История одной принцессы

Теплый летний вечер сладко пах влагой. Вокруг царила умиротворяющая тишина, лишь порой пробовала голос ночная птица, робко, осторожно, будто боясь потревожить ночную гостью кладбища. На миг разгорелся огонек тлеющей сигареты, когда женщина сделала глубокую затяжку и медленно выдохнула, невидящим взором глядя перед собой. - До сих пор не могу поверить в то, что он и тебя сгубил, малышка Шио, - с грустной улыбкой, женщина протянула руку и коснулась пальцами холодного камня. Она уже и не помнила, сколько сигарет назад приехала сюда. Рядом образовалась небольшая горка из окурков, зажжённые благовония давно уж были перебиты запахом едкого дыма. Но сколько бы женщина не выкурила, она не могла почувствовать и толики облегчения, глядя на безликий камень. От дорогих ей людей осталась лишь скупая надпись на семейном алтаре враждебного к ней дома. И вот, спустя столько лет, она смогла навестить их хотя бы так. Она не обратила никакого внимания на то, что испачкала светлые штаны, усевшись на холодный камень прямо так, не подстелив ничего. И пусть обворожительный вечер был теплым и нежным, женщину то и дело потряхивало от легкого озноба. - Не сидела бы ты так. Простуда – не лучший союзник при твоем-то статусе, Кира. Женщина не услышала шагов сзади. С головой погрузившись в собственные мысли, она отстранилась от внешнего мира, впервые за очень долгое время позволив себе быть неосторожной. Словно там, у могилы, было единственное место, где она готова была принять внезапную смерть от врагов без сожалений. - Ты как всегда излишне заботлив, Тадаши-кун, - выдохнула женщина с дымом, затушив сигарету об плитку рядом с собой и откинув окурок в кучку к другим. – Не волнуйся, я крепче, чем кажусь. - Я знаю, - выдохнул мужчина в черном пальто, приблизившись к алтарю. Возложив на него цветы, он сложил ладони в молитвенном жесте и замер на минуту, после чего проговорил почти неслышно: - Мне жаль, что так вышло. В ответ женщина мягко улыбнулась и прикрыла глаза, покачав головой. - Наверное, я должна злиться на этого упрямого козла Масаоми. Слишком уж много зла он причинил мне. Еще и Шиори загнал в могилу. Бедная девочка, она ведь с самого начала не была виновата в том, что с ним сделал его отец. А он всю свою злость да на нее, - женщина тяжело вздохнула, пытаясь унять бурю эмоций, что медленно начала нарастать в груди, сдавливая ребра. – Знаешь, в моей памяти все еще свеж тот страшный день. Слишком свеж… Я до сих пор закрываю глаза и слышу последний вздох Хиро. Чувствую, как тяжелеет его рука, в миг ставшая страшно холодной… Женщина поморщилась, опустив лицо, и сжала губы, нахмурившись. Мужчина ничего не ответил. Просто слушал, глядя на могильную плиту, давая старой знакомой шанс выговориться. - А как же было весело раньше! – прошептала она, заставив себя улыбнуться. – Мы втроем, а перед нами – целый свет. Ты помнишь, как в университете Хиро попался на списывании, из-за чего преподаватель тут же выставил его с экзамена и позаботился о том, чтобы их с Масаоми отца оповестили? - Как такое забудешь? Этот дуралей потом исписал ругательствами всю дверь в его кабинет, - с ностальгией ухмыльнулся господин Мирадзаки. - А когда его чуть не засекли на месте преступления, он сиганул в окно второго этажа и сломал ногу. - За месяц до университетских соревнований! Да и нам его тогда оттаскивать пришлось, чтобы сенсей не понял, кто такой смелый на его кабинет покусился, - плечи женщины затряслись от смеха. – Или когда он спрятал учебники Масаоми, чтобы тот отвлекся хотя бы в день собственного рождения от постоянной зубрежки. - Или как устроил пожар в химической лаборатории. Его ведь чуть не исключили тогда, - выдохнул мужчина, покачав головой. - И все равно отец Хиро-куна махнул рукой на проделки младшего сына. Зато крепко влетело Масаоми, хотя того даже рядом не было. - Так всегда было. Но они все равно были очень близки. Хиро не упускал возможности, чтобы обрадовать Масаоми, и как мог заглаживал вину перед ним. Тот правда всё больше бухтел, но… - Но всё же хотя бы иногда улыбался, - закончила женщина, принявшись теребить ремень от сумочки в руках. – Почему всё должно было сложиться именно так? Мужчина не ответил. Наплевав на статус и возраст, он, точно на секунду вновь почувствовав себя юнцом, неуклюже опустился рядом с Кирой и спокойно принял последнюю сигарету, когда она протянула ему помятую упаковку. В те минуты для друзей вдруг перестали существовать ужимки, являвшиеся нормой для светского общества. Тогда они остались лишь вдвоем, отдельно от безумного мира, что, казалось, с каждым днем пытался высосать весь свет и всю искренность из своих обитателей. На какие-то жалкие мгновения они перестали быть президентом корпорации Мирадзаки и главой дома Фукуи. Там, перед именами погибших друзей, высеченных в камне, плечом к плечу сидели два юнца, деливших боль на двоих. - Кажется, я наконец начала понимать тебя, Тадаши-кун. Мне тоже искренне жаль мальчишку, - Кира первой разорвала тишину, развеяв приятную пелену, полную ностальгии. – Масаоми никогда не жаловал Шиори, ты сам это прекрасно знаешь. Страшно представить, как он обращается с их общим сыном. Он еще к собственному горю так на нее похож. - Он выполнил свое обещание, - мотнул головой Мирадзаки, затянувшись. – Он не стал переносить свои обиды на мальчика. Но своим отношением Масаоми стал страшно напоминать своего же отца. Разве что рукоприкладства себе не позволяет, спасибо Ками. - И всё же, Ханне-чан не место в этой семье, - неожиданно заявила Кира, все также глядя перед собой. – Тьма идеализма как проклятие рода Акаши. Их девиз, их кредо, их смысл жизни. И любой посторонний, кто суется к их наследникам, высыхает, точно цветок без воды и света. Вспомни мать Масаоми, вспомни Шиори. Ты не можешь обойтись так со своей дочерью… - Любое проклятие можно развеять, - вдруг усмехнулся мужчина, пожав плечами. – И раз уж у нашего поколения не получилось сгладить углы между вашими домами, как знать, может получится у наших детей. Да, я не спорю, сына Масаоми нужно спасать от него самого, пока не стало слишком поздно. Наверное, отчасти поэтому я так легко принял его предложение о браке по расчету. И я сомневался поначалу. Видеть слезы Ханны было невыносимо, играть в тирана перед собственным ребенком довольно трудно. Но прошло не так много времени, прежде чем я понял, что Ханна наверняка сумеет… - Наивно, расчетливо, жестоко и эгоистично, - отчеканила Кира с ухмылкой, поднимаясь на ноги. – Твоя забота об этом мальчике способна растрогать до слез. Ты словно пытаешься загладить вину в произошедшем с друзьями, хотя прекрасно понимаешь умом, что не был ни в чем виноват. Но так и знай, мой парень тоже не промах. Ты все-таки подумай о моем предложении, оно все еще в силе. Тадаши в ответ промолчал, а Кира ушла, молча, даже не попрощавшись. Беззвучно, точно призрак. Один из десятков обитателей этого кладбища. На щеку упала крупная холодная капля. Мужчина поднял глаза к небу, недовольно поморщившись. Чистое небо довольно быстро заволокли тучи, хотя на улице по-прежнему стояла страшная духота. Положив руку на камень, господин Мирадзаки хмыкнул, будто вспомнил что-то забавное, после чего бросил взгляд в сторону, сдерживая улыбку. - Они будут в порядке. Оба. Я уверен в этом. А потому спите спокойно, мои дорогие друзья. ***** С тихим скрипом покачивалась на последнем болте сорванная и изогнутая ураганным ветром ограда на крыше спортзала. То тут, то там в траве валялись вещи, которые при нормальных условиях сложно было найти во дворе школы. Чего только стоили слетевшие с чьего-то балкона парашютообразные семейники, кусок от дорожного знака и убитого вида капот от машины. Налетевший тремя днями ранее тайфун устроил в культурной столице тот еще бедлам. Со старых построек посрывало крыши, погнуло добрую половину придорожных остановок. По городу то и дело виднелись переломанные точно об колено гиганта деревья. И вот теперь школьники изо всех сил пытались навести порядок во дворе старшей Ракудзан и в ее округах аккурат в день обещанного субботника. Кто б знал, что работы будет так много? С характерным шорохом метла скользила по дорожке, выложенной плиткой. Ханна мерно махала ею, стараясь не сбиваться с ритма, который сама же себе задала, но спустя какое-то время она настолько сильно ушла в себя, что не заметила, как подняла в воздух целую тучу пыли. Казалось бы, прошло уже столько дней с того самого момента, как Ниши огорошил ее своим признанием. Она прекрасно помнила, как от смущения вспыхнуло лицо, как в глазах потемнело от невообразимого чувства стыда и неловкости. Она не знала, что сказать. Даже представить не могла, что должна была ответить! Ханна тогда почувствовала себя висящей на тонкой нити над пропастью, и Ками его знает, каким образом она должна была сохранить эту хрупкую нить. Сохранить их дружбу. Она не могла ответить на его чувства. И Нишики знал об этом. Он знал, и лишь беззаботно плечами пожал в ответ на ее извинения. - Я знал, на что иду, когда решил признаться тебе. Не переживай, Ханна-чан. Если ты захочешь, все останется как прежде, просто… - он вдруг улыбнулся. Неловко и как-то натянуто, потерев ладонью шею и скосив глаза на уплывавшие вдаль огоньки. – Теперь ты знаешь, что у тебя есть что-то вроде запасного