История одной принцессы

Сакуру раздражали Фурии. С самого первого дня, как они приехали, и стоило рыжей понять, что именно с ними придется проводить все тренировки, именно их слушать и именно у них что-то перенимать. С самого первого момента, с самого первого слова. И как бы Ямоширо не пыталась убедить себя в том, что их уроки пошли бы и команде, и ей самой на пользу, она не могла справиться с ужасным зудом, что проносился вдоль позвоночника, вызывая неистовое желание грубить и огрызаться. Но она держалась. Как могла держалась из уважения к Ханне. Мирадзаки прямо светилась, так сильно она была рада видеть старых знакомых. Тех, на кого два года назад она променяла свою жизнь и своих друзей в Японии. Сакура стала часто мотать головой, надеясь сбить с себя беспричинное раздражение. Это просто злило. Их безграничный талант, их нерушимая самоуверенность и завидная сила. Они даже не усомнились в своем праве кого-то учить. И, что хуже всего, не давали никаких поблажек, кичливо подтрунивая над слабостью и неопытностью волейболисток Ракудзан. Да, кого-то подобное обращение побуждало стараться усерднее. Но Сакуре хотелось лишь сопротивляться, делать обратное от сказанного и посылать их с советами как можно дальше. «Тоже мне, учителя нашлись». И больше всех Сакуру раздражала Джулика. Грубая и прямая, она даже не пыталась щадить доверенную ей для обучения команду. Она не делала скидок на разницу в силе, и играла так, будто перед ней стояли не школьницы, а, как минимум, национальная сборная. Это бесило, и в то же время вводило в ступор. Даже в отчаяние. Ведь на площадке Сакура ничем не могла ей ответить. Она старалась. Прыгала так высоко, как могла, била с той силой, на которую вообще были способны ее руки, дурила и лукавила под сеткой, будто от этого зависела ее жизнь, но все было напрасно. Удары каждый раз разбивались о глухую стену из ладоней американки, а блоки рассыпались в труху, словно и не было их вовсе. - Да собери ты уже пальцы. У тебя не блок, а решето, - заметила как-то Джулика. Да, говорила она на английском, но Сакуре не составило труда понять ее тогда. Фурия тут же показала, как стоило поставить руки правильно, но Ямоширо, поддавшись ослиному упрямству, махнула рукой: - И без тебя знаю. А ведь у Сакуры не было проблем с новыми знакомствами с самой средней школы! Может, даже с конца начальной. С тех самых пор, как ее отпустили комплексы из-за цвета собственных волос. Поначалу Ямоширо одинаково относилась ко всем трем новоиспеченным тренерам. Но позже, стоило к ним немного привыкнуть, а углам старых обид сгладиться, рыжая волейболистка начала находить общий язык с двумя из них. На Елену сложно было злиться. Махнув рукой на чужой менталитет, она вечно лезла обниматься, много хохотала и постоянно снижала накал в общении своей несерьезностью. - Сакура! – как-то раз Ямоширо аж взвизгнула, когда либеро Фурий подкралась к ней и очень щекотно ущипнула за колено над самой чашечкой. – Смотри, ты опять не согнула колени. Будь внимательнее, пожалуйста. На Эмму злиться было бесполезно. Бледная темноволосая американка напоминала собой мраморную статую. Или даже скорее компьютер. Не только внешне, но и в плане общения с остальными. Любое повышение голоса она игнорировала, не меняясь в лице. Любая попытка возмущенных сенпаев развести конфликт разбивалась о ее впечатляющую способность пропускать лишнее мимо ушей. Она говорила что-то, лишь когда спрашивали. Либо же передавала свои замечания через Ханну, а уже ее критику напарницы воспринимали в разы спокойнее. Но Джулика была другой. Она не искала вежливых выражений, не пыталась быть осторожной в словах. Потому что чувствовала себя правой, и раз за разом доказывала это на площадке. К концу первой недели уже никто не сомневался в ее авторитете. Даже упрямая Тобояши-сенпай на кривом английском пыталась что-то у нее уточнить, хотя это слишком явно не приносило ей удовольствия. Мирадзаки видела всё. Сакура не раз ловила упрек во взгляде подруги, стоило ей в очередной раз проигнорировать слова Джулики. Но она старалась не вмешиваться, придерживаясь мнения, что девчонки сами могли разобраться. Однако время шло, а Сакура все также уперто делала по-своему, вновь и вновь разбиваясь о таланты Джулики в игре под сеткой. - Знаешь, а Джулс ведь правильные вещи говорит, - попыталась как-то начать Ханна за ужином, но Сакура ответила довольно грубым: - На заборе тоже иногда правильные вещи написаны. И самое страшное, что Сакура понимала, насколько глупо себя ведет. Но просто не могла заставить себя принять помощь от Фурии. И тогда настал вечер перед днем игры Кисе с его бывшим сокомандником. Рыжая волейболистка мельком видела, как Ханна, выглядевшая подозрительно спокойной после посиделок в комнате Акаши, что-то коротко сказала Джулике, на секунду скосив взгляд на саму Ямоширо. Воскликнув подозрительно азартное: - Оке-ей, - американка потянулась, после чего двинулась в общую массу разминавшихся девчонок. Поначалу Сакура не придала этому значения. Её мысли были заняты размышлениями о том, что же там случилось между капитанами баскетбольного и волейбольного клубов. Ханна спустилась в комнату чуть ли не прозрачная. На ее лице застыла гримаса беспомощной, почти отчаянной злобы. Молча схватив свой телефон и наушники со стола, она бросила: - Пойду на пляж. Догоните потом, - после чего вышла из комнаты, не дав Сакуре времени на расспросы. Ямоширо твердо решила про себя, что вытянет все из подруги позже. Но уже на пляже она нашла Мирадзаки совершенно спокойной, даже бодрой. Словно тогда в их комнату вломилась вовсе не она, а ее двойник. Размышляя о странном поведении подруги, Сакура не сразу поняла, как оказалась в одной команде с Джуликой. Более того, их поставили в одну линию, что предполагало постоянное взаимодействие в игре. Ко всему прочему они были вынуждены встать против Мирадзаки, явно готовившейся атаковать с пасов Эммы. Когда эти двое попадали в одну команду – можно было проститься с надеждами остановить их. - Прыгнешь, когда я скажу, - встав по левое плечо рыжей, отрезала афроамериканка, интонационно разделяя слова для лучшего понимания. - С какого перепугу? – выдала Сакура на японском. Но сказала с таким пренебрежением, что Альбертс и переводчик не понадобился. Однако вместо игнорирования в этот раз блокирующая Фурий рявкнула, вложив в свой голос немало силы: - Просто заткнись и сделай уже, как тебе говорят. Даже если тебе так нравится волочиться позади всех, я не хочу проигрывать Ханне сегодня. Сакура открыла рот… И подавилась словами. Она откровенно растерялась от неожиданности, а возражать мускулистой темнокожей американке, успевшей прославиться своим неласковым характером, желания не было никакого. Да и правда в ее словах была. Подводить собственную команду из-за необоснованной неприязни? Да тут пахнуло Охаши. С шипением вобрав воздуха в грудь в попытке успокоиться, Сакура попыталась сосредоточить все свое внимание на Ханне. Вот команда по ту сторону сетки приняла подачу Аюме (стоп, когда это Тобояши-сенпай успела научиться выдавать свечки под самую сетку?), пас пошел на Эмму. Ханна рванула вперед еще до того, как связующая коснулась пальцами мяча, и в тот же миг Джулика коротко скомандовала: - Вправо. Ход. Сейчас! Сакура подчинилась совершенно рефлекторно, на сомнения попросту не было времени. Хотя она готова была поклясться, что Ханна пробьет в линию, а не в ход. Казалось, они за зря выпрыгнули так далеко от Мирадзаки, когда вдруг рыжая почувствовала, как мяч врезался в ее ладони и взлетел вверх. - Чего? – раздалось растерянное за спиной. - К… - Ямоширо даже не оглянулась, с шоком глядя в глаза приятно удивленной Ханны. – Касание! - Чего рты разинули? Мяч в воздухе еще! – громогласно сообщила Джулика, самостоятельно рванув за мячом. Тот розыгрыш закончился довольно быстро, хотя Сакура даже не вспомнила бы как именно, спроси у нее кто. - Я еще ни разу не ловила Ханну-чан блоком, - с неверием прошептала она, глядя на свои покрасневшие ладони, когда ей на плечо упала тяжелая рука Джулики. - Отлично. Только