История одной принцессы

Ханна наблюдала за тем, как бинты ложатся на ладони и запястья белоснежными лентами. Смело, не колеблясь и не тратя времени на лишние причитания, Маруки Широ ловко и быстро извлекла из ладоней кохая металлические кнопки. Скинув их в пустую банку, которую она взяла со стола в каморке волейболисток, второгодка тщательно обработала каждый порез. Некоторые железяки вошли глубоко, и Широ приходилось чуть раздвигать края таких ран, чтобы убедиться, что в них ничего не попало. Разобравшись с перекисью и спиртовым дезинфицирующим раствором, либеро выученными движениями сделала идеально ровные повязки. Но на том мучения Ханны, искусавшей от боли все щеки с внутренней стороны, не закончились. Да, больше всего пострадали ладони и пальцы, но ссадины красовались и на предплечьях, и на ногах. Со смирением поглядывая на часы, она недовольно цокала языком, желая, чтобы пытка спиртом и бинтами закончилась поскорее. Но довольно скоро стало понятно: на утреннюю тренировку ни она, ни сенпай уже не попадают. Смирившись с сим фактом, Мирадзаки откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Вот и какого ёкая еще и голова разболелась? Только мигрени в начале учебного дня не хватало. - Мне имеет смысл допытываться, что вообще произошло? – неожиданно спросила Широ, закручивая крышку на бутылочке со средством для обеззараживания. Это были первые ее слова с того самого момента, как она нашла Ханну на полу. Мирадзаки была действительно благодарна всем богам за то, что ее нашел не просто кто-то из друзей. Спасителем оказалась именно Маруки-сан. Уравновешенный человек, на решимость и хладнокровие которого можно было положиться в критические моменты. Как на площадке, так и в жизни. Не Сакура, которая быстро сообразила бы, что произошло на самом деле, и устроила бы очередную лекцию о том, что здоровье дороже тронувшегося головой аристократа. Не Нишики, который также мог всё понять. Вот только что сделал бы он оставалось лишь предполагать. Ничем добрым это не закончилось бы точно. Не одноклассники, перед которыми пришлось бы придумывать хоть сколько-нибудь правдоподобную историю. Не учителя, которым пришлось бы рассказать историю максимально правдоподобную. А именно Маруки, понявшая ситуацию без слов и молча дотащившая кохая до клубной комнаты. Правда, перед этим пришлось всё же собрать клятые кнопки. Широ не настаивала на ответе. Но почему-то именно перед ее ненавязчивостью лукавить хотелось меньше всего. Ханна набрала было в легкие воздуха, чтобы ответить на вопрос, да так и замерла в нерешимости. Лишь головой покачала, принявшись рассматривать свои перебинтованные руки. Повязкой больше, повязкой меньше. Того глядишь вскоре совсем в мумию превратится. Да и с Императора станется мозги через нос чайной ложкой выесть. Фигурально выражаясь. - А я было не восприняла всерьез слова Оливии. О том, что за тобой глаз да глаз нужен, - выдохнув, Маруки опустилась на соседний стул с расшатавшейся ножкой. - Только не говори, - осторожно начала Ханна, нервно улыбнувшись, - что Лив попросила тебя побыть моей нянькой. Вот смеху было бы. Бывшая Фурия понадеялась, что Маруки рассмеется, услышав ее предположение. Но та осталась недвижимой, лишь длинные пальцы ворочали полиэтиленовую упаковку от бинта. Шутливый настрой испарился мгновенно. - Я, правда, обещала, что не расскажу тебе. Но мне кажется, ты имеешь право знать. - О чем? –подтолкнула Ханна сенпая, чуть наклонившись, дабы разглядеть ее лицо. - Она позвонила мне прошлой зимой, в самый разгар третьего триместра. И в присущем лишь ей агрессивно-неловком стиле попросила оказать ей услугу. - Ядрена вошь, - простонала Мирадзаки, закатив глаза. –Умоляю, не говори, что ты перевелась в Ракудзан из-за меня! - Не из-за тебя, - тут же поправила Широ, качнув головой. Она быстро убрала за ухо пряди аметистового цвета, после чего повернула голову к кохаю. – Ради Лив. Ты наверняка успела понять: старшая сестра довольно упрямый человек. Она никогда не попросит о помощи, как бы сильно в ней не нуждалась. По крайней мере, так было раньше. - Упрямая – это еще слабо сказано. Своенравная, неуправляемая… - принялась перечислять Ханна. - …порой пугающе странная, грубая и слишком прямолинейная… - тут же поддержала второгодка, продолжив мысль. - …бывает эгоистичной и в принципе замкнута в себе, но… - …но бесконечно заботлива о тех, кого решилась наградить своим доверием, - с теплой улыбкой закончила Маруки, продолжая шуршать упаковкой. – Те немногие люди, которым Оливия доверяет, для нее все равно, что семья. И их не так уж и много. Всего парочка пугающе талантливых Фурий, - Широ сделала паузу, позволив словам раствориться в тишине. – Я не могла ей отказать. Не после всей той заботы, которой она окружила меня после того, как мы нашлись. Ханна невольно поморщилась, кивнув, вспоминая историю, рассказанную Оливией. Она с тех пор, как узнала об их родстве, всё гадала, как так вышло, что две сестры оказались на разных концах света, да еще и с разными фамилиями. Все оказалось настолько же просто, насколько запутанно. Судьба за какие-то грехи решила со всем своим извращением поиздеваться над сестрами Хиноко. После того, как отец Лив и Широ погиб, их мать не сумела разумно распорядиться доставшимися от мужа и по страховке деньгами. Семейный бюджет закончился довольно скоро, растить детей в Японии – дорогое удовольствие. Хорошую работу американка в консервативной стране, относившейся к европеоидам с недоверием, найти не сумела. Отсутствие хорошей корочки тоже устройству в жизни не поспособствовало. И тогда женщина-номинантка на премию «Мать года» решила отдать младшего ребенка в приют, понадеявшись, что хоть так сумеет сократить расходы и удержаться в Японии. Но даже после столь отчаянного шага ее положение продолжило становиться всё затруднительнее. И в конце