История одной принцессы

Белый шум. Мутные черно-серые картинки, мелькавшие перед глазами, сменяли одна другую с бешеной скоростью. Слова, слетавшие с губ людей, слегка трясших ее за плечи, касавшихся ее лица, эхом отдавались в тяжелой голове. Лестница, коридор, медпункт. Сенсей, медсестра, Сакура, еще кто-то. Голоса, много голосов… Все смешалось в единую аудиальную массу, в непрекращающийся кошмар, больше походивший на немое кино, что шипело, скрежетало не прекращаясь, лишь иногда мерцая, точно заедающее слайд-шоу. Ханна не понимала, сколько времени прошло. Вот они вчетвером сидят в медпункте, и медсестра пытается у нее что-то выяснить. Ответы получались невнятными, скупыми, девушка едва осознавала, что слетало с ее губ. Мгновение, и вот они остались вдвоем с работницей медпункта. Кабинет накренился, и девушка наконец почувствовала под щекой мягкую подушку, отключившись в тот же момент. Сон проходил щелчками стоп-кадров. И каждый раз, когда Ханна открывала глаза, пытаясь оглядеться, картина менялась. Сменялись посетители, периодически пропадала из поля зрения медсестра. Солнце все сильнее клонилось к закату, росли, темнея, тени подоконников и мебели. В очередной раз проваливаясь в небытие, Мирадзаки всецело отдалась чувству невесомости. Никогда еще постель не казалась ей столь уютной, пусть под девушкой и была несколько потрепанная узкая кровать с твердым матрацем. Приятное чувство таяния в объятиях сна завладело всем ее нутром. Она была точно шипящая таблетка, растворяющаяся в стакане с водой. Но вдруг резкое ощущение падения разрядом прошлось вдоль позвоночника, вынудив содрогнуться. Ханна дернулась, вскинувшись, и села в кровати. Лишь спустя минуту, когда перед глазами перестали плясать черные пятна, она решилась оглядеться. - Ох, ты очнулась, Мирадзаки-сан, - поднявшись со своего стула, медсестра тут же подскочила к школьнице. Внимательно осмотрев ее и посветив фонариком в глаза, она что-то монотонно стала рассказывать. Вроде, о сотрясении. Для Ханны ее щебетание все еще казалось сторонним шумом, бессмысленным фоновым звуком. Пока слух не резануло оброненное: - Выглядишь ты крайне неважно. Я думаю, стоит все же вызвать скорую, пусть тебя хорошенько осмотрят в больнице. - Нет, - резко оборвала тираду женщины волейболистка, спустив босые ноги на холодный пол. – Не нужно. Я в полном порядке. - Твое состояние трудно назвать порядком, Мирадзаки-сан, - покачала головой медсестра, вертя в пальцах фонарик. – Но коли ты настаиваешь, я ограничусь выпиской направления. По голове меня за такое не погладили бы, но вот что я скажу: прогуляла бы ты завтра денек, Мирадзаки-сан, да дошла бы до врача. А сегодня тебе лучше будет отлежаться. Ты можешь попросить кого-нибудь проводить тебя до дома? - Я вызову такси, - заверила девушка, осторожно наклонившись к полу, дабы натянуть на ноги школьные ботинки. Там же, у кровати, она обнаружила свою школьную сумку. Должно быть, кто-то из друзей принес сюда ее вещи после урока кулинарии. – Спасибо вам. И извините за беспокойство. До двери Ханна шла героически твердой походкой. Однако стоило ей пересечь порог медпункта, она тут же оперлась плечом о стену, почувствовав, как пол под ногами вновь зашатался, будто палуба корабля во время шторма. К горлу подкатил мерзкий, неприятный ком. Содрогнувшись, Ханна замерла, наклонив голову, в попытке прийти в себя. - Спокойно, Ханна. Потихоньку, - прошептала она, принявшись двигаться в сторону выхода из корпуса, одной рукой скользя по стенке, а другой судорожно сжимая школьную сумку, в которую будто золотых слитков накидали. Ковыляя по корпусу, бывшая Фурия отчаянно пыталась вспомнить все, что слышала, пока находилась в полубессознательном состоянии. Кажется, ее спрашивали о причинах падения. И она, вроде как, наплела что-то о собственной неловкости, чем откровенно была возмущена Сакура. «Са-чан… Интересно, как много она увидела?» Внезапно в памяти всплыли другие голоса. Похоже, в медпункт заходил завуч по воспитательной работе. Они даже спорили о чем-то с медсестрой. Зная боязливость школы за чистоту своей репутации, небось именно завуч поспособствовал тому, что скорую не вызвали сразу. Господину Мирадзаки они наверняка также звонить не стали – нечего было одному из главных спонсоров школы знать, как та за его дочуркой не уследила. Криво ухмыльнувшись, девушка было засомневалась: благодарить ли ей администрацию за ослиное упрямство или осуждать? Рискнуть здоровьем школьницы на авось лишь бы прикрыть свой зад – слабо похоже на поведение представителей элитного заведения. Хотя, может ее состояние и впрямь было не столь критичным? В конце концов, руки-ноги целы, спина в порядке, шея не пострадала. Чего еще для счастья нужно? - Капитан! – Ханна вздрогнула, услышав оклик позади. Медленно повернувшись всем телом, она нацепила на лицо улыбку сомнительного вида. - Кайми-чан, Тобояши-сан, - девушка взглянула в обеспокоенные лица сокомандниц, виновато пожав плечами: - Простите, похоже сегодня вечером вам опять придется без меня обойтись. - Не нужно оправдываться, Мирадзаки. Мы слышали, что произошло, - протараторила в ответ Аюме, неожиданно отобрав у своего капитана сумку с вещами. – Выглядишь просто ужасно. - Спасибо на добром слове, - поморщившись, выдохнула Ханна, не особо сопротивляясь заботе сенпая. - Но как так вышло вообще? Ямоширо-чан в классе что-то говорила о президенте студсовета... Она была так зла, - осторожно проговорила Кайми, не находясь, чем помочь Ханне, неуверенно двинувшейся дальше по коридору. - Думаю, Са-чан все не так поняла. Меня просто подвела больная нога. Все моё везение, как обычно, - легко улыбнувшись, ответила Ханна. – А по поводу тренировки… Знаете, девчонки, вы отлично постарались в последние дни. Да, момент не самый подходящий, но мы только закончили второй этап. Причем, закончили с прекрасными результатами. Команда заслужила отдых. А поскольку я и без того прогуляла кучу тренировок, хочу объявить два дня выходных. Ведь если не будет тренировок – не будет и прогулов, - с натужным задором заметила Мирадзаки, несколько раз коснувшись указательным пальцем лба. - Логично, - тихо засмеялась Кайми. – Но ты уверена, капитан? - Более чем, - осторожно кивнула Ханна, чувствуя, как в голове будто стальные шары перекатываются. – После всего пройденного команде не повредит всего два дня разгрузки. Так что ступайте домой, вам незачем провожать меня до выхода. - До выхода? – фыркнула вдруг Аюме, закинув ремень сумки Ханны на плечо. – Не смеши меня. Выглядишь так, словно вот-вот вообще кони двинешь. Я сейчас схожу в клубную комнату заберу вещи и девчонкам скажу, чтобы уходили, а потом доведу тебя до дома. - А я пока доведу Мирадзаки-чан до ворот. Мы подождем тебя там, - тут же закивала Кайми. - Девчонки, вам не стоит беспокоиться об этом, правда. - Сказал человек, запутавшийся в собственных ногах посреди лестницы, - с недовольством выдала Аюме, махнув рукой и ускорив шаг. – Я пойду вперед. Главное, не спешите. В конечном итоге до дома Ханну проводили чуть ли не всем составом. Не хватало разве что Охаши, довольно резко отреагировавшей на отмененные тренировки, да Сакуры, задержавшейся из-за собрания старост. Она оставила Мирадзаки сообщение, в котором просила подождать ее в школе, но бывшая Фурия не желала и секунды лишней сидеть там. Потому поспешила уверить подругу в ответном сообщении, что целой толпой ее уж как-нибудь доведут до дома в сохранности. Разговор волейболисток ожидаемо завертелся вокруг темы прошедших и грядущих игр. Близняшки Кониши тихо распевали обработанный и немного измененный болельщиками гимн школы. Широ, отвечая на вопросы младших о техниках в приеме, как бы ненавязчиво поддерживала Ханну под руку. Она не отходила от нее даже несмотря на то, что Мирадзаки почувствовала себя лучше, оказавшись на свежем воздухе. Немного оклемавшись, она стала принимать в разговоре непосредственное участие, лишь иногда прося напарниц остановиться из-за легкого головокружения. По другую руку шла Аюме, спокойная с виду, но напружиненная, словно перед броском к мячу. Должно быть, готовилась ловить капитана в случае неожиданных обстоятельств. Их забота и внимание трогали бывшую Фурию до глубин души. Разве может быть лучшее доказательство их преданности, их доверия и поддержки? Она и вправду вновь смогла сплотить вместе разрозненный коллектив, склеить части мозаики, что никак не хотели подходить друг к другу. При мысли об этом девушка чувствовала гордость. Но в то же время по венам разливалось неприятное чувство опасения. Слишком часто жизнь показывала ей: за секундами счастливой беззаботности обязательно что-то да последует. - Спасибо вам, - уже стоя на крыльце своего дома перед группой девчонок, Ханна оглядела их улыбавшиеся лица, ощущая, как в груди