История одной принцессы

Сакура нервно барабанила пальцами по собственному плечу, уничтожая взглядом ни в чем неповинную дверь, точно кровного врага. Как же хорошо, что она не стала ждать Ханну, не спешившую возвращаться и плюнувшую на просьбу подруги держать телефон под рукой. Как знать, сколько бы еще Ямоширо простояла в ожидании, не покажись ей странным, что Кисе не вышел из зала вместе с командой. Будоражимая внутренним голосом, настаивавшим на том, что баскетболист не стал бы заставлять ждать своих подруг, Сакура едва уговорила себя постоять еще минут пять, после чего махнула на всё рукой и бросилась обратно в здание, надеясь застать друга там. Уж лучше было узнать, что он беспечно заболтался там с кем-то из знакомых или, в крайнем случае, застрял в уборной, чем не оказаться рядом в нужный момент. Она как в воду глядела. Нашла его в коридоре, прильнувшим плечом к стене. Растерянным и совершенно раздавленным. Ками, она никогда в жизни не видела Рёту столь удрученным. Да, она успела привыкнуть к его эмоциональности, порой казавшейся даже излишней, но тогда что-то неправильное, даже страшное увидела она в сведенных и приподнятых у переносицы бровях, в дорожках от высохших слез на щеках. Почувствовав, как в груди все сжалось от вида друга, Сакура не сразу сообразила, что должна была сделать. Толку стоять посреди коридора все равно не было, еще бы фанатки налетели, как пираньи, почувствовавшие кровь. Тихо рассыпаясь в отборных проклятиях на голову того, кто умудрился довести Рёту до слез и грозясь утопить неведомого в котле с кипящим маслом, Ямоширо кое-как затянула друга в одну из опустевших раздевалок. Отчего-то она была уверена: проигрыш не мог стать причиной такого поведения Кисе. Она не стала выпытывать у него, что произошло. Он сам рассказал. Растерянным голосом, в котором все еще слышалось неверие. И какого же было негодование рыжей волейболистки, когда она из сухого потока слов поняла главное: это сделала Ханна. Злость, сравнимая с бешенством, возмущение и непонимание нахлынули на рыжую волейболистку, накрыв с головой. Она ведь привыкла доверять Ханне, точно самой себе, и почти никогда не сомневалась в ее решениях и действиях. Но тогда она не могла придумать и подобия оправдания ее поступку. С силой прикусив нижнюю губу и сжав ногтями кожу на плече, девушка оглянулась на Кисе. И тут же чувство кипевшей злости отступило на второй план перед очередным приступом тревоги из-за представшей перед ней картины. Кисе сидел на деревянной скамье, ссутулившись, и с выражением беспомощной иронии смотрел на свои ладони, опущенные на колени. И как же страшно было слушать тишину в его компании! - Кисе-кун, - осторожно, будто боясь ранить еще сильнее, позвала его Сакура, отпрянув от двери. Подойдя к баскетболисту, она в странном порыве протянула руку, намереваясь коснуться его плеча. Но, посчитав жест неуместным, тут же убрала ладонь и тихо опустилась рядом на скамейку. - Если так подумать, - неожиданно начал парень, и уголки его губ дрогнули в жалком подобии беззаботной усмешки, больше походившей на горькую гримасу, - я ведь так и не смог. Ямоширо смотрела на Кисе со всей серьезностью, собрав брови у переносицы. Она не стала обрывать тишину. Знала, что парень договорит свою мысль. И он продолжил: - Не смог вступиться за капитана в Тейко, испугавшись непонятно чего. Не смог стать сильнее, несмотря на все громкие слова, и так позорно проиграл Аомине-ччи. Даже другу помочь не смог, хотя нужно было сделать так немного. Может, Мирадзаки права. Может, я и вправду бесполезен? - Рёта! – возмущенное восклицание, казалось, заставило дрогнуть даже стены. Сакура, толком не заметившая, что назвала парня по имени, неожиданно с хлопком положила ладони на щеки баскетболиста и, вынудив посмотреть на себя, строго осекла, уверенно, даже сурово глядя в его глаза. – Ты же знаешь Ханну! Знаешь, что сейчас она сама не своя из-за этого урода, что продолжает портить ей жизнь. Чтобы она тебе там не сказала, она так не думает, пойми. Ведь когда она делает что-то из ряда вон выходящее, у нее всегда есть на то причины, помнишь? Ты же сам так твердил, когда я совсем отчаялась из-за ее поисков, - девушка улыбнулась, настолько светло, насколько могла в тот миг, в попытке достучаться до парня. – И ты оказался прав. - Но Мирадзаки ведь правду сказала. Мне не впервой слышать подобное. Ну не станешь же ты отрицать, что порой я и вправду бываю… - Каким? – с вызовом воскликнула девушка, все также не позволяя ему отвернуться. – Каким, ну? Добрым? Веселым? Заразительно оптимистичным и неповторимо ярким? Да, это ты и за это мы, твои друзья, тебя и любим! – протараторила Сакура с нотками неуместного возмущения и наезда в голосе. – Так что бросай этот упаднический настрой и просто улыбнись наконец, пока я окончательно не решилась пойти и своими руками выбить дурь из лучшей подруги детства. Пораженный до глубин души словами, что рвались из самого сердца девушки, Кисе смотрел на нее с толикой недоверия и благодарностью во взгляде. Он должен был услышать эти слова. Уже давно должен был, на самом деле, чтобы ни одно обидное высказывание более никогда не смогло его задеть. Но уже через секунду Сакура увидела, как баскетболист, будто вновь одернутый воспоминаниями о ссоре с Мирадзаки, попытался отвести взгляд в сомнении, что все еще терзали его. Нет, он не сможет выкинуть подобное из головы так просто. Никто бы не смог, наверное. Да, Кисе сколько угодно могут поливать грязью в интернете злые языке, и кто угодно может попытаться обидеть его неосторожными словами – он умел это переносить с шутливой улыбкой. Но сейчас речь шла не о ком-то. А о близком друге, так внезапно сорвавшемся на него и высказавшем все то, что Кисе в глубинах души боялся услышать именно от нее. Опустив руки, Сакура тихо скрипнула зубами. Нет, она точно основательно поговорит с Ханной, после чего притащит ее извиняться, тут никаких сомнений быть не могло. Но до того момента она должна была как-то отвлечь Кисе, вытянуть его из воспоминаний о дурном диалоге, заставить вообще забыть о нем. Вышибить клин клином побольше, да таким, к которому ему захотелось бы возвращаться в мыслях сильнее, чем к каким-то пустословным наездам обнаглевшей знакомой. И Сакура нашла ответ. Самый безумный из всех, что могла найти. - Рета, - позвала она его вновь. И стоило парню оглянуться, Сакура подалась вперед и, коснувшись ладонью его лица, накрыла его губы своими, втянув в странный, растерянный и такой глупый поцелуй. Тяжелые мысли о самобичевании разбились вдребезги, оставив в голове лишь белый шум. Смутно понимая, что вообще происходило, баскетболист даже не осознал, когда рыжая отстранилась, уставившись на него взглядом, полным испуга. Точно нашкодивший ребенок, она смотрела на него так, будто сама удивилась собственному поступку чуть ли не больше, чем сам Кисе. - Й… Ямоширо-ччи?.. – ошарашено протянул он, когда девушка вдруг вскочила на ноги, воскликнув, или, скорее, взвизгнув совершенно беспомощно: - Я не знаю!!! – она резко отвернулась, скрыв лицо за рыжими прядями. Однако парень прекрасно мог разглядеть, как сильно покраснели ее уши. Покраснели. У Ямоширо-то! – Я не знаю, что это было, ясно тебе? Вот… Вот и ломай теперь над этим голову, а об попутавшей берега Ханне забудь уже наконец! Я видеть больше не хочу твоих слез, понятно?! – воскликнула она, разгневанно-растерянно, после чего обернулась, зардевшаяся, и вперила в парня взгляд, полный напускной сердитости: - И вообще, сам виноват! – после чего пулей вылетела из раздевалки, оставив баскетболиста в полном