Неисполняющий желания

" В незапамятные времена, когда горы были не столь высокие, а моря были куда более солены, принц-Месяц правил всеми небесами. Стал он так велик, что земные короли забеспокоились, что вслед за небесами захватит он и их земные владения. И началась война. Бросали в бои короли все свои войска великие, но никак не могли победить принца-Месяца ибо от отца своего Солнца и Земли-матери унаследовал он магические искусства. И разделил он суть своей жизни на несколько осколков и спрятал осколки во всех концах земли, и покуда хоть один осколок оставался цел, невозможно было уничтожить принца, не открывались пред ним врата подземного мира, и возвращался он к жизни. Еще более яростный и озлобленный на врагов своих. И пожалели земные короли, что начали эту войну, ибо проигрывали они. И взмолились они, пали на колени перед принцем-Месяцем, просили они пощады, просили о прекращении войны. Но не внял их мольбам принц, ибо были они теми, кто первыми нарушил тысячелетний мир между землей и небесами, осерчал принц и решил, что не будет мира, пока и землю не завоюет он. Сам вел принц свои войска в битвы и победу за победой одерживал. Пало северное королевство, король его трусливо сбежал в свой горный замок, надеясь спасти свою жизнь. Но упорен был Месяц в своих решениях, настиг он и там короля, отобрал его корону и прочие регалии власти. Когда обходил он свои новые владения, на одной из границ встретил он прекрасную земную девушку, которая шла за водой к горной реке. И столь прекрасна она была, что влюбился принц с первого взгляда и просил девушку пойти с ним. Вечно молод был принц-Месяц, хорош собой, и слава о его доблести разлетелась уже широко по земле. Дрогнуло девичье сердце, согласилась она стать его женою. А Месяц обещал своей возлюбленной подарить все короны земных королей и сделать ее королевой земли и неба. Счастлива была та любовь, но продолжалась война за земные владения. И требовалось присутствие принца на передовой. Не хотелось Месяцу разлучаться с молодой женой, но и вести ее с собой на фронт не мог он. Тогда чародей отколол еще один осколок от сути своей и поместил в грудь возлюбленной, чтобы постоянно пребывать с ней, даже находясь за сотни миль. Война длилась, королевства покорялись небесным воителям одно за другим. И после каждой победы приносил Месяц своей королеве в небесные чертоги, где она ждала его, корону побеждённого короля. И хоть каждый раз горька была разлука, но стойко переносили ее влюбленные, ибо мог каждый из них чувствовать, что происходит с другим и уменьшало это тревогу. Но однажды проснулась королева от боли непередаваемой в сердце, с рыданиями хваталась за грудь и шептала имя супруга любимого. Понимала она, что стряслась беда великая. Последнее земное королевство осталось тогда непокоренным, располагалось оно на самом краю света между горами высокими да лесами непроходимыми. И властвовал там самый жестокий и хитрый из всех земных королей - Карадрас. Много лет изучал он тайные черные искусства и догадался, в чем секрет непобедимости Месяца. Многие осколки жизненной сути принца нашел он и уничтожил, даже на небо проник в своих поисках. Только об осколке в груди королевы не знал он. Когда войска небесные подошли к границам его королевства по древнему обычаю вызвал он Месяца на бой. Благородный принц небес дрался по всем законам чести, а Карадрас использовал черную магию и поразил соперника пикой в грудь. Замертво пал Месяц, черной пылью рассыпалось тело его. И смешались войска, видя гибель своего повелителя, отступили они, оставив королевство Карадраса в неприкосновенности. И горе воцарилось в небесных чертогах, два дня безутешно рыдала королева, а на третий почувствовала тепло в своей груди и поняла, что не погиб ее возлюбленный супруг! Следуя указаниям, которые пришли ей во сне, совершила она магические таинства, и вернулся к жизни Месяц столь же сильный и прекрасный, что и был. Жестоко наказал он Карадраса за его вероломство, принес последнюю земную корону в свои чертоги. В