Виктор Никифоров и его тень

Даже несмотря на то, что Черепу я пересказывала сильно откорректированную версию событий, где опускалась почти половина фактов, рассказ получился действительно длинным — почти на десять минут. И это при условии, что я описывала только последние два месяца своего существования! Ну что поделать, говорить нормально у меня получалось всегда очень плохо. Собственно, я отвлекалась на множество мелких сторонних тем, зависала, подбирая слова и формулировки, и просто ныла о мерзких и тупых окружающих. Череп, к своей чести, мужественно и молча вытерпел абсолютно всё: от начала и до конца. А потом, после нескольких секунд молчания, наконец изрёк с задумчивым видом: — Ну и дела-а… А я что-то всё думал, что тебя в детдом отправили… Да, я совершенно не интересуюсь новостями из жизни звёзд, поэтому был не в курсе. Бригада, кстати, окончательно развалилась недели две назад. Твой батя был для всех супер-важен. Рассказывать тебе об этом я не буду, потому что мелкая ещё. — меня несильно щёлкнули по лбу, заставив тем самым обиженно надуться. И ничего не мелкая! Сам он мелкий… Между прочим, он может и не знает, но мы почти ровесники в психическом плане! Ну, то есть, мне до попадания в Алису было примерно столько же, наверное… Моя реакция Черепа почему-то насмешила, за что я надулась ещё сильнее. Смешно ему, блин… — Погоди-ка… То есть, ты два месяца провела без тренировок, сидя где-то в четырёх стенах и пиная балду? — Ну, я ещё тратила нервы свои и чужие. — Ха, да это понятно! — весело заявил мне Череп. — Ну а так вообще да, фигнёй страдала. — философски покивала я. — Чуть не умер*. Как там, снаружи-то? — Та как всегда: тех гоняем, этих чморим. — он помахал рукой в воздухе в такт своим словам. — Очаровательно. — кивнула я, не зная, как ещё можно продолжить диалог. Помолчали. — Такие дела. — философски протянула моя не особо сиятельная персона, сгорбленно сидя на пыльном бетонном полу и глядя куда-то сквозь стену. — Ага… Хоп, Алька, ща чего придумал! — Череп аж подорвался со своего места в приливе восторженного энтузиазма. — Го к нам в бригаду? Ну, или по-иностранному, в банду? В ответ я глупо хлопала глазами с полминуты, осмысливая сказанное. — Чего-сь? Это в какую банду? Зачем? «К вам» — это куда? Разве я ещё не слишком маленькая? А точно можно? А что вы там делаете? Меня шпынять-то не будут? А сколько человек в составе? — Стой-стой-стой! — рассмеялся, замахав перед собой руками, Череп на мои вопросы, вылетевшие изо рта пулемётной очередью. — Не спеши, дорогуша. Всё по порядку. Банда пока безымянная, потому что молодая, человек, может, десять, считая меня. Мы занимаемся… Страданием фигнёй. А вообще, выпендриваемся и производим впечатление. Но больше страдаем фигнёй. — Череп возвёл свои пронзительно-серые глаза к потолку. — Хотя это довольно весело, на самом деле. И попробует тебя пусть кто пошпынять, там все свои, пусть и ударенные на голову. — хмыкнул он. — Я самый старший, хотя мне двадцать. Ну и… «Один за всех, и все за одного», — задорно усмехнулся парень, переведя взгляд точно на меня. — Всё это, безусловно, очень хорошо, но меня дома ждут к пяти, и я понятия не имею, сколько сейчас. — Ой, да часа два, не переживай. Доберёшься ещё до дома. — махнул рукой Череп. — Что больше важно: банда только формируется, и нам нужно продумать, как сделать так, чтобы выделяться из толпы. Ну, чтобы вот прямо глянул какой-то чел и такой просто: «О! Это же парень из той банды!». — Ну-у… — мой взгляд упал на кислотный платок Черепа, а в голове всплыли банды из «Дюрарара». Хым… — Можно взять какие-нибудь яркие детали одежды. Или нашивку-символ. — Надо будет это проработать. Завтра