История одной принцессы

Такой тишины эта гостиница, должно быть, не знала ни разу за всю историю своего существования. Ученики старшей Ракудзан либо закрылись в своих комнатах, либо пролетали по коридорам тише призраков, с бледными, ничего не выражавшими лицами. Третий этаж вымер вовсе, изредка то из-за одной двери, то из-за другой выглядывала чья-то голова, но почти сразу же скрывалась вновь. Все ждали наступления бури. И лишь Ханна, оправдывая своё звание «камикадзе», стояла у двери в уборную, скрестив руки на груди. - Ну что? Как там Император? – прокравшись в коридор третьего этажа, тихо спросила Сакура, покусывая губу в отчаянной попытке изобразить серьезность. - Да вот, третий час как трон занимает, - указав на дверь большим пальцем руки, фыркнула Ханна, крепче сжав блестевшие в руке конвалюты таблеток. Наверняка пойди все по плану шутников, она не стала бы тратить свое время и, позлорадствовав немного, ушла бы восвояси, позволив баскетболистам разбираться со своим горемычным капитаном. Да только дурные третьегодки умудрились подсыпать таблетки происхождения совершенно неизвестного. И они вызвали эффект отличный от ожидаемого. Наверное, бледное, точно бумага, лицо Акаши, украшенное уничтожающим взглядом потухших от изнеможённости глаз Ханна не забудет никогда. Стоило ей понять, что парня настигло неслабое отравление, стало совершенно не до шуток. Какую бы неприязнь к нему она не испытывала, элементарное воспитание не позволило ей наслаждаться чужими страданиями. Пришлось звать на помощь Мибучи и срочно выворачивать собственную аптечку. Вскоре стало понятно, что недуг не собирался отпускать капитана баскетболистов быстро. Решив, что двух не выспавшихся спортсменов будет более, чем достаточно, Ханна отпустила пришедшего сенпая, пообещав разбудить, если что-то пойдет не так. И вот с тех пор она сидела под дверью, в ожидании чуда. – Благо, опять с собой набрала лекарств, будто в кругосветное путешествие пешком собиралась. Буду пытаться откачивать, - коротко продемонстрировав небольшие конвалюты подруге, заключила Ханна - А тебе-то какое дело? – уперев руки в бедра, с пренебрежением спросила Сакура, покосившись на дверь. – Не ты ж его отравила. Да и он сам отказался тренера позвать, когда ему Мибучи-сан предлагал. Наверняка у него все как всегда под контролем, - съязвила она. - Ну, наше школьное Чудо понять можно. Широганэ-сенсей наверняка скорую бы вызвал. А там можно было бы помахать ручкой финалам. Я уже молчу про судьбу наших изобретательных третьегодок, если бы слух о состоянии Акаши-куна дошел до ушей его отца, - почувствовав странный холодок, пробежавший по коже, Ханна неуютно поежилась, оглянувшись на дверь. Она бы на месте тех третьегодок уже летела бы в сторону Антарктиды, благодаря всех известных богов за то, что капитан баскетболистов застрял в уборной аж на несколько часов. – Да и неловко как-то вышло. Не то чтобы я его особо жаловала, но травить точно не собиралась. Дурацкие проделки окончательно вышли из-под контроля, и отчасти это моя вина, так что… Тяжело вздохнув, Ханна качнула головой, после чего взглянула на подругу. - Наверное, иди ложись спать. Завтра подниму рано, так хоть кто-то из нас будет выспавшимся. - Да ладно, постою с тобой немного. Чего уж там… - махнула было рукой Сакура, когда вдруг за заветной дверью послышалось движение. – А хотя… Знаешь, да. Пойду-ка я вперед. Удачи, - протараторила рыжая, нервно усмехнувшись, после чего развернулась и быстрым шагом засеменила обратно к лестнице. - Вот так взяла и бросила меня один на один с раненным зверем, - с легким упреком пробубнила ей в спину Ханна, закатив глаза. Но делать было нечего, пришлось встречать полуживого парня в полном одиночестве. Девушке даже как-то не по себе стало, когда она поймала его уставший взгляд. Не прожигающий или пугающе холодный, не уничтожающий или еще какой-либо из его повседневной коллекции. Он скорее вымученно, но без слов пытался понять, какого лешего она до сих пор не ушла. В ответ Ханна лишь тяжко вздохнула и, не дрогнув, поймала его ладонь и вложила в нее таблетки. - Вот. Тут все, что вообще может помочь в такой ситуации, - безэмоционально отчеканила она, тут же отстранившись. Она хотела было сразу же уйти, колко пожелав ему удачи или спокойной ночи, когда вдруг услышала отрешенное: - Все еще таскаешь с собой половину аптеки. Девушка замерла, почувствовав, будто сердце упало куда-то в район желудка, и удивленно уставилась на баскетболиста, внимательно разглядывавшего принесенные ею лекарства. Это же насколько его свалить должно было, раз он даже не пытается отказываться от помощи на свой неповторимый лад? - Да. Точно, - несколько растерянно отозвалась волейболистка, пожав плечами. – Только карманный дефибриллятор дома забыла. Так что давай хотя бы без сердечных приступов, ладно? А то ж не откачаем. Поймав на себе несколько раздраженный взгляд извечно холодных разноцветных глаз, Мирадзаки невольно улыбнулась, почувствовав странное облегчение. Да, таким его видеть было куда привычнее. И спокойнее, в какой-то мере. - Слушай, ничего личного. Но я отчасти чувствую вину за случившееся, поэтому просто возьми, и забудем об этом, - вместо ответа парень несколько обреченно кивнул и положил конвалюты в карман шорт, обернувшись на хлопок двери в конце коридора. – На этом наше очередное маленькое перемирие заканчивается. Но если совсем плохо станет, знай - я позову тренера. Не обессудь, но с трупом соревноваться как минимум скучно. - Мое состояние и то, что я принял твою помощь не означает, что тебе теперь дозволено говорить со мной в подобном тоне, - довольно сурово заметил Акаши, пристально посмотрев волейболистке в лицо. Ан нет, силы у него, похоже, еще имелись. – Знай свое место... - Оно по крайней мере по эту сторону двери, - фыркнула Мирадзаки, заметив, как по лицу парня пробежала болезненная тень. Кажется, кого-то все еще не отпустило. Может, еще пара минут в обнимку с мраморным другом сумеют сбить с него спесь окончательно? Да нет, бред какой-то. Натянуто улыбаясь своим мыслям, Ханна, не дожидаясь ответа, стремительно направилась к лестнице. Пора было завязывать с актом заботы, и без того собственный жест доброй воли казался ей через чур широким. С этими мыслями бывшая Фурия спустилась вниз, где ее в полутьме встретили провинившиеся третьегодки. Глядя на нее с надеждой и благоговейным ужасом, они молча преградили ей дорогу. Лишь спустя минуту один из них подал голос: - Ну и… Как? Ханне не пришлось уточнять, что старшеклассник имел в виду. Помотав головой, она посмотрела на парней с наигранным сочувствием, словно на приговоренных к страшной участи, после чего медленно проговорила: - Я вас не сдала, и не собираюсь. Пока что. Но вы же понимаете, что на этом проделки – всё? - Да тут и дураку понятно, - отозвался второй. - Вот и отлично, - махнула рукой Ханна, поворачивая в сторону собственной комнаты. – А теперь, думаю, стоит разойтись, пока вы сами себя не выдали. Достигнув своей комнаты, Ханна быстро переоделась и нырнула под одеяло с намерением мгновенно провалиться в мир Морфея. Но не тут-то было. Поворочавшись какое-то время, девушка потянулась к телефону. Часы на дисплее показывали третий час ночи. В окна то и дело бились ночные насекомые, по потолку медленно ползли немые тени, которые, казалось, пристально наблюдали за отдыхавшими девушками незримыми глазами. Мирадзаки несколько раз оборачивалась, дабы посмотреть на подругу. Та, повернувшись к ней спиной, прерывисто сопела, порой вздрагивая. Может, снилось что? Отель давно погрузился в тишину. Не выдержав напора любопытства, Ханна встала, тихо прокралась к двери и вышла в коридор. Лишь убедившись, что свет на третьем этаже больше не горел, она вновь вернулась к себе, пытаясь прогнать образ, застывший перед ее взором. Как же странно было увидеть в непоколебимом, точно вековая гора, капитане баскетболистов измученного отравлением человека. «Человека». Это слово не переставало крутиться на языке. Ханна уж и так и эдак вертела его, пытаясь вникнуть в глубинный смысл, но в конце концов просто потеряла его значение, как всегда бывает, если часто повторять одно и то же слово про себя. - Может, прекратишь уже ворочаться? Раздражаешь! – неожиданно послышалось со стороны Ямоширо, резко накрывшей голову подушкой. Ханна не отреагировала, продолжив разглядывать потолок, по которому плясали тени ветвей, смутно напоминавшие черное, холодное пламя. - Са-чан, как думаешь, - тихо начала Ханна, не надеясь услышать от подруги ответа, - с какого перепугу я убедила себя, что решение проблемы всего одно? Вопреки ожиданиям Мирадзаки, рыжая высунула голову из-под подушки и с легким удивлением уставилась на подругу: - Нашла время для философских размышлений, блин. О чем ты? Какое еще решение? - «Ты не имеешь права», «поменять вас местами вновь». Знаешь, я только сейчас поняла, что с самого начала не видела во второй личности Акаши-куна человека. Оно и не даром, учитывая его вечное лицо кирпичом, жутковатую манеру общения с окружающими и готовность поступать жестоко с неугодными. Но люди бывают манипуляторами, это не ново. А я все равно считала его неким чудовищем, захватившим Сея в плен. Монстром, не имевшим права на жизнь. Но кто я такая, чтобы говорить подобное в лицо «человеку»? Личности, такой же сформированной и полной, как ты или я, и… - Так, тр-р-р. Притормози, - простонала Сакура, уронив лицо в подушку. Шумно вздохнув, Ямоширо села в кровати и попыталась вглядеться в фигуру подруги, откинувшей одеяло в сторону и лежавшей на спине солдатиком. – С чего вдруг такие размышления? - Просто для меня было так странно увидеть его таким… Человечным. Эмоций, конечно, как всегда, не больше, чем у кактуса, но все же. Ему было плохо. Ему может быть плохо. Такая глупость, вроде бы. Но совершенное откровение для меня, - медленно выдохнув, Ханна повернулась на бок, посмотрев прямо на Ямоширо. – Я тут вспомнила, что читала о методах лечения расстройства идентичности. Да, можно попытаться запереть одного из них и сделать вид, что все так и должно быть, ожидая, когда болезнь выстрелит вновь. Однако есть еще вариант, когда врачи объединяют две личности в одну. Тогда они оба просто стали бы полноценными, и никому не пришлось бы исчезать. - Вот только как ты это себе представляешь? – с недоверием выплюнула Сакура. – Хэй, Акаши-кун, я тут подумала, а давай я тебя к психотерапевту отведу, а то ты немножечко раскололся. Что-то мне подсказывает, что он это заметил. Например, тот факт, что он сам свою болезнь не отрицает? - Да хватит язвить, я не об этом. - Я к тому, что Император Акаши не особо стремится вылечиться. И ничего не изменится из-за откровения, неожиданно снизошедшего на тебя посреди ночи. В комнате ненадолго повисла полная тишина. За