сильнее напряги пальцы в следующий раз. И кисти чуть согни. И будет тебе счастье. Ямоширо отнеслась к замечанию Джулики со скепсисом. Однако в тот раз, возбужденная неожиданным успехом, она решила хотя бы попытаться сделать так, как ее попросили. И пусть не сразу, но это принесло свои плоды. Через несколько розыгрышей напарницы Сакуры с открытыми ртами смотрели на рыжую волейболистку, что в паре с Джуликой сумела полностью закрыть Ханну с ее быстрым ударом. - Ого. А в этих руках сил немерено! И где ты была все это время? – ощутимо ударив Ямоширо по плечу рукой, с одобрительным смешком протянула Джулика, после чего поспешила вернуться в свою игровую зону. Уже через пару часов, когда девушки всем составом переместились в небольшую закусочную, Сакура, будто напрочь забыв свои глупые обиды, начала трясти Джулику, чтобы та ей объяснила тонкости с угадыванием момента на одиночном блоке. Поддавшись уговорам, американка открыла на своем смартфоне браузер и, попутно с объяснениями, находила видео матчей для примера. Так они и просидела рука об руку весь вечер, пока Ханна не дала команду возвращаться к ужину в гостиницу. И лишь вынырнув из пучин вдохновения, вызванного победой над неполучавшимся блоком, Сакура глубоко задумалась о своем отношении к Альбертс. - Так странно… Еще вчера думала, что дело дракой закончится. А стоило позволить заговорить себя волейболом, так Джулика не такой уж плохой показалась, - вслух заметила она позже, уже лежа на своей кровати. - И я рада, что ты наконец позволила себе признать это, - улыбнулась Ханна, что-то писавшая в тетрадку за столом. – Признаться, я уже начала бояться твоего упрямства. Обычно ты легко с людьми сходишься. - Просто… Я никогда не забуду, как одна из них покалечила тебя, - повернувшись на бок сказала Сакура. – Можешь сколько угодно винить в своей травме Императора Акаши, но проблемы с ногой ведь начались с Оливии. - Да, с нее. Но на фоне того, что она сделала для меня, моя травма как-то блекнет. - И что же такого она сделала? - В каком-то смысле перевоспитала меня. Наверное… - Ханна отложила ручку и повернулась на стуле, задумчиво посмотрев на подругу. – Хотя, я как-то раз смогла ей отплатить за все и сразу, - с довольством вдруг заметила она, прикрыв глаза, точно вспомнив что-то приятное. - О чем ты? - Да так. Может, позже расскажу эту историю, - тряхнув головой дабы сбросить пелену нахлынувших воспоминаний, Ханна вернулась к своей тетрадке. Похоже, она занималась обещанным расписанием индивидуальных тренировок. - Ханна, - лениво позвала Сакура, вновь вперив взгляд в потолок. – Пообещай кое-что. - М? - Пообещай, что больше не станешь пренебрегать нашей дружбой. В комнате на миг воцарилась тишина. Даже стрекота насекомых за окном не было слышно. Ямоширо, не моргая смотревшая перед собой, не заметила, как на лицо ее подруги на миг легла тень, с какой силой она сжала пальцами ручку. Но спустя пару секунд до ушей Сакуры донесся смешок: - Так вот в чем было дело! А я-то думала, чего ты на Фурий дуешься! А ты все из-за моей поездки злишься. Неужто ревнуешь? - Да ну тебя! – почувствовав, как зажгло кожу на лице, Сакура выдернула из-под головы подушку и метко кинула ее в Мирадазки, чуть не сбив вместе со стулом. - Ну всё! Ты сама нарвалась, - с этими словами Ханна схватила снаряд рыжей и устрашающе стала наступать в ее сторону. - Эй! Э-эй, только без щекотки… Ханна-чан! – разнесся визг по всему коридору, из-за чего тут же послышался стук в стену и недовольное: - Вы, блин, ляжете сегодня спать вообще? Ошалевшие первогодки, чтоб вас, - от Аюме. - Прости, Тобояши-сенпай! – тут же ответила Ханна, откинув подушку в сторону и усевшись на край кровати одноклассницы. Сакура видела, как опустились ее плечи. А ведь до поездки в Америку Ханна почти не позволяла себе сутулиться. Вот бы не обрадовался Мирадзаки-сама, застав дочурку в подобной позе. Такое и сколиозом чревато! - Во время разговора с Акаши… Что-то произошло? – осторожно спросила рыжая, сев рядом и опустив ноги на пол. Ханна не ответила. Молча повернула к Сакуре голову, открыла рот… Закрыла, и отвернулась вновь, словно мучаясь в сомнениях. - Это хоть не из ряда вон, как вчера? – попыталась уточнить Ямоширо. - Нет. Мы просто поговорили. Перекинулись колкостями, поплевались друг в друга ядом. Ничего нового, - Ханна усмехнулась, в неуютном жесте потерев рукой собственное плечо. – Он хочет продолжить спор. Все еще надеется, что я самостоятельно спровоцирую разрыв контракта. Ему так и вправду удобнее было бы, что сказать. Я все еще слабо себе представляю, как бы он своего отца отговаривал. - И все же. Может, я просто придумываю. Но ты кажешься обеспокоенной чем-то. Ханна прикусила нижнюю губу. Словно старалась заставить себя смолчать, хотя поделиться хотелось страх как сильно. В какой-то момент она вновь открыла рот, замерла на миг и тихо начала: - По поводу проблем Кисе-куна… - ее губы сомкнулись, поджались в неуверенности и замерли вновь. Сакура даже напряглась, не до конца понимая, с чего вдруг Ханна вспомнила об их общем друге в такой момент. Рыжая уже успела напридумывать всякого, когда Мирадзаки заставила себя улыбнуться, беззаботным тоном выдав: - Надеюсь, у него все скоро разрешиться. Если он напишет тебе чего, ты сразу говори, ладно? - Ладно, - растерянно кивнула Ямоширо, с непониманием глядя на одноклассницу. А та встала, потянулась и, коротко глянув на начатое расписание, махнула рукой: – А, ёкай с ним. Давай ложиться? *** Всякая беда начинается с малого. С первой головной боли. С обычного чиха. Слишком часто случается, что человек даже не понимает, когда беда переступает порог его жизни и, селясь рядом с ним, начинает тихо поджидать своего времени. И хуже всего, если по каким-то причинам беду начинают игнорировать, преуменьшать ее значение, отодвигать на второй план, называя никчемным пятном на белой полосе жизни. - Ты сегодня рано, - Ханна, сидевшая в классе биологии в полном одиночестве, отняла глаза от книги и с удивлением уставилась на Эмму, замершую в дверях. - Я думала, ты забрала документы, - подскочив со стула, точно ужаленная, японка подалась навстречу напарнице, которую не видела уже больше месяца с того случая в ее доме. - Да, я... Уже забрала, вообще-то. Недавно сдала предварительные экзамены в частную гимназию. Тетя сказала, что готова платить сколько угодно за то, чтобы меня учили квалифицированные люди, - девушка опустила глаза, поправив несуразно большие очки, сползшие на кончик носа. – Я, вроде как, пришла попрощаться. Но тут сообразила, что ты вот-вот вернешься в команду, потому мое намерение теперь выглядит неуместным и… Девушка говорила все тише и тише, запинаясь и путаясь в слогах. Она вперила взгляд в пол, неожиданно сделавшись меньше и ссутулившись под невидимым грузом. Ханна замерла в недоумении, заметив, как Вагнер неуютно поежилась, попятившись. Мирадзаки стала теряться в догадках, что не так было с Эммой, наконец начавшей позволять себе одежду с короткими рукавами и открытым горлом, когда Фурия спросила, неуверенно и стыдливо: - Как твоя рука? – услышав тяжелый вздох Мирадзаки, девушка сделала небольшой шаг назад, будто в намерении сбежать, добавив суетливо: - Хотя, я, наверное, не имею права спрашивать. Должно быть, это выглядит страшно лицемерно и… Ханна не дала ей договорить. В два шага уничтожив расстояние, что разделяло их, Мирадзаки крепко обняла напарницу, тихо и медленно проговорив: - За то, чтобы видеть тебя наконец без синяков я бы и кисти руки не пожалела. Так что забудь уже наконец, пальцы-то при мне остались! – беззаботно протянула японка, по наитию погладив девушку по черным волосам, заплетенным в косу. Она ожидала какой угодно реакции, от попытки отстраниться со стороны Вагнер до недовольного бурчания о пренебрежении собственным здоровьем. И совсем растерялась, когда Эмма неожиданно разревелась, кинувшись рассыпаться в извинениях. - Н-ну, Эм, ты чего? Вот глупая… Все закончилось, слышишь? Все закончилось. Еще немного, и все окончательно вернется в свое русло. А рука… Ну, буду теперь заматывать пальцы