История одной принцессы

Тишина в палате повисла столь напряженная, что, казалось, при желании ее можно было коснуться руками. Девушка в серо-белой олимпийке впилась в вошедшего старшеклассника колким взглядом из-под лба. Не скрывая ехидства, она принялась пожирать его пристальным взором, точно лиса угодившего в капкан зайца. Акаши медленно опустил кувшин на комод у двери, с непоколебимой стойкостью выдержав тяжелый взгляд Оливии. Что ж, это должно было случиться рано или поздно. Сейджуро прекрасно понимал, что ему придется столкнуться с Оливией Браун вновь. Он осознал данный факт еще в тот момент, когда узнал от Ханны, сколь крепкими стали узы между ней и капитаном самого бесшабашного волейбольного клуба на всем белом свете. Когда Акаши впервые услышал о том, что Мирадзаки после появления Императора уехала в Америку, где нашла новое временное пристанище под крылом у финиксийских Фурий, он, мягко говоря, удивился. В голове довольно свежи были воспоминания о матче, во время которого их капитан нанесла Ханне серьезные увечья. Тогда, в тот самый вечер баскетболист, казалось, сделал все, лишь бы Браун более и не подумала приблизиться к Ханне на расстояние пушечного выстрела. Кто ж знал, что судьба решит всё по-своему с присущим лишь ей ироничным юмором. В целом Мирадзаки рассказывала о своих приключениях в Америке довольно скупо, но даже в сжатых рассказах она отзывалась о Фуриях исключительно с теплом и привязанностью. Однако убеждения самой бывшей Фурии в доброте и адекватности (если это слово здесь вообще применимо) всех участниц финиксийского клуба спокойствия не добавляли. Акаши с каждым новым рассказом, подтверждавшим преданность и привязанность Фурий к Ханне, убеждался в одном: теплого приема от американского коллектива ему ждать не придется. И если неприязнь четверых из пестрой команды казалась Акаши несколько эфемерной и малопроблематичной за отсутствием предварительного контакта, по поводу капитана их волейбольного балагана он сказать того же с уверенностью не мог. Вообще, если бы Сейджуро сразу же, в первый вечер стало бы известно о связи Ханны и Оливии Браун и об узах, что они успели создать, и его бы спросили, с кем он опасался бы увидеться больше – с разъяренным отцом Ханны или с Браун, он бы недолго думал. Прежде чем выбрать второй вариант. И нет, не то, чтобы он не воспринимал всерьез опасность, которую нес в себе Мирадзаки Тадаши, разгневанный и чуть ли не убитый горем из-за свалившейся на больничную койку Ханны. Напротив, в момент встречи с ним Сейджуро слишком остро ощутил, что был на волосок от того, чтобы им украсили стены больничных коридоров. Однако он знал господина Мирадзаки. Знал, что тот был из сорта людей, что умели контролировать эмоции, какими бы сильными они ни были, и всегда отдавали себе отчет в собственных действиях. По крайней мере, если бы он решился прибить сына своего друга и коллеги, он бы сделал это, заранее несколько раз взвесив все «за» и «против». В то время, как Оливия казалась ему живым воплощением поговорки «нож в печень, никто не абсолютен». Ками, ну кто ж знал, что спустя два года после их фееричного знакомства он будет чувствовать себя откровенно неловко под пристальным взглядом зеленых глаз. Она наверняка думала о том же, о чем и он в те минуты: они с ней буквально поменялись местами. Когда Ханна по его вине осталась один на один с Императором, именно Браун стала той, кто помог ей подняться на ноги вновь. Пусть весьма неординарными были ее методы. Позже, пока его вторая личность продолжала издеваться над ослабленной Ханной, лишь Оливия оставалась той, кто мог как-то повлиять на упрямившуюся девушку в попытках спасти крохи ее здоровья. И теперь осуждать и угрожать Браун имела прав чуть ли не больше, чем он тогда, под лестницей. - Ну и? – первой прервав тишину, выдала блондинка с издевательской усмешкой, толкнувшись от подоконника и выпрямившись во весь свой рост. – Смотри, я стою рядом с Ханной. Но такое чувство, будто от обещанного тобой воздаяния сейчас больше страдаешь ты сам. Иронично, не правда ли? - Л-лив… Ты чего? – Ханна, так и не узнавшая о довольно своеобразном знакомстве Сейджуро с Браун под лестницей спорткомплекса, с искренним удивлением посмотрела на бывшую напарницу по команде, не понимая, отчего та оскалилась с гротескным довольством. - Значит, ты запомнила мои слова, - спокойно выдохнул баскетболист, чуть качнув головой. - Трудно не запомнить монолог того, кто меня чуть на арматуру не насадил, - бросила девушка, скрестив руки на груди, полностью игнорируя недоумение со стороны Мирадзаки. - Стоп, что? Сей-чан? – Ханна обернулась к двери так резко, что тут же машинально коснулась пальцами переносицы. Она часто так делала, когда перед глазами начинали плясать темные круги. – Что, блин, между вами произошло? - Мы с Браун-сан столкнулись сразу после вашего с ней матча. Еще тогда, в средней школе. И я, признаться, повел себя довольно несдержанно, - с читаемым смирением перед вменяемой ему виной продекларировал Акаши, внимательно вглядываясь в светлое лицо Фурии. – Я не стану извиняться за тот случай. Тогда ты причинила боль человеку, которого я хотел защитить, и я отреагировал соответствующе. Но все же сейчас я готов признать, что сильно ошибался на твой счет, - добавил он, уверенно глядя девушке прямо в глаза. – И прежде чем ты подберешь слова осуждения, позволь сказать, - заметив, как Оливия чуть приподняла бровь в выражении легкого удивления, он улыбнулся с присущим ему спокойствием, выдав простое: - Спасибо. За то, что присматривала за Ханной, пока я не мог. - Сей… - на лице Ханны, спустившей ноги с кровати, отразилось легкое удивление, смешанное с тревогой. - Какая изумительная вежливость со стороны его высочества гордеца, - опустив руки в карманы с легким пренебрежением фыркнула Браун. – Ты со всеми несостоявшимися жертвами покушения так вежлив? - Лишь с теми, кто держит под рукой нож, - произнес старшеклассник, показательно скользнув глазами по портфелю Браун. Из бокового кармана которого торчал нож-бабочка, что Оливия вечно таскала с собой для расправы над фруктами. Мирадзаки подалась было вперед, открыв рот, дабы вмешаться в их диалог, когда вдруг со стороны Фурии послышался смешок. Совершенно неожиданно извечно хмурая Браун прыснула со смеху, опустив лицо и медленно покачав головой. - Так у тебя еще и чувство юмора имеется? Просто прекрасно, - выдала она, прищурившись. – Ладно. Выдохни, парень. Не стану я на тебя ушат с дерьмом выливать. Признаюсь, хотелось страшно, эпитеты я копила довольно долго, - выдала она, небрежно взмахнув ладонью. - Встреть я тебя годом раньше – ничто не помешало бы мне обернуть на тебя все мое желание отыграться за пережитое унижение. Однако с нашей памятной встречи изменилось действительно многое. К тому же, я отчего-то уверена: за последние месяцы тебе и без меня рассказали всё, обо всём и в разных вариациях, - добавила Фурия уже более обыденным тоном, сделав пару коротких шагов и опустившись на матрац рядом с удивленной Мирадзаки. – В этот раз я смолчу. Дабы не давать повод мелкой грохнуться в обморок от излишних переживаний, - с этими словами Оливия Браун неожиданно притянула к себе за шею Ханну, хотевшую было возмутиться, и принялась свободной рукой трепать ее по волосам. – В конце концов, сейчас мы оба хотим защитить одного человека. - Эй, я, вообще-то, все еще здесь! – с недовольством проворчала Мирадзаки, попытавшись отбиться от рук бывшего капитана, но та словно внимания не обратила на ее слабые потуги, продолжив говорить чуть более серьезно: - Но запомни одно, Акаши: третьих шансов я не даю. Потому, если ты вновь однажды решишь дать слабину и повторить свой экспромт, я обещаю тебе: сдерживаться я больше не стану. - Что ж, так тому и быть, - коротко кивнул баскетболист, после чего перевел взгляд на Ханну. – Можешь быть уверена, я себе подобной роскоши больше позволять не намерен. - Сейджуро, - поймав на себе его взгляд, полный тепла, Ханна сама не заметила, как расплылась в широкой, довольной улыбке. Ей стало откровенно легче после слов Оливии. Похоже, несмотря на все опасения, два действительно дорогих для нее человека решились закопать топор вражды. – Спасибо. Вам обоим, я… - Я не шучу, - посерьезнев, отрезала Браун, внимательно глядя на парня, - ты с нее глаз не спускай. Я думала, у меня нервы железные, пока не познакомилась с этим чудом в перьях. Когда я увидела, как ее пальцы оказались насажены на металлическую дверку шкафчика… Она вообще рассказывала тебе, как получила эту травму? – неожиданно перехватив Ханну за левое запястье, устало протянула светловолосая волейболистка, демонстративно выставив покалеченные пальцы бывшей подопечной. - Л-лив! Подожди, я не… - тут же растеряв свой настрой, выдавила Мирадзаки, растерянно глядя на Браун. - Нет. Ханна вообще мало, что рассказывала про время, проведенное в Финиксе, - подозрительно серьезно отозвался баскетболист, скосив взгляд на кисть Мирадзаки. - А, то есть ты не знаешь ни про ее драку с пьяным отцом Эммы, ни про поножовщину в переулке, ни про… - Оливия! – испуганно пискнула Ханна, толкнув Браун в плечо и с тревогой оглянувшись на Акаши. Тот даже не пытался скрыть своего удивления. – Не надо! Прошу! Все эти приключения остались в прошлом. - Неужто ты пыталась сберечь его нервы после всего того, что учудила в Америке? – изогнув брови насмешливо фыркнула Оливия. - Ну нет, малая, как-то нечестно, что из нас с ним двоих только моя голова обзавелась седыми волосами. А ты не стой, Акаши, ставь чайник. История будет довольно долгой… Рассказ Оливии и впрямь затянулся. Несмотря на жалкие попытки Ханны перевести тему разговора, Браун, поедая круассан бывшей подопечной, выдавала ту с потрохами, с откровенным наслаждением подмечая каждую пробегавшую по непроницаемому лицу баскетболиста тень, каждое подрагивание бровей, каждый колкий взгляд, неволей бросаемый в Ханну, которая с поразительным интересом рассматривала то стены, то потолок, то собственные тапочки, лежавшие у кровати. Акаши выслушал все молча. Но Мирадзаки, порой пытавшаяся вставить слово в истории Браун, не нужно было слышать его голос, чтобы всё понимать. Да, она вела себя глупо, бесшабашно, не думая о собственной безопасности и здоровье. Да, она могла потерять пальцы, даже умереть при драке с алкоголиком. Она вообще слишком часто оказывалась на грани за последние два года, если подумать. И Ханна чувствовала кожей неповторимый и такой знакомый взгляд Акаши. Взгляд, которым старшие награждали нашкодившего неразумного ребенка, совершившего глупость из нежелания немного подумать перед началом действия. Посмел бы кто другой так покровительно посмотреть на нее, Мирадзаки едва спустила бы подобное отношение к себе. Она далеко не дура и способна отвечать за свои собственные действия. В те дни, те минуты она понимала, на что шла, избирая свой путь. По крайней мере, она в это верила. Но именно взгляд Акаши казался ей особенно тяжелым и уничижительным. Наверное, потому что Ханна не любила, когда тот за нее чрезмерно беспокоился. Ни раньше, ни теперь, в свете всего случившегося. О перепалках с наглыми иностранками во время поездок за границу, о том, как Ханна чуть не пошла играть почти без одежды после неудачной подколки Джулики и Бонни, о том, как вступилась перед разозленными парнями за Ребекку – Оливия вспоминала даже самые мелкие грешки Мирадзаки с удивительной простотой. Была выпита не одна чашка чая, прежде чем Браун пришлось закончить свой монолог. И как знать, о чем бы еще вспомнила раззадоренная капитан Фурий, если бы их внезапно не прервали. - Вот вы где! В этой клинике черт ногу сломит, а ты, Лив, еще и бросила меня одну, помня, что я почти не знаю языка, - резко распахнув дверь, в проходе оказалась светловолосая невысокая девушка славянской наружности. Надув щеки, она с недовольством посмотрела на Браун, прежде чем улыбнуться во все тридцать два, кинувшись к сидевшей рядом с той Мирадзаки: - Аннушка! Слава всему, живая! Знаешь, как мы беспокоились? – бросившись вперед, Елена крепко обняла Ханну за шею, повалив ту на кровать и чуть не зацепив Браун. Благо, та успела предусмотрительно отпрянуть в сторону, пока ее подопечная была еще в полете. – Узнав о том, что ты в кому впала, Лив сломала скамейку в раздевалке, представляешь? - Не мели ерунду, - оказавшись на самом углу кровати, выдохнула Браун. Оставшись спиной ко всем, она потянулась к портфелю, из которого быстро достала пачку сигарет. – Я без понятия, кто ее сломал. Мне просто не посчастливилось оказаться там первой после тренировки. - Да, конечно. И погнутым оказалась дверка именно твоего шкафчика чисто случайно, а кулак ты натерла о мяч. Старо придание, - закатила глаза Аллен, выпрямившись. И только тогда, услышав приглушенный кашель, девушка обернулась к баскетболисту, мимо которого пролетела, даже не заметив. – Ой. Здрасьте. - Если я правильно помню, ты ведь Аллен-сан? Приятно познакомиться, – поднявшись, парень чуть поклонился в знак приветствия, после чего указал рукой на чайник, явно намереваясь пригласить присоединиться к чаепитию. Но светловолосая волейболистка вдруг вскочила на ноги и подняла указательный палец, не отрывая взгляда от Акаши. - Ты! Наконец-то… - с этими словами она во мгновение ока извлекла из кармана телефон, принявшись там что-то искать. – Я знала, что хранила свой видеоархив не зря. Тебе же успели рассказать, что мы Аннушку в баскетбол научили играть? – тихо посмеиваясь, протараторила девушка. - Лен, пожалуйста, только не это, - ощущая, как стыд горячей волной накрыл сознание с новой силой, выпрямившаяся Ханна закрыла ладонями лицо. Акаши с некоторым непониманием посмотрел сначала на Ханну, потом вновь на Елену. Он ожидал от одной из Фурии какой угодно реакции на его присутствие, но точно не поведения, словно они с ней были знакомы уже Ками знает сколько. - Сейчас покажу, как дело было. Вот! Тут мы ей первый раз мяч в руки сунули и заперли на площадке, - смеясь, Аллен достаточно бесцеремонно приблизилась к Акаши, протянув телефон так, чтобы им обоим было хорошо видно экран. - Я уж было обрадовалась, что закончились мои мучения. Елена, предательница! – сквозь зубы процедила Ханна, заметив умиленно-снисходительную улыбку, что завладела лицом баскетболиста. И тут же гаркнула, услышав, как приоткрылось окно, и ощутив терпкий запах закуренной сигареты: – Лив, ты знаешь, какой тут штраф за курение? И вообще, ты же обещала бросить, если я своего добьюсь. - Ты сначала фамилию поменяй, тогда и поговорим, - выдохнула Оливия, отвернувшись к окну, после чего обратилась к Аллен, бросив спокойное: - Остальные где потерялись-то? - Они ведь говорили, что подойдут позже, - не отвлекаясь от своего занятия, отмахнулась девушка, после чего принялась комментировать включенное видео на английском языке. Ханна еще пару раз порывалась вмешаться в попытки Елены скомпрометировать ее в глазах жениха, но попросту сдалась, заметив, насколько беззлобным было чуть сдерживаемое веселье баскетболиста. В те минуты Ханне показалось, что и Елене, и Лив можно было простить абсолютно все, пока он улыбался вот так. Разлив чай по чашкам самостоятельно, Ханна решила вызнать, как же так вышло, что Белые Фурии оказались на другом от Финикса конце света в полном составе. Ответы она получила лишь когда Аллен отложила телефон, а Лив – сигареты. Оказалось, что волейболистки приехали ради международных соревнований, которые должны были пройти в Японии в конце марта. Девушки сознательно приехали раньше по приглашению Академии при Токийском Университете. Как не странно, но именно от Фурий Ханна впервые услышала о традиции трех сильнейших школ Токио устраивать закрытые тренировочные сборы в середине весны. Они представляли из себя серию тренировочных игр смешанным составом команд. Туда часто звали спортсменов со стороны, отличившихся в прошедшем игровом сезоне. Из других городов, префектур и регионов. Всех, кто был достоин по мнению волейболисток Академии и находил возможность для подобной поездки посреди учебного триместра. Как оказалось, на запланированные тренировки была приглашена и Маруки, однако ей пришлось отказаться от участия из-за травмы ноги. Бесспорно, за два месяца она начала ходить, практически не хромая, однако уроки прошлого вынудили ее повременить со спортом во имя собственного здоровья. Отказываясь от приглашения, Широ довольно неожиданно предложила вместо себя Браун, которая должна была приехать к ней в период перерыва между соревнованиями. А та нежданно-негаданно притянула с собой всех Фурий, которые изъявили бурное желание навестить своего экс капитана, что умудрилась вновь оказаться на больничной койке. В палату американки подтянулись через час после прихода своего капитана. Однако не все отнеслись к присутствию баскетболиста в палате с такой же непосредственностью, как Аллен. По крайней мере, Акаши кожей чувствовал косые взгляды Джулики, предпочитавшей молча игнорировать его присутствие и отводившей глаза каждый раз, стоило юноше обернуться. И пусть Сейджуро так ни разу и не поймал ее взгляда, он успел подметить неприязнь, то и дело завладевавшую чертами ее лица: поджатые губы и сеть мимических морщинок у переносицы так и говорили о желании высказаться. Едва ли дело кончилось бы также мирно, столкнись они в каком-нибудь коридоре без свидетелей. Без Мирадзаки, которую все присутствовавшие несколько побаивались расстраивать почем зря. Другая девушка, Эмма Вагнер, умостившись со свободной стороны от Ханны и мягко накрыв ее пострадавшие пальцы своими ладонями, поглядывала на Акаши с легкой опаской и откровенным недоверием. И если взгляд Альбертс был выжигающим, убийственным, то ее скорее колким и осторожным. Ребекка Эванс напротив рассматривала его до неприличного открыто с нескрываемым интересом и подозрительной, хитрой усмешкой на устах. - Надеюсь, ты не затаил обиды после конфуза нашей первой встречи, - как бы невзначай обронила рыжая американка на английском языке, замерев рядом с баскетболистом, когда он принялся собирать вещи. По воскресеньям ему приходилось уходить раньше, рейс в Киото ждать его точно не стал бы. Да и обрадованной встречей с боевыми подругами Ханне не хотелось мешать. Акаши чувствовал себя немного неуместным в подобной компании. Быть может, именно из-за подобного чувства Ханна в средней школе так не любила подолгу оставаться один-на-один с полным составом Поколения Чудес. Слишком острым казалось ощущение чужеродности собственного присутствия. - Не понимаю, о чем ты, - выдохнул парень, скосив глаза на светлое лицо, обрамленное рыжими кудрями. Он легко увидел: проницательная Плутовка сумела прочитать в его тоне лукавство. - Вот оно как… А ты мало того, что красавчик, так еще и удивительно тактичный человек, - узкая линия губ растянулась в довольной ухмылке. – Слушай, у тебя случайно брата нет? - Будешь кадрить чужих парней, Эванс, однажды проснешься лысой, - с легкой, безвинной улыбкой вдруг выдохнула черноволосая Вагнер. - Я даже не пыталась, - фыркнула в ответ рыжая волейболистка, махнув рукой, после чего поспешила вернуться к кровати Ханны. - Ты уже уходишь? – оторвав взгляд от привезенной Эммой карточной настольной игры, Ханна с изумлением оглянулась на часы. – Ого, как быстро время прошло. Парень попытался было заикнуться, чтобы та не отвлекалась от общения с гостями, но Мирадзаки пропустила это мимо ушей. Попросив девчонок подождать ее немного, Ханна вызвалась проводить Акаши до лифта. - Так и не получилось сегодня посидеть вместе, - выдохнула она, опустив глаза и сложив руки за спиной. – Извини, я правда не знала, что они приедут. Так неожиданно получилось… - Тебе незачем извиняться, - ответил баскетболист, качнув головой. – К тому же, теперь за тобой хотя бы будет кому приглядывать всю неделю. Так что я спокоен. - Мне не нужны няньки, - с нотками пренебрежения заметила девушка, подняв на Акаши несколько возмущенный взор. Но тут же расплылась в смущенной улыбке, заметив его «ну да, ну да»-взгляд. – И все же каждый раз так… неприятно расставаться, - сцепив за спиной пальцы, Ханна перекатилась с носков на пятки и обратно, потупившись. – И кто придумал, что в неделе должно быть только два выходных? - Со второго года в Ракудзан он будет всего один, - послышалось тихое в ответ. Коротко взглянув на парня, Ханна подняла глаза на экранчик над дверью лифта, что демонстрировал номер этажа, на котором находилась кабина. После чего, коротко оглянув пустовавшее пространство вокруг, сделала полшага в сторону и крепко обняла Акаши, опустив подбородок тому на плечо и прикрыв глаза. - Я буду ждать твоего звонка вечером. - Хорошо. Я позвоню, как только доберусь, - выдохнул он в ответ, опалив кожу шеи девушки горячим дыханием. Ханна улыбнулась, почувствовав, как сильные руки сомкнулись на ее талии. И не осталось больше глупых опасений, она и впрямь перестала бояться его. Скользкое навязанное чувство отступило, оголив эмоции, что успели притупиться и увязнуть в бесконечных сомнениях. Ее не оставлял лишь один страх. Тот, что порой еще возвращался по ночам, вынуждая вскакивать в поту и хвататься за телефон. Страх, который еще долго обещал преследовать свою жертву приступами паранойи. - Сейджуро… - позвала девушка, сжав рубашку на его спине. – Прошу, не исчезай больше. - Чтобы ты снова попыталась убиться? Нет уж, - по-доброму, ласково отозвался он, чуть отстранившись и легко погладив ее по щеке. – До пятницы, Ханна. После чего, услышав сигнал пришедшего лифта, подался вперед и, заметно осмелев после ее поцелуя, мягко коснулся губами ее лба. - До пятницы, Сей-чан, - обняв себя за плечи, Ханна проводила баскетболиста взглядом. Чуть махнув ему на прощание рукой, она дождалась, пока закроется дверь, прежде чем повернуть обратно, в сторону палаты, с не проходящим чувством тревоги. Как же страшно было каждый раз отпускать его, вновь и вновь наблюдая за тем, как за ним закрывались двери. Благо, надолго задержаться в чувстве назойливой тоски ей не позволил шум, раздававшийся от ее палаты. Что ж, вечер обещал быть звонким, и это – всё, что ей было нужно сразу после очередного тревожного расставания. *** Он не раз проходил мимо ее дома раньше. Разглядывая побитые временем, затертые оконные рамы, прохудившуюся крышу и потертый фасад, Акаши каждый раз задавался вопросом: а не разыгрывала ли его Сакура, утверждая, что Ханна остановила свой выбор жилья на столь дрянном домишке? Со средствами отца она могла позволить себе куда более приемлемый вариант. «Знаешь, ей скорее всего было наплевать, - невесело пояснила как-то Ямоширо, когда после своих тренировок они нежданно столкнулись у ворот школы, из-за чего какое-то время им пришлось