окном стрекотали насекомые, где-то в деревьях зашевелилась крупная птица. До слуха даже долетал шепот морской волны, разбивавшейся о берег. В окно вдруг несмело заглянула луна, осветив своим холодным светом всю комнату. - А если просто попробовать? Даже если ничего не выйдет напрямую, может он… Ослабит хватку? Может, потому он и пытался меня отстранить с самого начала да таким жестким способом? Боялся, что я имею над ним некую власть, недоступную другим. Даже если он сам не призна́ет меня, но хотя бы перестанет гнать от себя, точно прокаженную, может я смогу дотянуться до Сея? – медленно протянула Ханна, будто ни к кому не обращаясь. Позволив вопросам утонуть в ночной тиши, Ямоширо плюхнулась спиной обратно на койку, после чего выдала пренебрежительное: - Подруга, ты явно сегодня перегрелась на солнце. Спи давай, - после чего отвернулась лицом к стене и замерла, усиленно изображая сон. Ханна устремила на фигуру одноклассницы рассеянный взгляд, словно смотрела не на нее, а куда-то сквозь, пытаясь унять собственные мысли, гудевшие орга́ном где-то на задворках сознания. Может, Сакура была права. Может, дело было не в самом Императоре, а в том, что Ханна увидела родное лицо, тронутое жуткой бледностью и давно уже позабывшейся усталостью, что всколыхнуло в ней ненужные воспоминания, полные ностальгии. Полные воскресшего из глубин ожесточившегося сердца желания позаботиться, как-то помочь. Уткнувшись носом в подушку и накрыв себя одеялом, Ханна попыталась наконец расслабиться. Вслушиваясь в отдаленный шум моря, она заставила себя закрыть глаза. Может, и вправду стоило оставить все думы на утро? Оно, как говорится, ночи мудренее. Однако утро для Ханны, вопреки всем мечтаниям выспаться, наступило за полтора часа до подъема. Девушка проснулась от чувства, будто кто-то когтями впился ей в голову и принялся сжимать с боков сильными ладонями. Или даже прессом. Медленно поднявшись с кровати, Мирадзаки прокралась к столу, на который еще прошлым вечером вывернула свой огромный пакет с лекарствами. Обезболивающее искать долго не пришлось, благо его она взяла с запасом. Ожидала, что мигрени напомнят о себе, потому и набралась в дорогу. Не дожидаясь, пока боль окончательно пройдет, девушка практически бесшумно собралась и вышла из комнаты, захватив с собой лишь телефон с наушниками. Стоило как-то отвлечь себя от мигрени, тогда она проходила гораздо быстрее. И Ханна не нашла лучшего решения, кроме как отправиться на пробежку до пляжа. Ну а что? Свежий воздух и людей там быть не должно в такую рань. Небыстрый бег под музыку навстречу легкому, освежающему бризу – что может быть лучше? Отель, коридоры которого встретили Ханну пустотой, казался вымершим. Лишь доносившийся громкий храп с этажа парней напоминал о том, что школьники никуда не делись. На выходе девушка встретилась с женщиной, которая по утрам успевала убираться в здании до пробуждения постояльцев. Поздоровавшись с ней из вежливости, волейболистка быстро обула кроссовки, которые первые дни летнего лагеря томились на полке у выхода, не тронутые, после чего выскочила на улицу, чувствуя себя, словно собака, сорвавшаяся с опостылевшей цепи. И пусть потом сенпаи упрекнут ее за то, что она напрягла пострадавшую ногу. В те мгновения Ханна желала лишь вдоволь насладиться бегом, по которому успела соскучиться. Жадно вдыхая солоноватый воздух, Ханна промчалась вдоль линии берега до ряда небольших магазинчиков и семейных ресторанов, где можно было за относительно небольшие деньги отведать местной стряпни, наблюдая за тем, как самые ранние из туристов медленно, но верно наводняют пляж. Солнце только-только нехотя оторвалось от линии крыш, карабкаясь на самый верх лазурного купола, когда Мирадзаки решилась повернуть обратно. От головной боли осталось лишь неприятное воспоминание, да легкая сонливость, что была естественна для человека, проспавшего всего пару часов. Но Ханна давно уже успела привыкнуть к подобному состоянию. Она надеялась, что успеет вернуться к самому завтраку, все равно дежурить в то утро должны были старшие из баскетбольного. Голодной она себя не чувствовала, даже не смотря на утренний экспромт в виде пробежки, потому не сильно переживала за качество кулинарных шедевров старшеклассников. Тем более, в отеле все еще оставался Лео. Пробежав отрезок пути, что шел вдоль линии берега, Ханна как раз намеревалась повернуться к большой воде спиной, когда глаза выцепили у самой кромки знакомую фигуру, бегущую в сторону все тех же магазинчиков. «Сегодня Айдо-сан решила не мелочиться, как я посмотрю. В самую рань отправила. Жуть», - волейболистка проводила аса Сейрин взглядом, полным сочувствия. Интересно, такой садизм над школьником вообще законен? Решив, что это все же не ее дело, Мирадзаки взяла курс ровнехонько на гостиницу, надеясь, что собственные напарницы ее еще не хватились. Но ее тревоги были напрасны. Сонные ученики Ракудзан лениво бродили от своих комнат до раковин внизу и обратно, сонливо зевая, а дежурные только-только заканчивали с основными блюдами, причем запах в коридоре витал божественный. - О, это же Мирадзаки-чан! Рано ты сегодня! – послышался довольный голос, стоило девушке пересечь порог. Скинув обувь у входа, Ханна подняла глаза и заметила улыбавшегося во все тридцать два Хаяму Котаро, натянувшего на голый торс передник да с поварешкой в руках. Ох, его счастье, что тренер еще не спускался, ибо отхватил бы кое-кто за неподобающий вид. - Доброе утро, сенпай, - протянула волейболистка, потягиваясь на ходу. – Так значит, ты сегодня среди дежурных? - Да. С Маюдзуми и Хигучи. Только вот первый куда-то исчез, словно сквозь землю провалился. Халявщик, блин! «Кто такой Маюдзуми?» - чуть не выпалила девушка, будучи уверенной, что успела выучить весь состав баскетбольного клуба по фамилиям. Но не успела, сбитая с толку увиденными на подносе первыми тарелками с омлетом томаго-яки и поджаренными сосисками. На большой тарелке рядом также красовались поджаренные тосты, которые планировалось подавать с джемом. Не очень креативно, да, но не это заставило Ханну проглотить свой вопрос. А быстрое, инстинктивное осознание того, что вся еда была приготовлена на масле. В принципе, ёкай с ней, с диетой. С такими тренировками, как у парней, любые калории улетели бы, не успев толком задержаться в организме. Вопрос был в другом. - Сенпай, а что на счет вашего капитана? – со смешливыми нотками, как ни в чем не бывало спросила Ханна, оглядывая сей праздник гастрита. Ох, лучше бы Широганэ-сенсею не спускаться вниз к завтраку вовсе. Он бы такой порыв фантазии своих парней не оценил. - Акаши-кун? А что на счет него? – чуть наклонив голову на бок, спросил баскетболист, внимательно посмотрев на девушку. Ханна заметила, как в светло-зеленых глазах проскочила тень тревоги. - Человеку, пережившему отравление, не стоит подавать мясо в принципе. Я уже молчу про жаренное, и… - заметив, как тревога во взгляде Хаямы трансформируется в тихую панику, девушка медленно выдохнула, заканчивая фразу - …конечно, об этом никто не подумал. Ками-сама, и почему меня это вообще должно заботить? - И что нам теперь делать? – послышался голос менеджера баскетболистов с кухни. - Уменьшайте огонь. Постарайтесь оттянуть начало завтрака хотя бы минут на двадцать, - бесцеремонно вторгшись за плиту к Хигучи, Ханна открыла один из шкафов и к своему облегчению быстро нашла там то, что первым пришло в голову. – Остальное предоставьте мне. В течении всего процесса готовки Мирадзаки не переставала задаваться вопросом, почему она вообще это делала? Из заботы? Нет. Из жалости? Увольте, было бы кого жалеть! Повинуясь странной, навязчивой идее, пришедшей в голову ночью, волейболистка решила, что было бы как минимум забавно посмотреть на реакцию Акаши, так привыкшего видеть ее язвительную сторону. И хоть ты плюнь в этот треклятый рис, чтобы его изумление было хотя бы немного оправданным. От столь извращенного способа собственного отмщения Ханна решила отказаться. Ками и без того уже порядком наказал баскетболиста. Теперь нужно было поймать момент и эксперимента ради посмотреть, что получится. Сломать его понимание происходящего. Пусть ломает голову, что же нашло на Ханну, а она наконец отдохнет от вечных попыток придумать, как ему насолить. На стол были поданы последние закуски, и спортсмены с учителями уже успели рассесться по местам, когда Ханна вышла из кухни с подносом в руках. Сначала она поймала на себе недоумевающий взгляд Сакуры, смотревшей то на нее саму, то на миску с рисом и рыбой. И лишь потом взгляд бывшей Фурии сфокусировался на Акаши. Его способность сохранять лицо непроницаемым можно было смело заносить в книгу рекордов Гиннеса. Ханна лишь на уровне заточенной под Акаши чуйки поняла, что парень был совершенно не выспавшимся и крайне озабоченным стоявшим перед ним шедевром кулинарии. Его тяжелая аура, что обычно витала в воздухе, заставляя ежиться даже самых уверенных в себе людей, казалось, приобрела зеленоватый оттенок, а на дне глаз так и плясала тихая ненависть к содержимому тарелок. Как пить дать, кого-то отвернет от омлета на долгие годы. И как же сложно было сдержать злорадство! Вот он, бумеранг кармы, пусть и не очень мгновенной. Гордый и упертый, как осел, капитан баскетболистов наверняка планировал в очередной раз поразить всю команду своей удивительной стойкостью и выносливостью, чтобы ни у кого не осталось фантазий по поводу его слабости после отравления. Император привык доказывать все силой, будь она физической или умственной. И наверняка даже третьегодки начали бы задумываться о запасании святой водой, сумей великий экс-капитан Поколения Чудес продержаться весь день, как ни в чем не бывало. Особенно если учитывать страшную жару. Да только это было нереально сделать на голодный желудок. Ослабленный организм мог очень крепко обидеться на своего хозяина и отплатить не очень героическим обмороком. Как минимум. И даже понимая все это, парень просто не мог заставить себя потянуться к еде. Ханна видела его борьбу по желвакам, ходившим на бледном лице, по прожигающему взгляду, которым он наградил дежурных по кухне, благо те не заметили, отвлеченные громким голосом Небуи, который жаловался на размеры своей порции. Ах, каков же был соблазн развернуться и уйти! И именно так Ханна бы и поступила раньше. Буквально сутки назад. Но она же решила начать удивлять. Главное было вести себя естественно. - Хаяма-сенпай, я же просила убрать одну порцию, - как ни в чем не бывало, недовольно протянула капитан волейбольной команды, остановившись за плечом Акаши и потянувшись над ним к столу. Непринуждённым движением заменив тарелку с жареным яйцом на миску риса с отварной рыбой, девушка невесомо коснулась плеча баскетболиста, мягко улыбнувшись. – Вот. Без сюрпризов в