теплом расцветает чувство благодарности. – И я не только про сегодня. Просто спасибо. За то, что вы остались со мной и продолжаете идти рядом к нашей победе. Несмотря на все мои ошибки, на глупости… - Хэй, брось, тебе не вышибить из нас слезы, - прервала искреннюю браваду Тобояши, повысив голос. – Просто переставай спотыкаться обо все подряд. В следующий раз тебе не отделаться от тренировок так просто, ясно? Избалованный кохай. - Восстанавливайся скорее, - собрав брови у переносицы, кивнула Маруки, внимательно глядя в бледное лицо Ханны. – Впереди нас ждут непростые сражения. Ты будешь нам нужна, как никогда, капитан Мирадзаки. - Конечно. Ты только не пиши Оливии о случившемся, я тебя умоляю, – с искренней мольбой в голосе произнесла Ханна, взглянув на либеро. - Я подумаю. «Выздоравливай, кэп!» «Звони, если что. Я подъеду». «И головой больше не бейся. Кто нам помогать в подготовке к экзаменам будет?» - вразнобой бросая на прощания короткие фразы, волейболистки старшей школы Ракудзан небольшой группкой побрели дальше по тротуару. Ханна попыталась их окликнуть, пригласить хотя бы чаю вместе выпить, но ее уже не услышали. Наверное, она сказала это слишком тихо. В ушах все еще стоял звон и было довольно трудно контролировать громкость голоса. Относительно быстро справившись с дверью, Ханна на ходу скинул обувь с ног, бросила на тумбочку пальто и, в чем была, рухнула на диван в гостиной, уронив школьную сумку рядом с собой. Сил хватило лишь на то, чтобы достать телефон из кармана юбки и написать Сакуре об успешном окончании похода до собственного дома. Она уснула с зажатым в пальцах телефоном, не дождавшись ответа. Потому не прочла целое письмо подруги о произошедшем в классе. Сон, в который девушка провалилась, был настолько глубоким, что она не почувствовала вибраций, когда не дождавшаяся ответа Сакура попыталась до нее дозвониться. Ханне не снились сны, и память больше не подкидывала дров в топку тревоги. Впервые за долгое время она провалилась в пустоту, свободную от эмоций и мыслей. Несколькими часами позже очнувшись в абсолютной тьме, девушка не сразу поняла, что лежит с открытыми глазами. Зашуршали в глухой тишине одежды. Тихо застонав от противной боли в затылке, Ханна села на диване, уставившись расфокусированным взглядом в пространство перед собой. Ни звука не доносилось до обостренного слуха. Села батарейка в настенных часах. Не проезжали мимо дома по узкой улице машины. Ханне даже начало казаться, что она потеряла слух – настолько неестественной была окружившая ее тишина. Раздраженно тряхнув головой, волейболистка резко хлопнула ладонями по щекам. Шлепок она услышала прекрасно, что помогло отвести тревожные догадки. Подумаешь, сотрясение. Как будто она первый раз получала по голове. Вспомнить хотя бы день их знакомства с Аомине. И ничего же не случилось! Поотдыхала, побездельничала денек и вуаля – как новенькая была уже на следующий день, пусть шишка и болела еще какое-то время. Приободренная подобными мыслями, Ханна резко встала на ноги в намерении включить наконец свет. И тут же почувствовала сильный приступ тошноты, вынудивший ее броситься в уборную. «А не так уж плохо в темноте, - уже позже, покинув туалет, решила девушка, бросив тяжелый взгляд на выключатель. Просто представив, как неприятно резанет по глазам яркий свет, она поежилась, окончательно отказавшись от идеи зажечь лампочки. – Который вообще на дворе час?» Подобрав с дивана сильно разряженный телефон, Ханна взглянула на циферблат. Двенадцатый час ночи. То-то вокруг стояла столь непроницаемая тишь. Увидев пропущенный от подруги, бывшая Фурия подумала, что было довольно поздно для разговоров. Главное было не забыть позвонить ей на утро следующего дня, чтобы та не беспокоилась особо. А вот сообщение Мирадзаки прочла. И тогда же обнаружила, что сил не осталось даже на элементарное удивление. - Имаи, - простонав, точно от очередного приступа боли, выдохнула Ханна. – Ну кто тебя, дурня, просил? С сомнением глянув в сторону лестницы на второй этаж, Мирадзаки решила, что не станет пытаться подниматься наверх и останется ночевать в гостиной. Не впервой, да и большинство вещей осталось именно на первом этаже еще со времени приезда Оливии. Нащупав во тьме зарядку, Ханна подключила к сети свой телефон, после чего вернулась на диван. Голова пульсировала от слабой, но страшно надоедливой боли. Перед закрытыми глазами то и дело мелькали искры. Она изо всех сил гнала от себя мысли о произошедшем на лестнице, гнала прочь образ Императора, хладнокровно и бесконечно долго наблюдавшего за ее падением. Дабы не поддаться нараставшей в груди тревоге, рисковавшей обернуться беспричинным приступом паники, девушка принялась про себя повторять даты исторически важных событий. Все равно, что овец считать, только полезнее. Она уже было вновь погрузилась в состояние поверхностного сна, когда в отдалении послышался странный шум. Шуршание, глухие удары, грохот, брань… Подсознательно волейболистка скинула все на сон, ведь откуда могли бы взяться такие звуки посреди ночи? Однако ей все же пришлось вскочить, когда кто-то или что-то со всей дури врезалось в ее входную дверь. Да так, что та опасно затряслась на своих петлях. Схватив телефон, Ханна набрала на циферблате номер полиции, но не спешила совершать звонок. Как знать, может то просто пьяные старшекурсники местного колледжа решили поразвлечься, пугая сонных жителей. Больше ударов не последовало. Но Ханна могла различить в пугающей напряженной тишине тихие хрипы, похожие на приглушенные стоны. В комнате стало заметно светлее, когда у дома оказалась машина с включенными фарами, остановившаяся аккурат напротив ее крыльца. Девушка уж не знала, что думать и куда звонить в первую очередь, когда на ее телефон пришло сообщение, отправителем которого значился Нишики: «Лучше бы тебе подобрать свой мусор». Ханна застыла, с изумлением таращась в экран телефона. Перечитав письмо еще раз, она вдруг вскочила на ноги и, опасно шатаясь, перебирая ладонями по стенкам, быстро добралась до двери, испугавшись собственной догадки. В дверном глазке она ожидаемо никого не увидела. Щелкнув замком, Мирадзаки распахнула дверь, собираясь уничтожить своим фирменным сжигающим взглядом придурков, что встали у нее под окнами. Но вместо этого она вросла ногами в крыльцо, забыв как дышать. Инстинктивный ужас наученного жизнью организма разрядом пробил ее до костей. По спине пробежала толпа мурашек, ладони мгновенно стали влажными. Стоило Ханне просто столкнуться глазами с человеком, расслабленно стоявшим у передней двери машины в десятке метров от нее. Опершись спиной о крыло черной тойоты и скрестив руки на груди, на нее смотрел Император Акаши. Смотрел самодовольно и холодно, упиваясь страхом, который Ханна просто не успела скрыть под очередной маской. И тогда вдобавок к загадочному ночному визиту, точно вишенка на торте ненормальных событий дня, у ее ног послышался тихий хрип. Она быстро опустила взгляд и тут же закрыла рот обеими руками, дабы заглушить чуть не вырвавшийся испуганный выкрик. Опершись одним локтем о нижнюю ступеньку перед ней полулежа распластался на холодной земле Имаи-кун. Весь в синяках, с разбитым лицом в порванной куртке, он шумно дышал, с неуместной ухмылкой глядя перед собой. - Бугаи твои бьют, как девчонки. А самому руки испачкать слабо, говна кусок? - сплюнул он сгусток крови, прежде чем осознал, что за ним кто-то стоит. – Ох, Мирадзаки-чан, - выдохнул он с неуместной виноватой усмешкой, кое-как оглянувшись. – Прости уж за позднее вторжение. Акаши, чей силуэт был очерчен фарами дальнего свечения, лишь едва усмехнулся, диковато наклонив голову. Бросив на школьников взгляд, полный разочарования и издевательской жалости, он молча сел на переднее сидение подле водителя. Машина тронулась и быстро исчезла из виду, словно мираж. Ханна хотела бы, чтобы все увиденное оказалось лишь галлюцинацией, последствием удара головой. Только вот скрипевший зубами от боли Нишики оказался вполне реальным. И ужасно тяжелым… - Не напрягайся, я сам, - выдохнул он, пытаясь встать на ноги, когда девушка принялась поднимать друга, закинув его руку себе на плечо. - Что это вообще было? – не помня себя от неверия и шока, требовательным голосом спросила Ханна, уже закрывая дверь за собой. Опершись спиной о стену, лучник медленно сполз на пол, осторожно ощупывая ребра. При этом он продолжал показательно улыбаться, стараясь казаться привычно беззаботным. Только вот кровь, размазанная по его лицу, оптимизма не добавляла. - Похоже, мстительный сукин сын решил вернуть мне должок за произошедшее днем, - прошипел Нишики, рукавом темной рубашки пытаясь убрать стягивавшие кожу лица алые пятна. - Погоди, я аптечку принесу. Сможешь сам до дивана добраться? – засуетилась Ханна, пытаясь