пластырем. Мне кажется, это даже круто будет смотреться. Самое настоящее боевое ранение! Все будут думать, что я на площадке с пальцами чего учудила, а я, по сути, всего-то их в шкафчике прищемила. Вот дурость, а? Ситуация, достойная моего статуса ходячей катастрофы! – Ханна начала выдавать вслух все, что в голову приходило, лишь бы хоть как-то успокоить напарницу. Она совершенно не понимала, что должна была делать или говорить, потому старалась шутить хоть как-то, пусть и получалось из рук вон плохо. - И обрезать теперь придется на два ногтя меньше! Да я только в плюсе! - Это вообще не успокоение, - с усмешкой всхлипнула Эмма, уткнувшись лбом в плечо Ханны. - Да. Наверное, да, - тяжело вздохнула Мирадазки, не прекращая поглаживать Вагнер по голове. - А я смотрю, еще немного и мы здесь всем клубом соберемся, - раздался вдруг голос из коридора. Ханна подняла голову и с удивлением уставилась на Оливию, замершую у личных шкафчиков учеников, опершись о них спиной. – Хорошо, что ты здесь. Разговор есть. Вагнер быстро отпрянула, пряча заплаканное лицо за прядями выбившейся челки. - Я пойду умоюсь, - обронила она, после чего выскользнула в коридор и вскоре исчезла из виду. - Не ожидала увидеть тебя раньше, чем закончится мой затянувшийся больничный, - протянула Ханна, глянув Вагнер вслед. – Что-то случилось? - Просто пришла сказать, что тебе нашли замену. В принципе, можешь не возвращаться, - безразлично протянула Оливия, глядя на Мирадзаки сверху вниз в ожидании бурной реакции. Но вместо возмущений, Браун наткнулась на ироничную усмешку и пронзительный, спокойный взгляд ясных, точно омут, синих глаз. - Значит, придется размазать эту вашу замену по площадке по возвращении. Всего-то. Это все? Из другого конца школьного корпуса послышались первые голоса пришедших школьников. Где-то лязгнула металлическая дверца шкафчика, скрипнул первый потревоженный стул. Оливия смотрела в уверенное и спокойное лицо Ханны сверлящим, пронзительным взглядом, не моргая. Прошло с минуту прежде, чем девушка позволила себе усмехнуться. - Вау. Браво. Столь спокойный и уверенный ответ. Похоже, мы где-то потеряли вечно ноющего ребенка с наивными, постоянно слезящимися глазами. Ахтунг! - Не верю, что ты пришла просто поиздеваться, - скрестив руки на груди, протянула Ханна. – Чего тебе надо? - Соскучилась, - фыркнула капитан Фурий, оглянувшись на шум приближавшихся шагов. – Хотела лично убедиться, что ты на поправку идешь. Веришь или нет, но я чувствую некоторую ответственность за твою травму. Пырни тебя кто вечером в переходе, проблем было бы меньше. Но нет, все ж у меня под носом произошло. Конечно, Натали была крайне удивлена и недовольна. - Только ли Натали? – хитро прищурилась Мирадзаки. - Не зазнавайся, мелочь, - фыркнула блондинка. - Пусть ты успела заслужить доверие Джулики и Аллен, даже Эмму втянула в свой фанклуб, я тебе не друг. Я твой капитан, и как капитан я должна быть уверена, что ты придешь, полностью восстановившись. - Я же сказала: никаких глупостей не будет. Мне еще в Японию возвращаться. Не хочу показаться отцу с недееспособной рукой, не то шишки в вашу сторону полетят размером со слона каждая. А мне ваш клуб стал слишком мил, чтобы позволить его прикрыть из-за такой мелочи. - Вот как. Что ж, тогда буду ждать твоего триумфального возвращения, - с этими словами Оливия отпрянула от шкафчиков и зашагала в сторону выхода, махнув напоследок: - Но даже не надейся, что тебе кто-то пригрел место. Я не шутила о новых претендентках. Окажешься слабее них – вылетишь. - Я и не надеялась на другое, - тут же ответила Ханна с нотками вызова. Она хотела было пойти вслед за Эммой, скрывшейся в туалете, когда вдруг почувствовала сильное головокружение. Пошатнувшись, Мирадзаки оперлась рукой о стену, коснувшись рукой лица. Как же резко потемнело перед глазами... Поворачиваясь тогда в сторону туалета в легкой растерянности, Ханна даже подумать не могла, что позже еще не раз будет возвращаться в воспоминаниях к этому моменту в попытках понять, могла ли она уже тогда проглядеть намеки на притаившуюся беду, что уже разинула свою зубастую пасть, готовая поглотить легкую жертву. *** Она так и не заснула. Обычно вырубавшаяся мигом Сакура, в ту ночь открывала глаза каждый раз, стоило ей услышать шорохи на соседней койке. Ханна так и не смогла уснуть. Она ворочалась, скидывала с себя одеяло, натягивала вновь, вставала, чтобы открыть окно, потом подскакивала, чтобы его закрыть, ложилась, затихала вновь… И опять начинала ворочаться. В какой-то момент Мирадзаки подорвалась и, не найдя в темноте тапки, босиком побрела к двери, выйдя прежде, чем Сакура решилась спросить, куда она намылилась посреди ночи. Посчитав, что подругу попросту замучила жажда в довольно душную ночь, Ямоширо повернула подушку холодной стороной к себе, уронила в нее собственную голову… И вновь распахнула глаза, услышав вскрик от лестничной площадки. Вмиг оказавшись у двери и приоткрыв ее, рыжая замерла, услышав голоса: - А вот это был совсем не девчачий удар… - Ками-сама, Мибучи-сенпай! Ты меня напугал! Прости, пожалуйста. - Хорошо, что не попала, - с нервной смешинкой ответил приглушенный голос. Медленно выдохнув в попытке унять сердце, заколотившееся в груди с бешеной силой, Сакура вернулась к своей кровати, когда дверь в их комнату снова открылась. Зачем бы Ханна не выходила, она явно решила вернуться после неожиданного ночного столкновения. Девушки тупо уставились друг на друга в полном молчании. Словно прочитав немой вопрос во взгляде Сакуры, Ханна коротко отчеканила заспанным голосом: - Темнота. Мибучи. Огуречная маска. - Понятно, - так же коротко выдала Сакура, упав спиной на кровать. Больше она не сказала ни слова, неожиданно даже для себя отключившись в течении нескольких следующих секунд. Она так и проспала всю ночь без одеяла, свесив ноги с кровати, из-за чего спина отдалась тянущей болью по пробуждении. Но от неприятных ощущений Ямоширо быстро переключилась на подругу. Восемь часов утра, а она сидела за столом, заканчивая расписание. Прямая осанка, наушники в ушах, а под рукой – та же банка витаминов, которые Ямоширо видела прежде в ее доме. Волосы расчесаны и заплетены в короткий хвост, пижама уже давно была сменена на повседневную одежду, а кровать - застелена. Девушка выглядела как обычно, но Сакура отчего-то была уверена, что Ханна так и не ложилась. Уже вторую ночь подряд. «В общем, ко всему прочему меня в очередной раз бросили. Может, стоит прекратить глупые попытки найти девушку среди своих фанаток?» - от Кисе-куна с утра пораньше вести тоже не радовали. Благо, хоть никаких странных личностей у собственного дома он так и не заметил по возвращении прошлым вечером, что не могло не радовать. Баскетболист старался отшучиваться, преуменьшая свои проблемы, но Сакура прекрасно понимала, насколько сильно его отвлеченность и озабоченность происходящими в жизни событиями могли повлиять на игру вечером. Спортсмен с забитой ненужными мыслями головой страшнее спортсмена покалеченного. «Ну и хорошо, что бросила. Пусть катится колбаской. За каким фигом вообще рядом нужен человек, сбегающий при первом намеке на беду? Ками, и почему таких лицемерных людей нельзя на костре сжигать?» «Как-то ты сегодня особенно кровожадна с утра, Ямоширо-ччи», - тут же получила девушка ответ, вынудивший вновь отвлечься от поедания завтрака. Заметив чудаковатый эмодзи после точки, Сакура невольно улыбнулась. Кисе все также оставался верным себе, а значит можно было не беспокоиться. Он куда сильнее, чем о нем могут думать другие. Она-то это знала. «Разве? Мне кажется, я еще добрая», - отправила рыжая в ответ, после чего отложила в сторону телефон. Стоило поторапливаться с завтраком, иначе Ханна так бы и погнала ее с остальной командой на пляж, толком не поевшей. На утреннем занятии с Фуриями американки решили показать школьницам несколько синхронных атак, которые они и отрабатывали в течении пары часов. Параллельно успели повторить в теории где, кто и при каких ситуациях должен был стоять на площадке и тут же закрепили на практике. Сакура