История одной принцессы

Удар. Мяч, задев пальцы выпрыгнувшей на блок Моко, впечатался ровнехонько в середину площадки. К нему бросились сразу две девчонки, среагировавшие довольно быстро, но им все равно не удалось поднять мяч. Очередное очко ушло соперникам. Сделав пометку в блокноте, Ханна продолжила наблюдать за тренировочной игрой. После победы Ракудзан на региональных приглашать оппонентов на совместные тренировки стало куда проще. Хотя бы потому что они начали соглашаться. Посредством игр опыт набирался куда быстрее, и Мирадзаки была рада возможности хорошенько поработать с командой в игре. Отборочные на национальные были совсем на носу. За лето волейболистки заметно поднаторели в основах игры. Ханна боялась представить, что с ними творили Фурии после ее отъезда. Раз уж даже Котаро успел поделиться тем, как они с парнями пару раз затягивали вымотанных волейболисток из гостиной в их комнаты, видать, американки даже не пытались сдерживаться. Надежнее стал в команде блок. Джулика, увидевшая в Сакуре потенциал, вцепилась в нее мертвой хваткой и работала с ней и с Моко индивидуально между общими тренировками до конца лагеря. Сама Альбертс еще долго расписывала в сообщениях о том, какие удивительные навыки открылись у школьниц благодаря ее курированию. Ее прямо переполняло гордостью и самодовольством, а Мирадзаки только и оставалось, что челюсть ловить каждый раз, когда Сакура ставила соперницам мертвый (по-другому не назвать) блок, выпрыгивая при этом куда выше, чем раньше. Повысила свой уровень и Сакай Шима, основной связующий команды. Ее пасы стали точнее и увереннее. Более того, Эмма явно прочитала ей пару лекций об обязанностях и ответственности связующего. Потому Шима в течении остававшихся дней лагеря изучала нападающие удары своих напарниц и старалась подстроить пасы индивидуально под каждую из них. Усилила свои быстрые атаки и Тобояши Аюме. Более того, девчонки научили ее силовой подаче с прыжка, которая со стороны выглядела довольно внушительно. Вот будет новым соперникам сюрприз. Не отстали и другие девчонки. Разве что у Маруки-сан мало что изменилось, она и без того играла превосходно. Казалось бы, прекрасный состав! Бери, точно только-только разогретый в пальцах пластилин, и лепи из него что хочешь. Но в новом механизме, отлаженном и почти готовом к первому запуску, слишком заметно было отсутствие шестеренки. Уход Окавы сильно ослабил команду. Из запасных игроков на ее место можно было поставить разве что Кониши Мику. Но навыков ей не хватало. Ни смелости, ни терпеливости, ни хладнокровия. Да, она тоже стала играть лучше. Однако на фоне товарищей, смотрелась она бледно. Да и Эмма не раз успела написать о том, что Мика будто ленилась на тренировках. Вот и выходило, что в команде оставалась дыра. Вроде и небольшая, если учесть потенциал всей команды. Но она наверняка даст о себе знать, стоит волейбольному клубу столкнуться с кем посильнее. - И где посреди сезона найти хорошего игрока, чтобы восполнить такую потерю? – бессильно протянула Ханна на перемене, переходя в класс биологии вместе с Сакурой. – Быстрого, опытного, желательно высокого. - Ну почему нельзя составить команду, как в какой-нибудь мобильной игре? – задумчиво заметила Сакура. – Как в этих, «гача-играх» с карточками. Вытянул себе пятизвездочную Камидзури Рей и радуешься жизни. - Чтоб все так просто было, - нервно усмехнулась Ханна, потерев шею ладонью. – Но идея верная, нам бы кого-то вроде нее. Или Томихару-сан. Как думаешь, если им написать, мол, переводитесь, я заплачу сколько угодно – они посмеются или пальцем у виска покрутят? - Одно другому не мешает, - заметила Ямоширо. – Но я представляю. Вваливаешься ты такая к ним в школу, на плечах наша мастерка. Величественно указываешь пальцем перед собой и пафосно так говоришь: «Вы должны были поступить в Ракудзан!» - Ладно, спустись с небес на землю, - толкнула в плечо захихикавшую Сакуру Мирадзаки. – Проблема-то существенная. И я вообще не представляю, что делать. - Знаешь, а попробуй не думать об этом. Обычно, когда усердно ищешь решение проблемы, оно приходит внезапно, из самого неожиданного источника, - уронив ладонь на плечо Ханны, беззаботно протянула Сакура. – Так что расслабься, мы обязательно что-нибудь придумаем. Но бывшая Фурия не была бы собой, если бы не продолжила и так и эдак перемешивать в уме команду, стараясь придумать наилучшую комбинацию. И хоть ты беги из других клубов талантливых людей переманивай. Было бы только время на их тренировку… За окном сентябрь успел окрасить большую часть листвы в цвета пожара. Деревья лениво колыхались от дуновений холодного ветра, несшего с собой запах дождя. Солнце то и дело закрывали крупные облака, окрашивая улицы и дома в серые тона. Мир вокруг становился все тоскливее, вечера – длиннее. И работать дополнительно после уроков не было ни сил, ни желания. Но Мирадзаки приходилось отбывать своё наказание. Лишь на условиях помощи студсовету и вспомогательному персоналу школы после уроков в течение месяца, Ханна уговорила директора не доносить историю с ее прыжком с крыши до отца. И вообще скандал было решено не раздувать, а слухи – пресечь максимально. Вот еще чего не хватало, так это россказней о том, насколько плохи условия безопасности для учащихся в Ракудзан. Проверок бы понаехало – мама мия! - Ого, неужто это табели третьегодок? – вытянув из стопки документов картонную папку, Ханна не смогла сдержать возгласа удивления, ознакомившись с ее содержимым. – Что он здесь делает? Они как раз с Окавой Судзу разбирали последние документы, ждавшие внимания еще с августа. Учитывая, что большинство из них было подписано рукой Акаши, Ханна слабо себе представляла, как он успевал уделять работе в студсовете столько времени. Зная его дотошность, вряд ли он ставил подписи не глядя. - Да, его нужно перевести в электронный формат. Провести анализ успеваемости по школе, сравнить с успехами прошлых лет, - Окава, занимавшая удобный стол главы студсовета в его отсутствие, потянулась в удобном кресле, стянув с носа очки. – Да и готовить документы к выпуску пора. А это - сводка всех табелей за несколько лет. Благо, этим администрация школы занимается. - Ну у вас и работенка, конечно, - с сочувствием заметила Мирадзаки, ища в списках знакомые фамилии. – Не знала, что Сакай-сан так хорошо учится. Хотя, не удивительно. Я слышала, она хочет поступать в Токио. - Да, собиралась, вроде