концов, прихватив с собой старшую девочку, вдова улетела на родину в опустевший отчий дом. С тех пор сестры не виделись многие годы, пока однажды Оливия, уже будучи в первом составе Фениксийских Фурий, не прилетела обратно с единственной целью: найти сестру. А найдя ее сделала всё, чтобы ни одно несчастье мира более не разлучило их. - Лив рассказывала, - качнула головой Ханна, коснувшись пальцами переносицы, - как начинала готовить документы к твоему переводу в Америку. Говорила, что ты упорно не соглашалась переезжать за океан. Но когда она все же уговорила тебя, когда приехала сюда по обмену, чтобы помочь тебе с переездом, когда почти всё уже было готово… - Мы с тобой встретились на площадке, - тихо докончила мысль Маруки, смиренно улыбнувшись. Ханна накрыла лицо ладонью и закачала головой: - Я до сих пор чувствую себя последней… - Я знаю, - прервала самобичевания Ханны девушка, нежно улыбнувшись. – Читаю это в твоих глазах каждый раз, когда ты смотришь на меня. С осторожностью, будто я вот-вот сломаюсь. И я чувствую благодарность за твою совестливость. Тогда ты действовала скорее по наитию, а не из желания навредить, я это понимаю. Наверное, потому и сумела простить тебя так просто. Осталось только, чтобы ты сама простила себя. Мирадзаки подняла на второгодку загнанный взгляд, и та вдруг засмеялась. Бывшая Фурия застыла, непонимание завладело ее лицом на короткий миг, но после легкое веселье Широ передалось и ей. - Спасибо, сенпай. И прости. - Всегда пожалуйста, Мирадзаки-чан. И… давно уже простила. Совсем скоро волейболистки убрали следы своего присутствия и, прикрыв коморку, отправились обратно к переходу между корпусами. - Всё же хорошо, что ты сразу девчонкам написала, что мы не придем. Я-то до последнего питала надежду успеть хотя бы на полчаса, - неловко поправляя замотанной бинтом ладонью ремень сумки на плече, протянула Ханна. Широ не ответила. Она увлеклась изучением расписания, вложенного в ежедневник. Похоже, второгодки куда чаще покидали родной кабинет, закрепленный за их классом. Школьницы какое-то время шли, погруженные каждый в свои думы, позволяя разделять себя проходившим мимо ученикам. По громкой связи раздалось сообщение от главы клуба журналистики. Прочистив горло, он поспешил напомнить о приближавшемся школьном фестивале и о том, что срок подачи заявлений на участие в нем подходил к концу. Ханна с некоторым скепсисом оглядела перебинтованную руку, вспомнив о репетиции музыкального клуба, которую назначили на вечер. Вот было бы неловко, не отделайся Мирадзаки парой порезов, которые перестанут досаждать через пару дней. Если бы запасной скрипач ушел на больничный с травмой вслед за своим предшественником того и гляди расползлись бы слухи о проклятии, павшем на школьных музыкантов. Вновь взглянув на сенпая, Ханна хмыкнула, улыбнувшись с легкой завистью. Вот уж кто решил особо не напрягаться. Насколько бывшей Фурии было известно, класс Маруки планировал открыть магазин фигурных имбирных пряников, испеченных по секретному рецепту самой Широ. Второгодка поймала взгляд Мирадзаки, на что та покачала головой, шумно выдохнув. - Так… Что она тебе сказала? – неловко спросила Ханна, глядя на собственные ботинки. – Я про Оливию. И о ее просьбе. - Сказала лишь, что ты можешь оказаться в опасности. Что человек, с которым ты собираешься иметь дело, непредсказуем. «Я видела пляшущих демонов на дне его глаз», или как-то так, - спокойно проговорила Маруки, махнув кому-то в дальнем конце коридора с приветливой улыбкой. – Она увидела всё это еще до событий, о которых мне мало что известно, - девушка ненадолго смолкла, принявшись покусывать нижнюю губу, подбирая слова. – Тогда я и подумать не могла, что речь шла о капитане нашумевшего баскетбольного клуба. Добивающим для меня был факт вашей помолвки, - нервно улыбнулась она. – Лив не объяснила толком, что произошло между вами. Я до сих пор теряюсь в догадках, что за игру ты вела всю весну и лето, и почему продолжаешь вставлять палки в колеса Акаши-сана. И не смотри на меня так удивленно, конечно я наблюдала за тобой. К тому же, вы не особо скрывались в своих порывах померяться силой. Представить сложно, каким образом ты каждый раз втягивала его в свои игры. Ведь на него не то что мне – многим третьегодкам смотреть лишний раз страшно, - неловким движением спрятав ежедневник в спортивную сумку, Маруки остановилась у лестницы, бросив взгляд на пустовавший пролет. Там их пути должны были разойтись. Ханна ожидала, что сенпай вот-вот окончит их разговор быстрым пожеланием хорошего дня и уйдет в своем направлении. Но та не сдвинулась с места. - Несмотря ни на что, я до последнего не верила, что он может причинить тебе реальный вред, - посерьезнев, девушка нахмурилась, все также глядя перед собой. – Это ведь он с тобой сделал? Ханна не решилась рубануть с плеча и ответить сразу. Сцепив пальцы замком за спиной, она чуть поморщилась, почувствовав, как защипали порезы. Не хотелось врать. Не хотелось говорить правду. Ну вот почему нельзя было просто испариться? Исчезнуть, сбежать от всех сложностей и наконец перестать делить людей на посвящённых и тех, кому не стоило доверять всей правды. - Можно сказать, что это был несчастный случай, - обронила Мирадзаки. Широ коротко качнула головой, точно принимая выбор кохая. Однако Ханна вдруг продолжила: - Но я сама в этом не до конца уверена. **** Тяжеcть. Неописуемая, тупая тяжесть во всем теле, словно земля вдруг стала притягивать к себе в разы сильнее. Открыв глаза, Ханна рассеянным взглядом уставилась в потолок. Перед взором плясали темные пятна. Тяжелые веки, будто налившись свинцом, закрывались против воли. На виски словно давили невидимые сильные пальцы. С тихим стоном повернувшись в кровати, Ханна уронила голову обратно на подушку, что вдруг показалась ей бетонной. Черепушка отдалась