История одной принцессы

С хрустом вмялась стенка пластмассовой бутылки из-под воды, стоило Сакуре чуть надавить на нее большим пальцем. Но лишь она убрала палец и сжала ладонью поверхность с другой стороны, как вмятина с характерным хлопком исчезала, словно не было ее. Сакура надавила еще раз. Как такое вообще могло произойти? Их команда двигалась по турнирной таблице Национальных, точно по отполированному льду. Казалось, ничто не могло их остановить. Они сносили все преграды, заставляли соперников глотать пыль и с удивлением и завистью смотреть на себя. Через день они без проблем должны были отыграть последний матч первого этапа отборочных с Аотори и пройти на следующую ступень. Уверенно, дерзко, не оглядываясь, без единого сомнения в собственных силах. И тут вдруг – ба! Бутылка! Клятая пластмасса без души и воли! Ямоширо была там, успела протолкнуться в первый ряд к роковой секунде. Стояла среди других уже пробежавших эстафету участников за столиком с водой, у которого дежурил доброволец второгодка. Именно он раздавал воду подходившим спортсменам и при этом следил, чтобы никто не вышел дальше отмеченной черты, дабы не мешать забегу. Увлекшись наблюдением за подругой, Сакура не сразу услышала шум со стороны. От чего возник переполох среди бегунов она так и не поняла. Может, поспорили на горячие головы, кто кого подрезал на беговой дорожке или из-за одинакового цвета шнурков сцепились – кто их, кретинов, знает? Итог все равно был один. Кто-то толкнул первым, кто-то ответил. Лишь когда волна толчков дошла до Сакуры, она оглянулась, намереваясь наехать на неизвестного, и увидела, как какой-то третьегодка оттолкнул от себя несчастного волонтера, попытавшегося разнять ссорившихся. Парень подался назад, взмахнул руками, в попытке вернуть себе равновесие. Но отчаянный жест его не спас – волонтер всем весом налетел бедром на столик. Бутылки, точно ворс на огромной щетке, опасно закачались. Осознав, что случилось, ответственный за воду парень выкинул руки вперед, дабы поймать опасно накренившуюся тару, но сделал еще хуже, случайно толкнув бутылки локтями. От толчка они полетели на асфальтную дорожку, под самые ноги бегущего впереди всех Акаши. Ямоширо на автомате набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать, предупредить бегущих. Но тогда, остановив взгляд на лидере забега, она поперхнулась собственным возгласом, на мгновение допустив скользкую мысль. Вот бы он упал. Но этого не произошло. Вместо того, чтобы продолжить бег, удивленный, но совершенно нерастерявшийся парень вдруг сбросил скорость, намеренно пропустив вперед Мирадзаки. Он знал, что она оглянется. Любой бы оглянулся на ее месте, недоумевая, отчего лидер забега решил отказаться от своего преимущества. Все произошло слишком быстро. Сакура не успела вновь вдохнуть, чтобы закричать вовремя. А Ханна, по какой-то причине сразу не обратившая внимания на суматоху у стола, не сумела среагировать. Она в беге выбросила вперед левую ногу и наступила на бутылку, полную воды. Естественно, та не деформировалась под весом волейболистки настолько, чтобы смягчить последствия. Нога девушки соскользнула с бутылки, согнувшись неестественным образом в многострадальном, разболтанном старыми травмами голеностопе. И Ханна, бежавшая, сломя голову, грохнулась, покатившись кубарем в сторону, толком не успев сгруппироваться. Сакура не помнила себя от страха. Подняв голову, Мирадзаки стала оглядываться в полном непонимании. И пусть сначала капитан волейбольного клуба не подала вида, что с ней что-то было не так, боль пришла позже. Скукожившись на асфальте, успевшем промокнуть под дождем, прижав к себе колено, Ханна закричала, завыла раненным зверем, вцепившись в ногу. Стеклянные глаза смотрели сквозь толпу людей, окружившую ее за пару секунд. Шипя и рыча, волейболистка стала тяжело и шумно дышать, пытаясь стерпеть, пересилить страшную боль. Она даже порывалась встать самостоятельно, горделиво отбив ладонь Нишики, попытавшегося поднять ее на руки. Благо, рядом были сенсеи, что поспешили убедить ее принять помощь. Всем уже стало наплевать на забег, какое там. Тем более дождь начал упорствовать в своем намерении разогнать всех присутствовавших. Спортивная часть фестиваля была окончена. Проводив взглядами девушку, которую под руки уволокли в сторону медпункта, участники и гости турнира стали быстро расходиться. Серость накрыла фестивальный городок, принявшись барабанить по шатрам каплями мелкого, холодного дождя. Совсем скоро на улице не осталось ни души. Намокли разноцветные плакаты, поплыла на бумаге краска, смешиваясь и приобретая оттенки грязи. Ямоширо смотрела в окно, наблюдая за тем, как старшеклассники спасали колонки и лампы, перенося их с улицы в здания. Пока за дверью за ее спиной слышались голоса школьной медсестры и Ханны. Они спорили о чем-то. Хотя рыжей волейболистке даже вслушиваться не требовалось, дабы понять причину их спора. Зашуршала отодвигаемая дверь. Из медпункта вышли Нана с Нишики, остававшиеся с Ханной там с самого начала. Успевшая промокнуть девушка куталась в мастерку одноклассника, которую тот добродушно предложил ей. Галантности Имаи, как всегда, было не занимать. Когда Сакура обернулась, парень хотел было что-то сказать. Но прочитав на лице обычно беззаботной волейболистки непривычную отрешенность, заколебался. Тогда заговорила Ямоширо: - Дай угадаю. Она отказалась от поездки к травматологу? Послышался тяжелый вздох. Опустив руки в карманы спортивных шорт, парень встал у окна рядом с рыжей одноклассницей. Повисла неприятная тишина, прерываемая стуком капель дождя об оконные рамы. Опустив плечи, лучник устало ткнулся лбом в стекло прикрыв глаза. - Она настаивает на том, что отделалась простым растяжением. Мол, не раз уже тянула связки и прекрасно знакома с такой травмой. Но медсестре не нравится отечность ее ноги. Она не хочет ее отпускать просто так. - Но и держать там права не имеет, - безнадежно обронила Сакура, опершись плечом о стену между окнами. – Если Мирадзаки-чан что-то взбрело в голову – она будет переть, как бульдозер. И никакие уговоры ее сейчас не переубедят, зуб даю. - И что? Предлагаешь просто смотреть на нее со стороны? – в голосе парня послышались нотки раздражения. - Не рычи, Имаи-кун. Поверь, меня разрывают те же чувства. Но что мы можем в такой ситуации? - Ой, там Маруки-сан, - вклинилась в диалог Нана, глядя вглубь коридора. Либеро волейбольной команды несла в руках сложенную одежду и сумку Имаи. Позади нее торопливо семенили Аюме и Юдзуха, тянувшая вещи Ханны. Они вызвались помочь Широ забрать вещи ребят, оставшихся с Мирадзаки в медпункте. В гардеробе наверняка сейчас творился полный хаос. - Ну? Как она? – отдав Нане ее кожаный портфель, спросила Тобояши, выпытывающе взглянув на Ямоширо. Но та лишь плечами пожала, не зная, что ответить. Слава Ками, придумывать ответ не пришлось. Ко всеобщему удивлению она сама вышла к компании школьников из медпункта, хромая и держась за стенку. В коридоре повисла мертвая тишина. Лишь дождь шуршал за окном, барабанил по подоконникам, создавая подобие белого шума. Сакура почувствовала, как защемило в груди, стоило ей взглянуть в бледное, напряженное лицо подруги, смотревшей перед собой исподлобья. - Мирадзаки, ну как? – решилась прервать тишину Аюме, сделав полшага к капитану команды. – Что сказала медсестра? - Ничего, о чем бы я сама не знала, - сухо отпустила Мирадзаки, театрально махнув ладонью перед лицом. Заметив краем глаза Кайми со своими вещами, она обернулась и протянула руку, поманив пальцами. Хотела забрать инструмент и сумку. Но Сакура успела быстрее нее: - Я поднесу, - выговорила она, спокойно выдержав прямой, суровый взгляд Ханны. Совершенно чужой, незнакомый Ямоширо. - Так… Что с послезавтрашней игрой делать будем? И утренняя тренировка… - робко спросила Юдзуха, с заметной опаской заглядывая в пугающе спокойное лицо капитана. - А что не так? – неожиданно грозно спросила она, вперив глаза в волейболистку. Та аж голову в плечи невольно втянула. – Игру отменили? Нет? Может, кто-то говорил, что тренировки не будет? - Хэй, легче на поворотах, - вступилась за вторую либеро Тобояши, протянув руку и закрыв ту собой. – Не знаю, чем ты там ушиблась, но грубить вот так - это уже слишком. Аюме уверенно, даже с вызовом посмотрела на своего капитана, но бывшая Фурия не дрогнула. Взгляд синих, замутненных незнакомой пеленой глаз пронзал до костей, взывая к чувствам самосохранения. Сама не ведая отчего, Тобояши почувствовала, как ее собственная уверенность стала увядать, испаряться в повисшей паузе. Она уж хотела было повысить голос, дабы отогнать навязчивое чувство опасения и заодно поставить попутавшего берега кохая на место. Но Ханна вдруг отвела глаза, сначала отвернув в сторону лицо, а после и вовсе повернувшись к сенпаю спиной. - Твоя правда, извини, - тихо выдала она чуть осиплым голосом. – Завтра встречаемся, как обычно. Не опаздывайте, - бросила она вдогонку, после чего, касаясь стены перебинтованной ладонью исцарапанной руки, побрела нетвердым шагом вперед, в сторону выхода. Она даже не оглянулась на Сакуру, всё еще державшую ее вещи. - И что это было? – в недоумении фыркнула Аюме, опустив руки на бедра. Ямоширо не ответила. Глянула на Нану, неуютно кутавшуюся в олимпийку Нишики чуть в стороне, на Маруки, замершую с тревожно прижатыми к губам пальцами и сведенными над переносицей бровями. - Только не говорите мне, что она и вправду собирается послезавтра играть, - шепотом сорвался с ее губ вопрос, и без того висевший в воздухе. Но ответа никто не дал. - Простите, я пойду, - чуть поклонившись ребятам, протараторила Сакура, плотнее прижимая к себе чехол со скрипкой. – Провожу ее до дома. Нишики-кун, поможешь тут с уборкой? Заметив немного растерянный кивок лучника, девушка рванула вперед, следом за подругой. Спина Ханны уже пропала из виду. Она явно торопилась покинуть помещение, скрыться с глаз долой. И Ямоширо догадывалась, к чему была такая спешка. Догадывалась и недоумевала, мысленно чистя подругу на все корки. - Хрена с два я отпущу тебя одну вот так, - сквозь зубы проворчала рыжая, раскрывая перед собой входные двери. Но воинственный настрой пропал сам собой. Точно простыню с головы сдернули. Стоило лишь увидеть фигуру, поникшую и беспомощно смотревшую перед собой. - Крыльцо, - простое, казалось бы, слово так и сочилось безысходностью. – Ёкаево крыльцо... Ханна сделала первый шаг вниз. Послышалось шипение, полное боли и злости. Она опасно пошатнулась, но не остановилась. Стала двумя ногами на одну ступеньку, попыталась повторить. И замерла, почувствовав, как ее собственная ветровка легла ей на плечи по воле Сакуры. - Даже не думай сопротивляться. Иначе я тебе какую-нибудь другую конечность приведу в негодность, - с тихим рычанием бросила Ямоширо, опередив любые попытки выказать неудовольствие со стороны Ханны. Нагромоздив чехол и сумки на правое плечо, а левой рукой перехватив предплечье подруги, она неспешно двинулась вперед. – Давай осторожно. Спустимся – вызову тебе такси. - Я и без него справлюсь. - Справишься, никто ж не спорит, - с пренебрежением фыркнула Сакура, кольнув Мирадзаки взглядом, полным иронии. Голос ее был непривычно тверд: - Но никто ведь не мешает в непогожий день прокатиться до дома, точно принцесса в карете. Или ты считаешь, что такси только для беспомощных работает? Пытавшаяся помочь подруге Сакура не увидела удивления, живым огоньком блеснувшего на дне темных глаз. Ступенька. Послышался медленный выдох. Еще ступенька. И с каждым шагом, каждым движением, Ямоширо