недоумении. Казалось, у него окончательно порвало все шаблоны. Нет, ну что не так было с этим вечером? Ситуацию добило появление Касаматсу, пришедшего на звук знакомых голосов. И каким чудом он не был сбит девушкой с ног одному Ками известно. - Таки не обознался. И что ты тут делаешь? Все давно ушли уже, - с негодованием и столь типичной для него строгостью пробубнил третьегодка, замерев в пороге. Но тут же, взглянув на своего кохая, добавил, несколько озадаченный: - А чего ты красный-то такой? *** Неприятный исход матча подарил Ханне надежду, пусть она и была пропитана гнилью ее собственных амбиций. Осознав, что ее грязные чаяния воплотились в жизнь, Ханна, чувствуя неуместное облегчение, уже думала о том, какими шутками можно было привести Кисе в себя при встрече. Там, на трибунах, перед уходом она лишь на миг решила оглянуться на площадку, услышав тревогу в голосе подруги, и тогда заметила, как странно Аомине дернул рукой, стоило к нему подойти Сацуки. Да и та выглядела слишком обеспокоенной для менеджера выигравшей команды. Что-то было не так. И от догадки, что посетила ее в ту же секунду, сердце оборвалось и тяжело рухнуло в пятки. Нет. Нет-нет-нет-нет! Судьба не могла поступить с ней так жестоко! - Что-то случилось? – голос подруги показался таким далеким, словно доносился из-за толстого стекла. Ханне понадобилось собрать все свое самообладание, чтобы улыбнуться и уверенно ответить первое, что в голову взбрело. Тогда Мирадзаки не соврала, заявив, что собирается поговорить с Момои. Вот только не из простого желания повидаться со знакомой после долгого расставания. Она желала услышать ответ, что опроверг бы ее догадку, принявшуюся медленно изъедать ее изнутри. - Дай-чан повредил руку, - слова Момои были подобны приговору к смертной казни. Ханна подалась назад, почувствовав резкую слабость в ногах, и с силой впечаталась спиной в стену, схватившись за голову. В один миг до нее дошел весь ужас, что нес за собой факт травмы Аомине, из-за которой, естественно, он не примет участия в последующих матчах. Первое. Ханне придется и дальше уживаться с Императором в стенах одной школы до самой зимы, если вдруг не произойдет чуда. Только если весной их борьба больше походила на странную, безвинную игру, теперь разозленный Император явно не намеревался сдерживаться в своем желании избавиться от Ханны. Второе. Зимний Кубок остался последней контрольной точкой. Неудача и в нем поставила бы крест на ее чаяниях без права на исправление ошибок. Впервые за все это время допустив мысль о собственном провале, Ханна почувствовала, как на нее накатывает самая настоящая паника. - Мирадзаки-чан? – заметив, как странно повела себя волейболистка, Момои подалась вперед, заглядывая в ее бледное лицо с тревогой. Но Ханна будто и не услышала ее оклика, заглушенного колокольным боем, коему было подобно осознание третьего факта. Она должна была избавиться от их с Кисе дружбы, и сделать это как можно скорее. Ладно, когда до финала истории оставалось два дня. Но почти за полгода, оставшихся до кубка, безумец мог как угодно испортить жизнь модели. Мирадзаки просто не могла позволить этому случиться. - Может, травма не такая уж и серьезная? – поддавшись странному порыву, Ханна вскинула умоляющий взгляд на розововолосую. Та выглядела растерянной, но вскоре выражение ее лица сменилось на непробиваемую уверенность: - Речь идет о здоровье Даи-чана. Я просто не позволю ему выйти на площадку, даже если он рогом упрется. Кому, как не тебе понять меня, Мирадзаки-чан? – произнесла она, не отводя глаз. И Ханна прочла по ее взгляду: она тоже готовила себя к весьма неприятному диалогу с близким для нее человеком. Да уж, Аомине наверняка взбесится, узнав, что именно Момои кинулась убеждать тренера отстранить его от игры. - Ты права, - выдохнула Ханна, опустив лицо вновь. – Извини. С этими словами она отпрянула от стены и, точно покалеченный зверь, побрела по коридорам, чувствуя, как тихо хрустит по швам ее собственная уверенность. Эх, дал бы ей кто время собрать рассыпавшиеся мысли воедино и перевести дух! Залатать раны и вновь с вызовом посмотреть в глаза реальности, с которой ей приходилось бороться. И тогда, может, родился бы в ее голове план куда более здоровый! Но времени у нее не было. Уже через пару минут, выйдя к главному коридору комплекса, Ханна увидела Кисе. Она не окликнула его. В глубине подсознания слабость, взявшая на секунду верх над ней, умоляла его не оборачиваться. Но он обернулся. Подошел и заговорил. Она не имела права тянуть. Дорогую ей связь нужно было перерезать, точно гангренозную руку. Пусть резать и пришлось по живому. Опершись ладонями о столешницу Ханна медленно выдохнула, пытаясь изжить тянущую боль, что ворочалась в груди. Девушка даже не поняла, как вернулась в гостиницу, не помнила, как поднималась к себе, полностью проигнорировав оклики своих напарниц, сидевших все это время в гостиной за телевизором. Чувствуя, как все нутро мучительно сгорает от непереносимо тяжелого чувства вины и злости на треклятый случай, Ханна тихо зарычала, сжав пальцы в кулаки, после чего неожиданно схватила стул и с силой швырнула его в дверь, после чего схватилась за столешницу и рывком перевернула письменный стол. Лишь тогда она, обессиленная, упала на пол, опершись спиной о столешницу. Полегчало. Пусть совсем немного, но ей стало легче, стоило выплеснуть нестерпимую бурю эмоций на ни в чем неповинной мебели. Интересно, сколько с нее возьмут за порчу имущества? Просидев так какое-то время и вслушиваясь в навязчивый стрекот цикад, коим девушка пыталась забить голову, вытолкнув абсолютно все мысли, она нехотя поднялась, решив начать возвращение к реальности со стакана воды. Нужно было спуститься вниз и при этом не распугать девчонок своим кровожадным видом. Та еще стояла задачка. Медленно набрав в грудь побольше воздуха, Ханна поднялась на ноги и подалась к двери, медленно, по осколкам принявшись собирать мысли. Она будто разбившуюся в дребезги вазу собирала по крохотным кусочкам, в попытке воссоздать ее с нуля. Если взглянуть трезво, всё было не так уж катастрофично. Император еще не выиграл. Выбил почву у нее из-под ног и тут же нанес добивающий в слабое место, но Мирадазки еще стояла на ногах, а это значило, что она еще могла повоевать. Нужно было сосредоточиться на приближавшейся осени. Она еще успеет отыграться. А потом обязательно извинится перед Кисе, в этом и сомнений быть не могло. Спустившись на первый этаж, Ханна не сразу заметила царившую там суматоху. Баскетболисты с автобусом вернулись в гостиницу и лениво разбредались по корпусу, отпущенные тренером на вечер. Общая какофония голосов стала простым, ненавязчивым фоном, в который так неожиданно вклинился злющий голос Сакуры, заметившей Ханну на лестнице: - Какого хрена ты позволила себе наговорить ему?! Вмиг в коридоре стало тихо. Все парни разом воззрились на взъерошенную и взбешенную чем-то волейболистку, которая снизу-вверх смотрела на своего капитана так, словно готова была накинуться на нее. В воздухе повис немой вопрос. Никто, - даже выбежавшие на шум волейболистки, - не мог и предположить, какая крыса пробежала между лучшими подругами, что всегда держались вместе. Никто. Кроме одного постороннего. От взгляда которого по коже пробежал холодок, точно от лезвия приставленного к горлу ножа. Ханна повернула голову, и столкнулась с взором жутковато округлившихся разноцветных глаз, в которых полыхнуло наслаждение победителя. Он все понял. Прочел ли по ней самой или же по вышедшей из себя Ямоширо – ёкай его разберет. Но от осознания того, что