История одной принцессы

«Да, это была я. И, признаться, мне кажется, тут большого ума не нужно, чтобы все понять, при условии, что ты знаешь мои мотивы. И что дальше? Пойдешь пожалуешься тренеру? Или сразу к директору побежишь науськивать?» Как? Как все могло так обернуться? Перепрыгивая через две ступеньки, спотыкаясь и поскальзываясь, Сакура выбежала в большой холл четвертого этажа главного корпуса школы, чуть не сбив с ног Широгане-сенсея, замершего посреди коридора с папкой в руках. Тот, как и многие другие в те минуты, с необычайно ярким для этого человека выражением непонимания на лице, таращился на радиоприемник, ведший прямую трансляцию из звукозаписывающей студии клуба журналистики. Как же долго до нее было бежать! - И надо же было вакханалии после звонка случиться. Хоть бы кто-нибудь поднял зад со стула, чтобы остановить это! – сквозь отдышку ругалась Ямоширо, не позволяя себе замедлить бега. Осталось совсем чуть-чуть, буквально десяток метров, поворот и дверь. Ёкаи, ну почему Ханну опять понесло в самый неподходящий момент? «Да, это я собирала информацию о твоем клятом клубе. Уводила ее прямо из-под твоего носа и делилась ею со всеми, до кого только дотянуться могла. Потому что все разговоры о чести школы, рейтингах и важности победителей – всего лишь шлак, который я готова смести со своего пути не задумываясь. Старания и тяжелые тренировки? Боль, пот и слезы? Смешно до колик, это ничто по сравнению с тем, что чувствую я! И даже не думай мне про мораль высказывать, нашелся тут, святоша. Да, пусть парни из клуба пострадали. Но знаешь? Тот же Кисе-кун с командой заслуживает этой наград в сто крат сильнее, чем ваш клуб самоду…» - Хватит! – взвизгнули динамики по всей школе, вторя крику Сакуры, наконец достигшей студии. Чуть не вырвав дверь из петель, рыжая ввалилась туда, запыхавшаяся, и тут же на нетвердых ногах бросилась к микрофону. Вплотную к которому, повернувшись к нему спиной, стоял капитан баскетбольного клуба. Сакура скрипнула зубами, поймав на себе прямой взгляд Акаши. Дрогнул уголок узкой линии губ. Недолго думая, он отпрянул от пульта управления подчеркнуто спокойно. Своей цели он уже добился, продолжать спектакль одной актрисы не имело никакого смысла. Рыжая щелкнула выключателем и, опустив ладони на пульт, попыталась восстановить дыхание, пока в голове носился рой мыслей. А позади стояла без движения Ханна, до которой медленно, но верно начинало доходить, что конкретно только что произошло. Ой, что же сейчас начнется… Сжав пальцы в кулак, Ямоширо беспомощно ударила по пульту. Ну вот как она не смекнула сразу? Дело запахло горелым еще когда Имаи-кун вошел в класс, не жив не мертв, лицом серый – ну точно газетный лист. Сакура и представить не могла, что удосужится увидеть своего одноклассника таким когда-нибудь. Первой с расспросами на него налетела Ханна. Но тот молчал как партизан, пытаясь отвести от себя внимание. Не сумев вытрясти из парня ни слова, Мирадзаки ухитрилась выхватить у него из ладони смятый лист бумаги. Естественно, лучник не успел помешать ей прочесть его содержимое. Ямоширо видела, как медленно вытянулось лицо подруги. Как, опустив лист, она вопросительно посмотрела на Нишики, точно ожидая признания в розыгрыше. Тот попытался ухмыльнуться, небрежно замахав рукой, открыл было рот, но не сразу нашелся, что сказать. Беспомощно пожав плечами, он наконец коротко выдохнул: - Наверное, поделом мне. Ханна выругалась. Смачно, громко, от души, так, что даже зазвеневший в тот момент звонок не помешал выучить их одноклассникам пару интересных эпитетов. Не обратив внимания на начавшийся урок, она разъяренным бесом вылетела в коридор. - Ханна, нет! – попытался податься за ней лучник, осознав, что показать слабость перед Мирадзаки тогда было худшей из идей. - Ханна, да. – рыкнула она, резко закрыв за собой дверь, мгновенно отделив себя от всего прочего класса. Тяжело вздохнув, лучник отдал знатно пострадавший документ старосте. Сказать, что Ямоширо была удивлена, когда прочла решение об отстранении одноклассника – не сказать ровным счетом ничего. Из всей истории выходило, что школа злодеем сделала Имаи. Парня, который просто вступился за одного друга и спас от глупости другого. Сакура поморщилась, прикрыв глаза и коснувшись пальцами виска. Как знать, где оказалась бы та вилка, не помешай ей Нишики-кун. Может, ее бы уже закатывали в бетон на местной стройке. Девушка неврастенически хохотнула, после чего посмотрела на одноклассника и серьезно произнесла: - Нам нужно ее найти. - Согласен. Меня все равно отстранили. Но вот тебе незачем урок прогуливать. - Слышать ничего не хочу. Школа большая, а я предпочла бы найти ее до того, как она еще у какой-нибудь лестницы решит ступеньки затылком посчитать. Они оба вышли из класса и вскоре разделились, договорившись написать друг другу, когда пропавшая отыщется. Сама Мирадзаки, по заветам закона подлости, смартфон оставила в классе. Конечно было ясно, к кому с такой прытью ломанула неугомонная бывшая Фурия. Вот только куда именно ее угораздило податься оставалось вопросом. Нишики решил пойти в сторону кабинета студсовета, надеясь перехватить волейболистку там. Сакура же сделала ставку на класс 1-1, у которых занятие проходило в первом корпусе. Осознание того, что удача оказалась на ее стороне, пришло с первым всхлипом микрофона, принявшегося вещать на всю школу голосом капитана волейбольного клуба Ракудзан. Трансляция началась посреди речи разгневанной Мирадзаки. Поначалу даже Сакура не поняла, что происходило. А Ханна все говорила и говорила, продолжая очернять саму себя во всеуслышание. …Снаружи уже слышались быстрые шаги нескольких человек. То наверняка были учителя, шедшие по душу нерадивой ученицы, которая из-за неосторожности и невнимательности нарушила половину внутреннего устава школы, самовольно воспользовавшись громкоговорителем посреди урока. Что уж о содержании увлекательного монолога говорить? Тихо выругавшись, Сакура стала подле подруги, внимательно глядя на легко улыбавшегося президента студсовета. Атмосфера начинала напоминать охоту на ведьму, в которой Император был точно главный инквизитор, поймавший свою жертву за руку у булькающего котла. - Просто изумительная способность к саморазрушению. В последнее время мне даже делать ничего толком не приходится, - полностью игнорируя присутствие старосты класса 1-2, проговорил он, глядя на Мирадзаки по-змеиному, не моргая. – Сколько красноречивых слов было брошено тобою на ветер, Ханна? И ты все еще проигрываешь мне в сухую, - опустив глаза, он с гротескным сочувствием покачал головой. – А ведь до конца выделенного тобою же срока осталось чуть больше трех недель. - Да что ты говоришь? – Сакура невольно дернулась, услышав неожиданно дерзкий для ситуации ответ Ханны, усмехнувшейся с зубным скрежетом. – Мы еще посмотрим, кто смеяться последним будет. Можешь кичиться, сколько хочешь, но я прекрасно могу прочесть даже по твоему каменному лицу – ты все еще не разгреб гору проблем, возникших в студсовете. Плюс приближающиеся экзамены, финал Кубка, близкий дедлайн по годовым отчетам… Не расскажешь, сколько ты нынче спишь, мистер Абсолют? – Сакура готова была поклясться, что заметила, как едва заметно дрогнула, чуть не растаяв, уверенная усмешка на лице баскетболиста. Ханна что, правда задела его? Что именно произошло дальше, Сакура не сразу сумела понять. Осанившись, парень сделал… даже не шаг, нет. То было скорее намерение сделать шаг в сторону волейболистки, которое он пресек в последний момент. Но этого хватило, чтобы Мирадзаки неожиданно дернулась назад, с силой впечатавшись поясницей в край стола. Она охнула, поспешив выпрямиться, но так и осталась стоять, точно заяц, готовый к резкому прыжку. Загнанно глядя на серого, скалящегося волка. Удовлетворенный короткой, безмолвной сценой, президент студсовета все же поспешил уйти. И только за его спиной закрылась дверь, как в рубку вошел завуч по воспитательной работе с пестрой компанией. С педагогами разговор у Ханны вышел пренеприятнейший. Всем на удивление, не дав совершиться самосуду на месте, ее к себе в кабинет лично позвал директор, появившийся минутой позже. Конечно, ему тоже пришлось стать слушателем развернувшегося скандала в студии. В любой школе за подобное поведение, да еще посреди урока, к награде не приставили бы. Но с учетом отягощающих обстоятельств в виде сказанного Мирадзаки проблемы обещали быть действительно серьезными. Сакура, не рискнувшая оставить подругу в одиночестве, ждала ее возле кабинета главы администрации, вслушиваясь в яростный, порой срывающийся тон обычно спокойного директора, что перемежался с тихими, сухими ответами Ханны. Ей словно было все равно на происходящее, оттого, должно быть, директор бесился еще больше. Ямоширо искусала все губы, мысленно умоляя Мирадзаки сдать назад, дабы не нарваться на худший из возможных исходов. И когда яростный монолог мужчины коснулся исключения из школы, рыжая не выдержала и ворвалась туда сама. - Простите, Утаката-сама, но вы не можете ее исключить, - с ходу принялась тараторить она, впившись взглядом в изумленного подобной дерзостью мужчину. - У меня тут что, день открытых дверей сегодня? Вон! – рыкнул директор, уничтожающе строго взглянув на Ямоширо. Та невольно дрогнула, почувствовав, как по спине пробежал холодок, но не отступилась. - Тогда исключите и Акаши Сейджуро! – Сакура эмоционально взмахнула рукой, даже не думая о том, чтобы посмотреть на Ханну. Наверняка та тут же принялась пилить подругу убийственным взглядом, пытаясь заставить ее замолчать. Но у каждого терпения есть свой предел. А предел Сакуры наступил еще тогда, на пролете меж двух этажей. - С какой стати? – немного поумерив пыл, выдохнул мужчина в строгом костюме-тройке, быстрым жестом подтянув узел галстука. - Мирадзаки-чан вам в этом никогда не признается. И никому вообще, ведь она обязана отстаивать честь своего жениха, как наследница дома Мирадзаки… - Сакура, заткнись! - …но я лично видела. Наверняка ведь до вас дошел слух, что дочь одного из главных спонсоров травмировалась при падении со ступенек два дня назад? Так вот, в тот день, когда Ханна упала… Это он ее столкнул, - твердо продолжила рыжая, сделав широкий шаг вперед, дабы даже краем зрения не видеть выражения на лице подруги. – Других свидетелей не было из-за прозвеневшего звонка. Но даже если вы мне не поверите – поверят другие, как только я пущу слух. Или хотя бы начнут сомневаться и задаваться вопросами: почему это администрация со всей строгостью наказала Мирадзаки и даже не попыталась проверить свидетельства о поступке президента студенческого совета. В кабинете повисла жуткая тишина. Директор замер соляным столбом, не опуская рук от галстука, и смотрел на Ямоширо с неверием, близким к отрицанию, и праведным возмущением. Но Сакура выдержала его взгляд, сжимая пальцы в кулаки с такой силой, что костяшки стали белыми. Да, нагрубить директору элитной школы – поступок сомнительного ума. Однако в ту секунду вовсе не из-за вида обескураженного строгого мужчины по спине рыжей побежал холодный пот. А от назойливого ощущения сверления между лопаток. Не нужно было иметь глаза на затылке, чтобы понимать – настолько разозленной Сакура подругу наверняка еще не видела ни разу. - Не угрожай мне, девочка, - более сдержанно и приглушенно гаркнул директор, однако все же отвел взгляд, позволив себе сесть за большой рабочий стол из красного дерева. – Ситуация непростая, - выдохнул он, опустив локти на стол и сцепив пальцы рук перед лицом. – С одной стороны, я не могу оставить этот случай без внимания. Одна из лучших учениц школы так посрамила ее честь и достоинство, очернила низким предательством и пренебрежительным отношением к ценностям данного заведения. Немыслимо… - мужчина облизал нижнюю губу и