чувствовала, как Ханна опирается на ее руку все сильнее. Чувствовала, как подрагивали ее пальцы, краем глаза замечала, как закусывались поджатые губы. До самого низа они не проронили ни слова. Сакура все понимала. Была крайне возмущена, даже немного зла из-за упрямства и недоверия к ней со стороны Ханны. Но могла понять. Осознав, что Мирадзаки не собирается отпускать ее руку даже когда они спустились и тронулись дальше, рыжая волейболистка обронила, не глядя на нее: - Сильно больно? Ответ последовал не сразу. Отвлекшись на экран телефона в поисках номера такси Ямоширо будто мгновенно забыла о брошенном в воздух вопросе. Но ответ всё же последовал. Неожиданно правдивый и искренний: - Сильнее, чем можно себе представить. Сакура вскинула на подругу глаза, но та спрятала лицо под длинной челкой, точно за последней линией обороны, что охраняла ее истинные чувства, ее слабости от сторонних глаз. Покачав головой, Ямоширо приложила к уху телефон, вслушиваясь к длинные гудки. - Ничего, - обронила она, позволив себе мягкую, в меру оптимистичную улыбку. – Немного времени и отдыха, массаж, витамины, вонючие мази – и будешь как новенькая. А зная твое упрямство, не удивлюсь, если восстановишься почти мгновенно. Твоей живучести даже тараканы завидуют, горе-Ханна! - Ага. А везучести - утопленники, - чуть улыбнувшись, махнула рукой девушка, убрав за ухо часть мокрой челки. – Звони давай, а то вымокнем окончательно. Для полного счастья только простуды не хватало. По итогу Сакура провела с подругой весь вечер. И пусть рыжей так и не удалось заставить Ханну вызвать врача частной практики на дом, прогнать себя прочь она не позволила. Устроила Мирадзаки из пледов и подушек гнездо на диване, принесла стул, помогла удобно расположить на нем ногу и приказала сидеть на месте, пока сама носилась по ее дому ураганом. Удивлению Ямоширо не было предела, когда она обнаружила в раковине кухни целую горы немытой посуды. Да, в памяти еще была свежа старая нелюбовь Ханны к порядку, но в последний раз, когда девушка навещала подругу – застала дом в удивительной чистоте. Справившись с беспорядком на кухне, рыжая поставила чайник и полезла в холодильник, игнорируя возмущения, слышавшиеся с дивана в соседней комнате. Обнаружив практически полное отсутствие продуктов, Ямоширо нехотя кинула клич о помощи. Через час она уже открывала дверь перед Имаи, явившегося после уборки класса с двумя пакетами в руках, распухшими от продуктов. - Вам фуа-гра или форель под винным соусом? – на светский манер протянул он, отдав покупки на разбор Сакуре, а сам, заприметив фартук хозяйки дома, решил его экспроприировать. – «Mouth for eating, not for verbal sh#tting»*… - прочитал он белую надпись на черном фоне. - Какая вежливая вещица. - Зато как глубокомысленно, - хихикнула Сакура. - Ребят, ну что вы развели деятельность? Неловко до жути, - подала голос Ханна, чуть оттаявшая после мучительно тяжелого дня. Она попыталась встать, но ее попытка тут же была пресечена лучником. - Расслабься. Мы просто хотим помочь. Уверен, ты бы поступила также, окажись на нашем месте, - с мягкой улыбкой и настойчивостью во взгляде проговорил он. - Твоя правда, - с откровенным смирением покачала головой Ханна, опустив лицо. Подтянув к груди плед, она откинулась на видавшую виды спинку дивана, прикрыв глаза. – Чтобы я без вас делала, а? - Ну… Мы ведь здесь, так? А значит нет нужды гадать, - просто пожал плечами парень, отпрянув от дивана и двинувшись в сторону кухни. Сакура как раз попросила его помочь с салатом. - Я этого не заслуживаю, - лучник замер на полушаге, задетый едва слышными словами. – Вас обоих… не заслуживаю. Наверное, Мирадзаки обронила это случайно, высказала мысли вслух. Но даже догадавшись, что Нишики ее услышал, она надеялась, что он просто проигнорирует ее. Ну что он мог сказать? Что это неправда? Что она себя накручивает или недооценивает? Глупые слова, которыми можно лишь воздух сотрясти, они ничего не могли поменять, никак не помогли бы, не утешили. Но парень вдруг фыркнул про себя и оглянулся, выдав задорное: - Значит, отработаешь, – после чего поспешил присоединиться к Ямоширо, провожаемый удивленным взглядом. Имаи… Всегда найдет, как нестандартно выйти из любой ситуации. Вечер прошел неожиданно быстро. Обычно пустой дом, нагонявший тоску, заполнился голосами друзей. И Ханна готова была вновь вспомнить, какого это – дышать свободно, не чувствуя щемящей боли за ребрами. Но в кругу родном, почти семейном, все еще не хватало одного человека. И пустота на его месте не давала покоя, не позволяла полностью уйти мыслями от проблем. С каждым новым шагом девушка будто становилась от Сея все дальше, с каждой попыткой выиграть лишь сильнее тонула в полном фиаско. Ей вдруг с иронией подумалось, а каков же все-таки ее предел? И как долго до него осталось задыхаться в неудачах, точно в зыбучем песке. Трепыхаться, цепляться за любую тростинку, пока мелкий, острый, сухой песок не засыплется в нос, не забьет легкие. Нишики, отужинавший с ними, ушел ближе к полуночи. Тепло попрощавшись с девчонками, он строго наказал им звонить в случае чего, пообещав, что не станет выключать звук телефона. Он уже знал, что Сакура, давненько побаивавшаяся старого дома подруги, твердо решила остаться с ней на ночь. А ночь обещала быть не из приятных. Расстелив футон в комнате Ханны наверху, Ямоширо добрую часть ночи слушала, как подруга болезненно постанывала, стоило ей чуть повернуться во сне. Проворочавшись на полу до двух ночи, Сакура устало застонала и приподнялась на локтях, всматриваясь в напряженный силуэт Ханны. Мрак комнаты, пусть и немного, но разгонялся огнями фонарей снаружи. - Спустилась бы ты вниз, Са-чан, - неожиданно послышался усталый голос. – Незачем нам обеим завтра в школу сонными мухами идти. - Ага, разбежалась, - фыркнула Сакура, откинув одеяло в сторону и полноценно сев на футоне по-турецки. – И утром найти твой хладный труп просто из-за того, что мисс Везение неудачно свалилась с кровати, ворочаясь? - Не преувеличивай, - ворчливо протянула Ханна. - Пока что только приуменьшаю, - тут же отбила Сакура. Повисла тишина, которую тут же, неожиданно синхронно, прервали смешки. - Ками, сколько же всего случилось из-за моей вражды со стервой Фортуной? - скрипучим голосом с иронией простонала Ханна, опустив руку себе же на лоб. – Даже не верится. - Чего только жених с сюрпризом стоит, - нервным тоном выдала Сакура, но тут же смолкла, прикусив язык. – Прости… - Нет, ничего. Ты права. Это… действительно смешно в какой-то мере. До колик смешно. Будто первоапрельская шутка, вышедшая из-под контроля, натворившая дел уровня нашествия Годзиллы, но обошедшаяся без жертв. Знаешь, сейчас особенно забавно вспоминать о том, как всё это начиналось. - О, я помню. Двоечница Ханна, неплохо игравшая в волейбол и тоннами поглощавшая все новинки игро- и киноиндустрии, знакомится с прилежным, строго воспитанным отличником, - хихикнула Сакура, опершись спиной о кровать. – Как подумаю о твоих страданиях в первые дни, как раскрылась задумка твоего отца о сводничестве, так на нервный смех пробивает. Ками-сама, а ты помнишь, как мы учиться пошли вместе после уроков, а ты телефон потом в библиотеке забыла? Ну, первый раз, когда я благоверного твоего увидела. - А, тот день… Это еще ничего. В отличие от того раза в младшей школе, когда за мной к тебе в дом пришла пара военных, - нервно гоготнула Мирадзаки и плечи ее затряслись от смеха. - Всего лишь? Мне казалось, ты была бы рада появлению кого угодно, но не его. Превратилась в помидор и чуть не разревелась прямо там! - А ты меня бросила! – немного по-детски воскликнула Ханна, вскинув руки. – Хотя чья бы корова мычала? Ты сама-то помнишь вашу первую встречу с Кисе-куном? - Это тут вообще причем? – тут же возмутилась Сакура, резко оглянувшись. - Помнишь, что ты сделала первым делом? – протараторила Мирадзаки сквозь едва сдерживаемый смех. - Эм… Представилась? - Ты начала тыкать в него пальцем! А потом принялась лепетать что-то ужасно несуразное! - Ну, я хотя бы ни разу не пыталась убить его книжкой по истории! Хохот по нарастающей превращался в смех столь громкий и звонкий, что, казалось, над головами девчонок задрожала люстра. Старая кровать поскрипывала под гоготавшей Ханной, продолжавшей перечислять десятки пережитых глупостей. Она чувствовала себя надышавшейся веселящим газом. Все смеялась, до кашля, до хрипоты, и никак не могла остановиться. И Сакура, точно заразившись, совершенно по-детски, не заботясь о том, что ее мог кто-то услышать и осудить, гоготала, точно чайку проглотивши, молотя ладонью то по коленке, то по полу рядом с собой, вытирая проступавшие слезы. Счета времени никто не вел. Они смеялись до тех пор, пока не исчезла странная надобность, почти животная потребность на секунду отдаться безумию, хоть так выплеснуть эмоции, превращая и горечь, и усталость, и все на свете в смех. Но как бы звонок он ни был, как бы девушки не пытались пересмеять настоящее, в конечном итоге пришлось к нему вернуться. Все вновь затихло, не оставив и следа короткого веселья. Лишь ночь, тишь, дождь и бесконечная опустошенность, которую принесла память о легких временах. Фонари потухли за окном. Но даже тьма, казалось, поседела, сделавшись серой и горькой от пустоты, завладевшей комнатой Так всегда и бывает: наибольшую боль несут за собой мгновения наивысшего счастья, утраченные навек. Приятные и драгоценные, но острые и ранящие, точно мелкий осколки стекла, проглоченные и впившиеся в гортань. Сквозь повисшую тишину и звук собственного дыхания, Сакура вдруг услышала судорожный, медленный выдох. - Поплачь, - обронила рыжая почти беззвучно, чуть ли не моля. – Легче станет. - Поплачу. Обязательно. Позже. Обвисну у него не плече и зареву, как ребенок, как последняя плакса. Закачу во-о-от такенную истерику, - подрагивающим голосом выдавила из себя Ханна, раскинув руки в стороны, все также лежа на спине. Она продолжала улыбаться. Продолжала глядеть в то далекое «после», которое всё представляла себе и к которому стремилась так упорно. Ощутив, как сердце больно сжалось в груди, Сакура скрипнула зубами. Но не сказала ничего в ответ. Лишь молча поднялась и, направившись к двери, спросила: - У тебя же есть обезболивающие дома? Я принесу. Хотя бы немного, но тебе нужно поспать. *** Учительница литературы монотонно зачитывала очередную главу из какого-то классического произведения, непростительно уродуя скучным тоном наверняка пропитанный драмой и страстью сюжет. Школьники, сидевшие за первыми партами, мучительно старались фокусировать внимание на близорукой женщине в возрасте, в то время как ребята на задних партах, никого не стесняясь, дрыхли на конспектах и книжках. И лишь Ханна усердно строчила что-то в толстую тетрадку, которую жизнь, откровенно говоря, помотала. Но мало кто догадывался, что прилежная с виду ученица оставляла в конспекте вовсе не пометки о сюжете и персонажах, что могли пригодиться для подготовки к грядущему сочинению. Воткнув в одно ухо наушник, который было не видно под одеждой и из-за распущенных волос, девушка внимательно смотрела в экран собственного телефона, спрятанного между книгами и пеналом. Она в очередной раз просматривала прошедшие игры потенциальных команд-соперниц. По идее, в финал должны были пройти их старые добрые соперники из академии Синей Птицы. Однако в полуфинале команда ее бывшего сенпая должна была столкнуться со школой, клуб которой давно славился своим непробиваемым блоком. И если во время региональных они не могли обыграть свой главный козырь из-за