История одной принцессы

Свисток ознаменовал очередное очко, ушедшее в пользу грозной команды в белых с желтыми вставками майках. Собравшись в центре площадки, волейболистки сложили вместе руки и громогласно издали радостное восклицание в порыве столь едином, что, казалось, кресла задрожали под зрителями от ощущения их энергии. Сжимая в руках опустевшую из-под газировки бутылку, Сакура внимательно наблюдала за ними. Один только вид волейболисток старшей школы при Токийском Университете внушал трепет. Впервые, наблюдая за игрой школьниц, девушка почувствовала себя на матче профессионалов. Становилось жутко от мысли, что в финалах они могли столкнуться с ними. Хотя и вторая команда чувства беззаботности не внушала. Ками, как же повезло, что эти команды столкнулись друг с другом в финале первого раунда отборочных. Кто-то из них вылетит из гонки за первенство к концу игры. Что полностью сводило на ноль вероятность встретиться с обеими школами-монстрами Токио в турнирной сетке. Ямоширо перевела взгляд на другую сторону площадки. Там, запыхавшиеся и донельзя серьезные стояли в кружке девушки из старшей Рёуши. Включая ее сенпая из средней школы. После короткого командного совещания, Камидзури Рей игриво хлопнула по спине девушку с очень длинными волосами, заплетенными в высокий хвост, перехваченный резинками в нескольких местах. Номер четыре, высокая доигровщица с необычным именем Аркадия Рамос. Яркая и запоминающаяся кислотно-зелеными тонкими прядями поверх волос цвета соломы. Томихара Шая, их капитан с номером один на светло-зеленой майке, пересеченной черными диагональными полосами, стояла там же, скрестив руки на груди. Она обдумывала что-то, сосредоточенно хмуря брови, когда ей неожиданно взъерошила волосы загорелая третьегодка с короткой стрижкой. Номер семь, их либеро, Харинедзуми Хина. Ощущая, как все внутри сжимается от волнения при виде подготовки подававшей силачки из команды желтых, Сакура и не заметила, как принялась грызть ногти, всегда слоившиеся в это время года. И чего только организму для счастья не хватало? - Ого, все еще идут нос к носу, - резко отняв руку ото рта, Ямоширо подняла на заговорившего удивленный взгляд и увидела стаканчик с трубочкой, протянутый ей. – Ты же нормально относишься к милкшейку? - У них есть коктейли? – глаза рыжей девушки округлились от удивления и нетерпения. Она быстро выхватила стаканчик и принялась с неверием разглядывать содержимое через прозрачную пластмассовую крышку. - У них тут собственная арена на территории школы. И ты еще чему-то удивляешься? - опустившись рядом, усмехнулся парень. – Школа при главном университете страны поразительна. - Интересно, а у них есть баскетбольная команда? - Не уверен. Если мы и встречались, должно быть они не были достаточно сильными, иначе я бы точно их запомнил, - приняв задумчивый вид, протянул школьник, но тут же не удержал улыбки, почувствовав, как ребро девичей ладони вписалось в бок. – Ай, Ямоширо-ччи! За что? - У меня рефлекс на заносчивые звуки, - фыркнула в ответ девушка, легким движением руки откинув рыжие волосы назад. – И мы же вроде договорились! Мое имя не такое уж и трудное для произношения. - К этому еще привыкнуть надо, - Сакура смотрела на невинную усмешку баскетболиста, знакомым жестом зарывшегося пальцами в волосах на затылке. На фоне послышался свисток, приглашавший подать мяч. Крепко сложенная волейболистка с громким хлопком отправила на ту сторону силовую подачу. Увидев, с каким трудом приняла на руки пушечное ядро либеро Рёуши, Ямоширо поморщилась, будто прочувствовав ее боль. Мяч удалось удержать. К линии выбежала Камидзури, готовая к быстрой атаке. Но защита желтых не отреагировала на нее. Блок бросил все силы на капитана Рёуши, подпрыгнувшую в метре от своего аса на удар вторым темпом. Однако связующая неожиданно, с ювелирной аккуратностью толкнула мяч себе за спину. Буквально в десятке сантиметров от ее головы невероятно быстрый съем провела Аркадия. Казалось бы, всё, очко за Рёуши. Но команда школы при Университете не спешила потерять лицо. Они подняли мяч, пусть нормальной атаки у них и не вышло в итоге. - Глядя на это, начинаю понимать, отчего Мирадзаки так сильно разозлилась, когда я назвал волейбол простой и банальной игрой. Умельцы, должно быть, всё могут превратить в зрелище, - задумчиво проговорил парень с привычной интонацией. Но от Сакуры не укрылось отсутствие знакомого суффикса в имени подруги. Нет, в том правда не было ничего удивительного. Не после того, что случилось между ними летом. Но все же ощущение неправильности заставило ее нахмуриться. – До сих пор не верю, что ты уболтала меня пойти с тобой. - Ты же сам отказался от похода в караоке, - хитро сощурившись, заметила Ямоширо, тут же вызвав натянутую, немного виноватую усмешку. - Не то, чтобы я был против… - как бы ненавязчиво заметил он, надеясь, что Сакура не прочтет в его ужимках нелестное мнение в сторону собственного пения. - В любом случае твой ответ прозвучал, как отказ. А я не шибко-то хотела настаивать, - буркнув, девушка вновь обратила все свое внимание на площадку. Команда сенпая сумела отбить очередное очко. – Но, если серьезно… Спасибо. - Да было бы за что, - отмахнулся блондин. - Нет, правда, - на лице Ямоширо не осталось и намека на извечную беззаботность. Прикусив губу, она прикрыла глаза, покачав головой. – С Ханной сейчас по душам не поговорить, она все сильнее стала замыкаться в себе. Даже когда я приходила к ним с Браун, чтобы поделиться своими конспектами, разговор не клеился. - Звучит, будто я тут только в качестве ее замены, - с наигранным недовольством отметил парень, по-ребячески насупившись. – Почти обидно. - Брось, ты знаешь, что я не это имела в виду, - тут же протараторила Сакура, повернувшись лицом к баскетболисту. – И вообще, сравнил зеленое с кислым. Дурак. Наконец команде в зеленом удалось вырвать два очка подряд. Третья партия была закончена, старшая Рёуши вела со счетом 2:1. По сути, все должно было решиться следующим взятым сетом. Команда в желтом выглядела довольно бодро на фоне своего соперника. У вторых не осталось бы сил на пятую партию, это было читаемо по их виду. Пусть они и держались бодро и с завидным оптимизмом. Рёуши просто обязаны были взять свои двадцать четыре очка первыми. Сенпай ведь пообещала, что встретит их с Ханной на вершине для долгожданного сражения. Для их с Ханной реванша. А значит, они не могли проиграть. Даже столь грозному врагу. Смена площадок, небольшой перерыв. Забитые битком трибуны свистели и пели, болельщики враждующих сторон пытались затмить друг друга разнообразием кричалок. Воздух буквально гудел и вибрировал из-за хаоса, воцарившегося в зале. Но Сакура не слушала, не обращала внимания на раздражающие громкие звуки. Она полностью сосредоточила свое внимание на двух вещах. На непредсказуемой битве, развернувшейся там, внизу, у сетки. И на сильном плече, о которое с откровенной наглостью решилась опереться щекой. *** - Тебе правда обязательно уезжать сейчас? Опершись плечом о дверной косяк со скрещенными на груди руками, Ханна наблюдала за тем, как Оливия складывала свои вещи в спортивную сумку. - Я и без того сбежала в разгар сезона соревнований. Можешь себе представить, что со мной сделает Натали. - Ты уехала без предупреждения? – искренне изумилась Ханна. - Нет. Но я сказала, что уеду на двое суток. А пропала на неделю. - То-то ты решила телефон выключить, - чувствуя, как нервно стала подрагивать бровь, Мирадзаки натянуто улыбнулась, стараясь отогнать от себя мысли о возможной расправе над Лив. Казалось бы, капитана Фурий мало чем можно было напугать. Но Натали всегда умела найти такие индивидуальные способы расправы, после которых повторять прежние ошибки казалось смерти подобным. - Сегодня ты ходишь бодрее. Как себя