тяжело вздохнул. – В то же время я бы не хотел исключать Мирадзаки-сан. Я знаю твоего отца лично, он хороший человек, и мне не хотелось бы подводить его. Тем не менее, сообщить о случившемся ему я считаю себя обязанным. Пытаясь успокоиться, усмирить разбушевавшееся внутри пламя, Сакура тихо и быстро дышала, стараясь сосредоточить все свое внимание на неподвижной фигуре директора. Ёкаи, звонок отцу из школы Ханну наверняка не обрадует. - Поступим так. Я отстраню тебя от учебы вплоть до самых экзаменов. Готовиться будешь сама, по результатам уже будет яснее, какой окончательный вердикт стоит вынести, - мужчина вытянул из стопки бумаг один чистый лист А4, намереваясь начать писать приказ об отстранении, когда за спиной Сакуры осколками льда зазвенел вопрос: - Что насчет волейбола? Сейчас моя команда уверенно двигается к первому месту. Очередное золото необходимо этой школе. И без меня клубу его не взять, тут к гадалке не ходи. Мужчина задумчиво посмотрел на Мирадзаки, после чего перевел взгляд на Сакуру. Прочитав в нем вопрос, Ямоширо быстро закивала, подтверждая слова подруги, не найдясь, что еще сказать. - К тому же, - добавила бывшая Фурия, - золото позволит мне вернуть себе честь в глазах других учащихся. Ведь, как я поняла, все звучало так, будто я школу пыталась подставить. Мне жаль, что все услышали лишь кусок, вырванный из контекста нашего с Акаши-куном разговора. - Даже представить не могу, какой иной смысл могли нести в себе подобные высказывания, - проговорил директор, ни к кому не обращаясь, но все же кивнул, приняв решение: - Играй. Все равно, насколько я помню, ваши игры начнутся сразу после сессии. Если ты и твоя команда принесете школе золото – амнистию я тебе гарантирую. На этом всё. Прошла примерно половина первого урока, когда Сакура с Ханной наконец смогли направиться в сторону своего кабинета. Рыжая шла чуть позади, осторожно поглядывая в плечи Мирадзаки. Но та не оглядывалась, не пыталась завести разговор. Оттого Ямоширо позволила себе расслабиться, понадеявшись, что подруга сумела понять ее порыв. Но Ханна вдруг остановилась. Да так резко, что Сакура чуть не врезалась в нее. Рыжая волейболистка подняла удивленный взгляд и забыла, как дышать, увидев темные, почти черные от гнева глаза. - Больше никогда так не делай, - едва сдерживаясь, выдавила из себя Ханна, чем сильно напугала Ямоширо. Рыжая отступила на шаг, почувствовав, словно ее ударили под дых. Даже слезы на глаза накатились от чувства обиды. Но слабость неожиданно быстро, точно подожжённое горючее, вспыхнула дерзостью, что брала силы от негодования. И Сакура, скривившись, выплюнула неожиданно резко: - Не смей мне сейчас указывать. Я не заслужила к себе такого отношения, Ханна, и ты это прекрасно знаешь! Да и спасибо мне скажи! Может, мне действительно стоило промолчать и позволить директору исключить тебя, чтобы сохранить твое же здоровье. Откровенно говоря, сглупила, каюсь. Но, ёкаи, хватит! Хватит строить из себя непонятно что и скалиться не только на врагов, но и на людей, что пытаются тебе помочь. Тебе не нужно превращаться в это! - Лишь монстр… - резко оборвав словесный поток подруги серо выдохнула Ханна, мутным взором глядя перед собой куда-то сквозь Сакуру. – Лишь монстр способен одолеть другого монстра. Я начинаю по-настоящему осознавать это. И ты, Сакура… Увидев Нишики в тот день с синяками, ты-то уж точно должна была понять: Акаши вовсе не Имаи-куна напугать пытался. Его побои – очевидный намек для меня. Сакура растерянно захлопала ресницами, всматриваясь в неподвижное, белое лицо Мирадзаки. Из-за темных кругов под глазами, проступавших сквозь косметику, она вдруг показалась рыжей девушке куда старше своего возраста. По телу пробежала дрожь. Чувство раздражения подстегивало, побуждало развести очередную демагогию по теме. Но не то было место, и время точно было не то. Потому, собрав волю в кулак, Сакура двинулась дальше, быстро бросив напоследок: - Мне надоело тебя жалеть. Потому больше не жди моего полного согласия с твоими решениями. Но оставлять тебя я не стану, не дождешься. Потому… Защищай его, если тебе так угодно, сколько хочешь. Однако я, со своей стороны, не перестану стараться изо всех сил защитить тебя. От Акаши в том числе. Пусть тебе это не нравится, мне плевать. Мне гордость твоей лучшей подруги не позволит и дальше наблюдать за тем, как об тебя вытирают ноги. Ханна даже растерялась от звонкого и уверенного заявления, брошенного ей в лицо, точно пригоршня ледяной воды. А Сакура, не желая продолжать бесполезное сотрясание воздуха, пошла дальше, изо всех сил продолжая сдержать душившие ее слезы обиды. В классе Мирадзаки встретили тишиной. Даже учительница древнего японского смолкла, с приоткрытым ртом уставившись на волейболистку. Сакура зашла сразу за подругой, потому могла узреть в полной мере, какими взглядами проводили Ханну до ее места другие школьники. Не обращая внимания на повисшее в воздухе злобное напряжение, бывшая Фурия деланно собрала конспекты и опустила их в сумку. Она уже застегивала ее, когда ей в голову прилетел скомканный лист бумаги. В воздухе порхнули тихие смешки, сопроводившиеся едкими шепотками. Не обратив на то внимания, Ханна закинула ремень сумки на плечо и гордой, волевой походкой вышла из класса с высоко поднятой головой, чем еще больше взбесила мальчишек, сидевших у стены, шипевших особенно громко. Кажется, их небольшую компанию по какой-то причине услышанное задело куда сильнее прочих. - Беги-беги, пока звонок не прозвенел. - Ками клянусь, ты заплатишь за это, стерва. Ты хоть знаешь, чего им стоил нынешний результат? - Чтоб тебя капот машины на переходе встретил, убогая! – последнее было брошено неожиданным сопрано, резко выбившемся среди юношеских теноров. То Рюуго Мики с подпевалами решила не остаться в стороне. В закрывшуюся за спиной девушки дверь прилетела еще пара предметов, различающихся по размеру и весу. Кто-то даже книжки не пожалел. Ямоширо с искренним испугом, перемешанным с глубоким разочарованием, перекидывала взгляд от одного одноклассника к другому, подмечая весь возможный спектр эмоций. Кто-то остался равнодушен и продолжал переписывать с доски задание, кто-то шипел, разбрасываясь проклятиями. Кто-то даже попытался поддеть Ямоширо колким словцом, помня о ее дружбе со школьной предательницей, но Сакура пропустила все мимо ушей. Она с тихой мольбой смотрела в лицо замершей на месте учительницы. Но и та откровенно не спешила утихомирить учащихся. Что уж про с ее стороны говорить? - Ямоширо-сан, - ее плеча осторожно коснулась маленькая ладонь. Усевшаяся к тому моменту Сакура повернула голову и с болезненным облегчением увидела в очередной паре глаз живое беспокойство. Такаги-сан, а рядом с ней и Нана, и Ёсида-кун, и Ренго-кун – все глядели на нее с вопросом и непониманием, явно ожидая объяснений. Они не поверили, не спустили все, что знали о Ханне, в унитаз из-за пары дерзких предложений, услышанных при очень странных обстоятельствах. И были готовы выслушать, прежде чем выносить на суд. Слова были излишними. Положив руку на грудь, Сакура молча кивнула, давая понять, что попытается рассказать им все, но позже, после урока. А пока стоило сосредоточиться на вновь заговорившем сенсее. «Интересно, а Нишики-кун куда делся? – опустив карандаш на чистый лист тетради, Ямоширо прикусила губу и подняла взгляд в тщетной попытке сосредоточиться на написанном на доске. – Наверняка он тоже все слышал. Не ушел же он домой просто так?» Он не ушел. Когда трансляция была прервана, Имаи-кун уже сделал ставку на то, что Мирадзаки отстранят в лучшем случае. Потому и решил подождать ее у выхода, задумчиво вертя в руках телефон, что неожиданно материализовался в его собственном шкафчике для сменки. Если бы она не появилась, парень мог позвонить ей или Сакуре после звонка с урока, или вообще вернуться в класс. Спешить ему теперь точно было некуда. Ожидая девушку под одним из облысевших деревьев в десятке метров от входа в главный корпус, Имаи с удивлением заметил старшеклассницу в форме, вышедшую на улицу без куртки посреди урока. Она стояла какое-то время на крыльце, мялась на месте, порой растирая плечи, и опасливо озиралась по сторонам, то и дело сжимая и разжимая пальцы рук. В какой-то момент она принялась вышагивать вдоль двери, откровенно наплевав на возможность быть пойманной учителями, и, судя по облачкам пара, стала что-то нашептывать, все сильнее и сильнее горячась. Трудно было не заметить в ее движениях тихого гнева. Ее поведение сильно озадачивало. К тому же Нишики вдруг стал припоминать, что уже неоднократно где-то видел ее лицо. От первого урока оставалось всего ничего, когда входная дверь наконец распахнулась, выпустив на улицу собранную Мирадзаки. Бросившись к крыльцу, будто ужаленная, она даже не заметила фигуру, замершую у стены. Но третьегодка окликнула волейболистку, вынудив ее замереть и резко оглянуться. Нишики даже двинуться не успел, когда старшеклассница в два широких, угрожающих шага уничтожила разделявшие их с волейболисткой метры и наотмашь ударила девушку по лицу. Ханна отступилась, ошалело уставившись в сторону и опустив пальцы на горевшую от удара щеку. А девушка, водопадом обрушившая на нее тонны словесных помоев, казалось, вот-вот и вовсе накинется на нее с кулаками. - Ооноги Мицуру! Тебе знакомо это имя? Знакомо же! Мой младший брат только в этом году сумел пробиться на скамейку запасных! Он уже играл, чтоб тебя, он был так близок к своей мечте играть на большой площадке! И знаешь, что произошло? Только посмей сказать, что ты не в курсе! – резко схватив Мирадзаки за воротник куртки, старшеклассница дернула ее на себя, вынуждая смотреть себе в глаза. – Его выпустили с новым отработанным приемом летом. Одна восьмая финала Межшкольных, конец третьей четверти. Все шло как по маслу, когда тяжелый форвард соперников, будто прочитав его намерения, заблокировал его. Вовремя, но крайне неудачно. Как итог – перелом малой берцовой кости. Перелом, Мирадзаки! Со смещением! Он только-только восстановился, а ему уже в следующем месяце на смотр в спортивный профессиональный клуб идти, неокрепшим и неготовым! Вот ответь мне, оно стоило того? Какие к хренам собачьим в мире амбиции должны стоить мечты моему брату?! Нишики, подавшийся было вперед, дабы разнять девчонок, видел, сколь непроницаемым осталось лицо Ханны. Ни единой черты не дрогнуло, а в хладнокровном, леденящем душу взгляде не появилось и толики сожаления. Лишь жалость, от которой за версту несло иронией: - Мои собственные мечты, - прошелестело почти беззвучное и безэмоциональное, - Вот так вот просто, Ооноги-сенпай. Это стало последней каплей. На миг выпустив куртку волейболистки из рук, девушка отступилась. Но лишь для того, чтобы с новыми силами броситься вперед, протянув руки к открытому всем ветрам горлу кохая. - Так, хватит с бедной Ракудзан на сегодня и двух отстраненных. Оно того не стоит, Ооноги-сан, - Имаи буквально поймал обезумевшую от ярости девушку в коротком броске и, схватив ее под локти, насильно оттащил обратно к стене. – Руки музыканта плохо заточены под насилие. Не стоит кидаться в такие крайности. Конечно, он ее знал. Видел и не раз. Ооноги-сан, глава музыкального клуба, вместе с Такаги организовывала выезд школьного оркестра на волейбольные матчи в качестве поддержки с трибун. Какая же ирония. Старшеклассница, насильно вынутая из алого омута гнева, даже сопротивляться не стала. Она беспомощно повисла на руках первогодки, до дрожи сжимая пальцы в кулаки. - Будь ты проклята, Мирадзаки, - обронила девушка и мелко затряслась, роняя бесшумные слезы бессилия. - Поверь: я уже, - было ей ответом. Ханна еще раз коснулась пальцами горевшей после удара щеки. Видать, у контрабасистки рука была немногим легче ее собственной. Красное пятно расцвело