вообще-то, очень люблю готовить... А вот здесь, - вдруг подскочив на ноги, девушка подошла к углу комнаты, окинув стену руками, - хочу высокие окна. От пола до потолка. Поставлю сюда мольберт и буду рисовать в свободные минуты. А стены завешу картинами. Здесь – любимого художника, а наверху хочу свои повесить, у меня как раз есть подходящие. А вон там… Увлекшись, Ханна и не поняла, как они дошли до второго этажа. Девушка в красках изливала свои идеи, с удовольствием принимая интересные задумки, которые подкидывал Нишики. Маленькое похождение закончилось спустя полчаса, когда девушка, опомнившись, предложила парню пообедать у нее. Оказавшись на кухне рука об руку с ним, Ханна чувствовала себя до изумительного естественно. Никаких странных мыслей, никакого смущения по поводу того, что гость стоит у плиты. Они ведь постоянно готовили вот так, на уроке кулинарии. Для полной картины не хватало лишь Сакуры. - Ты же придешь посмотреть? – позже, выставляя тарелки перед другом, полюбопытствовала художница. - Да. И там буду не только я. Много кто желание изъявил посмотреть на это. Похоже, ваш клуб потихоньку возвращает себе свою популярность. - Не без стараний клуба журналистики. Надо будет им хотя бы торт испечь в благодарность, - закончив с накрыванием на стол, девушка опустилась напротив лучника, потянувшись к кувшину с имбирной водой собственного приготовления. Лимон, имбирь, лед, вода – что еще нужно в столь жаркий день для счастья? - Что о противнике известно-то? - Немного. Мы смотрели их игры прошлого года, - накладывая гостю рис из рисоварки, протянула Ханна. – Они играют довольно грубо. Особенно капитан. Я, признаться, боюсь за девчонок. В Аотори, может, и были выдающиеся нападающие, но они хотя бы били прицельно в пустую площадку. Эти же дамы с соперницами не церемонятся. А в этом году к ним еще и иностранка перевелась. И, признаться, ее лицо кажется мне подозрительно знакомым. - Как же я в такие моменты радуюсь, что жизнь привела меня в одиночный спорт, - покачал головой Нишики, потянувшись за жареной рыбой. – Едва ли там кто из соперников попытается в тебя выстрелить победы ради. А в командных видах спорта грубая игра иногда за такую даже не считается. - И все же мне нравится волейбол тем, что рядом всегда есть товарищи, на которых я могу положиться. И я сделаю все, чтобы и они доверяли мне. На какое-то время над столом повисла тишина, вздрагивающая каждый раз, когда палочки обедавших ударялись о тарелки. Ханна в уме пыталась прикинуть, во сколько ей стоило выйти из дому. Со школы их команду должен был подобрать заказной автобус. Обычно он работал на первую пятерку школьных клубов, но в этот раз девушкам повезло, в какой-то мере. Золотые спортсмены школы либо уже закончили с летним сезоном соревнований, как те же пловцы, либо ждали следующего тура, как баскетболисты. - Я тут подумал. Я ведь так и не видел твоих работ, - отставив опустевшую тарелку, заметил Имаи. - Хочешь посмотреть? - Ханна подняла на него глаза, вытерев ладонью рис с губ. - Если ты не против, - пожал плечами лучник, хитро улыбнувшись. - Валяй, я критики не боюсь. Можешь как раз вскрыть пару картин, я их сразу и повешу, чтобы разнообразия в дом добавить. - А это часом не те коробки, которые на меня чуть не упали? - Бинго, - щелкнула пальцами девушка, поднявшись из-за стола. - Я пока посудой займусь. Оставшиеся кальмары – твои. - Ханна, пощады! По твоей инициативе мы и так накрыли стол на целую роту. - Прости-прости, ген - не муравей, - засмеялась девушка, замахав рукой перед лицом. – Моя мама, когда гостей приглашала, вечно боялась, что стол будет казаться пустым. Потому на пару с Фуюми с раннего утра стояла за плитой, не желая слушать ничьи возражения. Так уж ее воспитали в России. - Так вот откуда знание языка. Хотя, по тебе и не скажешь, что полукровка. - Даже не знаю, как это воспринимать, - протянула девушка, пожав плечами, после чего подняла стопку пустых тарелок и подалась на кухню, оставив парня наедине с собой. - Я не имел ввиду ничего такого, - устало протянул Имаи, скрипнув ножками стула. – Лишь то, что в тебе смешались лучшие черты наций, - расплывшись в хитрой улыбке, заметил он, собрав со стола остатки посуды и заглянув на кухню. - Будет тебе, дамский угодник. Не люблю лесть в любом ее проявлении, - парень так и замер, когда ему в лицо прилетело скомканное полотенце. - Я ж от всего сердца, - послышалось насмешливое в ответ. - Да-да, верю. Ставь миски туда, я сейчас все уберу. В ответ лучник лишь головой мотнул, и в улыбке его проскользнула беспричинная с первого взгляда ирония. Покинув кухню, Имаи вернулся к многострадальным картинам и задумчиво уставился на стопку. Он даже почувствовал некое подобие азарта. Интересно, что же он мог увидеть за картоном и слоями оберточной бумаги? Началось все банально, с пейзажа какого-то оживленного города, тронутого вечерними сумерками. Темные силуэты домов были усыпаны золотыми окнами, небо пестрило красками розовых и фиолетовых оттенков, а по улицам будто текли реки искусственного огня – то машины пролетали мимо окна, из которого глядел на все художник. И пусть в картине что-то парню показалось странным, немного сюрреалистичным, он вдруг понял, что поневоле слышит привычный шум большого города в собственной голове. Далее была корзинка с фруктами. Судя по пометке – одна из старейших работ Ханны. Потом - вид на березовую рощу в какой-то глуши, и снова город, скалившийся на небо высотными зданиями. Каждый раз, вскрывая обертки картин, Нишики казалось, что он заглядывает в уголок души самой Ханны. И внутренний мир ее был удивительно ярким, разнообразным, таким реалистичным, но в то же время не похожим ни на что. Мысленно погрузившись в представшую его глазам картину, изображавшую обширный парк, укутанный в белоснежные сугробы, точно в вату, парень потянулся за следующей картиной. И даже не сразу понял, что предстало его глазам, когда увидел полотно, полное малиновых оттенков. Брови поневоле взлетели, покоряя новые высоты. Нишики с изумлением всматривался в глаза теплого, приятного оттенка. Не отталкивающе жестокие, не колюче холодные, не пугающие, нет. Напротив. С картины на него смотрел задумчивый, улыбчивый юноша. Казалось бы, еще совсем мальчишка. Средняя школа, судя по форме. Скорее всего, первый год. - Нда… Фиговый из тебя сапер, я хочу сказать, - послышалось за спиной с нотками упрёка. – А я только вспомнила, что она тоже здесь. Даже не выключив воду на кухне, Ханна вернулась в гостиную, чтобы потихоньку убрать столь памятную картину, да только не успела. Оставив кухонное полотенце на плече, девушка подалась вперед, уже мысленно готовя себя к дозе острот и язвительных замечаний. И даже растерялась отчасти, заметив потерянное выражение на дне серебристых глаз. - Признаться, я даже не сразу узнал его, - разорвал повисшую тишину нервный смешок. – Гетерохромии нет… - Если ты картине так удивился, могу представить твое лицо, когда исчезнет всем нам хорошо знакомая аура, - вдруг тихо засмеялась Ханна, взяв картину из рук парня. – Эх, сколько же воспоминаний в этих мазках краски. Подняв портрет на уровень глаз, Ханна и не заметила, сколь странное выражение, полное непередаваемой ностальгии, завладело ее лицом. Потухли темно-синие глаза, приобретя бархатный оттенок, опустились ресницы в выражении легкой тоски, смешанной с радостью надежды, что приносили ей глаза, глядевшие на нее с картины. Такие родные, и такие далекие. - Когда-нибудь мы все снова соберемся. Может, даже прямо здесь. Когда-нибудь… - прошептала девушка, чувствуя, как в груди неприятно переворачивается острый ком. – Наверное, занесу ее наверх. Сейчас вернусь, - мотнув головой в попытке взять себя в руки, Ханна опустила глаза и метнулась в сторону лестницы на второй этаж, так и не заметив тени, что легла на лицо одноклассника. Пройдя на кухню, парень перекрыл воду да так и замер, вслушиваясь в щелканье капель, падавших с тарелок на металлическое дно раковины. Ну что за глупости? Такая простая вещь – картина! Но стоило ей увидеть солнечный свет, как ощущение легкой эйфории и естественности происходившего улетучилось, оставив в груди странное, омерзительное чувство. - Нишики-кун? – через пару минут окликнула его волейболистка, оглядев с толикой тревоги. – Прости, мне стоило подумать трижды, прежде чем… - М? А, нет, всё хорошо, - тут же отозвался парень, махнув рукой и мягко улыбнувшись. – Я просто вспомнил, что мне нужно успеть заскочить домой до вашего матча, а времени осталось не так много. - Вот оно что, - выдохнула девушка, подойдя ближе. – Я уж подумала, что ты разозлился. - Было бы с чего тут злиться. Я же прекрасно понимаю, где нахожусь, - беззаботно откликнулся Имаи, закатив глаза. – В любом случае, мне бежать надо. Увидимся уже там, ладно? - Нишики-кун, - проводив одноклассника до двери, окликнула его волейболистка. – Спасибо, что помог с уборкой. Правда. - Да не за что, - переобувшись, лучник принял из рук Ханны свою школьную сумку, висевшую до того на крючке в коридоре. – Да и по поводу ремонта… Ты всегда можешь обратиться ко мне. Тем более, я знаю пару хороших ребят, которые работают в этой сфере. Не пропадешь, одним словом. Уже через минуту Ханна закрыла дверь за спиной одноклассника, оставшись в полном одиночестве. Давно закончился плейлист, и колонка молчала, будто боялась напомнить о своем существовании. Слух тревожил лишь стрекот насекомых, не замолкавший ни на миг. И от этого звука воздух будто делался тяжелее. «Как всегда молодец, Мирадзаки, - с упреком подумала про себя девушка, собирая с пола оставшуюся плотную бумагу. – С самого начала не стоило соглашаться на его помощь... Так я еще про картину забыть умудрилась». Занимаясь самобичеванием, девушка и не сразу поняла, как в треск цикад стали вплетаться жужжания телефона, вибрировавшего на столе. Взяв мобильный в руки, Ханна увидела пару новых сообщений, появившихся в чате Фурий. И первым в глаза бросилось следующее: «А ты умеешь убеждать, цыпленок. Конечно, работать на каникулах желания нет никакого, но коль ты обещаешь оплатить все это приключение, я точно в деле».