плавильных печах своего отца расплавил он все короны и свою собственную, а из полученного сплава велел лучшим кузнецам выковать две новые. Для себя и своей жены. Долго длилось их правление, ибо даровал Месяц и возлюбленной своей секрет вечной жизни. Правили они, пока не устали, затем отдали короны свои достойным приемникам и исчезли. Кто-то говорит, что они странствуют по миру, и если кто-то нарушит мир между небом и землей, то вернется великий Месяц и вернет спокойствие в свои владения...." Риддл закрыл книгу и вернул ее на столик около кровати. Да, в издании, которое он читал в школьные годы, эта легенда отсутствовала. И можно было бы счесть это все очередной сказкой для малышей, если бы не подпись автора: Аврелий сын Реворда, седьмой в.от Р.Х. Это имя было знакомо Вольдеморту. За давностью лет достоверных сведений об Аврелии сохранилось не столь много, но точно было известно, что он был магом и завоевателем, все земные королевства он, конечно, не покорил, но военную компанию для своего времени вел весьма блистательно. И у Томаса были все основания полагать, что Аврелий имел несколько крестражей, так как поразительно похожие на него по описаниям волшебники появлялись еще не раз на протяжении истории в самых разных уголках света. В такие совпадения поверить было невозможно. Что ж... Это было хоть что-то. Невольно проскользнула до бесстыдства пошлая мысль, что наличие куска собственной души в партнере открывало просто потрясающие горизонты в плане чувственных удовольствий. Томас решительно тряхнул головой, после всего произошедшего сегодня, подобные мысли казались просто кощунственными. Но с другой стороны, оставайся он педантом в плане мыслей, то ему следовало всю жизнь ходить в трауре по жертвам войны, принять обет воздержания и молиться об отпущении грехов. О грехах Лорд старался не задумываться, куда приятнее было им предаваться. Но день и в правду был сложным, тяжелым и длинным и, вероятно, лишь первым в череде таких же. Закрыв глаза маг с наслаждением опустился на мягкие подушки. Заснуть, правда не удалось, сначала с легким хлопком появился домовик, нервно заламывая ручки и извиняясь за вынужденное беспокойство. Выяснить, что послужило причиной Риддл не успел. Распахнув дверь без всякого стука в спальню практически вбежала Белла, бледная и напуганная. - Я была права! За домом следили! Это была ловушка! - Да что... Кто-то из наших еще пострадал? - Нет, не так просто! Дамблдор знает, понимаешь!? Нельзя ее оставлять! Это просто чудо, что.. - Стоп! Белл, успокойся! - обмотавшись простыней на манер тоги, Томас встал с кровати, не без труда обхватил за плечи мечущуюся по комнате ведьму и усадил ее. - Толком говори. Что случилось? Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, Лестрейндж заговорила: - Когда я вернулась домой, там был гоблин из Гринготса. В то время, как мы осматривали тела Ковера и его семьи, Дамблдор с несколькими аврорами пытался проникнуть в наше с Руди семейное хранилище. К счастью, гоблины заметили, что бумаги у них поддельные, хотя это было практически не отличить, и отказали в доступе. Тогда Альбус потребовал на правах директора и хранителя Хогвартса выдачи реликвий одного из основателей. К этому времени гоблины уже подняли тревогу и, по-видимому, Дамблдор не решился затевать драку в открытую. А Гринготс сразу же послал одного из работников к нам с сообщением...- все это женщина выпалила на одном дыхании. - Воды, - бросил Лорд домовику и присел рядом с Беллой. - Все обошлось. - Ты же понимаешь, он знает. Это все было только чтобы отвлечь нас... - Я догадывался, что ему известно. Не думал, что так много... - Томас рассеянно поглаживал Беллатрикс по плечам, напряженно обдумывая только что услышанное. - Что ты будешь делать? - Заберу Чашу из хранилища, раз Альбус знает, где она, то это больше не безопасное место. Завтра же соберу людей и отправлюсь. - Я предупредила гоблинов, чтобы без меня туда никого не пускали. - Значит пойдешь со мной. Все нормально. Белл, ты переживаешь за мой