История одной принцессы

Тяжелые тучи, плотной ватой висевшие над городом, безустанно роняли прозрачный бисер на серые крыши домов. Ханна стояла под зонтом у самого крыльца больницы и не двигалась, вслушиваясь в монотонную капель. Нужно было идти к остановке, где ее уже ждал таксист. Нужно было ехать домой, успокаивать тетушку, которая чуть ли не кинулась подавать в суд на тренера Фурий, не уследившую за одной из своих подопечных. Нужно было двигаться вперед. Но Мираздаки чувствовала, как ноги налились тяжестью, будто вросли в асфальт и не желали подчиняться ее воле. Теперь, из-за травмы руки, дорога на площадку ей была заказана как минимум на пару недель. Но Фениксийские Белые Фурии – волейбольный клуб со страшной текучкой, в который стремилось попасть огромное количество талантливых спортсменов. К тому же, каждая девушка из второго состава ждала своего шанса войти в главную шестерку. И даже недолгое отсутствие могло стать для Ханны роковым. Она знала об этом. Осознала уже в тот миг, когда очнулась на больничной койке с перебинтованной рукой. Она рвалась и просилась, чтобы ей позволили играть. Правая ведь была цела, а с левой уж что-нибудь можно было придумать. Ханна божилась, что травмированная рука не станет для нее помехой, клялась, что не будет жаловаться на боль, и не станет никого обвинять, если ее пальцам станет хуже. Но прежде чем Натали открыла рот, чтобы строго осечь Мирадзаки, заговорила Оливия: - Хорошо, - коротко сказала она, и глаза ее были полны льда. Прочитав во взгляде Браун безучастие, Ханна чуть воздухом не подавилась от изумления, а потом вдруг поняла. Нет, то было не безучастие, лишь немое предупреждение. В тот миг Ханна и впрямь была вольна сделать выбор самостоятельно. И самостоятельно за него поплатиться в конечном итоге. Позволить руке зажить и вернуться в команду, полной сил. Или же поддаться своему подростковому максимализму, детской дурости, окончательно убить пальцы и более никогда не иметь возможность играть. «Повзрослей уже, Ханна – вот мой тебе совет», - зазвенел в ушах голос Оливии. И вот теперь капитан Фурий ждала. Вперив в Мирадзаки немигающий, жуткий взгляд потухших глаз, она ждала от нее верного ответа. И Ханна ответила, безвольно опустив голову и плечи. - Простите. Я вернусь, но… Вам придется какое-то время играть без меня. Аллен, видевшая эту сцену, уронила челюсть. Натали удивленно вскинула брови, а Оливия, удовлетворенно кивнув, развернулась и молча вышла из палаты. Ханна едва успела заметить, что японка позволила себе улыбнуться. И вот настал день выписки. Впереди ждал бесконечно долгий курс восстановления. Никаких разминок, никакой беготни, никакой отдушины в виде тяжелых нагрузок, без которых Ханна, казалось, уже жить не могла спокойно. Поправив сумку на плече, девушка тяжело вздохнула, да так, что закололо за грудиной. Она сделала пару шагов к машине, когда в кармане завибрировал телефон. Кое-как справившись одной рукой с зонтом и молнией на спортивной сумке, Ханна лениво ответила на звонок Елены, однако стоило ей услышать голос напарницы, как внутри все сжалось от недоброго предчувствия. «Аннушка, беда! Я такая дура, боже! Надо же было додуматься не проследить за ней! А-а-а, чертова пробка! Уважаемый, да можно как-то побыстрее?» Ханне пришлось оборвать нескончаемый поток слов, чтобы разобраться в чем была проблема. Она уже знала, что после срыва Вагнер в раздевалке, Аллен настояла на том, чтобы та хотя бы на время переехала к ней. Возвращаться домой Эмма все равно не желала, а бросить ее наедине с бедой Елена просто не смогла. Либеро Фурий надеялась, что они сумеют решить, как действовать дальше, когда Вагнер хоть немного придет в себя. И вот в день, когда Эмма все же решилась пойти в полицию, несмотря на угрозы родного отца, она додумалась сначала съездить домой за вещами, оставив Аллен лишь короткую смс-ку. «Она написала, что ее отца до вечера не должно быть дома. Но что-то случилось, Ханна, я нутром чувствую! Она не отвечает на звонки! Я уже сама еду в ту сторону, но вечер пятницы – сама понимаешь, весь город стоит. А тебе от больницы ближе будет…» Делать было нечего, пришлось ехать в сторону дома Эммы. Да, наверняка девушка не обрадовалась бы, застань ее Мирадзаки дома в полном порядке, но спускать все на авось было бы глупо. В конце концов, несмотря ни на что, они с Эммой до сих пор оставались напарницами. Оказавшись на пороге дома Вагнер, Ханна вдавила кнопку звонка в стену и стояла так, не отрываясь, минут пять, прежде чем ее терпение лопнуло. Не дождавшись ответа, она дернула за ручку двери и та, недовольно скрипнув, поддалась без проблем. Картина, которую Ханна застала внутри, должно быть, останется в ее памяти на всю жизнь. Перевернутый диван, разбитые вдребезги стекла в дверках шкафов и обломки табурета. Горы мусора и бутылок, приправленные страшной вонью пива, мочи и бог еще знает чего. Стоило Ханне сделать пару шагов внутрь, она услышала ругань и монотонные, гулкие удары, будто кто-то пытался выбить дверь наверху. Нешуточно испугавшись за жизнь напарницы, девушка ринулась вперед, на бегу набирая 9-1-1 непослушными перебинтованными пальцами левой руки. Дальнейшие события в памяти отложились смутными пятнами мрачных оттенков. Обнаружив незваного гостя, мужчина, вдрызг пьяный и явно не отдававший отчет своим действиям, набросился на волейболистку, которая едва успела броситься обратно, вниз по ступеням, пытаясь донести до мужчины, что полиция уже в пути. Но тот ее не слышал. Беготня. Много беготни, неприятное падение, закончившееся рассеченной губой, животный страх перед лицом пустых, безумных глаз, владелец которых уже заносил над головой Ханны пустую бутылку. Девушка попыталась оттолкнуть пьяницу ногами, но лишь сильнее разозлила его. Казалось, спасения ждать неоткуда, когда вдруг над головой раздался треск, подобный раскату грома. Мужчина замер, закатил глаза и