этот раз. Тебе вроде раньше нравилась моя стряпня, так что можешь считать это чем-то вроде извинения, - быстро и тихо проговорила она у самого уха баскетболиста. Медленно оглянувшись через плечо, он посмотрел на нее подозрительно искренним «какого цукумогами ты задумала»-взглядом, на что Ханна молча пожала плечами и удалилась с гордо поднятой головой, чувствуя с десяток удивленных и один сверлящий взгляды на своей спине. Она явно застала его врасплох своим жестом, что было уже неплохо. - Окей, сестра милосердия. Ты, похоже, окончательно сошла с ума, - отчеканила Сакура, подвинувшись, дабы Ханна сумела присесть рядом. - Только не говори, что не видела его лица, когда он понял, кто именно стал его спасителем, - самодовольно фыркнула Ханна. – Знаешь, выковыривание из него человечности и впрямь может также закончится моей победой. Я просто попробую зайти с другой стороны, а там будь что будет. Терять мне все равно нечего. - Скажешь тоже. И вообще, я бы на твоем месте взяла на примету идею со слабительным и попросту вывела бы его из строя в день финала или полуфинала. - Во-первых, если при таком раскладе Ракудзан и проиграет, Акаши может просто не принять это на свой счет. Его вина в проигрыше будет минимальна, а значит и сама идея бесполезна, - покачала головой Ханна. – Во-вторых, я считаю подобное излишне… Жестоким. - Тебе ли рассуждать о жестокости, подруга? - с заметным пренебрежением ответила Ямоширо, положив первый кусочек омлета себе в рот. Тут же ее брови взлетели вверх от удивления, и все ее внимание переметнулось на блюдо, стоявшее перед ней. – Ого… Слушай, а это вкусно! *** Скинув с себя светлый сарафан и оставшись в одном купальнике черного цвета, Ханна быстро сложила вещи в пляжную сумку и потянулась, оглядевшись. Людей вокруг было немного. Влажный песок, не успевший раскалиться, приятно ласкал ступни. До ушей доносился далекий крик чаек, круживших над ровной водной гладью, что была на редкость спокойной. Вдалеке проглядывался силуэт торгового судна, а там, дальше, морское зеркало сливалось с небом, что было похожего оттенка. Стоило заглядеться туда, в недосягаемую даль и начинало казаться, что там мир и заканчивался. Обрывался бездонной пропастью, и не было за ней ничего. Ни материков, ни стран, ни городов… - Ты как-то не торопишься сегодня с началом разминки, - ткнув локтем под ребра замечтавшуюся девушку, заметила Сакура. – Я, конечно, не против выходного, но ты же не планировала сегодня разгрузочный день. - Нет, не планировала, - кивнула бывшая Фурия, повернувшись к подруге. – Но сегодняшняя тренировка будет совсем иной. И, чтобы начать ее, мне нужно дождаться сюрприза, который я приготовила для вас. - Хэй, мы тебе не вещи, чтобы делать из нас сюрприз, - совершенно неожиданно послышался низкий голос за спиной, когда Ханна почувствовала, как ее за плечи приобняла сильная рука. – Йоу, давно не виделись, цыпленок. - Чего? – уронила челюсть Сакура, медленно подняв лицо, дабы заглянуть высокой темнокожей девушке в глаза. Голоса волейболисток из Ракудзан в миг утихли. У кого-то из рук выпал мяч, с хлопком упав на песок. На секунду в воздухе повисла тишина, неожиданно оборвавшаяся сигналом с далекого корабля, а через миг с громким визгом: - Сестричка Маруки! – невысокая девушка сбила с ног Широ, повалив ее в песок. – Как же мы давно не виделись! Забыла о нас? Почему не писала? Почему не звонила? Знаешь, как над нами Лив издевается, когда ты долго ей не пишешь? Знаешь же? Да? - П… Прости, я как-то совсем завозилась тут, - задыхаясь в неожиданно крепких объятиях тонких светлых рук, просипела либеро Ракудзан, приобняв в ответ старую знакомую. – Аллен-сан, пожалуйста, слезь. - Сколько же от тебя шума, - монотонно обронила худая, подтянутая брюнетка, подошедшая к Аллен сзади. Бесцеремонно схватив ее за короткую косичку, она оттащила ее в сторону, не обращая внимания на сопротивления. - Больно же! Отпусти! Какая же ты бука! - А нечего лезть ко всем подряд со своими нежностями. Не всем это нравится. Я уже молчу про совершенно иной менталитет японцев. Ты была бы поосторожнее, - таки отпустив Елену, прокомментировала свой жест третья американка, быстрым взмахом руки откинув назад прядь черных распущенных волос. Ханна, чувствуя, как счастье от новой встречи переполняет ее с головой, оглядела трех девушек, говоривших на английском. Да, они вместе уже не первую неделю планировали их приезд, и все равно Мирадзаки до последнего боялась, что что-нибудь может сорваться. И вот они были здесь. Ее Фурии. - Только не говори, что это и был твой сюрприз, - настороженно протянула Аюме. Волейболистки Ракудзан стянулись в одну небольшую кучку с недоверием глядя на иностранок, вставших возле Ханны. И только Маруки откровенно разделяла радость своего капитана. - Итак, должно быть, многие знают эти довольные лица, но я все же их представлю, - хлопнув в ладоши, серьезным тоном объявила Мирадзаки, о плечо которой по прежнему опиралась высокая, мускулистая афроамериканка. – Это – Джулика Альбертс. Она играет на позиции центрального блокирующего в основном составе Финиксийских Белых Фурий. Ее нападающего удара боялись даже некоторые парни, с которыми мы встречались в смешанных играх, - Ханна указала ладонью на Фурию, которая коротко отдала честь, продолжая оценивающе рассматривать представших перед ней азиаток. А Мирадзаки тем временем продолжала, показав рукой на Елену: - Это Елена Аллен, незаменимый либеро, самый прыткий игрок в команде и просто неугомонный человек, который может довести до истерики любого атакующего игрока своей вездесущностью, - та подняла жест «мир», подмигнув все еще не отошедшим от шока девушкам из Ракудзан: - Приятно познакомиться. Надеюсь, мы поладим, - с акцентом проговорила она на японском. Поймав на себе удивленный взгляд Ханны, она лишь плечами пожала, хвастливо заметив: - Это базовая фраза. Я ж знала, куда еду. В ответ бывшая Фурия тяжело вздохнула, закатив глаза, после чего повернулась к третьей гостье. Увидев ее бледное лицо и темные глаза, смотревшие на нее внимательно и уверенно, девушка мягко улыбнулась, представив и ее: - А это Эмма Вагнер. Наш гениальный связующий. Я очень рада, что ты тоже смогла приехать. - Ага. Хотя перелет был не из легких, - бесцветно протянула девушка, отвернувшись, когда Елена в отместку вдруг дернула ее за прядь волос. - Ой, да брось. Ты же так хотела увидеть Ханну! Чего ты теперь щетинишься? - Мирадазки, ты бы хоть как-то намекнула на их приезд, - подойдя к девушке, прошептала Сакай, опасливо косясь на Джулику, отвлекшуюся на напарниц. – Я, конечно, понимала, что тренировки здесь не будут легкими, но завещание написать не успела. - Ну, если что, я передам твою последнюю волю кому пожелаешь, - улыбнувшись хитро, точно демон, намерившийся забрать душу у своей жертвы, Ханна хлопнула в ладоши, привлекая всеобщее внимание. – Итак, распорядок тренировок теперь будет таким. Интенсивная разминка полчаса, потом – упражнения из артиллерии Натали Эйртман, а в конце – спарринги два на два в смешенном составе. Я решила, что нашей команде для участия в Национальных помимо выносливости страшно не хватает боевого опыта. А поскольку времени у нас в обрез, будете набираться и того, и того во время интенсивных игр с сильным противником. Смотрите и слушайте внимательно, ибо такая возможность не каждому выпадает. Заметив тихую мольбу во взгляде первогодок, начинавших понимать, насколько мучительно тяжелыми будут подобные тренировки, Ханна потерла ладони друг о друга: - Вот теперь адский лагерь можно по-настоящему назвать открытым. Как же было приятно скинуть с себя большую часть обязанностей тренера. Проведя небольшую разъяснительную беседу (разумеется, при помощи Ханны, быстро переводившей все на японский) и предупредив, что не станет терпеть нытья и жалоб, Джулика принялась гонять незадачливых японок, уже успевших двести раз пожалеть о том, что летний лагерь все же состоялся. Порой Вагнер приходилось усмирять зверства своей напарницы напоминаниями о том, что девушки физически хуже подготовлены, чем они сами. Хотя, не то чтобы это останавливало американку. Ханна, ставшая чуть в стороне в паре с неумолкавшей Еленой, постоянно оглядывалась на стройную, чуть подросшую и изменившуюся до неузнаваемого Вагнер. Один раз Мирадзаки поймала взгляд Эммы, направленный на ее перебинтованные пальцы. Она выглядела виноватой, но, столкнувшись глазами с Ханной, тут же отвернулась, вернув себе самообладание. Ханна была рада, что та история получила хороший финал. После того, как ее отца арестовали, Эмма попала в приют, из-за чего чуть не бросила клуб. Благо ее пребывание там быстро закончилось, стоило на горизонте появиться сестре ее умершей матери. Как оказалось, женщина давным-давно смирилась со смертью племянницы, спасибо махинациям безумного алкаша. Но узнав по новостям о том, что ее племянница жива, мигом приехала в Финикс и начала оформлять документы на удочерение. Тетушка Вагнер, женщина средних лет, оказалась владелицей небольшой сети цветочных магазинов. Одинокая женщина, не сумевшая завести семью по стечению обстоятельств, тут же окружила Эмму заботой, к которой та не привыкла. Наверное, потому она не спешила меняться, оставаясь при своих мрачных нарядах и прическе. Но время шло, и раны стали медленно затягиваться. Вскоре Эмма позволила первым изменениям войти в свою жизнь. Первым делом женщина помогла ей обновить гардероб. Вкус у нее был, что надо, это сразу же отметили знакомые и одноклассники девушки. А позже Вагнер подстриглась, выпрямила волосы и отказалась от старой привычки завязывать их в косы. Однако без очков Ханна видела ее впервые. Должно быть, та женщина таки уговорила Эмму на контактные линзы. На связующую Фурий, расцветшую, точно бутон черной розы, было приятно смотреть. Она излучала уверенность и спокойствие, что кардинально отличались от прежней забитости. Именно поэтому Мирадзаки никогда не жалела о своих ногтях. Ведь если бы она не позвонила тогда в опеку, не сдвинула бы монолит жизни Вагнер с мертвой точки, едва ли девушку ожидала бы приятная судьба. Выжав из японок все соки во время упражнений на технику, Джулика предложила начать первый матч. Елена решила размяться в паре с Сакурой, встав против Эммы с Аюме. Сакай вызвалась побыть рефери, отобрав у капитана свисток. Правда, Ханна не особо сопротивлялась. Сев в стороне на горячий песок, она принялась перевязывать ногу потуже, чувствуя, как начали вновь ныть связки, когда рядом подсела Джулика, уронив между ними свой большой портфель. - Вот, как ты и просила, - она достала оттуда пару банок с лекарствами, которые тут же протянула Мирадзаки. - Спасибо, - кивнула девушка, мгновенно подтянув свою пляжную сумку и убрав их туда. – Не знаю, что за проблемы возникли с поставкой в последнее