нащупать в темноте выключатель. Адреналин, жаром разлившийся по венам, позволил на какое-то время забыть о собственном недуге. - Да. Дай только пару минут отдышаться. И стакан воды… Сильный порыв ветра тронул окна, вынудив их задребезжать, нарушая блаженную тишину. Вскоре по подоконнику забарабанили первые капли дождя. За окном стало совсем темно – большую часть уличного освещения отключили, оставив лишь необходимые для водителей источники света. Из окна гостиной было видно, как потухли последние окна соседних домов. Район уснул крепким сном. И лишь в гостиной, залитой теплым светом настольной лампы, бодрствовали двое. - Ай… - Нишики зашипел, резко втянув воздух сквозь зубы, когда раны на припухшей щеке коснулся ватный диск, пропитанный дезсредством. - Любишь кулаками махать – люби и запах спирта, боец, - попыталась пошутить Ханна, но вату все же отняла, на автомате принявшись дуть на рану. – Нужно убедиться, что грязи не осталось, так что терпи. - Да знаю я, - несколько раздраженно выдал парень, скосив взгляд к окну. – Давай только быстрее. Не хочется всю ночь тут про… Ай! Предупреждать же надо! - Не дергайся, - насупившись, наказала Ханна, вновь принявшись убирать грязь с поцарапанной кожи. – Боюсь спросить, по какому асфальту тебя, идиота, лицом возили… - Обзываться в процессе не обязательно, - поморщившись и прикрыв один глаз, заметил парень, вновь взглянув на девушку. Взъерошенная, болезненно бледная, она сосредоточенно оглядывала его лицо, убирая остатки песка и разводов засохшей крови. Увлеченная заботой о нем, она казалась ему упоительно прелестной. Полностью сосредоточившись на обработке ссадин и порезов на открытых участках тела, она даже не замечала, как то и дело забавно сдувала пряди падавшей на лицо челки. Как недовольно морщилась, шепча про себя ругательства, при обнаружении очередного синяка. Как покусывала собственные губы, примеряя пластырь к его раскрашенной щеке. Она возилась с ним, не замечая пролетавших минут. Не замечал и Нишики, неотрывно следивший за ее жестами, впитывавший каждой клеточкой тела ее дыхание, стоило девушке приблизиться к нему слишком близко. Наслаждаясь мгновениями невинной близости, парень был пойман врасплох резкой болью, коей отдалась грудная клетка, стоило волейболистке едва надавить. Нишики зашипел, чуть согнувшись. Не ожидавший тычка – пусть и легкого – в бок, что и без того отдавался болью всякий раз, стоило лишь вздохнуть, парень растерянно посмотрел на Ханну. А та серьезно насупилась, уже принявшись стягивать с него пиджак. - Так, одежду долой. То-то я думала, а не показалось ли мне, что ты дышишь через раз. - Еще бы спокойно дышать, когда надо мной уже с час нависает красивая девушка, - попытался слукавить Имаи, но тут же сдался, заметив, как брови волейболистки сошлись у переносицы. – Ладно. Ладно… Не пили меня таким взглядом. Скрипя зубами, парень осторожно скинул пиджак, после чего коснулся пуговиц на рубашке. Остановился, поднял взгляд на Ханну, словно она могла передумать. Но та лишь усмехнулась с издевкой, скрестив руки на груди. - Ох, неужто наш дерзкий Фукуи-кун стесняется? - Может, я просто приглашаю помочь мне? - отбил он, растянув губы в хитрой ухмылке. - Только если отправиться в мир иной. За подобные шутки, - фыркнула с недовольством волейболистка, поднявшись на ноги и подобрав его пиджак. – Если уж ловкости пальцев хватает на то, чтобы карты мастерски прятать в рукавах, на пуговицы твоих навыков уж точно должно хватить. - Как же хочется непристойно пошутить, - цокнул он языком с разочарованием, осторожно вытягивая руки из рукавов рубашки. Ханна собиралась что-то ему ответить с соответствующей тону разговора интонацией, однако так и замерла, чуть не выронив пиджак, стоило ему распахнуть рубашку. Пропали шутливые огоньки из сапфировых глаз. Исчезла легкая усмешка с усталого лица, сменившись суровым выражением. Поневоле создавалось ощущение, будто лучник не от чужой мести пострадал, а от рук маньяка, попытавшегося на нем воспроизвести несколько известных космических туманностей. Подобрав сброшенную серую рубашку, Ханна повернулась в сторону ванной, бросив лишь: - У меня должны быть противовоспалительные мази. Сейчас найду. Откинувшись на спинку дивана, парень прикрыл глаза, вслушиваясь в звуки, доносившиеся из-за двери. Вот зашуршала вода, пущенная из краника, коей тут же начала вторить легкая ткань, потираемая о саму себя. Краник вскоре затих, хлопнула с характерным звуком дверца стиральной машинки, зашуршал задвигаемый пластмассовый отсек для порошка. Закрутился запущенный барабан. Вновь хлынула вода, пущенная под высоким напором. Далее последовал скрип дверки шкафчика. Пошуршав немного картонными упаковками и банками с таблетками, Ханна наконец вернулась в гостиную. С целой горстью различных гелей, мазей и парой пачек обезболивающего на любой вкус. - Все настолько плохо? - поморщившись, парень попытался повернуться, дабы осмотреть нывший бок. Но тут же сдался, почувствовав сильную тянущую боль в области ребер. - Тянет на вторую Японскую межклановую войну, - обреченно выдохнула Ханна, опустившись вновь рядом. Ловким движением подвязав волосы в хвост, она придвинулась ближе, став на диван коленями. Нишики невольно вздрогнул, почувствовав, как по телу разрядом пробежали мурашки, стоило Мирадзаки опустить холодные ладони ему на грудь. – Чем этот идиот думал? Если Кира узнает о случившемся… - Не узнает, - выдохнул парень, стараясь собрать мысли в кучу. Как сложно было думать, когда по обнаженному телу блуждали тонкие пальцы, причиняя боль и в то же время принося сладостное удовольствие. – Наверняка он понимал, что не в моих интересах бежать жаловаться к мамочке в такой ситуации. Не для того Кира боролась за мир и наконец обрела покой дома, чтобы я из-за глупого поступка одного кретина вновь превратил нашу с ней жизнь в ад, - парень хмыкнул, вновь повернув лицо к Ханне, и обронил, с лукавой улыбкой. – Да и я сам это начал. Глупо было его бить, конечно. Но знаешь? Я ни о чем не жалею. Урод получил по заслугам. Должен же был кто-то это сделать, рано или поздно. - Сиди смирно, герой недоделанный, - тяжело вздохнула бывшая Фурия, чуть надавив на край большого красного пятна, что украшало весь левый бок Имаи. Узнав о случившемся в классе еще из письма Сакуры, Мирадзаки кое-как сумела примириться с мыслью о непрошенном заступничестве Имаи. Наверное, это действительно должно было произойти рано или поздно. С темпераментом Нишики просто невозможно было удержаться от соблазна навалять тому, кто нарывался слишком давно и через чур откровенно. Особенно после ярких описаний произошедшего на лестнице, в которые Ямоширо ударилась в классе. Но вот опрометчивый поступок самой Сакуры изумил волейболистку до глубины души. Услышав рассказ Нишики о вилке, Ханна молча с силой закусила губу, почувствовав себя страшно виноватой перед подругой. Ведь получалось, что Мирадзаки своими выходками, своими собственными действиями и бесконечными нездоровыми приключениями умудрилась довести Ямоширо до подобного. Поморщившись, Ханна покачала головой, пытаясь отбиться от назойливых размышлений. К ёкаям, что случилось, то случилось, с Сакурой можно было разобраться и позже. А вот украшенный синяками одноклассник нуждался в ней именно в те секунды. – Гематома будет добротной. Хоть карту Млечного пути по ней изучай, - выдохнула бывшая Фурия, рассматривая начинавший цвести синяк. - Припухлость есть, но я не вижу признаков перелома или трещин. Сильный ушиб. Я надеюсь… - А ты сведуща в подобных темах, я посмотрю? - Просто помогала как-то Натали с перевязкой девчонки из второго состава. Та во время матча, догоняя мяч, умудрилась со всего маха рухнуть боком на низкую скамью. У нее тогда нашли трещину в ребре, - девушка покачала головой, вспоминая ту и другие травмы, на которые успела насмотреться в Америке. – Тебя бы к врачу сводить. - Чтобы через час после этого мне позвонила обеспокоенная Кира? Нет, спасибо, - едва заметно пожал плечами парень. – Сама говоришь – ушиб несерьезный. Пропущу пару тренировок в клубе, постараюсь особо не двигаться и буду как новенький. - Повязку все же стоило бы наложить, - покачала головой Мирадзаки, выбрав наконец нужный гель. Ей ли было упрекать его в нежелании рассказывать о своих недугах родителю? – Но ее тебе только разбирающийся человек нормально сделает. Ханна еще со времен членства в клубе Фурий помнила: первым делом при ушибе ребер стоило снять воспаление и боль, чтобы человек мог спокойно дышать. Это если пропустить пункт об обращении к врачу, конечно же. Благо средств под рукой была целая гора. - Тебе не обязательно это делать, - в голосе парня слышалось приглушенное недовольство, но Ханну абсолютно ничего не смутило. Посадив одноклассника к себе спиной, она стала