упал на бок. А взору Ханны предстало бледное, точно свежий снег, лицо Эммы, державшей в руках остатки многострадального табурета. В те минуты ее цвету кожи могла позавидовать сама смерть. Ее трясло, точно от лихорадки. Наверное, потому Мирадзаки изумилась донельзя, когда Эмма рассеянно выдала, глядя на распластавшегося в осколках стекла мужчину: - Давно уже стоило так сделать. **** - Ханна-тян, можешь передать нож для рыбы, пожалуйста? - А? А, да, конечно. Держи, - одной рукой продолжая промывать рис в алюминиевой миске, Ханна дотянулась свободной до стойки с ножами и, не глядя, вытянула нужный и протянула высокому парню, увлеченно и умело кромсавшему карпа. – Можешь глянуть, не сгорело ли мясо? - Ему еще минут пять стоять. Но, должен заметить, тебе стоило убрать огонь. Мы же не хотим подать угли, верно? - Я не убрала? Прости, совсем замаялась, - вытерев предплечьем пот со лба, Мирадзаки подскочила к раковине, дабы слить мутную воду, после чего повернулась к мультиварке, когда прямо перед ее носом пролетела тяжелая диванная подушка. - Эй, какого ёкая? – послышался возмущенный визг Аюме, в которую попал незамысловатый снаряд. Она как раз расслаблялась в компании других девчонок из клуба на отвоеванном диване напротив телевизора, в гостиной, когда в общую комнату влетели два здоровых старшеклассника и стали тыкать в них пальцами. С раскрашенными в ярко-розовые тона ногтями. - Твоих рук дело? – заревел один из них. – Можешь не отвечать, точно твоих! - Ой, да зачем так расстраиваться, - поднявшись на ноги и взяв в руки подушку, невинно пожала плечами Аюме. – Ну да, розовый – немного не твой цвет. Но он отмоется. Где-то через неделю. - Ах ты мелкая… - Лови ее! – прокричал второй, огибая диван, когда ему неожиданно подставила подножку тихо сидевшая на ковре Сакай Шима. - У-упс. - А говорят, женской солидарности не существует, - смеясь, выдала Аюме, перепрыгнув через старшеклассника и рванув прочь от его товарища. – Это вам за вчера, придурки! - А ну стоять! Вслед за подушкой в воздух взвились тапочки, пульт от телевизора, чья-то смятая футболка, но Ханна, как ни в чем не бывало, продолжала заниматься готовкой, лишь порой уклоняясь от снарядов при перемещении по кухне. - Ну и ну, сколько же шума от них. Жаль, Сей-чан этого не видит, мигом бы утихомирил, - недовольно поморщился высокий парень, протянув девушке пару деревянных палочек. - Да уж, даже я начинаю жалеть, что его на всё утро занял тренер, - устало отозвалась Ханна, быстро переворачивая кусочки красной рыбы на сковороде. – У тебя бульон вот-вот убежит, Мибучи-сенпай. Чувствуя себя в эпицентре первозданного хаоса, Ханна вновь и вновь пыталась понять, когда вообще ситуация вышла из-под контроля настолько, что она третий день как кашеварила плечом к плечу с одним из игроков основы баскетбольной команды Ракудзан, пока их сокомандники пытались убить друг друга. Должно быть, точкой невозврата стал день, когда Ханна пришла в школьный совет за подписью Акаши. Она была необходима на документе, утверждавшем ее новый статус. Статус капитана волейбольной команды старшей школы Ракудзан. Звучало гордо, если закрыть глаза на обстоятельства, при которых сия должность свалилась на нее, точно кирпич в поле на голову. Когда стало понятно, что родители Окавы Судзу костьми лягут, но больше не позволят дочери рисковать здоровьем (а главное, красивым лицом), вопрос об освободившейся должности встал сам собой. И решился примерно также. По крайней мере, команда очень удивилась, когда Ханна попыталась поднять тему. Для них, как оказалось, все уже давно было очевидным, тем более Мирадзаки занимала пост вице. Ну вот кому, как не ей? Уже позже, когда Ханна собирала нужные бумаги, курируемая смсками Окавы, ей пришлось столкнуться с фактом, что далеко не все в команде были так солидарны, как могло показаться. Один раз ее подловила Аюме, без прелюдий заявившая, что гордость старшеклассницы не может позволить ей признать Мирадазки абсолютным лидером над собой. Даже несмотря на все ее достижения. Но команда не пожелала рассматривать ее саму в качестве кандидата на пост, а другие выдвигаться не пожелали. - Я уважаю тебя за твои стремления и волю. Но тебя не было с нами тогда, в прошлом году, и раньше. Ты знать не знаешь, из чего на самом деле сделаны второгодки и третьегодки нашего клуба. Потому и не тебе должно было бы занимать этот пост, - бросила она коротко, не пожелав отвечать на какие бы то ни было вопросы. Лишь позже Ханна сумела расспросить Сакай, оставшуюся, по сути, последней третьегодкой в клубе. Как оказалось, речь снова шла о конфликте между баскетболистами и волейболистками. Ханна с самого начала как чувствовала, что не могло дело быть лишь в инвентаре и новом зале. И вот наконец у нее появился шанс узнать подробности. Когда Сакай и Окава были первогодками, предшественник Ясумаро, капитан сильнейшего клуба и человек наглухо отбитый, судя по рассказам, устроил «недостойным», по его мнению, клубам самый настоящий геноцид. Учителя либо не видели того кошмара, что позволял себе сын одного из главных спонсоров школы, либо активно игнорировали, спуская тому все с рук. Волейболисткам не раз приходилось сталкиваться с порчей их имущества. Сколько мячей было куплено за их личные деньги? Сколько раз приходилось платить школе за испорченную форму и изрезанную сетку? - И нам неимоверно везло, когда слухи о проделках тех уродов доходили до их тренера. Поклон учителю Широганэ – он хотя бы пытался их приструнить, несмотря на угрозы администрации. Но, увы, даже у него не всегда это получалось. Девушки не могли позволить себе возвращаться домой по одной. Даже днем, по коридорам школы, они старались ходить парами и обедали всегда вместе. А зимой так и вовсе бывали случаи, когда их выгоняли тренироваться на улицу, несмотря на проливные дожди. - И знаешь что? Да, мы уже давно не проходили на Национальный чемпионат. Но