противной, резкой болью, растекшейся по голове волной от лба до затылка. Казалось, ей на плечи давил невидимый гигант, вжимая ее в матрац, не давая и шанса хотя бы привстать. Да и был ли смысл вообще вставать в такую рань в выходной? Ханна взглянула на время. Полпятого утра. Прикрыть глаза еще на пару минут и точно можно будет вставать. Девушка опустила веки, казалось бы, на мгновение. Но стоило ей взглянуть на часы вновь, как стало понятно, что мимо пролетело чуть больше получаса. А груз усталости сделался лишь тяжелее. Удушливый и липкий, он словно высасывал саму жизнь из волейболистки, как паразит. Кончики пальцев онемели. По ногам разлилось неприятное, щекотливое чувство, из-за которого хотелось начать ими дергать, точно невротик. Девушка повернулась на спину, чувствуя, как стальные шарики боли перекатываются в голове. Она сама не заметила, как леность вновь одолела ее, в очередной раз утянув в беспокойный короткий сон. Сколько дней, сколько недель уже она просыпалась с чувством физической слабости, не позволявшей толком подняться с кровати? И постоянно клятые темные пятна перед глазами при попытке резко подняться с кровати вынуждали тут же сесть обратно. Которую уже ночь подряд она спала столь беспокойно? Ворочалась и стонала, то погружаясь в липкий, не спасавший от усталости сон, то выныривая из него с гудящей головой, тяжелой, как железобетонный блок. В ушах постоянно стоял шум. Свет далекого дорожного фонаря, едва касавшийся окон ее спальни, раздражал так, как если бы его источник светил ей прямо в лицо всю ночь. И плотные шторы не спасали ни на йоту. Она отчетливо слышала, как тикали настенные часы на первом этаже в кухне. Ритмично и звонко, они щелкали и щелкали всю ночь, раздражая слух, мешая окунуться в и без того хрупкий сон. Ханна слышала, как скрипели доски пола из-за перепада температур по ночам. Как взвинчивался в ночной тиши противный писк соседских качелей, которые явно давно никто не смазывал. Лай собак, смех местных подростков, поздно возвращавшихся домой, храп мужа тетушки, призрачные завывания ветра, блуждающего одиноким духом среди опустевших улиц. И тиканье. Тиканье. Тиканье… Реальность мешалась с забвением, точно пятна не засохших красок на холсте. Порой Ханна с трудом понимала, проснулась ли или до сих пор видит сон. До ужаса реалистичный, пугающий сон, приносящий лишь тревоги, удушливое ощущение и страх. Засыпать становилось всё тяжелее с каждым днем. Но даже когда Морфей щадил бедную, вымотанную душу, на смену бессоннице приходили странные, короткие сны. В своих мутных, бесцветных ведениях Ханна из раза в раз боролась с невидимым врагом. Билась о незримую стену, ставшую у нее на пути беспощадной преградой. Она что-то кричала, сбивая руки в кровь, звала кого-то. Сакуру, Сейджуро… маму. Она открывала рот, надрывалась изо всех сил. Но сама не слышала своего голоса. Лишь чувствовала, как крик сворачивается в горле, обжигая гортань, мешая дышать. Вот и тогда она не могла докричаться до охранников за стеной, что сопровождали ее с матерью в самый страшный день. Не могла предупредить, заставить обратить внимание на подозрительных людей, мявшихся чуть поодаль от парковки. Мирадзаки вновь и вновь наблюдала за тем, как незнакомые мужчины калечили охранников и избивали ее мать, телом закрывавшую испуганного ребенка. Ханна продолжала биться, но помешать происходящему так и не сумела Короткий миг пробуждения. Серый потолок и сумерки, ставшие чуть менее густыми. Тик-так, тик-так… Очередную попытку отдохнуть оборвало новое жуткое видение. Целый лес погибших деревьев, непроходимые дебри колючих кустарников. И она мчится куда-то без остановки. Не обращая внимания на порванную одежду, на свежие порезы, что появляются на теле каждый раз, стоит ей попытаться раздвинуть ветки впереди. Хлопок, и вновь стена. А за ней – две фигуры. Столь знакомые и так похожие один на одного. Она узнает в одном из них Сейджуро, которого знала раньше. Пытается окликнуть, подается вперед, но ноги начинают вязнуть в зыбкой грязи. Фигура оглядывается на зов, окидывая заросли рассеянным взглядом, когда на его горле смыкаются пальцы второго. Желтоглазый едко ухмыляется, оборачиваясь через плечо, не отпуская свою жертву. Он точно знает, где Ханна. Он смотрит ей прямо в глаза до тех пор, пока земля не проваливается у нее под ногами. Жужжание телефона, принявшего смс-ку, на мгновение выудило Мирадзаки из сна. Раздраженным движением скинув телефон с тумбочки в попытке отключить звук, она вновь приникла щекой к холодной части простыни, пытаясь поймать за хвост ускользнувший сон. Но видение исчезло. Осталось лишь тиканье часов и тихий плач телефона в окутавшей ее вновь тьме. Ханна долго брела в новом видении, толком не чувствуя пола под ногами, пока наконец тусклый свет не очертил маленькую, скрючившуюся фигурку девочки, обнявшей себя за колени и покачивавшейся туда-сюда. В такт бесконечному тиканью. «Хватит», - плакала она. - «Хватит. Умоляю. Хватит. Прошу. Хватит…» - выла она осипшим голосом, не обращая внимания на длинные, грязные волосы, что налипли на лоб, закрывая большую часть бледного лица. Что спутали пальцы рук, что попали под ноги, что колтунами раскинулись по полу, принявшему форму мутного зеркала. Ханна сделала в ее сторону еще один осторожный шаг, отчаянно пытаясь вспомнить, где уже видела этот образ. Когда вдруг девочка подняла на нее пустые глаза цвета сапфиров. И на заплаканном, осунувшемся лице её виднелись черные трещины. «Я слишком слаба для такого. Я не вынесу». Оторопев, Мирадзаки с неверием смотрела на худую, истощенную фигуру. Но вскоре ее лицо перекосило от отвращения. Резко сделав последний короткий шаг, она выплюнула жесткое: - Заткнись уже наконец, - и влепила звонкую пощечину плаксивой девочке-Ханне, да так, что та распласталась по полу и даже не пыталась подняться