идти вместе. – Ей на всё и вся было наплевать, думаю, комфорт заботил ее в то время меньше всего. К тому же, Ханна понимала, что все ее время будет занято… - неловко запнувшись, рыжая девушка закашлялась, бросив взгляд в сторону. – Проблемами насущными, скажем так. Она ценила каждую свободную секунду, потому искала дом недалеко от школы». Вглядываясь в темные окна по вечерам, он пытался представить, насколько плохо все могло быть внутри. Если учесть, что девушка так и не добралась до ремонта, который, по словам всё той же Сакуры, планировала еще с прошлой весны. Как она жила там целый год? Было ли там достаточно тепло? Безопасной ли была проводка, не было ли проблем с насекомыми и сыростью? Осознавая собственное волнение из-за ненадежного жилища, в котором Ханна, судя по ее же словам, из какого-то непонятного ему упрямства намеревалась прожить до самого окончания школы, Акаши всерьез подумывал завести тему о ее переезде. Он готов был предложить ей свою помощь с поиском более достойного жилья, даже с перевозом вещей, лишь бы избавить ее от надобности возвращаться в столь утлый дом. Подобные мысли посетили его и в тот прохладный мартовский вечер. Выйдя за школьные ворота после тренировки, Акаши вновь решился вернуться домой более длинным путем, что вел мимо дома Ханны. Вечерние прогулки пешком вообще к тому моменту стали его привычкой. Они позволяли расслабиться и, мысленно отстранившись от проблем студсовета и клуба, с головой погрузиться в свои размышления. Только в тот раз, вместо темных окон и закрытой наглухо двери, парень заметил скользившие в комнатах первого этажа тени, высвеченные включенными светильниками. Он успел было подумать, что в дом пробрался злоумышленник, когда дверь вдруг распахнулась, и на улицу вылетело ужасного вида кресло, тут же развалившись на несколько частей от встречи с землей. А на пороге, с довольнейшей ухмылкой потирая руки, замер Нишики. - Имаи, ну я же просила ничего не трогать! – раздался возмущенный голос Сакуры из-за двери. – Ханна тебе за сломанную мебель спасибо точно не скажет. - Да я своими руками сюда новые кресла и полки притащу, лишь бы больше не видеть этого убожества. Напротив, только благодарить будет, - насупившись, фыркнул лучник, повернув голову к двери. Лишь тогда он заметил остановившегося у низкой калитки баскетболиста. Недолго думая и прочитав в малиновых глазах немой вопрос, Имаи зазывающе махнул ему рукой: - Чего замер, Акаши? Пойдем, поможешь разгрести. Увиденное вполне оправдало мрачные представления баскетболиста о положении дел в доме. Ободранные обои давящего на разум горчичного цвета в холле и гостиной, протертый паркет у входа, скрипучие, потемневшие и покрытые пятнами доски у кухни. Это место просто умоляло поменять в нем все, оставив лишь фундамент. Либо сжечь его вовсе, дабы прекратить мучения. - Акаши-кун, привет, - отерев со лба испарину, Сакура вышла навстречу нежданному гостю с кухни. – Уже с тренировки? Что-то мы сильно подзадержались… - Что вы здесь делаете? – задал вполне закономерный вопрос баскетболист, не став разуваться по настойчивому совету лучника. - Вообще, Ханна попросила меня заглянуть к ней за конспектами. Хочет вернуться к материалам прошлых триместров для подготовки к экзаменам, - расплетя высокую гульку, проговорила Сакура, запустив пальцы в копну рыжих волос. – Но руки сами как-то потянулись к швабре с тряпкой от вида царившего здесь хаоса. А потом, заметив свет, пришел вот этот и принялся тут все разносить, - раздраженно добавила она, бросив многозначительный взгляд на Нишики. - Да потому что чистить тут мебель и полы не имеет смысла. Это все нужно попросту поменять, - с видом хозяина ситуации прокомментировал парень, со скепсисом оглядев стены. – Единственное, что тут можно оставить, это новый диван, купленный Браун. Да и то, я бы его перетащил в другую комнату. Наверх, например. - Нашелся тут знаток-дизайнер, блин, - с тяжелым вздохом произнесла девушка, всучив лучнику мочалку. – Делай, что хочешь. Я побуду тут еще час и пойду домой, завтра вставать рано. Слушая их перепалку, Акаши не переставал рассматривать представшую его взору унылую картину. О комфорте и уюте тут речи даже не шло, парень не до конца был уверен в прочности потолка, из которого местами торчали неубранные трубы и провода. Обходя диван, он почувствовал, как что-то хрустнуло под подошвой и замер, опустив глаза. - Блин, мне казалось, что я все собрала. Погоди, Акаши-кун, я принесу веник. Эти мелкие осколки фиг вытянешь из щелей в дереве… - с негодованием проворчала Ямоширо, бросившись на кухню. - А я предлагал ведь заказать пылесос, - со смешком заметил Имаи, ответив легким пожатием плеч на откровенно недоумевающий взгляд баскетболиста. – Даже не спрашивай. У меня такая же реакция была, когда я впервые очутился в этом сарае-переростке. Но с Мирадзаки трудно спорить, особенно, когда она увлечена чем-то, тебе ли не знать. Подняв ногу, Сейждуро оглядел мелкую стеклянную крошку, оставшуюся от раздавленного осколка, застрявшего между двумя досками пола. И тут же заметил подозрительные, бордовые пятна, въевшиеся в дерево и окрасившие край старого ковра в противный бурый оттенок. Неужто, кровь? - Похоже, кровотечение из носа ее настигло в вечер финала Кубка не первый раз. По крайней мере, я не помню на ней серьезных ран, с каких могло натечь столько… - задумчиво констатировал Нишики, остановившись рядом с Акаши. Разглядывая разводы, баскетболист заметно посуровел, закусив щеку с внутренней стороны. На очередное доказательство безалаберного отношения Ханны к своей жизни и того, сколь легко он мог потерять ее, смотреть было до больного жутко. – Тут не веник нужен, а тряпка, - добавил Имаи и вдруг прищурился, будто приметив что-то. Сделав шаг в сторону дивана, он наклонился, после чего извлек из-под него рамку, улыбнувшись с легкой иронией. – Удивлен, что в больнице она еще ни разу не вспомнила о своем маленьком сокровище. Советую обновить стекло и отвезти ей, - с этими словами парень сунул в руки баскетболиста разбитую рамку, хранившую за своим стеклом старую фотографию времен средней школы, после чего отправился к однокласснице. – Ямоширо, тащи сюда швабру, я уберу в гостиной! Огладив трещины на стекле большим пальцем руки, Акаши улыбнулся с читаемой грустью, разглядывая карточку. Он легко справился с крепежом и достал фотографию из поврежденной рамки. Если подумать, даже учитывая все трудности и переживания, в Тейко все было несравнимо проще. Глядя на искренние улыбки детей, что смотрели на него с фотографии, баскетболист тяжело вздохнул, твердо решив последовать совету Имаи. К тому же, возможно, следовало попытаться попросить у Сакуры сделать копию, если у нее остался оригинал. Вспомнить фотографа для парня не составило труда. Карточка и впрямь получилась отличной и причин не обзавестись такой же он не видел. - Мне кажется, Имаи-кун прав, - оглядев покосившиеся подвесные кухонные шкафчики, заметил Сейджуро, остановившись в проходе кухни. Он проводил взглядом Имаи, вызвавшегося хотя бы попытаться убрать кровь с пола. Стоять и смотреть, как в доме его девушки порядок наводили другие, показалось Акаши откровенно неприемлемым, он начал было раздумывать, чем лучше помочь, когда от лучника поступило довольно закономерное предложение: - Так почему бы не разобрать весь хлам, пока Мирадзаки в Токио? Устроить ей сюрприз по возвращении – не думаю, что она сильно расстроится, не застав дома поломанной мебели. Да и стены подновить труда не составит, - хмыкнул парень, скрестив руки на груди. - Предлагаешь вынудить ее заняться ремонтом, начав без ее спроса? – хмыкнул баскетболист, усмехнувшись с читаемым одобрением и внимательно посмотрев в лицо Имаи. - Так у нее руки всяко быстрее дойдут, - пожал в ответ плечами тот. - Вы, конечно, извините, народ, но в комнату Ханны-чан я вас не пущу принципиально. Вокруг делайте, что хотите, я даже помочь вызовусь – саму этот унылый вид раздражает до нервного тика. Но лезть в ее личные вещи без нее я считаю неприличным, тем более парням, - подняв указательный палец, с настойчивостью произнесла Ямоширо, вскинув подбородок. - Как-будто мы собирались, - фыркнул Нишики, пренебрежительно махнув рукой, после чего обернулся к баскетболисту, вперив в него внимательный взгляд серебристых глаз. – Так что, Акаши? Помогать намерен? Расходы я могу взять на себя, - с хитрецой выдал он, вдруг посмотрев на ровесника с читаемым вызовом. - Вот еще. Не надейся, что я позволю тебе устраивать комфорт моей девушки за свой счет, - выдохнул баскетболист, чуть сощурившись в ответ на колкость лучника. Закатив глаза, тот недовольно фыркнул, отвернувшись. Легким движением скинув с плеча сумку, Сейджуро отправил ее на диван. Вскоре рядом с ней оказался и светло-серый пиджак. Окинув взглядом просторную гостиную, он закатал рукава по локти, остановив взгляд на улыбавшейся Сакуре: – Ну, с чего начнем? *** Ханне не давали заскучать в принципе. По будним дням к ней часто заезжала Фуюми – привозила вещи и домашнюю выпечку, которой Ханна всегда радовалась, точно ребенок. Со своей горничной девушка готова была болтать часами напролет, обсуждая все на свете: от сериалов и новых найденных рецептов до литературы, что проходилась в старших классах. Насколько же легче Ханне жилось без надобности хранить от родных тайны! Правда, рассказать о всем случившемся с ней и Акаши Мирадзаки так и не осмелилась ни Фуюми, ни своему отцу. Император ушел, а вместе с ним и тяжесть молчания, что радовало непомерно. На втором месте по количеству посещений умастился Кисе. Махнув рукой на собственную усталость, он мог позволить себе приехать после тренировки, преодолевая при этом немалый путь. Из-за чего Ханна каждый раз настаивала на оплате такси в обратную дорогу для него, ведь, увлекаясь беззаботной болтовнёй, они зачастую засиживались допоздна. Кисе много говорил о работе, вспоминая забавные моменты из будней, полных безумных фанаток и сумасбродных работодателей. Ханна то и дело ухохатывалась, слушая об очередных попытках парня спрятаться от безумной, неумолкающей толпы после съемок. Его популярность в модельном бизнесе лишь росла, что не могло не радовать Мирадзаки. Случившееся летом забылось, унесенное потоком более актуальных событий. Репутация Кисе была быстро восстановлена, злые языки замолкли вовсе. В его жизни все пришло в норму с завидной скоростью. Если только к норме причислять отношения с крайне своеобразной особой, свалившиеся на него столь внезапно. Ханна лишь пару раз задевала тему отношений между друзьями, замечая неловкую, широкую усмешку на губах баскетболиста, старавшегося всеми силами уклониться от излишних расспросов. Мирадзаки и не пытала, ощущая повисавшую в воздухе неловкость. Но все же раз вытянула как бы между строк из парня острое беспокойство за Ямоширо. - Среди поклонников встречается довольно много людей со странностями, - выдал он, стараясь удержать выражения беззаботности на лице. Однако от Ханны не скрылась тень, накрывшая янтарь его глаз – Я просто не хочу, чтобы у Са-ччи появились неприятности из-за чужой придури. - Мне кажется, ты даром об этом волнуешься, - отрицательно покачав головой, проговорила в ответ Ханна и уверенно заглянула другу в лицо. – Если что, за нее заступятся парни из класса. И не стоит забывать, что и Имаи-кун, и Сей-чан сейчас