на белой коже почти мгновенно, и, могло показаться, еще не достигло своего максимального размера. – И я знаю, что должна извиниться, - ее голос вдруг дрогнул, точно дал трещину ее хладнокровный образ. В тихом говоре послышались скромные нотки горечи. – Только извинения эти – что мертвому припарка. Я знаю, что я сделала. Я знаю, что заслужила такое отношение. И я приму, если ты захочешь ударить меня еще раз. Еще хоть десяток раз, но… - Ханна, хватит, - шикнул Имаи, ощутив, как еще сильнее затрясло от бури едва сдерживаемых эмоций третьегодку. – Стоит заканчивать сцену, пока нас тут учителя не накрыли. - Да что с тобой не так? – несмотря на катившиеся по щекам слезы, голос старшеклассницы не дрогнул. Наконец выпрямившись и найдя опору на собственных ногах, Ооноги легко оттолкнула руки парня, давая понять, что его помощь больше не требуется. – Хорошие люди не рушат жизни других людей. Не причиняют столько боли, не жертвуют окружающими во имя своих амбиций. А злодеи не ведут таких речей, в их глазах не прочесть извинения или горечи, лишь лицемерное желание казаться лучше, чем они есть. Но ты… Ты вот так просто принимаешь удары, бросаешь в лицо все, что думаешь, не таясь. Как же это бесит! Ханна опустила глаза. Слабо улыбнувшись, она бессильно пожала плечами: - Я знаю, что не простила бы на твоем месте. Вот и все, - медленно выдохнув облачко пара, бывшая Фурия вновь посмотрела в лицо музыкантши, после чего заговорила твердо, но не напирая, наоборот, вкладывая в голос усталую искренность: - Ненавидь меня, если хочешь. Но всего святого ради, не втягивай в это весь волейбольный клуб. Девчонки тоже ничего не знали, и им еще придется столкнуться с людской злобой и мстительностью по моей вине. Я, наверное, не имею никакого права, но все же прошу тебя, - сложив руки перед собой, Ханна медленно опустила голову перед окончательно растерявшейся третьегодкой, - не бросай их в одиночестве на площадке. Школе не завладеть вершиной Национальных по волейболу без вашей с клубом помощи на трибунах. Немая сцена, последовавшая за этим, затянулась. Нишики медленно огляделся по сторонам, убеждаясь, что никто не решился прибежать на крики. И тогда он почувствовал легкий укол на кончике носа. То была крошечная снежинка, за которой, кружась в первом и последнем в жизни танце, последовали и остальные. - Красиво ты словами вертишь, Мирадзаки. «Девчонки», «школа», «команда» - и все, как будто без тебя, - третьегодка усмехнулась горько и зло, грубым движением отерев с лица дорожки от слез. - Но тебе не стоило и заикаться об этом, мне бы ни в жизнь не хватило подлости отомстить подобным образом всему составу волейбольного клуба. Я не стану уподобляться тебе. Нишики заметил, как дрогнули напряженные руки Мирадзаки, задетой последними словами Ооноги-сан. А та, не желая более ни секунды времени тратить на Ханну, резко развернулась и, не обронив более ни слова, вернулась в школу, хлопнув дверью. Тишину зимнего дня тронул мелодичный звонок с урока. Двор школы одноклассники покинули вместе. Нишики все равно было в одну с Ханной сторону. Хотя, наблюдая за тем, как медленно снег стал ложиться под ноги тонким ковром, он было начал сомневаться в благоразумности идеи добираться до дома на электричке. Ведь стоило снегопаду усилиться, движение в неприспособленном Киото как пить дать встало бы. Они какое-то время шли молча. Ханна неотрывно глядела перед собой, почти не моргая, погруженная в свои тяжелые думы. Имаи же до последнего не решался ее выдергивать. Однако, когда уже начала виднеться вдали крыша ее домика, пришлось решиться на начало диалога. Тем более, ему было что сказать. - Я, возможно, пропаду где-то на неделю в конце декабря. Поймав на себе изумленный, почти испуганный взгляд, лучник едва не улыбнулся, довольствуясь неожиданной неготовностью расставаться так внезапно, что легко читалась на ее лице. - Матушка собралась в Австрию по делам семьи. Она собирается заключить крупный контракт с местными предпринимателями. Заодно хочет, чтобы я оценил перспективы поступить в высшее учебное заведение именно там. Кто-то ведь должен будет приглядывать за ее делами на месте. - Почему так внезапно? – в тихом голосе было больше неприятия, нежели удивления. - На то есть причины, - помолчав немного, парень облизнул нижнюю губу, скосив глаза на вывеску продуктового ларька на другой стороне улицы. – Уезжаю двадцать девятого декабря, поздно ночью. Толстая подошва зашуршала неожиданно громко в повисшей в воздухе тиши, перемешанной со снежинками. Резко затормозив, Ханна будто вросла в асфальт столбом, и вперила в Имаи взгляд столь отчаянный, столь болезненно упрекающий, что парень на миг растерялся. - Не спеши корить, - тут же проговорил он, подняв ладони в успокаивающем жесте. Дурак, с этого ведь и стоило начинать, а не бросаться с места в карьер, упоминая самый критичный для нее день. – Я не просто так говорю об этом. И я прекрасно помню о финале Кубка, именно из-за него я лечу чуть позже Киры. Медленно выдохнув, собираясь с мыслями и словами, он нервным жестом коснулся ладонью шеи, неловко опустив взгляд. - Наверное, с моей стороны самонадеянно говорить что-то подобное, но все же, - наконец решившись отбросить все сомнения, он поднял на девушку уверенный взгляд, не терпевший малейшего подозрения в лукавстве. – Я взял два билета, Ханна. И, если ты пожелаешь, я смогу взять тебя с собой. С переводом проблем не возникнет, мы сможем остаться там и там же окончить среднее образование. Поступим в университет, освоимся. Мы могли бы… Нет, ты могла бы начать там все с начала и… - Нишики-кун, остановись, - опустив веер ресниц, Ханна медленно выдохнула, словно стараясь выщемить прочь буйство эмоций, ворочавшихся в тот миг внутри нее. Положив руку на грудь, она чуть качнула головой, позволив себе легкую улыбку, не очерненную ни единой лишней эмоцией. – Хватит, прошу. Я… Я правда благодарна тебе за заботу, за попытку подарить мне другой путь. Но я и думать не хочу о том, что все может сорваться. Поезжай и не думай оглядываться на меня, - ее улыбка дрогнула перед тем, как стать шире. И пусть два синих омута, казалось, успели потерять свою прежнюю живость, в ее улыбке было так много света. А ведь она даже не догадывалась, что Нишики согласился на предложение матери лишь ради того, чтобы попутно выкупить там аналог ее лекарства. Но он не стал говорить, ни к чему было обременять Мирадзаки собственным решением. Наверняка ведь она бросилась бы отговаривать его. - И все же билет останется у меня и улетит вместе со мной, если до того дойдет. Просто держи это в голове, ладно? – невинно пожал он плечами, стараясь не давить на слова. Они не должны были стать обязательством или хоть как-то принуждать ее к действию или реакции. Хотя, что лукавить? Нишики всем сердцем хотел верить, что сумеет помочь Ханне в самом дрянном случае. Сможет увезти как можно дальше и, даже без надежды на взаимность, сделать все, лишь бы она сумела исцелиться там, вдалеке от Японии, от клятого Акаши, душой и телом. - Ты страшный упрямец, тебе кто-нибудь об этом говорил? – сдавшись, махнула рукой Ханна, вновь тронувшись к успевшему побелеть под тонким слоем снега порогу - Как будто в наших кругах можно по-другому, - обреченно согласился лучник, последовав за ней. Расставшись с Имаи, Ханна впервые за долгое время сумела уснуть крепким, здоровым сном, из-за которого чуть не пропустила вечернюю тренировку. Очнувшись от боли в ноге, что резко напомнила о себе при неосторожном повороте, девушка открыла глаза и уставилась в потолок, черневший в вечерних сумерках. И ни единой мысли в голове. Она как могла, старалась отгонять их, лишь бы подольше насладиться тишиной не только внешней, но и внутренней. Однако тревоги, взращенные в ее душе, уже давно обрели силу столь огромную, что Ханне не хватало воли усмирить их, притушить, заставить утихнуть. Сакура… Теперь, когда краски начали сгущаться, а тени – расти и шириться, готовясь к последнему акту, подруга вдруг решила встать перед ней на дыбы, дабы что-то кому-то доказать. Спасти ее, Ханну? От Акаши? Смешно, да и только. Пусть бывшая Фурия и не могла представить, чем именно обернется для нее ее же борьба, сдаваться она уж точно была не намерена. Отступиться теперь? Когда история вот-вот сама выберет свой финал? Девушка села на диване, принявшись шарить рукой рядом в поисках телефона. Слава всему, она за начало месяца успела узнать у Окавы-сан все, что могло ей пригодиться. Еще не все карты выложены на игровой стол, Ханна до последнего собиралась мутить воду, раздражающе бессмысленно тратя время президента студсовета. Жаль, до баскетболистов Ракудзан теперь было не добраться. Как знать, может все же позволила бы ей совесть выкинуть какой-нибудь фортель прямо перед финалами? «И все же спор был про личный вызов, - проскочила в голове ироничная мысль, вынудив устало усмехнуться. – Может, и стоило бы сделать последний марш-бросок на его императорское величество? Только как бы его заставить попотеть?» - включив экран телефона, дабы подсвечивать им себе дорогу, Ханна в полной темноте добралась до второго этажа, где ее ждала постиранная и сложенная спортивная форма. До тренировки оставалось всего ничего, а после дневного откровения стоило прийти раньше, чтобы принять возможные претензии и моральные удары от напарниц. Наверняка у них еще утром возникла куча вопросов. Как знать, не разбегутся ли они вовсе, лишь бы не замарать себя именем капитана-предателя? Схватив сумку на бегу, девушка локтем задела тяжелый предмет, лежавший на полке у двери. Спасибо хорошим рефлексам, она успела спасти его от падения. По спине даже пробежали стадом ледяные мурашки, когда ладони узнали в увесистом предмете чехол со скрипкой, брошенный так неосторожно. И тогда в ее голове появилась идея. Которая вполне себе годилась для финала. *** Снег, с небольшими перерывами, шел три дня подряд. От полного коллапса город спасала разве что плюсовая температура – тонкий снежный ковер быстро таял, не успевая собираться даже в подобие сугробов. Ветра почти не было, и серая вата, висевшая над головами жителей, казалась бездвижной массой, что закрыла собой солнце и светлое небо и не торопилась уходить. Сакуре казалось несколько забавным, что над Токио в те же дни погода стояла солнечная, пусть и более морозная. Можно было подумать, что сыплющая льдинками тучка повисла именно над ее с Ханной головами, а прочие обыватели, лишенные дневного света, стали невинными жертвами. Дни текли неспешно. Лишенная возможности ходить в школу Ханна с каждым днем казалась все более… серой. Да, наверное, то было лучшим словом для описания того, что с ней происходило. Зубрежка без остановок, казалось, высасывала из нее все, что не успевали забирать тренировки. Что стали заметно интенсивнее и тяжелее. И дело было даже не в увеличившемся количестве нагрузок, нет. После случая с громкой связью нечто незримо, неуловимо поменялось. И пусть, вопреки опасениям Ямоширо, не нашлось желающих покинуть клуб из-за услышанных слов Ханны, но отношение напарниц к капитану стало каким-то более… подозрительным? Будто девчонки пытались понять: а знали ли они, кого на самом деле пустили на место своего лидера? Как знать, сколько в этом ящичке донец на самом деле? В первый вечер особенно было заметно, как девчонки то и дело кололи своего капитана мимолетным пытливыми взглядами, полными сомнений. Но бывшая Фурия была непробиваема в своем нежелании обращать на подобное внимание. Более того, вместе с доверием большинства учащихся и учителей Ракудзан, Мирадзаки словно отсекла от себя что-то еще. Что-то неуловимое, но ощутимо важное. Что-то, что держало под замками ее непомерное чувство собственной важности и не позволяло смотреть на других сверху вниз, раскинув пестрым павлиньим хвостом свое превосходство