отсутствия аса и неопытности первогодок, то теперь старшая Горуден могла стать крайне проблемным соперником. Выпрямившись на стуле, Ханна попыталась принять более удобную позу. Мышцы успели устать от долгого сидения, хотелось хоть какого-то движения. Но стоило девушке чуть двинуться, как нога давала знать о себе. Вот она – проблема, о которой действительно стоило беспокоиться завтрашним вечером. Да, больно, да, рискованно. Но никто не переубедит ее выйти на площадку. Именно Ханна начала крестный ход волейбольного клуба на пьедестал Национальных, и именно она доведет его до конца. Лично. Не заморачиваясь над красотой почерка, Ханна быстро вписала в тетрадку очередную строчку, перевернула страницу и замерла, с удивлением воззрившись на исписанные листы. Начатая с двух сторон тетрадь, которую она купила еще в Америке, наконец закончилась. Ее взору предстали последние ее шпионские заметки, добытые с большим трудом. Девушка тяжело вздохнула, опершись щекой о подставленную ладонь. Уже забытым движением руки отправив карандаш за ухо, она остановила видео на телефоне и подняла глаза на учителя, продолжая думать о своем. После неприятностей, связанных с утечкой информации о стратегиях баскетбольной команды, ребята стали более бдительными. И пусть тренер выдал предположение о том, что шпион наверняка был из другой школы, абсолютное большинство парней поддерживало догадки Хаямы-сенпая. Не раз Ханна лично видела, как к очередному заплутавшему гостю зала, будь то парень или девушка, баскетболисты подходили и как бы ненавязчиво интересовались, а не заплутал ли школьник часом. Чаще такими гостями оказывались ученики, искавшие Широгане-сенсея из-за возникших вопросов по домашней работе, либо еще кого из учителей, кто мог занимать зал в это время. Ханне везло больше. Она заглядывала к парням, с которыми успела более-менее разобщаться во время летнего лагеря, как бы просто так, чтобы дождаться своей собственной тренировки или чтобы в очередной раз разговориться с бесконечно уважаемым Широганэ-сенсеем, пока баскетболисты выполняли данные им задания. Ее присутствию никто не удивлялся и предъявить ей было нечего. Один раз, правда, третьегодка, заметив ее с телефоном в руках, попросил показать дисплей. Благо Ханна тогда всего лишь переписывалась с Охаши, и ничего криминального баскетболист у нее найти не сумел. Приходилось вертеться, как ужу на сковородке, чтобы вынести за стены зала хотя бы какие-то крупицы информации. Камера телефона часто работала исподтишка, а сама Ханна внимательно следила за продвижением тренировок, уже позже перенося увиденное и услышанное в эту самую тетрадь. Прежде чем отослать что-либо Момои, Ханна компоновала заметки в нормальный текст и переписывала их на чистые листы в свободное время. Ибо в перемешанных страницах тетради, успевших частично выпасть или засунутых туда на скорую руку, ёкай бы шею сломал. Заслышав звонок с урока и опустившись обратно на стул после традиционного прощания с учителем, Ханна закрыла тетрадку и, откинувшись на спинку стула стала задумчиво рассматривать ночной город, изображенный на твердой обложке. А ведь она прекрасно помнила тот день, когда приобрела ее. *** В тот день, освободившись раньше с последнего урока, они вдвоем с Эммой решили завернуть в большой книжный магазин, где можно было обзавестись предметами канцелярии. Пробубнив что-то вроде: «ой, нельзя меня в книжные с деньгами пускать», - Вагнер вскоре потерялась среди книжных полок, погрузившись в разглядывание ярких обложек новых изданий классических произведений, которые стоили, по сути, копейки. Ханна же застряла у полки с тетрадками. Она никогда не задумывалась особо над тем, в чём и чем писать конспект. Главное, чтобы бумага была в приличном состоянии, да ручка не отказала после пары часов использования. Но заметив несколько стопок приятных для глаз тетрадей в твердой обложке, она задумалась, принявшись перебирать их и рассматривать рисунки. Тетрадки на пластмассовых кольцах, на металлических кольцах, которые можно было раскрыть, дабы вставить внутрь дополнительные листы. В классическом твердом переплете, в каком можно увидеть абсолютное большинство книг. С матовыми обложками, однотонными или цветными, формата А4 и классического А5. Там даже были блокноты с мягкой и пушистой обложками. - Вот ты где. Я тебя потеряла, - вывернув из-за угла с добротной стопкой набранных новеньких книг, Эмма остановилась возле капитана и, проследив ее взгляд, недолго думая подняла с полки одну из тетрадей и протянула Ханне. – Вот у этой фирмы отличная бумага. Ручка так и бежит сама по строчкам, особенно если брать перьевую, - неловко улыбнувшись, она положила тетрадь поверх книг, которые прижала к груди одной рукой. – Я обычно только их и беру. - Мне, вообще-то, не нужна тетрадь. Вроде как… - с сомнением протянула в ответ Ханна, взяв в руки такую же. Подняв твердую обложку, она коснулась пальцами бумаги и удивленно вскинула брови. Такая гладкая… Почти глянцевая. - Мне тоже не нужна, - поправив очки, проговорила Эмма и, недолго думая, сняла с полки ежедневник с матовой обложкой изумрудного цвета. – У меня, признаться, таких уже немало. И все жалко начинать. Но когда я вижу красивую тетрадь или книгу – просто не могу себе отказать. Это больше для души, а не из нужды, - перебив себя на полуслове, Вагнер качнула головой, тут же вернув ежедневник на место. Очки снова скатились на кончик узкого носа. – Наверное, это глупо. - Да ладно, - снисходительно улыбнулась Ханна, прижав выбранную тетрадь к себе. – У каждого свои причуды. А о привычке баловать себя покупкой красивой канцелярии я слышу не в первый – и даже не в двадцать первый – раз. Я думаю, это мило. Мирадзаки немного удивилась, заметив легкий румянец на бледной коже связующей Фурий. Она ничего не ответила. Лишь рывком отвернулась и, обняв выбранные книги, быстро засеменила в сторону кассы. - Значит, - выдохнула Вагнер позже, когда они вышли из магазина и побрели в сторону общежития, где должны были встретиться с Джуликой, - Оливии уже закрывают больничный… - Ага, - широко улыбнулась Ханна, пряча новую тетрадку в сумку. Она чувствовала невероятное облегчение от мысли, что Браун наконец официально восстановилась. Больше не нужно было беспокоиться за гордую Фурию, кинувшуюся защищать их злосчастный подарок. – Мне кажется, или я не слышу радости в твоем голосе? - Да нет, я не… - привычно прервав саму себя, Эмма неуверенно прикусила верхнюю губу. Чуть пожевав ее в сомнении, она продолжила, повернув лицо в сторону: - Я рада за Оливию. Она всех нас перепугала в тот вечер, это правда. Вот только с тобой в качестве капитана как-то… уютнее. Связующая осторожно покосилась на Мирадзаки и тут же, заметив ее изумленный вид, замахала рукой, свободной от пакета с книгами: - Нет, я не… П-прости, не стоило говорить такого. Конечно, я жду возвращения Оливии. Мы все ждем. Просто… Я знаю, что девочки думают также, - протараторила Вагнер на одном дыхании, после чего замолкла, поникнув и опустив взгляд на собственную обувь. Ханна какое-то время не знала, как реагировать на услышанное. Да, когда Браун ушла, градус простого веселья и подросткового дурачества заметно вырос, особенно за пределами площадки. Да, девчонкам стало чаще попадать от Натали за безалаберное поведение и несерьезность во время тренировочных матчей. Но качество их игры просело лишь в начале капитанства Ханны и довольно быстро было восстановлено общими усилиями. И если раньше девушки посещали клуб и участвовали в играх лишь ради денег, теперь волейбол перестал быть «просто работой». Постепенно он стал увлечением. Удовольствием! Любовью… - Мне лестно это слышать, - немного подумав, ответила Ханна тогда, не сумев сдержать улыбки. – Но место капитана принадлежит Оливии. Я лишь заменяла ее, и теперь настало время все вернуть на свои места. Ханна и не задумывалась о вероятности остаться капитаном и без того сильного коллектива после возвращения их главного «монстра». Стоять над Браун казалось чем-то столь же невероятным, как нанять Акаши Масаоми себе в горничные. Мозг, как обычно, тут же выдал яркую картинку. Ханна нервно гоготнула про себя, вызвав удивление Эммы. Но та ничего не спросила, и Мирадзаки не стала пояснять причину своего странного смеха. Вот только тему на том окончательно закрыть не вышло. - Слушай, Браун, а может старовата ты уже на место капитана? Я вот не против, чтобы Ханна осталась на своем месте подольше, - фраза, как бы невзначай выпаленная Джуликой в раздевалке перед тренировкой, была подобна кирпичу, свалившемуся на голову в чистом поле. От неожиданности Ханна чуть не промазала ножницами мимо пластыря, которым обматывала покалеченные пальцы. - Как говорили в моем приюте: попу поднял – место потерял, - с заумным видом протянула Аллен, подняв указательный палец. – Да и пока ты выносливость восстановишь, пока в режим вольешься… - Долой расстрел при опоздании на минуту и произвол при выборе дежурного, - с неподходящим к тексту ленивым тоном поддержала Ребекка, подпиливавшая ногти у выхода в коридор. Со стороны девчонок из второго состава послышались приглушенные смешки: - Бунт на корабле? - Они это серьезно? И вдруг все резко погрузилось в тишину. Ханна, стоявшая лицом к открытому шкафчику, забыла, как дышать. Она спиной чувствовала на себе сверлящий взгляд зеленых глаз, но даже представить боялась, какого выражения они были полны. Негодования? Разочарования? Злости? Упрека? Повисшее безмолвие казалось мучительно бесконечным. Никто не шуршал одеждой, не топал, не скрипел дверцами шкафчика. Все глаза впились в фигуры капитанов, и лишь Ханна, по причине непонятной для нее самой, боялась оглянуться. Она не хотела этого. Не хотела вот так нагло подсидеть человека, который только-только начал ей раскрываться. Как же не вовремя девчонки решили высказать свои пожелания. - Лив, я… - набрав в грудь воздуха, словно перед прыжком в воду, Ханна резко обернулась, чтобы встретиться глазами с Оливией. И успела увидеть лишь как за той закрылась дверь. - Она что, обиделась? – с неверием спросила Эмма, растерянно перекидывая взгляд с одной волейболистки на другую. - Надеюсь, она не восприняла это на свой счет, - сконфузилась Аллен, неловко почесав в затылке. – Вроде как хотели в шутливом тоне, а вышло даже жестоко. - Брось. Такой кремень, как Оливия, не пробить так просто, - фыркнула Джулика, хлопнув дверью шкафчика и тяжело опустившись на скамью с бутылкой воды в руках. – Небось, она это мимо ушей пропустит. Эх, прощай спокойствие на площадке… Тема быстро сменилась обыденными обсуждениями грядущих матчей. Никто даже не заметил, как, быстро переодевшись, Ханна тихо выскользнула из раздевалки. Быстро оглядевшись, она попыталась угадать, куда могла податься Оливия. Недолго думая, Ханна сперва-наперво ринулась в сторону зала, но на площадке Фурии не оказалось. Следующим вариантом стало крыльцо, куда Браун порой выходила покурить. Не секрет, что Фурии привыкли к непроницаемости и отрешенности Оливии от окружавших ее людей. Едва ли хоть кто-нибудь всерьез мог подумать, что Браун – ту самую Оливию Браун! – могли задеть произнесенные слова. Ханна сама почти не верила. Но и оставлять Оливию одну переваривать произошедшее было бы глупостью. Она ведь ценила прямоту. Потому стоило сразу поговорить прямо, без обиняков, пока недопонимание не обросло глупыми домыслами. На крыльце Фурии не оказалось. Недолго думая, Ханна пошла вдоль стены здания, направившись ко входу для персонала. Браун не оказалось и там. Однако Мирадзаки умудрилась учуять тонкий запах сигарет во время