бы. У нее всегда были очень хорошие конспекты. По ним половина класса училась, когда мы были на первом году. Мы тогда в один класс попали. А уже вот-вот выпуск… - третьегодка медленно вздохнула, разминая пальцами переносицу. – Как быстро летит время. Кабинет вновь погрузился в тишину. Лишь иногда шуршали страницы, перекладываемые Окавой, да щелкала в ее руках печать студенческого совета. Забыв о работе, Мирадзаки увлеклась разглядыванием отметок. Ракудзан и впрямь поражал количеством светлых умов. Редкая школы могла бы похвастаться таким числом высоких оценок. Большинство столбцов было заполнено отметками от восьмидесяти и выше. Нет, конечно, в школе были свои неучи, но их отметки откровенно резали глаз в ровном ряду двузначных чисел, начинавшихся с восьмерок и девяток. Ханна пролистала несколько страниц. Отчего-то ей страшно захотелось найти среди третьегодок человека с отметками, как у Акаши. Ну вот чисто из вредности не хотелось верить в его исключительность. Неужто среди десятков учеников не нашлось бы и одного такого же умного? Ханна остановила взгляд, когда глаза резанула знакомая фамилия, напротив которой ряд в табеле был подчеркнут красным выделителем. Больше таких строчек во всем списке не было. Мирадзаки было подумала, что это какая-то ошибка и поспешила спросить у Окавы. - Да нет, это завуч ставил, ошибки здесь нет, - не поднимая головы от рабочего журнала, тихо ответила Судзу. – Так помечают кандидатов на исключения из-за неудовлетворительных отметок. Ханна изумленно расширила глаза, вглядываясь в строчку так, словно она могла исчезнуть в любой миг. Напротив других фамилий также встречались неудовлетворительные оценки, но лишь этот человек, видимо, настолько допек администрацию, что они решили выкинуть студента без права на амнистию за пару месяцев до выпуска. Бывшая Фурия нахмурилась из-за идеи, что резко пришла к ней в голову. Как Сакура и обещала: совершенно неожиданно и откуда не ждали. Проблема была лишь в том, что этот человек мог как помочь с появившейся проблемой, так и сделать гораздо хуже. Этой пешке нужна была твердая рука. Лишь от силы и ума того, кто ее сжимает, зависели ее способности. Палка о двух концах, о которую можно было легко пораниться. Да и наверняка не такого решения ждала от подруги Сакура. Но делать было нечего. Вспоминая, как она осталась один-на-один с целой группой неуправляемых, своевольных талантов, Ханна нервно усмехнулась, почувствовав уверенность в себе. Смешанную с безумной решимостью. - Окава-сан, - окликнула Ханна, не сводя глаз с фамилии. – Можно вопрос личного характера? Нужно было попробовать. Проще жалеть о сделанном, чем о собственной нерешительности – урок, усвоенный Ханной уже давно. - Попробуй, - старшеклассница подняла лицо, немного удивленно взглянув на кохая. - Я предполагаю, что ты многое знаешь об этом человеке, - повернув табель к девушке, Мирадзаки ткнула пальцем в красную строку. – Я хочу знать о ней как можно больше. *** Она сидела на скамье и беспомощно колупала свежие пластыри на пальцах левой руки. Над ухом разрывалась в крике от слепой ярости Натали. Впервые в истории существования клуба Финиксийские Белые Фурии имели немалый шанс проиграть. Ёкай бы все это побрал. Ханна чувствовала, словно поставила подпись не в контракте, официально назначавшем ее капитаном команды, а под приговором самого сатаны. По крайней мере ощущения были, словно она оказалась в аду. Злость – слепая и беспомощная, - раздражение, от которого хотелось начать метать треклятые скрипучие скамейки по площадке, обида и непонимание – все смешалось, ширилось и кололо в груди, вынуждая тихо скрипеть зубами от бессилия. У Оливии получалось так просто. Тогда почему под руководством Ханны все начало сыпаться, точно просохший на солнце песочный замок? Мирадзаки никогда не забудет, как перебинтованная Оливия, лежа на больничной койке, огорошила ее новостью. Тогда ее переполнила неописуемая, вселенская радость. Еще бы! Сначала она чуть не съела с корнями оставшиеся ногти, пока ждала окончания операции по приезде в больницу. А потом еще сутки сидела, не смыкая глаз, в палате, пока Оливия не пришла в себя. Было невыносимо наблюдать за тем, как Натали металась из угла в угол, вызванивая знакомых прокуроров. Преступника еще даже не поймали, а она уже мысленно засадила его во все тюрьмы мира. По кусочкам, видимо. Ханна была первой, кого Оливия увидела, очнувшись. Тренер как раз вышла из палаты, ответить на очередной звонок. Женщина позволила Ханне представиться младшей сестрой своего капитана, потому врачи не стали ее выгонять. Девушка поначалу страшно перепугалась, когда Браун, приходя в себя, попыталась привстать в кровати. Заметив, как заметалась Мирадзаки, не зная, звать врача или пытаться самостоятельно уложить капитана обратно в койку, Оливия вдруг гаркнула на нее, чтоб не бесила своими лепетаниями, но тут же застонала, схватившись за рану и приняв обратно горизонтальное положение. Браун замерла, немигающим взглядом уставившись в потолок, пока Ханна изображала статую, боясь пошевелиться лишний раз. И вдруг капитан Фурий выдала, скосив на подопечную светлые глаза: - Помниться, ты как-то осмелилась угрожать мне. Мол, не успокоишься, пока моё место не займешь. - Лив, это так давно было. Почему ты вспомнила об этом сейчас? – устало выдохнула Ханна, не подозревая подвоха, после чего опустилась обратно на свой стул. - Да так, решила наказать тебя за дерзость, раз уж жизнь подкинула свинью, - хищно улыбнулась Браун уголком рта. - В смысле? - Поздравляю, Мирадзаки. С сегодняшнего дня ты будешь капитаном этого треклятого судна, пока я отдыхаю на коечке. - Эй… - С Натали я всё обговорю сама, здесь вопросов не возникнет. Да и возражений со стороны первого состава наверняка не последует. Они только рады будут с цепи сорваться. - Эй-эй-эй! Погоди!.. - Вот и посмотрим, как ты справишься со своими новыми подружками, - Оливия выглядела страшно довольной собственной идеей. Она с удовольствием наблюдала за тем, как Ханна сначала побледнела, потом покраснела, потом и вовсе покрылась пятнами. - Лив, я же извинилась! – с мольбой в голосе воскликнула Мирадзаки. - Я признаю, я была не в себе и глубоко ошибалась на твой счет, - растерянно залепетала она, протестующе замахав руками. – Какой из меня капитан? Поставь Эмму, ты же знаешь, она куда лучше подойдет на эту роль! - Не, не пойдет, - фыркнула