всем напоказ. Она была здесь сильнейшей, она правила балом, причем не случайно. Она имела право обращаться с ними, как угодно, ведь именно ей они были обязаны своей новой силой, своим новым почетным местом среди клубов школы. И пусть ее методы в тот вечер, как и прежде, не были лишены смысла, пусть она продолжала методично и убедительно объяснять свои претензии и замечания, заметно поменялась ее манера изъяснения. Да, Ханна и раньше позволяла себе осторожно подмешивать в громкие речи щепотку простых манипуляций, они были безвинными и, скорее, подталкивающими, даже мотивирующими. В тот же вечер в ее речах был слышен откровенный вызов, эдакий ультиматум. Одним из таких случаев стало, казалось бы, рядовое замечание в середине тренировочной игры в первый же вечер. - Охаши, отлично сыграно, - подняв руку, Ханна одобряюще хлопнула Касанэ по плечу, после чего обернулась и посмотрела на связующую третьегодку. - Сакай-сан, ты слишком поздно оказалась на месте, оттого пас вышел неровным. Будь внимательнее. - Ты меня извини, Мирадзаки, - выдохнула запыхавшаяся связующая, отирая капли пота с подбородка, - но я сделала все, что могла. Прием не дотянул с доводкой, ты же видела. Я и на такую передачу уже не рассчитывала, когда позицию занимала. - Я не хочу это слушать, Шима, - отрезала Ханна, вдруг подняв раскрытую ладонь и окинув третьегодку холодным взглядом. В тот миг все переговоры неожиданно стихли. Слишком уж резануло девушкам слух произнесенное без спроса имя, к тому же без уважительных суффиксов. – В связке – ты, и именно на тебе лежит огромная ответственность за наш успех. Не жди поблажек, я не из каприза требовательна к тебе. Мы вот-вот сойдемся в игре с сильнейшими атакующими школьницами Японии, естественно не все приемы пройдут удачно. Связующий – опора команды, плато, от которого могут толкнуться нападающие. И чем устойчивее это плато, тем сильнее будут наши атаки. Если ты не готова, так и скажи. - Ладно. Я услышала, - было странно и жутко слышать скрип в голосе Сакай. Наверняка она сумела заметить манипуляцию в словах Ханны, да только как на такое ответишь, не проявив слабости? Конечно, это любого взбесило бы. Но связующая отступилась тогда, вернувшись на свою позицию, и больше не пыталась спорить. Ты либо осилишь, либо нет. И во втором случае тебе всегда найдется замена. Вот что начало читаться между строк. Разве кто-то, имеющий гордость сильного спортсмена, посмел бы отступиться после подобного вызова? Особенно, когда все было подано так, будто спортсмен не оправдывает повышенные ожидания и надежды сильного лидера. Естественно, такое отношение повлияло на общий настрой команды. Сакура чувствовала, как все сильнее и сильнее накалялся воздух в раздевалке после тренировок, стоило ее подруге покинуть помещение первой. Казалось, еще немного, и от тлеющего недовольства большинства полетят искры. Но этого не происходило. Своё раздражение каждая из девчонок с упорством, достойным уважения, оставляла при себе. Тем более, как не странно, это работало. Пусть команда начала играть тише, но со стороны их игра стала выглядеть так, будто неведомый мастер вставил в идеально отлаженный механизм последнюю деталь. Теперь их команда по праву могла называться машиной. Вот только механизмы, как известно, изнашиваются гораздо быстрее людской души. На неделю сессии Ханна отправляла команду с легкой душой. Пусть она и не делилась особо с девчонками своими мыслями, Сакура могла увидеть, прочесть, точно по книжному листу, у нее на лице: бывшая Фурия была более чем довольна проделанной работой. А о провалах на экзаменах, из-за которых члена любого клуба могли не допустить до игр, она даже не думала. Пусть холоднее стали методы Ханны, пусть она притушила в себе теплоту в отношении к напарницам, она точно знала: ее девочки не просто ответственные. Они лучшие. И уж точно не позволят каким-то экзаменам смыть в унитаз все результаты часов тренировок, изматывавших физически и морально. Женская волейбольная команда старшей школы Ракудзан двадцать третьего декабря ступит на площадку токийского спорткомплекса в полном составе. Иного исхода попросту не могло быть. - Ну почему они решили начать с самых отвратительных дисциплин? – проходя по вымершим коридорам школы в самый первый день зимней сессии, протянула Сакура, загнанно оглядываясь по сторонам. – Политология, экономика, география и всемирная история Широганэ-сенсея в довесок. И все это за сегодня. У меня такое чувство, будто голова вот-вот лопнет… - Разделение общих курсов на отдельные дисциплины – как отдельный жирный минус подобных школ с расширенной программой обучения, - обреченно выдохнул Нишики, тихонько открывая перед девчонками дверь. - Я все еще не понимаю, как можно учиться на сто из ста. Это сродни безумию, особенно, если учесть темпы жизни отдельных персон в последнее время, - Ямоширо покосилась в сторону Ханны, которая ни на миг не отрывалась от маленького блокнота со шпаргалками для быстрого повторения. – Выглядишь так, будто месяц в бункере провела. Без света и практически без еды. Ты точно в порядке, Ханна-чан? - Я сдам, - хлопнув страницами блокнота, капитан волейбольной команды уверенным шагом прошла вперед. В классе все настолько были удручены происходящим, что никто даже не бросил в Ханну, впервые появившуюся в классе со дня отстранения, ни единого упрекающего взгляда. - Понятно, что сдашь, - усмехнувшись, повел плечом Нишики, опускаясь за свою парту. - На сто из ста. Все дисциплины, без исключения, - отрезала неожиданно резко Ханна, без единого намека на сомнения в своих силах в голосе. – Я готова. В тот день Ямоширо заговорить с подругой вновь не удавалось до конца последнего экзамена. А там уже сил не осталось лыком ворочать, что уж про формирование предложений говорить? Сакура выползала из последнего класса, откровенно шатаясь, ощущая, как пол то и дело накреняется в разные стороны под ногами. Пытаясь собрать глаза в кучку и отогнать от взора темные круги и визуализированные опухшим разумом даты и термины, рыжая волейболистка не заметила, как вышла за Ханной на улицу, предварительно накинув на плечи куртку. Морозный воздух подействовал бодряще. Казалось, в черепушке, полной перебродивших несколько раз знаний, кто-то открыл форточку. Аж головой вращать стало проще. Перейдя двор, Ханна направилась в сторону третьего корпуса, что стоял последнюю неделю пустынный и всеми покинутый. Экзамены проводились в первом и втором корпусах в больших аудиториях, порой у нескольких классов одновременно. Так делалось для того, чтобы успеть протестировать все классы и по всем предметам, включая дополнительные дисциплины, введенные в курс самой школой. Потому в дальней части школьного двора царила безлюдность и блаженная тишина, абсолютно не похожая на ту, что душным туманом нависала над учениками в аудиториях, отведенных для экзаменов. Ямоширо даже сообразить не успела, за каким интересом Ханне понадобилось сворачивать туда, когда за поворотом уже показалось здание большого спортивного зала. Все залы и клубные комнаты прекращали работу на время сессии. Это было повсеместным решением, направленным на концентрацию внимания учеников на экзаменах. Оттого Сакура не сумела сдержать удивленного восклицания, заметив, как в дверь зала, что должна была быть на замке, прошмыгнул какой-то ученик. - Там что, аппаратуру прут, пока никто не видит? – выдала замученная головной болью и мыслительным перенапряжением Сакура первое, что в голову пришло. - Если бы. - Но тогда что? - Последнее в триместре собрание баскетбольного клуба, - было звонким ответом, после чего Мирадзаки к изумлению подруги, ускорила свой шаг. - С-собрание?.. Эй, стой! Если тебя там увидят, добром это не кончится! – наконец проникнувшись ситуацией, Ямоширо бросилась за Камикадзе-чан, однако остановить ее не представлялось возможным. Не стесняясь вообще ничего в этой жизни, волейболистка вломилась в зал чуть ли не с ноги, представ перед полным составом точивших на нее зуб баскетболистов. Наверняка она знала, что их пунктуальный тренер не придет ни минутой раньше объявленного начала собрания. Иначе не стала бы врываться столь фривольно. …Знала же, да? - Что… Ты? Она?! - Охренеть, она бессмертная? - Отвага или безумие… - Ками ради, скажи, что заблудилась. Почувствовав себя мелкой птицей в обиталище голодных стервятников, Сакура замерла у входа в зал, мелко трясясь от острого ощущения опасности, которое так и источали напряженные фигуры высоких парней. Смешки, свист, даже нервно-истерические нотки – чего только не прозвучало там, в стенах спортивного зала всего за пару секунд, пока ребята пытались отойти от невиданной наглости и дерзости, граничащей с безумием. Первый состав, конечно, тоже был там. И Ямоширо смогла прочитать негодование и тень обиды на помрачневшем лице их легкого форварда, с которым Ханна неплохо общалась раньше. Разочарованным выглядел и парень с иссиня-черными длинными волосами, пристроившийся аккурат возле своего капитана, Сакура успела заметить горечь и отторжение в его светлых глазах, стоило ему заметить капитана волейбольного клуба в пороге. Но Мирадзаки с завидным мастерством проигнорировала обилие недовольства, что вылилось на нее с порога ведром грязи. Пройдя пару метров вперед, она взглядом выцепила единственного человека, ради которого решила объявиться там. - Принимай последний вызов, милый, - вскинув руку, девушка указала пальцем в стоявшего напротив нее с планшеткой в руках господина Вселенское спокойствие, Акаши Сейджуро. И тон ее голоса свозил отчаянным сарказмом: - Двадцать седьмого днем, ты и я. Скрипка. Одна мелодия на оценку случайно подобранных слушателей. Правила нашего спора ты знаешь сам. Как ты будешь выкручиваться – не моя забота. *** Неделя сессий прошла быстрее, чем многие школьники успели это осознать. Спортсмены по запросу администрации результаты своих экзаменов получали раньше других студентов. Пусть своих баллов они также не знали до последнего, но по крайней мере они быстро получали добро или запрет на участие в зимних играх, проводившихся по всей Японии по самым разным дисциплинам. Оглядывая посветлевший под лучами холодного солнца двор через открытое окно в коридоре, Ханна нервно постукивала пальцем по подоконнику, вслушиваясь в эхо далеких шагов, доносившихся, небось, из другого конца корпуса. За спиной зашуршала дверь. Из учительской вышел сенсей, ответственный за волейбольный клуб, и в руках его был серый конверт с тонкой пачкой бумаг. Он даже не посчитал нужным уделить Ханне толику своего внимания, лишь сунул ей конверт в руки и пошел по своим делам, ответив на зазвонивший телефон. Он лишь на миг отвлекся, чтобы напомнить Мирадзаки, что школьный автобус отправлялся через двадцать минут. Кивнув в ответ, капитан волейбольного клуба нетерпеливо вскрыла конверт и, достав из него лист с допусками, лежавший на самом верху стопки, пробежалась по нему глазами, невольно смяв пальцами конверт бумагу. Но уже через минуту ее губы тронула легкая, довольная ухмылка. Опустив конверт, капитан волейбольного клуба, будучи уже переодетой в спортивную форму клуба без верха, быстрым шагом, едва не срываясь на бег, направилась к клубной комнате. Никто из присутствовавших там не разговаривал. В коридоре перед клубной комнатой, дверь в которую была открыта нараспашку, стояла гробовая тишина. Заслышав торопливые шаги своего капитана, девушки синхронно подняли головы. Представ перед подопечными, Ханна не сказала ни слова. Медленно оглядев каждое лицо, она тихо хмыкнула и, позволив себе расслабленно улыбнуться, звонко скомандовала: - Пора. Полностью собранные девушки в спортивных одеждах черно-голубого цвета, казалось, только того и ждали. Им не нужны были пояснения, все всё прекрасно поняли. Вылетевших по учебе нет. А значит, можно было начинать