мы всегда оставались в десятке лучших команд нашего региона, - махнув ладонью перед лицом, словно пытаясь отогнать представшие перед глазами образы из прошлого, Сакай внимательно посмотрела на Мирадзаки. – Понять Аюме-чан можно. Ее они умудрились… зацепить особенно тяжко. Но все же, я не хочу оглядываться назад, и даже рада тому, что в нашем клубе появился человек, не запятнанный грязью прошлой вражды. Да, отношения с нынешними третьегодками, последними из старого состава, у нас довольно натянутые. Но, надеюсь, когда наш год покинет стены Ракудзан, с нами уйдет и вся грязь былой вражды. Ханна не успела отойти от услышанной истории, не успела перестать удивляться тому, что Акаши без вопросов подписал ее бумаги, и вообще не успела прийти в себя от мысли, что последние экзамены триместра остались позади, открыв дорогу в долгожданное лето, когда ее под самым кабинетом студсовета выловил тренер баскетболистов. Через четверть часа после этого ее в полуобморочном состоянии нашел Нишики, возвращавший ключи от додзё в учительскую. - Я вот только узнала, что между моими сенпаями из клуба и старшими баскетболистами вражда все это время была куда серьезнее, чем можно было представить. Только-только закончила со всеми формальностями, связанными с официальным назначением меня, как капитана целого клубка змей, точащих клыки на своих обидчиков. И теперь узнаю, что наш куратор-недотепа попал в больницу с аппендицитом, - простонала Ханна, закрывая пальцами лицо. – И вот просто угадай, кого из всего учительского состава попросили курировать нас во время летнего лагеря? - Не может быть, - сочувственно выдохнул Нишики, с беспокойством глядя на одноклассницу. – Только не говори, что… - Мы на две недели едем в один лагерь с баскетболистами! – не сдерживая возмущения, прокричала Ханна на весь пустой коридор. Казалось, ее крик, полный отчаяния, должны были услышать в Токио. – Это… Это просто… - Кошмар? - Нет, это полная ж… - Мирадзаки-сан, забыл сказать, - Ханна вытянулась в струну, признав в говорившем все того же учителя истории, неожиданно появившегося за спиной. – Отъезд завтра в десять утра. Постарайтесь не опаздывать. Ханна еще долго смотрела в спину мужчины ничего не выражавшим взглядом, после чего вдруг повернула лицо к Имаи, обреченно заметив с кривой улыбкой: - Хуже же быть уже не может, да? Оставшиеся до поездки часы Мирадзаки тихо сходила с ума, пытаясь представить, каким образом она будет разнимать старшеклассников. Уже позже, сидя в палате Окавы, она делилась с третьегодкой своими переживаниями, надеясь услышать дельный совет. И никак не ожидала услышать неожиданно спокойное: - Попробуй расслабиться и плыть по течению. Тебе лучше в это не лезть. Вся ответственность все равно лежит на учителе, да и убийственная аура капитана баскетболистов не особо даст парням разгуляться. Слишком уж они боятся Акаши. - Вот ты сейчас удивишься, но за здоровье парней я переживаю больше. Окава тихо засмеялась, глянув в окно: - Ну да, месть женщины – страшная штука. Но девчонки не глупы. Думаю, они поймут, когда нужно будет остановиться. Просто готовься к занимательному шоу. - Как-то это совсем не похоже на тебя, сенпай, - удивленно заметила Ханна. Но в ответ Судзу лишь плечами пожала, ничего не ответив. Девушка выглядела совершенно здоровой. Повязки уже давно сняли с ее глаз, но на лице все еще виднелись светлые отметины, оставшиеся от ран. Именно из-за них Окава была вынуждена лежать в практически пустой больнице в ожидании пластической операции. Ее родители очень болезненно восприняли оставшиеся на лице своей наследницы шрамы. И теперь старшекласснице предстояло пережить еще одно издевательство над собой. - Слышала, конспекты тебе носить заставили Ясумаро, - заметив стопку тетрадей на тумбочке, проговорила Ханна. - Като-кун не тот человек, которого можно заставить делать что-либо, - загадочно ответила Окава, мягко улыбнувшись. – Признаться, его подчерк просто ужасен, благо одноклассницы передают с ним и свои записи. - Неужто ваш главный прогульщик теперь сидит и строчит на каждом уроке под диктовку сенсея? – с недоверием усмехнулась Ханна, но тут же растерялась, заметив легкое пожимание плечом. - Да уж, забавная картина встает перед глазами, если попытаться представить, - покачала головой девушка. – Но, как не странно, он неплохо сдал экзамены. Может, и вправду решил взяться за ум под конец учебы. - Как-то слабо в это верится, - нахмурилась Ханна с недоверием взглянув на третьегодку. - Да, я тоже так думала поначалу. Но знаешь, Като такой странный. Сейчас приходит каждый день, сладости таскает. В основном молчит, недовольный и насупленный. Но за все эти дни я ни разу не учуяла от него сигаретной вони. А ведь раньше он часто пользовался знанием о том, что я не выношу этого запаха… Ханна вскинула брови с удивлением, пытаясь представить себе Ясумаро Като, описанного Окавой. Но она слишком привыкла к его образу курящего грубияна, чтобы так просто нарисовать в голове его более спокойную версию. Даже как-то неспокойно стало, а не заболел ли сенпай? – Пойду я, наверное, завтра рано вставать, - спохватилась бывшая Фурия, поднимаясь со стула. - А мне стоило бы выспаться перед началом бури. - Да, конечно. Спасибо, что зашла. Передавай привет нашим. - Обязательно, - кивнула Мирадзаки, после чего покинула палату. Общий сбор утром, поездка в душном автобусе, расселение в отеле. Ханна внимательно следила за действиями сенпаев, но те, казалось, приняли совместную с парнями поездку, как данность. Мирадзаки настолько была обеспокоена поведением своих напарниц, что почти удивилась, сфокусировав взгляд на Акаши. Подумать только, она почти забыла, что он тоже был там! - Мирадазки, чего столбом застыла? Пошли быстрее, пока лучшие комнаты не заняли, - бодро воскликнула Сакура, широким шагом направившись к зданию гостиницы. Оно состояло из одного трехэтажного здания, с