Оливия, зашарив рукой по тумбочке. – Вы мне сигарет не приносили? - Тут нельзя курить… - начала было Ханна, но увидев «ну давай, расскажи мне»-взгляд Оливии, с тяжелым вздохом достала из кармана пачку, привезенную чуть раньше Джуликой. – Лив, я же серьезно. - Я тоже, - безэмоционально констатировала она, с сомнением разглядывая пачку. – Блин, я уже пару месяцев тонкие не курила. А эти – вообще параша. - Оливия! - Не ной, - отрезала она, принимая уже протянутую зажигалку. – Подумай сама. Да, Эмма умна, но лидерских качеств у нее никаких. Она скорее предпочтет игнорировать нарушение тонкого равновесия в команде, если кто-то вдруг решится забить на субординацию. А такое произойдет, можешь не сомневаться. - Ну а Джулс? - Пороховая бочка. Одна искра – и конец команде. И сдувать с нее те самые искры – одна из главных головных болей капитана. Если ты этого не поняла раньше – я тебе уже сочувствую, - быстро чиркнув зажигалкой, Оливия прикурила от огонька. Откинув на тумбочку зажигалку, она быстро замахала ладонью, дабы разогнать дым, неожиданно закашлявшись. – Какая приторная гадость. - Но есть еще… - Ребекка – оружие, которому нужна твердая рука. Елена – ребенок, по которому то и дело ремень плачет. Нет, я бы могла заставить вас тянуть жребий, но сейчас для меня выбор слишком очевиден. Ханна хотела было сказать что-то еще, но так и замерла с открытым ртом. Пока в ее сторону неожиданно не дунула Оливия сгустком дыма, вынудив Мирадзаки закашляться. - То есть, - отдышавшись, выдавила из себя Ханна, глядя на Фурию с сомнением и легким неверием. – На самом деле это не наказание? - Ну, тут как взглянуть, - пожала плечами Оливия, чуть поморщившись от неприятных ощущений. – Но, если говорить серьезно, ты можешь подойти на капитанскую роль. Если она тебя не раскатает в лужу. Это не так просто, как может показаться, - Оливия скинула пепел в тарелочку с вазоном, в котором стояли свежие цветы. – Ты же у нас приехала становиться сильнее? Если управишься с Фуриями, поверь – тебе уже ничто в этом мире не покажется страшным или неподъемным. Считай, что это испытание – твой финальный босс. А дальше уже тебе решать. Можешь, конечно, отказаться… - Сейчас же потуши сигарету, пока я не заставила тебя ее съесть, - Ханна почувствовала, как по спине пробежали мурашки, когда от двери послышался леденящий душу голос Натали. И она не стерпела бы споров. - Да, мэм, - Оливия на изумление покорно затушила сигарету и опустила бычок все в ту ж тарелочку. - Нашла место и время. Тем более зная, как я отношусь к твоей привычке. Больше Ханна их не слушала. Она пыталась переварить сказанное Оливией. И смириться с неожиданной ролью, которую та ей предлагала. Ей буквально протянули корону, невероятно тяжелую из-за величины инкрустированных камней. Оставалось лишь сделать выбор, подставлять ли под нее голову? Или поддаться страху ощутить холод гильотины вместо тяжести золота? - Небеса обетованные! Это же замечательная новость! – на следующий же день провозгласила Джулика в раздевалке, когда стало известно о новом назначении Ханны. – Наконец-то мы свободны, дамы! Больше никаких пробежек допоздна, никаких сборов за час и никаких дополнительных нагрузок за секунды опоздания! - Я, конечно, рада за Аннушку. Но разве может быть ранение Лив поводом для радости? – с сомнением заметила тогда Елена, но Альбертс было уже не остановить. Она стиснула Мирадзаки под рукой, принявшись тормошить ее макушку кулаком. - Заживем! И да, Ханна конечно же пыталась быть человечным и дружелюбным капитаном. Она и вправду не была так строга в плане опозданий, сама даже порой грешила припоздниться минут на пять. Спокойно разрешала дежурным меняться по обоюдному согласию и нормально относилась к совместным посиделкам допоздна всем составом в какой-нибудь закусочной. Даже девчонок из второго состава звала, надеясь узнать их хотя бы немного получше. И кто ж знал, что, привыкнув к отсутствию строгости со стороны Ханны, некоторые волейболистки начнут свешивать с ее шеи ноги. Замечания во время тренировок через «пожалуйста» и «будь добра» игнорировались или приравнивались к пустому звуку через отшучивания. Кто-то из второго состава даже стал пропускать тренировки. Натали, конечно, ввалила им по первое число. Но Ханна, чувствуя на себе тяжелый взгляд тренера на тренировках прекрасно понимала – Эйртман ждала, что она сама сумеет сладить с Фуриями. Но с каждым днем команда все сильнее отбивалась от рук. Прямые указания пропускались мимо ушей, а на попытки быть хотя бы немного строже встрявала Джулика со своим: - Цыпленок, не будь такой душной. Расслабься, все нормально будет. Это же мы! Они были уверены в своих силах, в своих талантах. Девчонки, привыкшие побеждать, свято верили, что тренировки утратили какую-либо важность. Они, конечно, доказывали это какое-то время на дружеских матчах с другими клубами. Но вот пришло время серьезных игр. И «нормально» не случилось. Из-за несерьезного отношения к тренировкам со стороны некоторых девчонок сильно пострадала сыгранность. Команда толком не успела в полном составе привыкнуть к новой схеме игры, учитывавшей отсутствие Оливии. Порой от замечаний Ханны отнекивалась и Елена, чему первая поначалу страшно удивлялась. Начала позволять себе уходить пораньше, никого не предупредив, Ребекка. Но из основного состава лишь Джулика начала пропускать тренировки и играть спустя рукава, периодически забывая о том, что за спиной больше не стояла вездесущая Браун. И те мячи, которые обычно принимались бывшим капитаном, теперь падали на площадку по вине Альбертс. Естественно посреди роковой игры в атмосфере подавленности случился тот самый взрыв, о котором говорила Оливия. Джулика, на которую начали наезжать все, кому не лень из-за большого количества огрех в перестановках, принялась огрызаться с напарницами и орать в ответ. То Эмма ей пасовала как-то не так, то Ребекка путалась под ногами, то Ханна не принимала мячи, которые попросту не являлись ее. Накал страстей дошел до того, что после одной из подач, произошедшей во время перепалки Ребекки и Джулики под сеткой, вторая, не отрываясь, поймала рукой мяч, остановив игру, и сильнее повысила тон голоса, опасно наступая на сокомандницу. Еще одно очко тут же прилетело Фуриям за неспортивное поведение. Девчонки довольно легко отдали две партии из пяти подряд. И вот Натали в очередной раз собрала их вместе. Она уже высказала, что