варианта. - Ну ты и дурак! – возмутилась она тогда, рассерженно воззрившись на него, чем вызвала искреннее недоумение. – Не смей о себе так говорить, Нишики-кун. Да, я не могу ответить тебе, но ты успел стать одним из самых близких для меня людей. Ты никакой не «запасной вариант», олух ты эдакий. Ты мой друг! – воскликнула она уверенно, но тут же стушевалась, поежившись и отвернувшись. – Хотя в данном контексте это может прозвучать, как издевательство. Прости, я правда не знаю, что сейчас нужно говорить. - Не извиняйся, я тебя прекрасно понял, - выдохнул парень. Медленно приблизившись, он вдруг вовлек девушку в осторожные, несколько неловкие объятия. Ханна подумала было отстранить его сразу же, но вдруг поняла. Почувствовала, что в ту секунду они были ему необходимы, как глоток воздуха. Кто, как не она, могла понять подобный порыв. – Но я сдаваться все равно не намерен, так и знай, - лукаво проговорил он, прежде чем отстраниться. – Ну что, попробуем найти место получше? Отсюда нормально видно только один символ. В очередной раз вспомнив тот вечер, Ханна с невероятной яростью налегла на метлу, даже не заметив, как та начала жалобно поскрипывать в ее руках. - Ну и дурак же ты, Нишики-кун! – прошептала она, чувствуя, как щеки вновь наливаются краской. - Мирадзаки-чан, ты так метлу сломаешь, - неожиданно окликнула ее Такаги, вместе с подругой тащившая несколько пустых коробок. Картонная гора, которую она сжимала в руках, возвышалась над журналисткой головы на три. И как она только удерживала равновесие с таким неустойчивым грузом в руках? - Слушай, бросай ты это дело неблагодарное. Давай с нами, там Изанаги-сенсей принялся выгружать коробки, оставшиеся после ремонта, и наткнулся на целый их склад, оставшийся с прошлых лет, - протараторила невысокая девушка, зазывающе мотнув головой. - Мы их к большому спортзалу носим, туда как раз позже грузовик для забора макулатуры подъедет, - добавила подруга Такаги. - Да, конечно, сейчас присоединюсь, - кивнула Ханна, с толикой сочувствия посмотрев на потрепанную ею метлу. Стоило спрятать в какой-нибудь темный угол, чтобы потом не получить по шее за порчу школьного имущества. Конец августа подкрался к школьникам незаметно, точно кот к незадачливому голубю. Жара начала спадать, все чаще над головой зависали хмурые тучи. Совсем скоро школа должна была вновь открыть свои ворота для учащихся, не за горами был второй учебный триместр. Разъехавшиеся на лето клубы уже успели подтянуться обратно в Киото ко дню обещанного субботника. Отняв у Такаги пару коробок, Ханна оглянулась на звонкое восклицание, донесшееся со стороны стадиона. Кажется, у Юдзухи, тащившей пакеты с собранным в окрестностях мусором, порвался один из них, из-за чего девушка разразилась проклятиями, активно жестикулирую при этом руками. - Ну вот и что прикажешь делать? Блин… - Погоди тут, я сейчас принесу другой пакет, - со сдержанной улыбкой проговорила Маруки Широ, оставшаяся с сокомандницей в паре. Словно почувствовав на себе взгляд Ханны, либеро оглянулась и, улыбнувшись шире, помахала капитану рукой. Бывшая Фурия лишь кивнула в ответ, почувствовав, как у самой губы дрогнули в легкой усмешке. Они не разозлились на нее. Напротив, узнав, что всю неделю, проведенную в Киото, Ханна занималась восстановлением ноги, девчонки набросились с расспросами о ее здоровье. В большинстве своем волейболистки поддержали ее решение пожертвовать неделей тренировок ради того, чтобы в новом сезоне вернуться на площадку в полной боевой готовности. Вместо ожидаемых упреков Ханне пришлось наслушаться о том, какой ад им устроила Джулика, стоило Мирадзаки уехать. И может их острые замечания в сторону улетевших домой американок и могли бы показаться забавными, если бы не перебинтованные пальцы и заклеенные пластырями колени у некоторых из них. Однако от внимания Ханны не ускользнуло недовольство, тенью легшее на глаза Тобояши Аюме. Правда, вслух она так и не решилась высказать что-либо. - О, так ты тоже тут? Быстро же вы справились, - опустив коробки на землю, Ханна разогнулась и взглянула снизу-вверх на Сакуру, взгромоздившуюся на кучу макулатуры рядом с горой картонных упаковок. - А ты что думала? Главный приз останется за нашим классом, это я как староста заявляю! – вскинула та указательный палец, улыбнувшись от уха до уха. И пусть внешне она была бодрячком, Ханна сумела заметить испарину, выступившую у нее на лбу. Наверняка староста класса 1-2 уже несколько раз успела оббежать территории, отведенные ее одноклассникам проверки и помощи ради. Свой квадрат они с Нишики умудрились зачистить за час, после чего вернулись во двор школы для помощи учителям с сортировкой мусора. Наклонившись вперед, Ямоширо стала принимать по одной коробке из рук девчонок, после чего, хорошенько замахнувшись, закидывала их наверх ладной кучи, что уже была выше первого этажа здания. - И как все это умудрилось вместиться в школе? - с легким недоверием выдала вслух Ханна, прикрыв глаза от скупых солнечных лучей, проступивших сквозь облака. - Тонким слоем было размазано по разным корпусам, - девушка оглянулась на голос Нишики, принесшего еще две массивные коробки. Ох и не стоило ей подвязывать волосы так высоко, не хватало еще лишний раз засветиться перед лучником с покрасневшими ушами. Ханна медленно выдохнула, вновь обернувшись к Сакуре, передавая очередную коробку. Спокойствие, только спокойствие. Скинув коробки в общую кучу, Нишики подошел ближе к одноклассницам, снимая с рук плотные рабочие рукавицы. – Немного картона в учительских, много – в спортзале и додзё. Большинство осталось от ремонтников. Ну и плюс подвал второго корпуса, который уже лет пять никто не открывал. - Еще хорошо, что там ничего не завелось, - спрыгнув к друзьям, Сакура нарочито помахала рукой перед носом. – Говорят, вонища там стояла та еще. - Было бы забавно, найдись там какой ученик, погребенный под завалами все эти годы, - фыркнула Нана, подружка Такаги, нервно улыбнувшись. - А никто не говорил, что воняло не из-за этого, - тут же отозвалась Сакура. - Фу, девочки. Будет вам, - брезгливо поморщилась журналистка, махнув на одноклассниц рукой. Ханна стояла и с легкой улыбкой наблюдала за щебечущими подругами. Рядом стоял Нишики, опустив руки на бедра, и, о чем-то задумавшись, глядел в сторону стадиона, куда все относили мешки с собранным мусором. Обстановка казалась самой обыденной. Безвинный субботник в компании друзей в день, что мало отличался от всех прочих. Только вот Мирадзаки прекрасно знала, что и Сакуре, и Нишики приходилось играть в эту самую обыденность. Ведь как бы они не хотели делать вид, что всё было ровно также, как прежде, события, произошедшие за последний месяц, оставили отпечатки в сердце каждого из них. - Вы бы меньше болтали. Мусорщики приедут совсем скоро, а ребята там и половины мусора не рассортировали! – школьники оглянулись на голос Тами-сенсей. Потуже подтянув рукава мастерки, повязанной на поясе, она коснулась обратной стороной ладони влажного лба, оглядываясь по сторонам. Звонко брякнула связка ключей, висевшая на ее большом пальце. – Уже почти двенадцать. Здесь всё, я перепроверила помещения и уже закрыла двери. Предлагаю всем дружно отправиться на помощь другим. Только бы кто-нибудь нашел в этом хаосе президента студсовета, - добавила женщина, убрав руку от лица. – Я попросила его перепроверить наведенный порядок в третьем корпусе и позакрывать все там, чтобы бездельникам неповадно прятаться было. Но что-то он задерживается. Не помедлив и секунды, Сакура выступила вперед, открыв рот. Явно чтобы откликнуться на просьбу учительницы, прежде чем та решится выбрать кого послать сама, когда сзади нее послышалось уверенное: - Я найду его, сенсей. Передам, что вы искали. То, какими взглядами наградили Ханну друзья лишь подтверждало ложность царившей обыденности. И если Нишики сделался лишь слегка обеспокоенным, Сакура, знавшая об инциденте в Токио, воззрилась на подругу с нешуточным испугом и непониманием. - Вы идите вперед, я догоню, - бросила Ханна, бойко развернувшись и скрывшись за углом здания прежде, чем друзья успели что-либо возразить. Нужно было всего лишь найти Акаши в опустевшем корпусе и попросить спуститься ко всем. Что могло быть проще? Ну и что, что все, кто мог, отправились за стадион разбираться с собранным мусором и подсчитывать итоги соревнований между классами? Как будто Ханну могло напугать пустое здание школы посреди белого дня. И какая разница, Акаши там или ёкай какой воплоти? - Чего мне его бояться? – выдохнула волейболистка с легким пренебрежением, пытаясь успокоить раздражающе сильное сердцебиение. Открыв центральную дверь корпуса, она двинулась вперед, оглядываясь по сторонам. – Попробует руки распускать – точно получит. Уж проще потом у Сея прощения за синяки просить, чем терпеть издевательства этого напыщенного… Договорить она не успела. Подойдя к центральной лестнице, Мирадзаки услышала звон ключей в коридоре по правую руку. Он был там. Проверял закрытые классы и, судя по всему, как раз намеревался заканчивать, когда Ханна окликнула его у пожарной лестницы: - Уже даже Тами-сенсей заметила, что с ее заданием ты завозился, - небрежно бросила она, подойдя ближе. – Неужто президент студенческого совета решил отлинять от тяжелой работы? - Качественное исполнение