вновь. После чего сама вскочила в постели, точно почувствовала собственный удар на себе. В окно светило солнце, успевшее подняться высоко над горизонтом. Внизу слышался звон посуды – наверняка тётя уже заканчивала с приготовлением завтрака. Телефон беспомощно жужжал, уткнувшись дисплеем в ворсистый ковер. А внизу все еще тикали проклятые часы. Заметив капли крови на пододеяльнике, Ханна непроизвольно коснулась рукой своего лица и выругалась, вскочив с кровати и подавшись к раковине. «Ханна, опять…» - ожили совсем свежие воспоминания в голове. Буквально пару дней назад за час до тренировки, Ханна подняла голову от доски для шоги на оклик и увидела, как встревоженная Эмма указывала на свой нос. Капитан Фурий быстро спохватилась и, приложив пальцы к своему лицу, кинулась в туалет. Она даже не усомнилась в значении жеста подруги. В очередной раз, – третий, наверное, за месяц, - у нее носом пошла кровь. - Ты бы к врачу обратилась, - осторожно заметила Эмма, когда Мирадзаки вернулась за стол. - Да брось. Скачки давления из-за резких перемен в погоде. Ничего удивительного, - бесстрастно покачала головой Мирадзаки, оглядев доску. Недолго думая, она потянулась к фигурке золотого генерала. - Но ведь раньше с тобой такого не было. А в последнее время это происходит все чаще, - не унималась Эмма. Она проигнорировала ход Ханны, не прекращая пилить ее упрямым взглядом. - Ладно. Может, твоя правда, - поддавшись, вздохнула та. – Только где бы время на себя взять? Время. Лишние часы, точно разменные монеты жизни, которых вечно не хватало катастрофически. Приближались школьные экзамены, да и, как у капитана клуба, у Ханны появилось больше обязанностей. Она стала чаще разъезжать с Натали по делам официальных встреч. Та хотела, чтобы Мирадзаки завела как можно больше полезных знакомств, что могли пригодиться ей в спортивной карьере, потому по возможности брала ее на любые официальные встречи. Дни сменяли один другой, и, хотя до лета оставался еще месяц, жаркое солнце Аризоны уже разминалось, раскидывая горячие лучи. Умывшись, Ханна вернулась в комнату и, подняв телефон, плюхнулась на кровать, подогнув под себя ногу. Три пропущенных от Эммы, пара сообщений… - Ёкая мне в подмышку, - бросила девушка, подняв глаза на свой настенный календарь. Пометка красным маркером подтвердила ее догадку. Она умудрилась забыть про встречу. Аллен еще неделю назад предложила устроить небольшую спортивную гулянку, пригласив и первый состав Фурий, и братьев с их знакомыми, с которыми они постоянно играли на баскетбольной площадке. Раньше девчонки наверняка отмахнулись бы от подобного. Однако в этот раз они согласились подозрительно легко. Ну не проводить же единственный свободный день недели в четырех стенах. Местом встречи выбрали небольшую игровую площадку, спрятанную в тени высоких зданий в центре города. Под прямыми солнечными лучами носиться в Финиксе даже в апреле было бы самоубийством. А там, за сетью петляющих закоулков, с видом на сад зеркальных многоэтажек, им не помешала бы ни жара, ни лишние люди – мало кто знал о старенькой площадке, стоявшей там раньше, чем многие из сверкающих зданий. Собравшись за пятнадцать минут и отмахнувшись от завтрака, Ханна умчалась к месту встречи на такси. Добравшись до знакомых улиц, она довольно быстро нашла нужную дорогу. И пусть бродить одной по потрепанным жарой и временем переулкам было неприятно, звонкий смех Аллен, эхом прошедшийся между стен, стал для Мирадзаки путеводной нитью. Пробежав остаток пути, Ханна застала всю компанию у сетки, ограждавшей площадку. Они что-то бурно обсуждали, попивая колу и смеясь. - О, а вот и наша сонная тетеря. Опаздываешь, цыпленок, - опустив руки на бедра с напускным недовольством проговорила Джулика, одетая в спортивный оранжевый топ, да черные джинсовые шорты. - Всем привет, - остановившись в кругу друзей, выдохнула Ханна, успевшая запыхаться. А ведь странное дело: она уже и не помнила, когда последний раз ее мучила отдышка от небольшой пробежки. - Теперь, когда все в сборе, предлагаю решить, с чего начать, - провозгласила Аллен, достав из кармана монетку. – Орел – волейбол, решка – баскетбол. А там, как пойдет. - Что тут вообще происходит? - тихо уточнила Ханна, не сводя глаз с либеро. Та как раз умудрилась уронить монетку, которая тут же закатилась в трещину в бетонной плитке. - Раз тут старые столбы для сетки стоят, решили поиграть сначала в одно, потом в другое. В честь того, что у нас такая разношерстная компания собралась, - с улыбкой ответил ей Джошуа, один из братьев Елены. Он приветливо протянул Ханне руку: - Давно не виделись. - Елена как всегда решила взять инициативу в свои руки, - хлопнув по ладоням обоих братьев Аллен, Ханна обернулась к заговорившему Чарльзу, протянув ладонь и ему в знак приветствия, на что он ответил без заминки. - Ты, кстати, мяч принесла? – хмыкнула Ребекка. Полупрозрачная майка поверх топа, через чур короткие шорты да кеды… Оглядев Плутовку, Мирадзаки невольно начала задумываться, что жарко вырядилась. Хотя даже легинсы для конца апреля ей спросонья показались недостаточно теплой одеждой. Чтоб эту внезапную жару! - Ханна? – окликнула ее Эмма. Ну хоть кто-то на плечи спортивный бомбер накинуть додумался. - А? Мяч? – очухалась Мирадзаки, и тут же заметила, как в нее впились недовольные взгляды всех присутствовавших волейболисток. – Какой мяч? Пришлось начать с баскетбола. Дома Ханна, параллельно со сборами выслушивавшая бурную речь Джулики о возмутительности ее раннего склероза, даже не подумала посмотреть в сообщения. И конечно же узнала она об оставленной там Эммой просьбе захватить мяч только на площадке под недовольное ворчание подруг. И пусть первая игра смешанных команд началась в основном с бухтения и подколок в сторону нерадивого капитана Белых Фурий, ближе к концу второй четверти все