могла, подопечным, устроившим цирк посреди площадки. Она грозилась отстранением от игр, грозилась лишением премий в том случае, если команда не соберется наконец. И вот слова были исчерпаны, Натали смолкла, но Ханна по-прежнему чувствовала напряжение и взаимную обиду, повисшую в воздухе между Фуриями. - Тренер, можно я скажу? – тяжело вдохнув, Мирадзаки поднялась со скамьи и встала напротив поникшей команды. - Да уж изволь, - проскрежетала зубами Натали, отходя в сторону. Ханна посмотрела в каждое лицо, перекошенное от злости и разочарования. Девчонки выглядели абсолютно не настроенными сражаться. Тяжело было чувствовать себя настолько слабыми, когда над головой тяжелым грузом висело звание «невероятные» и «непобедимые». - Значит так, - она проводила взглядом тренера, которая обратилась к рефери с каким-то вопросом. Похоже, решила выиграть хотя бы немного времени для Ханны. И его нельзя было растрачивать попусту. – Скажу лишь один раз. Если мы сегодня проиграем – я добровольно покину клуб. Она увидела, как резко и синхронно на нее вскинули глаза волейболистки. Что ж, видать, командный дух не был утерян окончательно. - Вы не ослышались. Если мы проиграем сейчас – я уйду и вернусь в Японию. Другого исхода быть не может. Потому что провал команды – это ошибка капитана. И раз подобное происходит при мне, значит облажалась именно я. Как капитан, как член команды, как спортсмен и как ваш друг. Раз вы не доверяете мне и не желаете вслушиваться в мои доводы, перебиваете, перекрикиваете и ругаетесь, несмотря на мои попытки достучаться до вас, значит я недостаточно заслужила ваше доверие. Ханна чеканила слова в тишину нещадно и уверенно, наблюдая за тем, как вытягивались лица игроков первого состава. - Аннушка, все не так, - очнулась первой Елена. – Просто если бы Джулз… - Просто если бы я не позволила вам распоясаться, пытаясь совмещать роли вашего капитана и вашего друга, мы бы не оказались в таком незавидном положении, - осекла Мирадзаки, вперив строгий взгляд в Аллен. - Что ж, совмещать у меня получается из рук вон плохо. Потому впредь на площадке, если вы будете вынуждать меня применять санкции – прошу не обижаться. Я собираюсь поступать так, как придется, во имя общего блага. Даже если придется начать сажать вас на скамейку. Что было бы особенно унизительно для первого состава. Не считаете? - Больно нос не задирай, - фыркнула Джулика, припадая губами к спортивной бутылке. Но тут же опустила ее, заметив ледяной взгляд Мирадзаки. В нем не было угрозы или осуждения. Однако, когда на тебя смотрят столь пронзительно, с пугающей решимостью, спорить желание пропадает само по себе. - Ну давай, стань сюда вместо меня, - не сводя взгляда с Альбертс, Ханна сделала небольшой шаг в сторону и указала на место рядом с собой. - Давай, Джулс, встань и прими на себя всю ответственность. Может, я смогу чему-то научиться у тебя. Но Альбертс лишь глаза отвела, недовольно ворча что-то себе под нос. - Нет? Что ж, тогда не мешай мне выполнять мои прямые обязанности. При всем моем уважении, Джулика, скандал на площадке развела именно ты. - Ну так какого лешего Ребекка лезет, куда не!.. - Сейчас. Говорю. Я. – с нажимом отрезала Мирадзаки, глядя на Джулику, не моргая. Добившись тишины, она продолжила мягче: - Услышь меня, Альбертс. Ты сейчас не права. Если игра всех и сразу тебя перестала устраивать, дело как раз не в них. Ты пропустила все разборы новой стратегии во время своих прогулов, и именно ты сейчас выбиваешься из общего темпа игры. Не заставляй меня сажать тебя на скамью, чтобы ты смогла это обдумать, как следует. Ты далеко не ребенок, и я не собираюсь ставить тебя в угол. Ты можешь справиться со своими эмоциями, я в тебя верю. Бекка, тебя это тоже касается. Перестань огрызаться в ответ и помоги Джулз. Да, ее косяк, но нам нужно сейчас же начать его исправлять. - Да черта с два я буду убирать за ней! Почему я обязана следить за другими? – тут же возмутилась рыжая. - Потому что мы команда, – развела руками Ханна, подавшись вперед. – И, если мы не начнем работать сообща, то уйдем сегодня ни с чем, облитые позором и утратившие все почетные звания. Или тебе нынешний счет ни о чем не говорит? - В словах Ханны есть истина, - неожиданно поднялась Эмма, встав рядом с японкой. - Мы и вправду словно выдохнули, когда Оливия ушла. Но разве с ее уходом у нас пропала причина побеждать? Она сделала паузу, оглянувшись на удивленную Мирадзаки. Кивнув своим мыслям, Вагнер вновь обратилась к напарницам. - Да, мы все разные. Нам удобны разные стили игры и разный темп. И именно поэтому нам всегда нужен был кто-то, кто станет сердцем нашей команды. Киньте в меня камень, если я не права, но Мирадзаки лучший кандидат на эту роль. Ведь она уже столько времени только и делает, что поддерживает нас, прислушиваясь к нашим голосам и нуждам. Так не лучше ли и нам наконец прислушаться к ней, хотя бы в благодарность? Или вы хотите доказать, что нами и вправду способен руководить только человек, которому всегда было все равно на наши личные беды? И вновь повисла тишина, прерываемая лишь голосом Натали, которая умудрилась заспорить с судьей. Фурии опустили глаза, обдумывая услышанное. Да, они не произнесли ни слова, но Ханна кожей почувствовала, как начала спадать тяжелая атмосфера. Первой вскинулась Елена: - Так, всё, хватит хандрить! Думаю, все успели разогреться за две партии? Пора рвать и метать! Мы же страшные Белые Фурии, так? – протараторила она, вытянув вперед ладонь. - Ты как всегда через чур шумная, Аллен, - грациозно, по-кошачьи, потянувшись, Ребекка лениво встала и положила ладонь поверх руки Елены, неожиданно приобняв Ханну за плечо, чуть растерев его. – Не дуйся. Так и быть, подсоблю. Я не собираюсь становиться причиной твоего ухода, иначе я точно со скуки помру. - От старого состава нас осталось всего четверо, не считая Ханны. Хватит с нас потерь, - выдохнула Эмма, присоединяясь к другим. - А мне никак нельзя расставаться с премией. - Серьезно, тебя волнуют только деньги? Я мечу на место в первом составе. И раз Джулика начала ошибаться, может одно скоро освободиться? – зазвучали голоса девчонок из второго состава, которые принялись вставать следом и тянуть руки к общей куче. За спиной прозвучал свисток. В повисшей тишине все Фурии смотрели на Джулику. - Ладно, не делайте из меня уже злодейку. Просто терпеть не могу, когда на меня орут все, кому не лень, - тяжело поднявшись