с ней. Как по мне, более надежных защитников не сыскать. - Да уж, во врагах таких людей, как эти двое, не пожелаешь увидеть никому, - с нервными нотками в голосе выдал Кисе, с благодарностью глянув на подругу. – Не думал о них в подобном ключе. Но из-за твоих слов, Мира-ччи, даже как-то спокойней стало. Спасибо. Раз в несколько дней девушку навещал отец. Он часто предупреждал о своем приезде, узнавая у дочери, не нужно ли ей привезти чего-нибудь. Ханна чаще отвечала отказом или предлагала ему приехать с какими-нибудь вкусностями к чаю, за которым они и проводили недлинные беседы. Времени у главы семейства было немного из-за количества дел по работе. Однако он действительно старался урвать каждую лишнюю минуту, чтобы потом суммировать их для посещения больницы. И девушка, уже забывшая, какого это – проводить время с собственным отцом, даже не пыталась скрыть, насколько приятно ей было его внимание. В памяти довольно ярким пятном остался день, когда Ханна, не тая пережитой горечи из-за произошедшей между ними ссоры, стала выпрашивать у мужчины прощения за злые слова. Но он не злился. Перепугавшийся за ее жизнь и здоровье, Мирадзаки Тадаши был рад ее возвращению в сознание настолько, что, казалось, напрочь забыл об их конфликте. Обычно они разговаривали об успехах Ханны в самостоятельном изучении школьного материала и подготовке к экзаменам. Порой девушка вызнавала у отца о его рабочих делах, но тот отвечал на подобные вопросы с неохотой. Должно быть потому Ханна долго подбирала момент, чтобы задать вопрос, который мучал ее некоторое время. Как-то раз, уловив главу семейства в добром расположении духа, девушка все же решилась на непростой диалог. Ей было действительно необходимо узнать ответ на последний вопрос, крутившийся в голове с тех пор, как в мыслях несколько прояснилось. Откуда у их с Акаши-куном помолвки на самом деле росли ноги? Причины, может, и казались довольно очевидными: ее отец задолжал, ему пришлось расплатиться, конец истории. Но Ханну никак не покидали слова Киры, сказанные в ее крайний приход в дом отца: «Твоя дочь вообще знает, за что на самом деле ты вынужден расплачиваться?» И позже, у алтаря семьи Акаши, оброненное вперемешку с сигаретным дымом в конце рассказа о бедах юного Масаоми: «Как знать, чем бы все закончилось, если бы его жестко не одернул старый друг, с которым они учились вместе в университете». Теперь, когда у Ханны появилась куча свободного времени на размышления, а голова не была забита лишними переживаниями, она все чаще прокручивала про себя историю, случившуюся с ее отцом, с Фукуи Кирой и с нынешним главой дома Акаши. Мирадзаки прекрасно знала, что ее отец учился с господином Акаши в одном университете, с их знакомства во время обучения ведь и началась история бизнеса первого. В очередной раз вспоминая рассказ Нишики на крыше школы, Ханна поймала себя на мысли: какое же странное совпадение. Если верить лучнику, выходило так, что охота за ними с матерью прекратилась примерно в то же время, когда был заключен контракт между ее отцом и Акаши Масаоми. Одно за другое – все факты сплетались в странную, ироничную догадку. Которую Ханна уже высказывала раз в качестве очень нездоровой шутки. И которая ужасающе сильно начала в ее представлении походить на правду. - Знаешь, пап, мне не дает покоя один вопрос, - осторожно начала девушка, наблюдая за тем, как мужчина поднес к губам чашку с зеленым чаем. – Не знаю, захочешь ли ты мне честно все рассказать, но все же... Я хотела бы услышать ответы именно от тебя. Мирадзаки Тадаши поднял на дочь взгляд несколько удивленный. Однако тут же, будто поймав себя за чрезмерной эмоциональностью, вернул лицу уверенный вид, спокойно кивнув: - Ты можешь спрашивать у меня все, что хочешь, Ханна. Кивнув, девушка неспешно заговорила вновь: - Когда-то давно, еще перед моим непосредственным знакомством с Сейджуро-куном, ты сказал одну вещь, - смяв в пальцах покрывало, неуверенно начала бывшая Фурия, скосив взгляд в окно. – Мол, Акаши-сама одолжил тебе деньги на собственное дело по дружбе. Однако долг в тот год, перед контрактом, будто свалился на тебя нежданным бременем, хотя по идее ты должен был учитывать его наличие. Разве не разумнее было начать отдавать его раньше, по частям, что сильно уменьшило бы нагрузку на твое финансовое положение в критический момент? Обернувшись, Ханна увидела, как, нахмурившись, мужчина принялся неспешно крутить чашку в руках, вглядываясь в поверхность жидкости соломенного цвета. Недолго думая, он хмыкнул с неуместным довольством, прежде чем заговорить: - Ты права. Отдавать одолженное по частям было бы весьма логичным решением. При таком раскладе конечная сумма не разрослась бы так сильно. Вот только с самого начала это не было одолжением, - мужчина тяжело вздохнул, вперив взгляд перед собой. Немного помолчав, будто в последних сомнениях в надобности откровенничать, он вдруг кивнул и наконец посмотрел дочери в лицо. – Осознавая, что выгода будет куда больше затрат, если все пойдет по его задумке, Масаоми отдавал мне эти деньги безвозмездно. - Но тогда… Почему? – искренне изумилась девушка подобному ответу. - Это довольно длинная история, Ханна, - устало выдохнул господин Мирадзаки, поднеся кружку с остатками чая к губам. - Если ты торопишься сегодня, я пойму, - со всей своей серьезностью сказала Ханна, сверля отца внимательным взглядом. - Но мне правда хотелось бы наконец узнать всю подоплеку контракта. Почему Акаши-сама передумал? За что мы заплатили в конечном итоге? Мужчина очень медленно выдохнул. Поднявшись, он неспешно подошел к столу, на котором оставил опустошенную чашку. Неторопливо повернулся, подошел к окну, заложив руки за спину. Ханна неотрывно следила за отцом, прекрасно читая напряжение в его движениях. Она до последнего не была уверена в том, что отец примется с ней откровенничать. Но, помолчав несколько минут, будто собирая по осколкам воспоминания, беспощадно преданные забвению, Мирадзаки Тадаши все же повел свой рассказ. С его слов, Акаши Масаоми продолжал преследовать Киру, которая, как он думал, принимала непосредственное участие в убийстве его брата, даже когда самая горячая фаза межклановой войны осталась в прошлом. Его ресурсы сокращались, друзья намеренно отстранялись, желая наконец выйти из затянувшейся кровопролитной вражды. Они не отворачивались от него показательно, но из осторожности старались иметь как можно меньше общих дел. Мирадзаки Тадаши, все еще веривший в их с Масаоми дружбу, не раз пытался остановить главу дома Акаши, явно потерявшего все грани. Но тот упрямо продолжал вкладывать средства во вражду с Фукуи и в попытки достать-таки Киру, умело прятавшуюся и перемещавшуюся по всей Европе. Он поставил на свою месть буквально всё и попросту не мог отступиться ни с чем. Как знать, долго ли споры о нужде остановиться обращались бы короткими перепалками, не приводя ни к каким итогам, если бы в один день Мирадзаки не узрел нечто, потрясшее его до глубины души. Точкой кипения для Тадаши стала смерть Шиори, с которой они довольно тепло общались еще до смерти Хироки. Но не сам факт ее кончины повлиял на Тадаши – женщина довольно долго болела, и ему было о том известно, пусть он и не подозревал, что ее недуг мог оказаться столь серьезным. В шок его повергло отношение к случившемуся Масаоми. Он будто и не заметил. Отряхнулся от потери, точно от пыли, появившейся на застоявшихся в шкафу туфлях. На похоронах Акаши старший повел себя так, словно то было очередное совещание с коллегами. А дома так и вовсе додумался прикрикнуть на сына, в глазах которого заметил слезы. Масаоми посчитал их непростительными и неуместными. Тадаши несколько дней после похорон переваривал произошедшее. Его мыслей не покидал мальчишка Шиори, оставленный сам себе в час страшнейшего для ребенка горя. Мужчина сам был знаком с подобной потерей, он мог себе представить, сколь разбитым должен был быть мальчик. Да, Мирадзаки сам отличился в свое время, в горе отстранившись от дочери. Но он ни разу не посмел упрекнуть свою девочку за слезы. Горе – довольно естественное состояние даже взрослого человека в подобной ситуации, что уж говорить про ребенка, у которого с гибелью главного человека в жизни попросту мир с ног на голову переворачивается? Мирадзаки в те дни посещал дом старого друга довольно часто. И с каждым новым разом он к своему ужасу замечал: мальчишка становился все серее и серее, по-другому это было не назвать. В то время, как отец семейства, полностью увлеченный своей местью, попросту не обращал на то внимание. Однажды, вновь став свидетелем того, как вымотанный навязчивой идеей Масаоми рыкнул на сына, и заметив эмоциональную безучастность мальчика, которую посчитал элементарно нездоровой, Тадаши не сдержался. Едва дотерпел до кабинета главы дома, прежде чем вновь поднять разговор о том, что Киру и ее клан нужно оставить в покое. Только в тот раз разговаривали они совершенно в других тонах. - В тот вечер я в первый и последний раз в жизни так сорвался. Я… - не отворачиваясь от окна, господин Тадаши вдруг хмыкнул, растянув губы в ироничной, горькой усмешке. – Я от души приложил этого упрямца. Будто был способен вколотить в него истину так. Естественно, он пришел в бешенство. Вспыливший Мирадзаки пытался достучаться до друга. Пытался сказать ему, что тот может попросту потерять последнего родного ему человека в лице единственного сына. Попытался донести, что никакая месть не стоит будущего, коим мальчик должен был стать для своего дома в целом и для заблудшего родителя в частности. - Не должны дети расплачиваться за грехи отцов. И тем более нести на себе бремя их безответственности. Но Масаоми в тихой ярости в ответ выплюнул ультиматум. Язвительно назвав Тадаши наивным миротворцем, он предложил тому расплатиться за все расходы, которые понес, так и не настигнув Киры. В уплату старого долга, который, по сути, уже давно был выплачен, если брать в расчет прибыль, полученную от их сотрудничества. Но дело было не в деньгах. Акаши, явно потерявший контроль, давший слабину в гневе, предложил старому знакомому единственную возможность закончить искусственно затянутую вражду. Поставил того перед выбором: лишиться всего или же лицемерно отказаться от предложения, которого так ждал, и спасти собственные богатства. Мирадзаки Тадаши, не успевший до конца выбраться из финансовой пропасти после потери жены, выбрал первый вариант. И довольно скоро осознал, насколько плачевно данная сделка с дьяволом могла закончиться для него и его дочери. - Ты вряд ли знаешь, что я начал продавать недвижимость в тот год, когда ты только поступила в среднюю школу. Думал продать и часть бизнеса, сократить количество сотрудников, урезать затраты, - нехотя признался мужчина, наконец оглянувшись через плечо на дочь. – Ситуация действительно выходила из-под контроля. И я думал лишь о том, как оградить тебя от лишений. Как знать, чем бы дело кончилось, если бы через три месяца после того диалога Акаши сам не пришел ко мне. Предложив найти компромисс деньгам. - То есть, по сути, - с сатирическими нотками в голосе прошелестела Ханна, - я должна была заплатить отсутствием выбора за средства, потраченные Акаши-самой на гонения Фукуи-доно и Нишики-куна… - Нет, Ханна, - довольно резко оборвал мужчина, приблизившись к кровати дочери и опустившись