Ханна, точно послушная собачонка выполнила его команду «фас», парень не сумел сдержать самодовольной усмешки, жутко контрастировавшей с выражением в его безумном взгляде. И от его вида у Ханны неожиданно сперло дыхание. Ничего не отвечая, она молча развернулась и устремилась обратно наверх, перепрыгивая через две ступени. - А ну стоять! – заорала ей в спину Сакура, бросившись вдогонку. – Стоять, кому говорю! Ямоширо услышала, как с хлопком закрылась дверь комнаты за спиной Ханны. Не сдерживая собственной злости, рыжая резко открыла дверь… И замерла в ступоре, заметив, как бывшая Фурия хаотично принялась вкидывать свои вещи в чемодан. Сакура открыла рот, да так и замерла, не сумев выбрать вопрос, который стоило задать в первую очередь. Не успела она очнуться от первого шока, как ей на голову со словами подруги свалилось отрешенное: - Он угрожал мне. Угрожал Кисе. Я не могла поступить по-другому. Чувствуя, как вытягивается лицо от услышанного, Сакура тихо прикрыла за собой дверь. Поморгав, словно желая прогнать мираж с глаз долой, Ямоширо сделала шаг вперед и с изумлением уставилась на обломок стула, хрустнувший под ее ногой. - В… В смысле угрожал? – тупо спросила она, разглядывая деревяшки, рассыпанные по полу у двери. - Акаши поставил мне ультиматум. Не знаю подробностей, но уверена - неудачи Кисе-куна возникли с его подачи. И он сделал бы хуже, если бы я продолжила общаться с ним. - П-подожди… Ты же не могла поверить в то, что он действительно стал бы настолько перегибать палку? – с нервной усмешкой, растеряв от шока всю спесь, спросила Сакура, с непониманием глядя в плечи быстро собиравшейся подруги. - После того, что он сделал со мной два дня назад, я уже ничему не удивлюсь, - отчеканила она, распахнув шкаф и принявшись выкидывать оттуда вещи на кровать. - Но ведь можно было как-то по-другому! – не унималась Ямоширо, но все ее увещевания разбивались о ледяную стену, выстроенную ее подругой: - Кисе-кун не бросил бы меня так просто. Тебе ли не знать? Да и что теперь колупаться в сделанном. Это было мое решением. Пусть жестоко, но я теперь совершенно уверена, что мой друг не пострадает из-за меня. - Как же ты эгоистична, - выдохнула Сакура, поежившись. - Эгоистична? – Ханна замерла на мгновение и в ее взвинченном голосе послышался визг стекла, по которому прошлись ногтями. Но она тут же заставила себя выдохнуть, заперев излишнее раздражение где-то глубоко внутри себя. – То есть заботу о друге ценой принятия его возможной ненависти ты называешь эгоизмом? - Ты не спросила его мнения! Да и еще непонятно, кого ты спасала. Его или себя от эфемерного чувства ответственности! В конце концов, ты могла ему все рассказать! – не сдержавшись, повысила голос Ямоширо. Но Ханна даже не дрогнула. Она была слишком уверена в правильности содеянного ею. - Ты неплохо знаешь Рёту. Ты способна сама понять, как бы он поступил, расскажи я ему правду. Одним словом, ничем хорошим это не обернулось бы. - Ты не знаешь этого наверняка. Ты ведь даже не попробовала, - протянула Сакура с упреком. Но вновь столкнувшись с отсутствием реакции, добавила, поддавшись эмоциям: - А может все дело в том, что ты просто в очередной раз спасала своего женишка от чужого презрения, а? Ханна посмотрела на подругу через плечо. Пристально и жутко, будто в попытке выжечь в ней дыру. Сакура невольно дернулась, отступив на полшага. Мирадазки ведь никогда раньше не позволяла себе смотреть на нее так. Бывшая Фурия молча продолжила собирать вещи, а Сакура пилила взглядом дощатый пол, вслушиваясь в звенящую тишину. - Ты бы и со мной так поступила? – совсем тихо спросила она, с опаской глянув на подругу. – Если бы узнала, что мне грозит опасность. - Да, - не дрогнув ответила Мирадзаки, руками впихивая скомканные вещи. Быстро застегнув сумку, она закинула ее на плечо и, не глянув на Сакуру, устремилась к двери. - Куда ты собралась идти? Эй, не смей убегать от меня! – подалась за ней Ямоширо, но в этот раз ей не пришлось догонять Ханну. Та остановилась и, тяжело вздохнув, повернулась лицом к подруге наконец позволив себе сбросить маску отчуждения. И во взгляде ее читалась немая мольба: - Я не от тебя бегу, Са-чан. Я просто… больше ни дня не вынесу под одной крышей с этим монстром. Мне кажется, еще немного – и он уничтожит меня морально. Я чувствую себя слишком растерянной и до смерти уставшей. Мне нужен отдых. Хотя бы неделя без него, чтобы просто надышаться вдоволь. Да, это побег. Да, бросать команду на плечи Фурий, приехавших помочь – поступок спорной чести. Но я не могу по-другому, Сакура. Просто не могу, пойми, - медленно выдохнув, Ханна покачала головой. – Я уже представляю, насколько этот поступок подорвет мой авторитет в глазах команды. Но делать нечего. Придется собрать всех прямо сейчас, чтобы объявление сделать. - Можешь соврать что-нибудь, - неожиданно выдала тихое Сакура, отвернувшись в сторону. – Мол, в школе твой экзаменационный лист потеряли. Это хоть немного обелит тебя в их глазах, мне кажется. Ханна была слишком уставшей, чтобы удивляться предложению подруги и для того, чтобы придумывать что-то свое. Потому она так и поступила, собрав команду на первом этаже в холле. Врать было неприятно, но на фоне общего опустошения после неописуемо тяжелого в эмоциональном плане вечера подобные неугодные чувства просто меркли. Наврать пришлось и тренеру Широганэ, но для него Ханна сочинила другую байку. Не хватало еще, чтобы он сам звонить в школу с разбирательствами решился, а объяснить ему свой отъезд как-то нужно было. Оставалось решить самый неловкий момент, из-за которого Мирадзаки меньше всего хотелось вот так уезжать. Фурии. Девчонки ведь тащились за тридевять земель только ради нее, и теперь она должна была переложить на их плечи все хлопоты с тренировками команды, к которой они, по сути, не имели никакого отношения. Ханна не знала, как начать этот разговор. Она думала всю дорогу до их гостиницы, но в миг растеряла все мысли, когда перед ней открыла двери смеявшаяся с чего-то Джулика. А когда она, резко перестав улыбаться, с несвойственной ей тревогой спросила: - Цыпленок, что случилось? – Ханне и вовсе пришлось глотать острый ком, вставший в горле. Мирадзаки рассказала им все. От вечера в доме отца, закончившегося самым отвратительным образом, до момента ее ухода из спорткомплекса, в котором проводилась игра Кисе. Ей не пришлось просить об услуге. Девушки сами с пониманием отнеслись к ее решению уехать из города, чтобы перевести дух. - Признаться, ты таким бледным лицом любого работника морга испугала бы. Даже когда ты чуть двух пальцев не лишилась, выглядела и то здоровее, - несколько растерянно проговорила Джулика, зарывшись пальцами в волосах, собранных в хвост. – Не в укор тебе, - тут же добавила она, скосив глаза на Эмму, на что та лишь подняла ладонь, поставив перед ней поднос с морепродуктами. Девушки устроились в центре просторной комнаты на ковре, обставив себя бутилированными напитками и закусками. Ханна и не поняла, как оказалась усажена на декоративные подушки и окружена сладостями. Дай Фуриям волю, наверняка бы и в плед закрутили, не будь в комнате и без того жарко. - Я в толк все не возьму, откуда в тебе столько терпения, Аннушка? – подала голос Елена, болтая стаканом с соком в руке. – Мне еще тогда твоя причина показалась странной, когда ты рассказала, из-за чего на самом деле в Америку подалась. Но ты ведь и вправду своё здоровье гробишь, а отступать даже не думаешь. Я бы никогда терпеть вот такого бы не стала… - Не меряй чужой путь своими сапогами, - холодно отрезала Эмма, отправив мидию в