дел редко совместимо со спешкой. А я привык доводить дела до конца, - послышался его спокойный голос. Опустив ключи в карман, Акаши коротко обернулся, смерив девушку холодным взглядом, в котором читался упрек. Даже издевка: - Не от бросившего свою команду капитана мне слушать упреки. Ханна скрипнула зубами, вперив взгляд в баскетболиста. Как всегда, знает куда бить, чтобы было больнее. Однако сей удар ниже пояса она выдержала стоически. Даже заставила себя растянуться в пренебрежительной ухмылке: - Ну уел, уел. Доволен? Пошли уже, тошно мне тут с тобой ошиваться, - развела она руками, после чего обошла его и направилась к запасному выходу. Та дверь всегда была открыта на случай чрезвычайной ситуации, да и так можно было значительно сократить себе дорогу до стадиона. - Я удивлен, что ты вообще набралась смелости разыскать меня в одиночку, - хмыкнул парень. Ханна прямо чувствовала его прожигающий взгляд на своей спине, но сдержалась и не стала опасливо оборачиваться. Он наверняка того только и ждал. - Если ты думаешь, что я тебя боюсь, спешу разочаровать. Никоим образом не хотела ввести тебя в заблуждение своим отъездом. Просто прими уже тот факт, что я ездила лечиться, а не для того, чтобы твоя яркая шевелюра мне глаз не мозолила. Хотя, признаться, глаза и впрямь успели отдохнуть, - со смешком отсекла Ханна, открывая перед собой двери. - Как скажешь, - неожиданно мирно выдохнул парень, покачав головой. И почему девушке показалось, будто он остался доволен таким ответом вопреки ее ожиданиям? – С разбитым соперником играть было бы скучно. Надеюсь, ты придумаешь что-то по-настоящему стоящее в следующий раз. Времени у тебя все меньше. - Эвона как заговорил, - фыркнула девушка, закатив глаза. – А мне казалось, я лишь трачу твое драгоценное время. - Ставки поменялись, - неожиданно усмехнулся Акаши, покачав головой. – Но не спорю: было бы куда проще, сдайся ты без борьбы. У тебя не так много вариантов, Ханна. За прошедшее время и до сурка бы дошло: я лучше тебя во всем. Лучше всех во всем. Да и твои причины продолжать бессмысленную агонию просто смешны. Ты всё равно останешься ни с чем… - Салки, - прервав его, Ханна встала соляным столбом так резко, что баскетболист, увлекшийся собственными размышлениями вслух, чуть не столкнулся с ней. Акаши остановился, уставившись на волейболистку с нескрываемым сомнением и толикой непонимания. Будто не до конца расслышал, что она сказала. Но Ханна не заставила его долго мучиться в сомнениях. Развернувшись на пятках, она вперила в него хладнокровный, уверенный взгляд. - Салки, - повторила она, после чего, помолчав, усмехнулась с легкой издевкой, скрестив руки на груди и чуть наклонив голову. – И что ты на меня так смотришь? Условия спора предполагали любое соревнование, в котором можем участвовать мы оба. Моя нога в полном порядке, да и ты на калеку мало смахиваешь, ноги при тебе. Это значит, что ты не сможешь отказаться. - Как ты себе это вообще представляешь? – с сомнением взрослого, выслушивающего бред упрямого дитяти, холодно проговорил баскетболист, выразительно изогнув брови. - Все просто, - она указала пальцем на спортивные залы, что располагались в нескольких метрах от третьего корпуса. От здания третьего корпуса к спортивно-актовому залу вел узкий переход с крышей и низкой деревянной оградой. Большой зал располагался прямо за ним. – Территория игры будет включать в себя два зала и малый третий корпус вместе с тропинками, что их огораживают. Здесь все равно ближайший час никого не будет, за редким исключением. Никто не помешает нашей маленькой игре, - проговорила она быстро, впечатывая в воздух каждое слово. – Можно взять минут пятьдесят, плюс пять минут форы для меня. А дальше – действуй как хочешь, ты же у нас парень мозговитый. Что касается меня – я не буду иметь права сидеть, спрятавшись в каком-то углу. На парте в классе или посреди коридора – так, чтобы ты смог меня легко увидеть – могу простоять хоть всё время. Как тебе такие условия? Акаши молча выслушал браваду Мирадзаки, сверля ее на удивление спокойным и привычно пристальным взглядом. От удивления не было и следа. Наверное, он уже привык к ее внезапным выдумкам настолько, что даже предложение сыграть в подобную глупую игру не смогло его хоть сколько-нибудь тронуть. - С чего мне верить, что ты выполнишь все собственные условия? – приподняв подбородок, словно подчеркивая свое превосходства, с легким прищуром спросил баскетболист. - Если ты каким-либо образом выяснишь, что я спряталась или же пересекла намеченную границу, всё закончится. Совершенно всё, - с этими словами она достала из-под рубашки цепочку, демонстрируя ему кольцо: - Ты заберешь его, мы разойдемся, финита ля комедия. Заметив, как приподнялись брови парня в удивлении, Ханна чуть пожала плечами, сдерживая собственное довольство. Конечно, она еще способна была удивить! - Ты же знаешь, я не стану рисковать на таких условиях. - Ты сдержишь свое слово, Ханна. Иначе мне придется заставить тебя, - голос его звучал без угрозы. Просто как констатация факта. И Мирадзаки чуть было не поддалась порыву отшутиться на привычный лад. Но едкие слова комом встали поперек горла, когда она ответила на его взгляд. Сердце безосновательно пропустило удар. Колкий, едва ощутимый страх прокатился по спине мурашками. И ничто: ни здравый смысл, ни показная смелость – абсолютно ничто более не могло заставить волейболистку усомниться. Не только в серьезности его слов, но и в бесконечной палитре методов, доступных Императору Акаши. Монстру, не способному остановиться перед чем-либо во имя исполнения своих целей. - Ты что-то еще хотела сказать? Ханна сморгнула пелену с глаз, невольно отдалившись на полшага, и тут же заметила тень усмешки на дне разноцветных глаз. Он явно заметил секундное замешательство бывшей Фурии. - Да нет, просто найти твои бесстыжие глаза под челкой становится все труднее. Как ты еще спотыкаться не начал? – спокойно выдала Ханна, вытянув телефон из кармана. – Я так понимаю, мы договорились. Тогда поставлю будильник. Начнем через три минуты, как раз будет без десяти. С этими словами она опустила телефон в карман штанов, смело скинула с себя спортивную мастерку черно-голубого цвета и повязала ее на поясе, оставшись в спортивных штанах да обтягивающей клубной майке с плечами, на которой значилось название школы и клуба на спине. - Мне и метра не придется пробежать, чтобы в очередной раз победить тебя в твоей же игре, - услышала она самоуверенное, быстро перевязывая растрепавшиеся волосы. На губах в очередной раз заиграла усмешка, стоило ей оглядеть своего соперника с ног до головы. В отличие от нее, Акаши остался в школьной форме и ботинках. Хоть в чем-то у нее было преимущество. Ответив на его спокойный взгляд, Ханна вдруг хитро подмигнула, сжав телефон в руке, дабы бегать не мешал, болтаясь в карманах. - Что ж, поймай меня, если сможешь, Акаши-кун. **** В тот день девушке с самого утра казалось, что мир решительно пытался добить ее и без того расшатанную нервную систему. Назойливое яркое солнце било по глазам с такой силой, что создавалось впечатление, будто садистское светило засовывало в глаза спицы каждый раз, стоило хоть немного оторвать взор от земли. Его солнечные лучи уже успели раскалить асфальт, из-за чего на улице стояла неуместная для весны жара. И ни облачка на небе, чтоб его. Даже ветер решил исчезнуть всем врагам назло. Ну хоть зажигалку прикрывать рукой не приходилось. В десятый раз чиркнув металлическим колесиком, Оливия почувствовала, как у нее задергался левый глаз. Газ закончился, а в карманах легкой спортивной мастерки, которую она только достала из дальнего угла шкафа после жалкого подобия зимы, естественным образом не оказалось ничего, кроме пары центов, завалявшихся с осени. - Курить – здоровью вредить, - не в первый уже раз нарочито заметила Мирадзаки, подставляя лицо солнечным лучам. Она щурилась от удовольствия и улыбалась от уха до уха, пока из наушников, свисавших с ее шеи, доносилась какая-то слащавая попса японских мотивов. - Кто не курит и не пьет – тот здоровеньким помрет, - невесело отбила капитан финиксийских Фурий, с недовольством оглядевшись по сторонам в поисках магазинчика. День обещал быть долгим, стоило запастись парой зажигалок. И новых пачек сигарет. И успокоительным, дабы завтра же не присесть за убийство с отягощающими. – И какого хрена я вообще здесь делаю? - Как? Уговор же денег дороже, - казалось, улыбка шире может быть только у Джокера из комиксов DC. Мирадзаки явно нравилось ее положение ведущего балом. Уговор, уговор… Надо же было так облажаться и проиграть в неимоверно глупом споре, возникшем на ровном месте Всего-то мелочи в голову взбрело притащить какие-то подарочные сертификаты на сеанс в спа-салон на двоих. И ведь бедой даже не пахло, в раздевалке было два десятка девчонок вместе со вторым составом. Но нет же! Никто, ни единая душа не отозвалась на предложение Мирадзаки, и тогда она решила обратить свой взор на Браун. «Пойдем! – говорила она. – Будет весело! А то вечно ходишь уставшая, нужно же хоть иногда расслабляться». Ну не любила Браун, когда ее лишний раз трогали без спроса незнакомые люди. Да и далека она была от всех этих масок, массажей и саун. Конечно она отказалась со свойственным ей пренебрежением. Но Ханна-мать-ее-Мирадзаки