на ее край. – Мы… Ты заплатила за то, чтобы спасти огромное количество жизней. И прекратить беды Киры. Ведь свое обещание Масаоми выполнил, - вымученно вздохнув, мужчина протянул руку, сжав пальцами ладонь дочери. – Я искренне верил, что данный контракт получится превратить в отсрочку, если все пойдет по плохому сценарию. Я примерно представлял, как смогу собрать нужную сумму прежде, чем тебе придется вступить в брак с его сыном, если тебе такая судьба придется не по душе. Но еще я знал, пусть это и может прозвучать наивно - Масаоми вечно сетует на эту мою черту, - выдохнул мужчина со смешком. – Я знал, что сын Шиори попросту не может вырасти плохим человеком. Пусть за прошедшую зиму данной уверенности пришлось перенести знатное потрясение, - добавил он несколько хмуро, вперив взгляд в дверь, мимо которой прогремела очередная каталка с посудой. – Прости меня, Ханна, - неожиданно добавил он. - За что? – выдохнула девушка, скосив растерянный взгляд в сторону. - Мне не стоило играть с твоей жизнью, как с разменной монетой, делая ставки на удачу. Подобное никогда не было чем-то, что я считал нормальным, и я хотел бы верить, что поступил правильно. Но в конечном итоге тебе решать, достоин ли мой поступок осуждения. Ханна молчала. Она не знала, как долго продлилось это молчание, полное ощутимого напряжения и неловкости. Сжав в поколоченных пальцах широкую ладонь отца, она стала внимательно всматриваться в нее. Так странно… История, что с самого начала казалась ей до боли простой, таила за собой целый колтун из событий, обернувшихся трагедией, что в конечном итоге, исчерпав себя, превратилась в надежду. На то, что все наконец действительно может закончиться. Причем закончиться хорошо. - Я не осуждаю, - в конечном итоге произнесла Ханна, позволив себе легкую улыбку. Подняв лицо, она по-доброму, с теплом посмотрела на отца, уверенно чеканя в воздух слова: - В конечном счете, ты разобрался со всеми долгами. Вы с Фукуи-доно сумели закрыть тему войны. По крайней мере, я хочу верить, что последние отклики той вражды затихнут совсем скоро. Благодаря вашим действиям. Ты не оставил это на меня, не позволил оставить это на Сейджуро-куна. Думая обо всем в подобном ключе, мне кажется, я могу тебя понять. Потому не злюсь. - Вот как, - выдохнув с облегчением, мужчина вдруг хитро улыбнулся. Наклонился и, притянув Ханну к себе, поцеловал в лоб, на что тут же услышал тихий возмущенный возглас. Но девушка не стала отбиваться от объятий родителя, расслабившись в его руках. – Спасибо. Я правда рад это слышать. Порой к Ханне могли забегать ребята из знаменитого состава Тейко. То было событием довольно редким, но она была искренне благодарна парням за их беспокойство и за то, что не забывали про свою горемычную знакомую. Само-собой у нее бывала и Сакура. Увы, приезжать также часто, как Акаши, у той не получалось из соображений финансовых. Единственным из друзей, кто стал заходить по-настоящему редко, был Нишики. Поначалу, когда лучник пропал почти на полмесяца, Ханна забеспокоилась. Она прекрасно могла представить его чувства и понять нежелание видеться. Однако терять его как друга, ей не хотелось до боли. Благо, тот явился однажды с видом, будто ничего сверхъестественного между ними не произошло. Принес целую корзинку фруктов и украл из больницы на вечер, настояв на совместном походе на ярмарку в честь весеннего фестиваля, что проходила неподалеку. Между посещениями друзей Ханна все время старалась посвящать учебе. Ей было не привыкать подготавливаться к тестам самостоятельно, однако постигать новые темы без чьей-либо помощи было куда тяжелее, чем могло показаться. Благо, она всегда могла обратиться за советом к Акаши по выходным. Во многом именно благодаря ему долгосрочное отсутствие в школе не сильно отразилось на успеваемости Ханны. Однако время, отводимое на штудирование новых знаний, сильно укоротилось, стоило в Токио приехать Фуриям. Они часто заваливались к своему бывшему капитану между тренировками, по отдельности или же всей компанией. Зачастую, отбивая ее у врачей с клятвенными обещаниями смотреть за ней во все глаза, они выводили ее на прогулки за территорию больницы, благодаря чему Ханна наконец перестала чувствовать себя пленницей выбеленных стен. Немного осмелев и поверив в собственный организм, что практически перестал подкидывать своей хозяйке сюрпризы в виде обмороков, Мирадзаки стала присоединяться к разминкам Фурий, которые порой останавливались на час-другой в парке с турниками и лесенками. По идее, то был инвентарь для детских забав, но сей факт не помешал волейболисткам придумать упражнения даже на довольно низких турниках и брусьях. Под присмотром девчонок, Ханна наконец потихоньку стала втягиваться в активную спортивную деятельность в попытках хотя бы частично вернуть себе форму. Правда, иногда это заканчивалось кровотечениями из носа, за что по итогу от Браун по шее получала не только сама Мирадзаки, но и соблазнявшие ее Джулика с Еленой. Ханна радовалась каждому гостю, с надеждой поднимая взгляд от книжек всякий раз, стоило ей услышать приближавшиеся к двери шаги. Легкую поступь медсестер она успела выучить, да и с топотом ее лечащего врача мало какой шаг мог сравниться. Потому Мирадзаки заранее понимала, что у порога оказывались вовсе не опостылевшие эскулапы с капельницей наперевес. Однако бывшая Фурия крайне растерялась, когда однажды, зашуршав, дверь пропустила в палату самых неожиданных гостей. Тогда, посреди недели, уже в сумерки ее навестили девушки из волейбольного клуба Ракудзан. Мирадзаки до того не раз задумывалась о том, как было бы лучше повести себя с девчонками из клуба по возвращении в школу. Делать ли вид, что ничего не случилось, или же попытаться извиниться, а там будь, что будет – Ханна рассматривала оба эти варианта, вновь и вновь прокручивая в голове все, что случилось между ней и командой на площадке. Анализируя собственную дерзость и порой неуместную жесткость. Размышляя над их предательством. В тот вечер увидев сестер Кониши, Комури-чан и Кайми-чан Ханна впала в легкий ступор. Все мысли разом разбежались, точно тараканы, спугнутые с кухни резко включенным светом. Она в упор смотрела в лица девчонок, пытаясь подобрать лучшие слова, когда вдруг те, пройдя в палату и прикрыв за собой двери, в синхронном порыве склонились перед Ханной, кинувшись извиняться. - Мы даже подумать не могли, насколько плохо тебе было, Мирадзаки… - сетовала за всех Кониши Моко. – Несмотря ни на что, ты продолжала делать для нас, как для спортсменок, всё возможное. Лишь благодаря тебе мы сумели подняться так высоко. - Нам не стоило вестись на поводу Охаши. Нам правда очень жаль, что все дошло до такого! – вторила ей Комури Нагиса. Совершенно обескураженная Ханна торопливо попросила девушек поднять головы, после чего поспешила извиниться перед ними сама. По итогу, тот вечер они провели в мирной атмосфере. Стараясь не задевать тему волейбола, девушки рассказывали о новостях в школе и клубе. И пусть со слов волейболисток Тобояши-сан все еще упрямо утверждала, что не желала видеть «мерзавку» Мирадзаки на пороге клуба, который возглавила после ухода той; пусть Сакай и не думала прощать Ханне ее финт во время финала, бывшая Фурия готова была принять их злость. Они имели право гневаться на нее, Ханна прекрасно понимала, что далеко не весь мир сумеет ее простить. Ей более чем хватало тех, кто решил остаться рядом с ней, несмотря на все проступки. И ее радости не было предела от осознания, что и в команде, за которую она была какое-то время ответственна, нашлись те, кто готов был ее понять. Однако девушки принесли с собой достаточно тревожную весть. Как оказалось, даже бунт против своего капитана во время финала не спас клуб от порицания со стороны волейбольного сообщества. Может, ситуация не накалилась бы до степени абсурда, если бы во время финала не пострадала одна из основы национальной молодежной сборной. Камидзури Рей, порвавшей ахиллово сухожилие из-за финта Ханны, пришлось оставить карьеру волейболистки. Естественно, другие девушки из молодежки не оценили данного поворота событий. И дружно решили объявить ракудзановцам бойкот. Легко можно было представить, что участницы сборной, учившиеся в разных школах, имели кучу знакомств в других клубах. Через три рукопожатия можно было связать абсолютно все хоть сколько-нибудь выделявшиеся своей силой волейбольные команды старших школ. Остальные же клубы попросту побоялись попасть под бойкот в случае поддержки команды Ракудзан. Вот и выходило, что победившая в Национальном турнире команда осталась в полном одиночестве без надежд на нормальные тренировочные спарринги. Ханна уже слышала о данной неприятности ранее, об этом между делом как-то обмолвилась Сакура. Мирадзаки знала, что подруга пыталась просить бывшего сенпая отступиться. Бывший капитан Фурий ведь тоже в спорт со своей ногой и проблемами со здоровьем вернуться уже не смогла бы, казалось бы, зачем заставлять страдать других. Но третьегодка, оторванная от дела всей жизни, которому собиралась посвятить свое будущее, осталась непреклонной. В качестве альтернативы она скупо предложила бывшему кохаю перевестись в другую школу, после чего бросила трубку и более на звонки Ямоширо не отвечала. Мирадзаки старалась не думать об этом. О чувстве вины перед теми, кем пришлось поступиться ради своей цели. Она правда не хотела возвращаться на площадку. И дело было не столь в ноге, сколько в грязи, коей она измазалась, ступая по кривой дорожке. Ей казалось, что она попросту не имела права вернуться. Потому судьба не должна была столкнуть ее с бывшими соперницами вновь, да и извинения едва ли что-то дали бы. Ни Камидзури Рей, ни розововолосая Момотака Ноа из старшей Гинбо, о травме которой Ханна знала и того меньше, не исцелились бы от слов раскаяния, точно по мановению волшебной палочки. Но после прихода напарниц, после их искренних извинений, Ханна вдруг подумала, что все еще несла ответственность за покинутую команду. По крайней мере, за неприятности, которых девчонки – вместе с Сакурой и Маруки-сан - попросту не заслужили. - Ты снова ушла в себя. Сморгнув пелену с глаз, Ханна опустила лицо и мягко улыбнулась, продолжив пальцами перебирать яркие пряди волос. Маленькая пластмассовая рамка на календаре переползла на очередную мартовскую субботу. На дворе все еще стояло утро, солнце только-только бросило лучи на новенькую рамку с фотографией, покоившуюся на подоконнике, однако жизнь в больнице уже во всю царила по привычному сценарию. Как и все предыдущие выходные, девушка позавтракала в компании Акаши, после чего они решили сесть за школьные задания. Обложившись учебниками, школьники устроились на кровати, договорившись по очереди пересказывать разобранный материал для лучшего усвоения. Девушка и не помнила, в какой момент Акаши опустил голову ей на колени, слушая ее часть пересказа. А она, не будучи против, машинально стала поглаживать его по волосам, порой зарываясь в них тонкими пальцами. От одного только вида Сейджуро, довольно ухмылявшегося с закрытыми глазами под ее ладонями, на душе становилось легко и до того тепло, что острые льдинки тревог, терзавшие душу и разум, мгновенно растворялись в позабывшемся было чувстве. Пусть ее все еще порой доставала вина за проявленное лицемерие и жестокость, в одном Ханна была