чувствуешь? – застегнув молнию самого большого отделения сумки, Фурия залезла в боковой карман, дабы проверить документы и билет. - Отлично. Припухлость почти сошла, хожу почти не ругаясь, - Мирадзаки пожала плечами, после чего оттолкнулась от косяка и неспешно подошла к Оливии, стоявшей над диваном. На левую ногу она всё еще наступала с крайней осторожностью. - Ты и вправду собираешься продолжать в таком состоянии? – школьница замерла, заметив незнакомое выражение в глазах Браун. Смирение. С тем, с чем она не готова была мириться. – Переборщишь – и дорожка в спорт тебе будет закрыта. Да и с каблуками придется распрощаться. - Снова говоришь, как мамочка, онэ, - заметила Ханна, показав американке кончик языка. Браун закатила глаза и вернулась к сборам, ничего не ответив. Мирадзаки плюхнулась на диван рядом с сумкой. Глянув на небольшую горку вещей, оставшихся неупакованными, она заметила многострадальный браслет с бусинами. Рука сама потянулась к нему без задней мысли. – Я найду, чем заняться, поверь. Волейбол для меня – не вся жизнь, я ведь не ты. А по поводу каблуков… Что ж, все равно не горела желанием казаться выше Сейджуро, - мягко улыбнувшись, она протянула браслет Оливии. Но та ответила долгим, изучающим взглядом. Она не поверила в ее улыбку. - Знаешь, малая, - тихо начала Браун, подобрав браслет кончиками пальцев, после чего принялась застегивать его на запястье, - поехали со мной. Мирадзаки дрогнула, растеряв свой беспечный вид. Она озабоченно взглянула на Фурию, но та сосредоточила все свое зрительное внимание на маленькой застежке. - Я не шучу, - опередив вопрос, повисший воздухе, добавила Браун, справившись с браслетом, после чего принялась быстро вкидывать в последний свободный карман оставшиеся вещи. – Ногу мы тебе починим, не впервой. Пройдешь курс реабилитации, можем даже в Большое Яблоко* тебя отправить, если придется. А как будешь готова – восстановишься в основном составе. Как бы Натали не злилась, она не потеряет возможность вернуть под свое крыло сильного игрока. - Лив, - девушка, резкими движениями вбрасывавшая вещи в сумку, замерла, когда ее руки коснулись холодные пальцы Ханны. Оливия тяжело вздохнула и как бы нехотя посмотрела в спокойное лицо Мирадзаки. Которое просто не должно было быть столь спокойным в контексте. – Спасибо. Но пойми меня: мое место здесь. - Твое место где угодно. Но уж точно не там, где оно видится тебе, - довольно жестко отрезала Браун, отдернув руку. – Я не твоя Сакура. И не все эти спятившие люди, которые талдычат тебе изо дня в день, что поддержат в любом решении. Я не согласна с твоей позицией жертвенной преданности, я против того, чтобы ты продолжала своё бесполезное самоистязание. - Лив… - Умение не сдаваться – способность сильных. Но умение признать поражение и принять всю его боль – прерогатива сильнейших. - Я еще не проиграла, - прозвенели осколками льда резко брошенные в ответ слова. Но Ханна продолжала легко улыбаться, пусть резко похолодел ее взгляд. Оливия покачала головой. - Избить бы тебя и запихнуть в сумку. Черт, сама не понимаю, что меня останавливает. Расправа наемников или японской мафии? Ханна тихо засмеялась, коснувшись губ согнутыми пальцами. Но Оливия была подозрительно серьезна. Бросив на школьницу короткий взгляд, сквозивший упреком, она развернулась и направилась в сторону лестницы: - Зарядку наверху оставила. Сейчас вернусь. В гостиной воцарилась тишина. Ханна медленно выдохнула, оттаяли замершие в усмешке мышцы лица. Девушка опустила голову, принявшись разглядывать покалеченные пальцы руки. Толку заматывать их дома не было никакого, так что можно было вдоволь насмотреться на уродство. Интересно, сможет ли ей помочь современная хирургия, если она решит попробовать восстановить ногти? Или лучше оставить, как память о случившемся с Эммой? Как знак уплаты за чужое счастье. Ханна сжала и разжала пальцы. Подогнула под себя пострадавшую ногу, принявшись разминать едва заметную опухлость легкими массирующими движениями. Оливия показала ей несколько упражнений, благодаря которым можно было быстрее снять отечность. Массажи, мази, витамины, нежные подзатыльники. Давно уже Ханна не ощущала подобной заботы о себе. Нет, конечно, друзья тоже помогали и окружали ее всевозможным вниманием, вспомнить хотя бы последний пир горой, разведенный Нишики и Сакурой. Но чтобы кто-то вот так присматривал за ней сутки напролет, игнорируя любое сопротивление… Мирадзаки даже вспомнить не могла, когда подобное с ней случалось в последний раз. В голову приходил лишь образ заботливой Фуюми. Из чувства нежной ностальгии, Ханне даже захотелось набрать свою горничную. Просто так, без повода. Поговорить о мелочах, спросить, как дела. Ведь если с отцом они еще периодически созванивались (в последний раз пришлось долго объяснять свое отсутствие в школе), то с Фуюми она общалась лишь по приезде в Токио. А ведь она заслуживала куда большего внимания. Нашарив рукой на спинке сложенного дивана свой телефон, Ханна принялась листать контакты, терзаемая легкими сомнениями. А стоило ли? Наверняка Фуюми начнет тревожиться на пустом месте. Но не успела волейболистка решиться, как взгляд остановился на номере Момои. Стоило уже назвать контакт нормально, «информатор» звучало слишком уж пафосно. Недолго думая, Ханна привела затею в исполнение, когда вдруг осознала: она ведь так и не сказала ей, что шпионская миссия накрылась медным тазом. Нужно будет обязательно позвонить ей. - Блин, я уже опаздываю, - Оливия сбежала по лестнице вниз с громким топотом. Пролетела мимо гостиной к двери, прошуршала там курткой, после чего вернулась к Мирадзаки. – Более легкие обезболивающие я оставила на тумбочке в ванной, будешь пользоваться ими. Наверное, мне стоило бы изъять у тебя ампулы, которые ты умудрилась позаимствовать у меня, не сказав ни слова, - в ярких глазах вновь блеснул опасный огонек, смешанный с легко читаемым укором. – Но я оставила их. На самый крайний случай. Ты услышала меня? - Отчетливо и ясно, - вскинула руки Ханна в жесте покорности. – Не волнуйся, я знаю, что делаю. - Ну-ну, - без толики веры в голосе выдохнула Браун. - Провожать не стоит, где выход я помню. - Вот не можешь ты без ехидства, да? – со смешком выдала Ханна, осторожно поднявшись на ноги. – Иди одевайся. Вызову тебе такси. - Я уже вызвала, будет тут через пару минут. Фурия шмыгнула в прихожую и принялась собираться с характерным шумом. Жужжание замочков на сапогах, шелест шарфа, шуршание поправляемого капюшона зимней куртки. Когда Ханна добралась до двери, Браун уже была полностью собрана и в последний раз проверяла самые важные вещи. - Я очень рада, что ты смогла приехать. Хотя всё еще до конца поверить в это не могу. Раньше ты так срывалась только из-за Маруки-сан, - обняв себя за плечи, Ханна оперлась о шкаф, замерев в паре шагов от Фурии. Она даже не старалась скрыть легкой грусти, что одолевала ее из-за отъезда Оливии. - Только не мни о себе многого из-за моего приезда. Широ я ведь тоже повидать смогла. - Конечно, - со смирением развела руками чуть кивнула Ханна, мягко улыбнувшись. Иногда не стоит задавать вопросов, крутящихся на языке, чтобы не убить приятный момент собственной заносчивостью. Вот и тогда Мирадзаки решила: не нужно раздражать Браун и задевать ее гордость вопросом, отчего же та не у Широ остановилась. – Тогда… Пока? - До скорого, мелочь, - с нажимом на первые слова буркнула Браун, встрепав рукой волосы на голове Ханны. – Не натвори глупостей. *** Люди, которые говорят, что самое тяжелое в жизни – это синий кит, видимо живут в мире без понедельников. Начало недели вечно приносит с собой излишнюю суету и сулит кучу новых проблем. Особенно человеку, вернувшемуся в школу после недельного прогула и толком не объяснившего причину пропуска занятий. Сакура с искренним сочувствием