на ноги, она положила руку сверху образовавшейся башни из ладоней. – Подыграю я вам. Только без нервов, лады? Мне не впервой импровизировать. - Это уж точно, - фыркнула Ребекка, усмехнувшись. - Начнем сначала. Не спеша, уверенно. Рисковать начнем, как только укрепимся в счете. Не уверены в чем-то – всегда смотрите на меня, я подскажу с переходами и направлениями пасов. Мы сможем. Точно сможем, - мягко улыбнувшись, Ханна положила свою ладонь поверх всех. И добавила обреченно: – Иначе Оливия нас просто съест. *** С характерным щелчком бамбуковое лезвие синая* ударило по руке. Ханна поморщилась, отскочив назад. Но синай противника последовал за ней, почти застигнув врасплох. Чудом увернувшись, девушка крутнула мечом над головой и попыталась опустить его на голову спарринг-партнера, но тот оказался быстрее. Секунда – и синай с силой впечатался в ее ребра, вынуждая отступить, наклонившись. Мирадзаки, держась за бок, с упреком посмотрела на извечно холодного Акаши, ничуть не поменявшегося в лице. На уроке физкультуры не подразумевалась серьезная защита, ведь они занимались кендо лишь в ознакомительных целях. Но баскетболиста это явно не смущало. Без сомнений, без колебаний, он расправлялся со своей оппоненткой так, будто участвовал в битве не на жизнь, а на смерть. Ханна и раньше замечала его необычное рвение. Они с начала сентября играли лишь так, не обмениваясь лишними прелюдиями, забыв про привычку перекидываться острыми фразами. Теперь всё действо еще меньше стало походить на игру. Между ними велась самая настоящая борьба, медленно, но верно подходившая к своей развязке. Мирадзаки было не до шуток из-за кончавшегося времени. А Акаши было достаточно убедиться в серьезности Ханны. И ничто не могло быть красноречивее, чем клятый прыжок с крыши четырехэтажного здания. - Ками-сама, ребят, полегче. Это всего лишь тренировка, зачем так усердствовать? – попыталась вставить слово учительница, заметив жуткую атмосферу, повисшую между парнем и девушкой, что замерли друг напротив друга, точно сражавшиеся за территорию хищники перед броском. Ее слова остались неуслышанными. Ханна вновь рванула вперед и попыталась нанести удар сбоку. Заметив, как баскетболист занес синай для защиты, она резко развернулась и, пропустив бамбуковую палку над головой, попыталась ударить снизу-вверх. Юноша уклонился играючи и стал напирать всем своим весом, щемя Ханну к краю отведенной площадки. Девушка попыталась юркнуть в сторону, дабы разница масс сыграла с Акаши дурную шутку, но тот, явно уловив ее намерения, резко разъединил мечи и, коротко крутнув своим, ударил, целясь в шею. Ханна едва успела отбить выпад, но после него последовал еще один, и еще. В очередной раз отбив атаку соперника, Мирадзаки подалась вперед в отчаянном броске, когда бамбук в очередной раз ударил ее по пальцам. Его удары были тяжелыми. Пусть со стороны неопытный глаз не мог этого понять, но Ханна довольно быстро почувствовала, как начали болеть не привыкшие к подобному запястья. И с каждым принятым на синай ударом суставы сводило все сильнее. В этот раз она не выдержала. Почувствовав острую боль в перенапряженных запястьях, Ханна выпустила синай, который со стуком упал на деревянный пол. Словно не ожидав, что меч наконец вылетит из рук противницы, Акаши продолжил начатую серию атак. Ханна видела его замах и даже моргнуть не успела. Она почувствовала легкое дуновение ветра, когда конец синая замер в сантиметре от ее головы. Парень замер, впившись взглядом в испуганное лицо Ханны. Все произошло настолько быстро, что она едва успела понять: вот-вот она получит по лицу палкой со всего размаха. Оттого и не сумела скрыть эмоций, которые с нескрываемым удовольствием заметил вовремя остановивший руку баскетболист. Девушка увидела его усмешку, полную издевки. Опустив синай, баскетболист отступил к ряду своего класса, вернув бамбуковую палку сенсею. Больше он не удостоил Ханну ни единым взглядом в тот день. - Ты неплохо держалась для человека, который только пятое занятие синай в руках держит, - подбадривающе заметил Нишики уже после урока, видя, как Ханна разминает болевшие кисти. На правой, под самой косточкой, все еще было видно красное пятно. Наверняка синяк останется. Имаи нахмурился: - В следующий раз надеюсь получится самому встать против него. Надо же, чтобы кто-то ему доходчиво объяснил, где он не прав, - покачав головой, он раздраженно добавил, глянув себе через плечо. - Тоже мне, много чести: наставить неподготовленной толком девушке синяков. - Да не ворчи ты. Как старый дед, ей Ками, - слабо улыбнулась Мирадзаки, подняв на Нишики благодарный взгляд. – И я не какая-то там девчонка, ясно? Пара синяков беды не сделают. - Все равно на твоем месте я бы попытался его проучить, - пожал плечами лучник. – Тебе же вроде нравилось его бесить в начале года? - Снова тыкать палкой в разъяренного льва, надеясь, что его укусы не окажутся смертельными? – нервно усмехнулась Ханна. – А почему бы и нет? - Да что он сделает? Он только и может, что нагонять своим суровым видом страх на окружающих. Гордый петух, император курятника. Ханна подавила усмешку, легонько ткнув друга в предплечье локтем. Наверное, даже хорошо, что он и не догадывался о событиях в лагере. - Слушай, идея, - неожиданно проговорила Ханна, задумчиво поднеся согнутый указательный палец к подбородку. - О, я знаю этот взгляд, - протянул Имаи, хитро сощурившись. – Рассказывай. - У тебя случайно нет среди знакомых человека, который мог бы сделать хорошую подделку справки о состоянии здоровья? Просто я тут подумала, почему бы не… Пока друзья тихо переговаривались и хихикали в предвкушении, что выглядело со стороны жутковато, Сакура не отлипала от собственного телефона, совершенно не обращая внимания на одноклассников. Она то скидывала звонки, то удаляла оповещения о новых смс-ках, не решаясь их открыть. Но не спешила убирать телефона, глубоко задумавшись о чем-то. - А ты что об этом думаешь, Са-чан? – заметив отсутствие колких замечаний со стороны главного любителя авантюр в их компании, Ханна попыталась втянуть ту в разговор. - Лучше бы ты руки берегла, - невпопад ответила та, даже взгляда от телефона не подняв. - У нас на следующей неделе уже отборы начнутся. - Помню, - коротко отозвалась Мирадзаки, удивленно глядя на странно ведшую себя подругу. Ханна уже не в первый раз замечала, как подруга таращилась на телефон, словно пыталась