уверена: оно того стоило. Ведь теперь, спустя два года мучений и тоски, она вновь могла обнимать столь горячо любимого ею человека. Вернувшись вновь в реальность, девушка часто заморгала, машинально продолжив гладить Акаши по голове. Любимого. Ощутив, как в груди расцветает тепло, ширясь и растекаясь по жилам, Ханна широко улыбнулась. А ведь и вправду, за два месяца отошла усталость и потерялись былые сомнения. За все те дни, что он был рядом, что старался помочь, что вытягивал из объятий преследовавших ее кошмаров, она даже не заметила, как начала таять закостенелая душа в потускневшем было чувстве. Мягко улыбнувшись и убрав прядь темных волос с собственного лба, девушка наклонилась, легко поцеловав баскетболиста в губы. Отстранившись, она заметила взгляд, в котором читалось слабое недоумение, и тут же обронила тихое, почти невесомо проведя пальцами по его щеке: - Я тебя люблю. Она точно застала его врасплох. Прочла это по его взгляду, в котором мелькнула забавная растерянность. Не позволив парню толком прийти в себя, Мирадзаки отстранилась, вновь запустив пальцы в его волосы, и добавила уверенным тоном: - И чтобы не случилось, чем бы не пришлось пожертвовать… Я больше никогда тебя не потеряю. Легкое удивление в малиновых глазах неожиданно сменилось серьезностью. Неспешно поднявшись и сев, спустив ноги с кровати, юноша внимательно посмотрел бывшей Фурии в лицо. Но она не потеряла уверенности, он легко мог прочесть в упрямом взгляде синих глаз: она говорила искренне, без преувеличений. Что не могло не пугать, в контексте всего произошедшего. - Наверное, любой на моем месте был бы счастлив услышать что-то подобное, - начал он довольно тихо, улыбнувшись уголком губ. Опустив лицо, он коснулся ее пальцев, мягко сжимая те в своей ладони, при этом наблюдая за собственными движениями. – Но я хочу, чтобы ты поняла: я этому не рад, Ханна. Трудно не признать, я восхищен… тем, на что ты пошла ради меня. Но первое, что пришло ко мне по возвращению, было вовсе не благодарностью или чувством нормальности происходившего. Увидев тебя, болезненно худощавую, а после и вовсе истекавшую кровью, потом ещё и узнав о твоих приключениях последних месяцев, я ужаснулся. - Значит, и тебе не чужды мысли о том, насколько отвратительным человеком я могу быть, - с горькой иронией выдохнула девушка, отвернувшись. – Ну, ничего странного. - Ты не так меня поняла, - покачав головой, Акаши поднял и протянул руку, осторожно коснувшись ее лица, вынуждая вновь посмотреть себе в глаза. – Меня испугали не твои поступки. А то, что ты решилась сломать себя, переступить через все свои убеждения и принципы по моей вине. Знаешь, я даже допускал мысли, что лучше бы ты оставила все, как обернулось, лишь бы не оказалась на больничной койке. Думаешь, я смог бы простить себе, не очнись ты тогда, в январе? Девушка воззрилась на баскетболиста с едва прикрытым удивлением, что довольно быстро уступило место смирению. - Так странно. Нишики-кун говорил ведь о том же. В момент, когда я абсолютно отчаялась, - накрыв пальцы юноши своими, Ханна прикрыла глаза, сосредоточенно нахмурившись. Будто пыталась привести кашу в голове в порядок, сосредоточившись на ощущении тепла его прикосновения. – Получается, Сей-чан, мы с тобой оба страшные эгоисты. Готовые обречь второго на боль потери из собственных страхов. Страхов перед одиночеством и чувством вины. - Наверное, потому привязанность считают слабостью, - чуть пожав плечами, произнес Акаши, неотрывно следя за ластившейся к его ладони Ханной. - И бесконечным источником силы, - добавила она, приоткрыв глаза и взглянув на него из-под черных ресниц. – Едва ли я решилась бы горы воротить по иной причине, - медленно вздохнув, Мирадзаки отпустила руку парня. Придвинулась чуть ближе и, наклонившись, обняла его, прижавшись щекой к плечу, тут же ощутив, как его руки крепко обвили ее в ответ. – Эта история многому способна научить. Жалею ли я о том, что именно мне пришлось сделать, переступив через благо других? Да, я не считаю свои поступки чем-то хорошим. Жалею ли я о том, что все же решилась сделать это? Нет. Ведь сейчас ты здесь, рядом со мной. И на фоне этого факта чья бы то ни была злость кажется далекой и незначительной. - Ханна, послушай… - Дай договорить, - приподняв лицо с легким недовольством перебила девушка, прежде чем продолжить, вновь спрятавшись в его объятиях. – Поступила бы я так еще раз? Не знаю, Сей. Мне хочется верить, что, если бы меня вернули на два года назад, я бы нашла иной способ помочь тебе. Сейчас, когда страсти утихли и на кону уже ничего не стоит, когда болезнь отступила и усталости почти не осталось, в голове постепенно начало проясняться. И я начинаю видеть импульсивность и даже глупость в некоторых своих поступках. Над головой послышался тяжелый вздох. Через секунду Мирадзаки почувствовала, как баскетболист зарылся пальцами в ее волосах на затылке, опустив на ее макушку подбородок. - Мне жаль, что тебе пришлось пройти через всё это. На несколько долгих минут в палате повисла тишина, прерываемая лишь шагами врачей за дверью. Ощущая нежные прикосновения к волосам, неспешное поглаживание по спине, вслушиваясь в стук сердца под ладонью, Ханна чуть ли не мурчала от всепоглощающего чувства бесконечной нежности, что переполняло ее в тот миг с головой. Как же тихо… Наконец-то в ее голове, что прежде была полна разрушительных и тяжелых мыслей, было так тихо. - В любом случае, - вновь первой заговорила девушка, потершись щекой о ткань светлой рубашки, - если ты правда не хочешь видеть меня в таком состоянии вновь, - выдохнула она с легким смешком, взглянув в его лицо с хитрым прищуром, - присматривай за мной, как делал и раньше. У тебя получается всяко лучше, чем у меня. И просто не давай поводов переживать за твое здоровье. - Жизнь непредсказуема, Ханна, - послышалось тихое в ответ. – Могу лишь пообещать, что сделаю все от меня зависящее, лишь бы больше тебя не подводить. - Этого более, чем достаточно, Сей-чан. Более чем, - прошептала Мирадзаки и затихла. Она чувствовала себя столь умиротворенно, что готова была просидеть вот так остаток вечера. В тишине, наедине с ним, вслушиваясь в его дыхание. Однако от уроков было не отвертеться. Чуть позже Ханна рассказала парню о своих сомнениях по поводу волейболисток и всего случившегося с ней и ее соперницами на площадке. Ведь именно Акаши был тем, кто помог найти ей правильный путь, когда она оступилась впервые. Именно благодаря его наставлению Мирадзаки не только избавила себя от чувства вины и возможного врага в лице пострадавшей Маруки, но и обзавелась верной либеро, которой всецело готова была доверять свой тыл в игре и даже за пределами площадки. - Оставлять все, как есть, было бы не в твоем стиле, - выдохнул баскетболист, выслушав девушку до конца. – Но и бросаться с места в карьер может быть опасным. Не думаю, что бойкот продлится долго, но даже если так – стоит подождать еще хотя бы немного, чтобы эмоции поутихли. Как бы я не хотел верить в адекватность Камидзури-сан, мне кажется, что дело может закончиться расправой, если ты пойдешь к ней сейчас. - Хотела бы я сказать, что ты не прав, - с нервной усмешкой ответила Мирадзаки, качнув головой. – Но я на ее месте точно обидчика на клочки порвала бы. Шумно вздохнув, Ханна перевела взгляд на учебник, покоившийся на коленях. Машинально пробежавшись глазами по строчкам параграфа, девушка вдруг закрыла его с громким хлопком, небрежно отбросив в сторону, после чего откинулась на спину, оказавшись у сидевшего рядом Акаши за спиной. - Я-то могу ждать, сколько угодно. Однако чувство, что проблему стоит решить, как можно скорее, становится острее с каждым днем. Не ради меня – я уж как-нибудь переживу угрызения совести, - проговорила она, вперив взгляд в потолок. – Ради девчонок. Как знать, насколько далеко дамы из национальной сборной могут зайти. Вдруг заявки команды на принятие участия в соревнованиях начнут отклонять в следующем сезоне? - Мне кажется, ты утрируешь. - Может. Но ты прав – я не смогу спокойно сидеть на месте, пока над моей головой дамокловым мечом висит эта проблема. Нужно поставить точку и наконец оставить происшествие на национальных позади, - потянувшись, девушка повернула голову, взглянув в лицо обернувшегося к ней баскетболиста. – Ну что не так? Не пили меня подозрительным взглядом, я не собираюсь предпринимать ничего из ряда вон. - Пока что? – изогнув брови в сомнительном выражении спросил Акаши. - Пока что. – честно выдохнула девушка, зажмурившись. Послышался приглушенный смешок. И пусть Ханна не видела лица парня в ту секунду, она готова была поставить на то, что он закатил глаза. - Не так просто будет убедить Камидзури-сан, - задумчиво заметил Акаши, принявшись собирать разбросанные по кровати книжки и тетради. – Да и гарантий, что на этом обиды других школ закончатся, нет. - Я знаю. Но я хотя бы попытаюсь, - с удивительной беззаботностью пожала плечами Ханна. - Ты хоть предупреди, когда соберешься осуществить свою попытку. Чтобы знать, в каком направлении бежать, в случае чего, - донеслась до слуха Ханны просьба, на что та хитро ухмыльнулась, прищурив глаза: - Ничего не берусь обещать. Замерев со стопкой учебного материала в руках, Акаши посмотрел на девушку в упор. Не строго, не с укором, даже знакомого смирения во взгляде Ханна не сумела прочесть, что было крайне странно. - Я когда-нибудь говорил тебе, насколько спокойнее была моя жизнь до нашего знакомства? – ровным тоном неожиданно выдал парень, чуть поморщившись. - Ты хотел сказать «скучнее»? – с лукавством поправила Ханна, привстав на локтях. - Я хотел сказать, - девушка с толикой непонимания посмотрела в лицо баскетболиста, когда тот, неожиданно оборвав себя на полуслове, медленно выдохнул, позволив себе легкую, нежную улыбку. – Ханна, я тоже тебя… - Мирадзаки-сан, лекарства, - дернувшись и отстранившись от парня, Ханна с недоумением взглянула на медсестру, материализовавшуюся в пороге. В этот раз ее шагов она не услышала. **** Для помещения, в котором находилось с десяток человек, в зале было слишком тихо. В новеньких креслах сидела парочка студентов, уткнувшихся в толстые талмуды с пожелтевшими от старости страницами. За соседним столом устроилась пара школьников, что-то обсуждавших торопливым шепотом, еще дальше можно было увидеть сурового вида мужчину, перебиравшего распечатанные статьи. Пыльную, душную тишину читального зала городской библиотеки разгоняли разве что шаги невысокой работницы книжной обители, торопливо шуршавшей чешками по паркету, да тиканье крупных настенных часов. Длинная стрелка на циферблате уже успела один раз сделать полный круг с тех пор, как Аомине приткнулся спиной к шкафу, с которого то и дело снимал коробки со старыми газетами и альбомами, до которых Сацуки попросту не могла дотянуться. - Знаешь, я был не против, когда ты сказала, что тебе нужно ненадолго заглянуть в библиотеку, - в конечном итоге не выдержал парень, с откровенным пренебрежением разглядывая очередную газету, развернутую розововолосой девушкой. – Но мы здесь второй час уже торчим. - Как, второй? – быстро заморгав, Сацуки оторвалась от разглядывания статей и подняла взгляд на часы. – Ой, так мы же матч пропустили. Почему ты не окликнул меня раньше? – с искренним возмущением выдала она, закрыв газету и вскочив со стула. - Понял, что