настраиваться на предстоящую игру. Зашуршала синтетика, застучали друг о друга поднятые в специальной сетке мячи, зажужжали молнии на мастерках. Волейболистки повставали со своих мест, но ни одна из них не вышла из комнаты впереди своего капитана. - Ханна, - окликнув подругу, Сакура бросила ей в руки мастерку. - Спасибо, - коротко ответила девушка, накинув ее на плечи с широкого размаха. – Волейбольная команда старшей школы Ракудзан выдвигается на финал Национальных в Токио! - Ос! – было ей дружным ответом, полным несокрушимой решительности. Собравшись ровным строем, окруженные внушительной аурой силы, они прошествовали по широкому коридору мимо пары ребят из журнального клуба, стоявших в обнимку с фотоаппаратами. И там же, навстречу им с лестницы выплыла главная гордость школы – баскетболисты, которые также уже должны были получить свои результаты. Казалось, от напряжения, повисшего в воздухе, вот-вот грянет гром прямо в стенах школы. Концентрация пафоса и чувства нездорового соперничества была настолько ощутима, что существуй в природе приборы, способные измерить точно эти величины, они бы полопались как пить дать. Команды спокойно разошлись в свои стороны двумя стройными потоками, обменявшись короткими переглядываниями. Они, два уже давно враждовавших коллектива одной школы, одновременно отходили от старта, каждый к своей цели. И никто не собирался возвращаться в стены альма-матер с пустыми руками. Не после того, что вытерпела каждая из сторон по вине противоположной. И лишь капитаны команд остались внешне безучастными. Ни один из них даже взгляда не скосил на другого. В этом не было ни нужды, ни смысла. Обо всем уже было сказано, все, что требовалось, было сделано. Они шли к своему собственному финалу, отдельному и непонятному окружающим. Девушка в черном и парень в белом. От символичности картины Сакуру, не отрывавшей взгляда от прямой спины Ханны, прошиб нервный холодок. Неужто и впрямь перед ними открылась финишная прямая? В этот раз команды ехали в Токио разными автобусами. Решила ли школа раскошелиться или же директор от греха подальше велел отделить Мирадзаки с командой от клуба баскетболистов – одному Ками известно. По приезде школьники с сопровождением остановились в специальном гостиничном комплексе для спортсменов, состоявшем из десятка небольших домиков. Сразу после заселения, автобусы должны были развезти команды по местам проведения соревнований. Стадионы находились в разных районах Токио, что лишало возможности волейболисткам успеть посмотреть на игру баскетболистов и наоборот. По крайней мере, в первые два дня игр. - Пф, не то, чтобы было желание, - открыв перед собой высокую входную дверь в спорткомплекс, фыркнула Аюме, пропуская вперед менеджера с мячами и сумками. - При условии, что в финалах так или иначе столкнуться парни из легендарной шестерки, я бы хотела это увидеть, - задумчиво возразила Маруки, покрепче перехватив спортивную сумку на плече и принявшись оглядываться по сторонам. Перед ними предстал просторный светлый холл, на который балконами выходило два верхних этажа. Именно через них можно было попасть на трибуны зала. В помещении стояла подозрительная тишина, людей практически не было видно. Лишь раз мимо команды, направившейся в сторону лестницы, прошмыгнула женщина с пропуском журналиста на груди. Могло даже показаться, что они ошиблись зданием, настолько неуместной казалась тишина в спорткомплексе, принимавшем финалы главного события японского школьного волейбола. Но не успела Ханна, ведшая команду, поставить ногу на первую ступень, как за стеной грохнули авиации, тут же сопроводившиеся стуком барабанов. Похоже, кто-то только что забил. - Там же сейчас проходит матч Камидузри-сенпая. Как думаешь, долго им еще играть? – тихо спросила Ямоширо, оглянувшись на звук с легкой усмешкой. - Думаю, они уже заканчивают свой второй матч, - ответила Ханна, качнув головой. - Второй? – присвистнула Тобойяши, поморщившись с сочувствием. – Они что тут, с самого утра сидят? - С перерывом в одну игру, - кивнула Мирадзаки, выворачивая с лестницы на коридор второго этажа. – У нас сегодня тоже два матча, не забыла? - Да кто б забыл? – фыркнула Аюме, закатив глаза. – При условии, что, отличие от старшей Рёуши у нас перерыва почти не будет. - Так может заглянем на игру? – из хвоста компании предложила Маруки. – Мы и так уже в форме, почему бы не посмотреть? - Я туда нас и веду, - улыбнулась в ответ бывшая Фурия, остановившись напротив открытой металлической двери, откуда уже можно было увидеть площадку. Сделав шаг вперед, она чуть сощурилась из-за изменившегося освещения, но тут же застыла на месте, вперив взгляд в площадку. Прямо на ее глазах произошло что-то странное. Запыхавшийся противник старшей Рёуши, уже проигравший две партии, зачем-то кинулся блокировать выпрыгнувшую у сетки связующую в черно-зеленой майке. Ожидаемо, та передала пас на Камидзури Рей, которая тут же вколотила мяч в центр площадки, аккурат между зонами двух защитников. - Ого, - вдохновенно выдала Ямоширо, вставшая подле подруги за задним рядом кресел. – Они вообще не выглядят уставшими. Рёуши поражают. - Эта команда выкинула одного из главных фаворитов всех соревнований, академию при Токийском Университете, еще на подступах к финалам. Не удивительно, что выдержки им не занимать, - задумчиво прокомментировала Сакай, оставшись у двери. – Если они станут нашими соперниками в финале – у нас могут возникнуть проблемы. - Мы справимся, - Ханна вдруг улыбнулась с азартом, не отрывая глаз от площадки. Там, во время перехода после заработанного очка, будто почувствовав на себе пристальный взгляд, оглянулась Шая. Заметив команду в черно-голубых олимпийках, она довольно быстро отыскала глазами бывшего кохая. Не нужно было иметь способность читать мысли, чтобы понять, о чем думала капитан команды старшей Рёуши в тот миг. «Смотри в оба. И не смей отставать». - Мы ничуть им не уступаем. Вот увидите, я выведу вас к вершине, - продолжила мысль Ханна, буквально засветившаяся уверенностью. Которая тут же передалась ее напарницам. - Знаешь, это раздражает, когда ты хорохоришься вот так, - со смешком заметила Тобояши, покачав головой. – Но я тебе верю. Первая игра Ракудзан в тот день прошла без каких-либо происшествий. Соперник попался опытный, но Ханна, дотошно изучившая их стратегию и сильные стороны ранее, сумела довольно быстро выдать действенную схему, больше опершись на хитрость Моко, Сакуры и Сакай, нежели на свою собственную силу и внушительную мощь Охаши. Сама Ханна чаще выпрыгивала на блоки третьим игроком и хитрила всеми известными ей методами, выводя соперниц под сеткой из себя способностью видеть на ход дальше. Видеть буквально. - В какой-то момент мне показалось, что ты начала читать мысли их связующей, - уже позже, в раздевалке отметила Моко, осушившая бутылку воды. – Никогда не привыкну к твоим внезапным финтам, что в самый неожиданный момент прерывают попытки соперниц атаковать. - Это правда так странно смотрится со стороны? – неловко улыбнулась Ханна, растрепав волосы на затылке. – Я настолько привыкла видеть наперед намерения людей на площадке, что уже не обращаю на это никакого внимания. - Как ты это, ёкай побери, проворачиваешь? – с толикой раздражения спросила Охаши. Кажется, финты капитана даже ее не смогли оставить равнодушной. - Изучение и наблюдение, плюс способность к быстрому анализу и бескрайнее количество часов на оттачивание своих способностей, - опередив подругу вдруг ответила Сакура. Она самодовольно ухмыльнулась, заметив живое удивление во взгляде Ханны, и продолжила вместо нее. – Ты ведь раньше рассказывала. А я, наблюдая за тобой, кажется, начала понимать, как это работает. Например, у связующей соперниц была привычка коротко опускать взгляд на нашу сторону перед тем, как сбросить. Но иногда она все же отдавала пас, перед этим чуть наклонив корпус назад для лучшей передачи. - Ого, ты так много успела заметить, - Ханна с толикой восхищения посмотрела на лучшую подругу, одобрительно кивнув. - Наблюдать за соперниками – это основа основ, не нужно выдавать наблюдательность за клятую магию средь бела дня, - покачала головой Охаши, откровенно оставшаяся недовольной услышанным ответом. – Многие перехваты ты совершила без каких-либо предпосылок. Либо они были настолько короткими и быстрыми, что даже я не поспевала за ними. - Даже? – Мика тихо засмеялась, покачав головой с толикой упрека. – Ты забыла, что Ханна была капитаном Фурий? «Даже» в твоем исполнении тут как-то неуместно звучит. - Завались, - грозно осекла Кас, опасно покосившись на кохая, на что второгодка лишь руки подняла в примирительном жесте. - Просто я трачу гораздо больше времени за просмотром матча серьезных соперников, - не обратив внимания на короткую перепалку, пожала плечами Ханна. – Я нахожу нужные мне жесты и движения-привычки игроков, после чего заставляю себя запоминать их, представляя, как буду реагировать. Иногда даже отрабатываю это на площадке после тренировок. А в остальном спасибо природным рефлексам, наверное. Но это чаще спасает от съемов, против стратегии той же Горуден с ее блоками мой талант становится практически бесполезным. - Ой, девчонки, - резко обратила на себя внимание старшая из двойняшек Кониши, влетевшая в раздевалку с жутким грохотом и тут же закрывшая за собой дверь. – Я там, в коридоре, девчонок из Аотори только что видела. - Может, они за нас поболеть приехали? - с добродушной улыбкой протянула Сакура. Капитан команды отреагировать не успела. В раздевалку, точно по заказу, к девчонкам с шумом ворвалась звонкая Тока, тут же кинувшаяся бодро привечать знакомых уже волейболисток и поздравлять с победой в крайнем матче. Для вида постучав кулаком о косяк открытой двери, за ней вошла и Рарику Мэй, капитан волейбольной команды Аотори. - А вы тут что еще забыли? – тут же неприветливо протянула Охаши, с сомнением глядя на девушек в школьной форме академии. - Пришли поболеть за родной регион. Вы же последние представители Кансай, - непринужденно ответила Тока. – Потому держим за вас кулачки. - Вам всего двадцать минут передышки дали? Жестко, - с сочувствием проговорила Мэй, оглядев всех присутствовавших и остановив взгляд на Ханне. – Следующий противник не из легких. Надеюсь, силы у вас еще остались. - Выдержим, никуда не денемся, - уверенно ответила Ханна, глядя в глаза капитана Аотори, после чего обернулась к Токе, тише заметив: - Я же обещала Камидзури-сан реванш. - Смотри, не провались после таких слов, горе-кохай, - фыркнула Тока, после чего сгребла Ханну, обняв ее за шею одной рукой. – Камидзури сильно разозлиться, если ты опростоволосишься. - Сейчас фаворитами остались три школы, включая вашу и старшую Рёуши. Хаямидзу из Хоккайдо сегодня проиграли команде старшей Гинбо, - снова взяла слово Мэй, опершись плечом об один из шкафчиков. – Забавно, что вы, фактически, скопировали стиль игры Хаямидзу, чтобы победить железный блок Горуден. Ваше столкновение с известным черепашьим темпом – вот та единственная игра, на которую я бы не захотела приходить. Зная характер вашей команды, матч растянулся бы на всю ночь. - Гинбо, значит, - задумчиво произнесла Сакура, будто пробуя название школы на вкус. – А это не их баскетбольная команда считается одной из лучших в Токио? - Какая к ёкаям разница, - послышалось пренебрежительное замечание Охаши. – Значение для нас имеет лишь уровень их волейболисток. А раз они пробились к финалам, значит и нас смогут повеселить. - Надо сказать, наделали вы шума в этом году, Ракудзан, - со смешком выдала Тока, наконец отпрянув от Мирадзаки. – Главное не споткнуться теперь. Сегодня вашим противником будет сама «Пустая Ладонь Севера» из Акиты, Цубаяши Анко. Вы же успели посмотреть записи игр старшей Котобы? - Конечно, - отозвалась Сакай, уверенно