сюда всех притащу, и ты приходи, будем обсуждать, заодно перезнакомитесь. — Окцы. — согласилась я почти моментально. А что? Делать-то всё равно нечего. Так хоть развлекусь, да. — То есть, завтра сюда же в это же время? — Не, околачиваться тут мы будем с утра, часов с десяти. Так что приходи, когда удобно. В ответ я с готовностью покивала. На том и разошлись: я убрала мишени и оружие и пошла домой, неспешно любуясь красотами Петербурга, — такого романтично-восхитительного, что трудно поверить, что такие места вообще существуют на планете и тем более в России, — дабы исключить даже возможность опоздания, а Череп без пояснений вывалился в окно, едва не доведя меня этим до инфаркта. Как оказалось, в определённых кругах мой новый-старый знакомый вполне оправданно считается чуть ли не богом паркура. Детская зависть была мной старательно заглушена и запихнута подальше. ** Пришла домой я в итоге в половине пятого, ибо совершенно внезапно… заблудилась во дворах. Ля-я-я, теперь я поняла, почему все приезжие так бомбят из-за дворов в Петербурге. Это какой-то пиздец! Все одинаковые, как жопы у слонов, и ты ходишь туда-сюда, туда, сука, сюда… Вот, поэтому я ввалилась в квартиру изрядно раздражённая и лохматая, чем вызвала недовольное бурчание Фрекен Бок местного разлива. О, и ещё пыльная одежда явно не понравилась Горгоне, так что меня отправили стирать. Вручную. Гр-р, да как будто у нас стиральной машинки нет! Впрочем, я не выкобенивалась и послушно простирнула вещички. Правда, из ванной меня не выпустили до тех пор, пока я ещё и сама не сполоснулась под душем. А дальше… Ну, я читала что-то по школьной программе, в основном обновляя знания, ибо пятый класс был тем периодом, когда я ещё активно читала — ну, или пыталась читать, — школьную литературу. Хотя, каюсь, я банально залипала на томик Пушкина. Петербурженка во мне скооперировалась с поклонником изящной поэзии Александра Сергеевича, не более, да. Когда пришла Наталья, было уже довольно поздно — часов десять, наверное, и я была уже никакая, но зачем-то упорно продолжала ждать женщину с работы. Вот ведь какая интересная штука: в прошлой жизни я, как ни пыталась, засыпала во втором-третьем часу ночи, а тут… И в пять встаю, и в десять спать ложусь. И такое чувство бодрости почти весь день… Восхитительно. Женщина вплыла в дом подстреленной лебёдушкой: усталой и полудохлой, но изящной. Улыбнувшись мне и пожурив за то, что ещё не сплю, она сразу свалила в свою спальню. Потом, часиков в двенадцать, она проснётся и поплетётся в ванную — смывать макияж, распускать волосы и готовиться вообще ко сну. Быть моделью стрёмно. Батя Кефирчика так и не появился дома. Утром я, сделав милые глазки, попросилась снова погулять. Точнее, я загибала, как могла, брови, выпучивала глаза и несчастным-несчастным тоном просила выпустить меня на улицу, пообещав до темноты вернуться. Наталья, не выспавшаяся и бессовестно мной проэксплуатированная, махнула рукой и отпустила. В полдесятого я вышла на улицу, почти счастливая от вроде как налаживающейся жизни. Вприпрыжку шагая к уже знакомой со вчера недостройки, я машинально напевала что-то то ли из Вокалоидов, то ли нечто, услышанное от корейской интернет-певички. А, может, это было нечто немецкое… Люди, конечно, иногда странно посматривали, но в большинстве своём почти никак больше своё недовольство не демонстрировали. Но мне-то что, я привыкла (иногда ловлю кайф, ладно) к такому вниманию к своей персоне. Где-то в… э-э… Так, надо бы часы приобрести, наверное (кому я вру, просру их моментально же)… В общем, некоторое время спустя, я добралась-таки до заброшки, где вчера познакомилась с Черепом. И именно