не сдалась так просто – она решила взять капитана на слабо. Поспорить ей захотелось на то, кто меньше мячей пропустит. Да с кем! С Оливией Браун, что уже несколько лет как прослыла монстром среди монстров. Естественно гордыня взяла верх над здравым смыслом. Почему бы в очередной раз не напомнить заигравшейся мажорке о том, как сильно различались их уровни в игре? Но Мирадзаки восприняла этот спор так, словно на кон поставила собственную жизнь. Она за мячом на стену лезла. Буквально! Напрыгнула раз с разбега на покрашенную поверхность и оттолкнулась ногой, чтобы выпрыгнуть выше и помешать мячу влететь в стену, что было чревато одним проигранным очком для Фурий. И ладно, казалось, пусть себе развлекается, команде же лучше. Всё равно если у них с Оливией ничья получилась бы, Ханна обязана была признать себя проигравшей. Почувствовав азарт, Браун сама принялась играть с особым усилием, из-за которого соперницы быстро потеряли боевой дух. Счет был равным – по два пропущенных тяжелых мяча. И вот надо же было треклятой неудачнице по ту сторону сетки не рассчитать прыжок и сделать невольную скидку, которую Оливия просто не могла предугадать. Ведь нападающая соперниц откровенно выпрыгнула для удара! - Тогда встретимся в полдень, - уже в раздевалке прощебетала довольная собой Мирадзаки, кокетливо помахав на прощание ручкой, после чего вышла в коридор с Аллен. - Бойтесь, девочки. Послезавтра Браун придет сшибать всех не только мячами, но и отдохнувшим лицом! – попыталась пошутить Джулика, за что тут же была награждена убийственным взглядом зеленых глаз. - Да не хмурься ты так. Будто в пыточную идешь, - подпиливая ногти, протянула Ребекка. – Может, еще понравится. Понравится? Оливия терпеть не могла жару – чувство, когда все тело становится липким от простого сидения на месте и словно тает, теряя способности к элементарному шевелению. Она терпеть не могла духоту – от высокой влажности ей было трудно дышать, перед глазами начинали плавать черные круги. Но хуже всего было то, что от влаги и духоты ее волосы начинали завиваться. Сауна так и вовсе грозила превратить ее прическу в афро. Нет, это же вовсе неприемлемо, чтобы зазнавшийся кохай увидел в грозной волчице Браун эдакого барашка с злыми глазами! Но хуже всего было не это, нет. Ладно баня, ладно массаж. Но вот когда дело дошло до пяток… - Я тебя убью. Я тебя точно убью, Мирадзаки, - скрипела зубами Оливия, впившись ногтями в подлокотники мягкого кресла, пока работница салона жесткой пензой пыталась привести ее пятки в порядок. Ощущение было сравнимо с тем, как если бы кто-то взял ее руку и насильно начал бы водить ее ногтями по поверхности школьной доски, при этом шурша пенопластом в самое ухо. Браун видела, с каким усилием Мирадзаки, не ожидавшая увидеть столько слабостей своего капитана за раз, пыталась не смеяться и не ехидничать. Получалось у нее из рук вон плохо. Хоть Оливия и старалась сидеть с каменным лицом, ее ненависть ко всему происходящему так и висела в воздухе. - Весело тебе, мелкая? – внезапно растянулась Фурия в диковатой усмешке, скосив глаза на подопечную. – Ничего, я повеселюсь в понедельник. Из зала выползать будешь по-пластунски. - Да расслабься ты уже наконец, - тяжело вздохнула Ханна, потягивая безалкогольный коктейль. Ей явно такие процедуры были не в новинку. – Ками, я и подумать не могла, что ты такая недотрога. - Личное пространство. Знаешь такое? – фыркнула Оливия, вовремя успев сдержать рефлекс, из-за которого работница чуть не получила пяткой в нос. На какой-то момент в комнате воцарилась тишина. Были слышны лишь шуршания мочалок и пензы. - Почему на Бродвей Роуд? – словно в никуда бросила Ханна, первой нарушив молчание. – Почему ты назначила встречу там, хотя ехать нам было в другую сторону? Да и живешь ты на ладном расстоянии от трассы. - Это не твоё дело, - послышалось сухое в ответ. Оливия прикрыла глаза. Разгладились морщины на светлом лбу. Рука невольно зашарила по журнальному столику в поисках пачки сигарет, но на территории треклятого комплекса естественно курить было нельзя. - Да, конечно... Просто интересно, что могло заставить тебя встать в такую рань в воскресенье. Джулика говорила, что тебя из пушки не поднять в выходной день до самого обеда, а тут, учитывая дорогу и сборы, тебе пришлось встать часов в восемь. Оливия не хотела отвечать. В голове не было ни единой мысли, лишь пустота, черная, бессмысленная, высасывавшая все эмоции, включая прежнее раздражение. Ханна, должно быть, не ждала, что ее капитан ответит. Однако Браун медленно выдохнула, сквозь ресницы посмотрев в потолок: - Ровно двенадцать лет назад умер мой отец. Можешь смеяться – моя сентиментальность правда смешна до колик, - иронично фыркнула она, криво улыбнувшись. – Я не знаю, где он похоронен, но точно за сотни километров отсюда, в Японии. А я, чтобы утихомирить старые раны, хожу на это треклятое кладбище, Твин Баттес, к заброшенной могилке, представляя, что навещаю отца. Оливия искренне ждала хотя бы подобия насмешки со стороны сокомандницы. Ей самой претила собственная слабость, но лишь благодаря маленькому ритуалу раз в год с ее души спадал тяжелый камень. Она просто обязана была доказывать отцу и, главное, себе, что никогда не забудет его. Старые приятные времена, лучшую жизнь. И тот страшный день, когда, торопясь с работы с подарком на заднем сиденье, ее отец не справился с управлением и вылетел в кювет. - Сегодня? – послышалось изумленное и неожиданно горькое. – Ками-сама… Прости, Лив, я не знала. - Не забивай голову, мелочь. Я не для жалости это тебе рассказываю. Просто ты же все равно не отвянешь, пока правду не узнаешь. Уж лучше от меня, чем от Аллен, которая добавит простой истории сказочной эпичности. - Да уж, она может, - покачала головой Мирадзаки. После пытки пензой, пилочки и щипчики для ногтей показались детским садом. Постаравшись полностью отстраниться от происходящего и игнорируя попытки Мирадзаки разговорить себя, Браун проспала большую часть процедур. Вышли они из адского котла, обычными смертными именуемого салоном, чуть позже пяти вечера. Оливия надеялась, что на том их совместная прогулка с Ханной и закончится, но та неожиданно настояла на посиделках в блинной. Потом затащила ее в гипермаркет, якобы для помощи в подборе новых наколенников. Браун сначала не придавала значения назойливости кохая. Потом начала чувствовать подвох. А после и вовсе стала недоумевать, когда Мирадзаки вызвалась подъехать с капитаном Фурий до ее дома. Якобы в том районе у нее были дела. Ну да, конечно, восхитительное совпадение. Браун недовольно барабанила пальцами по собственному предплечью, чувствуя нарастающее раздражение. Ну почему ее не могут оставить в покое именно в этот день? Она вообще планировала напиться, закинувшись годовым запасом крафтового пива, разбавить водкой, заесть печеньем и проспать завтрашний день вместе с тренировкой с унитазом в обнимку. Потом бы обязательно пришла Натали, прекрасно знавшая о традиции племянницы устраивать мини дебош на съемной квартире раз в год. И Оливия, уснувшая на паркете, вновь проснулась бы еще через сутки в собственной постели, возле которой стояла бы бутылка минералки и аспирин. Да, Натали редко исполняла роль приемного родителя, как надо. Но когда дорывалась, становилась поистине незаменимой… От собственных мыслей Браун отвлекло шуршание по правую руку. Ханна что-то пыталась найти в своем портфеле, попеременно ругаясь. Ну вот зачем создавать столько лишнего шума? Опустив руку в карман, капитан Фурий нетерпеливо принялась крутить коробку сигарет в кармане, готовая сорваться на смешавшей ее планы мажорке, когда вдруг та протянула ей небольшую коробочку с банальным золотистым бантиком. - С днем рождения, что ли, кэп, - осторожно улыбнулась она, заглядывая в глаза с хорошо читаемым извинением. – Не так я планировала провести этот день в твоей компании. Даже подумать не могла, что твой праздник совпадает с твоей личной трагедией. Но все же… Я правда хотела хоть немного тебя порадовать. И мне жаль, что я прогадала. Оливия уставилась на коробочку, точно путник на айсберг посреди пустыни, после чего с искренним непониманием посмотрела на Ханну, скосившую глаза в сторону. Без лишних слов, Браун приняла коробочку и тут же молча открыла ее. Светлые брови взметнулись вверх, стоило ей увидеть цепочку изящного плетения из светлого металла. - Твоя, - та, что с крестиком, - недавно ведь порвалась, и вот.... Не отдавать же тебе эту, - Ханна вытянула из-под кофточки свою цепочку с кольцом. – Я решила вернуть тебе должок. - Тебе вообще не стоило заморачиваться, - устало вздохнула Оливия, закрывая коробочку. В салоне повисла неловкая, несколько напряженная тишина, словно подобное поздравление от Ханны было максимально неуместным. - Знаешь, я тоже так считала еще пару месяцев назад. Что не стану тратить и йоту собственных усилий ради любой из вас. Уж тем более ради тебя, Лив. Но… Твоя внимательность и, какая-никакая, забота стоят действительно многого. - Вот опять ты это делаешь, - устало заметила Оливия, повернув голову к Ханне. Она чуть прищурилась, пытаясь в полутьме салона разглядеть хотя бы намек на издевку в выражении лица волейболистки. Но его не было, лишь детская, раздражающая искренность. – Красиво говорить тебя, конечно, научили в