время, я так и не смогла заказать самостоятельно. - Все просто, - откинув в сторону свою сумку, выдохнула Джулика. – Их перестали делать. Фармацевтическую компанию, выпускавшую твои лекарства, закрыли после скандала со сбытом наркотиков на черный рынок. Лавочка прикрыта, - заметив, как вытянулось лицо Ханны, искренне удивленной этой новостью, девушка тяжело вздохнула, опершись на ладони за спиной. – Тебе стоит сходить к врачу. Пусть выпишут аналог. Этой дозы тебе хорошо если на три месяца хватит. - Да знаю я, - недовольно пробубнила Ханна. - Но стоит мне показаться врачу тут, в Японии, весть о состоянии моего здоровья дойдет до отца. Он уж точно позаботиться о моем лечении, вот только из-за этого я потрачу драгоценное время, - с легкой иронией проговорила она, устало впившись пальцами в собственные волосы. – До зимы. Я выдержу до зимы, а там обязательно покажусь врачам. Обещаю. - К твоему сведению, это не шутки, - настойчиво заметила Альбертс. – На сколько дней ты уже прервала курс? - На две недели, - нехотя призналась Ханна, отвернувшись. – И чувствую себя просто прекрасно. - Знаю я одну, которая себя прекрасно чувствовала на площадке с больными коленями, - с нескрываемым раздражением фыркнула афроамериканка, посмотрев в упор на Ханну. - Это совсем другое. - Да, верно. Без коленей жить еще можно. А вот без головы… - Слушай, я прекрасно осознаю риски, - вскинула глаза, налитые раздражением Ханна. – И не хочу слушать нотаций со стороны. Это мое взвешенное решение. - Если решения, основанные на эмоциях, вообще бывают взвешенными. На том их разговор и оборвался. Настроение искать новые темы пропало само собой. Ханна уставилась невидящим взглядом на развернутую ими площадку, где в поте лица старались поспеть за своими неожиданными партнерами волейболистки Ракудзан. Пока получалось, мягко говоря, не очень. - Странный парень, - послышался вновь голос Джулики. – Сколько мы тут? Часа два уже сидим? А он все носится туда-сюда. Ханна подняла лицо и, проследив за взглядом Фурии, невольно улыбнулась, увидев мчавшегося по брусчатке Тайгу. Похоже, он решил не бегать по пляжу, полному отдыхающих. Оно и понятно, постоянно лавируя между людьми много не набегаешь. Словно что-то вспомнив, Ханна потянулась к своему телефону, сильно нагревшемуся на солнце, и взглянула на время. - Около пятнадцати минут, - заметив непонимающий взгляд Джулики, девушка пожала плечами, вновь взглянув на приближавшегося спортсмена. – Хоть ты часы по нему сверяй… - сказав это, она неожиданно усмехнулась. - Ты чего? - Да так, - махнула рукой Мирадзаки, поднимаясь с песка. Повысив голос, она крикнула своим, махнув рукой. – Давайте меняйтесь. Подолгу вас сегодня мучать смысла все равно нет – обмороки мне тут не нужны. *** - Я начинаю разочаровываться в твоих познаниях о готовке. Для обжарки в терияки нужно брать кадзики, а не морского окуня. - Да, точно. Ты прав. Что-то я сглупила. - А ты все так же не понимаешь, когда нужно просто призна… - Акаши оборвал себя на полуслове, на миг замерев с открытым ртом. Это едва ли можно было прочитать по его лицу, но Ханна готова была поклясться, что он заставил проглотить себя так и напрашивавшееся: «Стоп. Что?» Смерив ее изучающим взглядом, точно заподозрив на наличие тяжелого заболевания, парень молча отвернулся и направился к соседнему ряду продуктов, оставив Мирадзаки наедине с рыбой. Ханна проводила его взглядом победителя, подозревая, что у него вот-вот шестеренки задымятся от непонимания происходящего. А ведь еще с утра она готова была рвать на себе волосы, осознав, что в тот день их двоих назначили дежурными. Но девушка сумела найти в себе силы продолжить ломать комедию, подозревая, что долго притворяться пай-девочкой у нее не выйдет. Однако оказалось, что главная сложность была не в том, чтобы соглашаться с ним во всем. А в том, чтобы не ржать при этом, каждый раз ловя крупицы его недоумения. Ханна занималась данным подобием диверсии уже третий день. Но если до совместного похода в продуктовый у нее почти не было возможности продемонстрировать свою неожиданную покорность, то теперь поводов было вагон и маленькая тележка. Ко всему прочему, за прошедшие дни она ни разу не попыталась втянуть его в игру. Могло показаться, что она вообще игнорировала его наличие в гостинице, если речь не шла о необходимости обменяться парой фраз. И никаких колкостей, грубости, никаких дерзких шуток. Казалось бы, живи да радуйся. Но Императору явно не нравилось столь резкое изменение в ее поведении. - Ты что-то задумала, – неожиданно прямо заявил он, ухмыльнувшись, стоило им перешагнуть порог магазина и очутиться на улице. – Однако рассчитывать, что я поведусь на столь откровенное притворство – глупо. Я считал, что ты умнее. - Притворство? – с искренним непониманием переспросила Ханна, подняв на парня глаза. – Отнюдь, мне просто надоело дуться на тебя, - поймав на себе его недоверчивый взгляд, девушка тяжело вздохнула, разведя руками, на сгибе локтя которых держала по пакету. – Слушай, из-за твоих фокусов я до сих пор ногу вылечить не могу. Думаешь, это так легко забывается? Ты же тоже спортсмен и должен понимать, что для меня значит такая травма. Даже сейчас я хромаю отчасти по твоей вине, так чему ты удивляешься? - Вот как, - сухо выдал он, отвернувшись. – Значит, ты решила сдаться? - Наш спор еще в силе, - энергично заметила Ханна, скинув пакеты с локтей в ладони. – Одно дело – обиды, а другое – выгода. Может, я в тебе человека разглядеть пытаюсь, чтобы в далёком будущем ненароком сковородкой не убить за все хорошее, - как ни в чем не бывало протянула девушка, мило улыбаясь. Акаши шутки явно не понял, опасно покосившись на волейболистку, на что та покачала головой. – Ну да, никакого юмора. Точно. Но если ты вдруг заскучал без наших соревнований… - на секунду девушка задумалась, подняв глаза к небу. – Как насчет игры в слова? - Слова? – переспросил он так, словно услышал самую несуразную вещь из всех возможных. - Да, просто слова. Она и сил много не занимает, и в нее можно играть параллельно с другими делами. Можно даже номерами обменяться наконец. А то даже странно как-то, что у тебя нет контактов невесты, - хитро прищурившись, Ханна перекинула пакеты в одну руку, а другой достала телефон из собственного кармана, принявшись в нем что-то быстро набирать. Над ухом послышался ироничный смешок. - Разве о тебе нельзя сказать того же? – попытался отбить баскетболист, когда в кармане его шорт неожиданно зазвонил его телефон. - Я твой наизусть знаю, это же очевидно, - сбросив звонок, тихо сказала Мирадзаки, вернув свой телефон обратно в карман. – Вероятность того, что ты сменил номер, была довольно мала. И вот, я оказалась права, - с этими словами девушка ускорила шаг, бросив короткое: - С твоего позволения, игру начну я. Они играли, пока шли обратно к гостинице, (еще повезло, что их путь не пересекался с маршрутом Кагами). Они играли, пока готовились к ужину, пока сортировали посуду, и даже за ужином. Ханна уже начала надеяться, что Акаши забудет про глупую игру, стоит ей исчезнуть из его поля зрения, но не тут-то было. Они еще долго перекидывались сообщениями со словами, которые становились все заумнее и заумнее с каждым разом, пока не наступила глубокая ночь. - Идиосинкразия, - сквозь зубы выдавила Ханна, диктуя себе под нос уже на следующий день, сидя на песке под сеткой. - Ты сегодня вообще разминаться будешь? – толкнула ее недовольная Сакура, взъерошенная и мокрая от пота. – Ладно еще когда ты с девчонками из Америки в стороне играешь, но сегодня твоя лень прямо все границы переходит. - Прости, я немного увлеклась, - тяжело вздохнула Мирадзаки, намереваясь отложить телефон, когда он неожиданно завибрировал. «Ярлыга». - Да ему там что, заняться нечем? – с нескрываемым возмущением прошипела девушка, молча откинув телефон в сторону. Максимальный временной промежуток молчания они не оговаривали, потому она имела полное право отлипнуть от телефона на какое-то время. - Не хочешь искупаться? А то от меня несет, как от ломовой лошади. - В принципе, можно. Только давай пойдем все вместе? Я как раз хотела предложить уйти на обеденный перерыв через три Кагами. - Через три? Ханна, пощади, жара сегодня страшнее прежнего! - О, уже через два, - воскликнула Мирадзаки, указав рукой на показавшегося вдали парня. - Как у него еще батарейка не села? Это же дикость какая-то, что он который день подряд без устали туда-сюда носится, - заметила Комури, подняв бутылку с водой с песка. - А это вообще нормально, что мы какого-то парня вместо часов используем? – со скепсисом спросила Кайми, приблизившись к капитану. - Не думаю, что Кагами-кун обидится, - пожала плечами Мирадзаки. - Я, вообще-то, всё слышу! - раздалось от брусчатой дороги, что окаймляла край пляжа, когда парень пробегал в паре метров от девушек. В ответ Ханна лишь рукой помахала, невинно улыбнувшись, после чего обернулась к своим и с усмешкой заметила: - Ну разве не прелесть? Сразу видно, у кого парня нет. Отлипните, дамы, тренировка в самом разгаре. Тебя это тоже касается, Джулс. - Завались, - прорычала в ответ американка, резко повернувшись к сетке лицом и подкинув мяч. – И вообще, какого черта ты там халявишь? Тащи сюда свою ленивую задницу, цыпленок. - Я просто не хочу рецидива, - махнула рукой Ханна. - Тогда становись со мной в команду! – махнула ей рукой Аллен, вытиравшаяся серым полотенцем. И когда она успела сходить окунуться? – Ты же знаешь, что можешь на меня положиться. А потому и перенапрягаться тебе не придется. И вообще, как насчет показательного матча? - Показательного? – переспросил кто-то из первогодок с импровизированной площадки. - А что, неплохая идея, - поддержала Эмма, шагнув к Альбертс. – Только не сильно обижайтесь, когда мы вас размажем, - заявила афроамериканка, вперив руки в бедра. - Ого, какие уверенные слова, - хмыкнула Мирадзаки, изогнув брови. Пока ученицы старшей Ракудзан устраивались поудобнее для наблюдения за матчем Фурий, Ханна окидывала взглядом не успевших отойти после ее колкого замечания напарниц, которых с головой выдавали красные уши. В их числе были почти все первогодки, Комури да Моко. И как Кагами-кун вообще мог выдерживать на себе такое количество прожигающих взглядов? Небось, таких любительниц полюбоваться отменной мускулатурой молодого парня было полпляжа. Хоть бы майку с собой брал для приличия. И только когда Ханна перевела взгляд на лучшую подругу, ожидая увидеть и ту зардевшейся, она вдруг перестала ухмыляться. А ведь и вправду, сколько дней Кагами бегает тут туда-сюда мимо них? Пару раз даже останавливался на предложение Ханны взять у них воды. И ни разу Сакура, любившая в средней школе жадно разглядывать парней на страницах журналов и бурно комментировать телосложения знакомых во время