уже думать забыли о маленькой неприятности. Как оказалось, и Джулз, и Бекке было не впервой мяч в кольцо бросать. Лишь для Эммы баскетбол оказался в новинку, из-за чего не обошлось без кучи казусов и нарушений. Дурачились и смеялись куда больше, чем соревновались всерьез, однако и подустать умудрились. Когда решили сделать перерыв и переползти на крохотную лужайку с единственной пальмой, на постеленный плед, одногруппники Грегори Аллена куда-то дружно ушли. Ханна толком понять ничего не успела, как те вернулись с двумя пакетами только-только вытянутых из холодильника магазина банок содовой. Ребекка с Эммой достали из сумок коробки с сэндвичами, а Елена целую бутлю домашнего кваса. Рюкзак Альбертс оказался до отказа набит чипсами начос и сухариками. И лишь Мирадзаки, не сумевшая притащить даже мяч, чувствовала себя неловко. Она уже почти смирилась с мыслью, что по ее вине придется до вечера с тяжелым мячом по площадке прыгать, когда вдруг из переулка вышла знакомая фигура, прижимавшая мяч к бедру. - Йоу! – отсалютовала девушка, коснувшись козырька своей потертой кепки. – Службу спасение олухов вызывали? Мирадзаки от удивления чуть не выронила бутерброд, с неверием глядя на неожиданную гостью. - Ли-ив! – взвизгнула от счастья Аллен, ринувшись обниматься. Но пролетела мимо и чуть не поцеловалась с пальмой, когда Браун резко отступила в сторону. - Легче, Аллен. Швы, - буркнула она, бросив на плед принесенный мяч и тут же прижав его ногой. Сняв с головы кепку, Оливия раздраженным движением взъерошила светлые пряди немытых волос, после чего наконец поймала растерянный взгляд Ханны. – Чего смотришь на меня, как на приведение. Еще слезу пусти. Ласкова, как и всегда. Ханна фыркнула, подавив смешок, после чего поднялась на ноги и подошла к блондинке вплотную. - Я думала, тебя до конца месяца из больницы не выпустят. Тебе же совсем недавно делали последнюю операцию. - А кто сказал, что меня выпустили, - беззаботно пожала плечами девушка, принявшись шарить по карманам. В поисках понятно чего. На изумленные взгляды присутствовавших, она спокойно заметила, доставая из найденной помятой пачки сигарету: - Нечего было запрещать курить в палате. Тогда и не пришлось бы искать пути побега из треклятой клиники. Господи, скоро крыша уже поедет в четырех белоснежных стенах. - Главное, чтобы хирургам больше вмешиваться не пришлось. И без того с твоим лечением затянули, - с легкой тревогой сказала Елена, заглядывая Оливии в лицо. - И все же, не сбегала бы ты так, - осторожно заметил кто-то из парней, на что Браун рукой махнула, тут же принявшись прикуривать от протянутой Джуликой зажигалки. - Ну, если я тут помру, вините Альбертс. - Хэй, полегче, Браун. Я только мяч просила принести, так что можешь хромать обратно в сторону своей дурки, нам и без тебя тут весело. - Джулз! - тут же с возмущением осекла Ханна, но Лив лишь усмехнулась на лисий манер, бросив взгляд в сторону площадки: - Кто б сомневался. Сходив за сеткой, валявшейся в багажнике машины Алленов, что стояла на парковке, ребята ловко закрепили ее, заново поделились на команды и продолжили активно сжигать калории. Играли особо не напрягаясь, но все же забавно было наблюдать за тем, как парни сначала летели за мячом, и лишь потом вспоминали, что под ногами не деревянный пол, а асфальт. Синяков и шишек к концу дня была набита масса. И лишь Ханна перестала ловить кайф от происходящего уже спустя две полноценные партии. Почувствовав, как заложило уши и как поплыл в глазах горизонт, она вышла из игры, наказав друзьям продолжать без нее. Взяв банку содовой, Ханна остановилась рядом с Оливией, что все это время сидела под одинокой пальмой, обмахиваясь пальмовым листом. И почему она не была удивлена тому факту, что Браун с собой в больницу потащила мячик? - До чертиков завидно, - услышала Ханна раздраженное из-под опущенной на лицо кепки. – Но лучше уж тут, чем в больничной духоте. - Там же вроде кондиционеры есть, - удивилась Мирадзаки. - Но это не мешает быть душными медсестрам. Стоило Натали положить главврачу лишнего на лапу, так мне чуть ли задницу не вылизывают. Аж бесит, - тяжело вздохнув, Браун подняла козырек кепки и посмотрела из-под него на площадку. – Хоть что-то ты умеешь лучше, чем я. Собирать и объединять людей вот так, - тут же пояснила Оливия, не дав Ханне и звука вставить. – Но капитан ты все еще неряшливый. - Да ладно, всё не так уж плохо, - неловко заулыбавшись, протянула Ханна. С характерным скрежетом открылась жестяная банка. Зашипев, газированная вода хлынула через край, попав на кеды Мирадзаки. – Вот же!.. Она не слышала тихого смешка. Не видела, с каким странным выражением лица Оливия посмотрела сначала на нее, а после вновь на девчонок, взорвавшихся хохотом от того, как один из парней невольно заблокировал мяч лицом. Второй раз подряд. Все происходившее казалось Браун сном. Не нужно было никуда торопиться, нестись покорять новые вершины и рваться ради достижения целей. Больничный тем и приятен, что можно прожигать время без особых угрызений совести. А Оливия и припомнить толком не могла, когда в последний раз вот так позволяла себе растянуться на горизонтальной поверхности на несколько часов, не думая ни о чем и вслушиваясь в звонкий смех... …А не в чей-то рев за тонкой стенкой. Тряхнув головой от неприятных воспоминаний, внезапно всплывших из глубин памяти, Оливия подняла глаза на Ханну, когда та предложила отпить ей из опустевшей на половину банки. Приняв газировку, Браун кивнула в ответ на какую-то брошенную фразу. Мирадзаки решила вернуться в игру. Не отрывая взгляда от действа на площадке, Лив приложилась губами к холодной поверхности жестяной банки, когда краем глаза уловила странное движение, где-то на уровне подсознания показавшееся ей неестественным. Произошедшее с ней дальше – чистые рефлексы. Джулика, оказавшаяся