своего обхода. Стоило лишь поднять глаза, и вот она – пропажа. Стояла на узком балконе второго этажа и смотрела перед собой невидящим взглядом, медленно выдыхая дым. Мирадзаки поднялась к ней по запасной лестнице. Не думая, не сомневаясь, она тихонько толкнула дверь, которая тут же выдала ее присутствие громким скрежетом несмазанных петель. Но Браун не обернулась. Осталась стоять вполоборота к двери, опираясь о поручень бедром, ровненько под плакатом «Не курить», что красовался на стене. - Клятая жара. Аризона кого угодно способна превратить в бифштекс глубокой прожарки, - неожиданно заговорила она и вновь приникла губами к оранжевому фильтру сигареты. - А мне так больше нравится. Холода почти нет, круглый год ходи себе и не знай, что такое тяжелая зимняя шуба, - не побоявшись резкого запаха, Ханна остановилась по левую руку светловолосой Фурии, опершись на парапет локтями. - Будто в Токио бывает настолько холодно, - недоверчиво фыркнула Браун. - Нет. Но поносить такие я успела, когда ездила в Россию. И знаешь? Желанием повторить тот опыт почему-то не горю. С балкона открывался хороший вид на дорогу, тянувшуюся вдоль ряда многоэтажек. Пересекая самые шумные места города, она иссякала и разветвлялась в спальном районе, разделенном на ровные квадратики-кварталы. А дальше убегала в пустыню. Бескрайнюю, выжженную солнцем каменно-песчаную долину, разделявшую большие города штата. Ханне вдруг подумалось: наверняка по ночам, там, вне досягаемости городских фонарей, звезды были особенно красивы. Зашуршала синтетическая ткань. Мирадзаки скосила глаза в сторону и заметила протянутую ей сигарету. Простой жест, казалось бы, да и Оливия прекрасно знала об отношении Ханны к курению. Но что-то было в ее коротком движении особенное, крайне доверительное. Поколебавшись секунду, Мирадзаки молча взяла фильтр большим и указательным пальцем, поднесла к губам… И закашлялась, стояло затянуться лишь немного. - Ну и дрянь, - хрипя и отмахиваясь, просипела девушка, возвращая сигарету Браун. Со стороны той послышался смешок: - Напоить напоили, как курить показали… Осталось только с травкой познакомить и все – можно отпускать обратно в тепличные условия, - блондинка хохотнула, явно забавляясь подобной перспективой. - Нет, спасибо, - фыркнула в ответ Ханна, продолжая отмахиваться от дыма. – Не хватало, чтобы меня из дома выгнали. - Как будто ты сама по себе плохо справляешься? Риторический вопрос был оставлен без ответа. Закусив губу, Мирадзаки забарабанила пальцами по парапету, размышляя о том, как лучше было начать разговор, надобность которого казалась ей очевидной. - Лив, по поводу слов Джулики и остальных… - «Праздность ведь один из страшнейших грехов», - выдохнула Браун с дымом, перебив Мирадзаки. Немного помолчав, она вдруг усмехнулась и повернулась спиной к парапету, опершись на него локтями и подняв лицо к небу. – Помнишь? Так ты сказала, пытаясь убедить меня взять тебя в Америку. - Чего это ты вдруг? – тепло улыбнувшись, спросила Ханна, чуть наклонив голову. – Ностальгия же не твой конек. - Неожиданно вспомнилось. Утром. И вот сейчас, когда я услышала девчонок. А ведь ничего удивительного, если подумать. К этому все и шло. Как знать, может они бы выжили меня однажды, не появись ты в клубе. А может попросту сбежали бы, и никто не стал бы их останавливать. Ведь незаменимых людей не бывает. Такого мнения придерживается Натали. Точно так же думала и я. - В прошедшем времени? – спросила Мирадзаки, изогнув брови, и с любопытством заглянула в светлое лицо. Оливия хмыкнула, опустив глаза и покачав головой. - Полностью посвятив себя заботе о Широ, оставшейся где-то там, за океаном, я даже не пыталась смотреть на тех, кто был рядом. Они ведь никто мне, мы не связаны кровными узами и ничто не обязывает нас дружить. Сентиментально, да? – фыркнула она с иронией. Скинув пепел с тлевшей сигареты, Браун свободной рукой залезла в глубокий карман накинутой на плечи мастерки. – Но оказалось, что семью можно выбрать. Через секунду в ее руке появился ярко-красный напульсник, на который она обратила все свое внимание. Заметив краем глаза непонимание, завладевшее лицом Мирадзаки, Оливия заговорила вновь: - Нашла его сегодня утром, когда порядок наводила. Я уже и забыла о нем, - она чуть подкинула его в ладони и тут же поймала, сжав в кулаке. – Его малая подарила, когда меня только капитаном сделали. Сказала, что крутого игрока должна отличать не только полоска под цифрой на майке, - и вновь сквозь ровный тон пробился смешок, приправленный ностальгией. - Глупость, но я всё равно оставила его. С Широ мы видимся нечасто, как ты могла заметить. А так была хоть какая-то связь с ней. Контакт или память, не знаю. Не умею я красиво говорить. - Как будто я вправе тебя упрекать, - мягко ответила Ханна, приняв позу Оливии и машинально коснувшись цепочки на шее. Браун смиренно пожала плечами, продолжая перебирать пальцами мягкую вещицу. - Правда, я довольно быстро поняла, что не смогу носить его. Играть с ним страшно неудобно – мяч чувствуется по-другому, мне проще принимать на голые запястья. И в повседневности ему как-то места не нашлось. Слишком уж яркий, постоянно перед глазами маячил, - услышав тихий смешок Ханны, Оливия затихла ненадолго, после чего заговорила другим, более серьезным тоном, принявшись пилить взглядом стену перед собой: - Капитан из меня, похоже, действительно вышел так себе. Я всегда думала, что дружба – материя абсолютно ненужная в спорте. И даже не видела… Нет, я не хотела видеть, как рассыпается не сама команда, но ее составляющие. Как бы хорошо не был отлажен механизм, треснувшие шестеренки все равно не смогут работать долго. Такая простая истина. И вроде я сама подсказала тебе путь к их сердцам, невольно дала направление. Но мне самой их доверие не было нужно. Меня лишь раздражал разлад в команде, возникший из-за твоего нытья. - Э-эй… - Разве я что-то не так сказала? – с легкой издевкой выдала Оливия, скосив глаза на капитана Фурий. – Ты была, точно дитё, оказавшееся в гнезде голодных коршунов. И все равно, несмотря ни на что, - девушка тяжело вздохнула, отвернувшись вновь, - ты нашла свой путь. Самый верный из всех. Так странно… Ты буквально сместила меня с места, на котором я чувствовала себя хорошо. Волейбол был всей моей жизнью на протяжении стольких лет. Волейбол, Широ и больше ничего. Я тренировалась без устали, я стремилась к вершине, я хотела быть лучшей, я была и остаюсь лучшей. И даже не думай это оспорить, мелкая. - Не-не, мне жизнь еще дорога, - нервно фыркнула Мирадзаки, отрицательно покачав головой. - И сейчас я, по идее, должна чувствовать злость. Негодование. Может, даже зависть, не знаю. Я должна злиться на несуразного цыпленка, не представлявшего никакой опасности и так неожиданно выросшего в хищную Фурию. Но я не злюсь. Я остаюсь в волейболе. Я остаюсь в команде. А большего и не надо. По крайней мере сейчас, пока я пытаюсь примириться с полученными от жизни уроками. - Лив, я не собираюсь оспаривать твое место, - тут же встрепенулась Ханна, отпрянув от перил. Но сбилась, уставившись истуканом на протянутый ей напульсник. - Место твое. По крайней мере пока. - Это же подарок Маруки-сан, - пролепетала совсем сбитая с толку Мирадзаки. - Именно поэтому я отдаю его тебе. Вернешь, когда я заслужу свое место вновь. Будет мне небольшая мотивация в дополнение к легкому вкусу стыда, - с нотками раздражения выдала Оливия, сунув напульсник в руку Ханны. – Тем более, мне есть что носить. Девушка засунула руку в тот же карман и извлекла оттуда последнюю вещь, которую Мирадзаки думала увидеть. Браслет. Тот самый браслет, подаренный Фуриями своему капитану на день рождения. - Откуда? – словно потеряв способность удивляться вовсе, ровным тоном спросила Мирадзаки. – Я думала, он канул. - Его просто забрали в качестве улики. После закрытия дела мне, как не странно, вернули всё украденное, - довольно ловко справившись с замочком одной рукой, Браун подняла запястье, разглядывая шарики светлого металла на цепочке. – Подозреваю, что это ты уломала их скинуться. Но все же мне приятен подобный жест. - Ты не права, - мотнула головой Ханна, заметно удивив девушку. – Это была совместная инициатива. Как бы ты не отрицала, а все же твоя внимательность к мелочам в отношении напарниц не прошла даром. Люди умеют быть благодарными даже за скупую заботу. Так что… это искренне, поверь. - Верю, - со скрипом и толикой усталости протянула Оливия, щелчком отправив бычок сигареты с балкона. – По крайней мере, начинаю верить. - Ну кто вот так мусорит? – проворчала Ханна вслед вышедшей с балкона девушке, тут же направившись за ней. - Не нуди. Вечером подберу, если ветром не унесет. - Ну да, конечно, - Ханна даже не пыталась скрыть недоверия в голосе. Поравнявшись с Браун, она какое-то время всматривалась в окна, проплывавшие мимо. Солнце уже начало клониться к закату, но треклятая жара даже и не думала спадать. – Лив, - вдруг позвала она, вскинув глаза на старшеклассницу. - Ну чего? - Я никак не могу понять. Как так вышло, что ты оказалась тут, а Маруки-сан – в Японии. Да с другой фамилией. И почему она до сих пор не переехала к тебе, раз вы так привязаны друг к другу? В ответ последовал вздох. Даже стон, точно от раздражающей боли. - Ты решила собрать всю коллекцию, да? - Коллекцию? - Истории, - нехотя пояснила Лив. – Они все, небось, давно рассказали тебе то, что я смогла прочитать лишь в досье, собранных Натали. И вот я осталась последним не расколотым орешком. - Не хочешь говорить – не надо. Я не собиралась навязываться, - быстро протараторила Ханна, вскинув ладони в знак принятия. - Нет уж. Нарвалась, - ехидно отозвалась Браун, открыв двери в зал и пропустив Ханну вперед. – Только предупреждаю: моя история наименее приятная из всех. *** - Полагаю, все вчера видели прошедшую игру. И… Что вообще мы собираемся теперь делать? Вопрос Тобояши Аюме невидимым грузом повис в воздухе в раздевалке. Переодетые волейболистки Ракудзан бессмысленно рассматривали друг друга, словно пытались найти ответ в глазах напарниц. Но шок пробрал всех. Даже Ханна не сказала в ответ ни слова. Молча сидела, подперев подбородок кулаком, и таращилась в разложенные на полу схемы стратегий. Финал первого отборочного этапа должен был вот-вот начаться. Но то была не первая интересная игра, свершившаяся за последние пару дней. За сутки до них за право продолжать борьбу в финале сразились иные две школы. Фаворитами того матча с самого начала были Аотори, на реванш с которыми настраивались девчонки из Ракудзан. Мирадзаки искренне считала везением, что именно атакующие игроки из женской академии должны были столкнуться с воскресшим из пепла непробиваемым блоком старшей школы Горуден. И для нее, как и для всех ее напарниц, стал полнейшей неожиданностью проигрыш команды бывшего сенпая. Причем в сухую, если считать по партиям. - Отставить панику, - широким жестом собрав все бумажки в одну стопку, Ханна поднялась на ноги и окинула присутствовавших строгим взглядом. – Просто будем играть в свою игру. Не позволим навязать нам их темп. Будем осторожны, но решительны. Играть будем в одну связку, чтобы иметь больше возможностей атаковать. Дальше по стратегии сориентируемся по ходу матча. - Верные слова, - раздалось от двери сквозь чавканье. Охаши ввалилась в раздевалку с бананом в зубах и сумкой под боком. – Кстати, вы уже видели, сколько там журналистов к финалу отборов подтянулось? - Ж-журналистов? – икнула Комури Нагиса. – Ты же про наш школьный клуб? Девчонки, вроде, обещали прийти поболеть… - Стала бы я