чувствовала себя все увереннее на площадке. Переходы отработали до такой степени, что тело начинало двигаться в нужном направлении само, прежде, чем мозг успевал обрабатывать информацию. Это экономило несколько секунд во время игры. Казалось бы, мелочь, но в разгар матча все как раз-таки и решали секунды. Помимо всего прочего, Ямоширо заметила, что за миг до удара по мячу стала успевать глянуть на другую сторону площадки. Вот бы теперь научиться точно контролировать собственные сьемы, и вообще цены бы ей, как атакующему игроку, не было! Но самой интересной частью дня стали индивидуальные занятия в зале после обеда. Сакура полагала, что ее в первый день поставят тренироваться с Джуликой. Раз уж они начали разбирать блоки, так почему бы не закрыть эту тему? И как же она удивилась, оказавшись в группе самой Ханны. - Я хочу, чтобы в нашей команде появились надежные подающие. И чтобы они не только попадали в поле в целом. Сегодня мы начнем тренировать силовые подачи в прыжке. Аюме-сенпай, - обратилась бывшая фурия к второгодке, которая также оказалась в тот день под крылом своего капитана. – Я несколько раз видела, как у тебя выходили подобные подачи. Было бы замечательно, начни ты так подавать на постоянной основе. - Вообще, я думала заняться атакующими ударами, - ленивым тоном выдала Тобояши, скосив завистливый взгляд на Кониши Мику, что оказалась в паре с Комури под предводительством Эммы. – Но если надо… - Отлично, - кивнула Ханна, после чего подтянула корзину с мячами к задней линии. – Тогда начнем с живой демонстрации. Вышло даже забавно. Тренируясь отдельно друг от друга, девушки все равно умудрялись взаимодействовать. Волейболистки, подтягивавшие прием с Еленой, ловили подачи, которые курировала Ханна, и атакующие удары, что шли со стороны группы Эммы. Последних же пытались блокировать девушки, доставшиеся на попечительство Джулики. После часа занятий девушки перешли на силовые упражнения с тяжелыми мячами и гантелями, вынесенными Ханной из местного склада со спортивным инвентарем. После извращенных и неистово тяжелых упражнений, показанных американками, добраться до основного здания гостиницы на своих двоих показалось Сакуре нереальным. На миг (всего лишь на миг!) она даже допустила шальную мысль проспать игру Кисе, настолько болела каждая мышца в ее теле. И именно тогда на помощь своим товарищам пришла капитан волейбольного клуба со своими техниками массажа. - А я уже забыть успела, что ты так умеешь, - шипя от неприятных ощущений, пыхтела Сакура, чувствуя, как пальцы подруги впиваются в забитые мышцы. - Считай это крайней мерой, - отозвалась она, после чего протянула с толикой сомнения: - Я думала сегодня еще и вечернюю тренировку провести. Но, похоже, мы вас успели знатно загонять. - Да и у нас же еще поход к Кисе-куну! – звонко заметила Ямоширо, обернувшись к однокласснице. – Ты же не забыла? – и неожиданно поймала отрешенный взгляд, направленный куда-то в сторону. – Ханна-чан?.. - Нет, вовсе нет, - мотнула та головой, вмиг вернув себе невозмутимый вид. – Забудешь тут. Ямоширо кинулась собираться на матч сразу после тренировки. Забыв про усталость, возбужденная предстоящим зрелищем, она мгновенно нацепила на себя заранее подготовленные светлую футболку и бежевую юбку, после чего принялась ходить по комнате, точно заведенная, все время проверяя свои часы. - Блин… Может все же поедем раньше? Так больше шансов с Кисе-куном нормально поговорить будет. А то вдруг его потом сенпаи не отпустят? Как-никак, ас команды. Ханна ничего не отвечала, стараясь не обращать внимание на суетливость подруги. И если Сакура все подгоняла время, Мирадзаки, казалось, наоборот старалась оттянуть момент сборов и выхода. И что с ней только творилось? - Ты себя хорошо чувствуешь? – не выдержав, поинтересовалась Ямоширо, когда они наконец вышли из гостиницы. - Да, а что? – удивилась Ханна. - Просто ты с утра выглядишь так, будто кто-то умер, - довольно резко заметила рыжая, но Мирадзаки лишь плечами пожала: - Не выспалась. Екаева жара меня точно доведет такими темпами, - помахав перед лицом ладонью, она неловко улыбнулась. Но стоило им замолчать вновь, как на глаза бывшей Фурии легла странная пелена. Сакуре в какой-то момент начало казаться, что она подругу на ее же собственную казнь ведет, а не за общего знакомого болеть. Правда, не спать третьи сутки подряд – тот еще аттракцион. Может, и вправду все дело было в этом? **** Как же хорошо, что в здании спорткомплекса было полным-полно кондиционеров. Когда голова и без того полна тяжелых мыслей, жара угнетает вдвойне, навязывая чувство беспричинного раздражения. Еще и стрекот цикад стоял в ушах, не утихая, как бы шумно не было вокруг. Толпа орущих людей или же целая улица, забитая гудящими машинами – ничто не могло спасти от навязчивого стрекота, давившего на уши. - Удачи сегодня, Кисе-кун! - Мы не верим всем этим бредням, пусть про другого кого расскажут! Баскетболист, приятно удивленный словами незнакомок, что встретили его в одном из коридоров комплекса по пути в раздевалку, принял протянутый ему бумажный пакет со сладостями. Он даже поблагодарить поклонниц толком не успел, как те, пролепетав что-то на прощание, скрылись за поворотом и были таковы. И пусть порой Кисе сетовал на навязчивость своих фанаток, было неимоверно приятно узнать, что многие из них и не подумали отвернуться от него. А ведь он уже всерьез начал готовить себя к упрекам со стороны общественности. Ох уж эта популярность. Точно бомба замедленного действия, никогда не угадаешь час ее взрыва и его масштаб. Вот так, в приподнятом настроении, парень практически дошел до раздевалки, когда сзади послышались торопливые шаги: - Кисе-кун! – обернувшись, юноша увидел несущуюся к нему на встречу рыжую старшеклассницу, махавшую ему рукой. – Прости, мы задержались. - А я уж начала думать, что и вы меня бросить решили, - по-ребячески надувшись, протянул парень. Но вскоре не выдержал, и растянувшись в приветливой ухмылке, посмотрел в лицо приблизившейся к нему Сакуры. – Я рад, что вы все же успели. - Ну не пропускать же нам такое событие! В конце концов, ты за время нашего общения успел мне все уши прожужжать. Аомине-ччи то, Аомине-ччи сё. Наплюй уже на старые неудачи, - с этими словами девушка вскинула сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, бодро воскликнув: - Сегодня-то ты точно одержишь верх! - Вот так отрезаешь мне все пути к отступлению, Ямоширо-ччи? - несколько озадаченно заметил парень, чуть наклонив голову. – Но в любом случае, я проигрывать сегодня не намерен. - Приятно слышать, - выдохнула Ханна, подошедшая вслед за одноклассницей. – Выглядишь бодрячком. - Еще бы! Такое событие. Я не позволю Аомине-ччи заскучать сегодня! - Как твои родные? – чуть нахмурившись, спросила Ханна, сделавшись заметно серьезнее. - Нормально. Мама, конечно, распереживалась из-за увольнения, но я уверен, она быстро найдет работу. Аки-чан тоже успокоилась, согласившись с тем, что преследование ей почудилось. Жаль только, что она не смогла прийти сегодня… - Ханна-чан, ну что ты человека отвлекаешь? – возмущенно заметила Ямоширо, толкнув подругу в плечо. – Кисе-куну сейчас нужно о матче думать. Не сбивай его с панталыку! - И то верно. Извини, - кивнула девушка, неловко потерев шею и отвернувшись. И тогда баскетболист заметил, как на миг ее взгляд стал отрешенным, а улыбка дрогнула в выражении, которое ни с чем не спутать. Выражении вины, слишком глубокой для прозвучавших безобидных слов. Что же такого было у нее на уме? - Ками, и кто тебе перед игрой умудрился впихнуть сладости? – ворчливый голос Сакуры вынудил отвлечься от созерцания не по ситуации серьезной Ханны. – Сразу видно, ума у людей с кукиш, - скинув с плеча небольшой кожаный портфель, рыжая вытянула из него бумажный пакет и протянула его парню. – Вот. Тут фрукты и пара батончиков из сухофруктов. Куда полезнее живого сахара. - Ты как всегда, Ямоширо-ччи, - неловко заметил Кисе, взъерошив волосы на затылке. – Знаешь же, что не стоило. - Знаю, что только я знаю, что я знаю, а чего не