на что-то решиться, но все никак не набиралась смелости. Просто ждала неизвестно чего. А когда поступал входящий вызов или начинали партиями приходить смс-ки – раздраженно вкидывала телефон в сумку, нервным движением закрывала замок и начинала что-то ворчать себе под нос, подозрительно заливаясь краской. Последний факт удивлял особенно сильно. Ханна знала рыжую почти всю жизнь и никогда еще не видела ее зардевшейся. А тут такое. Уж не заболела ли она? - Кого ты так упорно игнорируешь? – в лоб задала вопрос Мирадзаки, не сводя с подруги глаз. - Д-да так, - дернувшись, Сакура опустила руку с телефоном, неловко замахав свободной ладонью. – Спам от консультантов одной косметической фирмы. Вечно они из всех кустов лезут, когда их не ждешь, - она потянулась, изо всех сил изображая беззаботность. – Так… сегодня вместе в библиотеку пойдем? Или ты опять отбывать наказание уйдешь, Ханна-чан? - Нет, сегодня заданий так и не поступило. Сенсеи на собрание ушли, им не до меня было, а сводить отчёт за вторую треть года для Окавы-сан я закончила ещё вчера. Так что сегодня я с вами. - В этот раз без меня, - глянув на часы в телефоне, Нишики недовольно поморщился и остановился. – Тренер попросил команду собраться пораньше. И я уже опаздываю. Так что оставлю вас, дамы, не серчайте. - Беги уже, рыцарь сердобольный, - хихикнула Сакура, помахав ему рукой. Рыжая изо всех сил игнорировала вопросительный взгляд подруги. – Правда сегодня погода хорошая? – как бы невзначай протянула она, когда парень уже ушел. Девушка откровенно пыталась найти какую угодно тему для разговора, лишь бы Ханна не вернулась к ее телефону. Не прокатило. - Слушай, если ты во что-то влипла – я всегда тебе помогу, ты же знаешь, - устало выдала Мирадазки, поправив школьную сумку на плече. – Хотя мне страшно представить, что такого могло произойти, о чем ты не хочешь мне рассказывать. - Добро пожаловать в мою шкуру, мисс «я все сама и на своих плечах». Неприятно, правда? – Сакура показала Ханне язык, на что та закатила глаза, улыбнувшись со смирением. - Ладно, справедливо. Ну так что, расскажешь? Сакура задумалась, подбирая слова, прежде чем выдохнуть, словно ныряльщик перед прыжком со скалы. - Тут просто ситуация странная. Непонятная, скорее. Я даже не знаю, стоит ли она вообще беспокойства. - Колись, давай. Страшно интересно, какого роста и телосложения эта твоя ситуация, - лукаво заметила Мирадзаки, с удивлением наблюдая за тем, как краснеть принялись скулы одноклассницы. Да не может быть... - Ты все не так поняла. Я… - Ямоширо растерянно принялась накручивать на палец прядь выбившихся волос, опустив глаза так низко, как могла. – Я наделала глупостей, а теперь не знаю, как вылезать из заваренной каши. - Ты начинаешь меня пугать. - Всё из-за вашей ссоры с Кисе-куном. Отчасти, - начала было Сакура, не видя, как от упоминания одного лишь имени парня брови Ханны отправились покорять новые высоты в предвкушении. Услышав историю о том, что произошло между друзьями в раздевалке, Мирадзаки шумно выпустила воздух сквозь сжатые губы, едва сдержав смешок. - Не пфыкай мне тут! – возмущенно воскликнула Ямоширо, воззрившись на одноклассницу. – Лучше скажи, что делать! Это вышло спонтанно, я вообще не думала… Я не знаю… Я… - Так ты что, всё это время игнорировала Кисе-куна? – не веря собственным словам спросила Ханна. Получив утвердительный кивок, бывшая Фурия шумно вздохнула, коснувшись пальцами лба. – Знаешь, если серьезно, зря ты так, Са-чан. Да, он довольно популярен и сейчас начал окружать себя действительно хорошими людьми в старшей школе. Но, согласись, настоящих друзей у него не так уж много. Как и у всех, в принципе. Я не хотела с ним ссориться, ты знаешь… И после случившегося ему наверняка страшно потерять заодно и тебя, человека, с которым он делил тяготы последние три года. - Н-наверное... Я как-то об этом не подумала, - виновато кивнула Сакура, машинально колупая ногтем ремень сумки. - Сейчас не так уж важно, насколько правильно ты поступила и честна ли ты с собой до конца о своих чувствах… - К-конечно честна! Ничего такого я к нему не испытываю. - …в любом случае, просто продолжайте общаться. А там видно будет. Можешь сделать вид, что ничего не было. Скорее всего Кисе-кун просто поддержит спектакль. Ну в самом крайнем случае вам придется серьезно поговорить. Хотя вы двое и серьезный разговор - это что-то из разряда сюрреализма. - А вот сейчас было почти обидно, - фыркнула рыжая, скрестив руки на груди. – Но, наверное, ты права, - коротко кивнув, Сакура вновь посмотрела на подругу, довольно улыбнувшись: - Спасибо тебе. - Мирадзаки-сан! Ямоширо-сан! – Ханна резко обернулась, услышав панику во взвинченном голосе. К ним сломя голову неслись Такаги и Комури Нагиса, размахивая руками. – Скорее, помогите! - Там Охаши… - задыхаясь, выдавила Такаги, указывая пальцем куда-то за додзе. – Охаши напала на Окаву-сан! - Ками-сама, только этого не хватало, - бесцветно выдохнула Ямоширо, не скрывая испуга. Ханна же, не тратя времени на расспросы, рванула в указанном направлении. - Почему вы не позвали учителей? – спросила она на бегу. - Сегодня же день триместрового собрания! Сейчас будет сложно найти хоть кого-нибудь, - едва поспевая за капитаном волейбольной команды, пролепетала Нагиса, хватая ртом воздух. - Так в смысле напала? Что вообще произошло? – растерянно вопрошала Сакура, явно не верившая в услышанное до конца. Мало ли что девчонки могли принять за нападение. - Я не знаю! Я только видела, как Охаши-сан с силой оттолкнула заместителя. Та даже упала. Потом она подняла ее за воротник и… Комури не успела договорить. Добежав до додзе, школьницы завернули за угол и увидели Окаву, сидевшую на земле и вытиравшую скулу, на которой красовалась красная отметина. Похоже, дело и вправду до драки дошло. - Ты сама виновата. Я предупреждала тебя, но ты слышать ничего не хотела, - смотря на Охаши, взбешенную и красную, словно после долгого бега, Окава даже не пыталась подняться на ноги. Наверняка опасалась нового удара одноклассницы, откровенно потерявшей контроль над собственной яростью. Судзу лишь машинально шарила ладонью по земле в поисках очков, лежавших в нескольких метрах от нее: – Я не всесильна. И я предупреждала тебя не раз. Такие решения принимаю не я. Ты задолжала школе по счетам, я уже молчу про твои… - Но подавать списки кандидатов на отчисление – твоя работа, Судзу. Не нужно мне