лицом к злополучной пальме, не сразу сумела понять, зачем Браун, со звоном откинув банку, бросилась вперед в хищном выпаде. Ханна ни с того, ни с сего опасно качнулась и подалась всем телом вперед, точно высокий мешок, до отказа набитый картошкой. Одно мгновение, и вот выскочившая вперед Браун затормозила спиной по плитке, прижимая к груди голову Мирадзаки, тем самым предотвратив ее падение, которое могло закончиться ударом о небольшой бордюр. - Воды! Быстро, воды! – окрик сквозь зубы мгновенно привел в чувство замершую компанию. На темно-зеленой камуфляжной майке Браун проступили еще более темные пятна. - Что случилось? – пока кто-то из парней полез за бутылкой воды, остальные подскочили к Оливии, пытаясь помочь подняться ей и Ханне. Но вторая ко всеобщему изумлению никак не реагировала на оклики. Еще меньше добавляла оптимизма кровь, сильным потоком хлеставшая из ее носа. - Аннушка… Хэй, Аннушка! - Да что фигня? – зло и растерянно прорычала Джулз, пытаясь стянуть с Оливии и перевернуть на спину капитана Фурий. – Браун, что произошло? - А что, не видно? – возмущенно прокряхтела в ответ девушка, зажимая пальцами разошедшиеся швы. Шипя от неприятных ощущений, она приподнялась на локте, вперив пристальный взгляд в Мирадзаки. – Она с какого-то хрена потеряла сознание. **** С приглушенным стоном, вытянувшись в воздухе во всю длину, Сакура выкинула вперед ладонь и в последнее мгновение успела подсунуть пальцы под падавший мяч. - Помогайте! – крякнула она, распластавшись на деревянном покрытии. Мяч поднялся совсем невысоко. Мучительно медленно он описал узкую дугу на высоте макушки сидящей Сакуры, когда на всей скорости его совсем не элегантным движением отшвырнула в сторону сетки Маруки. Ханна, рванувшая на помощь в тыл, едва успела наклониться, дабы не сделать головой третье касание. Она быстро поняла, что практически вся команда была у нее перед глазами, у задней линии. Лишь один человек мог спасти ситуацию в тот миг. - Касанэ! – вскрикнула Мирадзаки, резко обернувшись и невольно прищурившись от света прожектора, ударившего по глазам. Но как же красиво его свет вычертил удивительно элегантный изгиб спины выпрыгнувшей связующей. - Чего разоралась, блин. Будто я не знаю, что мне делать, - выдала Охаши со свистком, присудившим им очко. – В быстроте вы, конечно, прибавили, да только слишком много энергии даром тратите. Чего шарахаетесь? Как будто на задней линии некому принимать, блин. - Да будет тебе, - со смирением в усталой улыбке выдохнула капитан команды, легко хлопнув Охаши по спине. – Отличный удар. - Хороший удар, Охаши-сан, - послышался голос либеро. - Конечно, удары Джулики выглядели более жутко, но как же я не завидую тем, кому приходится принимать съемы сенпая, - тихо протараторила Сакура, с сочувствием глядя на соперниц, поднимавшихся с пола. - Рано расслабляться, - заметила Моко, остановившись у самой сетки. Она коротко кивнула в сторону девушки из команды соперниц, вышедшей на переднюю линию. Напарницы поняли ее без слов. Сильнейшая атакующая соперниц вновь оказалась на своей ключевой позиции. - Самое время попробовать «это», - кивнула Ханна. – Надеюсь, сегодня обойдется без эксцессов. - Главное не тормозите, малявки, и все будет просто прекрасно. - А ты локти прибери, сенпай. Мы ж не кордебалет, в конце-то концов, - фыркнула Сакура, вытянув вперед сцепленные в замок пальцы. Ханна, приняв мяч от волонтеров, занимавшихся обслуживанием матча, с силой ударила по нему ладонью, направляя в пол. Примерялась для удара. Корки ранок, успевших затянуться, все еще раздражали и причиняли некоторый дискомфорт. Благо, была возможность в первые дни пропустить пару матчей. Да, пришлось выслушать ворчание Касанэ и вынести взгляд Сакуры, полный безмолвного упрека. Как Мирадзаки и боялась – подруга ни на секунду не поверила в историю о расшатавшемся под ней стуле, сочиненную на ходу. В принципе, при нынешней силе команды, Ханна могла хоть до финальных этапов соревнований на скамейке просидеть, вытянув ноги. Но вряд ли девчонки оценили бы такую наглость. Да и Ханна не согласилась бы бездействовать дольше, чем пришлось из-за глупого ранения. Слишком приятен ей был процесс игры. Мгновение тишины, бросок… - Мирадзаки, мать твою за ногу. Мне казалось, мы не твои подачи в прыжке сейчас собирались оттачивать! – огрызнулась Охаши, когда мяч, бешено закрутившийся от удара, упал в угол площадки, оставив соперниц в легком шоке. - Pardon, pardon, - на французский манер протянула Ханна, с виноватым видом помахав ладонью. - Ханна-чан, давай серьезней, - неожиданно добавила возмущенная Сакура. – Последнее очко до победы. Хватит выпендриваться. - В сетку! В сетку! – негромко, совершенно невинным тонном заскандировала Маруки, чуть взмахивая кулачком в такт словам. - Ой, да ну вас. Команда, тоже мне, - фыркнув с улыбкой, Ханна вновь подкинула мяч со свистком. И все же как хорошо было на площадке! Казалось, даже воздух, перемешанный с криками и визгом спортивной обуви, был куда чище и легче, чем там, снаружи, в обыденности. Лишь играя, Ханна с удивлением обнаруживала в себе силы искренне улыбаться и смеяться. Наверное, именно на поле ее впервые посетила мысль о том, как тяжело в последнее время ей даются столь простые эмоции. Тьма переживаний, грязь борьбы… Она все глубже вязла в ней, чувствуя, как давят на грудь, на шею стальными тисками сомнения и злое раздражение. Злость на собственное бессилие и фактическую незначительность того, что она делает для него. Сейджуро… Наверное, тогда, в Тейко, он на площадке ощущал именно такую легкость. Будто на пару часов удалось вырваться из железных оков, что до крови уж стерли ступни и запястья. Забвение, дарившее покой и отдых от жизни, оставшейся по ту сторону двери зала, казалось даром. Стаканом воды для жаждущего в жаркий день. Вот бы матч не прекращался