знаю, - скороговоркой выдала девушка, сунув пакет в руки парня. – Считай, что они заряжены на удачу. - Зная ее, скажи спасибо, что она какой-нибудь глупый талисман не притянула, - с нервным смешком выдала Ханна, покосившись на подругу. - Притянула бы! Если бы ты не кинулась отговаривать. Между прочим, сегодня по Оха Аса гороскопу… - Где-то на земле сейчас чихнул один Мидорима, - накрыв лицо ладонью, покачала головой бывшая Фурия. Кисе тихо засмеялся, поднеся обратную сторону ладони к губам. Он хотел что-то добавить, когда из-за двери в раздевалку неожиданно раздался взбудораженный крик: - Я сделаю это! Сделаю! Я готов продемонстрировать все свои умения! Я выложусь по полной! Серьезно! – причем кричавший зажевывал слова, из-за чего смысл его выкрика можно было понять, приложив немалое мысленное усилие. Кажется, Хаякава-сенпай опять разошелся. Тут же последовал звук удара и возмущенное: - Опять напираешь, говоришь слишком быстро! И я не представляю, какой бред ты несешь! – о, а этот голос девчонки сразу узнали. - Кажется, тебе пора. А то попадет от Касаматсу-сана за задержку, - протянула Сакура, с опаской косясь на дверь. - Жуткий какой, - выдохнула Ханна, посмотрев туда же. - Да пустяки, - отмахнулся Кисе. – К нему сейчас лезь или не лезь – все равно под горячую руку попадешь. - А ты уже смирился, как я посмотрю, - со скепсисом протянула Мирадазки, глядя в нервно ухмылявшегося друга, старавшегося изображать из себя саму беззаботность. - В любом случае, пойдем мы, пока все нормальные места не заняли, - развернувшись, проговорила Сакура, махнув рукой напоследок. – Встретимся после игры у выхода. Идет? - Ага, - кивнул баскетболист, повернувшись к Мирадзаки. Заметив странный, пристальный взгляд, которым она уставилась на него, парень чуть наклонил голову, протянув с толикой тревоги: - Выглядишь ужасно бледной. Еще немного, и я сам кинусь тебя успокаивать, Мира-ччи. - Пустое, - покачала головой та, поправив сумку на плече. – Я… - она запнулась, опустив лицо, украшенное не угасавшей улыбкой, едва заметно дрогнувшей в подобии сомнения. – Я верю в тебя, Кисе-кун. - Я знаю, - с лучистым выражением в яркий глазах выдал он, протянув девушке сжатый кулак по старой традиции. – Все закончится в ближайшие дни, обещаю. - Не люблю я обещания с людей брать, - как-то совсем невесело отозвалась она, но все же ответила на его жест, стукнув своими сжатыми пальцами по его кулаку. – Не проиграй. - Естественно! – выдал он, открывая дверь в раздевалку. Поудобнее перехватив пакет с шоколадом, он натянул на лицо беззаботную усмешку и набрал в грудь побольше воздуха, прежде чем переступить порог, произнес со столь присущим ему легкомысленным тоном: - Капитан! – дверь закрылась за ним, и Ханна едва расслышала конец его фразы. Зато донесшееся следом: - Если можешь есть и играть – умри! – она различила отлично. Похоже, Кисе все-таки влетело… Хотя, кто ему виноват? Тяжело вздохнув, Ханна повернулась к раздевалке спиной, опустив руки в карманы джинсовых шорт. Бесшумно опала, разбившись в прах, маска беззаботного спокойствия и улыбка, оплыв, точно смазанный художником штрих, исчезла с ее губ в тот же миг. Ханна поежилась, почувствовав, как по спине пробежал неприятный холодок. Как же ей было противно от самой себя. «Выбор за тобой!» Какой здесь может быть выбор? Это был чертов ультиматум, так зачем же прятаться за столь красивым словом? Выбор. Смешно до боли в скулах. Было бы, если бы не было так отвратительно тяжело на сердце. Отправив Сакуру вперед, занимать места, Ханна свернула в туалет, дабы хоть ненадолго побыть наедине с собой. Нужно было слепить новую маску, но для такого требовались силы. Коих у нее осталось так немного. Плеснув себе в лицо холодной водой, девушка подняла глаза и пристально уставилась на свое отражение. Нет уж, плясать под дудку манипулятора она была не согласна. До финала Межшкольных оставалось всего пару дней, так какой толк было бояться того, кто должен был исчезнуть, испариться со дня на день? От этой мысли становилось так легко и спокойно. Стоило лишь на секунду прикрыть глаза и представить, что он исчез, будто ночной кошмар. Лишь на секунду вообразить, что уже через два дня она сможет вновь обнять Сейджуро. Сжать до хруста в костях, осыпая его всем скопившимся недовольством и возмущением, и не отпускать больше никогда. Да, может, наивно было верить в столь простой исход. Но подобная надежда была для нее, точно воздух, без которого она давно бы захлебнулась в тяжести существования без малейшего намека на счастливый конец. Их история не могла закончится ее поражением. В сказках ведь злодеи всегда остаются ни с чем? Так почему бы жизнь поступила с ней иначе? Ханна медленно вздохнула, не позволяя себе хотя бы на секунду поддаться тревожной мысли. «А что если не выйдет?» Нет. Она не должна была сомневаться, ее расчет был единственно верным. Лишь из глупой паранойи и привычки подстраховываться, что появилась за время проживания в Америке, Ханна решила вести свой спор с Императором. А вдруг получилось бы выиграть раньше? Вот только его заявление прошлым вечером совершенно сбило ее с панталыка. Да, ей пришлось многое обдумать, взвесить все «за» и «против», но в конечном итоге она приняла решение: она не станет отказываться от столь дорогих для нее уз дружбы из-за глупых, пусть и весьма убедительных угроз. Однако покоя не давала одна простая мысль: если Кисе победит Аомине, он обязательно столкнется в финале с Императором Акаши. И как знать, что безумный вытворил бы во время игры в искреннем желании задеть Ханну да побольнее? Он не шибко стеснялся в действиях, как знать, что хладнокровный манипулятор мог сделать с неугодным другом своей главной занозы? А уж тем более, если бы тот начал выигрывать у него. Мирадзаки не хотела думать об этом. Однако страх не отпускал ее. Страх, что вынуждал признать жестокую необходимость: в четвертьфинале Кисе должен был проиграть. И вот она, цинично улыбаясь бывшему однокласснику и желая ему победы, открыто глядя в светлое лицо, тихо молилась за его поражение. И даже винила себя в слабости, из-за которой не сумела заставить себя сказать ему это в лицо. Как она могла позволить себе поступить так с Кисе? Да и ни к чему было рубить с плеча. Стоило дождаться конца матча и действовать из его итогов. А действовать было бы куда проще, одолей Аомине своего старого оппонента в очередной раз. Да, наверняка это бы разбило Рёту, который никак не мог выбраться из гнетущей череды поражений бывшему напарнику. Но лучше пусть печаль станет той страшной участью, что так или иначе ждала баскетболиста в конце, нежели какой бы то ни было вред его здоровью, статусу и ёкай еще знает чему, у Императора были слишком длинные руки! «И вот, в конечном итоге, лицемерие победило. И пусть я хочу сделать все во благо Кисе-куну, который вообще не должен был попадать в эту историю, все равно чувствую себя грязной предательницей», - с такими мыслями Ханна покинула уборную. Она и без того слишком задержалась, сверля строгим взглядом собственное отражение. Будто хотела выместить всю злость на нем. Да только толку с тяжелых взглядов на саму себя было мало. Оставалось лишь ждать и смотреть. На большее она была не способна. Вперив взгляд в собственные босоножки, Ханна даже не заметила фигуры, замершей на первом этаже посреди коридора, у автомата с напитками. Лишь столкнувшись с не заметившим ее с высоты своего роста парнем, девушка отскочила, вскинув глаза в намерении извиниться. И замерла, точно камнем обернувшись. - Это еще что? – послышался низкий голос с примесью раздражения. – Смотри, куда прешь, - довольно грубо протянул парень, и лишь тогда в темно-синих глазах промелькнуло смутное узнавание. – А, это ты. Значит, Сацуки не шутила, сказав, что ты вернулась. - Аомине-кун… - слетело тихое, пропитанное удивлением неожиданной встрече с губ девушки. Как же он вырос. Увидь она его мельком в толпе, как знать узнала бы вообще? - Только давай без сантиментов. У меня нет на это времени, - небрежно отпустил баскетболист, повернувшись к девушке спиной с явным