рот. - Знаешь, всему предел есть! – тут же отбила либеро, когда Джулика недовольно взмахнула рукой, вынудив Аллен умолкнуть. - Поезжай, если считаешь нужным. О тренировках можешь не волноваться, нам же надо как-то путевки и отель отработать, - заметив удивленный взгляд бывшего капитана, Альбертс довольно усмехнулась, разведя руками. – Ты же помнишь, я не принимаю подачек. - Ты главное сама не шибко расслабляйся, - добавила Аллен, быстро закивав. – Чтобы тебе твоих девчонок догонять не пришлось, после того, как мы с ними закончим. - И если что – звони. В любое время, - Эмма потянулась за своей бутылочкой с соком, бросив на Ханну внимательный взгляд. – Отправим к тебе Аллен, если совсем тошно будет. - Посылкой, - прыснула Джулика, поморщившись в ответ на звонкое возмущение Елены, которая тут же метнула в афроамериканку попавшей под руку пушистой белой тапкой. Альбертс тут же подскочила, стянув с кровати подушку и угрожающе стала надвигаться на либеро, попятившуюся к двери. - А по поводу твоего друга... – заговорила вдруг Эмма, совершенно не обращая вниманию на потасовку на заднем фоне. – Знаю, наверняка тебя сейчас это гложит чуть ли не сильнее, чем все прочее. Поэтому я вот что скажу. Он поймет. Если вы и вправду были друзьями, он сможет простить тебя со временем. - Но я… Я с неприятными мне людьми себе не позволяю подобных высказываний, - выдохнула Мирадзаки, обняв одну из подушек. – Я столько всего наговорила, метя в его самые уязвимые места. Я предала его, Эм. - Ты и меня однажды предала, - спокойно заметила Фурия, пожав плечами. – Ты не должна была вмешиваться в проблемы моей семьи. Но ты сделала это против моего желания, из-за чего я пострадала. Но знаешь, лишь благодаря твоему предательству я сейчас живу так, как никогда не мечтала, - подцепив палочками консервированного моллюска, Эмма поднесла его к губам, быстро закончив свою мысль: - Да, чаще мы сами знаем, что для нас лучше. Но иногда стоит довериться друзьям, что смотрят на наши проблемы со стороны и, возможно, под другим углом. Ты ведь желала ему добра, верно? – дождавшись кивка бывшей Фурии, Эмма опустила еду в рот, тут же потянувшись за следующим куском. Пока Аллен и Альбертс отвлеклись, появилась возможность залезть и в их долю вкусностей. – Вот и думай о том, что ты поступила правильно. Правды мы все равно никогда не узнаем. Прикрыв глаза и вслушавшись в шум, поднятый Еленой и Джуликой, Ханна откинула голову назад. Медленно вздохнув, она позволила себе совершенно расслабиться, впервые за последние два дня почувствовав себя на своем месте. В уюте. В безопасности. Она даже не заметила, как губы растянулись в легкой, пусть и усталой улыбке. - Спасибо, девчонки. Правда. Спасибо. - Было бы за что, - ответила Эмма, покачав головой. - В конце концов, - вновь взвился в воздух высокий голос Аллен, замершей на полу с поднятыми руками в попытке защититься ладонями от удара подушкой Джулики. – У тебя каникулы. Когда ты в последний раз отдыхала нормально? - Но даже не думай, что мы пустим тебя на вокзал одну, - подушка неожиданно полетела в Ханну, чуть не свалив ту на пол. – Хотя бы немного твоего времени мы все же урвем. - Я буду только за, - оттолкнув подушку, протянула Ханна. – Жаль, что времени у нас будет совсем немного. *** За спиной с тихим щелчком закрылась дверь. В лицо дыхнула невыносимая жара. Было видно, как раскалённый воздух поднимался от горячего асфальта огромной парковки, находившейся подле больницы. Ханна медленно набрала полную грудь воздуха и замерла, вслушиваясь в удивительную тишину, царившую в середине дня в культурной столице Японии. От стрекота цикад, казалось, невозможно было скрыться. Горячий ветер обжигал слизистую носа, а поднять глаза на небо, не морщась при этом, было невыполнимой задачей. На плечи, точно тяжелые руки, легли беспощадные лучи испепеляющего солнца. Японский август разошелся не на шутку, на столбик термометра было страшно посмотреть лишний раз. Но Ханна чувствовала странную блажь, пусть и было ощущение, словно ее заперли в духовом шкафу. Шел третий день ее пребывания в Киото. Воспользовавшись перерывом, Ханна решилась записаться в одну из Киотских клиник на физиотерапию, дабы помочь своей ноге восстановиться к новому игровому сезону. Заодно получалось и Окаву Судзу навещать. Двух зайцев одним выстрелом, как говориться. Вот только девушку, прекрасно чувствовавшую себя после пластической операции, должны были выписать со дня на день. И тогда Ханна уж точно осталась бы лицом к лицу со своим одиночеством. «Одиночеством ли?» - усмехнулась про себя Ханна, принявшись искать телефон в сумке. Да, прошедшие пару суток она и впрямь сидела дома, коротая время за домашней работой. Видеть и слышать никого не хотелось. Девушка даже интернет отключила, закинув телефон в самый дальний угол дома, дабы не вспоминать о нем. Отвечала лишь на сообщения, касавшиеся тренировки, да Сакуре. Правда ответы подруге получались довольно сухими. Лишь поездки в клинику были эдаким способом развеяться раз в день. Круглосуточная зубрежка помогла вытолкнуть все ненужные мысли из головы. И пусть черепушка ломилась от огромного количества учебного материала, поглощенного за малое время, Ханна стала чувствовать себя куда спокойнее. К ёкаям мысли об Акаши, она ведь обещала себе перерыв. Но в один день девушке вдруг подумалось, что активный отдых был бы куда эффективнее простого просиживания свободного времени на пятой точке. У нее и в Киото были хорошие друзья. Ну, как минимум один друг, который наверняка бы откликнулся на ее просьбу увидеться. - Хэй! – не прошло и нескольких часов, как перед ней возле обочины притормозил черный спортивный мотоцикл с кофром, прикрепленным сбоку. – Не думал, что так быстро увижу тебя. - Жизнь полна сюрпризов, - с легкой усмешкой ответила волейболистка, заглянув в серебристые глаза, стоило лучнику снять шлем. – Ты не представляешь, как я рада видеть тебя. - Даже так? – лукаво улыбнулся парень, повернувшись в сиденье дабы открыть кофр. Пара мгновений, и вот Нишики уже тянет второй шлем девушке, кивком приглашая сесть позади. – Даже не знаю, радоваться мне или смущаться, - бодро протянул он, но стоило Ханне опуститься сзади, парень обронил более серьезным тоном: – Что случилось? - Разве должно обязательно что-то произойти, чтобы я просто захотела позвать друга прогуляться? – с подозрительной простотой ответила Ханна, разбираясь с застежкой на шлеме. - Нет, но… Это было бы странно, сорвись ты из Токио только ради меня. Хотя, признаться, я был бы весьма польщен, - хитрым тоном протянул парень, поглядывая в зеркало заднего вида. - Бросай ты свои шутки, - с легким возмущением протянула волейболистка, легонько толкнув парня в спину. Ханна позвонила Имаи из искреннего нежелания возвращаться в пустой, молчаливый дом так быстро. От домашней работы почти ничего не осталось, и Ханна попросту боялась остаться наедине со своими мыслями, тяжелыми и разрушительными. Созвонившись с одноклассником, Мирадзаки готова была дифирамбы петь всем богам, что решили сжалиться над ней. Имаи-кун, оказавшийся свободным, довольно быстро согласился составить ей компанию в прогулке по Киото. Как позже оказалось, он даже умудрился вызвонить других одноклассников, о чем Ханна узнала лишь когда мотоцикл остановился у комплекса храмов Фусими Инари, известного также, как храм тысячи тории. Ёсида-кун, Такаги-сан с подругой и еще пара ребят из класса – вот такой небольшой компанией подростки и отправились изучать старинные достопримечательности прекрасного Киото. Помимо упомянутого Фусими Инари, в южной части культурной