акцентировать на них внимание, - саркастично бросила Касанэ, уронив сумку на пол. - Вот блин, - зашептал кто-то за спиной Мирадзаки. – Я ж даже глаза не накрасила. - Не наводи панику, Касанэ, - строго осекла Ханна, скрестив руки на груди. – И какого лешего ты опоздала? - Пробки, - махнула рукой в ответ третьегодка, скидывая с себя кроссовки. – Да и толку было собираться так рано? Новую стратегию, даже в столь неприятной ситуации, можно состряпать минут за двадцать. - Ты ведь тоже видела? Вчера, - тихо спросила Сакура, заплетавшая хвост перед зеркалом. - Конечно видела. В прошлом году еще насмотрелась. Мы, кстати, об них тогда и споткнулись с Судзу. Не думала я, что после того матча их центральная блокирующая вернется к играм так быстро. Еще и первый состав решили поменять, перетасовав старших с высокими новичками. Похоже, они снова начали ставить всё на блок, как и год назад, несмотря на то, что их сильнейшие игроки выпустились прошедшей весной. - И чего они, по-твоему, ждали первую половину этого года? Помимо аса, – тихо фыркнула Моко, недовольно косясь на дверь. - У Горуден свой стиль. Новичков нужно было подготовить, как следует. Нестандартный стиль игры требует много времени на переучивание и подстраивание непривычных к подобному игроков. Это тебе не шубу в трусы заправлять, - отрезала в ответ Касанэ, бросив комком футболку в открытый шкафчик. – Думала, проскочим в этом году, а ёкай там. Перед нами снова встанет бетонная плита высотой почти в три метра, учитывая высоту их прыжков. - Всего-то три метра? – вернув расческу в сумку, Ямоширо встала рядом с подругой. – Подумаешь. Чем выше стена, тем громче ей падать, так? К тому же наша защита тоже не из марли сбита. - Сакура правду говорит, - заметив нервные смешки подозрительно быстро поникших напарниц, Ханна выступила в центр раздевалки, привлекая к себе всеобщее внимание. – Знаю, финал отборочных – довольно волнительное событие. На нас будут смотреть сотни пар глаз, а любая ошибка будет навсегда зафиксирована телекамерами… - Меня сейчас вырвет от волнения, - просипела Мика, опасно наклонившись. - А ты умеешь подбодрить, Мирадзаки, - неодобрительно проворчала Тобояши Аюме. Но Ханна подняла ладонь, давая понять, что она не закончила. - Все это не имеет значения. Ошибаются все, а с людьми, которые будут подмечать какие-то наши оплошности, нам детей не растить. Даже в глаза им, наверняка, смотреть не грозит. Главное здесь и сейчас: мы, наши противники, площадка и мяч. Откиньте все остальное – оно не должно вас отвлекать. Если будете сильно много думать о камерах, Ками клянусь: на следующий тренировочный лагерь позову Фурий в полном составе, - последнее она произнесла с жуткой ухмылкой на губах. - Да ты смерти нашей хочешь, - прошептала Моко, кинувшись изображать нервный тик. Ханна плечами пожала, покачав головой. - А если серьезно… - выдохнула она, медленно окинув всех напарниц спокойным взглядом. - Девчат, мы все были летом там, с ними. С лучшими из возможных учителей. Каждая из вас выдержала адские тренировки и моральное давление, с которым взгляды камер и рядом стоять не должны. Вы ставили блоки и принимали удары одних из сильнейших игроков в мире. Неужто вас теперь может напугать небольшая группа школьниц-переростков? -Она права, - подала голос Маруки, закончившая с затягиванием страхующего бандажа. – Может, вы еще не научились до конца доверять своим новым навыкам. Но поверьте моему опыту: как только вы начнете играть, тело само вспомнит всё, что нужно. - Это всего лишь очередной матч, - продолжила мысль Ханна. - Да, партий пять. Но это лишний повод проверить свою выносливость. А её у вас хоть отбавляй, я в этом уверенна на все сто процентов, - С тобой трудно не согласиться, капитан Мирадзаки, - усмехнувшись, Сакура протянула руку, жестом подзывая к себе остальных. – Мы победим. Во что бы то не стало. - Нужно продолжить серию побед, так ведь? Не даром же мы чуть не померли летом, – со смирением выдохнула Тобояши Аюме, поднявшись и положив руку на ладонь Сакуры. Одна за другой, все волейболистки присоединились к Ямоширо с Тобояши. Лишь Охаши продолжила переодеваться, игнорируя происходящее. - Ты же понимаешь, что и тебе это необходимо? – кашлянула Ханна, в упор глядя в спину старшеклассницы. - Спорное утверждение, - оправив надетую майку с четверкой на спине, Охаши обернулась и нехотя положила ладонь на своеобразную башенку из рук. - Вперед, за победой, - увенчав руки напарниц своими пальцами, воскликнула Ханна, - и ни шагу назад. Готовы, Ракудзан?! - Ос! Наказав команде быть в полном составе на площадке через пятнадцать минут, Ханна взяла из сумки косметичку и направилась в сторону уборной. Немного поплутав по незнакомому зданию спорткомплекса, она наконец нашла желанную дверь. Прислушавшись к царившей в туалете тишине, Ханна шумно выдохнула, чуть согнув колено больной ноги, перенеся весь вес на здоровую. До чего же невыносимой казалась боль, стоило обезболивающим сдать лишь немного. Войдя в кабинку и прикрыв за собой двери, Ханна положила на чистую закрытую крышку унитаза косметичку и извлекла оттуда шприц с ампулами. Не хотела она прибегать к столь кардинальным мерам на школьных соревнованиях, но выбор у нее был невелик. Придется потерпеть полтора месяца, а там… Там уже видно будет. Стоило ей закончить неприятную процедуру, как снаружи послышался хлопок входной двери. Быстро выбросив шприц и пустую ампулу в мусор, волейболистка убрала всё обратно в косметичку, после чего спустила воду для виду и вышла к умывальникам, не думая о том, кого еще могло занести в ту же уборную. Она приоткрыла дверь и бросила мимолетный взгляд на фигуру, стоявшую к ней спиной. Девушка в форме Академии Аотори быстрыми движениями переплетала волосы в хвост. Ханна, не стремившаяся концентрировать на ней свое внимание, даже не сразу поняла, кто стоит перед ней. - Мирадзаки-чан? – вздрогнув, девушка обернулась на тихий, неловкий оклик и почувствовала прилив радости, немного разогнавший хмурый настрой. Перед ней стояла Матсуки Тока собственной персоной. - Надо же, сенпай… Рада видеть тебя здесь. Оставили вы нам задачку, надо сказать, - с легкой усмешкой выдала Ханна, опустив руки под струю воды. – А мы так надеялись на очередной реванш. - Знаешь, довольно жестоко говорить о таком сейчас, - поморщившись, точно от неприятного укола, заметила девушка с толикой упрека, опустив руки на бедра. – К твоему сведению, мы сделали, что могли. - Прости. Я не хотела задеть, правда, - тут же оглянувшись, поспешила проговорить бывшая Фурия, потянувшись к дозатору с мылом. – Должно быть, сказываются нервы. Давно я себя не чувствовала так неуверенно. - Всё в порядке, - мотнула головой связующая Аотори, позволив себе снисходительную усмешку. – В какой-то мере даже справедливо. Но наш проигрыш означает лишь, что нам, как команде, есть еще куда расти. В этом году общий уровень команд сильно вырос, нам просто не повезло вылететь так рано. Но ты же не позволишь старшей Горуден и вас выбросить за борт, а, Мирадзаки-чан? - Не дождетесь, - перекрыв воду, Ханна вытянула пару бумажных полотенец из металлического ящика. Выбросив их, она быстро обернулась к бывшей напарнице по команде и с уверенностью заглянула ей в глаза. – Я не имею права проиграть. - Конечно. Как и всегда. Капитан Финиксийских Белых Фурий порвет и положит на лопатки всех, кому не повезет встать у нее на пути, - со смешком прокомментировала Матсуки. - Бывший капитан, - с легкой улыбкой покачала головой Ханна. – Ты пришла одна? - Нет, с напарницами. И, хочешь верь, хочешь нет, но Шая тоже сегодня здесь, - Ханна заметила хитрые огоньки, заплясавшие в глазах связующей Аотори. – И она приехала посмотреть на своих будущих противников в финальном раунде. А не на падение бывшего кохая. - Еще один веский повод не ударить в грязь лицом, да? – Ханна обреченно вздохнула, чувствуя, как фоновое волнение начинает превращаться в мандраж. – Что ж, смотрите на нас в оба. Разочарованными сегодняшней игрой вы точно не останетесь. Уже через несколько минут Ханна оказалась на площадке среди начавших разминку напарниц. Рост соперниц пусть не был неожиданностью, но сразу же бросился в глаза. Такое сложно не заметить, самая низкая из их основного состава (не считая либеро) была где-то метр восемьдесят пять, не меньше. Где они набрали таких великанок в Киото оставалось только гадать. Старшая Горуден и без того была раньше на слуху своей необычной стратегией и способом ведения матча. Они, казалось, откидывали прочь все основные аспекты игры, полностью сосредотачиваясь на блоках. Команда сильно потеряла в составе летом, когда пришлось играть без старших, потому Ханна и не обратила на них внимания во время региональных. Кто ж знал, что тренер школы попросту решил припрятать козыри в рукаве до Национальных. - Сколько же тут народу, - прошептала побледневшая Моко, оглядывая заполненные трибуны. У соперниц команда поддержки была почти профессиональная. Синхронности и унисону их выкрикиваний позавидовал бы любой хоровой состав. У них даже имелась своя группа черлидерш, одетых в цвета школы – изумрудный и белый. Девчонки в коротких юбках задорно махали помпонами, закидывая в пируэтах ноги выше головы, и синхронно выкрикивали кричалки, призывая вторить им всех остальных. - Довольно зрелищно, - присвистнув, прокомментировала разогревавшаяся Аюме. - Внушительно, - услышала Ханна смешок Ямоширо, разминавшей колени на полу. – Что-то наша поддержка задерживается. Не останемся же мы одни, верно? - Привыкай, - с иронией протянула Охаши. – Волейбольный клуб даром не сдался нашей школе. Придет три калеки, как обычно. - Тебя просто не было на финалах Региональных, - тут же отбила Тобояши. – Они придут. Не сомневайся. На разминке не произошло ничего особенного. Что было даже неожиданно. Ханна рассчитывала вблизи посмотреть на страшный блок, который две партии подряд не давал развернуться нападающим Аотори, как бы не старалась направить их связующая. Но девушки не спешили показать себя. Они даже не стали блокировать волейболисток Ракудзан во время разминки у сетки. Почувствовав жгучее раздражение из-за пренебрежения противников, Ханна звонко свистнула, привлекая к себе внимание напарниц. - Са-чан, не поприветствуешь их? Мирадзаки добилась желаемого. Рыжая произвела должное впечатление на стоявших по ту сторону сетки девушек, красиво вколотив мяч ровнехонько в линию. Удар получился настолько точным, что, казалось, мяч лег на белую полосу самым своим центром, после чего отлетел на приличное расстояние. Помимо точности за лето и прошедшие осенние тренировки сильно выросла и сила удара Сакуры. Ханна с усмешкой оглядела несколько озадаченные лица противниц. И заметила выражение на лице их аса, самой высокой в команде девушки с номером «восемь» на майке, выделявшейся небольшим, но ярким шрамом, рассекавшим бровь и доходившим до переносицы. Рёкучи Лея – кажется, так ее звали. Она усмехнулась с азартом и удовлетворением. Ханна растянула губы в хищной гримасе в ответ. По венам разрядами пронесся жар азарта. Игра обещала быть крайне занятной. - Ты же знаешь, как мне не нравится твое участие в матче сегодня? – тихо проговорила Сакура уже после приветствия, занимая свою позицию рядом с Ханной, у сетки. – Можешь кому угодно вешать лапшу на уши о растяжении. Я видела твое лицо сразу после падения. Видела твой испуг. - Я в очередной раз смотрела на то, как меня уделывал Акаши. К тому же осознание травмы перед важным матчем, мягко говоря, не обрадовало. На моем лице можно было прочитать, что угодно в тот момент, - холодно