намерением уйти. Казалось, волейболистка так и останется стоять, молча прожигая взглядом широкую спину старшеклассника. Но что-то словно подтолкнуло ее изнутри, вынудив окликнуть вновь, настойчиво, даже требовательно: - Аомине-кун! - Да чего тебе? – обернулся он нехотя, глянув на девушку с легким пренебрежением. - Знаешь, я… - послышался тяжелый вздох. - Просто хотела извиниться. Пусть даже не знаю, злился ли ты на меня в средней за пустословие. Я бы разозлилась, - с ироничной усмешкой проговорила она, скосив взгляд в сторону и неловко коснувшись рукой другого предплечья. - Какое самомнение, - фыркнул парень, даже не дернувшись. – Что б ты знала, мне от твоего исчезновения было ни холодно ни жарко. – Вот как, - девушка позволила себе легкую усмешку, в которой так и читалось ее недоверие к услышанному. Но она не стала озвучивать свои сомнения. Дайки был прав, было слишком самонадеянно полагать, что их старая дружба, погибшая из-за ее собственной слабости и неуверенности в себе, хоть что-то значила для него теперь. И как бы больно не было признавать, стоило наконец смириться с тем, насколько сильно прошедшие месяцы отстранили их друг от друга, сделав практически чужими людьми. Пауза затянулась, и Ханна могла кожей ощутить нетерпеливое раздражение, повисшее в воздухе. Вымученно вздохнув, девушка подняла лицо и обронила: - Не проиграй сегодня, - и пусть она произнесла это скорее по наитию, чем из реального желания поддержать, Ханна с ужасом осознала, насколько более искренними получились эти слова в сравнении с теми, что она с пару минут сказала лучшему другу. Она сумела различить едва читаемое удивление на дне темных глаз. Баскетболист посмотрел на давнюю знакомую, точно на спятившую. Должно быть, недоумевал какого лешего она решила поддержать соперника своего давнего товарища. Шумно выдохнув, он отвернулся, продолжив шагать в свою сторону, выдав напоследок скупое на эмоции: - О чем речь вообще. Все и так очевидно. Единственный, кто может остановить меня – это я сам. **** Тяжело. Держать голову холодной и пустой от посторонних мыслей оказалась не в пример тяжелее, чем он представлял. И, казалось бы, вот он – шанс наконец доказать всем вокруг и, главное, самому себе, что он не лыком сшит. Он ждал этой игры слишком долго, так почему теперь, когда час настал, мир вокруг плывет и сверкает неестественными красками, будто кто-то выкрутил контраст на максимум? Думать об игре. Чем громче он старался думать об игре, дабы переглушить мысли о проблемах, так не вовремя навалившихся на него скопом, тем меньше получалось сосредоточиться. Не прошло и минуты от первой четверти, как мяч оказался у него в руках. И также неожиданно перед ним вырос старый товарищ, вечный соперник и пример для подражания в лице Аомине. Тело двигалось само. Кисе лучше всех знал о возможностях бывшего аса Поколения Чудес. Он знал, что напролом так просто его не пройти, не хватило бы скорости. Но в долю мгновения, что давалась ему на решение, мысль, точно шедшая по лезвию ножа, соскользнула и упала в скользкое, едва уловимое: «Почему Аки мне не отзвонилась перед матчем? Обещала же». Рывок Аомине, и мяч вылетел из рук аса Кайджо. Ребята из Академии не спали. Они мгновенно подхватили игру, и вот уже парень, худой и бледный до безобразия с огромными напуганными глазами взлетает вверх, чтобы мгновенно забить первую трешку. А про него не скажешь с первого взгляда, что руки у него откуда надо растут. - И-извините! – выкрикивает он, и голос его утопает в овациях. Неплохая у Тоо поддержка собралась, надо сказать. Времени переживать о глупом промахе не было. Взбудораженный первыми упущенными очками, ас Кайджо вновь вышел в один-на-один с Аомине Дайки. Нужно было как-то быстро провести ответную атаку. Быстро? Кстати, а бросок того паренька был ничего такой. Почему бы не попытать удачу? Неожиданный прыжок вынудил открыть рты даже подготовленных информацией Момои ребят. Типичная реакция людей, что впервые видели его способность к копированию в действии. Но Аомине подобное уже давно перестало удивлять. Он среагировал тут же и оказался быстрее, уже во второй раз выбив мяч из рук Рёты. Неприятно. Как же неприятно, когда тебя начинают давить твоей же неспособностью нормально ответить с самого начала. Казалось, не избежать очередного броска в собственное кольцо. А разрыв счета успокоения бы точно не прибавил. И тогда на сцене появился Касаматсу. Пара секунд, и вот буйный капитан отвечает соперникам не менее эффектным трехочковым броском. - Мы будем догонять их столько, сколько нужно, - услышал Кисе голос капитана, уверенно смотревшего в его сторону. – Просто продолжай. - Капитан, - выдохнул в ответ ас Кайджо, не сумев скрыть благодарности в тихом голосе. - Но это не значит, что ты можешь просто слить свою борьбу! – неожиданно возопил разошедшийся сенпай, одарив Кисе парой профилактических пинков. - П-прости! – воскликнул парень, вскинув руки в жесте покорности. И пусть кого-то могло удивить подобное поведение третьегодки, Кисе чувствовал, что этот пинок был ему жизненно необходим. «Я словно в каком-то вакууме оказался. Мыслей так много, в голове стоит непрекращающийся монотонный шум, - замерев, парень резко тряхнул головой, после чего быстрым жестом убрал светлую челку назад, оглянувшись на товарищей, что спешили вернуться на свои позиции. - Что я делаю, в конце концов? Они ждут меня. Парни поддерживают меня, искренне веря, что я смогу повести их за собой. Он ждет меня. Наверняка ведь надеялся на большее. А я тут раскис, не успев толком разыграться, - отойдя глубже в свою зону, Кисе бросил взгляд на аса команды соперников, смотревшего на него с легким разочарованием. - Ну что за взгляд, Аомине-ччи? Не смотри так, будто уже выиграл. Я не собираюсь сдаваться так просто». Да, правильно. Там, на площадке он не был известной моделью. Не был братом или сыном, даже другом не должен был быть. Там, под взглядами сотней зрителей, он прежде всего должен был быть легким форвардом Кайджо, бывшим игроком Поколения Чудес и, самое главное, асом своей команды. Пора было наконец очнуться. - Неужто ты начал думать, как Тецу? – донеслось до его ушей немного скучающее, когда они с Аомине вновь столкнулись лицом к лицу. - «Я не смогу справиться без надежных сенпаев». Да я же сейчас усну. - Хах, - шумно выдохнул Кисе, расплывшись в легкой, азартной усмешке. – Я такого не говорил. Да, я признаю, что уважаю образ мышления Куроко-ччи. И у меня действительно есть сильное желание увидеть победу Кайджо. Но… «Я дал обещание, - пронеслось на задворках мысли, когда Кисе сделал небольшой шаг назад, опустив корпус и перенеся центр тяжести, укрепляя свою защиту. - Может наивное, немного опрометчивое, но все же. И в этот раз я собираюсь сдержать его, даже если умру!» - …Я не заморачиваюсь над тем, что правильно, а что нет. Я просто хочу одержать победу над тобой! Предсказать его действия, догнать, прыгнуть, да повыше… Ха! А не настолько уж нереальным оказалось закрыть его бесформенный бросок. Может, и одолеть его тоже окажется чуть проще, чем невозможно? Да. Одолеть. Точно. Именно это было его главным стремлением. Сколько лет уже? С тех самых пор, как он решил податься в баскетбольный клуб. Нет… Раньше. Немногим раньше, когда просто увидел неповторимый стиль игры этого парня. Но так ли он был неповторим? В желании найти что-то, что наконец сумеет развеять его скуку, Кисе невольно возвел товарища в Абсолют. Так было спокойнее. Ведь Аомине служил эдаким доказательством того, что Рёте еще было куда расти. Но теперь время тянуться за ним кончилось. Кисе должен был наконец позволить себе рвануть вперед, оставив своего кумира за спиной. Несмотря на страх перед неизвестностью, несмотря ни на что, пока ему в плечи глядели его товарищи, Кисе не имел права сам упираться в чью-то спину. Оставить всех позади, чтобы сенпаи смотрели на него с гордостью, а один очень дорогой друг наконец улыбнулся со слезами на глазах, как улыбался прежде. - То, о чем я говорил. Я сделаю это, - отпустил Рёта уверенное, глядя на удивленного тренера во время передышки