столицы расположилось множество других живописных храмов. Подростки все ноги исходили за остаток дня, перемещаясь от ухоженных садов до древних Киотских зданий, возвышавшихся на холмистой местности, точно старинные стражи самой истории города. Смех и шутки друзей, куча съеденного фруктового льда и щербета и десятки фотографий, снятых на профессиональную камеру Такаги – Ханна изо всех сил пыталась погрузиться в процесс отдыха с головой, отдаваясь простому веселью старшеклассницы в середине летних каникул. Однако стоило ей выпасть из разговора ненадолго, в голову сами собой лезли неприятные мысли о том, что рано или поздно веселье должно было закончиться. И для нее стало приятным сюрпризом, что друзья не собирались ограничивать совместные прогулки единственным днем. Первый день Ханна так и вовсе умудрилась закончить в гостях у Такаги, которая решила устроить небольшой девичник у себя с позволения родителей. А спустя пару дней предложение провести вечер всем вместе поступило уже от Ёсиды. Кто-то из его родственников держал гостиницу с горячими источниками на окраине города, куда шумная компания старшеклассников перетекла после очередного утомительного дня, полного ходьбы. - Я и раньше замечала, какая ты стройная, Мирадзаки-чан. Но сейчас прямо завидно смотреть на твои подтянутые ноги, - с легкой завистью протянула Акеми Нана, подруга Такаги, устроившаяся в горячей воде с полотенцем на голове. – От мальчишек, должно быть, нет отбоя. - Да не то чтобы. Возможно, их отпугивают мои руки, - с усмешкой отбила Ханна, подняв руку и напрягши бицепс. – Не в культуре у японок обрастать мышцами. - Ой, да ты должно быть шутишь. Вот я видела девушек из секции бокса в своей средней школе, вот там да, там встречались переборы. А ты скорее спортивно сложена, нежели накаченная… Такаги-чан, что ты там делаешь? - А что, только парням можно? – цыкнула невысокая девушка, завернутая в полотенце, на цыпочках подкравшаяся к стенке, что разделяла мужскую и женскую баню. - Такаги! – с возмущением протянула Акеми, гротескно положив ладонь на щеку и покачав головой. – Ну ты и извращенка. - Это всего лишь профессиональное любопытство фотографа, - отмахнулась девушка, принявшись искать лазейки в стене. - Это вообще нормально? – изогнув брови, спросила Ханна, опускаясь рядом с Наной-чан в горячую воду. - О, ты просто не видела, какие она фанфики про наших одноклассников пишет, - тяжело вздохнула та, закатив глаза. - Так нам… Не стоит ее останавливать? - Это бесполезно. Да и может нам ее любопытство на руку сыграет… - лениво добавила девушка, откинувшись на край бассейна с горячей водой и раскинув руки. В следующую секунду от перегородки послышалось неожиданное испуганное восклицание, сопроводившееся вскриком от боли. - Ёсида, изврат ёкаев! – возопила Такаги, быстро вытащив пальцы из просвета в деревянной стенке. Похоже, найдя-таки лазейку, она неожиданно для себя столкнулась с парой глаз старшеклассника, находившегося по ту сторону перегородки, и, не растерявшись, тут же сунула пальцы в щель. - Кто бы говорил! – послышалось возмущенное с той стороны. – Да и кто так делает, блин? - Как же хорошо здесь, а? – протянула Ханна, вслушиваясь в звонкую ругань одноклассников. – Вот бы август никогда не кончался… После мытья ребята собрались в большой комнате, снятой для девчонок. Ёсида, притащивший с собой несколько DVD-дисков с ужастиками, выудил из сумки, завезенной в гостиницу еще утром, увесистый черный ноутбук. Одноклассники планировали всю ночь посвятить киномарафону, поедая купленные фрукты и сладости, однако уже спустя час Мирадзаки пришлось переступать через раскинутые то тут, то там ноги и руки вповалку уснувших друзей. День был долгим, от ходьбы ступни гудели даже у нее. Ничего удивительного, что ребят так быстро сморило под звуки криков главных героев фильма и звон заведенной бензопилы. Но к Ханне сон не шел. Решив, что всему виной была духота, стоявшая в комнате несмотря на распахнутые окна, девушка вышла в коридор, где и нашла проход на узкий балкон на втором этаже. Там, вдыхая теплый вечерний воздух, пахнувший влагой, бывшая Фурия уткнулась в экран телефона, пытаясь занять мозг хоть чем-нибудь. Пара глупых видео, просмотр новостной сводки... Девушка неприятно поморщилась, увидев во вкладке с новостями спорта фотографию команды старшей Ракудзан, увешанной золотыми медалями. Естественно. Когда из игры так глупо выпал травмированный Аомине-кун, преграды им чинить было больше некому. - Это кубок за Межшкольные? - Мирадзаки так и подпрыгнула на месте, резко оглянувшись, после чего шумно выдохнула, положив руку на грудь. - Ты тоже решил вступить в клуб любителей доводить до инфаркта? – несколько раздраженно бросила она, опершись о перила балкона локтями. - Тоже? - Не подкрадывайся так, блин! - Ладно, понял. Прости, - с легкой усмешкой извинился лучник, устроившись рядом с одноклассницей. Они простояли в тишине с минуту, когда Ханна, вновь бросив взгляд на фотографию в статье, изогнула брови, будто только тогда осознала брошенные Нишики слова. - Чего тебя вдруг кубок заинтересовал? - Сколько себя помню, Кира вечно возилась с одним кубком, точно с писаной торбой. Серьезно, - добавил он, заметив сомнение в сапфировых глазах. – В критической ситуации она могла бросить дом, деньги, даже документы, но за кубком она всегда возвращалась. Да и прятала его постоянно, как последнее сокровище в жизни. - Мне кажется, будь ее воля, она бы и тебя с бо́льшим удовольствием в сейф засунула бы, чем заставила пережить все те приключения, - припомнив небольшую семейную сцену на пиршестве, задумчиво подметила Ханна. - Туше́, - покачал головой лучник. – Но вот в чем странность: я абсолютно точно уверен, что Кира никогда не занималась спортом. Ее детство было полно лишь азартных игр, ей было не до простой клубной деятельности. - Тогда… Откуда кубок? – удивилась бывшая Фурия, но ответом ей было лишь легкое пожимание плечами: - Вот и я о том же. Мне кажется, он мог достаться ей от кого-то. Например, от друга времен ее жизни в Японии, еще до войны. Тогда много людей погибло. Может, это напоминание. - А ты не пытался найти владельца? - Нет. Да и как? Кубку довольно много лет, - с сомнением заметил Имаи-кун, но Ханна в ответ лукаво улыбнулась, внимательно посмотрев ему в глаза: - В век интернета всё возможно. Главное, задаться целью. Позволив разговору оборваться вновь, волейболистка подняла глаза к звездному небу. Медленно проплыла над головой красная мигающая точка – то очередной авиалайнер перевозил людей с места на место. Где-то в ветвях сливы, росшей неподалеку от здания, зашевелилась птица. Ветра практически не было, умиротворяющую тишину спугивали лишь стрекотания насекомых, но и те, казалось, отчего-то шумели меньше обычного. Как знать, может и их сморила невыносимая августовская жара? Нишики, какое-то время глядевший перед собой, медленно повернул голову к Ханне, внимательно посмотрев ей в лицо. И, должно быть, впервые за все время заметил, насколько замученной она могла показаться, стоило ей слегка опустить маску сильной и решительной бестии. Парню подобная картина была знакома до боли. Образ сильной, упрямой женщины, рвущей себя на части ради достижения своей цели, отвергающей любую помощь и поддержку в страхе навредить тем, кого так хочется защитить. Сколько раз он находил такой собственную мать, памятником самой себе замершую в тени веранды с сигаретой в зубах? Но будучи ребенком он не находил в себе силы подойти к ней и хотя бы попытаться проявить участие. Ее взрослые проблемы казались слишком недосягаемыми для