занятий в бассейне, даже взгляда не подняла. - Мирадазки, чего замерла? Ваша подача! Надеюсь, ты тут не обрюзгла за эти пару месяцев? – едко заметила Джулика, отойдя в центр своей стороны площадки. - Не дождешься, - уверенно бросила Ханна, поймав мяч и зайдя за линию. – Тобояши-сан, можешь снять на видео? Потом разберем эту игру. - Принято. - Ну, погнали! – воскликнула девушка и подбросила мяч над собой. С силой впечатав ладонь в центр мяча, она подала уверенный планер и тут же выбежала вперед, заранее готовясь к приему. Как же она скучала по подобному темпу игры. Времени не было даже на то, чтобы моргнуть лишний раз – подобное было чревато ударом мячом по лбу. Ханна жалела лишь об одном: она не могла играть в полную силу. Ей постоянно приходилось думать о ноге. Но даже это не мешало им с Аллен идти нос к носу с дуэтом Вагнер и Альбертс. Она всей душой ликовала, ощущая сильную ностальгию. Приятно было вновь стать на одну площадку с Фуриями, что успели стать такими родными. Усталость не приходила, как бы сильно они не увеличивали темп. Ее отпугивал сильнейший азарт. Резкие удары Джулики почти не достигали земли. Мячи с громкими хлопками отскакивали от рук Аллен, да так высоко, что Ханна зачастую могла пробивать сразу со второго касания. Иногда она прямо в прыжке меняла положение рук и давала пас уже приготовившейся для удара Елене. Даже либеро Фурий была способна дать фору многим атакующим игрокам, стоило ей покинуть свое амплуа. Но Эма и Джулика не давали соперницам продохнуть своими совместными блоками, которые выглядели, как нечто совершенное. Точная способность Вагнер предугадывать поведение соперников и опыт Альбертс дополняли друг друга. Быстрые атаки зачастую разбивались об этот безукоризненный блок, но мяч все равно не успевал касаться земли. Старшеклассницы из Ракудзан наблюдали за развернувшейся перед ними картиной с открытыми ртами, порой забывая дышать. Их противостояние выглядело технично и зрелищно. Казалось, девушки вышли со страниц учебника по тактике, настолько их движения были отточены и синхронизированы. И как знать, сколько бы продлилась игра Фурий, если бы Сакура вдруг громко не заметила: - Народ, мы так обед пропустить можем, вообще-то. За нас там наш менеджер на кухне отдувается, наверное, не стоит его обижать своим опозданием. **** - Каннелюра. «Анагога». - Амикошонство. «Обвалование». - Егермейстер. «Рампетка». - Аксельбант. «Табльдот». - Что такое табльдот? - Это обеденный стол по общему меню, - на автомате ответила Ханна, пытаясь вспомнить другие слова на «т». - И долго вы так играете? - Да уже сутки. Но ему будто никакого труда не составляет вновь и вновь вспоминать слова на нужную букву, а у меня уже откровенно кипит мозг, - тяжело вздохнув, Ханна отложила телефон и взглянула на своего неожиданного собеседника, увлеченно уничтожавшего онигири, коими была полна принесенная ею корзинка. - Как они тебе? Не перебор по соли? - Нет, это очень вкусно, - с искренностью отозвался баскетболист, заглянув в корзинку. - Вот как. Я рада, - положив голову на ладони, Ханна с улыбкой принялась наблюдать за тем, как Кагами Тайга, поначалу пытавшийся отказаться от предложенного угощения, без всякого стеснения поглощал пирожки, даже не пытаясь скрыть, насколько голодным волейболистка выловила его в магазинчике с газировкой. Истощенным он не выглядел, значит кормили их неплохо по утрам и вечерам. Но вот обеденного перерыва баскетболист себе никогда не позволял, а стоило спросить о причине, по его лицу вновь и вновь пробегала болезненная тень. Ханна уже давно думала, под каким предлогом спортсмена можно было бы накормить днем. Ну не позволяло ей воспитание смотреть на подобное спокойно. А тут такой случай! Надо же было им с Акаши прошлым вечером отвлечься на игру в слова, из-за которой Ханна несколько раз неправильно пересчитала количество слепленных баскетболистом пирожков. Как итог, весь холодильник оказался ими забит. На них уже никто из Ракудзан смотреть не мог, вот Мирадзаки и пришла в голову идея угостить одного из главных оппонентов нерадивого женишка. Да еще и едой, приготовленной им же. Естественно, девушка умолчала о том, кто был тем самым вторым дежурным, объяснив лишь причину такого количества онигири. Мирадазки тихо злорадствовала про себя, молясь лишь о том, чтобы пирожки не стали Кагами поперек горла. Интересно, а как бы отреагировал на это Акаши?.. - Ка-га-ми-ку-ун, - парень так и подпрыгнул на месте, выпучив глаза, когда за его спиной выросла фигура их тренера. Держа в одной руке массивный бумажный веер, она хлопала им по ладони другой, опасно косясь на аса своей команды. – А я-то все гадаю, чего это ты вечно «не голодный» приходишь к обеду. - Тренер, ты всё не так поняла! – тут же принялся оправдываться Кагами, вскочив со стула и попятившись. - Я каждый день рассчитываю количество калорий и необходимого вам белка не для того, чтобы ты здесь с какой-то… - она не договорила. Остановив взгляд на лице Ханны, Айдо так и замерла с приподнятым над ладонью веером, точно громом пораженная. В следующую секунду в ее голове будто что-то щелкнуло, и она буквально накинулась на парня, повысив тон голоса: – Да ты тут с нашими врагами во всю якшаешься?! Я, конечно, понимаю, кровь горячая – голова дурная, но не с соперниками же школы! Да после такого бостонский краб – самое меньшее для тебя наказание! Ханне ничего не оставалось, кроме как сложить ладони вместе и очень виновато смотреть на Кагами, прикрыв один глаз. - Подожди, тренер? О чем ты? Какими врагами? – изумился Тайга, вперив внимательный взгляд в Ханну, будто в первый раз увидел. - Да она же из Ракудзан, дурья твоя башка! Школа капитана Поколения Чудес, Акаши Сейджуро - …Чё? - Прости, я думала, ты знал. Мы же виделись раньше, я и подумать не могла, что ты забыл, - невинно улыбнувшись, протянула Ханна. - Память у тебя, как у рыбки, Кагами-кун. Мирадзаки подпрыгнула на стуле, схватившись за сердце. Успела же она отвыкнуть от фокусов Призрачного игрока. - Куроко-кун, чтоб тебя, - выдохнула она шепотом, переводя дыхание. – Не появляйся так внезапно! - Я тут уже пару минут сижу, - с характерным для него обыкновением произнес парень, покосившись на корзинку с онигири. И Ханне вдруг показалось, что и он не позволил себе особо наесться во время обеда. Да что не так было с готовкой Рико? - Угощайся, если хочешь, - предложила девушка, пока на заднем плане худенькая старшеклассница винтила огромного спортсмена в бараний рог. - Спасибо, - он вытянул первый попавшийся рисовый пирожок со сладкой начинкой и только поднес его ко рту, когда над столом вновь выросла Айдо-сан: - Значит так. Не знаю, что ты успела вытянуть из нашего болвана, но даже не надейся, что это тебе как-то поможет. К Зимнему Кубку мы станем куда сильнее, и никакая информация вам не… - Тренер, Мирадазки-сан не станет помогать Акаши-куну. Ей будет на руку, если команда ее школы проиграет. - А ты, еще один предатель, сейчас же положи на место онигири и… Стоп, в смысле? – мигом растеряв весь запал, переспросила девушка, удивленно уставившись на бывшую Фурию. - Скажем так, у меня с Акаши-куном личные счеты. Я поступила в Ракудзан, только чтобы палки в колеса ему ставить, так что вам не о чем волноваться. А с Кагами-куном мы даже не затрагивали тему игр, за редким исключением. - Вот именно, - потирая затылок, пробубнил Кагами, вернувшись к столу. – И вообще, Куроко, гад, ты мог об этом чуть раньше сказать? - Извини. Но онигири Мирадзаки-сан такие вкусные, я отвлекся. - Врешь ты всё! Специально же смолчал. - Как-то неловко даже вышло, - заметила тренер Сейрин, выйдя из ступора. - Да ничего, я прекрасно вас понимаю, Айдо-сан. Страшно злит, когда кропотливую работу пускают под откос наглецы из чужих школ, – расплывшись в милейшей улыбке, Ханна, из последних сил глотая нервный смех, подтолкнула корзинку к девушке, вежливо предложив: - Может, тоже угоститесь? Утопим топор войны в рисовых пирожках. Ох, лучше бы им никогда не узнать правды о происхождении этих онигири… Расставшись с учениками Сейрин на милейшей ноте, Мирадзаки побрела обратно в сторону гостиницы. Нужно было успеть приготовить все к вечерней тренировке, да и добраться-таки до домашней работы не помешало бы. Жаль только зря конспекты притащила в кафе в надежде, что там она сможет отстраниться от общего шума и сосредоточиться. Но, видно, не судьба. Зато корзинка из-под онигири осталась совершенно пустой, что не могло не радовать. Проходя мимо пляжа, Ханна засмотрелась на отдыхавших там людей. Кто-то мирно посапывал на солнышке, кто-то размахивал ракетками в попытке подбить воланчик, кто-то в больших компаниях точил арбуз вперемешку с мороженым, сотрясая воздух громким смехом. Девушка вдруг задумалась о том, какой день она бы могла сделать разгрузочным. Команде тоже не помешал бы отдых, а что может быть лучше свободного дня рядом с пляжем? Идеальное лекарство для души. Первая игра баскетболистов уже маячила на горизонте. Оставалось чуть больше двух суток, прежде чем очередная команда будет размазана парнями из Ракудзан. Три некоронованных короля да капитан Поколения Чудес – с командой монстров могли справиться лишь другие монстры. Матч с известным заранее финалом был мало интересен Ханне. Но в тот же день должна была пройти другая игра. Старшая Кайджо против Академии Тоо. «Ками, как же я хочу, чтобы выиграл Рёта. Да, такой итог кажется слишком идеальным, но разве он этого не заслужил?» - почувствовав, как в груди провернулся острый ком тревоги, девушка глубоко вздохнула и хотела было отвернуться от пляжа, когда краем глаза заметила в общей массе загоравших макушку зеленого цвета. Поддавшись неожиданному порыву, Ханна свернула с тропинки и стала спускаться с намерением подойти поздороваться. Простое проявление вежливости, она не видела в своем жесте ничего странного. Но совсем скоро Мирадазки поняла, что парень умудрился заснуть, вцепившись в чугунную сковородку, что лежала чуть сбоку от его головы. Прыснув со смеху от столь умилительного зрелища, Мирадзаки уткнулась носом в кулак в попытке не разбудить баскетболиста. Хотя, судя по царившему вокруг шуму, его и пушечный выстрел не разбудил бы. Вокруг лежали сумки и сложенная мужская одежда. Похоже, свой очередной перерыв баскетболисты старшей Шутоку решили провести на пляже. Небось, плавали где-то неподалеку. Оглянувшись, Ханна не сумела найти взглядом другие знакомые лица. Однако ее внимание привлекла небольшая каменная конструкция неподалеку, наверняка сооруженная каким-то ребенком. Портить подобные поделки, разумеется, верх варварства, и Ханне будет очень стыдно. Но она просто не смогла сопротивляться идее, неожиданно пришедшей ей в голову. Отставив корзинку, девушка собрала в руку горсть небольших плоских камушков и тихонько подкралась к