поглядывала на кабинет классного руководителя. Уже пятнадцать минут как Ханна зашла туда и пропала. Причем в кабинете стояла поразительная тишина. Было крайне интересно, что же там такое происходило. - Может, постучаться? Большой перерыв не резиновый же, - с недовольством ворчала рыжая, барабаня пальцами по предплечью в нетерпении. Она то и дело смотрела на часы на телефоне, будто это могло замедлить ход времени, утекавшего восвояси. Уже почти поддавшись желанию заглянуть в кабинет, Сакура отвлеклась, услышав странный шум, доносившийся с холла первого этажа. Десяток – а то и больше – голосов нараспев затянули болельщицкую кричалку, которая изящно переходила в строчки школьного гимна в конце. Спустя один куплет все затихло на минуту, после чего школьники принялись в унисон выкрикивать рифмованные строчки. Посчитав, что то болельщицкая база баскетболистов заблаговременно начала разминать голосовые связки, дабы быть во всеоружии к финалам Зимнего Кубка, Сакура поначалу проигнорировала сие действо. Но прислушавшись и осознав, что команды звонко выкрикивала Такаги, Ямоширо не сумела сдержать любопытства. Махнув рукой на клятую дверь, девушка решилась быстро сбегать вниз, посмотреть, что вообще там происходило. И какого же было ее удивление, когда перед ней предстала целая толпа школьников, выстроенных в четыре ряда, с пластмассовыми рожками в руках. А перед ними, размахивая бумажным веером, что-то декларировала маленькая журналистка, выглядевшая куда взрослее и официальнее с непривычно короткой прической. - Что здесь происходит? – не решившись отвлекать Такаги от ее занятия, Сакура подошла к президенту клуба музыки, стоявшей там же, на страже выставленных барабанов тайко. - Готовимся к вашему второму туру, - с усмешкой ответила Ооноги. – А на что еще это похоже? Сакура тихонько присвистнула, оценивая масштаб происходившего: - Ничего себе вы организовались. - С моей подачи тут только инструменты, - пожала плечами старшеклассница, кивнув на тайко. – Остальное - дело рук клуба журналистики. - Так Такаги-чан хочет отблагодарить Ханну за ее защиту на фестивале, - рыжая обернулась на голос другой одноклассницы, Наны-чан. Она одной рукой держала коробку помпонов цветов формы волейболисток, прижав ее к бедру. - А вас учителя не прогонят за поднятый шум? - Все с их позволения, - качнула головой глава клуба музыки. - Более того, - вклинилась Нана, жестом трудяги отирая со лба испарину, - стоило Такаги-чан в последнем выпуске школьной газеты заявить, что группа поддержки нашей школы на волейбольных матчах смотрелась бледно на фоне соперников, как администрация еще добровольцев подкинула. - Доброподневольцев, - фыркнув, поправила Ооноги, покачав головой. - В общем, одних мы вас не оставим, - широко улыбнувшись, одноклассница показала Сакуре выставленный большой палец, на что та расплылась в улыбке, полной благодарности. Однако души коснулась липкая рука тревоги. Если они облажаются на соревнованиях, их, должно быть, вся школа возненавидит. С такими сомнениями девушка вернулась к кабинету учителя Уэды. И успела как раз вовремя, чтобы застать подругу, выходящую оттуда. - Живая? – спросила рыжая волейболистка, махнув однокласснице рукой. – Чего он тебя там так долго мурыжил? - Выдал мне тест по пропущенным темам, чтобы убедиться, что я и впрямь занималась дома, - простонала Ханна, потирая замлевшую шею. – Чтоб я делала без твоих конспектов, Са-чан? - И как оно? - Сдала все без ошибок, - последовал самодовольный ответ, сменившийся разочарованием: - Только можно же было дать тест на уроке, а не отнимать у нас половину перемены. - Время еще есть, - схватив Ханну под руку, Сакура указала в направлении их класса. – На крышу уже не полезем, да и холодно там. Пообедаем в классе? Последние дни осени прошуршали страницами календаря практически никем незамеченные. Школьники упорно трудились, ощущая быстрое приближение конца триместра с зимней сессией. Спортсмены ко всему прочему параллельно готовились к череде зимних соревнований. Ханна и Сакура стали реже видеть Имаи. Практически сразу после уроков тот пропадал в додзё на стрельбище, после чего спешил домой с кипой дополнительной литературы. Стрельба стрельбой, а отставать в учебе от ненавистного президента школьного совета ему не позволяла гордость Фукуи. Казалось даже удивительным, что нагрузки не мешали ему буднично общаться с друзьями хотя бы на переменах. - Так значит, твоё участие в основном составе одобрили? – с искренней радостью за одноклассника переспросила Сакура, поднимая стулья на парты. Они с Нишики решили помочь Ханне с дежурством после уроков в тот день. - Это же здорово. Поздравляю, - оглянувшись, Ханна лучезарно улыбнулась парню, держа лейку над оконным растением. - Ханна-чан, ты его сейчас утопишь, - заметил лучник, вынудив девушку спохватиться и отдернуть лейку от горшка. – Спасибо. Надеюсь, я не подведу ожидания сенпаев. Нужно же поддерживать репутацию одного из лучших клубов школы. - Что ж, теперь, когда ты принимаешь участие в соревнованиях, мне кажется, ваш клуб обречен подняться над баскетболистами, - протараторила Сакура, отряхивая руки друг о друга. – Сразу после нас, естественно. - Какие амбиции, - Нишики закатил глаза, после чего повернул голову в сторону учительского стола. Закончив с цветами, Ханна принялась приводить в порядок доску. Недолго думая, парень вызвался помочь ей с этим. Ямоширо же, достав из шкафа швабру с ведром, вышла из класса, дабы набрать воды. Школьники занимались работой молча, каждый погруженный в свои мысли. И пока Ханна хмурилась, постоянно возвращаясь мыслями к совсем близкому второму этапу отборочных, Нишики то и дело останавливал взгляд на ней. Замирал с поднятой рукой, сдержанно улыбался, после чего быстро отворачивался, стараясь отвлечь себя чем угодно. Лишь бы перестать пялиться, точно последний идиот, изучая малейшие черты на светлом, серьезном лице. Чуть поджатые губы, брови, собранные у переносицы, задумчивые, яркие глаза. Тонкие запястья, которые он легко мог бы обхватить двумя пальцами руки. Небольшие ладони, которых так и тянуло коснуться ненароком… Поймав себя на очередной попытке просверлить в девушке дыру взглядом, лучник растерянно мотнул головой, уперев взор в зеленую доску. Сделав неосторожное движение тряпкой, он царапнул шершавую поверхность ногтями, отчего по рукам пробежал омерзительный холодок. Он отдернул пальцы, пытаясь отогнать от себя неприятно ощущение, когда заметил, что одноклассница прильнула бедром к столу, держась рукой за голову. - Все в порядке? – настороженно спросил он. - Да, нормально, - отмахнулась волейболистка, улыбнувшись уголками губ. –Сейчас пройдет. Сказав это, она подалась в сторону умывальника, что находился за спиной парня, между окном и доской, когда выставленная вперед нога словно потеряла способность держать на себе вес ее тела. Девушка опасно наклонилась вперед, попытавшись схватиться за край стола. Но лучник не стал дожидаться, чем все закончится. Преодолев короткое расстояние, он подхватил ее под руку, при этом чуть потянув на себя, дабы не дать ей удариться о столешницу. Не став сопротивляться, Ханна уперлась лбом в плечо одноклассника, пытаясь сфокусировать взгляд. - Нормально, говоришь? – с упреком произнес лучник, глядя на темную макушку. - Что-то меня повело, - тихо ответила Ханна, на секунду позволив себе повиснуть в сильных руках. – Все правда нормально. Вроде, начинаю приходить в себя. - Не похоже это на норму, - не скрывая скепсиса, проговорил Имаи, внимательно всматриваясь в побелевшее лицо одноклассницы. – Лучше сядь, мы закончим сами. - Брось, это же мое дежурство. - Это не значит, что во время него стоит героически пасть. С пылью и мелом мы с Сакурой-чан уж как-нибудь справимся, не безрукие. Недолго думая, девушка нехотя кивнула. Она