на скамейке. Правильно. Тогда. Именно тогда он должен был откинуть всё стороннее. Проблемы, что остались за площадкой. Переживания, что мешали сосредоточиться. Тогда, там для него должен был остаться лишь Аомине. Пора было наконец прекратить глупое ребячество и взять себя в руки. «В конце концов, я не собираюсь снова извиняться сегодня». С этой мыслью, Кисе оглянулся и быстро нашел взглядом в первом ряду рыжую макушку Ямоширо-чан, размахивавшую руками. Мирадзаки ожидаемо стояла там же. Она неотрывно наблюдала за ним. Только вот почему во взгляде ее застыла отчаянная тоска? Будто он уже проиграл, даже не начав боя… *** - Он его уделает! Он его точно уделает! – не унималась Сакура, припрыгивая на месте у самых перил. Умудрилась же отбить места в первом ряду. Хотя, разве от нее можно было ждать другого? – Видела, как он его скопировал! Я знала, что он сможет! Я верила с самого начала, что у него получится. К концу матча Рёта откровенно говоря разошелся, пустив стиль Аомине Дайки под свою копирку, чем знатно удивил и порадовал зрителей, в числе которых Ханна высмотрела и другие баскетбольные клубы. Ракудзан тоже был там. Сакура не видела лица подруги. Не видела, как болезненно она скривилась, словно неожиданно наступила на гвоздь. Ведь Ханна успела заметить. В тот момент, когда Кисе при последней атаке затормозил у края площадки, она видела, как неестественно дернулась опорная нога, скользнув чуть дальше задуманного. Сидя всего в паре метров от места события, она, благодаря своей способности, уловила столь знакомое не понаслышке, но едва читаемое выражение округлившихся глаз, когда по всему телу прокатывается первый импульс, отдающийся щелчком в голове. Миг, когда ты понимаешь, что что-то сделал с ногой, и та, будто в отместку, вот-вот начнет наполняться болью. Кисе подвернул ногу. В лучшем случае отделался простым растяжением. Подавшись вперед, он уже начал падать, потеряв равновесие. Но собрав всю свою волю в кулак и издав крик, баскетболист извернулся и бросил по кольцу до того, как упал за зону. Мяч коснулся корзины и закрутился по ободку, заставляя сердца зрителей пропустить пару ударов. Сакура забыла, как дышать, а Ханна, поддавшись буре нахлынувших эмоций из-за сильного чувства эмпатии, вовсе отвернулась, зажмурившись. Раздался свисток. Мяч упал в сетку кольца, сделав разрыв в очках меньше. Но Тоо по-прежнему вели. - Да-а! – возопила Сакура, вскинув руки, и голос ее слился с восклицаниями десятков других людей, болевших за Кайджо. - У них еще есть шанс. Точно есть. Ну же Кисе-кун, ты сможешь, - тихо добавила она, сцепив ладони в молитвенном жесте. Казалось, она переживала даже сильнее парней, что стояли там, на площадке, чувствуя на себе весь накал страстей. Ханна продолжала хранить молчание. До скрежета сжав зубы, она про себя на все корки ругала Кисе за безответственность. Он же сказал, что успел восстановиться! И додумался же, олух, выйти после травмы, - пусть незначительной! – на площадку без фиксатора. Да за такое она бы на месте Касаматсу его четвертовала бы без права на амнистию! И пусть в воздухе все еще висела надежда, а вымотанные до полусмерти напарники Кисе даже не думали сдаваться, несмотря на прыгавший туда-сюда счет, для Ханны исход матча был уже очевиден. Рёта не имел права на ошибку, даже на малейшую. Для такого голова должна была оставаться совершенно холодной для проведения быстрых и правильных расчетов. И травма априори была несовместима с подобным состоянием. Кайджо проиграли. Как она того и хотела. Но ощущение тихой злости на саму себя горячей жижей текла по венам, вынуждая беспомощно впиваться ногтями в собственные ладони. Как она может позволить себе лицемерную радость, когда Кисе покалечился? Не такой… Не такой ценой этот матч должен был получить подобный исход! Ведь случилось ровно то, чего она больше всего боялась. И пусть в том, казалось бы, не было ее вины, Ханна чувствовала себя так, будто она своими руками толкнула Рёту, вынудив неудачно упасть. - Вот же блин, - еще ничего не подозревавшая Сакура, быстро схватила сумку и ринулась вперед, надеясь успеть выскочить из зала до того, как с мест поднимется толпа. – Пойдем скорее, нужно поддержать наше горе. - Погоди, Сакура, - понизив тон голоса, дабы не выдать собственное волнение, бросила Мирадзаки, поймав подругу под руку. – Вспомни себя проигравшей. Сейчас к ним лучше не лезть. Кисе должен отойти от игрового возбуждения сам, а там уже можно будет попытаться его подбодрить. Ямоширо посмотрела на Ханну с недоумением. Но тут же ее взгляд скользнул куда-то мимо, обратно на площадку, и лицом ее завладел искренний испуг. - С Кисе-куном что-то не так, - выдохнула она почти беззвучно, увидев, как Касаматсу буквально поднимает кохая, не сумевшего встать на ноги самостоятельно. - Скорее всего перестарался с нагрузкой на неподготовленные мышцы, - закинув свою сумочку через плечо, выдала Ханна, также оглянувшись. – Все равно мы ничего не узнаем, пока не увидим его, верно?.. – но неожиданно она запнулась на полуслове, вскинув брови в недоумении. Сакура, не понимавшая, что могло вогнать ее подругу в ступор, проследила за ее взглядом. Та смотрела в сторону аса Академии Тоо, к которому, не дождавшись традиционного поклона, подбежала розововолосая девушка, протянув полотенце. Она что-то быстро прощебетала, глядя на него с нескрываемой тревогой, но тот грубо отмахнулся, поспешив встать в строй. - Сакура-чан, ступай пока без меня, - льдом упали монотонные слова, лишенные жизни. - Что-то случилось? - заметив, как опасно потемнели глаза побледневшей подруги, Сакура осторожно коснулась ее плеча. Но та лишь головой мотнула, насильно вернув лицу спокойное выражение. Даже улыбнулась, но как-то натянуто. - Я хочу с Момои-чан поздороваться. Мы… Давно с ней не общались толком. Подождешь у входа, ладно? – спокойно проговорила Ханна, быстро скинув с себя озабоченный вид. И пусть Сакуре показалось, что Мирадзаки будто удар пропустила, она поспешила свалить это все на беспокойство за общего друга, которое чувствовала сама, однако держать в себе настолько умело не могла. - Ладно. Только телефон при себе держи. Не хватало еще потеряться в этой толпе, - кивнула рыжая волейболистка и поспешила нырнуть в поток людей, устремившихся к выходу. - Да, - раздалось сухое ей в спину. – Конечно. *** Боль разочарования, отчаянная и невыносимая, та самая боль, что настигает человека, провалившегося в том, во что вложил всего себя, немного отступила в раздевалке. Старшие пытались отшучиваться, заранее строили планы на грядущий Зимний кубок. Они были правы – проигрыш не был концом, шанс отыграться все еще маячил впереди, пусть его и пришлось отодвинуть до зимы. К тому же в телефоне обнаружилось сообщение от Аки-чан. Она извинялась, что не смогла позвонить раньше, свалив все на собственную занятость. Да, пусть ее нерасторопность потрепала Кисе нервы, все же мысль о том, что с ней все было в порядке принесла баскетболисту успокоение. Точно бальзам на душу, ей Ками. Даже нывшая от боли нога казалось, одумалась и перестала тянуть так сильно. Правда, узнай Касаматсу-сенпай о его травме, полученной по неосторожности, простыми пинками парень бы наверняка не отделался. Касаматсу… Капитан с насупленными бровями выпинал своих напарников с четким приказом «не сметь вешать носы», а сам остался там. Для чего - было понятно, тут и к гадалке не ходи. Кисе прекрасно понимал его чувства. Или думал, что понимал. Ведь как не посмотри, Касаматсу наверняка взял все ошибки своей команды на свой счет. Взвалил на плечи гору и даже не поделился. Хотя, чего еще можно было ожидать от упрямого капитана баскетбольного клуба Кайджо? Неприятное чувство вновь обожгло гортань и подкралось к самому горлу, свернувшись там колючим комом. Волей-неволей в такие мгновения голову заполняли мысли о самобичевании. От него самого, аса команды, ведь исход матча зависел не меньше, чем от капитана. И вот так облажаться… Кисе поднял голову, чувствуя, как эмоции неконтролируемо нахлынули вновь. Крепче сжав зубы, парень сильнее вцепился в ремень