спавшему старшекласснику. Осторожно водрузив на его обнаженную спину первый камень, Ханна убедилась, что Мидорима уснул сном богатырским, потому она могла делать с ним все, что душе было угодно. - Эй, ты чего тут… - даже не понимая, как странно все ее действо выглядело со стороны, Мирадзаки на автомате поднесла палец к губам, строго уставившись на темноволосого парня, попытавшегося ее окликнуть. Тот уставился на нее своими льдистыми глазами с недоумением. Но потом его взгляд скользнул на спину товарища по команде и парень, хрюкая и давясь смехом, подкрался ближе, жестами предложив Ханне помощь. Выдав старшекласснику порцию камней, Ханна продолжила выкладывать иероглифы хираганой, которые в конечном итоге сложились в простое: «Морковь». Тихо хихикая, шутники отстранились от ничего не подозревавшего бомбардира Шутоку, заговорщицки переглядываясь. - Мирадзаки Ханна, - прошептала девушка, протянув парню руку по американской привычке. Но тот без всякого стеснения легко сжал ее ладонь, не переставая улыбаться во все тридцать два: - Такао Казунари, - тихо ответил он, когда вдруг Мидорима что-то проворчал, повернул голову… И замер вновь, так и не проснувшись. Вновь коснувшись пальцем губ, Ханна дождалась кивка своего внезапного сообщника, чуть махнула ладонью на прощание и, забрав корзинку, засеменила обратно к дорожке, не переставая улыбаться. Загар – это вам не маркер, если смывать, то только с кожей. Жаль, сама Ханна едва ли узнает, насколько ярким в итоге получится слово. Добравшись до отеля, Ханна первым делом поднялась к себе, чтобы вернуть на место корзинку. На вопрос Сакуры о том, куда Мирадзаки дела все пирожки, та загадочно улыбнулась, уже представляя в каких красках разрисует подруге встречу с учениками Сейрин. Но она не успела и начать, когда в ее кармане завибрировал телефон, оповещая о пришедшей смс-ке Ожидая увидеть очередное слово от Акаши, волейболистка очень удивилась, узнав номер отца. - Что-то случилось? – заметив, как веселье покинуло лицо Ханны, осторожно спросила Ямоширо. - Отец хочет, чтобы мы с Акаши-куном сегодня приехали к нам. Сказал, что там будет и Акаши-сама. Намечается семейный ужин. Ничего особенного, банальная встреча, но… - подняв глаза на Сакуру, Ханна медленно качнула головой. – У меня дурное предчувствие. Пойду найду Акаши, может он об этом знает больше. Не дождавшись ответа от подруги, девушка выскочила в коридор и перепрыгивая через ступеньку, спустилась на первый этаж. Наверху было тихо, потому Ханна сделала вывод, что здание гостиницы пустовало. Она понадеялась найти парней в зале, но их и там не оказалось. Лишь забытая кем-то белая мастерка с логотипом школы одиноко лежала на скамье. Решив, что может заодно отдать забывчивому старшекласснику мастерку, Мирадзаки взяла ее в руки… Да так и замерла, вцепившись в гладкую ткань и вперив в нее пристальный взгляд. Ей не понадобилось и минуты, чтобы понять, кому принадлежала вещь. Слишком больное чувство всколыхнул в груди едва ощутимый запах. Поддавшись странному желанию, Ханна укуталась в мастерку и ткнулась носом в воротник, да так и замерла, наплевав на то, что кто-то мог ее увидеть. Перед глазами промелькнули картинки из прошлого, что теперь казалось ей далеким, давно забытым сном. Ткань касалась кожи тепло и нежно, и в какой-то миг Ханне, закрывшей глаза, показалось, что ее снова обнимают родные сильные руки. Ощущая, как слабость берет над ней верх, готовая извергнуться непрошенными слезами, что копились уже почти два года, Ханна медленно, нехотя сняла мастерку, пропитанную его теплом. - Нет. Вовсе не его, - выдохнула волейболистка, сложив вещь и повесив на сгибе локтя. Судорожно вобрав в грудь воздух, Ханна шлепнула себя ладонями по лицу, в отчаянной попытке собрать разбежавшиеся мысли. Еще немного. Осталось подождать каких-то жалких пару дней, и Кисе принесет ей победу. Наверняка. И понимание этого, искренняя вера в подобный исход была тем единственным, что заставило ее успокоиться. Нужно было идти. Парни по большей части нашлись во дворе гостиницы. Кто-то из сенпаев притащил два огромных арбуза, и баскетболисты, пользуясь тем, что тренер куда-то запропастился, вовсю наслаждались минутами отдыха. Жара стояла страшная, и баскетболисты ютились в тени деревьев, росших у самой ограды. Парни с шумом обсуждали тяжелые тренировки и грядущие игры, порой обмениваясь колкостями. И лишь Акаши сидел в стороне, увлеченный чтением какой-то книги. Похоже, не только Мирадазки мучал груз домашней работы, висевшей над школьниками дамокловым мечом. - Так и сгореть можно, вообще-то. Или солнечный удар схватить. Сидишь на самом солнцепеке, - подойдя к Акаши со спины, Ханна накинула на его плечи мастерку, после чего бесцеремонно устроилась рядом. – Уже начал читать заданное по литературе? - Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, - он оглянулся, с легким удивлением взглянув на мастерку, потом на Ханну, беззаботно смотревшую в сторону ребят. - Нашла ее в зале. Подумала, что забыл. Ханна не видела, как дрогнули его губы в желании выдать очередной упрек или никем не прошенное замечание. Но до ее слуха долетело лишь произнесенное обыденным тоном удивительно простое: - Спасибо. Девушка вздрогнула, будто почувствовав неприятный укол, и оглянулась, ожидая встретиться со взглядом, полным издевки. Но Акаши просто продолжил читать. - Ты получил сообщение? – девушка понимала, что уточнения были ни к чему. - Да. Неожиданная прихоть отца рушит некоторые мои планы. Но делать нечего, отказ в данном случае был бы неуместным. - Да, наверное, - бесцветно отозвалась девушка, оглянувшись в сторону заднего входа в гостиницу. Она могла бы дерзнуть и в очередной раз начать капать ему на уши напоминаниями о правилах игры. Могла вновь озвучить сотни мыслей, что наверняка вытянули бы его из зоны комфорта, может, даже разозлили бы. Но вместо этого Ханна вдруг улыбнулась, скосив на парня глаза, и тихо протянула: - Ты же привез с собой доску для шоги? **** Ничто не предвещало беды. Часы, висевшие где-то за спиной, медленно отщелкивали секунды. Возмущенно позванивали столовые приборы, порой ударяясь о посуду. Едва слышно передвигались слуги, менявшие блюда на столе и подливавшие напитки. Ханна вслушивалась в происходившее вокруг, медленно разжевывая прекрасно приготовленное мясо, которое попросту не лезло ей в глотку. Аппетита не было, как и желания надолго оставаться между Акаши старшим и Акаши младшим. Слишком острым было чувство нахождения между молотом и наковальней. Ничто не предвещало беды. Мужчины вели размеренную беседу, лишь иногда втягивая в разговор и своих отпрысков. Мирадзаки Тадаши шутил, Масаоми многозначительно поднимал брови, если считал колкости старого знакомого уместными. Акаши-кун порой позволял себе сдержанно улыбнуться или одарить невесту спокойным взглядом, стоило той как бы незаметно кокетливо улыбнуться ему. Ничто не предвещало беды. Занавес был поднят, и актеры, точно заведенные куклы, попросту повторяли заезженный сюжет. Ханна, как единственная девушка в обществе мужчин, старалась вести себя ниже травы, тише воды, внимательно вслушиваясь в разговоры старших. Она знала свою роль в этом спектакле, как знал ее и Сейджуро. Даже если не брать в расчет их сложные отношения, раньше, еще во времена средней школы, их семьи не раз ужинали вот так, вместе. Поддерживали связь в знак уважения друг к другу, если можно было так выразиться. Все было, как раньше. Разговор медленно перетекал из темы в тему. И в какой-то момент Мирадзаки Тадаши первым неожиданно коснулся в разговоре клана Фукуи: - Слышал, после становления Киры на твоей территории прекратились случаи нападения на подчиненных. Это ведь не совпадение, Масаоми. И даже после этого, ты ей не веришь? - Что творится в голове Киры известно лишь ей самой. В мире мало людей, что могли бы сравниться с ней гибкостью ума и коварством, - спокойно отвечал старший Акаши, отложив приборы и потянувшись к бокалу с вином. - Она может нанести удар в спину в любой момент. - Тебе прекрасно известно, почему она не станет вредить тебе. Теперь, когда ты узнал ее тайну, с твоей стороны было бы глупо верить в ее причастность к смерти Хи… - Не произноси этого имени здесь, Тадаши. Ты прекрасно знаешь, что я не потерплю этого, - насупившись, довольно грубо оборвал мужчина старого друга, строго посмотрев тому в глаза. Но тот с достоинством выдержал его убийственный взгляд, выпрямившись в стуле. Волейболистка чуть не вжала голову в плечи от неожиданности. Ее отец что-то говорил о сильной братской любви. И если ее догадка была верна, и речь шла именно об Акаши Хироки, откуда тогда в голосе Масаоми взялась столь живая злоба? – Да, теперь мне все стало ясно, - уже спокойнее продолжил он. - Теперь я хотя бы понял, почему ты потребовал в тот день, чтобы я прекратил ее преследование. Ханна насторожилась, осторожно посмотрев на Масаоми из-под ресниц, пытаясь вникнуть в смысл оброненных им слов. Потребовал… прекратить преследование? - Но все же с появлением новой фигуры на доске появились и новые вопросы. С таким козырем она может претендовать на новые права. Пусть косвенно, но она стала довольно крупной угрозой для моего дома. Потому я считаю необходимым укрепить свои позиции как можно скорее. - Насколько я знаю, у тебя достаточно рычагов давления, чтобы постепенно перекрыть своим врагам воздух. Так что тебя останавливает, отец? – неожиданно заговорил баскетболист, подняв глаза на мужчину. – Ты сам говорил, что с угрозами не стоит церемониться. Ханна видела, как на секунду сощурился господин Мирадзаки, явно удивленный подобным замечанием Акаши младшего. - В каждой ситуации есть свои тонкости. Рубить с плеча, не познав всех сторон конфликта, удел глупцов, - довольно строго осек мужчина. Ханна видела, как недовольство скользнуло на дне глаз Сейджуро, но спорить он не стал, лишь молча кивнув. - Я не помню, когда в последний раз ситуация была столь неясной, - продолжал тем временем мужчина. - Как по мне, тебе стоило бы открыть глаза и просто поверить, что мир и вправду единственное желание Киры. И ее причины тебе также известны. Прекрати наконец упрямиться, друг, здесь нет никакой загадки. - Верить – это скорее твой удел, Тадаши. Я привык предвидеть и быть готовым ко всему. Если бы ее поступки напрямую указывали на попытку захвата моей власти, я бы действовал жестче. Пока что я, как и сказал, стремлюсь лишь укрепить свои позиции в обществе. Именно для этого я предложил тебе объединить наши семьи. - Да. Отчасти поэтому. Я помню. И контракт был заключен. Чего же еще ты хочешь? - Ты все еще не понимаешь, Тадаши. Ничего не предвещало беды. До того самого момента, пока Ханна кожей не почувствовала, как аура по ее левую руку стала тяжелее. Акаши-кун словно заранее почувствовал