лапшу на уши вешать, я прекрасно знаю о твоих обязанностях в студсовете. И что-то мне не верится, что ты растеряла все своё влияние аккурат после моего исключения из клуба. Что, решила от меня избавиться? С высоты своего полета захотела списать меня в утиль после использования? Да хрена с два это прокатит со мной, лицемерная ты сука! – наклонившись, Касанэ потянулась рукой с явным намерением вцепиться в волосы одноклассницы. Школьницы замерли в растерянности. Охаши, казалось, готова была порвать любого в состоянии неконтролируемой агрессии. Она вела себя так, словно ей нечего было терять. Лишь бы выместить всю злость, лишь бы мстить кому угодно в том, что ее за триместр до выпуска готовы были с позором выгнать из престижной школы. - Охаши Касанэ! – взвился в воздух звонкий голос Ханны, в котором слышался рык. – Сейчас же отпусти её! - Не то что? Так хочется занять ее место? – убрав руку от одноклассницы, Охаши смерила примчавшихся первогодок убийственным взглядом. Ханна услышала, как Нагиса с Такаги неуверенно отступили в сторону, поддавшись опасению за свое здоровье. - Мы можем и полицию вызвать, если продолжишь нарываться! – с неожиданной смелостью заявила Сакура, сделав шаг вперед, когда вдруг Ханна подняла руку, преграждая ей путь. Мирадзаки был знаком безумный огонек, что мелькал в глазах Охаши. Подобные угрозы были ей, точно гусю вода. - Отойди, Са-чан. - Точно, - послышался вновь голос Кас. – А я и забыла. Все это дерьмо со мной начало происходить после твоего прихода, Мирадзаки! - Нет, Ханна, я не… - Сакура попыталась убрать руку подруги. Но та оставалась непреклонной. - Я разберусь. Верь мне, ладно? – совершенно спокойно проговорила Ханна, мягко посмотрев на одноклассницу. Увидев несмелый кивок Сакуры, Ханна опустила руку и сделала пару шагов навстречу Касанэ, которая стала угрожающе приближаться. - Сначала ты села на уши Судзу. Потом выкинула меня из команды, задурив ей голову. А после и от нее ты избавилась, толком руки не замарав. Какая-то малолетка пришла и с ходу начала наводить свои порядки, знатно так поднасрав в мою жизнь! Тебя уже давно стоило бы поставить на место! Рывок был стремительным и коротким. Но Ханна прекрасно видела ее движение, быстрое, но банальное. Вместо того, чтобы отступить, бывшая Фурия подалась вперед и, пропустив кулак над головой, нырнула под руку Охаши, подставив ей подножку. Та, вложив в удар весь свой вес и явно не ожидая подвоха, неуклюже пошатнулась, едва устояв на ногах. Она обернулась, оскалившись, явно собираясь совершить очередной бросок на обидчика, но Ханна выдала, сухо и холодно, совершенно спокойно глядя на крупную, мускулистую девушку с высокомерием: - Может уже хватит искать виноватых? Прими наконец тот факт, что во всех своих бедах виновата лишь ты. Ты сама и никто другой, - бывшая Фурия стояла в расслабленной позе, чуть ссутулив плечи и опустив пальцы в карманы пиджака. Она говорила тихо, но уверенно, глядя на Охаши немигающим взглядом. – Понимаешь, в чем проблема? Ты привыкла внушать окружающим тебе людям страх. Не уважение, именно страх. Единственный твой талант – это сила. Да, конечно, может показаться, что при ее наличии мозгов не надо… - Ты че, пытаешься мне сказать, что я тупая? – тут же вновь набычилась Охаши, выпрямившись. - Как пробка. Раз уж не можешь принять очевидный факт, - так же ловко, как и в прошлый раз, Ханна ушла еще от двух ударов, обтекая их, словно вода камни. Даже рук из карманов не достала. – Ты злишься. И эта глупая, беспомощная злость ослепляет тебя. А знаешь, в чем на самом деле твоя проблема? - подавшись в сторону, Мирадзаки пропустила мимо себя неожиданный удар ногой, и отошла на пару шагов, увеличивая расстояние. Она уводила девушку в сторону от одноклассниц, что с открытыми ртами наблюдали за происходящим действом. – В том, что ты бесполезна. - Че сказала? Да я сейчас твои слова тебе же в глотку с зубами запихаю! - Угрозы, угрозы. Пустой треп, - продолжая ловко уклоняться, выдохнула Ханна. Пришлось вытянуть из кармана руки, чтобы точными движениями отводить от себя удары, перенаправляя вес соперницы. – Как бы ты не бесилась, как бы не хотела меня достать, ты не сможешь. Потому что я сильнее тебя. Быстрее тебя, опытнее и, в конце концов, умнее, - на этих словах Ханна поймала Охаши под руку и быстрым, отточенным движением перебросила ее через бедро. Охаши приняла удар о землю на плечо. Ткань блузки не выдержала встречи с бетонной плиткой. Сквозь небольшой разрыв можно было разглядеть свежую ссадину. - Ты… Убью! – рычала она, медленно поднимаясь на ноги. От внимания Мирадзаки не скрылось, как тяжело она начала дышать. Похоже, потратила слишком много сил на стремительные, но абсолютно бесполезные движения. - Ты привыкла, что всё всегда делали за тебя. С успеваемостью тебе всегда помогала Окава, умоляя учителей подрисовывать тебе отметки в журнале… - Мирадзаки-чан! – с тревогой попыталась окликнуть Ханну Судзу, но та даже не дрогнула. - Она же закладывала деньги за твое обучение, пока свою часть ты тратила непонятно на что. Просто потому что твоя мать не выделяет тебе ни йены сверх оплаты обучения. - Ты… Да откуда тебе знать? - Я многое знаю, поверь. И то, что сначала ты сидела на шее отца, имевшего связи в сфере образования. А после, благодаря старшему брату, получившему известность в кругах волейболистов, вошла в национальную сборную. А потом, когда их не стало, ты осталась на попечительство матери, которая никогда тебя не признавала. Тогда же ты вылетела из команды сборной и едва прошла в Ракудзан за счет спортивных достижений. Где и присосалась к Окаве-сан, точно бесхребетный паразит. - Замолчи! Завались уже наконец! – Охаши вновь сделала выпад вперед, но Мирадзаки стоило сделать простой шаг в сторону, чтобы пропустить ее мимо себя. - Да, она терпела тебя из-за твоих талантов, которыми природа тебя уж точно не обделила. Но разве можно ее винить? Ведь пока она держала тебя за ноги и за руки, лишь бы тебя не исключили, ты пила из нее все соки. Ее деньги, ее связи, ее личное время. И ее доброту. А потом ты просто потеряла власть. Пришел кто-то сильнее тебя, кто-то, кто не нуждался в вылизывании пятой точки для эффективности. И тебя сбросили со счетов. Потому что проблем от тебя было куда больше, чем пользы. И это только твоя вина, Касанэ. Сакура почувствовала, как по спине пробежали мурашки, когда Ханна обратилась к третьегодке по имени. Оно