сумки, зажмурившись. Нужно было успокоиться. Он не имел никакого права показываться перед ждавшими его подругами заплаканным. Только не перед Мирадазки, которую он вновь умудрился подвести. Как и еще десяток человек из собственной команды. Баскетболист и не заметил, как отстал от товарищей. Справившись с нахлынувшим в очередной раз разочарованием, он хотел было прибавить шагу, когда заметил в повороте, ведшему ко второму ряду раздевалок, знакомую фигуру, замершую недвижимой тенью. Ханна стояла там, опершись спиной о стену, скрестив руки на груди. Она даже головы не подняла, когда баскетболисты Кайджо прошествовали мимо. Рёта встал на месте, подумав окликнуть знакомую. Но что-то помешало ему сделать это в тот же миг. Чувство, подобное испугу провинившегося перед родными ребенка, вынудило его замереть соляным столбом. Чуть дальше, за поворотом послышался чей-то смех. Со щелчками моргнула несколько раз лампочка над головой. С грохотом закрылась за кем-то дверь в глубинах коридоров. - Мирадзаки-ччи… - Кисе медленно вобрал в грудь побольше воздуха и, сделав уверенный шаг вперед, заставил себя приветливо улыбнуться, вскинув ладонь в приятельском жесте. - Я думал, ты с Ямоширо-ччи будешь. Куда она уже убежала? Ответом ему была тишина. Ханна не повернула головы, не подняла глаз. Она даже не дрогнула, оставшись стоять под тусклым светом барахлившей лампы дневного света, точно призрак в каком-нибудь дурацком фильме ужасов. Челка выбившимися прядями свисала ей на лицо, губы были сжаты в тонкую линию. Почувствовав ощутимый укол тревоги, парень растерял свой беззаботный вид. Рассеянным жестом запустив пальцы в копну светлых волос, он отвел взгляд, виновато протянув: - Слушай, прости... Да, ты вправе злиться на меня. Но вот увидишь, - добавил он бодрее, - в следующий раз я обязательно… - но договорить у него не вышло. - Вечно от тебя лишь надоедливый пустой трёп, который порой просто сводит с ума, - дробью слетело с губ волейболистки леденящим душу тоном. - Надо же, - с пренебрежением добавила она, отпрянув от стены. - Я терпела это, думала, что ты будешь мне полезен. Но, как оказалось, в возобновлении общения с тобой не было вообще никакого смысла. Мучительно медленно растаяла беззаботная улыбка баскетболиста, сменившись выражением растерянности. Он выглядел так, будто на его голову вылили ведро ледяной воды. Быстро заморгав, будто попытавшись скинуть наваждение, парень сделал еще полшага вперед. Уголок его губ дрогнул в нервозной усмешке. Он чуть прищурился, стараясь сделать вид, будто не расслышал сказанного. - Мира-ччи?.. – переспросил он с нотками шутливого увещевания. - Хотя, сама виновата, - точно проигнорировав баскетболиста, продолжила девушка неровным тоном. - На что я надеялась вообще? - с нервной усмешкой она закрыла лицо рукой, подняв его к потолку. - Ты же всегда был самым слабым из них. Ни разу за все обучение в Тейко у Аомине-куна не выиграл, с чего я вообще себе в голову вбила..? - Мирадзаки-ччи, хватит… Зачем ты так? – с искренним непониманием спросил парень, глядя на волейболистку с недоверием. - А что? Правда глаза режет? – выплюнула она, наконец взглянув ему в лицо. С непередаваемым выражением раздражения в темных глазах. - Нет. Просто... Ты же так не думаешь, - растерянно, но не без уверенности ответил Кисе. - Ах, не думаю. Нашелся тут читатель мыслей! – с неприкрытой издевкой воскликнула девушка, всплеснув руками. - Если тебе интересно, что я думаю на самом деле, что ж, вот она, правда, - повернувшись к нему полностью, Ханна впилась в парня прямым взглядом, бросая слова, точно дротики, эмоционально жестикулируя в такт словам: - Ты жалок, Кисе! И сколько бы ты не тужился, ты так и останешься жалкой, никчёмной тенью Аомине. В твою победу я, признаться, с самого начала верила с трудом. Да, конечно, было бы отлично, решись все твоими стараниями, но, знаешь, тебя вообще сложно воспринимать всерьез. Ты шумный, надоедливый, порой просто невыносимый с этой своей раздражающей улыбкой. Да и что про баскетбол говорить? – ее губы искривились в подобии ироничной усмешки, страшно контрастировавшей на фоне презрения, коими искрились синие глаза: - Ты даже не смог выполнить столь простую просьбу тогда, в Тейко! – воскликнула она, более не сдерживая громкости голоса. - А сегодня упустил возможность расхлебать наконец кашу, что сам заварил два года назад! В воздухе повисла тишина. Отвратительная, пустая, точно выпотрошенная кем-то. В очередной раз, словно в приступе нервного тика, потухла и зажглась с щелчком лампа над головой. Ханна попала в яблочко. Она увидела это по тому, как окончательно испарилась улыбка с губ парня, до последнего отчаянно пытавшегося интонационно все свести к шутке. Он смотрел на нее округлившимися глазами, потемневшими от непередаваемо тяжелых эмоций, что медленно наполняли его с осознанием услышанного. Девушка увидела, как подозрительно блеснул янтарь светлых глаз, что, казалось, вот-вот наполнятся слезами. На миг Ханна чуть не потеряла над собой контроль. Она сама неожиданно испугалась брошенных слов. В ее глазах проскользнула паника, но того жалкого мгновения ее слабости не хватило для того, чтобы ошарашенный Кисе заметил ее. Он смотрел на девушку так, будто она… Да даже сравнения толковые в голову не шли! Она предала! Просто взяла и предала его, ткнув в самые больные его места. Эти слова не должны были быть озвученными. Никогда, никем, ни при каких обстоятельствах! Да даже окажись здесь посуровевший Аомине и услышь это – наверняка надавал бы ей пощечин и остался бы прав. Никто не имел права так говорить с Кисе! Но ей просто не оставили выбора. Резко опустив голову, дабы больше не видеть лица парня, искаженного болью почти физической, девушка бросилась вперед, небрежно обойдя его и бросив напоследок ледяное: - Пора прекратить бесполезные игры в дружбу, всё равно видеть тебя после всего было тошно. Просто не попадайся мне больше на глаза. Более не оглядываясь, она рванула прочь, чувствуя, как внутри что-то ломается и рвется, причиняя страшную боль. В непреодолимом желании вернуть все сказанное обратно, затолкать эти слова себе в глотку, Ханна закрыла ладонями рот, чувствуя, как ее переполняют эмоции, как закладывает уши от собственного крика ужаса, разносившегося в черепушке. Хотелось кричать от ненависти к себе за столь страшные слова. Хотелось ударить саму себя по лицу, вернуться в тот же миг и упасть на колени в попытках вымолить прощение. Но она не имела на то права. Только не после пройденной точки невозврата. Пусть уж лучше Кисе ее ненавидит, чем страдает по ее вине вместе с семьей. Ханна уж как-нибудь вынесет эту грязь, пусть она и разъедает душу, точно кислота. Главное, чтобы поскорее затих в ушах страшный треск, что, казалось, разносился из-под ее подошв, которыми она, уходя, давила остатки некогда крепкой дружбы, вдребезги разбившейся о бетонный монолит ее слов. ___________________________________ Сейчас будет много букв Сколько слез было пролито, сколько крови было выпито и выедено мозгов чайной ложечкой у бедных знакомых, которым приходилось выслушивать, как я НЕ хочу писать ЭТУ главу. Уже жду, что в меня полетит в этот раз что-то потяжелее тапков, но если честно я только "за" - заслужила :D Эту главу я писала где-то недель шесть и именно из-за нее я недавно пропадала снова. А планировала я ее так и вовсе года два, если не больше. Причем придумав этот твист, я была совершенно уверена, что фанфик до этого момента не доживет, так что жилось мне с этим спокойно. И спалось тоже) Но вот мы здесь, и это просто ужасает. Начинает казаться, что у фанфика есть шанс добраться до последней главы, которую я охрененное количество лет назад написала первым делом и назвала "Глава, до которой этот фф не доживет". Без шуток :DD В общем, я просто хотела сказать спасибо всем дорогим читателям, за то, что вы еще здесь, со мной, терпите мои пропажи и творческие запоры. И прочие прелести, неразрывно связанные с этим фф. Как и прежде, буду с нетерпением ждать ваших отзывов/вопросов/впечатлений/догадок Всегда ваш, (не)жестокий автор