неладное, ощетинившись невидимыми иглами. И пусть в лице он остался прежним, Ханна успела заметить, с какой силой он сжал в руке прибор, поднося очередной кусок мяса ко рту. - И Сейджуро, и Ханна уже старше официального возраста согласия. Я считаю дальнейшее оттягивание бракосочетания глупой тратой времени. Акаши чуть не подавился. Ханна видела, как мучительно он вздрогнул, сдержав кашель, после чего вскинул многозначительный, уничтожающий взгляд на отца. Благо мужчина смотрел на своего собеседника. Волейболистка тут же легонько толкнула парня коленом, пытаясь привести в чувства. Кажется, подействовало. Кажется. Опешил от прозвучавшего заявления не только Акаши младший. - Масаоми, - медленно протянул отец Ханны, отставив свой бокал, - ты бежишь впереди паровоза. Да и как же законодательство? Ты прекрасно знаешь, в этой стране официальными считаются браки лишь с… - Для меня подобный закон – не проблема. Ты прекрасно знаешь, я могу достать разрешение на исключение из подобной условности от самых высших инстанций. Пусть твое влияние распространяется горизонтально по всему миру, Тадаши, мое же тянется по всей Японской вертикали, и никто не является исключением. Никто. - И все же я не могу ответить на это согласием, - пытаясь держать мягкую интонацию, уперся отец Ханны, внимательно глядя в лицо старого друга. – Они еще дети, Масаоми. Нам не стоит торопить события. - Дети? Не смеши меня. В таком возрасте иные люди сами детей заводят. Все это лишь глупые условности, как я и говорил ранее. Ханна пристально, почти умоляюще посмотрела на отца. С виду он был спокоен и разговаривал, легко жестикулируя, обращаясь к собеседнику с раскрытыми ладонями. Даже ей было трудно сказать, что чувствовал Тадаши в те минуты. Но одно она понимала наверняка – он был на ее... Нет, на их с Сейджуро стороне. И он не собирался отступаться. Лишь он мог тогда переубедить старшего Акаши, которому так неожиданно в голову пришла просто «гениальная» идея. Лишь на него оставалась вся надежда. - Условности или нет, но ты должен понимать, что в наш век главным для успешного человека являются знания. В нашем случае я подразумеваю успеваемость, - зашел издалека господин Мирадзаки, продолжая выдерживать тяжелый сверлящий взгляд светло-серых глаз Масаоми. - Само собой. И я не вижу ни одной причины, по которой брак мог бы как-то помешать успеваемости наших детей. - Масаоми, окстись. Вспомни себя молодым, - широко улыбнувшись, лукаво протянул господин Мирадзаки, опершись о спинку стула. – А теперь взгляни на них. Очевидно же, им будет не до учебы. Ханна вмиг зарделась, опустив глаза. И почему разговаривали другие, а было стыдно ей? Но дело было не только в деликатности поднятой темы. Слушать подобное было крайне неприятно, даже противно в какой-то степени. В голове сразу стали появляться навязчивые образы. Она да с таким Сейджуро? Нет, проще сразу в петлю. Одно дело попытаться вести себя с Императором, как с человеком, и совсем другое подпустить его к себе в самом прямом смысле. От этой мысли становилось совсем тошно. Благо, мужчины восприняли ее реакцию по-своему. Еще повезло, что Сейджуро смекнул подыграть. Наигранно пытаясь сдержать улыбку, он опустил ладонь на ее руку, одарив одобрительным взглядом, после чего спокойно обратился к отцу. - Отец, позволь нам закончить школу. Осталось всего два года. Тогда и сложностей с законом будет меньше, - кажется, у Ханны пытались отжать Оскар. Баскетболист играл настолько правдоподобно, что ей на мгновение показалось, будто рядом с ней сидел не Император, а тот, другой. - Пока все тихо, мы можем позволить себе подождать, Масаоми, - тут же попытался дожать отец Ханны. – При необходимости ты получишь мое согласие. Но сейчас горячку пороть не стоит. На минуту в комнате воцарилась гробовая тишина. Казалось, можно было расслышать, как в соседнем помещении муха жужжала у окна. Обстановка была настолько гнетущей, что волейболистке каждый вдох давался с трудом. Как если бы воздух вдруг превратился в деготь. - Ладно, будь по-твоему, - разорвал в клочья тишину старший Акаши. И от этой короткой фразы резко стало легче и спокойней на душе. По телу пробежала неприятная дрожь, и Ханна едва сдержала вздох облегчения. Только тогда она заметила, с какой силой впилась ногтями в собственные ладони. Хорошо еще, что не до крови. – Я буду считать это обещанием, Тадаши. И ты не посмеешь его нарушить. - Конечно, друг мой. Какие сомнения, - легко кивнул мужчина, взяв бокал в ладонь и поспешив сменить тему разговора. Но Ханна больше не слушала их. Она перевела взгляд на Сейджуро, все также напряженно глядевшего перед собой. И ей было страшно представить, какие мысли в те мгновения вертелись в его голове. Столь грозными, даже опасными показались ей тогда его разноцветные глаза. **** Летний вечер накрыл широким темным полотном весь город. Ханна, одетая в бежевую блузку классического пошива без рукавов и черную юбку выше колена, не спешила накидывать взятый из дома кардиган. Погода стояла отменная. Теплый ветер, сладко пахший летней прохладой, лишь порой касался кожи, игриво подкидывал пряди черных волос и исчезал в тиши. Изредка в кронах невысоких деревьев, росших по обочине, вздрагивали птицы. Приятную тишь лишь порой рассекали проезжавшие машины, из-за фар которых чудным образом начинали извиваться неестественно длинные тени. Мирадзаки неспешно шла, вслушиваясь в стрекот насекомых, безустанно певших в листве кустарников. Она изо всех сил старалась не думать о произошедшем, стресса и без того на долгие недели хватит. Лишь порой она поглядывала в спину своего спутника. В те минуты ей чудилось, словно тени вокруг него становились гуще, а воздух наливался свинцовой тяжестью. Ханна раньше всегда старалась с юмором относиться к его тяжелой ауре, дабы отгонять навязчивый липкий страх. Однако в тот вечер у нее не было никакого желания начинать ерничать. Наверное, тогда, оставшись с ним наедине посреди опустевшей улицы, она впервые за прошедшие несколько лет не чувствовала себя в безопасности. Хотя, казалось бы, что могло случиться? Волейболистке оставалось непонятным, почему Акаши так неожиданно остановил таксиста в нескольких кварталах от гостиницы, и предложил (или скорее приказал) ей пройтись с ним пешком. Ханна ожидала, что он захочет поговорить о случившемся. Но он молчал. А находиться рядом с ним становилось все невыносимее. Неожиданно разозлившись на собственную пугливость, Мирадзаки фыркнула и, ускорив шаг, практически поравнялась с ним. Вот еще, будет она бояться его. Этот этап давно пройден и забыт. Нужно было поскорее избавиться от напряженной обстановки, и лучше уж в очередной раз стерпеть порцию нелюбезного взгляда, чем продолжать мириться с тяжелой атмосферой, повисшей в воздухе. - Кто ж знал, что твой старик такое предложит, - с нервной усмешкой начала она. - Еще бы чуть-чуть, и спор можно было бы объявить закрытым. Смешно бы вышло, окажи твой отец мне такую услугу. Ее звонкий голос растворился в вязкой тишине. Захлебнулся и исчез настолько быстро, что девушке показалось, будто она произнесла эти слова лишь у себя в голове. Баскетболист никак не отреагировал, даже скорость его шага не изменилась. Он вел себя так, будто Ханны вовсе не было рядом. Повернувшись спиной к узкой дороге, они оказались в темном переулке, через который можно было срезать часть пути. Через несколько метров они должны были выйти к стройке, огражденной забором, а оттуда до гостиницы было уже рукой подать. И Ханна, искренне не понимавшая поведения Императора, начинала тихо закипать. Для чего, спрашивается, он вынул ее из машины, вынудив пройти в неудобных босоножках километра два пешком? Окончательно осмелев, девушка, уставшая от затянувшегося молчания, развела руками и выдала безобидную, казалось бы, шутку: - Хотя, конечно, было бы очень неудобно перебраться в начало списка класса из-за другой фамилии. Она ожидала, что он, надменно усмехнувшись, каким-нибудь колким замечанием попытается поставить ее на место. Или же взглянет на нее на свой пугающе-холодный манер, чем отобьет любое желание продолжать шутить. Но Акаши неожиданно остановился, из-за чего Ханна в него чуть не врезалась. Она хотела возмутиться, когда вдруг заметила, как он, стоя к ней спиной, медленно сжал и разжал ладони. Наверное, этот жест можно было расценить, как угодно. Но Ханне вдруг стало совсем не по себе. А потом он оглянулся и, диковато улыбнувшись, посмотрел на нее широко распахнутыми глазами, как тогда, под калиткой Тейко, и сделал небольшой шаг к ней. - Т-ты чего? – заставив себя сохранить спокойствие на лице, с легкой улыбкой спросила Ханна, чуть отступив. – Слушай, я просто пошутила. Я не думала, что ты разозлишься из-за подобного, - стараясь держаться беззаботно, она посмотрела ему в глаза, подняв ладони в примирительном жесте. Здравый смысл твердил ей, что он никак не сможет причинить ей вред. Упрямство вынуждало стоять на месте, не опуская лица, и держать маску бесстрашия. Но где-то глубоко внутри, взбудораженная невыносимым чувством дежавю, в ужасе схватившись за длинные волосы, начала захлебываться от ужаса давно запертая на все возможные душевные замки плаксивая девочка-Ханна. - Разозлюсь? Нет, я не зол. Просто вдруг подумал: почему бы и нет? – еще один короткий шаг, и вот он возвысился над ней в паре сантиметром, испепеляя пробирающим до костей взглядом глаз, в полумраке пустынного переулка, что казался неживым. - Я не понимаю тебя, - Ханна чуть наклонила голову на бок в попытке изобразить простое любопытство, едва удержав себя от искреннего желания вновь увеличить расстояние между ними. Она не должна была показывать своего страха. Нет, больше никакого страха! Больше он не сможет ее напугать!.. - Откинем спор, от него сплошные хлопоты. Пусть будет по-твоему. В конечном итоге, такое приданое на дороге не валяется, а ты не настолько страшная заноза, чтобы отказываться от подобного шанса из-за задетого чувства собственного достоинства. Устроим обмен. Я дам тебе, то что ты так хочешь, а ты же сыграешь роль идеальной жены. Ты же этого добивалась? - Э-эй, с чего это вдруг ты так резко решил отступить? Или наконец осознал, что тебе меня не победить, Акаши-кун? – из последних сил удерживая во вспотевших ладонях собственную смелость, дерзко выдала Ханна, прибывая в полном замешательстве. Голова отказывалась воспринимать услышанную информацию. Он шутит. Это же просто глупая шутка, да? - В этом контракте изначально не было ни победителя, ни проигравшего, - качнул он головой. - Мне попросту не нравилось притеснение моих свобод. Но сейчас я решил взглянуть на ситуацию с другой стороны. Да, терпеть вечно ноющую плаксу рядом я был не готов. Однако ты и вправду изменилась, Ханна, - с этими словами парень неожиданно схватил волейболистку за кисть поднятой