без задней мысли попыталась отпрянуть от парня, когда вдруг почувствовала легкое сопротивление. Лишь тогда Мирадзаки осознала, что, по сути, оказалась в объятиях Имаи, неожиданно вставшего на месте соляным столбом. - Н-нишики-кун? – позвала она осторожно, слабо упершись руками ему в грудь. Лишь тогда, сморгнув с глаз пелену, он резко разомкнул руки, подняв их ладонями вверх. - Прости. Задумался, - заметив легкий румянец на возмущенном лице, он самодовольно усмехнулся, вернув себе непринужденный вид. – Просто еловый запах на секунду вернул меня в редкое приятное воспоминание из детства. - Надо же, унюхал мой шампунь, - неловко зарывшись пальцами в волосах, пролепетала девушка, отвернувшись. Осторожно спустившись с учительского возвышения, она села за ближайшую парту. – И что за воспоминание? Если не секрет. - Да нет, не секрет… - вернувшись к протиранию доски заговорил Нишики. Однако не успел толком начать свой рассказ. В класс с грохотом ворвалась Сакура, в шутку перехватив швабру, точно британский гвардеец мушкет, при этом чинно вышагивая на их манер. - Бойтесь, враги! Батальонам грязи теперь точно придет конец! – торжественно воскликнула она, встав по стойке смирно. Однако стоило ей опустить глаза на бледную Ханну, как вся игривость испарилась без следа. – Что у вас тут произошло? *** Оливия почти всегда права. Чтобы она не сказала, какую философскую мысль не выдвинула бы посреди диалога, какую бы кару не предрекла провинившимся – все зачастую оборачивалось, точно по написанному ею сюжету. В Америке Ханна привыкла к этой мысли. Приняла ее, как истину мироздания, и даже не сомневалась, когда ситуация требовала довериться решениям Браун. Но то было тогда, в совсем другой жизни, от которой теперь девушку отделяло полмира. Наверное, потому она так сильно удивилась, когда старая аксиома вновь дала о себе знать. На втором этапе отборов команде старшей Ракудзан пришлось столкнуться с теми, кто точно также прорывался с боем из своей группы, снова и снова доказывая свои талант и силу. Ставки росли, и даже факт оставленного позади сильного соперника с его ужасающим блоком не облегчил команде жизнь. Особенно на фоне травмы Ханны. Однако, вернувшись после отсутствия в несколько дней, девушка выдвинула перед командой стратегию, значительно отличавшуюся от прежней. Ханна, послушав совет бывшего капитана, решила попробовать обыгрывать все сильные и слабые стороны своих напарниц на местах, в зависимости от динамики игры. Пришлось отмести трусливые опасения о том, что девчонки не сдюжат, не сумеют поспеть за ее дерзкими импровизациями. Она должна была довериться им всем, каждой из них. Поверить в их силы и волю к победе всей душой. Это было непросто. Правду ведь сказала тогда Браун: Мирадзаки трезво мыслить мешал страх. Невесомый, едва ощутимый, но сопровождавший ее каждую секунду, каждое мгновение. Страх проиграть. Забавно, что Ханна сумела себе признаться в этом лишь после словесных тумаков Фурии. В первый же матч пересмотренные приоритеты дали свои плоды. Возбужденные возможностью показать себя особенно рьяно выступили сестры Кониши. И если Моко еще весной успела заявить о себе, как о проблемной центральной блокирующей, то ее сестра, чаще сидевшая на скамье запасных, умудрилась довести первых соперников до нервного тика своими непредсказуемым выпадами у сетки. Ханна едва узнавала в ней прежнюю трусиху, боявшуюся сделать шаг к летящему навстречу мячу. А какие удары с задней линии она проводила в течении игры! Загляденье. Сакура умудрилась сработаться в тандеме с Охаши. Они почти не разговаривали, не было привычных для напарниц хлопков по плечам или слов поддержки. Но на блоке они все чаще работали столь слаженно, что их можно было заподозрить в чтении мыслей друг друга. Да и в соло рыжая умудрялась дать прикурить большинству нападавших соперников. Чаще Ханна стала вместо Маруки отправлять на площадку Кайми Юдзуху, что еще оттачивала свои навыки приема и была зарегистрирована, как вторая либеро команды. Да, она еще терялась и то и дело совершала глупые ошибки. Из непривычки быть в центре всеобщего внимания, под гнетом взглядов публики и камер. Но поддержка товарищей быстро помогала ей успокоиться. А Маруки наконец смогла рассчитывать на отдых посреди игры. Что в первом матче, что во втором, соперники казались крайне удивленными произошедшим за короткий срок изменениям в команде Ракудзан. Наверняка они изучали своих будущих врагов по самым свежим записям матчей. Вот только трюки, перенятые от Фурий, большинство девушек до зимы не выставляло напоказ. Да, Ханна корила себя за глупость. За то, что из-за собственных страхов умудрилась затенить девчонок, думая лишь о победе. Гордым маршем вышагивая по граблям, которые зареклась обходить за километры. Кто ж мог подумать, что ее оплошность может вылиться команде в преимущество, позволив сыграть на эффекте неожиданности? Окончательно боевой дух соперников добивали крикуны с трибун, которых с каждым матчем становилось все больше. Ханна чаще стала слышать в коридорах разговоры о волейбольных играх и их клубе в целом. Казалось, тема воспрянувшего от долгого забвения клуба женского волейбола стала главной в начале декабря. И как же было приятно, купаясь в лучах славы и всеобщего одобрения, ненадолго забыть о баскетболистах с их капитаном. Хотя оставить его в покое совсем было бы непростительной тратой времени. И пусть новые попытки насолить президенту студсовета могли кому-то показаться детскими шалостями, Ханна не переставала верить: пока его отвлекали по разным мелочам, дергая и днем, и ночью, в будние дни и в выходные, у него оставалось меньше шансов на нормальный отдых. Ведь фанатик вечного первенства всяко отдаст предпочтение учебе и подготовке к близившимся соревнованиям нежели необходимому любому человеку покою. А отвлекаться было на что. То со стола президента бухгалтерский триместровый отчет пропадет, то у его зама с компьютера сводки по заканчивавшемуся календарному году исчезнут, то кто-то ключ в замке в спортзал сломает, то коробки с дорогим оборудованием телепортируются из одного места в другое, чем наведут шороху по всей школе. - Если он думает, что является единственным, кому все на свете готовы помогать создавать проблемы недругам, пусть подавиться, - с коварным смешком протянула Ханна, приняв «пять» от Нишики, запершего последнюю ценную коробку в редко используемом подвале малого корпуса. - Я до сих пор понять не могу, гениально ли это или безумно. Я ведь должен тебя упрекать в низменности твоих поступков, разве нет? Так почему всё это меня забавляет? – едва сдерживая усмешку, прокомментировал лучник, когда они, никем незамеченные, выскользнули с места преступления через запасной ход. - Потому что нервы потрепанными окажутся у Акаши? – как бы всерьез предположила волейболистка. - Ах, да. Разве может быть мотивация лучше? - Мне вот интересно, кстати, что за слух прошел о пропавшей работе нашего общего знакомого после триместровой контрольной, - скосив глаза на одноклассника, быстро проговорила девушка. - Класс 1-1 сдавал физику в четверг. Как раз в тот день ты, кажись, сдавал сенсею пропущенную лабораторную работу. Совпадение? - Я не понимаю, о чем ты, - беззаботно ответил парень, с подозрительной ухмылкой глядя куда-то в сторону. - …Как же низко мы пали, - цокнула языком Ханна, скрестив руки на груди и покачав головой с видом искренней разочарованности. - И не говори, - в той же интонации поддержал Нишики. – Но если серьезно, у тебя ведь есть план? Помимо этого детского сада, я имею в виду. - Мелкие проблемы в большом количестве заставят нашего Императора рассеять свое внимание. На фоне конца триместра и календарного года, требующего сдачи массы важных документов, любой нормальный человек на его месте с ума бы сошел, начни на него