в этот момент я резко затормозила и застыла как вкопанная, не в силах заставить себя идти дальше. Ровно до этого момента хороший исход встречи воспринимался мной как нечто элементарное и очевидное, но сейчас… Если так подумать, то Черепу двадцать лет, но брать в бригаду (пардон, банду, пхе) детей моего возраста и младше смысла не имеет, значит, там судари и, возможно, сударыни от тринадцати до девятнадцати лет, примерно. А мне что-то страшновато общаться со старшими. Как-то… Труднообъяснимый страх из прошлой жизни просто. Люди старше меня всегда пугали. Ну, и начиналось что-то в стиле: «А будут ли меня вообще воспринимать с моим возрастом?». Эх… Мне потребовалось почти три минуты, чтобы выбраться из оцепенения и заставить себя топать дальше. Всё будет хорошо, всё будет хорошо, всё буд… Да кого я обманываю? Опять перенервничаю и начну сыпать репликами не в тему! Блин, сколько раз же уже так позорилась! В окнах недостройки, где вчера мы с Черепом встретились, мелькали то и дело чьи-то силуэты. Причём, по всему дому! А где там Череп? Тля-я-я… Опозорюсь же щас! Ладно, хрен с ним. Побуду объектом для насмешек, если чо, или социофобно посижу в сторонке. Пф-ф-ф, как будто в первый раз такое будет, ага. А пока я мысленно истерила, моя тушка с каменным хлебалом довела меня до нужного здания и даже забралась на третий этаж, где вчера познакомилась с Черепом. Встретили меня сразу несколько человек настороженными взглядами, гулом от разговоров и заточкой. — Здрасте, а вы тут плюшками балуетесь? — поинтересовалась я, малёха перенервничав. — Ну типа того, — кивнул после секундной заминки некто непонятного пола. Если б я не знала, что за окном стелется июнь девяносто девятого, подумала бы, что в две тысячи седьмой попала. Стриженные в стиле «стереотипный эмарь» чёрные волосы прикрывали половину лица создания, а мешковатая толстовка скрывала абсолютно все рельефы тела при поддержке осанки шахматного коня. Да и голос такой… нейтральный. — О, я гляжу, ты успела познакомится с Саней? — поинтересовался Череп, появившийся как чёрт из табакерки. — Тогда давай перезнакомлю со всеми, чего откладывать. Это — Саня. Какого оно пола, мы не знаем, но отзывается на парня. Он… э-э… С техникой возится. Может разобрать что угодно по винтикам, но не факт, конечно, что соберёт обратно… — А может, я сам представлюсь? — недовольно поинтересовался… поинтересовалась… поинтересовалось… гр-р-р, пусть будет парнем, хрен с ним. Поинтересовался Саня. — Ну попробуй, — усмехнулся Череп. — Саня. Самое мерзкое, что тебе доводилось и доведётся видеть. — вздохнуло создание. — Иди уже, мерзость. — Я не мерзость, я же не ты. — обиделась я. — Кхм, прости. В ответ Саня лишь фыркнул и уткнулся в какую-то игрушку. — Дальше у нас… О, это Граф. — хмыкнул Череп, когда к нам лебёдушкой подплыл надменного вида сударь лет пятнадцати-шестнадцати. Он вызвал у меня стойкую ассоциацию с Сиэлем Фантомхайфом из «Тёмного дворецкого», от которой я не смогла избавиться сразу. — Господин британец; пёс его знает, как попал к нам. И в город, и в банду… Граф отличался на фоне остальных худым хрупким телом, надменным выражением хлебальца и осанкой настолько прямой, что я сама невольно выпрямила спину, хрустнув позвонками. Одет он был заметно дороже остальных: в некое подобие сине-голубой рубашки с вышитыми чёрными розами на манжетах и воротнике, узкие брюки из непонятного материала и высокие сапоги. На тонком лице с незаметными чертами сияли два голубых — почти синих! — глаза. Выкрашенные в синевато-дымчатый цвет волосы были собраны в низкий хвост. Оглядев меня с ног до головы, он скривил свои тонкие бледные губы: — Ещё одна деревенщина. — Не