отчеканила Ханна, не сводя глаз с Сакай Шимы, готовившейся к подаче. – Я в полном порядке. - Ну-ну. А я тогда седьмой игрок Поколения Чудес, - едко отбила Ямоширо, глядя туда же. – Не перестарайся, прошу тебя. Раздался первый свисток, возвещавший о начале игры. В зале мгновенно стало пугающе тихо. До слуха Ханны долетело шуршание резины о ладони подававшей Шимы, когда та крутанула мяч перед броском. Широкий шаг, подброс, удар… - Эйс! – воскликнула восторженно Сакура, подпрыгнув на месте. – Так держать, Сакай-сан! Еще раз! Еще раз! Ханна уставилась на площадку, в то место, куда беспрепятственно упал мяч. Принимавшие неожиданно замерли, глядя друг на друга, из-за чего упустили мяч, так и не определившись, кому его поднимать. Второе очко было заработано с такой же легкостью. Мирадзаки начала было думать, а не приснился ли ей разгромный матч с Аотори и не поменяла ли старшая Горуден первый состав на неумелых двойников. Настолько нелепыми показались бывшей Фурии неосторожные, дерганные движения соперниц в приеме. На третий раз они мяч все же подняли, но Сакура умудрилась в одиночку заблокировать их нападавшую, несмотря на некоторую разницу в росте. Занятия с высокой Альбертс дали свои плоды. Чувствуя себя обескураженной, Ханна уж было расслабилась. Когда четвертая подача Шимы прилетела аккурат в макушку Сакуры. - Ой, Ямоширо-чан! Прости-прости! – послышалось тут же из-за задней линии. - Ты решила им подыграть, что ли? – тут же съязвила Тобояши, чуть оттянувшись для приема. - По местам, сейчас отыграем, - быстро скомандовала Ханна, отходя за переднюю линию. – Будьте внимательны. Всё просто не может быть так легко… Мирадзаки чувствовала подвох. Ну не могла команда с таким ужасным приемом в легкую обыграть Аотори. Да даже если бы все девушки из академии по какой-то причине стали бы играть только на одной ноге – они бы справились. Не может же так статься, что все дело было в одном только блоке? И пусть Ханна видела их матч своими глазами, в непреодолимость подобной стены попросту не верилось. Мика без проблем приняла бесхитростную подачу. Ханна с толикой гордости отметила, как высоко и точно сумела передать связующей мяч второгодка. И как осторожно, точно под линейку, успевшая встать в нужную точку Шима передала мяч за спину. Почувствовав прилив сил и уверенности, Ханна выбежала вперед, сделала широкий замах и подпрыгнула. Идеальное время, идеальная позиция, высота мяча – точно по спортивному справочнику, даже слишком хорошо. Изогнувшись в спине, дабы придать силы своей атаке, Мирадзаки ударила по мячу… И едва успела дернуть головой в сторону, когда мяч, отскочив от сплошной стены рук, возникшей над сеткой, полетел обратно. Сакура среагировала быстро, но ей все же не хватило скорости рывка для страховки. Мяч упал на площадку. - Ничего, отыграемся, - помогая встать подруге, твердо проговорила Ханна. – Внимательнее. - Заметила? – услышала Ханна тихое, когда напарницы стали возвращаться на свои места, получив одобрительное «пять» от капитана. – Их блок… Они действительно ужасают. Девушка взглянула на Охаши. Третьегодка была непривычно серьезной. Она неотрывно пилила взглядом номер восемь противников, находившуюся на передней линии. Ханна ничего не ответила, лишь кивнула. Ас Горуден словно знала наперед, куда пойдет пасс. Более того, синхронности блокирующих можно было только дивиться и завидовать. Мирадзаки прекрасно понимала, что лучший блок среди старших школ доставит им немало проблем. Но насколько тяжелой окажется ситуация она осознала только когда счет перевалил за двадцать в пользу противниц, а у них цифра осталась однозначной. «Какого лешего?» - негодование медленно, но верно начало превращаться в злость. Как же это выводило из себя! Прыгай – не прыгай, бей правой, бей левой, да хоть ногой бей! Все без толку. Как бы Сакай не хитрила, как бы быстры не были атакующие Ракудзан, как бы синхронно не двигались обманки, ас соперников зачастую оказывалась на шаг впереди. Молчаливая и наблюдательная, она то раскидывала блок на две части, то собирала стену вновь, когда нужно было остановить удар сильного атакующего. И они останавливали, раз за разом, даже не пытаясь скрыть получаемого при этом наслаждения. В какой-то момент Ханна даже решила оттенить менее опытных в атакующем амплуа Моко с сестрой, наказав связующей отыгрывать комбинации с ней или Охаши. Какой толк было давать сестрам Кониши бить дальше, если даже более опытные атакующие не могли ничего поделать со стеной Горуден? Лишняя трата сил и очков – так рассудила Мирадзаки, мысленно мечась от одной стратегии к другой, судорожно пытаясь придумать план действий. Но ответ не приходил, а мячи, точно заколдованные, продолжали отлетать от рук соперниц, возвращаясь к девушкам из Ракудзан с силой их же ударов. Чем сильнее была атака, тем свирепее следовала отдача, из-за чего страховавшим было сложнее поднять мяч. За первую партию лишь раз Охаши сумела пробить над блоком, прыгнув с задержкой, да Ханна оказалась чуть проворнее блока Горуден. Остальные очки были заработаны по большей части из-за ошибок волейболисток по ту сторону сетки. Но сильно отыграться они не давали, мигом подавляя попытки сопротивления угнетающе идеальными блоками. Даже отход аса соперниц на заднюю линию не спас положение девушек из Ракудзан. Как оказалось, у них в запасе был еще один игрок, прекрасно координировавший стену у сетки. Мирадзаки изо всех сил старалась оставаться спокойной. Однако рассуждать здраво мешало странное чувство, червем подтачивавшее ее изнутри. Чувство, что становилось лишь ощутимее с каждым разом, стоило мячу упасть за ее спиной. Стоило проигрышу сделать очередной шаг ей навстречу. Команда старшей Ракудзан почти дошла до отметки в десять очков, когда Мирадзаки стала подавать, но ей не повезло лишь раз переборщить с силой удара, из-за чего мяч улетел в аут, всего на пару сантиметров перелетев заднюю линию. И тогда, оказавшись в задней части площадки, после подачи соперниц бывшая Фурия решительно бросилась вперед в нападение, угрожающе вскинув левую руку в прыжке, пусть в качестве обманки. Тот удар должен был пройти без сучка, без задоринки, кто угодно поверил бы в намерение Ханны пробить левой. Но съем все равно был остановлен восьмым номером. Дерзнувшей выпрыгнуть в одиночку. - Ее ладони огромны до абсурда. Вы же тоже это заметили? Словно две большущие грабли, - нервно смеясь, проговорила Мика, когда они, сдав первую партию, поменялись площадками с Горуден. - И очень хорошая реакция, - хмуро кивнула Ямоширо, болтая бутылкой с водой в руке. – Мне кажется, мало кто не повелся бы на последний финт Ханны. Тем более удар был с задней линии. - А она его не просто замедлила или зацепила. Она вколотила его в пол, и глазом не моргнув, - Охаши плюхнулась на скамейку так, что сидевшие на ней в запасных девчонки невольно подпрыгнули. - И что нам делать? Как обойти их блок? Да, прием у них так себе и бьют они небрежно, но что толку, если мы сами ударить не можем? – Сакай развела руками, растерянно глядя то на капитана, то на Охаши. – Может, стоило Охаши-сан в связку поставить? - Нет, Охаши нужна на атаке, - твердо вбила в воздух слова Ханна, качнув головой. – Все находятся на своих местах, менять мы ничего не станем. Можно попытаться сменить темп наших атак, чтобы облегчить страховку для защиты. И предлагаю чаще использовать комбинации с обманками и удары со второго касания, когда их ас отходит на заднюю линию, дабы не рисковать. Сакай-сан, попытайся начать скидывать, комбинируя близкие обманки с бросками в девятый метр. То же касается Тобояши-сан. Попробуем взять хитростью, и тогда быть может… - Вперед-вперед, Ракудзан! В бой, в бой, Ракудзан! – неожиданным грохотом ворвалось в хор голосов, певших до того дифирамбы команде Горуден. - О, а вот и поддержка, - фыркнула Аюме, скрестив руки на груди и подняв взгляд на трибуны. – И какого лешего они так задержались? Грохнули барабаны, и сильные глотки ребят разных курсов, незаметно и по-тихому заполонивших пустовавшие ряды во время перерыва, единым фронтом принялись громить кричавшую поддержку соперников. Обернувшись, Ханна узнала в руководившей барабанщиками капитана клуба музыкантов Ооноги-сан. Все-таки она сдержала слово и выбила инструменты у администрации для наведения шороха на трибунах. Наконец-то у сильной школы появилась достойная поддержка. - Любо дорого глянуть, а, - опершись локтем о плечо сестры, выдохнула Мика, оглядывая полотно с девизом школы, которое принялись быстро крепить Такаги и Нана-чан. - Ну разве теперь мы можем проиграть? – усмехнувшись, Ханна распрямила плечи и жестом подозвала команду собраться кругом. – Еще есть время отыграться. Не смейте падать духом! Вторая партия началась с подачи соперниц. Мяч после короткого полета легко приняла Охаши. Отдав его связующему и поменявшись местами с Тобояши, она зашла на позицию для удара с задней линии. Одновременно с ней вперед подались и Сакура с Ханной. Это должно было запутать соперниц. Но те продолжали с раздражительной точностью читать все их попытки пробить. Довольно устрашающий удар Охаши был прерван очередным дерзким одиночным блоком восьмого номера. Юркнув вперед, Сакура успела подсунуть ладонь под мяч прежде, чем тот коснулся площадки. Пошла вторая попытка. Ханна выпрыгнула на месте и попыталась ударить со второго касания, но вовремя заметила, сколь хорошо сколоченную преграду соперницы выставили перед ней вновь. Пришлось бросать над блоком верхней передачей в дальний угол площадки. Однако уловка не прошла, соперницы успели добежать до места вовремя и вернули мяч в игру. Снова прием Ракудзан, попытка атаковать. Удар. Блок… В какой-то момент Ханне начало казаться, что ее команда играла матч со стеной. Слишком длинными становились розыгрыши, слишком непреодолимой начинала казаться преграда, вновь и вновь выраставшаяся над сеткой. Девушки из Ракудзан продолжали упрямо поднимать мяч, каждый раз тянули его так, словно от каждого его падения на площадку зависели их жизни. Но все было без толку. Разрыв в счете может и перестал расти с подавляющей скоростью, но он рос. И совсем не в пользу команды Ракудзан. Ханна пыталась думать, несмотря на все ускорявшийся темп игры. Однако ей приходилось мгновенно откидывать одну дерзкую идею за другой. Слишком рискованно, слишком самонадеянно, их команда оказалась в ужасном положении для того, чтобы начать бездумно рисковать. Ханна попросту не могла позволить себе раскидываться очками. Пока девушки в черно-голубой форме метались, точно тараканы в горящей коробке, рослые волейболистки по другую сторону сетки откровенно отдыхали, лишь иногда меняя свои позиции и принимая редко долетавшие мячи. Заметно увеличившие свою выносливость девушки из старшей Ракудзан к середине второй партии закономерно начали выдыхаться. Игра превратилась в нескончаемый ад. Какая-то извращенная минутка сурка, состоявшая лишь из четырех действий: прием, передача, удар, страховка… Выстроить хоть сколько-нибудь годную стратегию в подобной гонке казалось невозможным. Но Мирадзака думала. Во время игры, на таймаутах, игнорируя недоумение уставших, подавленных напарниц. Однако каждый раз, когда в голове появлялась подобия хорошей идеи, девушка неожиданно сталкивалась с внутренним блоком, что не давал мыслить здраво. Она просто не могла перестать оценивать собственные задумки через призму возможного поражения. Она не могла… Не могла проиграть вот так! Она! Побывавшая в таких матчах, которые многим из присутствовавших даже не снились. Она! Успевшая побыть капитаном самого странного, неуправляемого