задней стороны окруженного забором. Рядом примыкал спортзал и баня. Гостиница не была большой, однако дешевой ее сложно было назвать. Оплата предполагала обслуживание прислуги и повара. Но вот с последнем неожиданно появился вопрос. Мужчина, который занимался кухней в гостинице на протяжении целых тридцати лет, неожиданно слег с какой-то заразой. А консервативный хозяин заупрямился искать кого-либо на замену. Боялся, что малознакомый повар гостей потравит. Долго возмущался Широгане-сенсей. И ругался, и отъездом грозился. Хозяин рассыпался в извинениях, обещал невиданные скидки на обслуживание. Но какие бы золотые горы он не гарантировал, факт оставался фактом: готовить спортсменам предстояло самостоятельно. Когда тренер баскетболистов поставил вопрос ребром, мол, нужны добровольцы, которые будут назначать дежурных по кухне, следить за наличием продуктов и порядком, Ханна вскинула руку с единственной мыслью: не дать своим отравить парней. Не то, чтобы она питала к баскетболистам теплые чувства (за редчайшим исключением), но быть ответственной за покушение на убийство своими подопечными бывшая Фурия точно не желала. И какого же было ее удивление, когда она увидела еще одну вскинутую руку. Со стороны парней совершенно неожиданно вызвался высокий юноша с длинными волосами, в честь страшной жары прибранными в низкий хвост. Глаза яркого цвета с изумлением уставились на невысокую волейболистку, которая, по сути, ему в пуп дышала. Он даже не попытался скрыть сомнения в выразительном взгляде. Мирадзаки начала думать, что зря волновалась за девушек. Теперь, оказавшись в дуэте с одним из самых странных персонажей баскетбольного клуба, она боялась пролить кровь своими собственными руками. И как же велико было ее изумление, когда миловидный парень проявил себя, как человек совершенно не враждебный и прекрасно разбирающийся в готовке. «Когда-нибудь я перестану думать, что напарники Императора автоматом ужасные люди. Когда-нибудь», - думала про себя Ханна, снимая пробу с невероятно вкусной собы. Особо не задумываясь, она заметила, что для вкуса не помешало бы добавить кое-каких приправ, и тут же приготовилась выслушать возмущения, вызванные критикой. Однако вместо этого парень еще раз снял пробу сам, поразмышлял немного и спокойно согласился, занеся названные приправы в список необходимого в магазине. Вот так, за распаковкой чемоданов, докупкой продуктов и распределением обязанностей пролетел первый день летнего лагеря. Тренер не стал особо наседать в тот вечер. Волейболисткам он и вовсе объявил, что не станет вмешиваться в их дела, пока они не будут нарушать общий распорядок. После заселения он лишь объявил, что второй этаж – этаж девушек, а третий - парней, и что любой заблудившийся ночью тут же будет отправлен домой, после чего поднялся к себе с молодыми педагогами, которых назначили ему в помощники и пропал на вечер. Слушая звонкую болтовню Котаро, отвлекавшего Лео, пока Небуя тягал у него из-за спины готовые стейки, Ханна тихо благодарила небеса за отсутствие конфликтов, которых она так боялась. Ей вдруг показалось, что две недели могут пройти, как по маслу. Легкая надежда промелькнула перед ней… и неожиданно погибла утром второго дня под рык третьегодок, выглядевших не выспавшимися и странно косившихся на Тобояши Аюме. - Мне кажется, или я ночью слышала, как кричала какая-то женщина, - за завтраком спросила Маруки, окинув взглядом напарниц. - Я тоже это слышала, - активно закивала Моко. - Может, в этой гостинице есть призрак? – предположила Мика, неуютно поежившись. - Это была не женщина, - хрюкнула Аюме и вдруг заржала, бросив палочки и закрыв лицо руками. Как оказалось, прошлым вечером Тобояши умудрилась подслушать в разговоре третьегодок, что их всех заселили в две соседние комнаты одного блока. Тогда-то в ее голове и родился коварный план. В течении всего вечера она караулила моменты, когда парни-третьегодки оставляли свои сотовые-раскладушки без присмотра. На таких телефонах редко кто заморачивался с заведением пароля, потому разблокировать их не составило труда. Недолго думая, девушка расставила на их телефонах будильники, начиная с трех утра и делая промежутки минут в двадцать. Чтобы парни успевали задремать, как пояснила она сама. Дальнейшие подробности она узнавала из подслушанных утром разговоров. В час икс, как и было задумано, зазвонил первый будильник. Парни поднялись, покряхтели, поливая последними словами того дурака, что умудрился забыть о будильнике, и легли себе дальше спать. Но прошло двадцать минут, и будильник зазвенел вновь. Но уже на другом телефоне. А затем прошло еще двадцать минут… И еще раз… Сонные и злые, они посрывались с мест и начали кидаться друг на друга с обвинениями. Обзывались, орали, топали, а будильники продолжали реветь им в унисон. И в миг, когда один из них, парень по имени Такеши, встал напротив двери и воззвал к всеобщему порядку, все неожиданно затихли, остановив на нем взгляд. Должно быть, третьегодка решил, что сумел угомонить всех громким выкриком, когда за спиной послышался скрип дверных петель. И ровно в тот момент, когда он оглянулся, у кого-то на будильнике заорала тема из Призрака Оперы. И парень, увидев в полутьме бледное, заспанное лицо Акаши, увенчанное глазами, в которых так и читалось желание упокоить не успокаивавшихся, он не сумел сдержать вопля ужаса. Или точнее визга. - Кто ставит на будильник Призрака Оперы? – смеясь, воскликнула Сакай, хлопая по столу ладонью. Сестры Кониши заливались истерическим смехом, и лишь первогодки да Маруки Широ в недоумении переглядывались, не понимая, как оказались в таком дурдоме. Тихо застонав, Ханна уронила голову на стол рядом с тарелкой. Но то было лишь начало войны, объявленной волейболистками. Во время первой тренировки Ханна и думать забыла о неприятностях с проделками Аюме. Казалось, эта история утонула в тяжелых силовых упражнениях