кивнув. – Выходить на площадку неподготовленными сейчас было бы глупо. - Только по видео не совсем понятно, отчего защита так сильно терялась у сетки, - вклинилась в беседу Комури Нагиса. - Головы начинают кружиться, когда пытаешься посмотреть в лицо такому высокому игроку, - нервно отшутилась Ямоширо, потерев ладонями собственные плечи. – Конечно, соперницы из Горуден все были рослыми, и нам не впервой с такими играть. Но я не думала, что в Японии найдется кто-то ростом с Джулику-сан. - Проблема не только в росте, - Тока пристально посмотрела на бывшего кохая, после чего, чуть поморщившись, опустила взгляд на ее перевязанную ногу. – У нее очень гибкие запястья. Я слышала, она может средний палец руки положить на предплечье, изогнув ладонь через ее обратную сторону. Это позволяет ей в последний момент менять направление ударов. Пусть минимально, но это становится настоящей проблемой для блока. - Ёкаи, - присвистнула Тобояши. – Я-то думала, отчего ее движения кажутся такими… неестественными. - Это возможно вообще? – с откровенным неверием прошептала Ямоширо, подозрительно косясь на связующую Аотори. - Мы сталкивались с ними как-то на дружеском матче. Ни одно видео не способно передать, насколько сложно сражаться с этим монстром, - опустив лицо, Мэй обреченно качнула головой. – Очень непростой противник. - Но и экс-капитан Финиксийских Фурий тоже не пальцем делана, не думаешь, Рарику-сан? Увлеченные рассказом девчонок из Аотори, волейболистки Ракудзан даже не заметили, как в раздевалке появился еще один слушатель, замерший в двери. Обернувшиеся на неожиданный оклик, все девушки, как одна, вдруг просияли, узнав в новом госте своего бывшего капитана. - Рада видеть тебя в добром здравии, Окава-сан, - Рарику с уважением чуть поклонилась перед Судзу в качестве приветствия. Та ответила тем же. Приняв объятия от совсем расчувствовавшихся Маруки и Нагисы, заместитель президента студенческого совета обменялась кивками с Охаши, после чего обратилась к Ханне: - Каков план? - Скорее всего, они будут ожидать сильного блока, что будет опекать их аса. Но я придерживаюсь мнения, что лучшая защита – это нападение, - скрестив руки на груди, Ханна уверенно ухмыльнулась. – Кас, Сакура и я накидаем силовых, Аюме – на быстрых, - замолчав, бывшая Фурия несколько раз кивнула своим мыслям, прежде чем закончить: - Знаете, еще в средней школе меня научили: в сеги ты проигрываешь, как только позволяешь противнику загнать себя в глухую оборону. К ёкаям, бросать все силы на блок – не в нашем стиле. На Цубояши, по-хорошему, хватит и меня одной. Совсем скоро команда Ракудзан, распрощавшись с девчонками из Аотори, прошла обратно в сторону спортзала. Лишь Судзу решила проводить их до конца. И когда бо́льшая часть команды вышла уже на деревянное покрытие, третьегодка притормозила Мирадзаки за локоть: - До последнего сомневалась, хочу ли я поднимать эту тему перед игрой, - замедлив темп речи, Окава проводила взглядом шедших в хвосте сестер Кониши и ждавшего их у зала менеджера. Когда за последним закрылась дверь, девушка позволила себе смерить капитана волейбольной команды взглядом, достойным заместителя Акаши. И от подобной ассоциации Мирадзаки невольно передернуло. – Ты не хочешь мне ничего рассказать? Прочитав в изменившемся голосе сенпая пусть хорошо замаскированный, но все же наезд, Ханна одернула руку, сделав шаг назад, опасливо ощетинившись, точно защищающийся дикий кот: - О чем ты? – холодом сквознул тихий вопрос. Заметив резкую перемену в настроении кохая, Окава изогнула брови, оглядывая Ханну так, словно только теперь могла ее хорошенько разглядеть. - Позавчера вечером с моей почты каким-то образом был отменен заказ на новое лабораторное оборудование для наших специализированных кабинетов. С одобрения директора, Кана-сан внесла полную предоплату, которую нам за разрыв договора никто не вернет. Более того, ты уже наверняка слышала, что с рабочего стола моего компьютера исчезло несколько документов, которые я полгода собирала для Акаши-сана к концу платежного года, а также сводная отчетная таблица о проделанной за год работе студенческим советом, - Окава замолчала, внимательно считывая с лица Ханны реакцию. Но девушка осталась недвижимой и будто действительно не понимала, чего от нее хотели. – Я долго пыталась понять, как так вышло. Я попросила сенсеев из кабинета информатики проверить мой персональный компьютер на присутствие вирусов, но ничего подобного они не нашли. И тогда я вдруг вспомнила, - ее взгляд стал опасно холодным, а тон голоса понизился до практически неузнаваемого. - Пароль от моего компьютера я говорила лишь тебе, Ханна. Осенью, когда ты отрабатывала со мной свое наказание. Я очень хочу верить, что моё подозрение – пустое, и я рада буду извиниться, если окажется, что я ошиблась. Но, учитывая все вышесказанное плюс твою подмоченную по известной причине репутацию, я просто обязана спросить: это твоих рук дело? Они смотрели друг на друга в напряженной тишине, которая лишь порой нарушалась свистками и доносившимся из зала скрипом кроссовок. Ханна легко сумела вынести тяжелый, пытливый взгляд заместителя президента студенческого совета, ответив ей дерзостью, плескавшейся на дне темно-синих глаз, что, казалось, потеряли чистоту благородного цвета сапфиров. Не скрылась от зоркой Окавы Судзу тень, легшая на непривычно бледное лицо. Мирадзаки не успела ответить. Из зала выглянул Тои-кун, дабы передать, что судьи нервничают по поводу опаздывавшего сенсея-представителя команды. Девушке следовало решить возникшую проблему незамедлительно, потому она попрощалась с Окавой, ограничившись скупым кивком, и пошла за юношей, так ничего и не ответив. *** - Всё становится лишь хуже. Словно конца-края этому нет и не будет. Я уже не знаю, что мне делать. Что правильно, что нет? Она же… Она наверняка возненавидит меня, если я сделаю, что задумала. Вздрогнув из-за резкого порыва холодного ветра, ударившего в спину, Сакура покрепче вцепилась в собственный телефон замерзшими пальцами. Выбегая на улицу в одной лишь мастерке, она и подумать не могла, что задержится снаружи надолго. Однако собственная нерешительность гвоздями прибила ступни в пол балкона. Ведь выйти с него девушка сумела бы лишь решившись закончить начатое. Вслушиваясь в долгое молчание в наушниках, она всматривалась в яркий экран телефона, исполосованный словами длинного письма. Перечитанное несколько десятков раз, выверенное и неоднократно перекроенное, оно хранило в себе искренний крик души, хоть и пестрило трепетом к адресату. Сакуре оно казалось то слишком фамильярным, то наоборот – излишне вычурным. Но самое страшное заключалось в том, что она не была до конца уверенна в его уместности. Правильно ли она решила забить тревогу? Имела ли она право тревожить этого человека и вмешивать его в подростковые проблемы? Подобные сомнения отгоняло лишь одно – мысли о состоянии Ханны. И о том, что произошло после матча, прошедшего совсем не так, как того все ждали. С самого начала матча, с первого свистка и последовавшего приема тяжелейшей подачи от капитана соперников, выполненной в прыжке, стало ясно как день – просто не будет. Но, несмотря на осознание того, что борьба будет долгой и выматывающей, что не будут работать простые обманки, а малейшая ошибка в приеме или пасе непременно будет стоить очка – Сакура поначалу чувствовала лишь азарт. Тяжелые тренировки даром уж точно не прошли. Если раньше ее – да и других девчонок из Ракудзан – наличие поистине сильного противника по ту сторону сетки могло напугать и даже лишить здоровой мотивации, то теперь увеличение темпа игры и повышение ставок казалось увлекательным и действовало бодряще. Кровь кипела в жилах, голова вмиг очистилась от сторонних мыслей, даже усталость от первого матча исчезла, забывшись. Волейболистки Ракудзан были, точно рыбы в собственной стихии. И пусть поначалу соперник с сильным скепсисом отнесся к стратегии капитана Ракудзан, что вышла один на один с их высоким асом со своими метр-семьдесят в кепке, совсем скоро и им пришлось принять, что и они легко победу не заберут. Чем больше энергии Сакура тратила в тот вечер, тем больше ей хотелось двигаться, прыгать, забивать. Ощущения были неописуемо приятны, ведь теперь она не была простой поддержкой под сеткой для сильного капитана. Ямоширо стала абсолютно самостоятельной единицей, грозным игроком, с которым приходилось считаться наравне с бывшей Фурией и экс-игроком национальной сборной в лице Охаши. В тот вечер она впервые настолько хорошо контролировала собственное тело, ни в едином движении не проскальзывала неопытность. Сакура словно поймала сам темп игры и, подстроившись, играла, не давая спуску ни себе, ни соперникам. Пасы Шимы были идеальными. В момент пробития по мячу, Ямоширо могла ощутить, насколько ровно он ложился в ладонь. И шел прямо туда, куда она того желала. Будто в настройках организма все функции выкрутили на максимум. Подача соперниц. Сакай даже двинуться не успела в сторону своей позиции под сеткой. Построение было нарушено метким и быстрым ударом, прилетевшим ровно ей в корпус, не давая ни шанса на уклонение. Не ожидавшая столь дерзкого хода со стороны команды старшей Котобы, Сакай едва успела подставить руки перед лицом и принять мяч на обратную сторону локтей. Удар был такой силы, что девушка невольно глухо вскрикнула, однако умудрилась не просто достойно поднять тяжелую подачу, но и, подключив практически все тело, направить мяч в сторону Сакуры, уже стоявшей на позиции. Идеальная высота, хорошее время… Сделав небольшую дугу в попытке запутать блок, Ямоширо выпрыгнула на удар из-за линии и пробила аккурат в пустующую часть площадки. Однако реакция высоченной Цубаяши и длина ее рук позволили спасти ситуацию, вовремя перекрыв рыжей волейболистке удар в ход. Насколько же проблемным был ее рост! Мяч полетел Ямоширо за спину и, казалось, он достигнет земли быстрее, чем сама волейболистка. Разом до слуха девушки долетели скрип кроссовок, хлопок ладони о мяч, тихий удар о пол и звук скольжения синтетики по покрытию пола. Вовремя и точно выпрыгнув вперед, грациозно и четко, как по методичке, Ханна успела вытянуть мяч и поймать себя на руки в мальчишеском перекате. - Сакура! – рыжей волейболистке не пришлось оглядываться на оклик Охаши, ставшей на место связки быстрее Шимы, чтобы понять, что она задумала. Решение, пришедшее ей самой в голову, казалось самым логичным в сложившейся ситуацией, она даже на миг не засомневалась в том, что неправильно поняла третьегодку. Чуть только кроссовки коснулись земли, Ямоширо, перепрыгнув через ноги Ханны, забежала за спину Касанэ и вновь подпрыгнула, утянув за собой весь блок соперников. Она взмахнула рукой… И не сумела сдержать ехидной усмешки, заметив выражение на лицах блокировавших игроков старшей Котобы. Мяч в три метра без помех атакой в быстром темпе забила успевшая рывком вскочить на ноги Ханна. - Отличная работа, рыжая, - даже Охаши улыбалась тогда, получая удовольствие от игры с сильными напарницами, которые всего за осень научились понимать ее намерения с полтычка. Увидев ее довольное лицо и протянутую для хлопка руку, Ямоширо вдруг почувствовала, что вот-вот заплачет от переизбытка чувств. Но реальность быстро спустила ее с небес на землю. - Таймаут. Ракудзан, - гаркнул мужчина с судейской возвышенности. Сакура оглянулась на Мирадзаки, поднявшую над головой руки, сложенные в букву «Т». Стоило прозвучать свистку, она тронулась в сторону скамьи. Едва наступая на больную ногу. - Только не это… - беззвучно пролепетала одними губами Ямоширо, последовав за подругой. Похоже, во время прыжка она слишком сильно рванула покалеченную ногу. - Мирадзаки, ты как? - Что б оно всё… Настолько больно? - Может, тебе стоит остаться на скамье? – тут же засуетились