никогда. Вот бы не нужно было возвращаться в обыденность, в которой его всё еще нет. - И… раз! – три пары рук сомкнулись в идеальный, слаженный блок. Мяч напоролся на него, точно на бетонную стену. Мирадзаки невольно залюбовалась итогом тяжелой совместной работы. Долго же пришлось притираться эмоциональной Ямоширо, тактичной Моко и единоличнице Охаши. Но результат стоил всех километров потерянных нервных клеток. Мяч предсказуемо упал на площадку соперниц. А вместе с ним и Сакура на пятую точку. - До чего же ты тяжелая, Охаши! – простонала она, потирая ушибленное место, но тут же смолкла, заметив протянутую ей руку. - Просто на ногах тверже стоять надо, ёкай подери. И есть побольше, рыжая соломина, - не дожидаясь ответного жеста, Охаши поставила Ямоширо на ноги, потянув ту под локоть, после чего скомандовала: - Строиться. Бегом! Я еще рассчитываю успеть посмотреть свой сериал сегодня. Наверное, стоило бы порадоваться чуть подольше. Насладиться легким вкусом маленькой победы как следует. Вклиниться в звонкий щебет напарниц, обсуждавших свои лучшие выпады во время матча, посмеяться с острых шуток Сакуры, в красках рассказывавшей о том, как соперницы разбегались в стороны при виде выпрыгивавшей над сеткой Кас. Да только из головы никак не шли лица, с которыми команду победителей провожали поверженные соперницы. - Получается, мы и впрямь использовали матч, в котором они выложились по полной, как простую тренировку. Раньше я считала подобное циничным. Осуждала за несерьезное отношение ребят из Поколения Чудес, не понимая, как можно столь пренебрежительно относиться к противнику. В Америке я не думала о таком, потому что соперники всегда были очень сильными. А теперь, когда девочки подтянулись и стали ближе по уровню к нам с Охаши, я вдруг стала понимать парней, - чуть позже, меряя шагами выложенную плиткой тропинку, рассуждала вслух Ханна. – Ты не подумай, - вдруг неловко замахала она ладонью перед лицом, - я до сих пор не понимаю, как можно относиться к соперникам, как к отребью из-за разницы в силе. Какое-никакое уважение должно оставаться в любом случае. Как к людям, к таким же школьникам, - девушка выдохнула облачко пара, подняв глаза на электронные часы, венчавшие одно из зданий впереди. – Хотя, может разница в том, что мальчишкам было смертельно скучно с их завоеванной вершины. А мы пока только стремимся к своей, пользуясь любым удобным шансом для развития. - Чуть больше серьезности, чуть меньше смеха и шуток на площадке, кричащих о вашем несерьезном отношении к матчу, и глядишь не будут в вас взгляды вонзать вилами, - услышала Ханна легкий смешок над ухом. Она впилась в Имаи взглядом, в котором читалось осуждение, но в конце концов пришлось признать его правоту. Они шли вместе от самой школы, где проводились игры первого этапа Национальных. С ними должна была пойти и Сакура, но та неожиданно сообщила о каких-то важных делах и в спешке уехала на такси, пообещав, что завтра все объяснит. Да, Ханна могла также вызвать такси. Но, следуя заведенной традиции, она решила не спешить в ненавистный дом. Однако она сама не поняла, как согласилась на предложение Нишики пройтись вместе до остановки, которое превратилось в ненастырное провожание до самого дома. - Это вообще нормально, что мы все еще ходим вместе вот так? – не выдержав, спросила Мирадзаки, когда они вышли из автобуса на ее остановке. - В каком смысле? - Н-ну… - замялась Ханна. – Я ведь тебе тогда отказала и... Ну то есть… - с толикой смущения протараторила она, после чего внезапно сорвалась на раздраженный рык: - Я не должна ведь питать тебя надеждами, соглашаясь на твои ухаживания, верно? - А разве ты соглашалась? – беззаботно пожал плечами парень, ничуть не замедлив шаг. – Я просто вышел за тобой из автобуса. Вечер ведь просто прекрасный, почему бы не прогуляться. - Мороз минус два и тучи, которые по прогнозу вот-вот снегом с дождем разразятся, - пробубнила Ханна, следуя за ним. – Но, чтоб ты знал, я была против. - Ага. - И мне все еще кажется это неправильным. - Окей. - То есть, если я попрошу тебя уйти – ты не уйдешь? - Не-а. - Ладно… - медленно выдохнула Ханна, закатив глаза. - Но сумку хоть отдай, ты же мне лакеем не нанимался. - Смотря сколько платишь. Девушка умолкла с открытым ртом, принявшись сверлить спину одноклассника взглядом, полным скепсиса и легкого возмущения. Интересно, можно ли это назвать преследованием, при условии, что она шла за ним, а не наоборот. - Ты просто невыносим, - сдалась она, поравнявшись с лучником. - Стараюсь, - милейше улыбнулся он, опустив на нее смеющиеся серебристые глаза. Послышался вымученный вздох. Покачав головой в знак смирения, волейболистка подняла глаза, вглядываясь в темноту знакомых переулков. До дома рукой было подать. Но какими же бесконечными казались секунды в неловкой тишине. И о чем можно было заговорить в такой ситуации? О погоде? О грядущих соревнованиях клуба лучников? О прошедшем матче? Или в очередной раз высказать ему негодования по поводу палитры изумительных диагнозов, что он надиктовал врачу для фальшивой справки Акаши. То-то баскетболист не сумел полностью сдержать своего бешенства и частично выместил его на ней. - От вечера, проведенного за папье-маше с Ёсидой и Такаги пальцы до сих пор друг к другу липнут, - как бы невзначай ворчливо заметил Нишики, приподняв свободную от сумок руку. – Я думал, что последнюю маску придется с кожей от себя отдирать. - Ну хоть вышло то, что планировали? – усмехнулась волейболистка. - Знаешь, получилось даже лучше, чем я ожидал. Правда, Ёсида-кун чуть не остался без волос, пока мы с него последнюю маску лепили. Но мумии получились довольно пугающими. Такаги-чан и Нана-сан, наверное, до сих пор сидят в классе искусств и наряжают наших болванчиков. - Подумать только, сколько же времени ушло на подготовку. Сколько вы