на песке, под горячим солнцем. Глядя на то, как девушки обливаются потом, Мирадзаки начала наивно надеяться, что хотя бы работа выбьет из сенпаев дурь. И как знать, может одной проделкой дело бы и кончилось. Если бы на обеде Тобояши и все, кто смеялся утром на завтраке не повскакивали с мест, с отвращением держась за рты, после чего исчезли в направлении кухни. Ханна оглянулась и поймала удивленный, даже оскорблённый взгляд Мибучи. Это был его мисо-суп, и получился он просто нереально вкусным. Даже Ханне стало обидно за неожиданного товарища по несчастью. Встав из-за стола и обойдя пару стульев, девушка потянулась к тарелке Тобояши и, отхлебнув оттуда, едва сдержала приступ кашля. - Перец, - коротко констатировала она, прежде чем удалиться за напарницами искать молоко. И надо же было баскетболистам где-то найти настолько жгучий сорт. Ханна до самого вечера чувствовала, как слизистую во рту противно пекло, что уж говорить о девчонках, успевших хлебнуть сполна. Счет выровнялся, 1:1. Только теперь вместо одного врага в лице Аюме третьегодки баскетболистов нажили себе добрую половину волейбольного клуба. Ханна не стала вовлекать в разборки тренера. Шутка с перцем была весьма безобидной, никто не пострадал. А разжигать еще больший конфликт из-за глупых шуток и жалоб друг на друга показалось ей дурной идеей. Проигнорировал случившееся и Акаши, державшийся удивительно бодро после бессонной ночи. Пока назначенные дежурными Сакура, Комури и парень из второго состава баскетболистов носились с приготовлениями к ужину второго дня, а Ханна увлеченно обсуждала меню с Мибучи, Аюме и компания умудрились отыскать тот самый перец в недрах комнат своих врагов. Смелость или глупость – что бы ими ни двигало, они явно решили проигнорировать предупреждение Широганэ. Играли с огнем, но, надо признать, играли умеючи. Нет, ну серьезно, кто бы еще додумался отомстить обидчикам подобным образом? Сначала Ханна краем глаза заметила, как девчонки пулей пронеслись по коридору. Объявив, что к ужину они не спустятся, волейболистки пробежали мимо и с грохотом захлопнули дверь комнаты на втором этаже. Мирадзаки не успела толком удивиться, когда услышала страшные крики, доносившиеся из бани. Милые дамы додумались высыпать весь перец старшеклассников им же в белье, пока те тихо-мирно купались после тренировок, оставив все свои вещи в раздевалке. И как же им всем повезло, что ни тренера, ни Акаши не было тогда на территории гостиницы. Оба отлучились по делам приближавшихся финалов Межшкольных. 2:1. Волейбольный клуб вел. Нет, конечно приличия ради Ханна попыталась провести разъяснительную беседу с командой. Она довольно твердо объяснила по пунктам где и почему девушки были не правы. Как-никак, из-за них летний лагерь грозил закончится для всего волейбольного клуба. Тренер нянчиться с ними точно не стал бы. Старшеклассницы покивали, вроде как даже признали, что переборщили и разошлись по комнатам. Пожелав спокойной ночи Сакуре, которая стала ее соседкой на время лагеря, Ханна с отбоем выключила свет, повернулась спиной к стене, с наслаждением прикрыв глаза… И тут же распахнула их вновь, услышав истошный вопль. На этот раз это точно была девушка. Визжала Кайми Юдзуха, спавшая в одной комнате с Аюме и Микой. Пока Мирадзаки читала мораль волейболисткам, парни умудрились накидать в их комнаты червей, жаб и пауков, обеспечив девушкам бессонную ночь. Что ж, заслуженные 2:2. Ханна начинала ловить себя на азартной мысли, что ей это противостояние начинало приносить мазохистское удовольствие. Вот интересно же, что они еще придумают? И вот настало утро третьего дня. Уже полностью игнорируя шум и пролетавшие мимо вещи, Ханна продолжала бороться за завтрак с плитой, отчаянно пытавшейся спалить ее бутерброды. - …Ладно, бульон готов, я думаю, - послышалось из-за спины. - Снимешь пробу, Ханна-тян? Мне кажется, нужно было добавить еще соли. - Да, конечно, сейчас, - отставив в сторону сковороду с последней порцией поджаренных сэндвичей с сыром, девушка подошла к старшекласснику, протянувшему ей небольшой черпак с бульоном. На заднем фоне парни с разноцветными ногтями продолжали гонять Тобояши по зданию, но Мирадзаки отчаянно старалась придерживаться политики: если игнорировать это, оно само исчезнет. - Ну и как это вообще понимать? – раздался низкий голос из-за плеча Лео. Отпив бульона, Ханна вскинула глаза… - Пфффф! - …и весь многострадальный бульон оказался на Мибучи. Ханна захлопала ртом в попытке извиниться, но получались лишь бессвязные звуки. Она никак не могла оторвать взгляда от Эикичи Небуи, загорелого мускулистого гиганта, стоявшего перед ней… с полным мейк-апом на лице. Кто-то еще умудрился ночью приклеить ему накладные ресницы, что смотрелись совершенно убойно на фоне нежно-розовых теней и легкого румянца, отчаянно светлого и ужасно выделявшегося на его темной коже. Следующим, что услышала Ханна, был рогот Котаро, сползшего по лестнице в полусогнутом состоянии. - Просыпаюсь я… Такой… А тут… - и снова безудержный хохот. - Знаешь, а тебе идет. Ты хотя бы перестал походить на неухоженную гориллу, - интересно, кто-нибудь сумел понять в ту секунду, издевался ли Мибучи или говорил на полном серьезе? - Да пошел ты, - грубо выплюнул здоровяк, не то злой, не то шокированный. Вроде, некоронованные короли не входили в число недругов мстивших дам. Интересно, за какие такие заслуги ему перепало? - Сенпай, прости за майку. Давай я ее сама постираю, - опомнившись затараторила Ханна, когда заметила в коридоре Акаши, озиравшегося на царивший хаос… Стоп. Мирадзаки быстро заморгала в попытке сбросить наваждение. Но нет, не показалось. Все подушки и предметы, еще миг назад летавшие по всей комнате, лежали на местах. Девушек и следа не осталось, а парни сидели напротив телевизора, увлеченно смотря какую-то передачу о жизни панд и старательно вжимая ногти в обивку дивана и кресел. - Что