горстями сыпаться неприятности. Да, они несерьезны и просто решаемы. За редким исключением. Но все равно – каждая проблема потребует внимания и времени. А у Акаши, ко всему прочему, есть старая привычка, которая в данном случае сыграет против него. - И что же это, позволь узнать? - Когда дела касаются ответственности перед учителями или тренерами, он подходит к ним с дотошной скрупулёзностью, - лукавая усмешка на лице девушки превратилась в хищный оскал. – Не дело ведь позволить на идеальной репутации появиться паре въедливых пятен. К концу недели Ханна почувствовала давно позабытую легкость. Большая часть контрольных осталась позади вместе с коротким, но тяжелым вторым этапом отборочных игр. Пять матчей, пять разных противников и каждый со своими сильными и слабыми сторонами. Но команда старшей Ракудзан, будто впервые почувствовав полное, безоговорочное доверие своего капитана, справилась со всеми трудностями с гордо поднятой головой. Пару раз Мирадзаки даже отправляли на скамейку, тревожась о ее ноге. Что спасло девушку от возвращения к более сильным обезболивающим и от возможных побочных эффектов. Которые могли проявить себя особенно остро на фоне одного неприятного факта. Опершись спиной о металлическую сетку, что ограждала крышу второго корпуса, девушка хмуро рассматривала двухцветную капсулу в своей руке. Последняя. Не двигаясь, не обращая внимания на пронзительный холод, Ханна сверлила ее взглядом несколько минут, точно надеясь, что она возьмет да размножиться прямо у нее в руке. Но чуда не произошло. Тяжело вздохнув, волейболистка опустила таблетку в рот и проглотила, запив водой, купленной в автомате. Рассматривая серую, успевшую въесться в память картину за оградой, волейболистка неспешно и с откровенным нежеланием впихивала в себя рисовые пирожки, сделанные вечером на скорую руку. Оглядев облысевшие кроны деревьев, росших вдоль узкой дороги, крыши одноэтажных зданий, окружавших двор, волейболистка остановила взгляд на рекламном щите и невольно улыбнулась с иронией. Потрепанная солнцем и ветром, там все еще висела рекламная вывеска, зазывавшая на Зимний Кубок. А ведь именно здесь они с Императором Акаши заключили пари весной. Ощутив вибрацию в кармане пиджака Ханна, зажав зубами пирожок, достала свой телефон. Кто-то написал в чате Фурий. Недолго думая, Мирадзаки присоединилась к беседе американок, обсуждавших ураган, налетевший на Аризону. Не замечая времени, девушка с головой окунулась в диалог, читая сообщения у себя в голове голосами Фурий. Лишь минут через десять она заметила непрочитанное сообщение в шторке. Оно было получено три часа назад. И увидев, кто был отправителем, бывшая Фурия чуть не подавилась рисом. Момои Сацуки! Интересовалась, куда же пропал ее «источник из Ракудзан». Ведь обычно Ханна отписывалась раз в неделю о том, что удалось (или не удалось) выяснить. А тут неожиданно пропала, причем совершенно забыв рассказать Сацуки о случившемся. О том, что теперь ей не особо были рады в спортивном зале во время тренировок баскетболистов. Убедившись, что до окончания большого перерыва еще было достаточно времени, Ханна решила, что нужно наконец связаться с менеджером Тоо, пока ворох сторонней информации вновь не выбил столь важное намерение из постоянно гудевшей головы. Вслушиваясь в длинные гудки, девушка разглядывала пустовавший двор – редкие ученики решались выйти на улицу в холод. - Алло? Вынырнув из своих мыслей, Ханна растерялась, осознав, что ей ответил мужской голос. На миг она засомневалась, не ошиблась ли номером, когда в голове всплыла догадка. Слишком уж знакомым был прозвучавший ленивый, несколько раздраженный тон. - Аомине-кун? А где Момои-чан? - Сацуки вышла из класса, - послышался ответ, полный недовольства. – Кто говорит-то? Ханна чуть воздухом не поперхнулась от столь неожиданного вопроса. - Ты ответил с чужого телефона, даже не посмотрев, кто звонит? – с некоторым удивлением выдала Ханна, опершись спиной об оградительную сетку. - Просто бесит, когда что-то жужжит у уха и мешает спать, - фыркнул парень в ответ. Последние слова послышались чуть отстраненно. Должно быть, баскетболист все же решил полюбопытствовать, с кем ему посчастливилось иметь диалог. Подтверждение догадки не заставило долго ждать. – А, это ты, Мирадзаки. Чего тебе? - Хотела сказать Момои-чан, что… - накрыв лицо пальцами свободной руки, Ханна оборвала себя на полуслове. Незачем было посвящать Аомине в их с Сацуки дела. – Неважно. Передай ей, что я звонила. - Ага, - было коротким ответом. Наверное, на том и закончился бы их содержательный диалог, если бы Ханна не пошла на поводу у сильного желания выдавить хоть какую-то эмоцию из спесивого зазнайки в лице аса Поколения Чудес. - Хэй, погоди! – воскликнула она, отпрянув от решетки. – Ты еще тут? - Ну чего? – послышалось с той стороны со скрипом. - Просто хотела узнать, как твоя травма? Успел восстановиться к сезону? - А тебе какое дело? Если хочешь порадовать друзей из баскетбольного клуба – обломись. - Да нет, - беззаботно-игривым тоном откликнулась девушка, нарочито деловито принявшись рассматривать ногти свободной руки. – Просто не хочется, чтобы Момои-чан потом пришлось выслушивать, как ты все спихиваешь на травму, когда проиграешь. На том конце последовала продолжительная пауза. - Что ты несешь? – наконец выдал парень тоном человека, в сотый раз услышавшего опостылевшую ему глупость. – Ничего не изменится. Я выйду победителем, как и всегда. - Уже мечтаю посмотреть на то, как ты скажешь это в глаза Акаши на площадке, если дело до того дойдет, - язвительно выдала волейболистка. – Но и до Ракудзан тебе есть об кого споткнуться, не думаешь? Ведь пока ты задом крышу полировал лето напролет, они все не переставали расти. - Бесполезный разговор… - раздался выдох. Пришлось вновь пресечь попытку бросить трубку: - Как насчет пари? – быстро бросила она, но тут же прикусила язык, вслушавшись в тишину на том проводе. Поморщившись, Ханна нервно усмехнулась, мысленно коря себя за самоуверенность. Ну вот как будто ей с Акаши проблем было мало. Однако все внутри так и пылало от желания увидеть лицо Аомине, когда она сможет ему сказать: «я была права». Глупо? Эгоистично? Возможно. Но разве она не могла хоть немного потешить себя за счет одного гордеца? - Если ты и твоя школа возьмете кубок, я… Ну не знаю. Например, проспонсирую твой переезд в Америку и найду человека, который сможет порекомендовать тебя в одну из команд NBA? – дразнить, так до упора. По крайней мере Ханна была уверена, что столь дерзким обещанием наверняка сумеет спровоцировать его. В ответ послышался свист, говоривший о крайней степени удивления. - А ты палку не перегибаешь, Мирадзаки? – что же это? В скучающем голосе появились нотки интереса. - Поверь, это в моих силах. Я на такие суммы раз в месяц себе сумочку позволить могу. Уж поубавлю аппетиты, так и быть, - фыркнула Ханна, на короткий миг перейдя обратно на саркастический тон. И вот какого ёкая она творила? С самого начала ведь, еще во время Межшкольных она готова была признать, что Аомине-кун был чуть ли не единственным ее шансом на победу над Акаши. Так откуда взялась подобная уверенность в том, что Тоо не сумеет дойти до финала? Или то скорее было ее собственным искренним желанием? Надеждой, что на Зимнем Кубке личный ад закончится не только для Сейджуро. А вообще… Разве не так должны были поступить учителя в Тейко? Лукавый с ней, с NBA, но администрация средней школы могла ведь порекомендовать Аомине, откровенно мучавшемуся из-за своего таланта, поступить в какое-нибудь учебное заведение со спортивным уклоном, дабы дальше талантливый спортсмен сумел спокойно пробиться в национальную сборную. Кто-кто, а Аомине оказался бы там, среди сильнейших молодых баскетболистов Японии, в два счета. Ханна невольно скрипнула