завидуй. — буркнула я. — Точно-точно! — покивал Череп. — Далее у нас… Алекс. — он махнул рукой на пухлую девушку лет шестнадцати или семнадцати с длинными каштановыми волосами. Она, до этого сидевшая лицом к окну на раскладном стульчике и увлечённо чем-то занимавшаяся, обернулась на звук своего имени (хотя, сдаётся мне, это просто прозвище или псевдоним) и приветливо улыбнулась, обнажив растущие чуть внутрь зубы. Впечатление милой очаровашки она создала безукоризненно. — Привет, — поздоровалась она, воткнув в кусок красной ткани иглу (Алекс, оказывается, всё это время что-то шила). — Рада знакомству. — Взаимно. — кивнула я. — А что это такое вы творите, сударыня? — ну не могла я не полюбопытствовать, каюсь. — Это? — шатенка приподняла с колен красную ткань. — Хитобито. Человек, если перевести с японского. Такое антропоморфное создание, что-то вроде талисмана. — пояснила она. — Он ещё не доделан, но скоро я закончу. — Покажешь потом? — Конечно! — снова улыбнулась она. Кажется, есть контакт. — Так, дружбы водить будете потом. Следом за Алекс у нас идёт Шкаф. — Череп указал на рослого и широкоплечего парня в очках. — Он… Шкаф. — Гений, филантроп, миллиардер? — предположила я. Пройдут ещё годы, прежде чем суть шутки станет понятной, но надо было пошутить. Просто надо. — Я гений, историк и лингвист, — скромно поправил меня Шкаф, возвышавшийся надо мной на добрых полторы головы. — И специалист по взрывам. — Тогда я — по холодному оружию! — тут же отозвалась я. Коллекционировать ножи и прочие колюще-режущие предметы в прошлой жизни мне не давала мама, но вот здесь, в Петербурге девяносто девятого, подобного ограничения нет. Так что соберу гранд-коллекцию из ножей, ятаганов, мечей и прочего холодного оружия. — Осталось найти снайпера, мастера допросов и программиста. — блеснул он очками. Ути, мамин маленький гик. Представляю, как он уссытся от радости, когда из-за бугра к нам придут Марвел и ДиСи. — Силовик ещё нужен и стратег со шпионом. Впрочем, стратег и шпион могут оказаться одним лицом, — поддержала я. Всё, начинаю собирать свою дрим-тим. Алекс и Шкаф уже завербованы. — Кхе-кхе, — напомнил о себе Череп, — далее по списку у нас Шут. Сударь семнадцати лет на вид в красной куртке и чёрной футболке отвесил мне картинный поклон. На лице его сияла широченная лыба Чеширского Кота, а на худом бледном теле одежда висела аки на вешалке. Спорное, в общем, впечатление он о себе оставил у меня. С ним мы обошлись без реплик. — А вот это Фуксия! — продолжал Череп. Рядом с ним материализовалась сударыня примерно его возраста с острым бледным лицом, огромными мутно-зелёными глазами и собранными в куцый хвостик волосами цвета маджента**. Девушка, сияя улыбкой во все тридцать два, помахала мне рукой, чмокнула Черепа в щёку и ускакала в неизвестном направлении. Так, вот и местный канонный пейринг подкатил… Кхм. — И, наконец, последние представители нашей гоп-компании… Пауки. Знают всё и обо всех, лучше интернета, честное слово! Мне синхронно кивнули зажавшиеся в углу помещения совершенно одинаковые парень и девушка на вид чуть старше меня. Оба могли похвастать сероватой кожей и стриженными в удлинённое каре чёрными волосами. Оба худые как жертвы голодомора и одеты в мешковатые вещички. Ещё одни бесполые на мою голову… Не то что бы я имела что-то против такого типа внешности, все прекрасны по-своему, но это же банально неудобно при общении, блин! — Крестовик, — буркнул парень. Голос у него ещё не сломался. — Птицеед, — звонко сообщила девушка, пристально глядя мне в глаза. — Фух, со всеми перезнакомились! — Череп утёр несуществующий пот со лба и поправил платок на лице. — Ну, а теперь представься