за шум? – холодно спросил капитан баскетболистов, скосив глаза на Небую, все еще стоявшего к нему спиной. Ханна взглянула на раскрашенного силача и чуть не прыснула со смеху вновь. Таким беззащитным и растерянным главного качка команды, должно быть, не видел никто и никогда. Он тупо смотрел перед собой, молча молясь, чтобы ему не пришлось оборачиваться. Картину украшал Хаяма, смотревший в сторону и кусавший нижнюю губу в попытке не заржать. - Там в спортзале, говорят, лампочка рванула, - с совершенно серьезным лицом проговорила Ханна, кинувшись натирать до блеска черпак, оставшийся в ее руках. – Может сходишь проверить? Я бы сама, да тут кастрюли… Смерив девушку пристальным, пронзительным взглядом, Акаши медленно побрел в указанном направлении. Стоило двери прикрыться за ним, как все парни хором выдохнули, обернувшись к Ханне. Волейболистка лишь плечами пожала, самодовольно улыбнувшись. Ей показалось, или буквально каждый из присутствовавших был ей немножечко благодарен? Так и… какой там был счет? *** Высвободив замлевший голеностоп из фиксатора, забившегося песком, Ханна с наслаждением вытянула ноги, откинувшись назад. Опершись локтями о раскаленный песок, она подняла лицо к солнцу, ощущая, как горячие лучи приятно обжигают кожу. Как же прекрасно лето. Где-то вдалеке был слышен смех резвящихся детей, в десятке метров лазурная волна с приятным шорохом набегала на песок, а над ухом то и дело раздавался благой мат измотанных тренировками напарниц. Лепота! - Так не честно! Почему это наш кэп отдыхает, пока мы тут корячимся? – проворчала Аюме, быстро утерев проступившие капли со лба, после чего вытянула руки вперед, принимая пас от Сакуры. - Если ты думаешь, что мне нравится филонить – ты очень сильно ошибаешься, сенпай, - вздохнула Ханна, медленно повернув пострадавшую во время финала ногу в сторону. Почувствовав легкую боль, Мирадзаки недовольно поморщилась, после чего приняла сидячее положение, вскинув взгляд на девушек, разминавшихся с мячом в тройках. – Сакура, кто ноги сгибать будет? Не первый же год играешь, ну! - Еще немного, и я пальцы сгибать не смогу, что уж о ногах говорить, - страдальческим голосом отозвалась рыжая, подбивая мяч вверх. - Комури-сан! Кайми-чан! Перемещайтесь быстрее, у вас мяч слишком часто начал падать. И не сгибайте руки в локтях при приеме. Сакай-сан, слишком широко держишь пальцы при верхней передаче, потому и летит не туда, о чем я уже не первый раз твержу. - Я, конечно, все понимаю. Тренируем выдержку и координацию, все дела… Но еще немного, и я просто придушу тебя, зазнавшаяся первогодка, - проскрипела сквозь зубы Тобояши. - Да будет тебе, Аюме-чан, - махнула рукой Маруки, опустив свой мяч. – Слушай, Мирадзаки-чан, у нас тут вода заканчивается. Раз ты все равно бегать с нами не можешь, тогда может… - Да, конечно, - откликнулась бывшая Фурия, не дав сенпаю договорить. Замечание Широ было справедливым, да и не могла же Ханна позволить своим подопечным попадать с ног от обезвоживания. – Давайте еще по пятнадцать передач каждая, пока я хожу, и устроим небольшой перерыв. Если у кого-то есть пожелания по поводу напитков, лучше высказать их сейчас. Вытянув из сумки небольшую бежевую монетницу, девушка нацепила сланцы, валявшиеся в стороне, и неторопливо побрела к ряду магазинчиков, стоявших в паре метров от их импровизированной площадки. Чувствуя, как начало пощипывать неприкрытые плечи, Ханна стала подумывать о том, чтобы свернуть тренировку пораньше, да наверстать все вечером. Надо ж было потерять лишних два часа из-за проделок что с одной, что с другой стороны. Нет, факт того, что личные отношения мешали спортсменам полноценно тренироваться, не вписывался ни в какие рамки. Мирадзаки всерьез задумалась о том, как можно было отвадить и баскетболистов, и волейболисток от их обмена пакостями. Хоть ты в кооперацию с Акаши вступай, вот уж кто доходчиво сумел бы донести до бузотеров насколько они неправы. Поежившись от подобной идеи, Мирадзаки машинально протянула руку с монеткой к выросшему перед ней автомату, когда вдруг услышала неподалеку недовольное бухтение с примесью отчаяние. - Вот же корыто. И не надейся, я не стану делать лишний круг просто потому, что ты решил сломаться прямо сейчас! – и звук удара ладонью по металлическому корпусу. – Просто отдай мне мою банку, чтоб тебя! Ханне голос сразу показался знакомым. Но стоило ей поднять глаза, она впала в легкий ступор, осознав, кто именно стоит перед ней. Опершись одной рукой на несчастный автомат и пристально вглядываясь в застрявшую на полочке банку газировки, перед ней стоял обнаженный по пояс, взмокший и, как показалось Ханне, совершенно измотанный – даже какой-то несчастный - ас старшей Сейрин. - И как назло именно в этот раз бросил кошелек на скамейке. Да такими темпами тренировка точно без меня закончится. Черт! – баскетболист занес кулак для очередного удара по корпусу автомата, когда прозвучал тихий звон монеты, опущенной в специальную лунку, и злобная полочка отодвинулась назад, позволяя банке упасть. - Не думаю, что тебе сказали бы спасибо за сломанный автомат, - быстро достав банку и протянув ее парню, проговорила Ханна, внимательно вглядываясь в растерянные глаза красного цвета. Кажется, в них промелькнуло смутное узнавание. - С… Спасибо, - насупив брови, растерянно проговорил парень, приняв газировку. Немного подумав, он подозрительно сузил глаза, вглядываясь в светлое лицо девушки. – А… мы раньше не встречались? - Да, было дело, - заплатив за следующую банку, откликнулась Ханна. – Кайджо, ваш дружеский матч. Я тогда подбегала к вашей команде, чтобы поговорить с Куроко-куном. И, если вспомнить, даже не представилась. Как-то неприлично вышло с моей стороны, - чиркнув язычком банки, волейболистка повернулась к парню и без задней мысли протянула ему руку на европейский манер. – Мирадзаки Ханна. Мы с Куроко-куном учились в одной средней