и грозного волейбольного коллектива. Она, Мирадзаки Ханна, и проиграть каким-то высоким старшеклассницам? Да как такое вообще… Свисток вытянул девушку из груды смешавшихся в грязь мыслей, точно из глубокого сна. Даже не сказав ничего одобряющего своим напарницам, чувствуя нараставшую жгучими волнами неконтролируемую агрессию, она двинулась на площадку. Счет 22:13 в пользу Горуден был точно плевком, насмешкой над всем ее опытом игр. Почему? Что именно она делала не так? И как избавиться от проклятущих черных пятен, что начали назойливо плавать перед взором? Точка кипения была почти достигнута. Но последней каплей стало вовсе не упущенное Сакурой из неосторожности и усталости очко, нет. Не ошибка Аюме в приеме, не дырявый блок начавшей выдыхаться Моко. А странный звук, предшествовавший свистку, и ощущение ненормальной легкости у шеи, стоило Ханне опуститься кроссовками на землю после очередного неудачного удара. Вместе с хлопком мяча о пол за спиной, вместе с глухим ударом о покрытие растянувшейся под ногами Сакуры до ушей капитана волейбольной команды Ракудзан донесся странный звон. Лишь спустя секунду, по наитию коснувшись рукой груди, она обнаружила отсутствие кольца под майкой. Повидавшая виды и пережившая со своей новой хозяйкой большую часть её приключений цепочка неожиданно поддалась тяжести кольца, из-за чего одно из звеньев разошлось, позволив ее сокровищу выскользнуть из-под одежды и упасть под ноги. Мирадзаки опустила глаза и уставилась на главный символ собственной борьбы, что будто смотрел на нее с немым упреком россыпью алых камней. Кольцо всегда казалось ей чрезмерно тяжелым, и дело было вовсе не в крупных рубинах. А в бремени невыполненных обещаний и чувстве вины за собственную глупость и нерешительность тогда, в Тейко. «Что же я делаю?» Ханна впала в ступор, уставившись перед собой. Время будто застыло в замешательстве, споткнувшись о крошечное украшение. Мысленно отстранившись от всего света, девушка не моргая стала вглядываться в глубокий алый цвет, еще, казалось, хранивший в себе тепло глаз человека, вручившего драгоценность именно ей. В тот вечер, отдавая ей кольцо своей матери, Сейджуро ведь искренне вверял в ее руки собственное будущее, прогоняя прочь все оставшиеся сомнения и окончательно ставя точку за своим решением остаться с ней. А она так глупо упустила своё… нет, их счастье, позволив ему осыпаться сквозь пальцы, позволив всему рухнуть, разбиться на сотни осколков, о которые она теперь резалась каждый божий день. Хватит. Она больше не имела права проявлять слабость, позволять себе нерешительность. К ёкаям золото за соревнования, она давно уже боролась не ради собственной выгоды. Ей не нужны были награды и почет. Лишь факт победы, который она могла бы предоставить Императору, как один из главных козырей, что мог бы позволить ей победить в их споре. Потому нужно было начинать думать не как капитану школьной команды по волейболу. А как зверю, загнанному в угол и глядящему в глаза собственной незавидной участи. Сделав шаг вперед, Ханна наклонилась, чтобы поднять кольцо. И тогда ее взгляд остановился на наколеннике аса команды соперниц, под которым виднелась фиксирующие тейпы. Старая травма. А ведь точно, Лея в прошлом году покинула команду именно из-за травмы коленного сустава, после неудачного падения. Она и теперь с осторожностью переносила вес при приземлениях на здоровую ногу, пусть это и было едва заметно. Должно быть, колено уже не отдавалось болевыми ощущениями, и центральная блокирующая продолжала перевязывать его страховки ради. Дабы избежать рецидива. Перецепив замочку на другое звено, Ханна опустила сильно укоротившуюся цепочку под майку, бросив взгляд на второго блокирующего команды с цифрой два на бело-зеленой майке. Когда ас команды Горуден отходила на заднюю линию, именно ее руки становились проблемой для атак Ракудзан. Руки, пальцы которых были отмечены пластырями в самых уязвимых местах, точно мишени. Даже не почувствовав, как собственные губы растянулись в едва заметной, жуткой улыбке, полной безысходности, Ханна пошатнулась, ощутив, как круги, плывшие перед глазами, слились в единое пятно, из-за которого во взоре помутилось вовсе. Положив руку на лицо, она чуть шире расставила ноги ради более надежной опоры, ощущая, как невидимые сильные пальцы стали плотным кольцом смыкаться на собственной черепушке. Казалось, ей на голову все сильнее и сильнее начал давить пресс, вознамерившись раздавить ту, точно грецкий орех. Да, точно… Стоило лишь избавиться от двух главных центров блока Горуден, их команда мигом потеряла бы в спесивости. Они не были способны на шокирующие атаки, они не могли с постоянством принимать тяжелые мячи, не замедленные блоком. Стоило исчезнуть основным двум кирпичикам, державшим всю конструкцию страшной, внушительной стены, и от их главного козыря осталось бы лишь воспоминание. Вслушиваясь в тишину, воцарившуюся на несколько секунд после свистка судьи, позволившего подавать девушке в зеленом, Ханна быстро скользила глазами по соперницам и их позициям, собирая всю нужную информацию, которой она ранее не уделяла внимание. В три… Нет, в четыре хода она сумела бы поставить им шах и мат, нужно было лишь красиво и тонко направить представшие перед ней фигуры, при этом правильно распорядившись своими. Быстрый способ, который наверняка привел бы ее к желанному итогу. Она так часто видела, как-то же самое проворачивала Ребекка, так почему она не могла воспользоваться столь удобной стратегией сама? Матч можно было закончить за считанные минуты, стоит лишь шагнуть в этот непознанный омут, пусть брод в нем незнакомый и жуткий. И пусть отражение в нем будто смотрело на нее с ехидной усмешкой, сверкая во тьме рыжиной глаз… - Мирадзаки-чан, - Ханна вздрогнула, ощутив, как кто-то настойчиво тронул ее за плечо, чуть потянув назад, вынуждая обернуться. Погрузившаяся во тьму собственной решительности, Мирадзаки резко обернулась, с возмущением воззрившись на того, кто смел отвлекать ее. И замерла, столкнувшись с серьезным взглядом нахмурившейся Маруки Широ. Удар по мячу. Ханна вздрогнула, чуть отстранив девушку рукой и отступив назад для приема. Мяч от ее рук полетел по высокой дуге к позиции, на которой через секунду оказалась Сакай. На решение у капитана Ракудзан была всего пара секунд. Но Ханна, будто ощутив крепкую пощечину стоило ей лишь взглянуть в лицо Широ, сумела вернуться в реальность, сбросив с себя липкое чувство жестокой решительности. Маруки-сан. Как живое напоминание о былых грехах и как подтверждение собственных заскорузлых убеждений, она была лучшим символом и ответом на вопрос, почему Ханна не могла играть, как Ребекка. Ведь однажды ощутив зубы беспощадной совести на собственной глотке, она приняла решение. Поклялась себе и продолжала клясться сенпаю, которая до сих пор перебинтовывала ногу лишь по ее вине, что никогда больше не позволит собственным амбициям поставить на кон чужое здоровье. Да, ситуация изменилась и ставки стали совсем другими. Ханна до сих пор не могла ответить себе, где была та черта, через которую она не готова была переступить ради Сейджуро. Ведь каждый раз, стоило подойти к ней вплотную, та неожиданно отдалялась, точно дразнящий мираж. Однако разве стоило рваться к ней бездумно, имея на руках столько козырей? Имела ли она право пойти по легкой тропинке, все еще видя иной путь? Путь, подразумевавший помощь товарищей. Пусть уставших, пусть изнеможённых затянувшейся борьбой, но все еще готовых побороться за своего капитана. Нет, оно того не стоило. Уже точно не в тот вечер. Замедлив руку в последний момент у блока, Ханна подтолкнула мяч, чуть изогнув запястье в попытке поменять его направление. Итог вышел куда красочнее, чем она планировала. Отлетев чуть в сторону от пальцев бывшей Фурии, мяч прокатился по верху троса, после чего упал под самой сеткой на стороне старшей Горуден. И пусть страховавшие волейболистки успели его подбить, он прошел под сеткой и улетел на сторону команды Ракудзан, позволяя той забрать очередное очко. Подняв покатившийся к краю площадки мяч, Мирадзаки оглянулась, поочередно взглянув в лицо каждой из напарниц, дольше всех засмотревшись на Маруки. Пока у Ханны была почти непробиваемая защита в виде лучшей либеро в регионе, пока она чувствовала за спиной поддержку быстрой и ловкой Сакуры, пока в ее арсенале были такие атакующие, как Тобояши и Охаши, и пока им мячи пасовала изо всех сил старавшаяся Сакай, все было хорошо. Более сбалансированной составу команды еще поискать нужно было. Если задуматься, с напарниками ей повезло сказочно. Просто нужно было перестать искать легкий пусть и начать наконец пользоваться их силой с умом, откинув все «если» и «вдруг». Бывшая Фурия ведь не была там, на площадке, одна. «Одиночество – грабли Сея, помнишь?» - с улыбкой напомнила себе Ханна, покачав головой. - Таймаут! – сотрясшись всем телом, точно скидывая с себя противный панцирь отрешенности, она вскинула руки, посмотрев на судью. Раздался длинный свисток, позволивший девушкам обеих команд собраться у скамеек. - Ну и что теперь? Думаешь, нам крошечный перерыв как-то поможет? – со скепсисом спросила Тобояши, приняв бутылку с водой из рук менеджера клуба. - Ты себя нормально чувствуешь? – взвился в воздух встревоженный голос Сакуры. – Мне в какой-то показалось момент, что ты вот-вот падать начнешь. -Все в порядке. Просто легкое головокружение, ничего страшного, - качнув головой, Ханна подняла со скамьи свою планшетку, принявшись искать чистый лист бумаги. - Ками, неужто мы вот так сольем? Как же бесит эта треклятая Рёкучи, дылда ёкаева. - Странно слышать от тебя такое, Охаши, - с ухмылкой заметила Тобояши, однако быстро вернула выражению лица серьезность. – Но она в чем-то права, Мирадзаки. Нам нужно что-то делать, иначе… - Извините, девчонки, - неожиданно обронила капитан команды, виновато улыбнувшись. – Заставила я вас попотеть сегодня, пытаясь заново велосипед выдумать. Когда ответ с самого начала был на поверхности. - Ты что-то придумала? – послышался вопрос либеро. Опустившись на скамью, Широ принялась перевязывать фиксатор на голеностопе. - Да. Вот только мне понадобится вся ваша сила, вся выносливость и, главное, всё доверие, что вы можете дать мне, как своему капитану, - затараторила девушка, стянув автоматическую ручку с края планшетки. - У нас будет лишь один шанс. Но в данной ситуации он кажется мне наиболее выигрышным. С самого начала ведь мы пытались пробиться через непробиваемую защиту, лишь оскомину набили. Как глупо… - девушка тяжело вздохнула, принявшись что-то чертить на немного помятой бумаге. – Мы ведь можем их защиту попросту обтечь. - О чем ты, Мирадзаки-чан? – Сакай, как и прочие, посмотрели на капитана, точно на спятившую от чрезмерной нагрузки на и без того покалеченный организм. Но та вдруг усмехнулась с хитрецой и, повернув свой рисунок к напарницам, проговорила с искренним энтузиазмом: - Вот, что мы сделаем. *** - И почему я сразу не додумалась до этого? Ответ был так прост, лежал на поверхности. Протяни руку – и вот он, весь твой. А я до последнего творила какую-то… - девушка прервала себя на полуслове, осознав, как сильно ей захотелось выругаться, выплескивая переполнявшие ее эмоции. – Ками, мне так жаль, что вам пришлось все это высидеть, Хаяма-сенпай. Я даже не думала, что вы с парнями придете. Холодный ветер резко ударил в спину, подбросив темные пряди и уронив парочку на бледное лицо. Раздраженно отдуваясь, Ханна попыталась привести волосы в порядок. Она начинала жалеть, что не додумалась подвязать