и ты. На меня уставились все раз, два, три… девять(!!!) пар глаз присутствующих. Ну а я что? Не говорить же, что я Кастрюлька? Они не поймут прикол. А другого погоняла нет, увы. — Я… — меня перебил звук резко включившейся заглавной темы «Legend of Zelda». Внутренний игровой олдфаг заплакал от ностальгии. Саня коротко матернулся и загасил звук. — Я Зельда. Если коротко — Зе. Зачем. Зачем я это сказала. Бля. Пизда. Зря. Зря-зря-зря… Ну и чёрт с ним. Прикольно же. Хотя звучит тупо. И очевидно, что придумано вот буквально только что. Ну и ладно. Как говорится, я предпочитаю импровизацию: получилось нормально — гений; не получилось — ну а хули, я ж не готовился. Секундное молчание. Зал (пустое помещение полуквартирного вида) разразился свистом и аплодисментами. Я сделала жест, будто снимаю шляпу, а потом надеваю обратно. А потом все вдруг резко, словно по команде, сели прямо на пол, собравшись в довольно тесный кружочек. Удивительно, но я в него попала каким-то образом. Что ещё более удивительно — Саня и Граф, на вид самые антисоциальные из присутствующих, сидели наравне со всеми и даже не кривились. — Кхе-кхе! — громко и показушно откашлялся Череп, справа от которого сидела я, а слева безо всяких стеснений к нему жалась Фуксия. — На повестке дня: название банды и отличительные знаки! Шо делать будем, дамы и господа? От Альки уже поступило предложение использовать яркие детали одежды или нашивки. За или против? — Если нашивка мне не понравится, я тебе её на жопу пришпандорю. — пообещал Саня, не отрываясь от гейм-боя. — Всё, что очернит мою репутацию аристократа, я отметаю сразу. — добавил Граф. — Твою честь поимели десять негров, как только ты попал сюда. — сообщила я, то ли расслабившись, то ли банально перенервничав — я ещё не определилась. — Ещё такая маленькая, а уже с таким длинным языком, — захихикал Шут. — Вырастешь — в жёны тебя возьму. — …И так инопланетяне вычеркнули людей из списка разумных рас. — Ладно-ладно, давайте тогда коллективно решать данный вопрос. — предложил Череп. — Ваши варианты? Моментально начался гвалт. Реплики и идеи сыпали ото всех и со всех сторон. Граф успел огрести подзатыльник от Шкафа. Шкафу влепил в челюсть Шут. И под английскую ругань и свист моментально прервавших дебаты остальных Шкаф и Шут принялись махаться. Блин, вот двоякое от этого чувство. Вроде и забавно, а вроде и придавить могут… — А НУ СЕЛИ ВСЕ! — рявкнул Череп, сам вскочивший на ноги. Он не выглядел злым, скорее, раздражённым. И что удивительно, подействовало. Шкаф отпустил куртку Шута и плюхнулся обратно. Шут тоже присел на своё место. Остальные уселись на пол. Вау. «Д» — «дисциплина». Потрясающе просто. Интересно, откуда у Платочка такая власть над остальными? Да и непонятно ещё, как мирные тихие создания вдруг превратились в жаждущую крови и зрелищ толпу. Но, думаю, это вопрос решаемый. — Можно взять одинаковую деталь одежды, но разного цвета, — внесла идею Фуксия. — Или один цвет, но разные детали. — покивала Птицеед. — Звучит толково. Какой цвет тогда возьмём? — включился Шкаф. — Голубой. — тут же решил Граф с таким видом, будто был уверен, что с ним моментально и единогласно согласятся. — Не-е, мне не пойдёт, — тут же надулась Фуксия, демонстративно поправив волосы. — Я тоже против голубого. Может, жёлтый? — предложил Череп. Ух ты, я уж начала думать, что он вообще только инициирует голосования и дискуссии, а оно вон как. Царь есть часть народа, хе-хе. — Дурацкий цвет. — хором высказались Пауки. — Фиолетовый лучше. — решили они, переглянувшись. — Уныло! — возмутилась Фуксия. — Надо что-то яркое и заметное! А то как же мы будем выделяться на фоне остальных? Надо взять