зубами, очередной раз помянув добрым словом тренерский состав и администрацию Тейко. Эгоистов, что поставили собственный статус и положение выше нужд ученика. С другой стороны, если бывший ас Поколения Чудес действительно одержит верх над Акаши – билет до Соединенных Штатов и оплата сопровождающих затрат будет меньшее, чем она сумеет его отблагодарить. Тоже своего рода убиения двух зайцев одним ударом, ведь подобная встряска наверняка сумеет стряхнуть с Аомине апатию. Придется, правда, залезть в накопления, которые Ханна откладывала с премиальных от Натали, дабы отца внезапно возросшими запросами не шокировать. Но что говорить «гоп», если до прыжка еще пробежать требовалось. - Сладко заливаешь, - раздался смешок, сквозивший сомнением. – Трудно представить, что ты выполнишь столь дерзкое обещание. Но я готов согласиться. Все равно моя победа – лишь вопрос времени. - Не спеши радоваться, Аомине-кун, - выдохнула Ханна, покачав головой. - Ты ведь не услышал условий в случае твоего поражения. - Потому что в них нет нужды. - И все же, - настойчиво оборвала девушка, повернувшись лицом к металлической ограде. – Мои условия совсем просты. Возможно, тебе и йены потратить не придется. Всего лишь… - глянув на снующих внизу учеников, перебегавших между корпусами, волейболистка улыбнулась, прильнув к сетке лбом. – С тебя будет должок. - И все? – и вновь чрезмерно самоуверенный смешок. – Как-то слишком просто. - Тебе чек наперед выписать? – тут же предложила Ханна, голосом изобразив нетерпение. - Как хочешь. Только не реви потом, Мирадзаки. - Взаимно, Ахомине. К тому моменту, как Ханна спустилась на два этажа и завернула в сторону уборной, от большого перерыва осталось минут пять. До кабинета кулинарии, где вот-вот должно было начаться совмещенное с классом 1-1 занятие, было рукой подать. Потому девушка не особо торопилась. Выйдя из туалета, она вновь вперила взгляд в телефон, отвечая на набежавшие от Фурий сообщения в чате. Джулика как раз сбросила фотографию несколько обновившегося состава. В клуб Натали с месяц назад взяли двух близняшек, которые быстро добрались до скамьи запасных. А на прошлой неделе их впервые поставили в первый состав. «С их характерами они умудряются выводить соперников похлеще Бекки», - написала под фотографией Елена. «Только бы лишнюю спесь из них выбить поскорее. Иначе точно поубиваю к чертям», - тут же прокомментировала Браун. Ханна даже не заметила, как заулыбалась. Жизнь в клубе Фурий закономерно текла своим чередом. И как же приятно было осознавать, что и она успела побыть частью столь разношерстной, необыкновенной группы. Семьи. Понимать, что она до сих пор оставалась ее частью. - Ёкай меня побери, - замерев у прикрытой двери в класс, девушка исступленно уставилась на свои руки, осознав, что кроме телефона и пиджака она ничего не держала. А ведь на крышу она поднималась с коробочкой для обеда. – Просто молодец, Мирадзаки, дырявая твоя башка! – выдала она в унисон с зазвеневшим звонком. Резко развернувшись, волейболистка стремглав взлетела вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени, когда на вершине очередного пролета чуть не столкнулась со спускавшимся с верхнего этажа президентом студенческого совета. Находясь на пару ступеней выше, Акаши скользнул по ней ледяным взглядом. И пусть на его лице эмоций было не больше, чем обычно, Мирадзаки почувствовала, как по спине пробежал холодок от ощущения, перехватившего дыхание. Зря, видать, она про себя решила, что привыкла к его подавляющей ауре. Особенно когда баскетболист был не в духе. И нет, чтобы просто обойти его, как бы не заметив. Не обратить внимания на унизительно высокомерное выражение в разноцветных глазах. Стоило ей лишь ощутить, как мелко задрожали пальцы от предательского чувства опасения, она вспыхнула изнутри от злости, от раздражения на собственную пугливость, казавшуюся безосновательной. И вот, как только Ханна оказалась на предпоследней ступени, а он – на верхней точке пролета в двух шагах от нее, волейболистка вскинула руку, вцепившись в перила, тем самым преграждая парню путь. Ехидно улыбнувшись и вздернув вверх подбородок, она выдала, ничуть не смущаясь того, что он стоял выше нее и смотрел соответствующе: - Выглядишь как-то бледно, Акаши-кун. Неужто устал? Али наконец совестливые кошмары мучать стали? Чуть изогнулась тонкая линия бровей, однако легкое удивление быстро сменилось разочарованием, коим наполнились холодные глаза. - Думаешь, я не понимаю, что ты пытаешься сделать? - Без понятия, о чем ты, - скрестив руки на груди, безвинно выдала Мирадзаки. - Как нелепо, - выдохнул баскетболист, чуть качнув головой. – Твои детские шалости столь же смешны, сколь жалки. Что это, как не отчаяние, Ханна? - О да? Повторяй про себя это чаще, может тогда не так заметны будут круги под глазами, - отбила девушка, с довольством поймав секундное замешательство, предательски проступившее сквозь самоуверенную маску. – Ты можешь кичиться, сколько угодно. Но я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не заметить: мои, как ты выразился, «шалости» не проходят для тебя бесследно. - Я не желаю тратить свое время на подобный вздор, - хладнокровно выдал баскетболист, вновь попытавшись сделать шаг мимо девушки. Но та упрямо отошла от перил, снова преградив Акаши дорогу. Мгновение, показавшееся минутами, они смотрели друг на друга, словно испытывая на крепость моральную оборону напротив стоявшего. И пусть по спине толпами бегали мурашки, пусть стали подрагивать от напряжения пальцы, упрямо сжатые в кулаки, Ханна ни единой чертой лица не выдала оторопи. И ни намека на покорность или желание отступиться. Она готова была стоять на его пути до последнего, и речь шла не только о глупой перепалке посреди лестницы. Ханна успела заметить, как Акаши коротко бросил взгляд ей за спину. После чего как бы невзначай поднял голову, обратив внимание на быстрые шаги – то опаздывавшие ученики пронеслись мимо лестницы по коридору верхнего этажа. Пара секунд понадобилась тишине, чтобы поглотить эхо последних шагов, прежде чем окутать пролеты ступеней вновь. - Ты всего лишь человек, Акаши-кун, - игнорируя показную незаинтересованность, продолжила свою тираду Ханна, с каждым словом чувствуя себя все более уверенно. С каждой фразой она будто выгоняла из своего сердца гнилой, инстинктивный страх. – Обычный подросток. Как бы ты не игнорировал и не прятал собственные моральные и физические пределы, сколько бы ты не строил рожу кирпичом – я найду, как достать тебя. Я точно возьму тебя измором, раз по-другому не получается. И тогда, рано или поздно, ты допустишь ошибку. - Уйди с моего пути. Твердость его приказа не терпела возражений. Ханна едва не дернулась, никак не ожидав услышать ледяной звон в голосе, что секунду назад сквозил брезгливостью. Девушка крепче сжала кулаки, но в лице не изменилась. Лишь растянула губы в легкой усмешке, полной вызова. - Не то что? Примешься звать на помощь? Здравый смысл кричал об опасности. Инстинкт самосохранения умолял закрыть рот и отступиться. Но тупое, непробиваемое упрямство, смешанное с раздражением на собственную пугливость, от которого закипала в жилах кровь, заставляло плеваться ядом в лицо разъяренного льва. Она бросила вызов ему, всей ситуации в целом, а главное – самой себе. Пора было уже избавиться наконец от противного, липкого чувства, что преследовало ее от того летнего вечера, встреченного с ним в подворотне. Одно дело пустая улица посреди ночи, где редко и в разгар дня проходят люди. Другое – центральная лестница корпуса, забитого педагогами и учениками. Ничего он не сумеет сделать. В его власти лишь раздуваться, точно петух, от собственной важности, топорща перья в попытках напугать. - Обычно мне не приходится повторять что-либо одному человеку там много