твоем маленьком замке, принцесса. - Я говорю от всего сердца, Лив. Хочешь верь, хочешь нет, но… Это одна из тех немногих моих черт, которые я стараюсь сохранить от прошлой себя, - Ханна тяжело вздохнула, принявшись неуютно растирать собственное плечо. – Да, откровенно говоря, ты строгая, беспощадная, порой раздражительная, и да, мы часто можем бухтеть у тебя за спиной. Но Фурии не были бы Фуриями без своего капитана. И мне правда жаль, что я позарилась на твое место тогда, в самом начале, - опустив ладонь, волейболистка принялась теребить ручки сумки, что лежала на коленках. - Жаль, что я лишь спустя время сумела понять наконец, почему ты так остро отреагировала, влепив мне пощечину, - неловко усмехнувшись, Ханна машинальным жестом коснулась ладонью щеки. – Вы все стали мне семьей. И мне кажется, как бы ты не кичилась, ты остаешься того же мнения о нас всех. Старшая сестрица Оливия, - добавила она, подняв на Браун взгляд подозрительно довольный. Выслушав сию долгую браваду, Браун медленно выдохнула. Задумавшись об услышанном, она крутила в руках коробочку, тихо про себя удивляясь. Почему избалованная жизнью девчонка понимала ее чуть ли не лучше, чем она сама? Как же было неприятно, когда тебе вот так, без спроса, лезли в душу. Немного погодя, Оливия вдруг фыркнула, резко подняв холодные глаза на Мирадзаки: - Думай, что хочешь, если тебе от этого жить будет легче, - выдала она и внезапно протянула вперед руку, с силой щелкнув Ханну по носу. – Но никогда, слышишь? Никогда не смей меня больше звать старшей сестрицей. - Да-да, конечно, – со смешком выдала Ханна, подозрительно вжимаясь в дальний угол салона. – Как скажешь, онэ-сан. Из такси они вышли вместе. Оливия и не думала гадать, что конкретно понадобилось Ханне в районе ее дома. Она мечтала лишь об одном – поскорее остаться наедине с собой, в полной тишине. Потому, спешно бросив скупое прощание, Браун, поднимаясь по ступеням к двери своего дома, даже не заметила, что Мирадзаки осталась стоять на месте, наблюдая за ней. Лишь повернув ключ в замке, капитан Фурий оглянулась, словно почувствовала взгляд сокомандницы. И тогда она заметила хитрый, бесноватый огонек, плескавшийся в синих глазах девушки. - Вот черт, - тихо выругалась Браун, когда в голове наконец сложилось два и два. Только не это… – Там что, меня ждет орава желающих устроить праздник? – напрямую спросила она, глядя на Ханну, при этом указав на дверь большим пальцем руки. - Ну… – замялась девушка, пойманная врасплох. – Типо того? - Господи боже, да что ж вам дома не сидится, - с искренним недовольством пробубнила светловолосая волейболистка, резко открыв дверь. Свет включился сам собой, и целая толпа девчонок из клуба замерли, втянув в легкие побольше воздуха, дабы прокричать поздравления. Однако Оливия их опередила, с удивительным безразличием отбросив в сторону бейсболку с ключами: - Зря пришли. Мне жаль, что вас в это втянули, но я не праздную свой день рождения. Так что попрошу… - Ой, да брось, Оливия! – с искренним разочарованием протянула Аллен, будучи единственной нерастерявшейся из присутствовавших. – Мы ж уже и бутеры сделали, и тортик нарезали, и шампанское… Должны были открыть уже как минуту назад, - прорычала она последнюю фразу, покосившись на Джулику, которая мучилась с пробкой в бутылке. - Да погодь ты, тут какая-то очень тугая пробка, - скрипя зубами, выдала Альбертс, сражаясь с неравным противником. Казалось, сложившийся казус ее вообще не волновал. - Заберёте еду с собой, могу выдать пару контейнеров и пакетик, - сухо проговорила Оливия, снимая кроссовки. Выпрямившись, она сделала лишь один шаг вперед, слушая возмущения уже всего коллектива двух составов клуба, когда пробка с громким хлопком вылетела из горлышка бутылки… …И попала ровнехонько в лоб Браун, сшибив ту с ног. - Во блин… - Браун, ты жива? – послышалась суматоха, кто-то быстро подбежал к самой пострадавшей, кто-то на автопилоте зачем-то полетел за стаканом воды. От накрытого стола послышалось сочувственное: - Кто-нибудь, выведите отсюда Джулс, пока Оливия не встала. - Да иди ты! – тут же не осталась та в долгу. «Эй, она жива вообще?» «Браун… Браун, ты меня слышишь?» «Вот черт, кажется мы кэпа угробили». Тревожные голоса и шепот вспыхивали то тут, то там. Как же шумно… Она наконец-то смогла распластаться на прямой поверхности. Вытянуть ноги, к которым не лезли экзекуторы с пензой, и уставиться в бессмысленно белый потолок. Но жужжание голосов, точно роя возмущенных трутней, не давали никакого покоя. И вот какого черта Фурии, которых она пилила уже который год подряд по разным поводам, которые знали ее и, казалось, недолюбливали всё это время, решили вдруг с ноги ворваться в ее кокон. Одинокий и холодный, как этот дом. - Тише, она встает, - выставив руку в сторону, словно огораживая других от капитана, Ребекка с опаской заглянула в зеленые глаза. Как же трудно было прочесть, что было на уме у Лив по вечно каменному лицу. В комнате на минуту повисла мертвая тишина, которой испугались бы даже в морге. Пару раз моргнув, Оливия подняла скучающий взгляд на Джулику, стоявшую чуть в стороне все с той же бутылкой, и выдохнула, сдавшись: - Ну и чего замерли? Наливайте уже, раз открыли. И вечер потек своим чередом с пивом и шампанским вперемешку. Отказались от легкого спиртного разве что Эмма, младшая в собравшейся компании, да Ханна, порядочная японка до мозга-костей. Ну точнее, это она пить не рассчитывала. А вот у Ребекки, подавшей ей стакан воды по просьбе, явно были другие планы. Гогот буквально сотряс окна дома, когда, отхлебнув из стакана, Ханна поняла, что Плутовка налила ей водки. Остаток вечера Оливия наблюдала за тем, как бедное дитя спаивали американские подростки, а позже и вовсе сидела с ней в туалете, пока ту выворачивало от адского коктейля, придерживая ее волосы, как истинный джентльмен двадцать первого века. - Никогда больше. Ни глоточка... – с отдышкой выдала Мирадзаки прежде, чем склониться над унитазом в очередном позыве. - Ну да, конечно, - выдохнула Оливия, сжимавшая свободной рукой стакан воды из кулера. Отвернувшись к открытой двери, Браун окинула взглядом гудевших под музыку гостей. Все смеялись, обнимались, танцевали – веселились, как могли. Кто-то позвал потерявшуюся именинницу, на что та лишь рукой махнула. Не могла же она бросить скорчившегося кохая в одиночестве. И, казалось, привыкшей к отстраненности и покою Оливии должен был тяжко даться целый вечер плясок и громких поздравлений. Но девчонки не особо шумели, даже окна не дребезжали от включенной музыки. Не любившая говорить Браун чаще слушала и кивала, болтая банкой из-под пива. Её хлопали по плечам, ей улыбались, даже подарки притащили, да не абы какие. Елена принесла перчатки со специальными пальчиками – в таких можно было без проблем тыкать в экран смартфона, находясь на улице. Ребекка подарила купон на большую сумму в спортивный магазин. Эмма вручила книги известного тренера на спортивные темы, Джулика же умудрилась достать где-то редкие тогда беспроводные наушники, с которыми было удобно в тренажёрном зале. Каждый подарок – не простой жест внимание, а скорее его подтверждение. Эти вещи были действительно нужны, их не отложишь на дальнюю полку, не оставишь пылиться. Это и вправду были хорошие подарки. Лучшие. Как и сами гости, без спроса раскрасившие столь невеселый день. Наверное, в тот вечер Фурии впервые увидели мягкую, светлую улыбку Оливии, пусть глаза ее по-прежнему оставались пусты, точно матовое стекло. - Прости… Тебе пришлось сидеть со мной, - выдавила из себя позже бледная Мирадзаки, кутаясь в собственное пальто. Гости начали расходиться за полночь, кто-то решил остаться и помочь с уборкой. Сама же Оливия неожиданно предложила Ханне пройтись немного. Подышать холодным воздухом прежде, чем вызвать такси. - Ничего. Я всё равно неплохо провела время, - покачала головой Браун, щелчком выкинув бычок сигареты в урну, мимо которой они как раз проходили. Услышав это, Мирадзаки подняла на капитана удивленный взгляд. На ее лице не было и тени улыбки. Но отчего-то Ханна вдруг поняла: Браун все же улыбалась, где-то там, внутри, своей нечитаемой для чужого глаза улыбкой. - Я рада это слышать, - широко улыбнулась Мирадзаки, тут же почувствовав очередной приступ тошноты. – Ёкаи… - Но с браслетом вы немного переборщили, - не обратив внимания на заминку сокомандницы, сказала Браун, подняв руку и уставившись на свое запястье. На нем красовался браслет известного бренда, фишка которого была в неповторимых бусинах, не имевших себе подобных. И на красивом, толстом шнурке с серебряными вкраплениями красовалась семерка крупных бусин. По одной от каждой Фурии (как оказалось, свой вклад внесла даже Бонни, не сумевшая прийти на праздник) и одна символизировавшая саму Оливию. Какие-то были с мелкими камушками, какие-то представляли из себя полые бусины с замысловатым рисунком. Очень тонкая работа, стоившая наверняка немало. - И все же ты его надела, - довольно, точно пригревшийся кот, улыбнулась Ханна. Оливия ничего на это не ответила. Лишь хмыкнула, опустив руку. Остальное время они провели в тишине, вслушиваясь в звук пролетавших мимо редких машин. На дворе был третий час ночи, улицы опустели, тени стали гуще. Ровным осколком огромной жемчужины завис на черном полотне месяц. Казалось, время