кислотные, например, оттенки, или просто яркие… — Может, красный? — предложила Алекс ещё один вариант. — Он и яркий, и такой… Яростный, что ли… Ну, красные платки точно эффектно смотреться будут. И красные футболки, шарфы, шапки… — О, классный цвет! — поддержал её Шкаф. — Лучше голубого, — согласился Саня, вновь оторвавшись от гейм-боя. — Но чёрный всё равно круче. — И будем сливаться с толпой панков, готов, рокеров и половиной депрессующего населения страны. — покивала я, решив по минимуму вмешиваться в выбор цветов. Мне все цвета нравятся, я больше только сочетания люблю. Хотя да, голубые детали одежды смотрелись бы убого, как по мне. — Активнее, господа, мы почти всю радугу уже перебрали. Осталось чуть-чуть. Предложите кто-нибудь зелёный и оранжевый, будьте добры. — Радугу… — задумчиво нахмурилась Птицеед. — Радугу… — Радугу, — утвердительно повторил Крестовик и вопросительно посмотрел на Черепа, словно ожидал, что тот даст пояснения. — Можно ведь использовать разные цвета? С каким-нибудь условием, — предложила уже Алекс, убрав своё рукоделие в кожаную сумку-почтальонку. — Например, только холодные. Или только кислотные оттенки. — Мысля дельная, но как нас тогда всех свяжут друг с другом? — поинтересовался Череп. Все притихли, и я услышала, как в головах активно трутся друг о друга шестерёнки. — А мы назовёмся разноцветно как-нибудь. — вдруг осенило меня. — Там… Радуга какая-нибудь… Или Цвета, Краски… Маляры, — на последнем слове я не сдержалась и глуповато хихикнула. — И можно появиться несколько раз вместе, объявить о себе как-нибудь… Пустить слухи там… — Слухи можно, — подтвердили Пауки. — Кто-то с доступом в интернет может написать на форумах. Мы знакомым скажем. Идёт? — Так, нежданно-негаданно решили второй вопрос. — одобрил Платочек. — Что с символикой и названием в итоге? — Цвета? — повторила я свой вариант. Он мне самым адекватным показался. — Мелкая дело говорит, мне нравится. — поддержал Шут. — Я за «Цвета». — Звучит неплохо, действительно. К тому же, отражает, что мы такие яркие… — хихикнула Фуксия. — Если мне дадут чёрный, то я не буду против, — буркнул успевший смотаться в угол Саня: туда, где он сидел ранее, падал свет, который, видимо, мешал тому залипать в гейм-бой. — И идея позволяет остаться при своих цветах. Хороший компромисс. — царственно кивнул нам Граф. — Это звучит неплохо, работать удобно. — решили Пауки, переглянувшись. — Я хотел добить Шуту морду за… — А по поводу цветов подраться уже не катит? — задала я вопрос. Ну а хули, уже и повода для драки придумать не могут. Как дети малые. — Гений в банде завёлся. И это я его привёл, — смахнул несуществующую слезу Череп. — Окей. А дальше что? Кто какие цвета возьмёт? — Чёрный. — Голубой. — Фиолетовый. — Красный. — Фуксия! — Оранжевый. — Зелёный. — А у тебя будет синий! — решила Фуксия за Черепа. — Но я хотел жёлтый! — совсем по-детски возмутился он, сложив руки на груди и надув губы, тем самым вызвав волну смешков. — Жёлтый мы отдадим Зельде! Ты только посмотри на её солнечную мордашку! К тому же, яркий жёлтый будет неплохо смотреться в сочетании с её загорелой кожей, послушай совета мудрой женщины. К тому же, я видела очаровательную жёлтую маечку… — В Питере майка — самое оно, — не удержалась я от сарказма. Ох, чует моя жопочуйка, будет мне с этими хлопцами весело. И в прямом, и в переносном, и во всех остальных смыслах тоже… __________ * — привыкайте. Время от времени в речи Алисы может проскакивать обращение к себе в мужском роде. ** — Маджента — ряд родственных розовому оттенков. Конкретно в тексте имеется в виду электронная маджента, или цвет фуксии. Это и выпендрёж, и избегание тавтологии.