зомби лепили? Неделю? Две? - в голосе Мирадзаки слышалось искреннее сочувствие. – И как, тетива к пальцам не липнет? - Смейся, пока можешь. Я посмотрю на тебя завтра, когда ты результат увидишь. - Я же сама половину масок раскрасила, вряд ли меня еще можно чем-то удивить. Да и будто я могу чего-то бояться, пока рядом сталкер в рыцарских доспехах, - выдала девушка, тут же засмеявшись с выражения лица одноклассника. – Прости. Наверное, это была плохая шутка. Но ты в последнее время сам нарываешься, признай. Остаток пути школьники обсуждали фестиваль, к которому их класс готовился больше месяца. Вся школа стояла на ушах. То тут, то там на пути попадались разбросанные плакаты и постеры, ребята из театрального клуба вверх дном перевернули склад и подвал третьего корпуса в поисках каких-то старых вещей для заднего плана на сцене. Ханна, между зубрежкой и разработками стратегий на матчи, помогала раскрашивать манекены, которым Такаги предложила придать жуткий внешний вид, облепив их бумагой и сделав маски вручную с натуры. Ученики класса 1-2 клеем за неделю надышались так, что у Мирадзаки до сих пор перед глазами порой зеленые человечки пробегали. Но оно того стоило. Костюмы манекенам придумывали и делали всем классом, даже классный руководитель не остался в стороне. Притащил старые потертые вещи времен его далекой молодости, которые тут же были надеты на бумажных зомби и мумий. В ход шла не только бумага. Снизошедшая до простых смертных Рюуго Мики в один день привезла целый багажник старых манекенов, что во много раз уменьшило объемы предстоявшей работы. Ее подруги где-то достали нужный декор, Нана-чан притащила плотные занавески для создания атмосферы. Ханна не видела, как выглядел конечный вариант их комнаты страха. Но что-то ей подсказывало: далеко не в каждой школе над подобным заморачивались так сильно. - Кстати, не знал, что у Ямоширо-чан есть парень, - Ханна, углубившаяся в мысли о предстоящем дне, чуть воздухом не подавилась от неожиданности. Заметив искреннее недоумение в ее взгляде, Имаи тут же поспешил объясниться: - Ну… Тот светловолосый парень, что приехал из Канагавы на ее день рождения. Он, вроде, тоже в Тейко учился. - Ками-сама, ты о нем, - выдохнула Мирадзаки, положив руку на сердце. – Они просто дружат и постоянно находятся на одной волне. Потому, наверное, все видят в их паре куда больше, чем есть на самом деле, - быстро проговорила девушка, неожиданно даже для самой себя начав сомневаться в сказанном к концу предложения. На фоне последних событий, она сама не понимала до конца, что происходило между ними на самом деле. Сакура ничего не рассказывала, да и Ханна не шибко интересовалась. Она просто была рада, что друзья помирились после неловкого случая, не более. - Вот как. Что ж, я, видимо, все неправильно понял, - улыбнувшись уголками губ, помотал головой Нишики. – Но, признаться, я был приятно удивлен. Успел наслушаться за время обучения здесь про это их Поколение Чудес. Из-за чего довольно сложно было их представить такими, какими их описывала ты. И я ожидал от одного из них чего угодно, но… - …Но не вторую Сакуру в мужском обличие? – засмеялась Ханна. - Н-да, - насмешливо протянул Имаи. – Лучше не скажешь. Они остановились напротив дома Мирадзаки, но вместо того, чтобы попрощаться, оба умолкли в нерешительности. Первой тишину нарушила Ханна: - Прости, но я не стану приглашать тебя. Уже довольно поздно и… - Я понимаю, - с легкой улыбкой кивнул парень, чуть наклонив голову. Вернув спортивную сумку девушке, он опустил руки в карманы, не сводя с нее глаз. Каким же странным был его взгляд. Светлым, искрящимся радостью, перемешанной с глубокой тоской и печалью. Внезапно в голове промелькнула мысль: интересно, она также выглядела в первом классе средней школы, когда смотрела на Акаши? - Я провожал тебя не из корысти. Просто хотел провести больше времени с тобой. И убедиться, что по дороге домой на тебя не упадет ни один рояль. - Спасибо, - только и нашлась что ответить волейболистка, потупившись. – Ну… Тогда до завтра? - Спокойной ночи. До последнего чувствуя на спине взгляд лучника, Ханна скрылась за дверью, поспешив закрыть ее за собою на ключ. Не глядя бросив ключи в сторону столика, она оперлась спиной о дверь и медленно сползла на пол, закрыв руками раскрасневшееся лицо. Ками, ну до чего же неловко! С одной стороны, она была благодарна Нишики за честность и доверие. Но с другой – как же ужасно она себя чувствовала из-за неспособности дать столь чуткому, хорошему человеку то, что он хотел. И как знать, сколько бы еще она просидела так на грязном полу, если бы не услышала вибрацию телефона в глубинах сумки. Взглянув на экран, Ханна увидела уведомление о пришедшем на электронную почту сообщении от неизвестного пользователя. Но девушка и удивиться не успела, когда, открыв сообщение, увидела фотографию с припиской: "Мы наконец-то закончили. Раскрашенные тобой маски выглядят просто убойно. Надеюсь, ты найдешь время забежать завтра к нам, чтобы посмотреть на плоды общей работы". На фотографии был их класс, погруженный в полутьму и увешанный декорациями, над которыми одноклассники трудились целый месяц. Волейболистка даже не сразу признала родной кабинет, настолько он изменился за вечер последней подготовки. В обнимку с ростовой куклой со страшной мордой, которую еще вчера нарисовала Ханна, стояла Такаги, непривычно выглядевшая с распущенными длинными волосами да в белой простыне. Фотографировавший телефон держала широко улыбавшаяся и светившая вставными вампирскими клыками Нана-чан. Ханна медленно выдохнула, почувствовав, как улыбка завладевает ее губами. Точно, день фестиваля уже почти пришел. Оставалось только не забыть поставить будильник и лечь пораньше, дабы утром вместо нот в тетради не увидеть пляшущих человечков, навеянных усталостью и запахом клея ПВА.