остановилось, и не было ничего, кроме приятного молчания, что было в ту секунду дороже каких-либо слов. - Я была бы не против, если бы ты решила остаться тут, мелочь, - вдруг тихо выдохнула Оливия, и ее слова растворились в тиши с облачком пара. Ее голос был все также бесцветен, как если бы она заговорила об игре. Одной из десятков, оставшихся за спиной. Но Ханна знала, насколько важными были эти слова. Оливия наконец приняла ее. По-настоящему. - Так значит ты поняла, что я здесь не задержусь… - покачала головой Ханна с ухмылкой. - А это было тайной? - Да нет, наверное, - волейболистка тяжело вздохнула, машинально коснувшись рукой груди, дабы нащупать ободок кольца сквозь одежду. - Знаешь, я бы с радостью, - она улыбнулась, опустив лицо и прикрыв глаза. - Я уже и забыла сам запах жизни там, в Японии. Здесь все совсем по-другому. Здесь я чувствую себя… свободной. Но я не могу, Лив. Я должна вернуться Они быстро прошли несколько узких проулков и вышли к широкой дороге. В полной тишине. Ханна упала в такси безмолвно, лишь бросив на своего капитана прямой взгляд. Она улыбнулась, дождавшись короткого кивка Лив, и лишь тогда скомандовала ехать. И пусть в животе будто ежи ворочались, душа Мирадзаки расплылась, точно лед в духовке, от чувства удовлетворения, внезапно пришедшего с осознанием: всё. Притирки закончились и привыкать больше было не к чему. Финикс, Фурии, первый состав – наконец-таки Ханна могла чувствовать себя на своем месте. Наконец-то она вновь была дома. Лишь спустя пару минут Мирадзаки опомнилась, не обнаружив мобильного телефона в кармане плаща. Вспомнив, как передавала его Оливии в туалете, Ханна попросила развернуть таксиста машину. Все равно они отъехали не так уж и далеко, она еще могла нагнать Браун. Попросив водителя подождать ее у остановки, Ханна направилась в переулок, из которого они с Лив вышли на широкую трассу. Пара поворотов, узкий проход между стройкой и домом... Зная Браун, та наверняка шла неспешно, а значит едва ли успела дойти до дома. Лишь через минуту Ханна вдруг сообразила, что проще было доехать до порога Браун на машине и дождаться ее там. Как же туго соображала голова после алкоголя! Тяжело вздохнув, Мирадзаки перебежала пустую дорогу и вдруг заметила, как из очередного переулка спиной, пошатываясь, вышел какой-то парень в кожаной куртке. Ханна, удивленная странным поведением прохожего, хотела было его окликнуть, когда вдруг услышала его бубнеж. - Я не хотел… Ты сама… Я не хотел… Почувствовав, как все сжалось от неприятного предчувствия, Ханна, забыв о собственном недомогании, бросилась вперед. - Эй, ты! – крикнула она так громко, что голос сорвался на высокой ноте. Юноша резко обернулся на голос. И тогда лишь Мирадзаки заметила, что в выставленных руках, перепачканных кровью, блестел знакомый браслет. Выплёвывая проклятия, неизвестный со всех ног рванул в сторону. Мирадзаки чуть было не побежала следом, когда здравый смысл заставил ее заглянуть в переулок. - Лив? – звонко окликнула Ханна, чувствуя, как от тревоги дрожит голос. – Оливия! И тогда она услышала стон за горой мусорных мешков. - Это ты… - послышался слабый голос. Она лежала там, опираясь спиной о кирпичную стену, судорожно сжимая рану на животе, из которой торчал охотничий нож. Свободной же рукой Браун держала открытую пустую коробку из-под сигарет. Подняв от нее зеленые глаза, изумительно спокойные, полные лишь иронии, Оливия криво усмехнулась губами, перепачканными в алый, и, тяжело дыша, выдала с саркастичными нотками: – Черт. Именно в такой момент… Закончились сигареты… *** Ханна бежала так быстро, как могла себе позволить, учитывая, что нужно было сохранять силы. Они могли пригодиться в течении этого часа. Она просто не имела права проиграть теперь, раз уж Гордость Императора не позволяла ему бегать по школьному двору. Что ж, пусть глотает пыль, ей ни на йоту не будет стыдно выиграть с таким преимуществом. Быстро достигнув ближайшего к третьему корпусу зала, Ханна завернула за угол. Глянув на гору коробок и убедившись в том, что там никого из учеников не осталось, Мирадзаки свернула в проход между залами и, прильнув к холодной стене спиной, начала ждать. У нее было целых три пути отступления. Максимально удобная позиция. Мирадзаки планировала постараться обмануть капитана баскетболистов и, потерявшись между двумя залами, незаметно проскользнуть обратно в третий корпус, где была масса мест и возможностей для игры в салки. А там – ищи-свищи. Идеальный план. - Что-то он задерживается, - чувствуя, как начали дрожать колени, чуть согнутые для быстрого старта в случае чего, Ханна в нетерпении все чаще заглядывала за угол, надеясь увидеть фигуру парня. Но время шло, а он явно не торопился. Прошло шесть минут. Мирадзаки в очередной раз вскинула телефон, дабы посмотреть на время. Может, повезет и удастся вовсе отсидеться вот так, в проходе, незамеченной? Тяжело вздохнув в попытке унять быстрый сердечный ритм, Ханна опустила телефон и чуть не вскрикнула. Он стоял там. Прямо напротив нее. Заметив волейболистку, Акаши повернулся и направился было в ее сторону. Действительно пешком. Пренебрежительно фыркнув, Ханна подалась назад и скрылась за углом. Она быстро перебежала к противоположной стене большего зала, к его главному входу, что смотрел уже на дорогу за школьным забором. Не став долго ждать, девушка выглянула за угол и удивилась своему открытию: водящий не последовал за ней. Лишь припугнул. - Думал, я помчусь по-кругу, не раскинув мозгами? Я не настолько глупа, Акаши, - самодовольно усмехнулась Ханна, делая осторожные шаги вперед. Она еще какое-то время сомневалась, не ждет ли ее засада в проходе между залами, когда за ее спиной отчетливо послышался щелчок замка. Похоже, баскетболист прошел насквозь зал. Так бы он ее и впрямь мог поймать, замешкайся Ханна хотя бы немного. Но теперь преимущество явно было за ней. Ханна со всех ног побежала обратно к корпусу, стараясь создавать как можно меньше шума. За ней не было слышно топота, она едва касалась ногами земли мягкой подошвой спортивной обуви. Мышью проскользнув в корпус со все того же запасного выхода, Мирадзаки прислушалась на всякий случай, не забрел ли кто в здание. Но оно оставалось немым. Перепрыгивая через две ступени, Ханна поднялась по лестнице на второй этаж и, прикрыв за собой дверь на лестницу, огляделась по сторонам. Второй этаж был лучшим выбором для отсидки из всех. Центральные кабинеты были окружены кольцом коридора, то есть можно было оббежать этаж в том случае, если бы девушку прижали с одной из сторон. Более того в ее распоряжении оставались обе лестницы. Да, она могла подняться на третий этаж и попытаться спрятаться там, все равно схема его строения была такой же. Но вот четвертый был всегда закрыт во внеучебное время – там находился малый актовый зал, который использовали для репетиций разные школьные клубы. Так у Мирадазки осталось бы меньше вариантов для отступления. Да, ее выбор был слишком очевиден, капитан баскетбольного клуба наверняка сразу поймет, где она сидит. Но пусть сначала обойдет оба зала, чтобы убедиться, что она точно в третьем корпусе. А за оставшееся время Ханна уж как нибудь сможет от него сбежать. И на что он только рассчитывал, давая столь опрометчивое обещание? Пешком, ха! В том, что юноша не осмелиться нарушить данного о беге слова Мирадазки не сомневалась. Его гордыня не позволила бы ему этого сделать. - Вот тебя и припёрло к стене твоим же эго, - тихо проговорила Ханна, подергав одну из дверей на втором этаже. Она решила не тратить время попусту. Так или иначе, у Акаши займет некоторое время дойти от большого зала до малого корпуса. А значит она могла спокойно проверить двери на этаже, чтобы найти еще варианты отхода. Но, к сожалению, баскетболист и вправду успел запереть всё. - Ну и ёкай с ним. Устроившись на выбранном месте, Ханна вслушивалась в тишину, выжидая. Минуты шли. В здании было настолько тихо, что девушка могла слышать тиканье часов, висевших у лестницы на первом этаже. Ни шороха, ни скрипа. Даже шторы не шуршали, слегка подрагивая от сквозняка. Казалось, кто-то поставил мир на беззвучный режим. От чего в ушах через какое-то время начало звенеть. Волейболистка настолько успела привыкнуть к отсутствию звуков за прошедшее время, что сильно шарахнулась, когда на запасной лестнице послышались шаги. Ханна отпрянула от двери и отошла к повороту, продолжая наблюдать. Но неизвестный не прошел мимо. Ручка двери дернулась. Ханна не желала проверять, был ли то Акаши или кто-то мимо проходивший. Да и не хватало наткнуться на какого-нибудь сенсея, что за шкирку бы отвел отлынивавшую школьницу к остальным ребятам, вынудив пересечь границы поневоле. Отдать кольцо из-за такой глупости? Да ни за что! Ханна обогнула центральные кабинеты, намереваясь проскочить к главной лестнице. Торопливые шаги раздавались у нее за спиной, из-за чего девушка убедилась – проход остался свободным. Оставалось незаметно пробраться на третий этаж - оплот последней обороны. Не задумываясь о подвохе, Мирадзаки прошмыгнула к ступенькам. Коротко глянув наверх через перила и убедившись, что путь свободен, она побежала по ступеням. Волейболистка уже почти пересекла порог третьего этажа, когда за углом послышалась мелодия вызова с телефона. Сердце оборвалось и рухнуло в