руки и, толкнув в сторону, прижал к стене. – Да, теперь от тебя слишком много шума. Но ничего, я знаю способы, которыми смогу перевоспитать тебя. - Мечтать не вредно, Акаши-кун. Я слишком сильно себя люблю, чтобы позволить тебе какие-либо манипуляции. И вообще, прекрати этот цирк и отпусти меня. Это уже не смешно, - несмотря на неприятные ощущения от столкновения со стеной, Мирадзаки продолжала держать маску беззаботности, шутливо заглядывая в его глаза в ответ на безумный взгляд. - Отпустить? С чего бы? – и только когда девушка почувствовала, как его свободная рука скользнула под ткань блузки и с силой впилась пальцами в нежную кожу на талии, она начала отдаленно понимать, к чему вел весь этот фарс. – Ты сама сказала, что готова стерпеть все ради своей выгоды. Если проблема и вправду в деньгах, что ж, можешь поверить, - чуть сильнее стиснув правой рукой ее запястье, юноша подался вперед. Ханна ощутила его горячее дыхание на своей шее, когда он тихо сказал: - Я в долгу не останусь. - А не боишься, что я потом пожалуюсь своему отцу? Пусть он сегодня и шутил на эту тему в попытках успокоить твоего старика, поверь, он приверженец старых взглядов. Так что до свадьбы – ни-ни. Иначе он очень разозлится, - лукаво заметила девушка, удивляясь собственной стойкости. Ситуация уже давно вышла из-под контроля. Ей было страшно, по-настоящему страшно, но она продолжала убеждать себя в том, что Император просто испытывал ее. Ну специфический юмор у больного расстройством идентичности, ну что с него взять? - И это твоя угроза? – Ханна почувствовала, как по коже табуном побежали неприятные мурашки, увидев живую издевку в его глазах. – Позволь мне показать, что такое угроза. Мирадзаки ощутила, как ослабло натяжение приталенной блузки, когда парень быстрым движением левой руки расстегнул нижнюю пуговицу. - Если говорить прямо, от тебя мне понадобиться лишь наследие твоего дома и та небольшая часть твоего организма, благодаря которой я окончательно закреплю за собой право владеть всем, что сейчас принадлежит твоему отцу. С остальным я буду иметь полное право делать все, что захочу, как твой муж. И я не стану им пренебрегать, если ты будешь вести себя неподобающим образом. Девушку прошиб холодный пот. Его глазам, его тону голоса невозможно было не верить. Он смотрел на нее, точно на бездушное мясо. С тихим треском разлетелась уверенность Ханны в ее собственной неприкосновенности. За первой пуговицей последовала вторая. - Ладно. Убедил. Страшно, - криво улыбнулась она, все также не опуская взгляда. Она была слабее его, потому в темном переулке глубоким вечером ей ничего не светило при попытке сопротивления. Да, у нее в рукаве оставались ее навыки рукопашного боя. Только вот она не посмела бы навредить агрессору физически, прекрасно понимая, что от подобного пострадает и Сей. Потому ей ничего не оставалось, кроме как в отчаянии продолжать борьбу на словах. - Но это ничего не меняет. Если я буду себя «хорошо» вести, проблем же не будет? Не знаю, зачем ты устроил эту странную сцену, но я усвоила то, что ты хотел до меня донести. Давай просто пойдем уже в гостиницу. - Приятно слышать от тебя разумные слова, - сказал он с самодовольством… Но так и не отпрянул. Напротив, словно получив от нее разрешение, баскетболист сильнее вжал девушку в стену своим телом, неожиданно коснувшись губами ее шеи. Ханна сдержала всхлип, зажмурившись и замерев, точно напуганный заяц в лапах хищника. - Да хватит, говорю же! Я все поняла! Отпусти меня! – в ее голосе неожиданно послышались нотки бессильной мольбы. Ханна тихо зарычала, в очередной раз попытавшись оттолкнуть от себя Акаши, но тот словно и не заметил ее жалких потуг. - А что-то не так? – совершенно обыденно спросил он, заглянув ей в лицо. – У меня есть естественные потребности. И раз уж ты так рвешься стать той, кто будет их удовлетворять, так какая разница, когда начинать? Ханна подавилась словами и даже не поняла, когда на блузке закончились пуговицы. Справившись с ними, парень медленно провел левой рукой вверх по ее талии, поднявшись пальцами к косточке лифчика. Кожа от его прикосновений горела, точно от ласк раскаленной кочерги. Девушка мысленно попыталась отстраниться от происходящего, но уйти в себя ей не дали. Она приглушенно вскрикнула, почувствовав на шее его зубы, мигом вернувшие ее в реальность. Грубо схватив Ханну за волосы рукой, что ранее сжимала ее запястье, баскетболист вынудил ее наклонить голову. Ханна чувствовала себя оголенным нервом, настолько явно откликалось ее тело на манипуляции Акаши. И пусть ей было противно до глубин души, пусть внутри все горело от возмущения, гнева и ненависти ко всей треклятой ситуации, она не могла врать себе о том, что ей были неприятны его прикосновения. Запах его волос и кожи дурманил, застилая глаза пеленой приятной ностальгии и чего-то доселе незнакомого. Его неожиданно нежные прикосновения, сочетавшиеся с грубостью и силой, бросали в дрожь, вынуждая подчиняться, лишь бы получить больше. В какой-то момент девушка поймала себя на том, что больше не владела собой. Она была точно пьяная, а перед взором, застланным густым туманом возбуждения, то и дело мелькало его лицо. Столь родное, столь любимое, не искаженное жуткой ухмылкой, не подернутое холодной жестокостью. Она видела лишь Акаши Сейджуро, и никого больше. В голове все смешалось. Ощущая, как его пальцы скользнули вверх по ее бедру, поднимая ткань юбки, как губы коснулись обнаженных ключиц, девушка судорожно вздохнула, вскинув голову. Кто был кем? И где была грань? В чем была разница и была ли она вообще? Почему она так отчаянно сопротивлялась? И был ли вообще смысл в этом сопротивлении? Девушка уже не понимала. Ее голову в очередной раз обхватили когтистые пальцы мигрени, к горлу подступил неприятный ком. Но все это растворялось в его прикосновениях. Заставив себя сфокусировать взгляд, Ханна столкнулась с надменными глазами, полными себялюбия и напыщенности. Он видел, что почти сломал ее. И он упивался ее растерянностью, с которой она смотрела на него, немо прося о продолжении. И тогда за его спиной мелькнула яркая вспышка. Мимо пронеслась машина с включенным дальним светом, которая на миг осветила все вокруг. Или может это была молния? «Ханна, все хорошо?» - прозвучал знакомый голос в голове. Да, точно. Просто молния. И света вокруг не было, потому что из-за грозы снова возникли проблемы на линии электропередач. Но ей не нужно было бояться, ведь перед ней были глаза, в которых она так легко тонула, стоило засмотреться хоть немного. Мягкого, приятного малинового цвета… Только почему сейчас его второй глаз по цвету больше напоминал ржавчину? Ханна почувствовала, словно кровь по венам пронесла осколки льда, когда парень грубо впился в ее губы поцелуем. Она попыталась отстраниться, но как итог – больно ударилась затылком о стену. Нет, разница была. Между уравновешенным и добрым парнем, что принял ее слабой и ничего не смыслившей в жизни девчонкой, и монстром, вот так просто решившим воспользоваться ею, точно какой-то бездушной вещью, была просто огромная разница. Ханна, конечно, и раньше задумывалась о том, что когда-нибудь все дойдет до близости. И она представляла себе все совсем по-другому. Не здесь, не так, не с ним. Она принадлежала лишь одному Сейджуро. И сейчас он спал где-то глубоко внутри, заточенный своим лицемерным и жестоким альтер эго. И она была единственной, кто боролся за его право продолжать существовать. И ее измена значила бы нечто большее, чем простое предательство. Как бы глупо это не звучало, но в тот миг она готова была приравнять свою измену к убийству. Как если бы она сама сомкнула ладони на горле человека, который еще два года назад был для нее целым светом. Всплеск адреналина и страшной злости предали ей сил, что покинули ее в минуты наваждения. Ханна резко укусила парня за губу, и, стоило тому дернуться назад, со всей силы оттолкнула его от себя, после чего с отвращением стерла с губ следы его прикосновения. Хотя тут и целого тюбика пасты не хватило бы, чтобы отмыться. - Всё. Хватит, я сказала, - злобно рявкнула она, глядя на него исподлобья. - Мы закончим, когда я посчитаю нужным, - ледяным тоном ответил баскетболист, вновь подавшись вперед. Поймав ее руки, он резко поднял их и перехватил одной ладонью у девушки над головой. Но Мирадазки больше не собиралась стоять столбом. Она начала извиваться, в попытке укусить, ударить, поцарапать. Даже удар лоб в лоб показался тогда не самой плохой идеей. - Я не принадлежу тебе, кретин! Не принадлежу и никогда не буду принадлежать! Тебе, подобию человека, безумцу, вырвавшемуся на свободу. Никому ненужному, никем нелюбимому! – рычала она, борясь с ним с яростью львицы, с ненавистью глядя ему в глаза. Она видела, как он изогнул брови и замер, глядя в ее разъяренное лицо. - Значит, ты отказываешься от… Как ты там выразилась? «Роскошной жизни»? - Засунь ее себе знаешь куда? Ты никакими деньгами не выкупишь мое уважение, что уж о любви говорить. Я вернулась только для того, чтобы своими руками засунуть тебя туда, откуда ты вылез, ничтожная бестелесная тварь! – бесновалась девушка, потеряв всякий контроль. - Сейджуро больше нет? Расскажи эту историю кому-нибудь другому. А я же в свою очередь не перестану верить, что от тебя можно избавиться, точно от раковой опухоли! Ты – паразит. Ты – ничто и имя тебе – никак! Ты что угодно, но никак не Акаши Сейджуро, которым так нагло прикидываешься уже почти два года! – проревела она, и в глазах ее читалось искреннее желание плюнуть ему в лицо. Тяжело дыша, она впилась в него устрашающим взглядом. Казалось, страх перед ним исчез, исчерпал себя, задохнулся и потускнел на фоне иного чувства. Нежелания предавать её Сея, уступить этому чудовищу. Не осталось ничего кроме животной ярости, вот так просто вылившейся из нее ядовитыми словами. Однако красный туман, так опрометчиво ослепивший ее на минуту, начал быстро исчезать. И Ханна, будто только начав осознавать все ею сказанное, неожиданно сама испугалась собственных слов. Но больше всего она ужаснулась, увидев ледяную усмешку Императора, смотревшего на нее, точно маньяк на любопытную жертву. На задворках мысли появилась страшная догадка: он же сейчас возьмет и придушит ее. Вот так, без свидетелей. А потом может еще и на Фукуи свалит, с него станется. Страх, отступивший перед гневом на считанные минуты, вдруг вновь разросся, расправил крылья и опутал все ее тело склизкими щупальцами, не позволяя двинуться. Она даже пискнуть не смогла, когда его ладонь потянулась к ее лицу. Лишь зажмурилась, ожидая страшной расправы. Но Акаши молча коснулся ее подбородка, приподнял бледное, точно бумага, лицо и, приблизившись к самому уху тихо прошептал, делая паузы после каждого слова: - Что и требовалось доказать.