втирать лекарственное средство в покрасневшую кожу осторожными, массирующими движениями, стараясь причинять как можно меньше боли. - Ты пока ворочаться будешь в попытках достать до мест ушибов – доломаешь все, что было не поломано. Так что сиди и не возникай, - тут же ответила Ханна. Нишики смолчал. Лишь плотнее сжал пальцы в кулаки и опустил голову, ссутулившись. - Это пытке подобно, - расслышала девушка приглушенное. Она закатила глаза, ошибочно посчитав, что парень говорил о боли: - Брось, я уже заканчиваю. Потерпи немного, - однако опешила, когда, чуть повернувшись, парень впился в нее глазами, полными немого укора. – Д-да что не так? - Ты правда не понимаешь, - тяжело вздохнув, лучник покачал головой, после чего развернулся к однокласснице полубоком, подняв на нее глаза, в коих плескалось незнакомое ей ранее выражение. Едва сдерживаемая, мучительная тоска. В голове щелкнула лампочка догадки. Тут же вспыхнув от осознания собственной дурости, Ханна отдернула руку от горячей кожи юноши, но ее пальцы были пойманы, перехвачены сильной ладонью. В гостиной повисла тишина. Ханна сидела, подогнув под себя колени, не жива не мертва, и растерянно глядела в лицо парня. А тот, точно зачарованный, рассматривал ее запястье, чуть поглаживая фаланги большим пальцем руки. - Впервые смотрю на твою травму так близко, - выдохнул он вдруг, разглядывая ее увечье на левой руке. – Какой глубокий шрам… - Я тогда пальцев могла лишиться, если подумать, - протянула девушка ровным тоном, стараясь сосредоточить все свое внимание на руке, дабы не показать своего смущения, скрыть растерянность. Неловкая, неудобная ситуация выходила из-под контроля, и волейболистка не имела ни малейшего понятия, как стоило себя повести. Чтобы не ранить невольно лишними словами. А Нишики, словно подкидывая дров в костер, вдруг притянул ее ладонь к своей щеке и замер, прикрыв глаза. Почти не дыша, он словно впитывал тепло ее касания, забыв о боли, коей наверняка отдавалось каждое движение. - Нишики-кун, - осторожно выдохнула девушка, изо всех сил стараясь подобрать слова. Но ей не пришлось продолжать. Лучник открыл глаза и выпустил ладонь из своей руки с хорошо скрываемым за легкой улыбкой сожалением: - Прости. Минутная слабость. Опустив голову, Мирадзаки сложила руки на коленях. Помолчав немного, она качнула головой, осторожно взглянув на одноклассника. - Мне жаль. Правда. Ты последний, кому бы я хотела причинять такую боль. - Я знаю, - выдохнул парень, неспешно поднимаясь на ноги. – И ты не виновата. Напротив, скорее я слишком многого от тебя хочу, - поведя плечами, лучник осторожно попытался вывернуться, чтобы рассмотреть расцветавшую на боку гематому. - У меня есть футон, он наверху. Можешь занять мою комнату на ночь, сама я все равно наверх забираться не рискну - голова кружится, как будто я сутки на американских горках откатала. Не хватало еще со ступеней свалиться, - быстро проговорила Ханна, сменив тему разговора. - Ты даже не спрашиваешь, хочу ли я остаться, да? – обреченно проговорил парень, зарывшись пальцами в волосах на затылке. - Это не обсуждается. Сегодня ты ночуешь тут. Так будет спокойнее мне… - поморщившись, Ханна поднесла ладони к глазам, почувствовав, как перед взором вновь поплыли темные круги. – И, что-то мне подсказывает, тебе тоже. - Тогда я футон сюда спущу, - покачал головой парень, бросив на лестницу взгляд, полный сомнения. Казалось, он сам не был уверен в здравости собственного намерения, но спать на голом полу казалось идеей еще менее привлекательной. Заметив подозрительный взгляд Ханны, он смиренно опустил глаза, подняв раскрытые ладони: - Никаких домогательств, слово даю. Просто не хочу оставлять тебя одну. Может синяками покрыт и я, но ты правда кажешься чуть ли не зеленой. - Вечер клуба не совсем анонимных калек, - фыркнула девушка смешливо, бросив взгляд в сторону лестницы на второй этаж. – Найдешь его в шкафу в конце коридора на втором этаже. Справишься же? Со скрипом дотащив до нижнего этажа довольно увесистый футон, Нишики, с одобрения Ханны, постелил себе у самого дивана, чуть отодвинув журнальный столик. Пока парень возился с местом для ночлега, Мирадзаки отыскала в шкафу в коридоре не распакованные полотенца, купленные еще при въезде в этот дом. Немного подумав, она все же решилась с крайней осторожностью подняться к себе, дабы найти внезапно вспомнившуюся вещицу. - Вот, возьми. В моем доме с торсом на голо не ходят, - шутливо заметила она, протянув ему темную майку. - Не хочу показаться невежливым, но мне кажется, я покрупнее тебя буду, - Имаи оглядел вещь с нескрываемым сомнением. - Она не моя. Выпросила у брата Аллен, когда оставалась у нее на ночь. Мне кажется, Грегори габаритами будет больше даже тебя. По крайней мере, я в ней тону. - Серьезно? – Нишики не сумел сдержать улыбки, когда, развернув футболку, разглядел принт. – AC/DC?* - Ты имеешь что-то против хорошей музыки? – послышалось с наигранным вызовом. - Ни в коем случае. Заснуть у школьников получилось не сразу. Ханна какое-то время смотрела в потолок, не решаясь пойти за таблетками от вновь разболевшейся головы. Нишики же постоянно ворочался в попытках найти позу, что не причиняла бы ему боли. - Я так понимаю, завтра прогуливаем коллективно? – не сдержавшись, вдруг заговорила волейболистка, уверенная, что Имаи так и не сумел заснуть. - Как минимум завтра. Показываться на глаза сенпаям с синяками и расцарапанным лицом кажется идеей самоубийственной. Тишина окончательно овладела гостиной далеко за полночь. Тихо поскрипывали остывавшие и распрямлявшиеся доски пола, шуршала вода в старых трубах. Изредка кто-то проезжал по улице мимо окон, короткой вспышкой освещая гостиную. Нишики погрузился в дрему, вслушиваясь в мерное дыхание девушки, наконец затихшей в кровати. Казалось, ничто не могло убаюкать также хорошо, как ее тихое сопение, изредка прерывавшееся краткими ворчаниями сквозь сон. Как знать, сколько прошло времени. Минуты блаженного отдыха неумолимо таяли, уносились прочь, оставляя все меньше времени на покой. Может, успело пройти четыре часа, а может всего пять минут, когда Нишики сквозь сон вдруг стал различать странные звуки. Уставший разум попытался закрыться от них, убеждая своего хозяина в том, что то был не девичий храп бывшей Фурии. Но звук не был похож на последствия искривлённой носовой перегородки, как бы парню того не хотелось. И уж точно он не был частью сна. Стоило Нишики осознать это, он подорвался, оглянувшись на диван, и наконец понял, что за звук его разбудил. Ханна, лежавшая на спине и опустившая руку себе на грудь, тяжело и сипло дышала, с трудом втягивая носом воздух. Испугавшийся парень, подвинувшись к ней ближе, попытался окликнуть, дозваться до одноклассницы, но девушка не приходила в сознание, несмотря на нехватку воздуха. Подхватившись, лучник приподнял Мирадзаки и уселся на диван, придерживая ее за плечи, дабы предотвратить западание языка и свести к нулю шансы захлебнуться. Кое-как дотянувшись свободной рукой до стакана с водой, что стоял на столике, парень окунул в него пальцы, после чего сбрызнул прохладную влагу на недвижимое лицо. Наконец, немного поморщившись, она посмотрела него сквозь опущенные ресницы. - Мирадзаки, ты меня слышишь? Давай, приходи в себя, - он старался говорить спокойно, хоть и был не на шутку напуган ее внезапным приступом. Сонливость как рукой сняло. - Окно, - чуть дрогнул веер темных ресниц, когда Мирадзаки едва слышно пролепетала: - Открой окно. Подложив под ее голову скомканную подушку, парень тут же распахнул ближайшее окно. Ледяной воздух хлынул в комнату, разгоняя духоту и вынуждая накинуть на плечи одеяло, дабы не замерзнуть. Но Ханне не стало лучше. Держа девушку за ладонь и внимательно наблюдая за ней, пребывавшей в состоянии полудремы, Нишики осознал, что чувствует сильную пульсацию под своими пальцами. То была венка у основания ладони, под линией жизни. Перехватив ее запястье, как учили на занятиях по первой помощи, Имаи попытался сосчитать ее пульс. Её сердце билось с пугающей скоростью, гоняя кровь по жилам с огромной силой. - У тебя есть тонометр? И таблетки от давления, - в очередной раз попытался поговорить с девушкой Нишики, но ответом было лишь быстрое, тяжелое дыхание сквозь приоткрытые губы. – Ёкаи… Озадаченный, он прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на решении проблемы. Утром Сакура была не на шутку перепугана падением подруги. И пусть она повторяла вновь и вновь о том, насколько страшным был удар капитана волейбольного клуба о пол, Нишики до конца не мог осознать всю серьезность ситуации. Тем более после того, как увидел ее, вполне себе бодрой и здоровой, на пороге собственного дома. Она еще и провозилась с ним, не подавая никаких признаков слабости, смутить до того могла