пятки. Волейболистка точно знала, что такая мелодия была только у Сейджуро. Он и раньше ставил себе что-то, отличное от стандартной мелодии, чтобы не отвлекаться каждый раз на чужие мобильники. Ханна так резко затормозила, при этом пытаясь повернуть, что поскользнулась, чуть не упав. Опустившись на колено и наделав шума, она, не оглядываясь, рванула обратно. И снова пропуская по две ступени, Ханна стала спускаться на первый этаж. Поворот, еще поворот. В последний момент она успела броситься в сторону, когда на втором этаже перед ее глазами совершенно неожиданно появилась рука. Больно ударившись плечом о стену и невольно вскрикнув, Ханна прыгнула назад, уворачиваясь от очередной попытки Акаши, материализававшегося буквально из ниоткуда, коснуться ее. Споткнувшись о ступеньку, Мирадзаки неведомо каким образом (спасибо спортивной форме без юбки) отползла вверх по лестнице, быстро поднялась и, шатаясь, побежала обратно на третий этаж. - Какого хрена? Он что, клонировал себя?! – шипела в недоумении Ханна, врываясь в коридор. Пробегая, она лишь краем глаза успела заметить телефон, лежавший в пустой мусорной урне, что стояла у самого поворота на лестницу. Он успел подготовить ловушку, пока отсчитывал фору! – Вот же умник. Мысли сбились в кучу. Ханна металась от одной идеи к другой, пытаясь сообразить, как поступить. Проход к запасной лестнице оказался закрыт, на второй этаж ей дороги не было – мало ли где мог оказаться тот человек, что нагрянул туда так невовремя. Если то был учитель, он наверняка услышал возню на ступенях и тоже мог подняться за школьниками. Времени на раздумья не было. Стоило сначала вырваться из третьего корпуса, а там уже можно было бы и подумать хорошенько. Конечно, Мирадзаки понимала, что без подвохов не обойдется. Но Император в очередной раз умудрился удивить ее своими выдумками. Добежав до класса в конце коридора, девушка подергала за ручку двери, понимая, что едва ли она каким-то чудом станет исключением и откроется. И какого же было ее удивление, когда дверь и вправду поддалась, пропуская ее в опустевший, очищенный от старой мебели класс. В нем, как во многих классах школы, было два выхода. В три прыжка достигнув второй двери, Ханна быстро убедилась, что и она не заперта, после чего отошла к окну, судорожно пытаясь обдумать всё. Но в голове крутился лишь один вопрос: почему этот класс оказался открыт? “Я бы могла поверить в сказочное везение, если бы не играла с именно с ним. Но как он мог догадаться, в какой класс я брошусь в подобной ситуации? Высокая вероятность? Вряд ли. В отличие от этажей, у классов нет преимуществ в подобной игре. Тогда что… - она не успела закончить свою мысль. Из коридора послышался тихий щелчок закрываемой двери. Спустя буквально минуту – еще один. Похоже, Акаши заглянул в соседний класс и закрыл его… на ключ. В голове вспышкой пролетела мысль. Закрыл. Ключи. Как она не догадалась раньше? Все это время у президента студенческого совета с собой была вся связка подписанных ключей от третьего корпуса. Капитан волейбольного клуба рванулась было в сторону дальней двери, когда услышала третий щелчок. Заперлась ближняя к лестнице дверь класса. Не понимая, что делать, Ханна отошла к окнам, вслушиваясь в издевательски медленные шаги. Она буквально оказалась запертой в ловушке, Акаши некуда было торопиться. А вот Мирадзаки только и оставалось, что судорожно оглядываться по сторонам в поисках спасительного выхода. С таким раскладом парню ведь ничего не будет стоить поймать ее. Нужно было лишь одно касание. Ему бы не пришлось бегать, нет. Один быстрый рывок физически подготовленного человека с хорошей реакцией и глазами-калькуляторами, большего не потребовалось бы. Делать было нечего, кроме как вжиматься в подоконник и слушать приближавшиеся шаги. И тогда Ханна почувствовала ветер, коснувшийся ее взмокшей спины через открытое окно. Акаши вошел в пустой класс. Ханна не видела его лица. Она и рада была бы ликовать, если бы не одно «но»: три этажа и бетонная дорожка внизу, под ее ногами. Шумно сглотнув, Ханна сделала маленький шаг по узкому карнизу. Еще шажок, и еще один… Где-то там, у угла, должна была быть металлическая лестница для ремонтников и пожарных, она лишь чудом вспомнила о ее существовании. Еще шажок. Осталось совсем немного… - Ками-сама, Мирадазки-сан! – послышался визг откуда-то снизу. Опустив взгляд, Ханна столкнулась с испуганными глазами одноклассниц. – Мирадзаки-сан, не прыгай! Мидзу-чан, беги за подмогой, скорее… Девушка не успела договорить. Все случилось в одно мгновение. Ханна краем глаза увидела руку, вытянувшуюся из окна и потянувшуюся за ней. Она сделала один неосторожный широкий шаг в сторону и соскользнула с карниза. Собственное падение она видела, точно в замедленной съемке. Но не поддалась панике, нет. Тело двигалось само, Ханна даже не поняла, как умудрилась сделать то, что сделала. Адреналин и впрямь творит чудеса. В последний момент толкнувшись ногами от стены, Ханна извернулась и, вытянув руки, сумела схватиться за трубу металлической лестницы, с силой приложившись костьми о ступени. Снизу слышались крики испугавшихся девчонок. Руки отдались сильной болью. Волейболистка даже подумала, что умудрилась потянуть запястье. Но времени на анализ своего состояния и на обдумывание того, что только что чуть с ней не произошло, все еще не было. У нее появился отличный шанс, чтобы оторваться. К черту корпус. Даже если Акаши успел закрыть все выходы, Ханна могла до упора бегать вокруг зданий. Но все же надежда на то, что большой зал остался открытым была жива. Едва ли Акаши успел обойти его весь, он бы потратил куда больше времени. А значит раздевалки и тренажёрный зал были открыты. Между ними тоже было два прохода, и окно из зала вело к точно такой же металлической лестнице, с той разницей, что расстояние до нее от окна было меньше. Идеальный вариант в сложившейся ситуации. Услышав приближение водящего, она могла бы спокойно ускользнуть, что было куда безопаснее пряток вокруг двух залов. Не говоря уже о том, что в любой момент могли нагрянуть учителя. Наверняка испуганные до смерти одноклассницы побежали звать на помощь. Император больше не мог позволить себе промедлений. Даже если он все еще шел пешком, то шел очень быстро. Быть может, вприпрыжку - Ханна невольно улыбнулась, представив сию картину. Времени у него оставалось от силы минут десять. Со скоростью ветра обогнув актово-спортивный зал, девушка буквально врезалась в черный ход большого, с неистовой силой дергая за ручку. - Закрыто. Чтоб тебя! – от разочарования Ханна с силой ударила по металлической двери и тут же побежала в обход, к главному входу. И лишь достигнув ее, лишь положив пальцы на дверную ручку, Ханна вдруг вспомнила щелчок замка, который слышала в начале игры. Уже предполагая наперед итог, она дернула дверь чисто машинально. И та поддалась. Девушка замерла в легком ступоре. Император что, передумал и открыл дверь обратно? Но он не мог знать, что Ханна в ту секунду была у двери. Значит, то была не показуха, не шоу специально для нее. Тогда зачем? Помотав головой, девушка юркнула внутрь, прикрыв за собой дверь. Ей нужно было достигнуть лестницы, ведшей к тренажёрному залу раньше, чем капитан баскетболистов откроет черный ход своим ключом, перерезав ей дорогу. Для этого ему бы не пришлось огибать здоровенное здание, как ей самой. Парень мог появиться в любую минуту. Не помня себя, девушка перебежала спортивный зал наискосок, достигнув двери, что выводила к инвентарной и первой раздевалке. Прислушавшись у двери, она искренне порадовалась тому, что не услышала за ней ни шагов, ни шороха. Значит, у нее было время для того, чтобы выгодно расположиться в помещении. Ханна неспешно поднялась, давая себе шанс отдышаться. Усталость давала о себе знать, появилась отдышка, в горле пересохло. Казалось бы, закаленное на площадке тело должно было выдержать и не такое. Но пережитый на карнизе стресс и выброс адреналина вперемешку с волнением съели куда больше сил, чем Ханна могла предположить. По подбородку градом бежал пот. Быстро вытерев его тыльной стороной ладони, Ханна уверенно дернула за ручку, ведшую в тренажерку и ахнула. Дверь не поддалась. Она попробовала еще раз, но эффект был тем же. Сзади послышался звук ключа, вставляемого в дверь. «Здесь всё, я уже закрыла двери». Ханна сделала опасливый шаг назад, вслушиваясь в повисшую тишину. Ну конечно. Фраза, брошенная Тами-сенсей абсолютно невзначай, вообще не осела в голове. А лично девушка не видела, как учительница закрывала зал, потому и забыла об этом так просто. Получается, Акаши не закрыл главную дверь зала тогда, а наоборот – открыл ее. Он действительно не знал, что девушка услышит этот звук. И стоило ей быть хотя бы чуточку внимательнее, она бы не оказалось в таком глупом тупике, не позволила бы загнать себя в последнюю ловушку так просто. Еще тихий шаг назад. Дверь скрипнула, раздались первые шаги. Последние чаяния обернулись прахом. Вошедший сразу повернул в сторону лестницы, чтобы проверить захлопнувшуюся мышеловку. Быстро развернувшись, Ханна максимально тихо, но в то же время быстро, точно кошка, вскарабкалась по лестнице, преодолев еще четыре пролета. Вскоре она уперлась в дверь на крышу, подпертую сломанным стулом, парой гирь и полосатыми конусами. На