школе. Спасибо, что приглядываешь за самым незаметным из шестерки неисправимых болванов. - Из одной средней… - секундное сомнение, после которого парень, выглядевший скалой на фоне невысокой волейболистки, неожиданно шарахнулся в сторону, опасливо воззрившись на нее. – Какой-нибудь очередной заместитель менеджера с глазами-сканерами-рентгенами? Я больше не куплюсь на эти шпионские штучки! Ханна застыла соляным столбом, с искренним непониманием глядя в лицо старшеклассника, после чего неожиданно прыснула с хохота. Прижав пальцы к губам, волейболистка проглотила едва сдерживаемый порыв рассмеяться. Казалось бы, до чего же дурной стереотип – считать каждого выпускника Тейко за сверхчеловека. Но парень даже не представлял, насколько близка к истине была его догадка. - Прости-прости, просто это прозвучало так забавно, - примирительно замахала руками бывшая Фурия. - Но я уверяю тебя, я не состояла в их клубе. Я просто хорошо знала парней из знаменитого состава. Ну или мне так казалось… - успокоившись, выдохнула она. – В любом случае, не ожидала увидеть здесь кого-то из Сейрин. Неужто тоже сюда с летним лагерем приехали? Ханна еще долго благодарила себя за то, что не позволила взять над собой верх старой привычке повсюду ходить в форме родной школы. Во время завязавшегося разговора она несколько раз ловила подозрительный взгляд со стороны баскетболиста, будто тот отчаянно пытался вспомнить ее в форме. Но, видимо, все попытки обернулись фиаско, и слава всему сущему. Едва ли он стал бы так спокойно разговаривать с человеком из вражеского лагеря. А так, широким шагом следуя за парнем, Ханна сумела вытянуть из него много интересного. Как оказалось, Сейрин сняли гостиницу примерно в километре от тех самых магазинчиков, у которых они встретились. Их лютая тренер, Айдо-сан, как отправила бегать своего подопечного за напитками для команды, так словно про него и забыла. Была ли то дурость или ее великий гений, Ханна гадать не бралась. Сама идея-то заставить бегать спортсмена, чей потенциал по большей степени был в силе его ног, казалась довольно разумной. Но не под августовским же солнцем в самый полдень! А останавливаться для перекуса парень отказался напрочь, подозрительно морщась при мысли об обеде в гостинице. Кроме того, он боялся пропустить всю тренировку, ведь банок ему нужно было натаскать штук пятьдесят. Причем тренер настояла на том, чтобы он приносил по одной за раз. - Стоп. Разве в вашем клубе так много людей? – удивилась Ханна, услышав цифру. - В нашем – нет. А вот в клубе Шутоку… Ханна сцепила зубы, чтобы не уронить челюсть. Вот так совпадение! Мало того, что команда Мидоримы также решила приехать именно к этому пляжу, так они еще умудрились заселиться в одной гостинице с обыгравшей их командой. Хотя, было не до конца понятно, от кого именно удача отвернулась на грядущие дни тренировок. Судя по бухтению Кагами-куна, его команда знатно так уступала по силе неожиданным спарринг-партнерам без своего аса. А самого его по откровенно надуманной причине к играм не допускали. - Думаю, Айдо-сан знает, что делает, - спокойно пожала плечами Ханна, закинув свою опустевшую банку из-под газировки в урну. – У плохого тренера не может быть хорошей команды. А вас, ребят из Сейрин, уже стали называть темной лошадкой этого сезона, несмотря на ваше недавнее поражение. Не за просто так же? - Еще бы. А по поводу проигрыша – я еще успею вернуть должок Аомине. Мы обязательно займем вершину Зимнего Кубка, - с жаром откликнулся баскетболист, подняв руку со сжатым кулаком, когда вдруг одернул сам себя, опомнившись. – Вот же, времени наверняка прошло навалом. Как пить дать, тренер снова накинется со своими приемами из рестлинга, если заметит мою пропажу. Заметив, как побледнело лицо парня от болезненных воспоминаний, Мирадзаки мысленно пообещала себе никогда не нарываться на тренера Сейрин. Ситуации ведь в жизни разные бывают. А руки и ноги ей еще понадобятся целыми. Бросив короткое прощание, баскетболист понесся обратно к гостинице, оставив Ханну у линии пляжа в легкой растерянности. Там ее и заметили напарницы, уже решившие, что с капитаном что-то случилось. Уж больно долго она не возвращалась. И лишь тогда, увидев лица волейболисток, бывшая Фурия опомнилась: воду ведь она так и не купила. *** Назначить Небую ответственным за мясо было лучшей идеей за весь день. С этой мыслью Ханна жадно внюхивалась в аромат специй, что разносился по всему первому этажу от прекрасно прожаренных огромных кусков телятины. Пока баскетболист разбирался со стейками, Ханна в компании Маруки готовила гарнир и закуски. На ее скромный взгляд ужин обещал получиться тяжеловатым, но Мибучи настоял на том, что после целого дня безостановочной беготни всем требовалось плотно поесть, чтобы восполнить потерянные калории. - Вам точно помощь не нужна? – прозвучал его тенор, когда Ханна заканчивала с оформлением тарелок. - Сегодня справимся сами, спасибо, - улыбнулась в ответ девушка, поднимая две полные тарелки на ладонях. – В принципе, можно уже собирать народ. Тут только накрыть осталось, - бросила она в воздух, после чего прошла в небольшую столовую. К тому моменту на столах уже стояли основные блюда и большая часть тарелок, с порциями. Опустив свою ношу на стол, волейболистка откинула назад волосы со лба и оглянулась на парней-третьегодок, замерших у стола и как-то странно на нее косившихся. Девушка заподозрила было неладное, когда ее отвлекли, позвав обратно на кухню. - Кстати говоря, Акаши сказал, что не спустится к ужину. Просил принести ему тарелку наверх, - услышала Ханна громогласный голос Эикичи, умудрившегося поднять сразу шесть тарелок. Интересно, откуда такие навыки? – Хэй, Мирадзаки, подсоби. - Да чего сразу я? - недовольно поморщившись, отозвалась та, стараясь сделать страшно занятый вид. Ответом ей стала тишина. Второй парень, помогавший им по кухне, активно стучал