разве что ее жуткая бледность. Так смогут ли они справиться теперь сами? Или же… - Как хочешь, - выдохнул парень, наконец решившись, после чего попытался выпрямиться, - я вызываю врача. - Не смей, - ослабленная и болезненно бледная Ханна вдруг вцепилась в его руку мертвой хваткой, пронзив строгим взглядом мутных от недуга глаз. – Не смей. Нельзя… - Это не шутки, Ханна. При всем своем опыте обращения с разными травмами, я без понятия, как помочь тебе сейчас. А оставлять тебя в таком состоянии – непростительная блажь, даже думать забудь. - Я тебя… Предупредила, - прерывисто дыша, она смотрела на него потемневшими глазами с тихой угрозой. – Если сюда явится скорая и о моем состоянии станет известно – я… Я возненавижу тебя. Больше никогда… ты не пересечешь порог моего дома. Лучник впал в ступор от услышанного. Ее слова, точно пули профессионального стрелка, попали прямо в цель, в самое уязвимое место. Ее компания, ее улыбка, возможность просто быть рядом – все это приносило ему радость, усмиряло боль ревности и негодования разрываемой высокими чувствами души. Оттолкни она его, прогони прочь, и он наверняка задохнулся бы в отвратительном, липком и удушливом чувстве неразделенной симпатии. От одной лишь мысли об этом бросало в жар. Имаи почувствовал, как запылали уши, как горячий румянец тронул лицо. Привыкший к стрессовым ситуациям, всегда старавшийся трезво мыслить и быстро соображать Имаи вдруг оказался в страшном смятении. Как же жестоко было ставить его перед подобным выбором! Но все же… Скрипнув зубами, парень резко тряхнул головой, будто пытаясь скинуть с себя наваждение. Каким бы лицемером он себя почувствовал, поставь он свою боль выше здоровья человека, которому дерзнул признаться в любви? - Как пожелаешь, - слетело неожиданно сухое с его уст. Нишики не дрогнул, выдергивая свою руку из ее пальцев. – Но прогнать себя я позволю только после того, как тебя осмотрит специалист. На дворе забрезжил рассвет, когда серьезный мужчина с поседевшими на бритых висках волосами с щелчком закрыл свой чемодан, принявшись выписывать счет. - Не ожидал, что вы вызовите меня в столь поздний час, Фукуи-доно. И еще меньше ожидал найти вас в компании молодой девушки. - Не суй нос не в свое дело, Отобэ, - разгоряченно бросил парень, но тут же тихо выдохнул, устало принявшись растирать переносицу. – Прости, ночь была длинной. Ты лучше скажи, как она? Мужчина пробежал по лицу сонного школьника проницательным взглядом, останавливаясь на видневшихся пластырях и россыпях ссадин. Но он не стал их комментировать. Словно почувствовал, уловил во взгляде парня: оно того не стоило. - Сотрясение, - обувшись, врач частной практики обернулся на уснувшую спокойным сном девушку. – Я бы сказал, вторая степень тяжести. Могло быть хуже, учитывая обстоятельства, при которых травма была получена. Я осмотрел и опросил девушку, и могу сказать, что не нашел никаких свидетельств внутренних повреждений свода черепа или иных деформаций. Легко отделалась. - Ты считаешь, что вот это – «легко отделалась»? – в приглушенном голосе парня послышался едва сдерживаемый рык. – Я думал, она задохнется, пока мы ждали. - Не горячитесь, юный господин, и позвольте мне договорить. Да, ее состояние вызывает тревогу. И вопросы. Много вопросов. Данные симптомы не могут быть прямым последствием сотрясения. По крайней мере, я о таком не слышал. Главная проблема явно не в нем, Фукуи-доно. Мне бы в руки ее анамнез… - И что с этим делать? – насупившись, поинтересовался лучник, внимательно глядя на мужчину. Как же хорошо иметь десяток полезных контактов в телефонной книжке благодаря статусу в клане. Вот и неболтливый личный врач пригодился. - Я оставил на столе назначения. Выписал препараты, дабы снять боль и понизить артериальное давление. Но одно дело убрать симптомы, а другое… - Короче говори, Ками ради. - Ей нужно обратиться в больницу. Я и ей сказал то же, но ее отказ был непреклонен. Что вызывает еще больше… - Вопросов. Я понял, - тяжело вздохнув, лучник двумя руками взъерошил челку, после чего убрал волосы назад. Как же сложно было соображать в столь поздний час. - С вопросами мы как-нибудь сами разберемся, - устало выдал Нишики, после чего потянулся к своему школьному портфелю. За кошельком, дабы рассчитаться с мужчиной. – Спасибо, что приехал в такой час. - Что угодно для сына Киры-самы, - приняв оплату за свой труд, мужчина легко поклонился и, пожелав доброй ночи, удалился из дома, оставив подростков одних. Закрыв за врачом двери, Нишики вернулся в гостиную. Опустившись на пол, рядом с диваном, он стянул со столика бумажку со списком лекарств, и тяжело вздохнул, прикрыв глаза. Только теперь он понял, что все это время фоном сильной болью отдавались его собственные травмы. - Ну что за ночка? – после выключения света, выдохнул он и опустился на пол у изголовья дивана, рядом с Ханной. После того, как мужчина привел ее в сознание и, опросив о самочувствии, вколол препарат, она наконец расслабилась и затихла. Правда, ее лоб все еще казался через чур горячим. Как знать, может опасения врача излишни и температуру дало чрезмерное количество стресса? Или же ее усилия в учебе и на площадке сверх меры. С таким ритмом жизни удивительно, как она не свалилась с ног раньше. Хотелось бы верить в подобные оправдания, да только в голове эхом продолжали отдаваться слова врача: «Помимо сотрясения могло быть что-то еще», - прикрыв глаза, юноша принялся растирать пальцами виски. Голова ломилась от противной тянущей боли. В размышлениях о случившемся за вечер и в догадках о том, что могло твориться с Ханной, он не заметил, как стал засыпать, прислонившись щекой к дивану. Но сон вновь был отброшен прочь, сметен, точно пыль, тихим, едва различимым шепотом: - …эй, - он был настолько невнятным, что поначалу лучник посчитал, что звук ему почудился. Однако он повторился, более четкий. Полный мольбы и легкого испуга, то был зов Ханны, лепетавшей сквозь тревожный сон. Только вот звала она вовсе не его. – Сей… - он резко оглянулся и увидел, как Ханна смотрела на него сквозь опущенные ресницы. Но словно в упор не видела, продолжая балансировать между сном и явью. - Мне такой ужасный сон приснился. Будто ты исчез… насовсем. Ее голос неожиданно дрогнул. Жалобно, словно у ребенка, готового в любой момент сорваться на плач. Удивленный Нишики, не знавший такой стороны бывшей Фурии, замер, не смея ответить, хотя в груди уже начал разгораться пожар негодования. Злость, возмущение и непонимание трещали в нем дровами, иссушенными мольбой в голосе волейболистки. Нет, он не злился на Ханну, бредившую наяву. Лишь на одного человека была направлена его злость. Вся ярость, вся ненависть и презрение, на которое он был способен, Нишики направлял на человека, нога которого даже не ступала в ее дом. Ну почему? Какого лешего после всего, что Акаши сделал ей, даже после того, как – будем честны – чуть не убил прошедшим днем, она все еще звала именно его? Все еще желала, чтобы ей откликнулся именно он? Чтобы рядом был именно!.. Имаи скрипнул зубами, чувствуя, как жар негодования обращается жгучей, болезненной горечью. Гнев, обида, отрицание… зависть. Как много пустых эмоций, которым не дано было оказаться высказанными, выпущенными в свободный полет. А ведь как бы хотелось перевернуть тут все во вспышке слепой ярости, а на следующий день дойти-таки до школы и подкрасить уроду вторую скулу! Для симметрии. - Сей… - вновь насмешливо выдохнула темнота над самым ухом, вызывая самые низменные эмоции, на которые только был способен обезоруженный своей беспомощностью влюбленный юноша. - Здесь, - был ей ответом тихий, едва слышимый шепот, в котором трудно было узнать голос говорившего. – Я здесь, - повторил он разборчивее, вонзив ногти в собственные ладони. Но голос его не дрогнул, ни на йоту не выдав настоящих чувств. – Засыпай, - шептал он, осторожно касаясь ее волос и улыбаясь через удушливую боль. - Завтра всё обязательно расскажешь. Перебарывая легкую дрожь в руках, глотая острый ком, вставший поперек горла, парень принялся успокаивающе гладить Ханну по волосам. Она не должна была проснуться. Как знать, сумела бы она вновь успокоиться, вырви он ее из приятного забвения своим негодованием. Пусть отдохнет немного от собственного горя, пока жестокое утро не вытянуло ее из объятий приятного забвения. Повернувшись на бок, Ханна коснулась его ладони. Прижав длинные мозолистые пальцы к щеке, она вдруг улыбнулась, растаяв, расслабившись всем телом, и медленно выдохнула, словно отпустив все страхи разом: - Слава Ками, - промурлыкала она и наконец смолкла, вновь погрузившись в глубокий сон. Но оставив без сна человека, чьи душевные раны были куда глубже ран телесных. *** Бывают в жизни дни настолько хорошие, что до слез жаль смотреть, как солнце клонится