сокомандницы, мигом заметившие неладное в походке своего капитана. Но та вдруг подняла открытую ладонь, как бы прося тишины, после чего бросила, скосив взгляд на менеджера: - Тои, моя сумка здесь? Грохнула на деревянную лавку спортивная сумка Ханны. Скомандовав найти обезболивающее в боковом кармане, капитан принялась быстро расшнуровывать верхнюю часть фиксатора, обыденным голосом параллельно отпуская комментарии по поводу матча, как капитан и тренер команды. Юноша в скором времени протянул ей конвалюту, но Мирадзаки неожиданно отмахнулась. - Там должны быть ампулы с иглами. Сакура почувствовала, как на затылке зашевелились волосы. Слишком свежи были в голове слова Оливии, говорившей о препарате, который теперь Ханна решила вколоть себе, не задумавшись ни на миг. И о том, как он мог повлиять на ее здоровье. На болезнь, что сейчас прогрессировала, не сдерживаемая никакими лекарствами. - Ханна-чан, не стоит!.. - дернулась было Ямоширо, но Ханна расправилась с иглой с ужасающей скоростью наркомана со стажем. - Я пока не буду страховать под сеткой и уйду глубже в площадку, но останусь на блоке… - Мирадзаки, а не лучше будет все же произвести замену? – осторожно предложила Аюме, на что получила в ответ чрезмерно суровое: - Сейчас только мои глаза способны сдержать Цубояши с ее непредсказуемыми выпадами. Или вы не понимаете, что она не может нормально проводить атаки, только потому что я ей не даю? - Хэй-эй, охолони. Я просто беспокоюсь за твои ноги. Ты не так уж часто раньше выпрыгивала на подобную высоту. А тут почти весь матч скачешь, да еще с травмированной ногой… - слегка опешив, поспешила заверить Тобояши-сан. – Я уже молчу про то, что это второй матч за вечер. Ты через чур усердствуешь. - Она права, Ханна, - поддержала напарницу Широ. – Ты бы со здоровыми ногами и отдохнувшая в таком темпе долго не выдержала бы. И не пыжься, я знаю, о чем говорю. Нужно снизить темп игры. - Нет, - закончив с перевязкой фиксатора, Ханна резко встала на ноги, на миг поморщившись от боли, после чего схватила со скамейки бутылку с водой. Она сделала пару глотков, вперив взгляд в широкую растяжку с кредо школы, что с самого начала висела за их спинами. Там ведь, над ней, на трибунах, все еще били в барабаны и кричали нараспев им, гордым спортсменам элитной школы, приехавшие в собственные каникулы в Токио школьники. Причем добрая часть этих ребят считала Ханну лживой предательницей, но они все равно были там. Все еще стояли и рвали глотки, защищая честь и демонстрируя гордость знаменитой Ракудзан. И как можно было в такой ситуации упасть перед этими людьми в грязь лицом? – Даже если мне сдохнуть придется, я не отступлюсь. Ни сегодня, ни завтра, ни в финале, - отерев рот рукой, она медленно выдохнула и проговорила тише, с просьбой заглядывая в глаза девчонкам. – Доверьтесь мне. Я что-нибудь придумаю. Ракудзан вернулась в игру. Не сломленной, но более воинственной и кровожадной. Пусть вслух этого никто не сказал, но девчонки прекрасно понимали: у них не было права сдать хотя бы одну партию. Нужно было выиграть как можно скорее, пока Ханна была способна стоять на ногах, при этом не напортачив. Задача не из простых. Но если капитан команды готов настолько выложиться ради них, они не могли не ответить ей тем же. Несмотря на настойчивый отказ Мирадзаки, темп игры все же немного снизился. И, как она того и боялась, медленно, но верно, начал расти разрыв в счете. Благо, лекарства подействовали быстро, и боль отступила, но из надоедливого чувства самосохранения прыгать также высоко, как еще пару минут назад, она не смогла. Пришлось забрать Охаши на блок, но координироваться с ней за доли секунды было крайне сложно. Ситуация становилась отчаянной. Счет первой партии уже был 25:26 в пользу старшей Котобы, нервы были натянуты до предела. Да, в обычной ситуации волейболистки Ракудзан не позволили бы подобному накалу страстей сбить себя с темпа. Но как же тяжело думается, когда на глаза то и дело попадается болезненно бледное лицо капитана, что продолжал рваться из последних сил, не жалея себя. Аюме удивила соперников силовой подачей в прыжке, выполненной практически идеально, несмотря на сильную нервотрепку. Но либеро соперников не спала. Девчонка в белой с фиолетовыми полосками майке с игровым номером три умудрилась вытянуть мяч, летевший точненько в дальний угол площадки. Однако тот, отскочив от ее рук, полетел еще дальше, за игровую зону. Второе касание. Мяч наотмашь был подкинут в воздух седьмым номером, отчаянно рванувшей грудью на рекламные щиты, лишь бы достать его. И будь то ее удача или мастерство, граничившее с фантастикой, пролетев по высокой дуге к самой сетке после спешного поднятия, мяч оказался ровно над головой Цубояши. Которая тут же поспешила воспользоваться подобной удачей. Сакура не на шутку испугалась, когда поняла, что Ханна, присев для прыжка на блок, вдруг замерла, оставшись под сеткой. И на лице ее в тот единственный миг живо и ярко проступило замешательство, граничившее с ужасом. Ноги, перегруженные и забитые из-за чрезмерного количества высоких прыжков, попросту отказались поднять девушку в воздух, чего Ханна, всегда доверявшая своему натренированному телу, никак не ожидала. Да, шла вторая игра, но она и не думала делать скидку на то, что собственная болезнь могла сильно ее ослабить тело. Оставшись стоять в коротком ступоре на месте, она не сумела и дернуться в попытке подстраховать Касанэ, когда мяч влетел в площадку у нее за спиной. По идее, не сумев прыгнуть, Ханна должна была коротко сообщить об этом второму блокировавшему игроку и, чуть отойдя, присесть на страховку. Но девушка будто в оцепенение впала, потеряв драгоценные секунды и оставив правую ногу носком на разделительной линии под сеткой. То, что случилось дальше, было непредвиденным событием, что никак не зависело от капитана Ракудзан. И чтобы там не плели злобные языки, Сакура знала наверняка: именно в тот раз вины Ханны в случившемся не было никакой. Всё произошло в одну секунду. Приземлившись после удара в унисон с длинным свистком, высокая Цубояши неудачно выкинула вперед ногу, на которую перенесла весь свой вес. Она заступила, она сама была виновата в том, что, соскользнув с кроссовки Мирадзаки, подвернула лодыжку, обрушившись на нее всей своей массой. Наконец выйдя из оцепенения, Ханна сразу же подалась на другую сторону площадки в искренней попытке предложить свою помощь пострадавшей волейболистке, что не сумела встать самостоятельно. Матч ненадолго был приостановлен, однако вскоре рефери скомандовал начало второй партии. В которую команда старшей Котобы вошла уже без своего аса. Команда соперниц, дошедшая до финального тура Национальных игр, была не из тех, что мигом терялась из-за потери одного бойца. Более того, с ними пришлось сыграть четыре партии вместо желанных трех, ибо Ханну все же убедили ненадолго присесть на скамью запасных, дабы восстановить силы. Но пусть девушки из Котобы сражались с завидным упорством за себя и за пострадавшего сенпая, воля к победе волейболисток из Ракудзан и смекалка их капитана, которая сумела быстро перераспределить приоритеты и выстроить стратегию под новые условия, помогли им выйти победительницами. Радости от победы в двух матчах подряд не было предела. Бесконечно уставшие, но крайне вдохновленные и эмоциональные волейболистки старшей Ракудзан в тот вечер покидали раздевалку с шумом и смехом, не прекращая комментировать самые интересные события за прошедшие игры. - Мирадзаки-чан, ты идешь? – оглянулась Маруки, выходившая последней за шумной группкой школьниц. - Ступайте без меня, - подозрительно мрачно отозвалась Ханна, занимавшаяся перешнуровкой кроссовок. Старые шнурки уже имели потертый вид, а Мирадзки была не из тех, кто любил рисковать подобным образом, оставив все на волю случая. - Идите вперед, - друг вклинилась в короткий диалог Сакура, опустив собранную сумку на скамью рядом с подругой. – Мы догоним. Маруки с тревогой окинула взглядом ссутулившуюся фигуру капитана. Она словно засомневалась, стоило ли оставлять Ханну, которую, казалось, победа, заработанная тяжким трудом, единственную нисколько не тронула. Но в итоге либеро решилась довериться Сакуре. Если кто-то и сумеет вытянуть из Мирадзаки, что ее так сильно гложило, то лишь ее подруга детства. Закрывшаяся за спиной Широ дверь окончательно отсекла двух подруг от внешнего мира, все еще звеневшего голосами волейболисток из Ракудзан, пусть они и утихли совсем скоро, стоило девушкам добраться до лестницы. Сакура молча наблюдала за тем, как Мирадзаки закончила разбираться с кроссовками. Но даже тогда она не спешила начать переодеваться. Упершись локтями в колени, она опустила лицо на сцепленные пальцы. - Ханна, брось, - выдохнула наконец Ямоширо, опустившись рядом с подругой и осторожно коснувшись пальцами ее плеча. – Ты же не переживаешь по поводу случившегося с Цубояши-сан? В ее падении ты точно не была виновата, я – да и много, кто еще – видели, что случилось на самом деле. Тебе незачем переживать из-за этого. - Мне повезло. - Что? – Сакура дрогнула, уловив в едва слышном голосе пугавшие ледяные нотки. – Что ты имеешь в виду, Ханна-чан? - В тот миг, когда ноги отказались слушаться меня, я вдруг осознала, - замолкнув, бывшая Фурия медленно набрала в грудь воздуха, все так же скрывая глаза за распущенными волосами. – Мы проиграем этот матч. - Да брось, все было не настолько плохо, - нацепив на лицо беззаботную улыбку, поспешила заверить Ямоширо, но Ханна лишь головой покачала, только тогда отняв лицо от рук: - Если бы я не смогла больше нормально прыгать, если бы вылетела с площадки из-за того, что самонадеянно и неправильно рассчитала собственные силы, большую часть оставшейся команды пришлось бы стянуть к блоку, чтобы начать достойно мешать Цубояши. Ее удары и впрямь были непредсказуемы, я сама едва поспевала за ней всю первую партию. Если бы блок сосредоточился на асе, мигом подтянулись бы другие атакующие игроки Котобы. Ты же видела записи их матчей. Их стратегия была построена вокруг сосредоточения внимания на неостановимом асе всей команды противника. В таком случае довольно сильные атакующие игроки начинали бы бить, по сути, в пустую площадку, хитро используя свой козырь как приманку. Отдать блоку только одного человека – было лучшим из решений, и я должна была справиться со своей ролью, но… - Но ты заметно сдала за последний месяц. Плохо питаешься, выглядишь еще хуже, бросила свои индивидуальные утренние тренировки, - закончила за Ханну мысль рыжая волейболистка, достав из сумки бутылку с водой. – Вообще странно, что собственная слабость тебя так смутила. Но чего уж горевать о пережитом? - Вся суть в том, что произошло там, у сетки. Стоило мне поддаться мимолетной панике, как спустя секунду, точно по проведению Ками, главная наша заноза в причинном месте упала, покалечилась, сама нарвалась на мою ногу, лишив себя права продолжать участие в игре. Это везение, Сакура. Да, страшно лицемерно называть чужую боль своей радостью. Но именно в тот миг я поняла, что по-другому иногда просто никак. - Что ты пытаешься этим сказать? – с легкой опаской и недоверием покосившись на подругу, Сакура выжидала ответ с непонятным ей самой трепетом. Будто опасалась услышать напрашивавшееся. - Не знаю, - выдохнула наконец Мирадзаки, поднявшись со скамьи. – Я не знаю, Са-чан. Быть может, все мои клятвы и моральные стенания и споры с собой - лишний мусор. Имею ли я право продолжать изображать из себя добренькую девочку-Ханну, когда ситуация все чаще и чаще напоминает мне одну простую истину, и я уже говорила тебе об этом, - быстрым движением сбросив с себя мокрую от пота майку, Ханна нацепила прихваченную с собой водолазку, на которую намеревалась накинуть олимпийку, оставшись в спортивных штанах. – Лишь монстр способен