их перед выходом из спортивного комплекса. К тому моменту, как зрители и участники матча покинули зал было уже около одиннадцати ночи. Должно быть, мало кто из присутствовавших наблюдал ранее столь затянувшийся поединок волейбольных команд. Они отыграли чуть больше трех часов, и все из-за резкого смена темпа командой волейбольного клуба Ракудзан. Да, пришлось снизить градус интриги, и борьба во второй половине матча перестала быть столь же эпичной, однако оно того стоило. Идея, рискованная, странная и неописуемо сложная в исполнении пришла в голову бывшей Фурии в момент просветления. Раз у соперниц доведен до идеала только блок, почему бы не сделать его бесполезным? Когда Ханна высказала сию идею вслух, на нее поначалу посмотрели, точно на спятившую. Однако она быстро объяснила, как себе это представляла. Для соперниц стала крайней неожиданностью замена сразу двух основных игроков в начале третьей партии. Включая поражавшую своими навыками Охаши Касанэ. Возможно, они могли подумать, что Ракудзан таким образом решили сдаться без боя. Розыгрыш первого очка начался… И закончился лишь спустя семь минут. И за это время команда старшей Ракудзан ни разу не провела атаку на сетку. Они только перебрасывали мяч. Либо в дальний угол, либо аккурат в третий метр, в полной мере демонстрируя свое владение мячом. Волейболистки Горуден не были способны поразить своими атаками, несмотря на свой рост. Они на них попросту не специализировались, отдав всё блоку. Потому, перестав напрягаться, Ханна с напарницами принялись аккуратно принимать мячи, после чего немного лениво разыгрывали их и отправляли обратно за сетку любым способом, кроме атаки, лишь порой позволяя себе полноценные съемы. Поначалу девушки в зеленой форме удивлялись. Потом негодовали. А после у них откровенно начали сдавать нервы. Против приема Ракудзан не работали их атаки, не заставали врасплох и обманки с финтами. Любые попытки выдать что-то эдакое разбивались о защиту их вездесущей либеро и сильно поднаторевших за прошедшие месяцы в приеме игроков защиты. Как бы команда старшей Горуден не поступала, мяч всегда возвращался, пока кто-то не допускал ошибку на их стороне. Всего успели навидаться зрители в тот вечер. От неосторожной атаки с задеванием сетки, до неумелого верхнего приема, в ходе которого мяч проскользнул между большими пальцами связующей Горуден и упал той на лоб. Счет рос мучительно медленно. Болельщики с обоих сторон уже посрывали глотки. Начинавшие злиться и нервничать из-за максимально глупых ошибок девушки из Горуден стали иногда огрызаться друг на друга. Во время розыгрыша, продлившегося почти десять минут, у одной из соперниц Горуден сдали нервы. Она с криком стала требовать, чтобы ее заменили, ибо напряжение, царившее в каждом затянувшемся розыгрыше, казалось, могло разорвать на части. Оно причиняло неудобство физическое, вызывая еще большее раздражение. В то же время девушки в черно-голубых майках шутливо начали ставить на длительность розыгрыша, наконец почувствовав себя в своей тарелке. Даже иногда смеялись с допускаемых изредка ошибок. Мирадзаки знала, что Вагнер устраивала девчонкам фирменное испытание на силу нервных клеток. Уже когда бывшая Фурия покинула Токио, они порой на пару с Джуликой в издевательской манере разыгрывали матчи против двойки японок, с задором и в легкую забивая мячи простым перекидыванием, сопровождавшимся провокациями. Мирадзаки сама прошла такую школу от Натали. После подобных пыток, больше моральных, нежели физических, она забыла, что такое страх перед затянувшимися розыгрышами. Но девушки из старшей Горуден такой подготовки явно не проходили. Вот и сдавали по всем пунктам. Свежие запасные игроки продержались молодцами довольно долго. Ханна несколько раз перемешивала игравший состав, что позволяло уставшим восстановить силы, а девчонкам со скамьи – поучаствовать в общем деле. - Должно быть, это войдет в историю школьных игр, как самая нестандартная победа, - с нервными нотками фыркнула Ханна, чувствуя, как глаза на ходу слипаются. После столь тяжелой и долгой игры отказ от вызова такси перестал казаться хорошей идеей. Еще и обезболивающие, судя по ощущениям, переставали действовать. - Ага. И как самая длинная, - послышался смешок в ответ. – Слава всему, у нас время игры ограничено правилами. Это же с ума сойти можно – торчать вот так на площадке около трех часов. Трех! И кто-то всё еще считает ваш клуб слабым? В ярких зеленых глазах промелькнуло сочувствие, смешанное с восхищением. Искренность и эмоциональность самого неожиданного из возможных попутчиков не могла оставить равнодушной даже уставшую Ханну. Чувствуя, как начало сводить скулы от не сходившей с ее лица улыбки, девушка покачала головой, с благодарностью взглянув на сенпая. - И надо же было болельщиками так опоздать вначале. Слышала, у них автобус сломался посреди магистрали? - пробурчала она, изображая недовольство. - Они еще быстро справились, - с задумчивым видом протянул баскетболист, коснувшись указательным пальцем подбородка. – Если верить моему однокласснику, в автобусе мотор заглох. Все выглядело настолько безнадежным, что ребята из музыкального клуба даже принялись искать в сети грузоперевозчика, который смог бы доставить их до места с инструментами. - А мы уж было начали думать, что родная школа покинула нас в гордом одиночестве, - с наигранным разочарованием посетовала волейболистка, но почти сразу же выдала с усмешкой: - Но я правда никак не ожидала увидеть вас. Обычно у баскетбольного клуба дел выше крыши. Как так вообще получилось? - У нас дружеский матч проходил в этом районе. В паре кварталов отсюда, - в неопределенном направлении махнул рукой баскетболист. - Мы уже собирались расходиться по домам, когда сестренка Рео вспомнил, что у вас матч сегодня здесь. Вот и решили всем скопом наведаться, посмотреть, из-за чего нынче школьная газета вам дифирамбы поет. - И как? Заслуженно? - Не то, чтобы я разбирался в волейболе. Но выносливости твоей команде не занимать, Мирадзаки-чан, - улыбнулся парень, сверкнув ровным рядом зубов. – Даже как-то жалко, что Акаши не пошел с нами. - Н-да нет, - вдруг выдала Ханна, и лицом ее завладело выражение искреннего скепсиса. – Его присутствие легкости победе точно не прибавило бы. Ханна никак не ответила на непонимающий взгляд второгодки, поспешив сменить тему: – Отборы на Зимний Кубок уже начались, насколько я знаю. Как думаешь, Хаяма-сенпай, с кем в этот раз вам придется столкнуться в финальных играх? - Даже не знаю, - ответил парень, пожав плечами. – Но страшно хочется все же сыграть с кем-то из бывших напарников Акаши. Было даже как-то обидно, когда тот здоровяк с фиолетовыми волосами отказался выходить на площадку. Еще и ас бывших Чудес травму получил под самый конец Межшкольных, надо же. Я так надеялся, что хотя бы он сумеет нас развлечь, - в голосе баскетболиста послышалось неприкрытое разочарование. - Самонадеянность не залог успеха, сенпай, - с легким укором заметила Мирадзаки, похлопав себя по карманам в поисках телефона. – В игре с Аомине-куном обычно не до веселья. - Мы не настолько слабы. Не сравнивай нас с их обычными соперниками, - отозвался блондин с нотками детского недовольства в голосе. – С Акаши мы кого угодно… Что-то случилось? Баскетболист остановился и оглянулся, заметив, как Ханна, не найдя телефона в кармане пальто, завозилась с сумкой. - Слушай, я, похоже, телефон забыла, - несколько обреченно обронила Мирадзаки, принявшись доставать из боковых карманов спортивной сумки конспекты и книжки. Девушка прекрасно помнила, как отдала телефон Сакуре, стоило им зайти в уборную перед выходом. Остальные волейболистки, вымотанные до состояния «пусти-повалюсь», ушли раньше, отказавшись провести хотя бы одну лишнюю минуту в здании спорткомплекса. Кого-то забрали родители, кто-то принялся скидываться на такси. С Токой и Томихарой встретиться тоже не вышло, наверняка они в спешке покидали помещение в надежде успеть на последний синкансен для Шаи. Но они точно были там до последнего среди самых стойких болельщиков, Ханна несколько раз в пуще сражения замечала их фигуры на трибунах. Нишики дождался одноклассниц на улице. Однако друзья довольно быстро разошлись. Выяснилось, что большую часть пути от стадиона Ямоширо с лучником было в одну сторону. А поскольку первый примчал на матч на своем мотоцикле, он предложил подбросить ее до дома, чтобы рыжая не ходила по улице одна. Оставалось только придумать, что делать с Ханной. Но та, заметив через дорогу группку баскетболистов первого состава, пришедших посмотреть на их матч, махнула в их сторону рукой, заверив, что, если не найдет попутчиков среди сенпаев, просто вызовет такси. Она не стала дожидаться возражений. Быстро попрощавшись с друзьями, Ханна перебежала пустовавшую дорогу на красный и, помахав рукой знакомым старшеклассникам, приблизилась к их небольшой компании. Поздоровавшись с парнями и выслушав недовольное бухтение Эикичи по поводу затянутого Мирадзаки матча, Ханна лишь неловко принялась благодарить сенпаев за то, что те досмотрели до конца. Из короткого разговора уже прощавшихся парней волейболистка узнала, что ей какую-то часть дороги было по пути с Хаямой. Так она вскоре и оказалась с ним одна и изо всех сил старалась не отставать от вечно энергичного старшеклассника. Когда вдруг обнаружила пропажу. - Давай подержу, - поспешил помочь баскетболист, увидев, как девушка пытается балансировать на одной ноге, прижимая тетрадки локтем к поднятому колену, продолжая рыться свободной рукой в сумке. Кивнув, она протянула парню стопку, едва помещавшуюся в ее руке. - Ты и учебники домой таскаешь? А как же второй комплект? – кое-как без потерь приняв стопку из руки волейболистки, Хаяма с легким негодованием наблюдал за тем, как девушка извлекла из сумки еще пару каких-то книжек. - Это? Да нет, тут две книги из библиотеки – взяла для доклада – и тетрадь в твердом переплете, - без задней мысли проговорила Мирадзаки, спокойно сунув в руки баскетболиста перечисленные вещи. – Да где же ёкаев телефон, я же не могла его и впрямь оставить у Сакуры, - тише добавила она, рукой перебирая мокрую от пота форму. - Тетрадь, да? В школе таких не встретить, - послышалось спокойное за спиной. – Мне казалось, что в Ракудзан есть строгий стандарт на подобную канцелярию. Не боишься нарваться на недовольство сенсеев? Парень принялся с любопытством крутить тетрадь в руках, но Ханна не придала этому значения, полностью сосредоточившись на поиске телефона. Девушка хотела было наклониться, чтобы поставить сумку на асфальт для удобства, когда почувствовала сопротивление в заднем кармане джинсов. Со стороны сенпая вдруг послышалась возня, сопроводившаяся удивленным восклицанием. - Ого, тут было вложено столько листков… Извини, я сейчас подниму. Вытянув телефон из кармана, Ханна облегченно вздохнула. И тут же почувствовала, как все нутро, разом оборвавшись, ухнуло в пятки. Как, взорвавшись в груди, по рукам и ногам потек испуг. Тетрадь! Она резко обернулась, открыв рот в порыве придумать хоть какую-то причину, чтобы остановить баскетболиста от собирания рассыпавшихся страниц. Но столкнулась с потемневшим взглядом глаз, потерявших свойственный задор и беззаботность. Чуть потрясая в руке схемами баскетбольной площадки, нарисованной Ханной от руки, он растянул губы в натянутой усмешке и осторожным, полушутливым тоном обронил: - Мирадзаки-чан… Что это? _______________________________________________________________ *рот - для поглощения еды, а не для словесного дерьма (англ. перевод приблизительный)