понимания мальчишки, потому он не лез, боясь сделать матери еще больнее. Но в тот миг перед ним стояла вовсе не Кира. Да и он больше мальчишкой себя не считал. - Ты точно не в порядке, - констатировал он, не отводя глаз. – И даже не думай отрицать, у тебя это на лице написано, - с легкой улыбкой добавил он, заметив, как Ханна тут же попыталась скрыться за маской вновь, приняв вид уверенный и даже несколько удивленный. Только вот настораживающая бледность никуда не делась - Нишики-кун, тебе правда не стоит беспокоиться. - Но я беспокоюсь, - едва заметно кивнул он в такт собственным словам, продолжая внимательно вглядываться в ее лицо. – Мало того, что ты так внезапно вернулась в Киото, так еще за эти дни я ни разу не слышал, чтобы вы созванивались с Сакурой-чан. Неужто поссорились? - Не то чтобы, но… Ей есть за что злиться на меня, - со смирением выдохнула Ханна, опустив голову. Несколько темных прядей тут же упали ей на глаза, но она словно не заметила этого. – Я натворила всякого. И теперь знать не знаю, как все исправить. Как вернуться в колею событий? Где взять силы? Порой я начала ловить себя на мысли, что не понимаю, для чего все это. И в такие моменты мне становится страшно, - медленно выдохнув, Мирадзаки умолкла, вглядываясь в ровные ряды кустов, посаженые у крыльца гостиницы. – Тебе когда-нибудь приходилось терпеть разлуку с дорогим тебе человеком? - Порой нам с Кирой случалось расставаться во время очередного побега, - прозвучал тихий ответ Имаи. – Да, такие разлуки не были долгими. Но я до последнего не знал, сумею ли увидеть ее вновь. Потому… Мне кажется, я понимаю твои чувства. Повернувшись, Ханна вперила в одноклассника взгляд, в котором можно было прочесть легкое неверие, мгновенно сменившееся тенью благодарности, перемешанной с тоской. - Я не видела его почти два года, - опершись о перила спиной, Ханна откинула голову назад, прикрыв глаза. Словно от мучительной боли ее брови сошлись у переносицы, а губы сжались в тонкую линию. – Дословно могу вспомнить наш последний разговор. До мельчайших подробностей могу воссоздать в памяти картину двери спортзала закрывшейся за его спиной. Мы должны были расстаться на пару часов. Ничто не предвещало беды... – она умолкла с приоткрытым ртом, будто следующая фраза встала поперек губ, не желая быть сказанной. Но, собравшись с силами, девушка продолжила практически шепотом: - Прошло уже столько времени, а я все боюсь спросить себя: а что, если я и вправду больше никогда… Никогда его не увижу. Смолкнув, Ханна поджала губы, напрягшись всем телом, будто простые слова, брошенные ею же, причинили ей физическую боль. Казалось, она даже дыхание задержала. Тихо слушавший ее Нишики увидел, как мучительно она прикусила губу, как начали подрагивать от напряжения опущенные веки. Почувствовав неприятный укол в груди, парень медленно выдохнул и придвинулся чуть ближе. Позволив себе невинную дерзость, Имаи по-дружески приобнял девушку за плечо, похлопав по нему ладонью и чуть растерев. - Никогда не говори никогда, - бодро проговорил он, бросив взгляд вдаль. Помолчав еще с минуту, он вдруг добавил: - Завтра фестиваль Годзан Окуриби, помнишь? - Это где горожане поджигают огромные иероглифы на вершинах холмов? – подняла лицо Ханна, заставив себя улыбнуться. - Ага. Говорят, это очень зрелищно, - кивнул парень, не спеша убирать руки. - Ребята, правда, отказались идти вместе. Каждый с родней сходить на фестиваль хочет. Народу, наверное, будет видимо-невидимо. И я тут подумал… Может, сходим вместе? Ханна недолго думала, прежде чем согласиться. Все равно на вечер у нее не было никаких планов. А пропустить подобное событие было бы обидно, не каждый день, - да и не в каждом городе! – люди освещают вершины пяти холмов иероглифами громаднейших размеров. Да, традиция была связана с проводами душ умерших в мир иной. Но это не отменяло всей красоты мероприятия, куча зевак ежегодно собиралась в центре города. - Кажется, не сможет моя юката так просто отлежаться в углу шкафа, - с иронией протянула Ханна, осторожно отстраняя руку друга. – Только что разойтись завтра придется пораньше. Оби* самой себе завязывать – та еще морока, да и я не помню, привозила ли свои гэта**, может еще искать в магазинах придется в срочном порядке. - Ты же знаешь, не обязательно наряжаться по всем традициям, - с усмешкой отметил Нишики. - Возможно. Но, хэй! – это мой первый фестиваль с момента возвращения. Да и надо же хоть кому-то юкатой похвастаться, - протараторила в ответ волейболистка, отстранившись от перил. – Не факт, правда, что я не завалюсь с непривычки, гэта ведь далеко не кроссовки. А о моей неуклюжести раньше ходили легенды. Так что ты сам нарываешься, Нишики-кун! - Как будто это способно испортить вечер с тобой, - тихо обронил парень в спину Ханны, успевшей скрыться в коридоре. Медленно вдохнув приятный, свежий воздух, Имаи растянул губы в глуповатой улыбке, прислушиваясь к вечерней колыбели засыпавшего мира. И все-таки, как же прекрасны вечера в августе. **** Так тепло и уютно. На плечах лежал тяжелый, мягкий плед, пахнувший чем-то сладким и очень знакомым. Где-то совсем недалеко стрекотали насекомые, оттеняя другие звуки, навевая чувство лености. Повернув голову, Ханна приоткрыла глаза и уставилась в выключенный телевизор, стоявший перед ней на простенькой, новой тумбочке. Светлая комната расплывалась перед взором, затуманенным легкой сонливой пеленой. Мирадзаки абсолютно точно не была раньше никогда в этой комнате, но отчего-то она была уверена в правильности происходящего. Она должна была быть там, это было естественно, как сквозняк, врывавшийся в распахнутые окна и подкидывавший легкие шторы. - Ты так весь день проспишь, - раздалось над ухом тихое замечание, и по телу, точно электрические разряды, побежали мурашки. Ханна растянулась в счастливой, глуповатой улыбке и наклонилась, чувствуя, как замлела от долгого сидения спина и ноги. Она должна была бы небрежно завалиться на бок, однако была совершенно уверена в том, что упасть у нее не получится. Щека коснулась крепкого плеча. Ханна зажмурилась, улыбаясь, точно сытая кошка, готовая разразиться громким мурлыканьем, поерзала немного и замерла, вцепившись в футболку парня. - Ты точно хорошо себя чувствуешь? – послышалось с нотками тревоги. – Может, мне все же позвонить твоему врачу? - Нет. Не стоит, - потершись щекой о плечо собеседника, Ханна обняла его за руку, вслушиваясь в мерное дыхание. – Все в порядке. Просто хочу, чтобы все было вот так. Ты же… Останешься со мной? Собеседник медленно выдохнул. Отложив что-то в сторону, он вдруг осторожно коснулся головы волейболистки, зарывшись пальцами в ее волосах. Ханна почувствовала, как он ткнулся носом в ее макушку, медленно перебирая ее пряди, что было до чертиков приятно. Мирадзаки чувствовала, как обжигающее чувство, разлившееся по венам, вдруг стало собираться острым комом в горле. И вроде ощущения – приятнее некуда, и в то же время хотелось расплакаться, точно малому ребенку, просто так, без причины. Банально от счастья. Из чувства благодарности и защищенности. И зачем ей вообще сдерживать себя? Зачем казаться нарочито сильной, когда рядом был он? Но чувство неправильности вдруг всколыхнуло душу, растаявшую в теплых объятиях. Ханна поморщилась, дрогнули ее губы, растянутые в широкой улыбке. Попытавшись устроиться поудобнее, она положила голову на грудь парню и подняла лицо, приоткрыв один глаз вновь. - Я люблю тебя, Сей, - выдохнула она… И осознала, что комната испарилась вместе с приятным сном, навеянным невыносимой жарой. Под боком – лишь грубая подушка, а