раз. Но, похоже, твое скудоумие куда серьезнее, чем я мог себе вообразить, - осколками стекла прозвенели слова, врезавшиеся во всепоглощающую тишину опустевших коридоров. – Трудно поверить, что до тебя и впрямь так и не дошло… Мирадзаки почувствовала, как вся смелость предательски улетучивается под гнетом ауры, которой, казалось, вот-вот можно будет коснуться. Земля неожиданно пошатнулась под ногами, а разноцветные глаза перед взором вдруг поплыли яркими пятнами. Как же не вовремя на нее решила вновь накатить неожиданная слабость! Бывшая Фурия испуганным кролем замерла на месте, из последних сил стараясь сохранить остатки самообладания. На автомате она перенесла вес на больную ногу, готовясь наконец отступить. Когда вдруг в знакомом жесте к ней потянулась императорская ладонь. - Мои приказы – абсолютны. В рефлекторном порыве девушка подалась назад, отставив здоровую ногу в поисках опоры. Но той не оказалось на ожидаемой высоте. Лестница! Подумать только, из чувства ужаса, накатившего от простого, казалось бы, жеста, она на секунду забыла о том, что находилась на ступенях. Перенеся вес на ногу, что еще не нашла опоры, Ханна стала опасно клониться назад, не отводя взгляда от глаз, полных жестокого высокомерия. Как знать, может, она так и отделалась бы испугом. Может, осталась бы стоять посреди пролета истуканом, стыдясь собственного страха, что уж слишком откровенно начал читаться в ее глазах в момент, когда она поняла, что может упасть. Может, она сумела бы избежать рокового события, забыв о нем буквально через пару часов. Если бы на верхней ступени не оказалась именно левая, больная нога, которая тут же не помянула напомнить о себе. Поневоле подогнулось колено над разразившимся болью голеностопом. На короткое мгновение потеряв равновесие, Ханна оступилась, не сумев нормально поставить вторую ногу на нижнюю ступень. И начала падать спиной назад. Время замерло, растягивая короткий миг, превращая его в бесконечность. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, Ханна до последнего глядела в ледяные, ничего не выражавшие глаза. Растерянно взмахнув рукой в последней попытке вернуть равновесие, она попыталась сгруппироваться, но не успела. Первый удар пришелся на плечо. Кубарем она скатилась вниз, чувствуя, как ступени бетонными углами впиваются в плечи, в бедра, в колени. Четыре удара. Страшный полет в никуда. Закончившийся оглушительно резко тупым ударом затылка о бетонный пол. Ни вдохнуть, ни закрыть глаза, ни закричать. Легкие будто слиплись, потеряв способность вбирать воздух. Издав жуткий, булькающий звук в попытке сделать вдох, девушка страшно дернулась в судороге, впившись ногтями в бетон и растерянно глядя в потолок. На глаза выступили слезы. Звуки разом исчезли, как если бы мир вокруг погрузился в вакуум. И сквозь него Ханна вдруг услышала крик. Испуганный голос с надрывом звал ее по имени. Перед мутным взором снопом ярких искр порхнули рыжие пряди волос. *** Заслышав звонок на урок, Сакура обеспокоенно окинула взглядом дверь класса. Ханна все еще не пришла. Странно, обычно девушка не позволяла себе опаздывать на урок. Да, конечно, ее могло что-то задержать, мало ли нежданных событий случается в жизни? Однако страшно напрягал тот факт, что и первый парень на деревне решил позволить себе опоздание вместе с Ханной. Совпадение? - У меня дурное предчувствие, - нахмурившись, тихо выговорила Ямоширо, окинув взглядом миску овощей, что стояла на учительском столе. – Ты не знаешь, куда Ханна-чан ушла? - Я думал, вы были вместе на перемене, - озадаченно ответил Нишики, вертя в руках столовый нож с удивительной ловкостью. Но Сакура не придала странным талантам одноклассника значения. Лишь вновь вперила взгляд в дверь, высверливая в ней дыру в ожидании. - Я пойду поищу ее, может ей плохо стало, - не выдержав, протараторила рыжая волейболистка, тут же подавшись к двери. На выходе она чуть не столкнулась с сенсеем, но хорошая реакция спасла от неловкого инцидента. Крутнувшись по инерции, Сакура ловко проскочила между косяком и учительницей, воскликнув: - Извините, пожалуйста! Мне срочно надо выйти. Она даже не подумала остановиться, когда услышала возражения за спиной. Ужасно недостойное поведение для старосты, что греха таить. Но тогда Сакуру собственный статус волновал в последнюю очередь. Первым делом она забежала в туалет на том же этаже, где проходил урок. Не обнаружив подругу там, она решила быстро заглянуть в уборные на верхних этажах. Если Ханне и впрямь стало нехорошо, наверняка она подалась бы именно туда, дабы в гордом одиночестве запереться в кабинке и попытаться справиться со всем самостоятельно. Планировать дальнейшие передвижения по зданию Ямоширо не пришлось. Ведь стоило ей выйти на лестничную площадку, она услышала знакомые голоса. Опять капитан волейбольного клуба огрызалась на своего жениха, нарываясь на немилость. Решив, что стоит их прервать, пока дело не запахло керосином, Сакура стала быстро подниматься наверх. Десяток ступеней, поворот… Сакура подняла глаза, уже намереваясь окликнуть подругу, но замерла, забыв, как дышать, когда Мирадзаки с глухим стуком свалилась перед ней на бетон. Рыжая увидела лишь последние мгновения страшного падения, когда девушка, ударившись правым плечом, кувыркнулась через голову и, отлетев, со всей дури упала на спину, ударившись головой о пол. Резкий выдох. Воздух выбило из груди волейболистки жестким ударом. Сакура стояла, точно парализованная, пока Ханну била дрожь из-за неспособности сделать вдох. Ямоширо растерялась. От ужаса и неверия в происходящее, она оцепенела, будто в ее жилах кровь обернулась застывшим гипсом. Испуганный крик сорвался с ее уст прежде, чем она сумела совладать с собой. Мгновенно выйдя из ступора, Сакура бросилась вперед и, больно ударившись коленями о пол, упала рядом с подругой, протянув к ней руки в попытке приподнять, хоть как-то помочь. Ханна подгибала и выпрямляла ноги в попытке прийти в себя, а значит позвоночник как минимум остался не сломанным. Почувствовав легкий толчок подруги, попытавшейся оторвать ее от пола, бывшая Фурия вскинулась, совершив резкий, хриплый вздох, после которого последовал долгий кашель. Сакура что-то говорила, пыталась успокоить себя и ее, поглаживая подругу по спине, с испугом наблюдая за тем, как та пыталась отдышаться, хватаясь за горло. - Спокойно, Ханна-чан, просто дыши. Ками, как же ты меня перепугала. Сиди тут, я позову медсестру, ладно? – заплетающимся языком протараторила Ямоширо, в глазах которой еще плескался живой испуг. Но Мирадзаки неожиданно грубо оттолкнула ее руку, тут же попытавшись подняться. - Я в порядке, - рыкнула она осипло, встав на ноги. Но как бы она не пыталась показать силу, ее широко распахнутые глаза были полны еще не пережитого до конца шока. Сделав пару шагов вперед, Ханна опасно наклонилась. Успев упереться ладонями в стену, она упала на колени. Сакура видела, как подруга содрогнулась всем телом перед тем, как ее вырвало. - Ханна-чан! – вскочив, Ямоширо подошла к однокласснице, судорожно пытаясь вспомнить хоть что-то об оказании первой помощи при падении человека с лестницы. Еще бы кто из учителей поднимал эту тему раньше на любом из уроков, цены б ему не было! Вернув весь свой обед, Мирадзаки зависла над полом, сгорбившись и упираясь руками в стену. Как знать, сумела бы староста класса 1-2 уговорить ее дойти до медпункта, если бы на лестницу не выбежал молодой учитель естествознания, услышавший крики Сакуры. Ханна не сопротивлялась, когда учитель и одноклассница подхватили ее под руки и потащили к медсестре. Она едва переставляла ноги, опустив взгляд долу, не в силах ответить на расспросы сенсея. Один раз Сакуре даже показалось, что Мирадзаки потеряла сознание, пока они ее тащили. Но сапфировые глаза по-прежнему были распахнуты, хоть и пугали