к земле, ставя в нем точку. Все прекрасное имеет свой конец, рано или поздно. Только кто сказал, что за дивным днем не может последовать прекрасная, полная событий и красок ночь? - То есть на деньги вы не хотите, на раздевание тоже… Слушайте, какой-то тухлый вечер получается, - с искренним разочарованием Аллен всплеснула руками, после чего подскочила и понеслась на кухню. – Вот думайте сами теперь, чем заниматься, зануды! - Слышим от человека, который настрого запретил пригласить еще людей и подрубить музыку погромче, - пробубнила с широкого подоконника Ребекка, неотрывно тыкавшая в телефон пальцами. - Знаешь, и без разноса дома можно отлично провести вечер, - послышалось замечание с кухни. Хлопнув холодильником, Аллен вынесла к компании упаковку охлажденного пива. У двери слышался голос доставщика пиццы, с которым как раз рассчитывался ее брат. – Тем более, мы с братьями дали родителям обещание, что соседи не станут им звонить посреди ночи из-за шума колонок и криков пьяной молодежи. - Правила разве не для того созданы, чтобы их нарушать? – Ребекка подняла на Елену скучающий взгляд. - Соседей вообще пригласить присоединиться можно было, - поддержала Джулика, вытягивая банку из общей кучи. - Кажется, кто-то предлагал включить фильмы ужасов? – в пороге гостиной показался Грегори Аллен, нагруженный десятком ароматно пахнувших коробок. – Можно включить фильмы старой школы, у Джоша вроде были DVD-диски с ними. - Да кого они способны напугать? – надулась светловолосая девушка, опустившись на ковер посреди комнаты. Банки с алкоголем она опустила на стол, там же вскоре оказалась и пицца. - Тогда может страшные истории? Я слышал, в японском фольклоре можно найти редкостную жесть, - предложил Джошуа, обернувшись к Оливии, что вальяжно заняла единственное в комнате кресло. - В мою сторону даже не смотри, - выдала та, раскуривая сигарету. – Из меня плохая рассказчица. - Эй, завоняешь тут все! Потуши или выйди на улицу! – спохватилась Елена. - А мне предложение с картами понравилось, - все обернулись к Бонни, сидевшей на полу в обнимку с большой упаковкой чипсов. Ханна поначалу ее едва узнала из-за нового имиджа. Мулатка очень коротко постриглась, покрасила и сделала татуаж век, который не особо выделялся, но придавал ее глазам выразительности. – Наверняка каждый из присутствующих по одной игре сможет вспомнить. Чем не развлечение? - Да не то это всё, вообще не то, - с тихим разочарованием выдохнула Аллен, с надеждой взглянув на Эмму. Но та лишь плечами пожала, продолжив тихонько тягать чипсы у Бонни. И вот так они спорили уже битый час, несмотря на уходившее время. Созвавшая друзей на ночь в честь собственного дня рождения Елена уже откровенно готова была сдаться. Пусть компания была относительно небольшой. Шесть человек Фурий, парень виновницы торжества да ее братья. Но далеко не каждая игра была рассчитана даже на такое количество людей. Особенно если речь шла о картах. И тогда вдруг послышалось робкое предложение с дивана: - Может, «правда или действие»? Никогда в нее не играла, - Ханна оглядела лица, обернувшиеся к ней, и тут же решила, что зря предложила подобную банальщину. - Более заезженную игру придумать надо, - фыркнула Джулика, с характерным пшиком открыв свою банку. – Ты же заказала с халапеньо, как я просила, Лен? - Да, там внизу, - махнула рукой блондинка, призадумавшись. – Знаете, а почему бы нет? Классическая игра для подобных посиделок. - Ой, да ладно, - протянула Бекка, наконец покинув насиженное место, дабы взять кусочек горячей пиццы. – Даже спрашивать не о чем. Чего мы друг о друге не еще знаем? - Ну, если ты такая смелая – выбирай первой. Правда или действие? - тут же с вызовом выдала Аллен, с хитрой усмешкой покосившись на Плутовку. - Действие, - фыркнула та. - Щелкни Браун по лбу! Джулика с громким «пф!» выплюнула часть пива, чуть не подавившись им. С кусочка пиццы в руках Эммы упал ананас. Так вот кто заказал сей кошмар любого уважающего себя итальянца. - Правда, - с удивительным хладнокровием на лице тут же переобулась рыжая, с едва заметной опаской глянув в сторону Браун. Та явно подобного жеста не простила бы. - Это так не работает, - попыталась возмутиться либеро, но Ребекка явно намеревалась настаивать на своем до победного. По вполне понятным причинам. – Ладно. В таком случае… кто лучший капитан Фурий по-твоему: Ханна или Браун? - А ты по тонкому лезвию ходишь, - прищурившись, заметила Бонни, с интересом ожидая, чем же закончится сцена. Но Бекка лишь невозмутимо пожала плечами, опустившись рядом на ковер у столика: - Обе горазды косячить с завидным постоянством. - Как всегда, за словом в карман не лезешь, да? – с нервным смешком выдохнула Ханна, почувствовав неприятный укол. – Я уже начинаю жалеть, что предложила. - Хэй, Браун. Правда или действие? – но девчонок уже было не остановить. Парни, притаившись со своей частью пицц, лишь наблюдали за развернувшимся сражением Фурий. Глядя на их хитрые взгляды и слыша смешки, можно было подумать, что они вот-вот ставить начнут, кто не выдержит и психанет из-за провокационных вопросов первой. Оливия, проигнорировавшая ответ Плутовки, подняла на нее пронзительный взгляд. Она молчала какое-то время, точно проверяя Бекку на стойкость. Но та не отвела взгляда, даже не моргнула под ощутимо тяжелым напором. Ханна поймала себя на мысли, что в комнате неожиданно стало нечем дышать. - Действие. - Уверена? Я не позволю тебе пойти на попятную в случае чего. - Удиви меня. - Что ж, - девушка задумалась на минуту, после чего выдала, звонко щелкнув пальцами. – Напиши Натали, что ты напилась в хлам и попала в вытрезвитель, после чего выключи телефон до полуночи. - Детский сад, - тяжело вздохнула Браун, но все же исполнила загаданное. Недовольно цокнув языком, она опустила отключенный телефон на стол, уже предвидя разбор полетов. Но долг в игре есть долг, тем более разве она могла спасовать после столь наглого вызова? Игра, которая должна была разнообразить унылый вечер, неожиданно превратилась в битву змей, старавшихся укусить друг друга побольнее. Фурии словно решили забыть на вечер о командном духе, о сплоченности и родственности душ, делая все, лишь бы выбить напарниц из колеи спокойствия. Далеко не за каждой партией в покер стояла такая напряженная атмосфера, как над игравшими в безвинную игру девушками в тот вечер. - Что ж, Лив… - приняв эстафету от Джулики, Ханна решила продолжить играть на снижение градуса накала. Потому спросила о том, что уже давно было ей интересно, но не должно было никого обидеть. По идее. – Как твое полное имя? Я говорю о том, что написано в твоем японском паспорте. - Хиноко Оливия. - А Браун – это фамилия твоей матери? - Это уже второй вопрос. Так, вроде, нечестно, - тихо заметила Эмма. Но капитаны клуба словно отделились от остальной компании, принявшись перебрасываться быстрыми, короткими фразами, точно пасами: - Это фамилия отчима. - Но… Почему? – Ханна изогнула брови, искренне удивившись. - Мне казалось, я уже говорила об этом, - покачав головой, Оливия неожиданно улыбнулась уголками губ и легко пожала плечами. –Эта фамилия служит мне напоминанием о том, почему я та, кто я есть. О том, что закалило меня, о том, что не сломило. Это мой трофей. Единственный, который я решилась вынести из того пожара. Подростки, не знавшие всей истории Браун, уставились на нее с откровенным непониманием. Лишь Мирадзаки неуютно поежилась, на автомате принявшись смущенно растирать рукой собственное плечо. Наверное, не стоило вот так вынуждать Оливию отвечать на вопрос, который касался ее прошлого, да при всех. - Моя очередь, - уверенный голос Лив вывел Ханну из минутного ступора. Сморгнув с глаз серую пелену, Мирадзаки заметила, как странно Браун принялась щуриться, не сводя глаз со своей жертвы. Словно снайпер, готовившийся к выстрелу. Ханна знала это выражение лица. Когда на дне глаз цвета молодых олив начинали плясать бесята. За этим всегда что-то следовало. Что-то непредвиденное, порой из ряда вон выходящее. В плохом или хорошем смысле – предугадать было невозможно. – Правда или действие? - Правда, - смело ответила Ханна, чуть подавшись вперед и опустив локти на колени в позе эдакого хулигана. Она искренне считала, что от Браун ей скрывать было нечего. Вот только увлекшись, Мирадзаки совсем забыла, что в комнате находились люди помимо Оливии. И та не пренебрегла воспользоваться ошибкой Ханны: - Почему ты здесь? Девушка растерянно захлопала ресницами, не до конца поняв, что Браун имела в виду. Но, заметив интерес, появившийся в глазах других девчонок, начала догадываться. Речь шла вовсе не о ее присутствии на празднике в доме Аллен. Фурия спрашивала о ее поездке в Америку. Девушка открыла рот, растянув губы в наигранно шутливой усмешке, но не смогла сказать и