перед глазами – треклятый потолок, по которому штукатурка плачет крокодиловыми слезами. В сжатых до боли пальцах – тонкое покрывало, и лишь раскрытые окна в деревянной раме оказались единственно правдивыми. Ханна медленно выпрямилась, растирая глаза ладонями, и оглянулась, с тупой злостью уставившись в никуда, на реальность, что ожидала ее за сном. Старый дом, скрипучая мебель и одиночество. И страшнее всего было то, что такие короткие сны слишком сильно напоминали реальность. И каждый раз по пробуждению хотелось взвыть от отчаяния, бить кулаками обо что-нибудь твердое и, выплевывая ругательства, проклинать свою судьбу. Но Ханна была сильнее этого. Проглотив отвратительный ком, она медленно встала, пошатнувшись, после чего бросила взгляд на настенные часы. Она смутно помнила, как с утра ее из гостиницы до дома довезло такси. Она планировала сразу заняться сборами на праздник. Нужно было проверить наличие всех специфических запчастей традиционного костюма. И надо же было так глупо задремать! Послышался хлесткий звук. Ханна отняла ладони от щек, на которых остались легкие красноватые следы, и направилась в душ. Нужно было смыть с себя остатки сна. Иначе чувство тоски по мимолетному ведению, что показалось ей куда привлекательнее настоящей жизни, окончательно подкосили бы ее дух, и без того державшийся на соплях и честном слове. К ёкаям сон, она обязательно обнимет Сейджуро после того, как он вернется. Сначала ввалит, как следует, от всей своей широкой души, а потом уже обнимет. Улыбнувшись такой мысли, волейболистка скинула с себя одежду и, особо не разбираясь со смесителем, влезла под холодные струи воды. Нужно было сосредоточиться на вечере. Наверняка они здорово проведут его вдвоем с Имаи. Интересно, решится ли он надеть юкату? «Благоверный за порог, и ты уже идешь на свидание с другим? – с ироничной усмешкой подумала Ханна. – Хотя, какое еще свидание? Простая прогулка, не более, - качнула она головой, роняя с мокрых волос крупные холодные капли на кафель. - Имею я право расслабиться, в конце-то концов?» Остаток дня Ханна провела за сборами. Наложив легкий макияж, она долго разбиралась с волосами. Они отросли достаточно для того, чтобы можно было их собрать сзади. Но останавливаться на простом хвостике не хотелось, и девушка решила поэкспериментировать. Успокоилась она лишь когда сумела ровно подколоть волосы аккуратной заколкой с парой красных лент. Выбивавшиеся короткие пряди падали на лицо, придавая ей вид немного небрежный, что смотрелось весьма мило. Завозившись у зеркала с невидимками, волейболистка совсем потеряла счет времени. Она едва успела к месту встречи. Лучший вид на огненное зрелище должен был предстать перед горожанами в центре города. Народу было видимо-невидимо. Ребята как-то не рассчитали этот момент, потому найтись в толпе, перегружавшей мобильную сеть и интернет, оказалось целым приключением. Не прошло и десяти минут, как от приятного настроения ничего не осталось. Мирадзаки начала раздражать низкая юбка юкаты, мешавшая двигаться в том темпе, к которому она привыкла. Подбешивал и пояс, который она с непривычки затянула туже, чем следовало бы. Да еще и заколка, державшая ее волосы, неприятно натянула пару прядей. Что уж говорить о страшно неудобных сандалиях? Ханна пыталась дозвониться до одноклассника, но телефон упорно отказывался пропускать ее вызов. И хоть ты на столб ближайший лезь и кричи для привлечения внимания. Не заметив, как толпа отнесла ее в сторону спуска к реке, Ханна оступилась на лестнице. Запутавшись в подоле юкаты, она неуклюже взмахнула руками, с иронией подумав о том, как давно она не попадала в подобные глупые ситуации. Уже думая, какую позу принять во время падения, чтобы хоть посмеяться потом самой да народ посмешить, девушка приготовилась ко встрече со ступенями, когда ее с силой потянули под руку обратно, возвращая равновесие. - Осторожнее! Так и шею сломать недолго, - услышала она несколько обеспокоенное и насмешливое. Голос Имаи она узнала сразу же и, обернувшись, хотела ответить ехидной шуткой, когда заметила изумление в серых глазах. – О. Нашел. Не поверишь, я тебя не узнал… - Ну, значит не даром меня Ками тебе в руки толкнул, - засмеялась в ответ волейболистка, с изумлением подметив легкий румянец, коснувшийся скул лучника. Свалив это на спешку одноклассника, она опустила глаза, убирая за ухо короткую прядь волос, не вошедших в высокую прическу. – А ты, значит, решил не заморачиваться. Нечестно как-то, - с легким упреком заметила Ханна, оглядывая простой наряд одноклассника. Свободная светлая рубашка, джинсовая куртка, темные шорты до колена да кроссовки. Аж завидно стало. - Было бы затруднительно присматривать за ходячим несчастьем в непривычной и не особо удобной одежде. Я же на западе вырос, помнишь? – пожал плечами парень, жестом предложив пройти дальше, чтобы выйти из потока людей. - А жаль. Я бы поглядела на тебя в кимоно, - проговорила Ханна, высматривая местечко поспокойнее. - Что ж, может в следующий раз я учту ваши предпочтения, миледи, - гротескно приложив руку к груди, чуть поклонился парень на ходу, хитро улыбнувшись. Ханна закатила глаза, ничего не ответив. Заметив, что ближе к реке вымощенная дорога была посвободнее, она резко свернула туда, без задней мысли потянув Имаи за собой за руку. Они какое-то время молчали, каждый погруженный в свои мысли. Ханна увлеченно рассматривала нарядных горожан, шумевших каждый на свой лад. Мимо бегали дети в милых юкатах с маленькими ветряками наперевес. Ближе к воде подростки подожгли фейерверки. То тут, то там виднелись яркие палатки со сладостями и разномастными сувенирами. Задумавшись, Ханна засмотрелась на прилавок с печенными яблоками в карамели. Заметив это, Нишики мгновенно подсуетился, и уже через минуту сладость оказалось в руках волейболистки. - Я когда-нибудь перестану поражаться твоей проницательности, - с улыбкой пообещала Ханна, вертя в руках яблоко на палочке. – Но тебе правда не стоило… - Да ладно, не каждый день вижу тебя столь беззаботной. Выжимаю из момента все возможное, - пожал плечами парень, бросив взгляд куда-то вдаль. – Смотри, вон на том холме не так много народа. Предлагаю дойти до туда и там остановиться. Не став спорить, Ханна последовала за другом. Немного подумав, она решила спросить его про домашнюю работу. Слово за слово, и увлеченные разговором, они подошли ближе к мосту, ведшему к месту, которое приметил лучник. - Значит, вы все же созвонились с Сакурой, - кивнул Нишики в такт своим словам. - Да. Она меня буквально из душа вытянула своим звонком. Но я рада была услышать ее голос, - с улыбкой протараторила Ханна, выбросив пустую деревянную палочку в урну у начала моста. Сакура всё еще злилась на нее. Это было слышно в ее приглушенном голосе, в слишком коротких предложениях. Но она все же решилась позвонить подруге. А значит наверняка сумела понять ее поступок. «Он в порядке. Будет в порядке, - нехотя ответила она на вопрос о Рете. – Но еще раз втянуть его во все это я не позволю, так и знай. Хватит с него, пусть наконец сосредоточиться на своем здоровье. Ногу ведь он раскурочить тогда знатно умудрился, балбес…» Нишики принялся рассказывать что-то о прошедших малых соревнованиях по кьюдо. Вслушиваясь в его бодрую болтовню, Ханна оглянулась на группку ребят, тершихся у невысоких перил моста. Судя по повышенным тонам мальчишки из младшей школы о чем-то сильно заспорили. Девушка встала на месте, точно предчувствуя неладное. Слишком уж ненадежной показалась ей ограда, у которой так смело толкались рассорившиеся ребята. - Ханна, ты