двери висел небольшой металлический замок. Оставалось всего пару минут. Девушка успела украдкой глянуть в телефон, пока поднималась, потому понимала: от победы ее отделяла только эта треклятая дверь. А там, на широкой крыше, уж как-нибудь она смогла бы улизнуть. Мысленно топя внутренние угрызения совести за порчу школьного имущества, бывшая Фурия схватила самую большую гирю и, замахнувшись, ударила ею по замку. Громкий звон эхом побежал вниз по лестнице. Шаги притихли. Ханна замахнулась снова, но замок не поддавался. За спиной вновь послышался медленный шаг, и девушка начала бить по замку со звериной силой, проклиная его на чем свет стоит, пока тот не соскочил наконец, при этом звонко ударившись о пол. Проход был открыт. Юркнув в него, она быстро отбежала на несколько метров и оглянулась по сторонам. Прятаться и впрямь было негде, крыша представляла из себя бетонную площадку с парой труб от вентиляции. Надежды на то, что Акаши не додумается заглянуть на крышу, были мизерными и естественно погибли со скрипом вновь открывшейся двери. Баскетболист спокойно прошел на крышу и, уставившись на Мирадзаки, ухмыльнулся с иронией на привычный лад. - И что дальше? – спросил он, надменно приподняв брови. - Можем вот так играть в гляделки до истечения времени, - с кривой ухмылкой на устах выплюнула Ханна, сделав полшага назад. - Нет, все будет иначе, - улыбнувшись в унизительно снисходительной манере, парень стал медленно приближаться к девушке, шаг за шагом. – Я медленно сотру расстояние между нами и заберу победу. А ты вновь уползешь, испив из чаши унижения. Ты не сможешь увернуться, обмануть или убежать, и ты прекрасно осознаешь это, Ханна. Даже если ты можешь предугадывать будущее своим жалким подобием на мои глаза, я сумею увидеть поверх него. Тебе не убежать. Ханна попыталась еще хотя бы немного увеличить таявшее между ними расстояние, но уперлась спиной в сетку. Как не криви душой, он был прав. Выходов не осталось. Словно их и не было с самого-самого начала. Словно их не было никогда. Все изначально было предрешено, а ее попытки обыграть Императора ради призрачной надежды не больше, чем попытка залатать свои раны пустыми надеждами. Толку пытаться, если каждый раз все попытки разбивались о непробиваемость его интеллекта и талантов. Он сильнее, он умнее, он… - Право, глупец, - фыркнула вдруг Ханна, опустив лицо, и плечи ее затряслись от смеха. Нервного, странного смеха. Акаши замер на месте, смерив оппонентку взглядом, в котором читалось сомнение: не свихнулась ли она окончательно? - Стоишь тут, важный, как его высочество индюк, и думаешь, что всё у тебя под контролем. Потому что ты привык к этому. Все должно идти по твоему плану, все должны плясать под твою божественную дудку, ведь кто мы, простые люди, такие пред светом твоего ума? – смеясь, с сарказмом выдавала она фразу за фразой, после чего вскинула на него уверенный взгляд, в котором читалось что-то неправильное. Никто не должен поднимать на него такой взгляд. Взгляд, полный бесстрашия. Он ничего не сказал. Лишь увидел, как она, продолжая довольно ухмыляться, кивнула куда-то в сторону, не сводя с него глаз. Полностью перекрывавший собой путь отступления, Акаши позволил себе оглянуться. Его глаза чуть расширились, на мгновение выдавая его изумление. Он смотрел на погнутую ураганом перегородку, прорванную в одном месте. - Блеф чистой воды, - вернув лицу уверенность, выдохнул баскетболист, вперив прямой взгляд в девушку. – Ты не настолько отчаянная. - Отчаянная? Да что ты можешь знать об отчаянии? – воскликнула бывшая Фурия, эмоционально взмахнув руками. – О боли, что разъедает изнутри. О неспособности подняться с колен и сделать лишний вздох из-за чувства, что сжимает грудную клетку прессом. Ты ничего не знаешь об отчаянии и об отчаянной решимости, - выдохнула Ханна, понизив тон голоса. И закончила, улыбнувшись поистине отчаянно и горько: - И ты нихрена не знаешь обо мне. Ханна рванула с места вперед. Без сомнений, без страха. Она знала, что Император не останется стоять истуканом, что дрогнет железобетонная плита, расположившаяся в его груди вместо сердца. От простого, человеческого страха. Нет, ему не будет все равно если она сбежит от него столь безумным образом. Во-первых, если бы она вот так ушла из жизни, он бы проиграл ей эту игру по факту. Но едва ли подобный исход сильно его задел, ведь всю войну проиграла бы Мирадзаки. Нет, не этого боялся Император Акаши. А шума, которого наделала бы смерть дочери Мирадзаки Тадаши. Да еще при условии, что последний с ней был именно он, Акаши, да еще и на крыше здания. Наверняка зеваки давно обратили внимание на громкие крики Ханны или же кто-нибудь из учителей успел добраться до места событий. Если бы начались разборки, Император бы влип по полной программе. Даже если бы он сумел убедить всех в суицидальных наклонностях волейболистки, его бы наверняка сняли с должности президента студенческого совета. Ну какой рейтинговой школе нужен президент со скандальной историей за пазухой? То же касалось клубной деятельности, и в том был самый главный подвох. Император захлебнулся бы злостью униженного человека, если бы его турнули из клуба по вине Ханны. Это было бы еще одной ее победой. Более того, он не смог бы принять участие в Зимнем Кубке. В споре Поколения Чудес, условия которого огласил сам. Дисквалифицированный игрок считается проигравшим. И это тоже было бы именно ее победой. За спиной словно выросли крылья. Ханна в несколько прыжков достигла края крыши и, толкнувшись ногами, легко перемахнула через сломанную ограду. Умудрившись развернуться в полете, она в очередной раз увидела тянущуюся к ней руку. Но никогда еще она не видела столь прекрасного выражения на лице зазнавшегося альтер эго Сейджуро. Изумление и испуг, настоящий, живой, прорвавшийся на волю сквозь его вечную маску. Пусть и на мгновение, но этого было достаточно. Чувствуя, как земля начала тянуть к себе, Ханна усмехнулась и вскинула руку в неприличном жесте, к которому так привыкла в Америке. И исчезла, камнем рухнув с крыши высотой с четырехэтажное здание. Баскетболист замер с протянутой рукой у края крыши. Медленно выдохнув и попытавшись прийти в себя, он опустил руку. Он понимал, что нужно было уходить и как можно быстрее. Сия первая предательская мысль почти победила, когда вдруг снизу послышался смех. Парень подошел к краю и, наклонившись, посмотрел вниз, ожидая увидеть, что угодно. Но никак не невредимую Ханну, распластавшуюся в куче коробок и заливающуюся истеричным смехом. - Юху-у! – взвизгнула она, чувствуя, как адреналин переполняет ее. Бежит по венам и подгоняет сердце, готовое разорваться от пережитых эмоций. – Видел бы ты свою рожу, Акаши! - Мирадзаки Ханна, будьте добры, объясните, как это понимать, - девушка не успела толком прийти в себя, когда ее вдруг за руку насилу стянули вниз. Тело страшно болело от синяков и ссадин, набитых за последний час. В ушах молотом отбивался собственный пульс. И разум расплывался в странной эйфории от осознания: осталось около минуты. - Простите, сенсей, - взглянув в глаза завуча, грубо вытянувшего ученицу из коробок, пролепетала Ханна, пытаясь отдышаться. – Это произошло случайно. Я хотела привести в порядок и крышу, не рассчитав свои силы. Мне не стоило поступать так опрометчиво, - сложив руки впереди, она низко поклонилась. Но это нисколько не разжалобило злющего мужчину. - Не рассчитала силы? Да ты понимаешь, что могло с тобой статься? Каким бы пятном легла бы твоя смерть на репутацию школы! - Буквально, - послышались смешки со стороны. Вокруг успела собраться приличная толпа народа. И все глазели на Ханну, точно на инопланетянина, свалившегося с небес на землю. На коробки, если быть точнее. - А ну тихо! – возопил завуч, окинув толпу учеников убийственным взглядом. – Все разошлись, быстро! А вас, юная леди, я собираюсь лично отвести к директору. Кошмар-то какой. - Да, да, - покорно кивала Мирадзаки, опустив глаза долу. Ей бы и стоило переживать, дойди новость до отца – простыми объяснениями было бы не отделаться. Но как же было приятно вспоминать лицо Акаши в тот миг, когда она уже оторвала ноги от крыши. Это того стоило. Изо всех сил стараясь сдержать усмешку победителя, Ханна вздрогнула, когда на ее плечи легли руки. Она спокойно обернулась, рассчитывая увидеть лица друзей, которые наверняка тоже прибежали на шум. И замерла, точно громом пораженная. В кармане зажужжал будильник, объявивший о конце игры в салки. - Я бы порекомендовал сначала отвести Ханну к медсестре, господин заместитель директора. Он успел. В последнюю секунду он успел. Чуть потрепанный, без пиджака и с ослабленным узлом на галстуке, почти незаметно сражавшийся с участившимся дыханием, он стоял с каменным лицом, крепко сжимая плечи Мирадзаки, чувствовавшей, как разочарование и горечь медленно овладевают ею, поглощая даже удовольствие от понимания того, что она таки заставила его пробежаться. - Мало ли какие травмы она могла получить по своей глупости, - ни единая черта его лица не дрогнула. Лишь глаза резко впились в бледное лицо волейболистки, прожигая в ней дыру. По спине невольно побежали мурашки, и Ханна почувствовала, словно ее облили ледяной водой из ведра. Игра была окончена. Несмотря на все свои старания, Мирадзаки снова потерпела сокрушительное поражение.