слетело с ее губ, бессмысленное и резкое, точно плевок, который она попросту размазала Охаши по лицу. Ямоширо пугала такая Ханна. Жестокая, холодная, безэмоциональная, она воплощала собой всю сущность манипулятора, метя словами в самые больные точки человека, прекрасно понимая, какую реакцию это может вызвать. Она вила вокруг третьегодки невидимые нити, пока та билась в них слабой мухой, размахивая руками и бросаясь из стороны в сторону. И как-то уже не верилось, что причиной остекленевшего взгляда синих глаз Ханны была высшая степень ее сосредоточенности. - Не смей лезть в то, чего ты не понимаешь, - не своим голосом неожиданно взвизгнула Кас, принявшись яростно жестикулировать. Кажется, Ханна и впрямь попала туда, куда метила. – Небось до ёкаев просто быть единственным ребенком в семье. Избалованным и облизанным во всех местах. Тебя-то уж точно никогда носом не тыкали в успехи старшего ребенка, точно кота в обоссанные тапки! И ты уж точно никогда не слышала, как мать кричит, что лучше бы сдохла ты, а не ее любимый старший сын! Пользовалась славой брата? Да он должен был мне за все то, что я натерпелась из-за его святости в глазах родителей! И ты не имеешь никакого права обвинять меня в том, что я выживаю, как могу! - Но ты – не пуп земли. У каждого из нас здесь свои проблемы. У кого-то со школой, у кого-то со строгими родителями. У меня, например, с их частичным отсутствием. Но я не ищу жалости у каждого встречного просто из-за того, что мне не повезло лишиться матери в раннем возрасте. Я чувствую ответственность за собственные действия и прекрасно знаю, что смогу выжить в одиночку, если до этого дойдет. Так может пора уже подобрать сопли и хотя бы попытаться сделать что-то самостоятельно? Сакура видела, как Охаши начало трясти. Сначала рыжей показалось, что ту все еще переполняла злость. И лишь потом она заметила горечь, которая гримасой прорывалась сквозь маску гнева на лице третьегодки. Первогодки стояли кучкой, затаив дыхание. Окава, обняв себя за плечо, стояла рядом, с тревогой наблюдая за разворачивавшейся картиной. Несколько раз она порывалась остановить происходивший беспредел, но каждый раз ее что-то останавливало. Была ли то агрессия Касанэ или пугающе хладнокровное поведение Ханны – оставалось лишь гадать. - Хватит, Касанэ. Довольно драмы, - Мирадзаки покачала головой, оборвав повисшую тишину, тяжелую и звенящую, точно сорвавшаяся строительная балка. Черты ее лица вдруг стали чуть мягче, когда она, выпрямившись, продолжила тоном, в котором больше не было бездушного льда: - В тебе скрыт большой потенциал. Далеко не все волейболистки способны похвастаться физической силой, что есть у тебя. Может, ты и прошла в сборную благодаря связям. Но продержалась ты там явно не из-за красивых глаз. Перед тобой открыта масса возможностей. Тебе бы лишь умерить свою гордыню и позволить другим немного направить себя в нужном направлении. И, конечно же, перестать лениться. Беда лишь в том, что люди, разочаровавшиеся в твоем желании запугивать всех вокруг, отвернулись от тебя. Даже Окава-сан сдалась, хотя размерам ее нервных клеток любой позавидовать может. - Да сдалась мне помощь! Я и сама!.. - Ты сама не справляешься, - твердо отсекла Ханна. – Или давай, продолжай в том же духе. Да только много ли тебе чести принесет исключение из школы? Особенно в глазах твоей матери. - Я велела тебе заткнуться! – воскликнула вдруг Охаши, вновь бросившись на Мирадзаки. Но в этот раз Сакура почувствовала, как сердце упало в пятки, когда удар третьегодки, в который она вложила все, что еще могла, настиг своей цели. Ханна отступила на пару шагов, опасно пошатнулась, но, ко всеобщему удивлению, устояла на ногах. Сплюнув в сторону сгусток крови, она подняла на Охаши все тот же бесстрастный взгляд. - Иди за мной. Я помогу разобраться с твоими отметками и могу помочь с погашением долга за этот и следующий месяцы, но не более. Под моим крылом никто не посмеет тебя тронуть, осудить или бросить. Мне нужна твоя непревзойденная физическая сила, Охаши Касанэ. Потому возвращайся в команду, под моё начало. И я стану тем, кто направит тебя. Я помогу взойти на вершину национальных, откуда ты сможешь плюнуть в лица игрокам национальной сборной, что выкинули тебя, не посчитавшись с твоей потерей, - даже не поморщившись от боли, Ханна, как ни в чем не бывало, протянула девушке руку, пристально глядя ей в лицо. - Сумасшедшая, - сквозь зубы выдавила растрепанная третьегодка, опустившая глаза. С силой сжимая кулаки, она боролась с сомнениями, что бурлили в ее душе, преисполненной гордыней. – Ты ведь могла увернуться. Тогда какого хрена?.. - Потому что тебе это было нужно, - Охаши вскинула голову, уставившись на Ханну, точно на сбежавшего пациента дурдома. А та неожиданно улыбнулась своей спокойной, приветливой улыбкой, выдав простое: - Ну согласись же, полегчало! Она стояла там. Пугающе жестокая, но прекрасная, беспощадно холодная, но маняще ласковая, точно ранняя весна. И тянула руку человеку, который ожидал этой руки меньше кого бы то ни было на всем белом свете. Не обращая внимания на изумленные взгляды других девушек, наблюдавших за всем со стороны. Неуместно и совершенно нежданно Охаши рассмеялась в голос: - Значит, я всё-таки была права. Команде слабаков не обойтись без меня, и вот великая капитан Фурий просит меня вернуться, жертвуя при этом лицом. Во всех смыслах! Умора, не иначе. Отсмеявшись, девушка окинула надменным взглядом всех присутствовавших. Она видела недовольство и возмущение во взгляде первогодок из волейбольного клуба. Она видела изумление в глазах Окавы, не верившей в то, что сотворила Ханна. - Да уж, неимоверно приятное чувство: заехать по физиономии Фурии. Врезать бы тебе еще за твой ужасно длинный язык, - фыркнула Охаши, сдавшись. Диковато усмехнувшись, она сделала шаг вперед и сжала ладонь, протянутую ей. – Хрен с тобой, Мирадзаки, главное слово сдержи, уход из школы мне и впрямь не с руки. И пока меня всё будет устраивать, я, так и быть, буду играть под твоим началом, безумный капитан. Из уважения к твоей силе. Но знай, если я почувствую слабость, хотя бы мимолетный ее запах – я уничтожу тебя этими руками прежде, чем ты рухнешь на дно сама, утянув меня за собой. - Договорились, - Ханна крепко сжала грубую ладонь, довольно кивнув. – Добро пожаловать обратно. *синай - бамбуковый меч, используемый для тренировок в японском искусстве кендо