чего? Мы же так опоздать можем, - заметив, как отстала его спутница, Нишики оглянулся, окликнув ее как раз в тот момент, когда один из мальчиков резко толкнул другого в грудь к самым перилам. Часть довольно старой железной ограды неожиданно поддалась и ребенок, всплеснув руками, полетел в воду. - Идзао-кун! – тут же заметусились ребята из его компании. – Тоору, дурак! Он же плавать не умеет! – накинулся тут же один на толкнувшего. - Что же нам делать? – в панике заоглядывался другой, пытаясь глазами найти хотя бы одного взрослого, заметившего произошедшее, когда вдруг рядом с ним, перепорхнув через оградку, в воду спрыгнула девушка в юкате. - Мирадзаки! – раздался испуганный голос Нишики ей вслед. Он склонился над перилами, вглядываясь в гладь реки. Благо, течение внизу было несильным. Он увидел, как девушка, всплыв, схватила барахтавшегося ребенка со спины и потащила к берегу. – Что б тебя, сорвиголова! Смелость и безумие. Она сделала это, не засомневавшись ни на секунду. Не подумав о себе, о расстоянии до воды. Обезбашенный и необдуманный поступок. Как же похоже на нее! У моста берега довольно широкой реки, были приподняты и обнесены бетонными стенами, что образовывали канал. У кромки воды уже собралась пара мужчин, ставших свидетелями произошедшему. Они жестами и криками призывали девушку плыть в их сторону, чтобы они смогли помочь. Сцена закончилась так быстро, что даже толпа толком собраться не успела. Ханну с ребенком в руках ловко подтянули неравнодушные прохожие. Младшеклассник был перепуган до чертиков, но остался цел к великой удаче. Наблюдая за тем, как к нему приблизились друзья, уже напрочь забывшие о ссоре, она поежилась, оглядев свой наряд. Да уж, в таком виде особо не прогуляешься. На светлой тонкой ткани юкаты остались грязные разводы. Да и само летнее кимоно стало куда прозрачнее, благо все внимание людей было приковано к ребенку. А к тому моменту, когда и про героя вечера решили вспомнить, на ее плечах оказалась большая для нее джинсовка Имаи. - Да с тобой и вправду кондратий хватит, и понять не успеешь, - нервно улыбаясь, заметил он. - Ну, я пыталась тебя предупредить, - равнодушно покачала головой девушка, после чего обернулась к спасенному мальчишке, вспомнившему о благодарности. История забылась совсем скоро. Люди, передав детей в руки родителей, разошлись кто куда. Однако промокшая насквозь Ханна была уверена, что ее не поймут, решись она разгуливать в таком виде и дальше. Путь в толпу был закрыт, а времени даже на магазин одежды не оставалось, что уж о пути домой думать? Костры должны были зажечься совсем скоро. Заприметив место под мостом на другом берегу реки, волейболистка утянула туда Нишики, предложив пожертвовать видом на пару холмов и посмотреть на огненное зрелище оттуда. - Ты точно не против, что я твою куртку одолжу на вечер? – уточнила Ханна, затерявшись где-то в выемке под мостом с тем, чтобы скинуть с себя холодное и мокрое тряпье. - Забирай конечно. Не в правилах у меня девчонок посреди улицы нагими оставлять, - фыркнул Нишики, стоявший к ней спиной, скрестив руки на груди. - Мой герой, - шутливо протянула волейболистка, выходя к нему на свет. Сложенная юката свисала у нее с локтя. Теперь на ней красовалась лишь джинсовая куртка парня, доходившая ей до середины бедра и красиво перевязанная широким поясом от кимоно. - А тебе идет образ неопрятного сорванца, - оглядев спутницу, заметил Имаи со смешком. - Сочту за комплимент, - отмахнулась Ханна, бросив взгляд в сторону видневшегося вдали холма. – Ой, смотри. Там, выше по реке… Огоньки! Горожане уже пустили их! Красота… Глянув в ту же сторону, Имаи заметил, как из-за поворота показались первые свечки. Еще минута, и вся речка оказалась усыпана огнями, точно небесное полотно звездами. Огней было несчетное количество, они тянулись по речному руслу, сколько глаз хватало, освещая его. И каждый из этих огоньков крошечными искорками отражался в широко распахнутых синих глазах, переполненных искренним, почти детским восхищением. - Жаль, мы таких не купили. - Мы можем зажечь свои после праздника, если хочешь, - спокойно заметил Имаи, подходя ближе к девушке, что уселась у воды, наблюдая за свечками. - Это уже будет не то. Да и лавки все закроются наверняка, - покачала она головой, положив подбородок на сложенные ладони. – Как же хорошо… Вот бы так спокойно было всегда, а? – проговорила она тише, и Нишики заметил, как дрогнула улыбка одноклассницы, явно вспомнившей что-то болезненно приятное. Ханна не видела, как парень изменился в лице. Открыл рот, улыбнувшись и подавшись вперед, но тут же замер в сомнении, проглотив слова. Покусал немного губы, отвернувшись и опустив пальцы в карманы шорт. На его лице читалось сомнение, удивительно неуместное и непонятное в те мгновения. Но в конечном итоге он словно сдался, тяжело вздохнул и, зарывшись пальцами в волосах, неуверенно заговорил вновь: - А, ёкаи… У меня такое чувство, что я тебя обманываю. - О чем ты? – тут же вскинула голову Ханна, посмотрев на одноклассника с легким недоумением. - Да как-то… - он осекся и замолчал, уставившись в водную гладь в едва понятном стремлении спрятать глаза. – Знаешь, ты поступила довольно безумно, вот так сиганув в реку, даже брода не зная. Не дай Ками еще дно оказалось бы близко. - Брось, всё же обошлось, - выпрямившись, Ханна внимательно посмотрела на друга, не переставая светло улыбаться. – Да и мне кажется, не сделай этого я – хватило бы ума прыгнуть тебе. Только вот мне тебя не во что было бы заворачивать, - добавила она, тихо засмеявшись. - Твоя правда, - кивнул он и вновь поник. – И все-таки твоя безумная смелость – это просто нечто. - Нишики, ну ты чего? – Ханна подняла кулак и легонько толкнула его в плечо. – Ты сегодня сам не свой. Всё хорошо? Немного подумав, парень вдруг кивнул своим мыслям и, прикрыв глаза, улыбнулся, сцепив руки за спиной. - Да. Просто… Улыбайся так чаще, Ханна-чан, - выдохнул он тихо, не видя удивления, завладевшего ее лицом. – А то вечно за заботами хмуришься, точно решаешь вселенскую проблему. Знаю, тебе сейчас непросто, и я хотел бы помочь, если бы только знал как. Хотя всем нутром я хочу, чтобы все оставалось так, как есть сейчас. Наверное, я просто ужасный человек… - с иронией добавил он, наконец открыв глаза и без утайки, прямо взглянув на девушку незнакомым томным взглядом потемневших серых глаз. - Но знай – чтобы ни случилось, я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе. - Т-ты меня уже пугаешь, Нишики-кун, – почувствовав что-то неладное, Ханна невольно отступила на полшага, потупившись и машинальным жестом убрав мешавшие волосы за ухо. И отчего это она вдруг решила залиться столь глупым румянцем? – К чему это все? - Знаю, я не должен вешать это на тебя. Знаю, тебе и без моих сетований тяжко, но как я уже сказал – я не хочу врать тебе больше. Хотя и поступаю, как последний эгоист. Но я должен был сказать это уже давно. Кое-что действительно важное. Ханна вскинула глаза. В голове остался лишь белый шум. Она вдруг уловила краем мысли, что должно было произойти, и с испугом уставилась на друга, не в силах уже ничего остановить или исправить. И как она могла быть настолько слепой?.. Она видела, как за его спиной ярко вспыхнул первый иероглив, осветив высокий холм. В воздух вспорхнули восторженные возгласы горожан, толпой собравшихся там, дальше, на возвышении. И в этом гуле чуть не утонили едва слышные, но уверенные и отчетливые слова: - Я люблю тебя, Ханна. _______________________________ *оби - японские пояса **гэта - японские деревянные сандалии в форме скамеечки