своим остекленевшим видом. Лишь передав подругу в руки медсестры и оказавшись в коридоре наедине с собой, Сакура наконец стала осознавать, что на самом деле произошло на ее глазах. И пусть учитель естествознания вынудил ее уйти под предлогом недопустимости прогулов, девушка едва переставляла ноги, ощущая, как разум разрывается, вновь и вновь прокручивая жуткий момент падения. «Она ведь могла сломать что-нибудь, - предательски шуршали в голове жуткие мысли. – Спину. Или даже шею. Ханна-чан только что… Правда могла…» Ноги подкосились под своей хозяйкой. Ямоширо едва удержалась от падения, врезавшись плечом в стену, да так и осталась стоять, полностью опершись на нее. Шум в голове все нарастал, становясь невыносимым звоном. Ямоширо закрыла рот рукой и только тогда почувствовала: ее лицо было мокрым от слез. Одна лишь мысль о том, сколь страшным мог быть итог, бросал ее в холодный пот, заставлял сжаться из чувства беззащитности перед случаем. Ну вот зачем только она опять полезла на Акаши, зная о его безграничном чувстве собственной безнаказанности? - Акаши… - в груди что-то екнуло, сработал незримый внутренний переключатель. Чувство испуга медленно, но верно стало обращаться раздражением. Злостью. Яростью. Жгучей, неудержимой, требующей вырваться на волю. Она не могла ошибиться. Пусть к тому моменту, как Сакура додумалась поднять глаза на вершину пролета, там никого не оказалось, она отчетливо помнила, что слышала его голос. Это сделал он. Неизвестно как, толкнул ли или в очередной раз вынудил девушку запутаться в собственных ногах – он наверняка точно знал, что делал. И знал, чем это было чревато. Хватит. Довольно! Ханна и без того настрадалась. Сколько слез она пролила из-за него в средней школе? Сколько всего вытерпела до настоящего времени? Терпя неудачи и глотая боль, она поставила на кон собственное здоровье, дабы помочь человеку, которого знала раньше. Но разве мог Акаши поступить с ней так, будь оригинал где-то там до сих пор? Неужто ничего не ёкнуло в его груди, когда она полетела вниз? Или подобное событие было недостаточным для возвращения? Для прижатия вышедшего из-под контроля альтер эго к ногтю? Обида за подругу росла, подпитывая пожар гнева сухим хворостом. Глаза застлала алая пелена. Ямоширо не помнила, как ввалилась в класс, глядя перед собой волком. Мало кто обратил на нее внимание, ученики уже приступили к выполнению задания. Учительница же, должно быть, вышла за журналом класса 1-2, не предоставленного испарившейся старостой. В помещении ее не оказалось. - Наконец-то. Ты где пропадала? – щелкая ножом по доске, Нишики не сразу поднял на рыжую волейболистку глаза. Он понял, что что-то не так, когда вместо ответа девушка легким, пугающе непринужденным жестом стянула с их стола вилку для рыбы. – Ямоширо-чан? Лучник вскинул взгляд и обомлел, заметив на вечно лучезарном лице выражение непоколебимой решительности и отрешенного хладнокровия. Сжав в опущенной ладони двузубчатую вилку, она, не замедляясь, опасно двинулась в сторону Акаши, увлеченно раздававшего ценные указания ребятам из своей группы. - Сакура-чан, ты чего делаешь? – осторожно окликнул одноклассницу Нишики, надеясь, что он неправильно истолковал ее действия. Но та даже не дрогнула, продолжив свой путь. – Ямоширо! Звуки в классе оборвались все разом. Как если бы кто-то перерубил звуковой шнур у колонки. Все присутствовавшие встали соляными столбами, уставившись на Сакуру. Разъяренным зверем она глухо рычала, роняя неконтролируемые слезы, пытаясь вырвать руку из цепких пальцев друга. Друга, который едва успел перехватить ее опасный замах в полуметре от капитана баскетболистов. - С-сакура-чан? – не скрывая шока в голосе, вновь позвал Нишики. – Что ты творишь? Приди в себя… - Ты! – яростным воплем разнеслось по классу. Сакура вновь дернулась в руках одноклассника, в последней попытке выдернуть руку с вилкой из сильной хватки. – Грязный, никчемный ублюдок! Да что б ты в аду сгорел, животное! Имаи-кун, не пытавшийся скрыть живого изумления, изо всех сил старался оттянуть брыкавшуюся девушку назад. А та продолжала изливать ругательства, глядя в надменное лицо, на котором не дрогнуло ни единого мускула. Лицо, оставшееся без намека на сожаление или хотя бы удивление. В глаза, кои были полны насмешливой издевки. - Ты не понимаешь, - оборвав ругань, вдруг беспомощно всхлипнула Сакура, обратившись к Нишики и разом вырвавшись из оков пленившего ее гнева. Со звоном вилка выпала из расслабившихся пальцев, девушка беспомощно обвисла в руках одноклассника. – Он Ханну-чан с лестницы… Она упала! Головой вниз упала, Ками... Потом задыхалась. Я думала… Я боялась, что… Ками-сама, он действительно толкнул ее! Захлебнувшись приступом плача, Сакура закрыла лицо свободной рукой, опершись бедром о кухонный стол. Совершенно ошарашенный услышанным набором фраз, Нишики не сразу отпустил ее запястье. По классу, погруженному в жуткое молчание, запорхали шепотки: «Подруга Камикадзе-чан совсем поехала крышей». «Что она там про президента несла? Чушь какая-то…» «Ей стоило бы извиниться. Это зашло слишком далеко», - шелестели недоверчивые голоса ребят из класса 1-1. Одноклассники же Сакуры лишь растерянно хлопали глазами, переглядываясь. А несостоявшаяся жертва покушения, как ни в чем не бывало, потянулся к столовым приборам, намереваясь продолжить работу, словно ничего не произошло. Зачем ему было что-то делать, если класс уже готов был морально разорвать беспричинно сорвавшуюся старосту? Слухи по школе поползут раньше, чем закончится этот урок. А его репутация не позволит усомниться в бредовости обвинений ни единой собаке. - Хэй, Акаши, - но, как не странно, на твердый оклик он все же соизволил обернуться. Перед ним стоял подошедший ближе Нишики. Только вот что странно: в серых глазах не плескалась характерная для него дерзость. Лишь странное, незнакомое выражение легкой печали. И тогда, добив и без того изумленных школьников, гордый лучник опустил перед Акаши голову, склонившись в ровном поклоне: - Прошу, прости Ямоширо-чан. Она не в себе из-за навалившегося в последнее время количества работы. Секундное замешательство на спокойном лице сменилось снисходительной усмешкой. Баскетболист полностью повернулся к Нишики, с едва скрываемым удовольствием пожирая взглядом склоненного гордеца. Ямоширо, заплаканная и бледная, с непониманием посмотрела на смиренную фигуру друга, неожиданно почувствовав себя страшно виноватой перед ним. Она хотела было встать с лучником рядом и принять ответственность за собственную несдержанность. Но не успела. События вновь сделали разворот на сто восемьдесят градусов. Еще секунду назад абсолютно смиренный Нишики, резко выпрямившись и подавшись вперед, впечатал кулак в высокую скулу баскетболиста. Удар был такой силы, что Акаши налетел спиной на стол, рухнув на пол вместе с ним. Секундное недоумение проступило сквозь бесстрастную маску. Он поднял лицо медленно, вперив в обидчика убийственный взгляд. Никогда еще разноцветные глаза не были полны столь кровожадного, всепоглощающего гнева, что выглядело особенно подчеркнуто на фоне безразличия, сохранившегося на его лице. На губах парня проступила кровь. Отерев ее тыльной стороной ладони, Император волком глянул на Имаи, так и замершего напротив. И его вовсе не испугал гнев Акаши. Напротив, он улыбался. Хищно, словно дикий голодный зверь, наконец вкусивший крови. Опустив руку, Имаи сделал еще один шаг, окинув поверженного врага, быстро начавшего подниматься на ноги, унизительным взглядом свысока. И прежде, чем вернуться к Сакуре, глядевшей на него с беспокойством и чувством огромной благодарности, он бросил, опасно сверкнув светлыми глазами: - Меня же можешь не прощать. _______________________________________ *"Большое Яблоко" - самое известное прозвище Нью-Йорка