слова, беспричинно растерявшись. - А ведь и правда, - протянула Аллен с осознанием. – Ты, Аннушка, про каждую из нас за год выведала всю подноготную. Знаешь о нашем прошлом, о наших родителях, о наших скелетах в шкафах. Но сами мы о тебе, если задуматься, знаем совсем немного. - Ты говорила, что потеряла кого-то. И это сподвигло тебя приехать в Америку, - тут же припомнила Альбертс их разговор в лифте, застрявшем между этажей. - И еще, что ты обручена, - напомнила Эмма, коснувшись указательным пальцем груди, как бы показывая на себе цепочку напарницы по команде. – Твоё кольцо ведь помолвочное? - Еще ты неприлично богата, - выдала Плутовка. – Причем твоя фамилия звучит подозрительно знакомо. - А разве название той международной торговой фирмы не созвучно с ее фамилией? - предположила Бонни, резко опустив кулак одной руки на раскрытую ладонь другой. – Я как-то даже не задумывалась об этом раньше. - Мирадзаки Тадаши – президент и основатель компании. Ого, - успевший вбить упомянутую фирму в поисковой строке в браузере Джошуа присвистнул, - он входит в Топ-30 богатейших людей мира. - Погоди, ты гонишь! – его брат и пара девчонок, подхватившись со своих мест, кинулись к парню, заглядывая в экран его телефона через плечи. - Так это не совпадение? Ты правда дочь того самого Мирадзаки? - Как тебя одну только в Америку отпустили? А где армия охранников? - Хэй, семейство Алленов, вы дом на скрытые камеры вообще давно в последний раз проверяли? - Я, блин, знала, что ты богата. Но чтобы настолько… Напомни, какого фига ты переехала в Финикс? - Ты же могла себе в Японии свой собственный спортивный клуб построить. С блэк-джеком и… Вопросы лились бурным потоком. Ребята перебивали друг друга, нервно хихикая и подкидывая шутливые комментарии. И Ханна улыбалась в ответ на остроты. Но улыбка ее казалась рисунком на каменном изваянии – отстраненной и неживой. Девушка молчала, опустив глаза долу, принявшись нервно теребить ворс пледа, на котором сидела. И, пока другие шелестели, бросая в воздух вопросы и продолжая копаться в сетях, лишь Браун молчала вместе с Мирадзаки. Неподвижно сидя в кресле, она с ожиданием смотрела на девушку, будто пыталась понять, как та будет выкручиваться. Однако вскоре, точно смиловавшись, она спросила тихо, но с привычной силой и нажимом в голосе, вынудившем всех замолкнуть: - Он ведь жив, да? Тот странный парень, твой жених, - Ханна глянула на Браун с тихим отчаянием. Уже отвыкшая от созерцания Мирадзаки столь беспомощной, Лив приподняла брови в легком удивлении, после чего качнула головой, поднялась и приблизилась к поникшей девушке, чья улыбка начала чуть подрагивать, ломаясь. – Может, пора уже расставить все точки над i? Или ты считаешь, что мы, доверившиеся тебе всецело, как люди и как игроки, не достойны твоего собственного доверия? - Нет. Не в этом дело, - грустно улыбнувшись, Ханна качнула головой, после чего подняла на Оливию взгляд, в котором читалось извинение. – Просто… Раны еще слишком свежие. Ладонь Браун легла на темную макушку, стоило ей опуститься возле Мирадзаки на подлокотник дивана. - Так может стоит вскрыть нарывы один раз, чтобы утихомирить боль? А пластырей да бинтов у нас хоть пятой точкой кушай, ты об этом не хуже меня знаешь. - Знаю, - Ханна тяжело вздохнула, принявшись нервно перебирать пальцами рук. Подняв глаза, она медленно оглядела всех присутствовавших, заглядывая в каждое лицо. И ни в одном из них она не нашла упрека. Не было в их лицах насмешки над слабостью, которую она выставила перед ними напоказ впервые за долгие месяцы. Лишь искренний интерес и что-то иное. Тревога. Переживание. Конец лучшего в жизни дня не означает, что за закатом не может последовать нечто иное, по-своему прекрасное. Потеряв кусочек души с уходом Сея, успевшего стать частью ее круга доверия, частью семьи, она так неожиданно оказалась в окружении других людей. Тех, с кем ее прочно связали узы общих побед и радостей, общей истории и даже общих страхов. Она разделила частичку личной боли с каждой из них и впустила девчонок в свое сердце, до последнего не осознавая этого. Так разве было странным, что они теперь ожидали взаимности с ее стороны? «Иногда стоит попросить помощи», - прозвучал несколько раздраженный голос, вырванный из воспоминаний. Улыбнувшись широко и ласково светлой памяти о Сейджуро, Ханна кивнула своим мыслям и, медленно выдохнув, проговорила: - История довольно длинная и странная. Как глупая сказка, под конец обернувшаяся извращенным кошмаром, - мотнув головой, Ханна подняла несколько виноватый взгляд: - Не удивлюсь, если кто-то из вас мне не поверит. - Брось, принцесска, харэ накалять, - послышалось ворчливое со стороны Джулики, что принялась перебирать коробки в поисках определенной пиццы. – Кто-то же хотел в качестве досуга истории послушать. Так что давай, рази глаголом. - Получается… История одной принцессы? - будто пробуя на вкус задумчиво протянула Аллен словосочетание, собранное из фразы Джулз. – Неплохо звучит. - Я бы тебя придумывать названия книгам точно не наняла, - со скепсисом заметила Бекка, после чего внимательно посмотрела на смутившуюся, неуверенно затеребившую в пальцах кольцо Ханну. – Вообще, если не хочешь – не нужно себя заставлять. - Нет, все правильно, - покачала головой Мирадзаки, улыбнувшись Плутовке с благодарностью за участливость. – Давно уже пора было это сделать. Просто… - Ханна чуть качнула головой, прикрыв глаза и помолчав, собираясь с мыслями. – Даже не представляю, с чего лучше было бы начать. *** - Неужели это и впрямь должно занимать столько времени? - Если бы ты не шипел и не дергался, все было бы куда проще! Замри. И благодари Ками, что у тебя примерно тот же тон кожи, что у меня. Ходил бы пятнистый, как жертва неудачного похода в солярий. Тональник у меня только один. - Лучше так, чем появиться в школе с синяками, - обреченно выдохнул Нишики, наблюдая за тем, как Ханна меняет стеклянный флакончик, которым она попыталась перекрыть его синяк под глазом, на похожий, только с зеленой субстанцией. – Эй, а это еще зачем? - Оттенить раздражение. Попробую скрыть царапины на щеке, - вновь склонившись над одноклассником, смиренно сидевшем на стуле, девушка, закусив нечто с матерным названием «спонж», коснулась его щеки прохладной кисточкой, после чего принялась распределять косметику пальцем. - Если так выглядит утро всех девушек, я искренне преклоняюсь перед вашей выдержкой, - протянул парень, стараясь не морщиться от болевых ощущений, коими отдавались небольшие синяки на лице, профессионально замазанные художницей. - Девушкам обычно не приходится скрывать за косметикой яркие гематомы, - фыркнула в ответ Ханна, поверх зеленой субстанции принявшись накладывать тональный крем. – Хотя некоторым приходится скрывать недостатки кожи, и это уже целая наука, в которую даже я соваться боюсь. А по поводу стойкости – ты просто никогда не рисовал стрелки. Вот он, ад перфекциониста. - Как я вообще на это согласился? - Ты сам предложил. - Я попытался пошутить, - сокрушенно выдохнул лучник. – Ты ведь понимаешь, что мы такими темпами опоздать можем? - Я почти закончила. Потерпи еще немного. Утро неожиданно ясного дня началось для школьников не с кофе. Нишики всё пытался убедить Ханну остаться дома еще хотя бы на день. Пусть ей с виду стало легче, пусть не поднималась больше температура, но парень искренне переживал, как бы ее безалаберное отношение к собственному здоровью не закончилось фиаско на какой-нибудь очередной школьной лестницей. Пусть бывшая Фурия держалась напоказ стойко, пару раз старшеклассник замечал, как опасно она покачивалась порой, хватаясь за стены или предметы мебели. Тревоги подливал неожиданный разговор с Сакурой, зашедшей прошлым днем, пока Ханна отсыпалась. Девушка настояла на том, чтобы одноклассник не стал будить Мирадзаки. Они тихо выпили чай с купленными Ямоширо сладостями. Классный руководитель без лишних вопросов приняли пропуск занятий двумя учащимися. И если Нишики еще пришлось оправдывать самостоятельно, то про полет Ханны с лестницы, казалось, знала уже вся школа. Знали бы они еще правду о том, что произошло там, на пролете, на самом деле… В свою же очередь лучник, пусть и нехотя, но рассказал о случившемся ночью. Об отдышке, о высоком давлении, о враче. И был крайне изумлен реакцией старосты класса: она будто ни на йоту не удивилась. Напротив, похоже, Сакура знала о происходившем с подругой куда больше, чем того хотела бы сама Мирадзаки. Она знала про ее болезнь. И про таблетки, которые, если не кончились уже, должны были иссякнуть вот-вот. Знала про проблемы с их поисками, ведь, как оказалось, аналога в Японии не делали. Проводив одноклассницу из дома Мирадзаки, Имаи еще несколько часов самостоятельно пытался найти информацию об услышанном препарате. Даже