это бесполезно, после двадцатого «еще пару минут» от тебя, - пренебрежительно выдал парень, машинально почесав в ухе мизинцем. - Потом уже стало интересно, насколько же тебя хватит перед тем, как ты опомнишься. - Я и подумать не могла, что это займет так много времени, - с читаемым разочарованием в голосе проговорила девушка, оглянувшись на книжную полку вновь. - Но раз мы все равно опоздали… Дай-чан, не мог бы ты достать для меня еще во-он ту коробку? Вскинув брови, смуглый баскетболист посмотрел на подругу детства, тотчас вновь запустившую руки в стопку газет, точно на спятившую. Менеджер баскетбольной команды Академии Тоо последние две недели только и делала, что говорила об этой игре и пыталась подбить собственное расписание так, чтобы попасть туда. На очередной дружеский матч между командами старшей Сейрин и старшей Шутоку. Момои считала данный матч важным в плане сбора информации на будущий год. И вот они пропустили игру по ее же вине. Не то, чтобы сам Аомине горел желанием так скоро повидать старых знакомых вновь, но у Момои уже давно наблюдалась удивительная суперспособность – вытягивать его из дома против его же желания и в мороз, и в бурю, и в жару, и в часы жутчайшей лени. Причем срабатывала данная сила в последние месяцы раздражительно часто. Так случилось и в то солнечное мартовское воскресенье. За час до матча школьники Тоо, сойдя с электрички, побрели прямым курсом к Шутоку, где должен был пройти матч. Они не шибко торопились – предполагая сопротивления со стороны друга детства, Момои притащилась к нему домой ни свет ни заря, вынудив выйти сильно заранее до матча. Потому Аомине легко дал отмашку на предложение Момои завернуть в библиотеку «буквально на пару минут». Кто ж знал, что пара минут растянутся в вечность? - Что ты вообще пытаешься найти? – с грохотом опустив коробку на стол, Аомине невольно вздрогнул, когда почти у самого уха раздалось недовольное цыканье материализовавшейся из ниоткуда недовольной библиотекарши, возмутившейся по поводу шума. Благо ее быстро отвадила Момои, извинившаяся перед ней за двоих. - Да так, в голове последние пару недель крутится странная, навязчивая мысль, которая не дает мне покоя, - пробубнила девушка, поднявшись со стула и, убрав длинные розовые пряди за ухо, по локоть погрузила руки в новую коробку. – Знаешь, бывает такое, когда пытаешься вспомнить слово, крутящееся на языке, и не можешь успокоиться, пока не вспомнишь? - И ты ради какого-то слова решила перерыть городскую библиотеку? – с сомнением фыркнул Аомине, вглядываясь в показавшиеся из коробки старые журналы, посвящённые спорту. - Нет же, - раздраженно махнула рукой менеджер, не поднимая глаз от макулатуры. – Просто я уверена… Я помню эту дурацкую фотографию. Я абсолютно точно ее видела раньше, но никак не могу вспомнить где. Ну не могла же она мне присниться, в конце концов, - пробурчала девушка с нотками недоверия к собственному утверждению. – Я думала, что смогу найти нужную информацию быстро. Теперь я понимаю: это было довольно наивно, при условии, что я не сумела ничего отыскать в сети. - Сацуки, ты сходишь с ума. Бросай этот хлам, ты же не собираешься проторчать тут весь выходной? – пробасил парень откровенно устало. - Буквально еще пару минут… - Я это уже слышал, - заметив, что девушка проигнорировала последнюю его фразу, баскетболист сдался, махнув рукой. – Я пошел отсюда. - Даи-чан, я правда сейчас закончу, - протянула Сацуки, наконец посмотрев на друга. - Меня уже с ума сводят эти дурацкие часы, - цокнул языком Аомине, гневно взглянув в сторону источника раздражающего звука. – Не знаю, как ты, но я не намерен оставаться здесь ни секундой больше. - Тогда подожди меня в Маджи-бургере через дорогу. Я найду тебя там. Предупредив девушку, что не станет ждать ее более двадцати минут, Аомине удалился, оставив ту наедине с собственными тараканами. Яркая вывеска ресторана быстрого питания сильно выделялась на фоне однотонных офисных зданий. Оказавшись внутри, баскетболист сделал небольшой заказ, после чего занял свободные кресла у окна в глубине зала. Достав из кармана школьной сумки наушники, Аомине воткнул один в ухо, включив плейлист на повтор, после чего с головой ушел в пролистывание новостей. Пусть он пригрозил Момои скорым уходом, но точно знал, что совесть не позволит оставить ее одну. Мало ли, засидится до темна, узнавай потом, добралась ли она до дома. - Сколько проблем, - ворчливо выдохнул школьник, принявшись вчитываться в спортивные статьи с полным осознанием того, что день угроблен в пустую. Школьные баскетбольные новости последних дней разделялись на две темы. В первом случае журналисты, писавшие о спортивной жизни старших школ, рассуждали о начале следующего сезона, пытаясь предсказать, куда молодые таланты из средних школ подадутся в этот раз. В каждой титулованной школе ожидалось неслабое пополнение, и от способностей тех, кто заменил бы в клубах третьегодок, ощутимо зависела общая сила команд. Конечно, у чемпионов не было времени на раскачку новичков и любителей. Потому фанаты данного спорта уже во всю делали ставки, кому весной достанутся самые запомнившиеся в прошедшем сезоне выпускники средних школ. Аомине не интересовался новостями о новых звездах баскетбола в лиге средних школ. Какая разница, кто придет в их коллектив, сильнейшим все равно останется он и ему же придется и дальше тащить команду вперед. «С другой стороны, фига с два я так просто отдам Кагами прерогативу единственного способного погружаться в зону так глубоко. Вот же заноза…» - со скучающим видом баскетболист пролистал ленту последних новостей. Он хотел было переключиться на что-то более приятное – у Маи, вроде, совсем недавно состоялась крупная фотосессия, ознакомление с подобным не стоило откладывать в долгий ящик. Когда вдруг глаз зацепился за фотографию национальной японской сборной по баскетболу. Может, права была Мирадзаки и стоило задуматься о том, чтобы попробовать подняться на ступень выше? Вообще, странно, что данная идея не пришла ему в голову раньше. Клятая апатия до всего после случившегося в Тейко совсем сбила его с панталыка. Вспомнив про девушку, что, должно быть, все еще кисла на больничной койке, Дайки отвел взгляд от телефона, сурово посмотрев на пластмассовый стаканчик с колой. А ведь не проиграй он Кагами на Зимнем Кубке, как знать – может уже и распаковывал бы чемоданы в Америке, предвкушая предварительные смотры в какую-нибудь команду NBA. Возможно, верить в обещание, брошенное больной девушкой, и было наивно, однако шанс, что она все же выполнит условия спора, был немалый – ее отец ведь слыл богачом. «И вот что ей понадобится от меня? Сиди и жди, пока у Мирадзаки в голове наконец родится идея, как использовать мой долг», - подтянув к себе поближе стаканчик, парень покачал его в руке, вслушиваясь в шуршание успевших заметно уменьшиться льдинок. - А вообще должен ли я что-то клятой Мирадзаки? Я ведь даже не уверен, выполнила бы она свою часть сделки или нет, - тихо выдал он мысль вслух, нахмурившись. И тут же резко поднял взгляд, услышав звонкое: - Неужто Аомине Дайки решил не держать своего слова? Я была о тебе лучшего мнения, знаешь ли. Оглядев фигуру, представшей перед ним девушки, что куталась в через чур большой для нее ветровке, баскетболист усмехнулся, покачав головой: - Легка на помине. Кто тебя вообще из больницы выпустил-то, а, Мирадзаки? *** - И все же поход в боулинг был отличной идеей. Хотя, признаться, я удивлена, что ты не предложил первым делом караоке, - остановившись у обочины под светофором, Ханна потянулась, сцепив руки над головой, после чего, подбоченившись, оглянулась на блондина, улыбнувшегося подозрительно натянуто: - Я подумал, что нам стоило разбавить однообразие. - Да просто он избегает моих сногсшибательных вокальных данных, - протараторила Сакура, скрестив руки на груди. Растянув губы в хитрой усмешке, она покосилась на Кисе, старательно глядевшего куда-то в сторону. - Я этого не говорил. - Ты этого и не отрицаешь, - фыркнула рыжая волейболистка, по-детски выставив кончик языка. – И вообще, - продолжила она, обернувшись к стоявшему чуть позади Ханны Акаши, - в чем смысл игры во что-либо, когда заранее знаешь, что окажешься проигравшим? - Всегда стоит попытаться? – добродушно улыбнувшись, обронил парень, ответив на пристальный взгляд Сакуры. Та помолчала немного, прежде чем бросить: - Прости, Акаши-кун, но с тобой я больше ни во что играть не буду. - Я вообще удивлена, что ты согласилась играть в моей команде после всего, - нервно улыбнувшись, заметила Ханна, повернувшись к подруге. - У меня был выбор: играть с тобой в команде либо играть против двух Акаши. Второе – очень страшно, - подняв указательный палец, назидательно проговорила Ямоширо. - Я пока что еще при своей фамилии, - спрятав смущение за недовольством фыркнула Ханна, резко отвернувшись к дороге. - Пф, чистая формальность, - отмахнулась Сакура. И тут же заговорила вновь, услышав смешок со стороны капитана баскетболистов Ракудзан: - Вот ты смеешься, Акаши-кун, а я тебе пообещать готова: если вы после всего разбежитесь, я убью вас, ваших детей и внуков, я не шучу. - Я не люблю насилие, - мягким голосом протянул широко улыбнувшийся Кисе, - но, пожалуй, подпишусь под каждым ее словом. - И вы правда называете «страшными» нас? – откровенно забавляясь протянул Акаши, прежде чем шагнуть вперед и, поймав сжатую в кулак ладонь Ханны, повести ее за собой на загоревшийся зеленый. - Ох, сказала бы я, да не буду. А то снова обвинят, мол, я над тобой издеваюсь за зря, - пробубнила рыжая девушка, последовав за ними. – Кстати, а куда мы идем вообще? Вход в метро же в другой стороне. - Недалеко отсюда – минутах в десяти езды – находится старшая Шутоку, - ответила Ханна, обернувшись и тем самым позволив себя полностью направлять Акаши. – Сей-чан договорился встретиться с Мидоримой-куном в местном Маджи-бургере, чтобы забрать одолженные зимой книжки. - О, так мы еще и Мидориму-ччи увидим? Может, стоило подождать его и предложить сходить с нами? – задумчиво протянул Кисе. - Едва ли он согласился бы, - покачала головой Ханна. - Нелюбовь к тяжелым шарам? – бросила Сакура, изогнув брови. - Десятое место в гороскопе, - послышался ответ бывшего капитана Поколения Чудес. Ханна краем глаза заметила, как Сейджуро, машинально чуть тряхнув запястьем, взглянул на часы. Он задержал руку перед лицом куда дольше, чем то нужно было, едва заметно нахмурившись. - Что-то не так? - чуть сильнее сжав его пальцы, поинтересовалась Ханна. - Да так, пустяки. В двухэтажном ресторане быстрого питания людей было немного. Не обнаружив аса Шутоку в зале, Ханна предложила спутникам сделать заказ и подождать того, заняв какой-нибудь столик. Первым получив на руки свой молочный коктейль и пончик под толстым слоем глазури, Мирадзаки пошла вперед, разведывать обстановку в глубинах полупустого зала, дабы найти место для четверых человек. Завернув за угол, к окнам, у которых стояли столики с креслами, девушка так и замерла, заметив у одного из них подозрительно знакомую макушку. Будучи не до конца уверенной в подобном совпадении, Ханна бесшумно подошла к школьнику, с каждым шагом лишь убеждаясь в своей догадке, когда вдруг услышала его недовольное бухтение. Причем поминал он явно ее саму. - …Кто тебя вообще из больницы