победить монстра. Она обернулась, вперив взгляд в Сакуру. И Ямоширо к своему изумлению прочла в нем не уверенность, не холод человека, решившегося на что-то тяжкое, но мольбу. Она умоляла, вот так, молча, чтобы подруга сумела ее переубедить. - Глупая Ханна-чан, - выдохнула рыжая девушка, мягко улыбнувшись. Потянувшись, она медленно поднялась со скамьи, глядя в сторону двери, стараясь подобрать как можно более правильные слова. Сейчас она нужна была Ханне, как подруга. Как последний голос здравомыслия, и Ямоширо не имела права оплошать в этой роли. Кивнув наконец созревшей мысли, она открыла было рот, чтобы выдать столь необходимые Ханне слова, и обернулась… Как раз вовремя для того, чтобы поймать подругу, неожиданно начавшую падать спиной на одну из скамеек, отключившись, словно по щелчку рубильника. -…Я так перепугалась, я… Ками, благо у нее всегда в сумке аптечка, а в ней – нашатырный спирт. Кое-как я растрясла ее, снова попыталась убедить обратиться в больницу немедля. Но она же невыносимая упрямица, ведет себя так, словно ей терять нечего. Она разрушает саму себя, и я не понимаю, как могу ее остановить. Рёта-кун, я не могу больше на это смотреть со стороны. Ее рассуждения, ее умолявший взгляд… Мне кажется, что она вот-вот сломается, причем буквально. Ее болезненный худощавый вид не внушает никакого доверия, и с каждым днем она лишь слабеет. Я знаю, если я и вправду хочу быть хорошей подругой для нее, я должна перестать бояться за себя и за свои чувства. Но… Я так сильно боюсь потерять нашу дружбу. «Са-ччи, прошу, успокойся», - протянул обеспокоенный голос с того конца провода. Ну кому она еще могла набрать после всего произошедшего? Нишики, который, казалось, решил до конца оставаться на стороне разрушавшей себя Ханны? Или Браун, на звонок которой у нее попросту не хватило бы денег? Она помнила, что у Кисе вот-вот должна была начаться большая церемония открытия, потому отправила вперед смску с просьбой перезвонить, даже не подозревая в каком моменте та застала парня из Поколения Чудес. - Ками, если бы не игра – я бы подъехал. - Нет-нет, ты не думай об этом, - тут же спохватилась рыжая волейболистка, утирая рукавом выступившие на глаза слезы. – Вот же холера… В последнее время мне кажется, что я сама в нашу старую Ханну превращаюсь. Слишком часто глаза на мокром месте… Но знаешь? Я вдруг начала лучше понимать ее безумную привязанность к Акаши. Я будто занимаюсь тем же самым, держась за нее, пока она тонет во тьме. Позволяя утаскивать нас обеих. - Ты ведь уже все решила, - Сакура закусила губу, чувствуя, как внутри все горит от страха предвкушения. Одно единственное нажатие на кнопку – и пути обратно будут отрезаны. Но кто? Кто еще мог по-настоящему повлиять на Ханну, если не ее отец? А после недавнего обморока Ямоширо лишь уверилась, что тянуть больше было нельзя. Ни трех дней, ни пары часов – нисколько! И именно поэтому… - Да. Ты прав. Решила, - резко выдохнув, она с чрезмерной силой ткнула в кнопку отправления сообщения. И вот, письмо с выборочным пересказом событий, происходивших с Ханной, махнув хвостом безвозвратно улетело на личный телефон Мирадзаки Тадаши. – Хуже быть уже не может? - Никогда не произноси этой фразы, Са-ччи, я тебя заклинаю, - послышалось с нервными нотками. – Тем более тут случилось кое-что, что до сих пор в голове не уложилось... Хотя, теперь мне гораздо проще поверить в твои слова о случившемся летом. Сакура до боли закусила губу, прикрыв глаза. Она долго боролась с собой, но все же не сумела сдержать обещание, данное Ханне. При последней их с Кисе-куном встрече она, как на духу, выложила все, что на самом деле произошло перед их с Мирадзаки ссорой. Про манипуляции окончательно попутавшего берега Акаши. - Но перед этим… Я вот думаю, как бы так Мира-ччи передать, чтобы морально подготовить к предстоящему зрелищу. Хочешь, посмеяться? - Что уже случилось? - Твое письмо застало меня как раз, когда мы всем старым составом из Тейко собрались вместе перед открытием, - послышался непривычно тяжелый вздох. - Так странно было вновь видеть их всех вместе. Правда, чувство ностальгии, как ветром сдуло, когда в нашу скромную компанию ворвался Кагами-ччи. И как раз вовремя, Акаши успел до полусмерти напугать одного его сокомандника. Хотя, того большеглазого парня понять можно. С нашей последней встречи Акаши будто стал более... - Чокнутым? Жутким? – Сакура зло ухмыльнулась, подметив отсутствие уважительной приставки Кисе у имени бывшего капитана Поколения Чудес. Вот теперь всё точно было по справедливости. - Отчужденным. Не было ничего удивительного в том, что дерзкое поведение Кагами-ччи ему не понравилось. Но так вышло, что у Мидоримы-ччи с собой были ножницы… **** Закрыв лицо руками, Ханна попыталась спрятать пылающие щеки от всего мира, однако почти тут же она с ужасом поняла, что любой мог рассмотреть ее горевшие со стыда уши, ведь волосы она еще в раздевалке перед выходом успела собрать в хвост. Ну почему? Почему сделал он, а так стыдно было ей? Ничто раньше не заставляло ее ощущать себя так постыдно, даже передача важных сведений баскетбольной команды собственной школы чужакам не вынуждала ее совесть и чувство собственного достоинства вспыхивать алым пламенем стыда. Казалось бы, что могло довести уже ко всему готового капитана волейбольной команды до ручки? Ответ был настолько же банален, насколько непредсказуем. А все дело было в том, что ушедший на первый бой капитан баскетболистов обратно в гостиницу вернулся без челки. - Сакура, харе ржать, чтоб тебя, - процедила сквозь зубы Мирадзаки, с силой потирая переносицу. Все, что угодно, только дайте это развидеть! Подруги как раз стояли на балкончике у лестницы второго этажа в центральном домике гостиничного комплекса, когда баскетболисты вернулись с победой. Подумать только, парням же было еще тяжелее. Они вообще не имели права заржать все это время, включая игру. - Кисе-кун сказал, что он сам себе челку отстриг, - Сакура хихикала, даже не пытаясь сдерживаться. Ей явно никакие внутренние барьеры не мешали спокойно разглядывать издали новую прическу президента студсовета. – А представь, они бы приехали, вылетев в первый же день игр, просто потому что всю команду на дикий хохот пробило? - Да уж, с такого смеялись бы всей школой. - Интересно, если бы его и вправду решились засмеять, он бы лопнул от злости или нашел бы бензопилу для расправы над обидчиками? – театрально приподняв подбородок и коснувшись его пальцами, задумчиво протянула Сакура. - Да ну тебя, - отпрянув от перил, Ханна поспешила спуститься вниз, дабы выйти с заднего хода как можно быстрее. Лишь бы не столкнуться с жертвой неудачной стрижки лицом к лицу. В последний раз она видела подобное, когда в младшей школе одноклассницы завязали челки в хвост и отстригли тот под основание. И ладно, когда так малышня оступается. Но не взрослый же парень, строящий из себя пуп Земли. - А король-то голый*, - с философской интонацией протянула Ямоширо, тихо фыркая от едва сдерживаемого смеха. Однако веселье как-то само собой улетучилось, когда в голове всплыло продолжение рассказа Кисе-куна. Сакура с Ханной как раз вышли на улицу и направились в сторону выделенного им небольшого домика, когда первая продолжила: – Ах, да. Как бы тебе сказать... - Ну что еще? - Тебе сначала хорошую новость или хреновую? - Ого? Ты аж выругалась? Страшно представить, но давай со второй. Сакура остановилась посреди дорожки, оглянувшись на шумевший десятком голосов корпус. Естественно все были рады победам команд школы, чем не повод для веселья? - Акаши-кун ткнул ножницами в лицо Кагами-сана, - выражение веселья на лице бывшей Фурии сползло с лица расплавленным воском. - Без шуток, Ханна-чан, он… Он не сомневался, что попадет. Кисе сказал, что хоть ребята из его старой команды будто пропустили эту ситуацию, наверняка внутри всё ёкнуло не только у него. Кагами-сана лишь его реакция спасла. - Ну, не только же тебе острыми предметами перед лицами других размахивать, Са-чан, - Сакура вспыхнула, подняв на Мирадзаки взгляд, полный возмущения. И затихла, заметив широкую, через силу натянутую на губы пустую улыбку. Похоже, Ханна и вправду решила защищать его до последнего, несмотря ни на что. Хотя сама ведь прекрасно понимала: ничего хорошего произошедшее о капитане баскетболистов рассказать не могло. Поплыла кукуха и земля была б ей пухом. Рыжая волейболистка почувствовала, как кровь начала закипать в легком раздражении. Из-за слепоты, которую подруга осознанно напускала на себя, из-за ее нежелания видеть и понимать очевидное. Но куда большим было обжигающее чувство жалости. Сакура смолчала, побоявшись, что очередное эмоциональное потрясение может снова закончится для Ханны обмороком. И без того всю дорогу до гостиницы рыжая была зациклена на слежке за самочувствием подруги. Из головы совсем вылетел их разговор перед падением Мирадзаки, а потом Сакура не нашла момента, чтобы вернуться к нему. «Ничего, время еще будет. Пусть она сначала отдохнет», - утешала себя Ямоширо, стараясь заглушить собственную тревогу. Но помогало это слабо. - Ты, вроде бы, говорила, что есть и хорошая новость, - напомнила Ханна, вытянув подругу из собственных мыслей. До их домика было совсем недалеко, потому она со звоном вытянула из кармана ключик с номерком. - А, да, точно, - кивнула Сакура, подняв глаза на подругу. Подойдя к двери, Ханна наклонилась, чтобы в вечерней полутьме попасть ключом в замочную скважину. – Академия Тоо проиграла старшей Сейрин. Ключи со звоном грохнулись о камни, которыми была вымощена тропинка. Ханна вздрогнула, точно от резкого укола, после чего медленно обернулась. На миг потеряв все намеки на пессимистичный настрой, что был ее незаменимым стражем весь вечер, она вдруг расцвела. Да, именно расцвела, лучших слов Ямоширо не способна была найти. На бледных щеках, покрывшихся здоровым румянцем, появились ямочки. Она улыбнулась с уже забывшимся радушием, и в глазах ее мелькнул яркий огонек надежды. - Слава всем Богам, - выдохнула она с бесконечным облегчением, после чего подняла ключ. Будто забывшись, что не успела провернуть его в замке, девушка дернула ручку, и та неожиданно подалась, поселив в душе Ямоширо семена тревоги. Она ведь лично запирала дверь перед уходом и прекрасно помнила об этом. – Ками, неужели Куроко-кун и вправду сможет… - Здравствуй, Ханна. Ключ выпал из дрогнувшей руки второй раз. Искреннее счастье, на миг переполнившее Ханну с головой, вдруг исчезло, схлопнулось и испарилось, будто выдворенный наружу незваный гость. В освещенном одной лишь лампой в небольшом коридоре сурово нахмурив кустистые брови, стоял Мирадзаки Тадаши, чья суровость на миг дала трещину, стоило ему увидеть собственную дочь. Тихо хмыкнув, он коротко глянул на Сакуру. Та, неожиданно почувствовав себя пристыженной и на миг усомнившись в верности своего решения, опустила глаза, сложив руки перед собой. Точно ощутив неловкость подруги, Ханна оглянулась на нее с изумлением. И, будто все поняв без слов, скользнула по ней режущим взглядом, как смотрят разве что раненные на близких людей, предательски воткнувших нож в спину. - Я могу остаться, если… - едва слышно обронила Сакура, получив в ответ подобное пинку: - Да уж нет, выйди, будь добра, - прорычала Ханна, с грохотом опустив сумку на пол. Выдохнув, она подняла взгляд на мужчину, тут же совладав с неуместно жестким тоном собственного голоса. – Здравствуй, отец. Что привело тебя сюда? Проводив долгим взглядом поникшую Сакуру, что выскочила за дверь, подобрав ключи с пола, мужчина вновь вперил глаза в исхудавшую до неузнаваемости дочь. Они ведь не виделись чуть больше месяца! - Мне кажется, нам пора поговорить. ____________________________________________________________ *из сказки Ганса Христиана Андерсена "Новое платье короля".