если отыскать врача, который сумел бы выписать нужный рецепт, причем согласился бы сделать это, не внося Ханну в базу людей группы риска, пришлось бы искать поставщика на стороне. Официально провернуть все тихо не вышло бы: в фармацевтических компаниях Японии была масса людей, так или иначе связанных с одной из трех именитых семей, потому обращаться к ним казалось вариантом крайней сомнительным. Поиск, заказ, доставка – весь процесс, по-хорошему, занял бы не меньше двух месяцев. Это если повезет со скоростью перевозки через границу. Но было ли у Ханны так много времени? По поникшему настрою Ямоширо, Нишики прекрасно понял, что и она много думала об этом. О том, что даже прекрати Мирадзаки маяться дурью в сей же день, препарат она не сумела бы получить вскорости все равно. О том, что ситуация может оказаться куда серьезнее, чем хотелось бы верить. И о том, что историю с Акаши нужно прекратить как можно скорее, любыми методами. Во благо Ханны, поймет она того или нет. Даже если придется предать ее доверие и дружбу. Рыжая уходила, настроенная крайне решительно. Оставалось лишь гадать, что же варилось в ее голове уже вторые сутки. В голове человека, на минуточку, чуть не воткнувшего в лицо обидчика подруги вилку. Это не могло не пугать. - Нишики-кун. Сморгнув с глаз пелену задумчивости, парень повернул голову к Ханне, смотревшей на него с подозрением. Он ушел в себя настолько глубоко, что не мог вспомнить даже, как они покинули дом и прошли большую часть пути. - Д-да? Ты что-то говорила? – растерев пальцами переносицу, спросил он. - Странный ты какой-то сегодня, - выдохнула девушка, бросив взгляд на уже видневшиеся впереди школьные ворота. - Просто не выспался, - пожал плечами Имаи. - Надеюсь, ты помнишь, что на физкультуру тебе лучше сегодня не переодеваться, - выдала девушка со смешком, глянув на полы чудом не пострадавшего светлого пиджака. Именно там, под рукой, все еще расцветал самый большой из его синяков. - Забудешь, как же. В воздухе повисла тишина, долгая, неуместно неловкая. Нишики скосил глаза на девушку и долго смотрел в ее лицо, поднятое к серо-голубому, выцветшему небу. - Я хотела попросить прощения, - вдруг обронила она, опустив глаза и нервным движением убрав пряди челки за ухо. Заметив искреннее непонимание на лице одноклассника, девушка поспешила уточнить, теребя в руках ремень от школьной сумки. – Я наговорила тебе всякого. Тогда, в первый вечер, когда ты врачу кинулся звонить. Я явно была не в себе, не знаю, что на меня нашло. - Пустое, - качнул головой лучник, улыбнувшись уголками губ. – Да и выдворить меня было бы не так-то просто, к твоему сведению. - И спасибо. Что нашел выход. Хочу верить, что на твоем месте я бы нашла в себе силы поступить также. - Брось, Мирадзаки. Ты мне льстишь, - выдал он, знакомым жестом взъерошив копну каштановых волос на затылке. - И все равно… Зная тебя и твой упертый характер, я не могу кое-чего понять, - подняв лицо, Ханна внимательно посмотрела на парня, не скрывавшего довольства услышанной похвалой, и спросила серьезным тоном: - Почему? Почему ты готов идти на все это? Молчать, несмотря на волнение обо мне. А ты волнуешься, не нужно быть мэтром психологии, чтобы понять это. Идти у меня на поводу – как-то не похоже на тебя. На того дерзкого парня, которого я знаю уже почти год. - Все довольно просто, - ответил он сразу же. Опустив руки в карманы и чуть ссутулившись, парень окинул взглядом детскую площадку, мимо которой они как раз проходили. - Если человека, зараженного, буквально дышащего одной единственной целью, прервут на половине пути – едва ли это сделает его счастливым. Немного помолчав, он продолжил, как бы ненароком избегая встречи с ее взглядом: - Я точно знаю: ты должна дойти до конца или свернуть со своего пути самостоятельно, по собственному желанию. Дабы тебя оставшуюся жизнь не терзала ненависть к тем, кто помешал тебе, пусть они всего лишь следовали искреннему желанию помочь. В подобной ненависти и жалости к себе едва ли можно когда-нибудь стать по-настоящему счастливым и свободным человеком. А я… - резко смолкнув, Нишики медленно вздохнул, после чего наконец ответил на взгляд одноклассницы. – Я, наверное, последний человек на Земле, кто посмел бы лишить тебя права на счастье. Ты знай: я буду рядом до самого конца, чтобы поддержать тебя на ухабах. Может, тогда ты сумеешь разглядеть во мне кого-то большего, чем просто друга? – добавил он, растянув губы в хитрой ухмылке. - Дурак, - фыркнула девушка, резко отвернувшись. - Еще какой, - обреченно согласился лучник, доставая пропуск из кармана, дабы предоставить его дежурившему учителю. – Иди, наверное, вперед. Мне нужно показаться капитану клуба. Небось, за прошедшие сутки сенпаи успели завалить сообщениями мой канувший телефон. - Подожди, он разве не у тебя? – удивилась Ханна, с недоумением взглянув на парня. – Как ты тогда до врача дозвонился? - С рабочего «кирпича», в котором я важные контакты храню. Я его вечно с собой таскаю на случай непредвиденных обстоятельств. Обычный я, похоже, потерял во время потасовки, - тяжело вздохнув, Нишики потер ладонью шею, оглядываясь на главный корпус школы. – Столько информации теперь восстанавливать. Хорошо еще, что привычка была все важное в социальных сетях сохранять, - беззаботно выдал он, но осекся, заметив через чур уж обеспокоенное выражение в синих глазах. – Ханна? - Именно с твоего телефона позавчера мне пришло сообщение, вынудившее меня выйти на крыльцо. И если он не у тебя… Нишики ощутил, как колючим ежом противное чувство пробежало вдоль позвоночника вниз, вынуждая содрогнуться. Крайне недоброе предчувствие вынудило его без лишних слов развернуться на пятках и, бросив что-то напоследок Ханне, устремиться в сторону стрельбища. Утренняя тренировка только-только должна была закончится, он еще мог застать старших в додзё. Гонимый тревогой, вспыхнувшей почти на пустом месте, Нишики за считанные минуты оказался у одноэтажного деревянного здания. Поднявшись на крыльцо, он уже было протянул руку к дверной ручке, когда та отодвинулась перед выходившим президентом студсовета. Одернув руку, Имаи совершенно на автомате выпрямился во весь свой рост, расправив плечи. Опустив руки в карманы и замерев в пренебрежительной, расслабленной позе, лучник усмехнулся с заметной издевкой. Сколько бы клятый сынок Акаши Масаоми не потратил сил на запугивание, ему не заставить гордеца из клана Фукуи смиренно склонять перед ним голову, как делали все трусы и подхалимы в этой клятой школе. - Ого, - присвистнул Нишики, глядя прямо в разноцветные глаза. – На тебе либо все заживает хлеще, чем на дворовой собаке. Либо из тебя вышел бы неплохой визажист. Имаи ждал, прямо надеялся увидеть презрительный холод во взгляде Акаши, за которым тот попытался бы скрыть задетое эго. Лучник, как никогда прежде, желал упиться прекрасным чувством гордости за собственную дерзость. Слишком далеко зашла его неприязнь. После всего случившегося, Имаи на инстинктивном уровне возжелал задеть Акаши так сильно, как только можно было, и напомнить вновь. Напоминать каждый раз, без устали: наследнику отвратительного ему дома ни за что не получить превосходство над ним, над Фукуи. Но чувство превосходства быстро сменилось осознанием кошмара собственной несдержанности. Вопреки ожиданию, Акаши не сказал ни слова. Лишь улыбнулся с обезоруживающим снисхождением, даже не одарив Имаи взглядом. - Комментарии здесь излишни, - выдохнул он тихо, легко обойдя Нишики на крыльце, и удалился, даже не оглянувшись. В проходе остался лишь Сакато-сенпай, капитан клуба кюдо, сжимавший в руке какую-то сложенную вдвое бумажку. И от разочарования, коим полнились глаза третьегодки, захотелось провалиться сквозь землю. - И я тебя еще защищал, - с досадой выдохнул он. - Звонил вчера, как проклятый, весь день, чтобы ты хотя бы объясниться мог перед всеми. Позор на мою голову, - качнув головой, третьегодка молча сунул Нишики бумагу в руки. – А ведь мы с ребятами на тебя надеялись в этом сезоне. Знать не хочу, что у вас там произошло с президентом. Мне остается лишь верить, что оно того стоило. Капитан ушел. А за ним еще пара ребят, обычно с добродушием относившиеся к своему талантливому кохаю. Но в то утро каждый из них, проходя мимо, не помянул уколоть его взглядом, полным упрека. А Нишики все стоял там, не двигаясь, и смотрел на бумагу, подписанную замдиректорами по клубной и воспитательной деятельности и главой студсовета. На решение срочно учрежденной комиссии по вопросу об отстранении Имаи Нишики от занятий сроком на две недели за развязанную драку. И об исключении его из клуба стрельбы из лука старшей школы Ракудзан. Бессрочно. ______________________________________________________________________ * АС/DC - известная англоязычная рок-группа