выпустил-то, а, Мирадзаки? Или сбежала? – со смешком выдал Аомине, подняв на девушку синие глаза и оценивающе оглядев ее. - Меня отпустили под присмотром, - бесцеремонно устроившись напротив баскетболиста, ответила та, оглянувшись в сторону касс. - Это же Аомине-ччи! Вот так встреча, - вполне искренне удивился Кисе, подойдя ближе к столу. Спустя пару минут у стола оказались и остальные школьники. – А где Момои-ччи? - Мне почем знать? К твоему сведению, я не обязан присматривать за ней, да и она мне не нянька, - пренебрежительно бросил Аомине, но, столкнувшись взглядом с Акаши, в приветливом виде которого так и читалось сомнение, баскетболист неожиданно сдался, махнув рукой: - В библиотеке сидит, гоняет пыль между полок. Из-за какой-то ее придури пришлось сидеть там больше часа, резко изменив планы. Как будто мне заняться больше нечем. - То-то вы не появились на матче, хотя Момои написала, что придет посмотреть, - школьники оглянулись на голос высокого парня в спортивной оранжевой форме, нарочитым движением поправлявшего очки. - Ты опоздал, Мидорима-кун, - вместо приветствия, подметила хитро улыбнувшаяся Ханна, подвинувшись ближе к окну, дабы рядом приземлились ее друзья. - Черная кошка дорогу перебежала? – с широкой усмешкой выдал Кисе, однако его шутка разбилась о каменное спокойствие бомбардира баскетбольной команды старшей Шутоку. - Тренер задержал после матча, - обронил он, не придав словам бывшего напарника особого значения. Опустив сумку на край стола с торца, он достал плотный пакет с несколькими учебниками, протянув его Акаши. Ханна знала, что то были справочники и учебники, привезенные из-за границы по заказу Сейджуро для подготовки к разным предметам. Первые редакции подобного плана часто оказывались у него на руках быстрее, чем по университетам и школам с более серьезной подготовкой разлеталась слава об их содержании, удобном для усваивания. Тем более далеко не все научные труды западных ученых переводились на японский язык. А оригиналы мало того, что трудно было достать, так еще и стоили, как крыло самолета. Но не в стоимости было дело, наверняка Мидорима-кун мог позволить себе подобную роскошь, семья его тоже ведь была не из простых обывателей. Просто шел бы данный заказ до второго пришествия христианского бога, а последние экзамены триместра уже маячили на носу. Надо сказать, после зимних событий общение Акаши с другом из средней школы обрело второе дыхание. Ханна искренне порадовалась, узнав о том, что старые приятели стали чаще общаться, пусть их общие интересы и маячили в рамках учебы и баскетбола. Укрепление старых связей было одним из главных признаков того, что все наконец возвращалось на круги своя. Расплывшись в теплой улыбке, Ханна, подперев подбородок ладонью, внимательно наблюдала за разговорившимися баскетболистами. Наверное, не было ничего странного в том, что компания разделилась на две части – пока Кисе доставал Аомине, явно недовольного тем, что его одиночество потревожили, а Сакура быстро уплетала купленное мороженое, изредка вставляя комментарии в диалог парней, Мидорима-кун с Акаши беседовали о своем в более умеренном тоне. Ханна видела, как Мидорима пару раз опускал глаза на собственные замотанные пальцы, будто ощущал некое неудобство. В какой-то момент, не переставая отвечать на вопросы Сейджуро, он стал разматывать указательный и средний пальцы правой руки, после чего извлек из сумки катушку с новым пластырем и опустил руку в широкий карман вновь, когда Ханна отвлеклась на Кисе, самодовольно протянувшего с поучительным тоном: - …Просто проще нужно быть, Аомине-ччи. Иначе с таким отношением тебе так и останется, что откровенные картинки в журналах разглядывать. - Слышу от простака, которого то и дело в средней школе бросали надутые фифы, - со смешком отбил Дайки, пожав плечами, после чего откинулся на спинку кресла в расслабленной позе, бросив легкое: - Да и в отличие от тебя с Акаши я не стремлюсь разбираться в типах досочных изделий. Вокруг стола тихо стало настолько резко, что, казалось, кто-то обрубил шнур у колонок, служивших источником звуков. Даже осознав, что довольно беззлобная шутка прозвучала резковато, Аомине умудрился удержать ухмылку на лице, оставшись спокойным. Очнувшись первой, Ханна, сложив руки под подбородком, жутковатым тоном обронила наигранно добродушное: - Ты что-то явно перепутал, Аомине-ку… - но не успела договорить, как над ее головой прозвучало такое же будничное: - Мидорима-кун, не мог бы ты мне одолжить ножницы ненадолго? Над столом повисла неописуемая атмосфера. Каждый из присутствовавших замер, настигнутый яркими воспоминаниями в том или ином виде. Улыбка Аомине нервно дрогнула, сменившись натянутой усмешкой, за которой легко читалось опасение за собственное здоровье, однако парень все еще храбрился на показ, выдав простое: - Брось, Акаши, я же просто пошу… - Держи, - даже приличия ради не спросив, зачем они понадобились бывшему капитану, Мидорима абсолютно спокойно опустил предмет канцелярии в протянутую ладонь, добавив совершенно ровным тоном: - В принципе, можешь не возвращать. - Мидорима, какого хрена?! – уже откровенно взъелся Дайки, попятившись на диване. - Сей, все что угодно, - тихо проговорила Ханна, глядя на все действо с подрагивающей усмешкой, - только волосы не трогай. - То есть тебя сейчас только это волнует? – бросил Дайки, обратив возмущенный взор на бывшую Фурию. -. Твое замечание было весьма грубым, Аомине-кун. На твоем месте, я бы извинился перед девушками, - с подозрительным добродушием выдохнул капитан баскетболистов Ракудзан, подняв запястье с часами и легко убрав высунувшуюся из рукава рубашки нитку. Ханна только тогда сообразила, на что он засмотрелся, когда поглядел на часы. Ловко крутнув ножницы в ладони, Сейджуро протянул их обратно владельцу рукоятками вперед, поблагодарив совершенно обыденно и как бы невзначай обронив, заметив смятение на лицах присутствующих: - Я что-то не так сказал? Незапланированная встреча довольно быстро переросла в дружеские посиделки. Уместившись за одним столом со своими подносами, подростки принялись обсуждать приближавшиеся экзамены. Должно быть, то была самая животрепещущая тема для всех японских школьников, потому мало было удивительного в том, что данная тема стала ведущей. В какой-то момент ощутив легкое головокружение, Ханна притихла, принявшись искать в сумочке пенал с таблетками. Движение закидываемых в рот лекарств ожидаемо не ускользнуло от зорких глаз Акаши. - Плохо себя чувствуешь? – тихо спросил он так, чтобы услышала лишь сидевшая рядом с ним, у самого окна, девушка. - Все хорошо, просто небольшая слабость. Сейчас отпустит, - ответила Ханна с благодарной улыбкой, накрыв его ладонь, покоившуюся на столе, своей. – Пропустишь меня? Хочу сходить лицо ополоснуть. - Я могу проводить тебя. - Брось, Сей-чан, я не настолько беспомощна. Вернусь буквально через пять минут, - бросила девушка перед тем, как удалиться в сторону уборной. Острое нежелание отпускать ее одну самому Акаши показалось в ту минуту через чур навязчивым, ведь как бы он не хотел, присматривать за ней ежесекундно он не мог. Да и пора было уже учиться доверять ей, как-никак она ведь действительно не была беспомощным ребенком, и, если что случилось бы, наверняка нашлась бы, как справиться с непредвиденными обстоятельствами самостоятельно. А он, если что, всегда сможет прийти на помощь, стоит Ханне лишь попросить. Так он рассуждал, пытаясь вновь влиться в разговор друзей. Так он повторял про себя, когда обещанные пять минут истекли. И от факта того, что Мирадзаки все еще не было видно на горизонте, беспокойство не спешило улетучиваться. Ее организм сильно окреп за прошедшие месяцы, потому Акаши решился под свою ответственность вывести ее из здания больницы в город. Однако, если вдруг ей стало нехорошо именно там, в комнатушке, устеленной немягким кафелем? Оставшись спокойным с лица, парень принялся тихонько барабанить по краю подноса пальцем, когда вдруг услышал голос Кисе, первым заметившего затихшего Акаши: - Что-то Миры-ччи давно нет. Может, стоит глянуть, все ли в порядке? Акаши тут же поднялся из-за стола. Сакура вызвалась пойти с ракудзановцем из соображения безопасности для его здоровья – едва ли посетительницы ресторана быстрого питания обрадовались бы вломившемуся в дамскую комнату парню, пусть и благими были его намерения. Пообещав быстро вернуться, Ямоширо нырнула за двери туалета. И уже через пару минут вышла оттуда абсолютно растерянной. Мирадзаки исчезла. Ощущая, как по мере крошения собственного спокойствия всё нутро принялось медленно сползать в пятки, Акаши хотел было кинуться на поиски на второй этаж – мало ли какая нелегкая занесла ее туда! – когда его остановила Сакура: - Погоди, она мне что-то написала. Школьники вдвоем уставились в дисплей телефона рыжей волейболистки. На белом фоне черными буквами значилось короткое: «Я отойду ненадолго по делам. Вернусь скоро, не волнуйтесь». - Ну, она хотя бы сообщение в этот раз оставила, - с толикой оптимизма заметил Кисе, когда Сакура с Акаши вернулись к столу и рассказали о случившемся. – По-моему, прогресс на лицо. - Если бы она еще трубку брала с первого раза в подобные моменты – цены бы ей не было, - с негодованием пробормотала Сакура, отнимая телефон от уха. - Нам стоит ее найти, - безальтернативно отчеканил Сейджуро, оглянувшись в окно в размышлениях о том, откуда стоило бы начать поиски. - Остынь, Акаши, ты так с ней скорее разминёшься, - заметил Дайки, пожав плечами. – Может она и впрямь сейчас вернется. Только даром панику наводишь. - Народ, я, кажется, знаю, куда она пошла, - вновь обратила на себя внимание рыжая девушка, что-то рассматривая в собственном телефоне. Прежде, чем прозвучал очевидный вопрос, она показала открытую фотографию Акаши. – Это появилось в чате команды. Ханна оттуда не выходила, потому наверняка тоже увидела. - Это же Камидзури-сан, - быстро узнал Сейджуро, разглядывая фотографию, сделанную кем-то на волейбольной площадке в довольно крупном зале. - И Канэи-сан, и Момотака-сан, и еще десятка три волейболисток. - Где это вообще? – спросил Кисе, заглянув в телефон девушке через плечо. - И что понадобилось бы там Мирра-ччи? - Сборы, - тут же вбила в воздух Сакура, выключая экран телефона. – Ханна все беспокоилась о незавидном положении нашего клуба после ее выступления в финале. В ее характере было бы, завидев всех своих жертв на одной фотографии, импульсивно решиться сунуться туда одной с желанием попытаться решить проблему. Тем более Академия расположена относительно недалеко – чем не возможность? Только вот боюсь, ее там разорвут на британский флаг. Входившая в зал Маджи-бургера Момои чуть не была сбита с ног троицей знакомых. Бросив короткие извинения, те быстро удалились прочь, оставив перепугавшуюся девушку с кучей вопросов на устах. Благо в ресторанчике она довольно быстро отыскала Аомине, едва сдерживавшего ироничную ухмылку, и собиравшегося Мидориму. - А… что это сейчас было? – быстро выбрав один из десятка вопросов выдохнула девушка, удивленно глядя на бомбардира Шутоку, которого уже и не чаяла увидеть в тот день. - Мирадзаки снова угодила в какую-то историю, - был ей короткий ответ от друга детства, сопроводившийся довольно хмурым комментарием Мидоримы: - Главное, чтобы в этот раз все опять не закончилось плачевно.