ножом по доске, не поднимая глаз. Здоровяк уже исчез за дверью, а Маруки, умудрившаяся вывернуть на себя соус для мяса, лишь плечами пожала, мол: «могу и я, но ты сама меня видишь». - Ладно, - натужно протянула Ханна, закатив глаза. – Где чертова тарелка? - Возьми, наверное, со стола, - тут же было ей ответом. Не имея намерения откладывать путешествие до двери его императорского высочества, Ханна не глядя схватила со стола первую попавшуюся тарелку, после чего направилась прямиком на третий этаж, перешагивая через ступеньку. В душе кипело раздражение. У нее и без того дел было навалом, так с чего это она, - или вообще кто-либо из помощников по кухне, - должны были отвлекаться для услужения в край обнаглевшему парню? Занят он, видите ли. А кому тут вообще легко? - Ужин в постель, как и просили, - спокойно толкнув дверь, с порога съязвила девушка, даже не бросив взгляда на фигуру, склонившуюся над какими-то бумажками. «Стратег за работой» – картина маслом, в цвете. - Неужели тебя не учили стучаться перед входом? - Я в официантки тебе не нанималась, - пожала плечами Ханна, опустив тарелку на небольшую тумбочку. – И вообще, мог бы и спуститься, - с нотками искреннего упрека добавила она, уже уходя. – Мы там хотя бы пытаемся создать атмосферу единства. Ответа не последовало. Полностью уйдя в свои мысли, парень проигнорировал слова Ханны, сделав вид, будто ее и не было. Раздраженно фыркнув, девушка закрыла за собой дверь, после чего медленным шагом направилась обратно вниз, рассчитывая спуститься аккурат к полностью накрытому столу. Ну а что? Отправили с дополнительным поручением, пусть теперь сами и справляются с палочками и тарелками. Потянувшись, Ханна обернулась на площадке второго этажа, заметив фигуру тренера Широгане в коридоре. Коротко оповестив мужчину о том, что ужин уже готов, Ханна, недолго думая, повернула в сторону собственной комнаты, в надежде найти там свой телефон. Заодно и Сакуру стоило позвать вниз. «Завтра точно будем там. Все, как и планировали. Только ты хотя бы морально подготовь своих, чтобы не шокировать по чем зря», - прочитала Ханна короткую смс-ку, пришедшую с час назад, пока она кашеварила внизу. Улыбнувшись в предвкушении, бывшая Фурия опустила телефон в задний карман джинсовых шорт, после чего вышла из комнаты вслед за Сакурой, заранее представляя лица напарниц, стоит им узнать о сюрпризе. Завтрашнее утро для волейболисток Ракудзан обещало начаться уж точно не с кофе, а скорее с… - …Да я точно оставил вторую тарелку здесь. - Она не могла просто взять и исчезнуть, болван. А вдруг она попала к кому-то из учителей? Или к тренеру? - Да заткнись ты, паникер. Из учителей еще никто не спустился, потому маловероятно, что тарелка попадется им. Ханна замерла на полушаге, уставившись на перепуганных чем-то третьегодок. Осознав, что именно их она видела у стола чуть раньше, Мирадзаки тихо подошла к ним, вслушиваясь в нервный спор. - Вы что-то потеряли? – вклинилась она в разговор парней, начинавших откровенно паниковать. - О. А… Это ты, Мирадзаки, - выдохнул первый, нервно оглянувшись. – Слушай, ты случайно не видела… - Здесь тарелка стояла еще одна, - быстро перебил запинающегося друга второй старшеклассник. – Ты не знаешь, куда она могла пропасть? - Предположительно знаю, – коварно улыбнувшись, заявила Ханна. – Но я даже не подумаю рассказать вам, куда именно мне пришлось ее унести, пока вы не расскажете, что в этот раз упороли. - Слышь, первогодка, что ты о себе вообще… - Да заткнись ты. Сам кашу заварил, не мешай расхлебывать. Я ж с самого начала говорил: плохая, очень плохая идея! - Пошел ты! Сам ничего придумать не можешь, так нечего на других теперь кричать. - Так, эй! Тише, иначе о вашей проделке точно узнают все, а мне тут скандал на ночь глядя точно не сдался, - Ханна вскинула вверх руки, дабы вновь завладеть вниманием старшеклассников. - Последний раз спрашиваю: что вы натворили? Парни неуверенно переглянулись, будто в последний раз беззвучно обмениваясь сомнениями, после чего один из них медленно начал: - Да мы Тобояши проучить хотели. Чтоб неповадно было нарываться. Ну и… Как бы это сказать… - Мы ей и подружке ее, третьегодке, в тарелки слабительного подсыпали. Ну точнее какой-то левый препарат, который, вроде как, обладает этим свойством и… - Вы… Что?! – вскрикнула Ханна, чувствуя, как волосы на затылке медленно становятся дыбом. Она же только что, своими руками, эту самую несчастную тарелку, занесла наверх! - Да мы как раз убрать хотели, решив, что это перебор, - начал было оправдываться один из парней, да только волейболистки уже и след простыл. Она лишь раз или два в своей жизни летела по ступеням с такой скоростью. Чуть не сбив с ног тренера баскетболистов, Ханна бросила что-то смутно похожее на извинение, после чего взлетела на третий этаж. Врезалась в менеджера баскетбольного клуба, едва разминулась с Котаро, после чего с грохотом влетела в комнату Акаши, еще с порога начав фразу: - Даже не думай трогать чертову таре… - и подавилась ей, увидев, что баскетболист только-только отставил опустошенную посудину назад на стол. Немая игра в гляделки. Парень смотрел на нее с раздражением и легким недоумением, а Ханна только и могла, что перебрасывать взгляд с тарелки на баскетболиста и обратно. Осознав, в каком хреновом свете она вот-вот предстанет перед жутковатым даже по ее меркам Императором, Ханна совсем неуверенно обронила, шумно сглотнув: - Чтобы сейчас ни случилось, просто знай: это сделала не я. _______________________________ Нет мне оправдания, но как-то по традиции лето - вообще не писательный период. А тут теперь еще и работа, которая как вампир выпивает кровь, силы и желание вообще что-либо делать. Простите за такую задержку, надеюсь хоть кто-то из читателей ее тут:D З.Ы. Хочу выразить большую благодарность Кейсси_Лис за одну из шуток в этой главе, которая меня конкретно так вдохновила.