крестраж, кажется, сильнее, чем я сам, - мужчина думал, что эта полу-шутка немного разрядит напряженную обстановку. И никак не ожидал, что все так же дрожащая Лестрейндж как-то отчаянно бросится ему на шею, обвивая плечи руками и утыкаясь лбом в изгиб шеи. - Только ты не реви... За это он получил весьма чувствительный удар по плечу и хриплый шепот все так же куда-то в шею: - Как ты не понимаешь, если с тобой что-то случиться, то все снова разрушится... А я только научилась не бояться каждую минуту. Как ты не понимаешь... Томас не знал, что отвечать, его несколько смущали ее подобные порывы и заявления, он сразу начинал чувствовать себя каким-то толстокожим, бесчувственным и неуклюжим и не знал, что сделать или сказать. Банальное "все хорошо" казалось каким-то избитым и недостаточным. Маг чувствовал себя словно виноватым за то, что от него невольно стало зависеть столько судеб других людей, не чужих ему людей. О сне больше не было и речи, его крестраж уберегла только невероятная счастливая случайность, ну и крайняя педантичность гоблинов в своих банковских делах. Первым делом, Риддл вызвал Рудольфуса, передал ему на попечение уже подуспокоившуюся, но все еще дрожащую Беллу, под ее недовольное шипение. Созвал несколько доверенных лиц, достал несколько бережно хранимых защитных артефактов. От Альбуса можно было ожидать много, в том числе и двойной ловушки и нападения. Конечно, может безопаснее было и переждать, затаиться, но и рисковать частью души Томас не мог. В половине шестого он уже стоял в пустом и как всегда прохладном холле Гринготса на Косой Алее. - Миссис Лестрейндж, у Вас есть ключ от хранилища, которое Вы желаете посетить? - гоблин взирал на Беллатрикс без какого либо страха, они были всегда довольно далеки от войн волшебников, предпочитая не вмешиваться ни на одной из сторон. Беглый преступник или Темный Лорд им было все равно, для них все являлись лишь клиентами банка, а по настоящему этот магический народ волновали лишь золото, драгоценные камни и артефакты собственной работы. И надо отдать им должное - после происшествия охрана хранилища была явно удвоена, если не утроена. Лестрейнджей подвергли настоящему допросу с проверкой волшебных палочек и крови на оборотные зелья прежде чем пустить к хранилищу. Но все же относительно скоро Риддл с бережно укрытой во внутреннем кармане мантии чашей Пуффендуя был уже дома. Он убрал драгоценность в один из тайников, которые в разнообразии предоставлял старый особняк, и опустился в кресло, устало потирая виски. Думалось плохо, мужчина только судорожно пытаясь сообразить, какова вероятность того, что Альбус знает и о других крестражах, об их количестве, местоположении, о том, какие вещи собой представляли. Пришел к выводу, что вероятность этого крайне мала, слишком осторожен и изобретателен он был. По крайней мере, безумно хотелось в это верить, но если он ошибся, то что ж - сам жестоко и поплатится. Снова появился домовик и согласно уже почти сложившемуся ритуалу передал, что Поттер просит об аудиенции. Можно было не прореагировать, но Томас поднялся и пошел к лестнице, крестражи ценны, а мальчишка ценен особенно. И пусть это даже в голове звучало глупо, но не хотелось становиться только суровым тюремщиком, парню и так досталось по жизни, может, немногим меньше, чем ему самому, несколько человеческих слов он точно заслужил. Гриффиндорец сидел на кровати, сложив ноги по-турецки и хмурил лоб, едва услышав звук открывающейся двери, он вскинул голову и с затаенной надеждой в глазах смотрел на вошедшего. - Я уже думал, что ты не придешь, оставишь меня снова сходить с ума наедине с собственными мыслями, пока я не буду готов уже на что угодно лишь бы увидеть хоть что-то кроме этих стен... - Это тоже своего рода насилие, только над личностью. Я не сторонник насилия, по крайней мере, без необходимости, - мужчина слышал, как дрожал голос его собеседника и боялся, что мальчишка разревется. На успокоение кого-либо просто не было сил. Он слишком много сделал, слишком много видел,слишком много выпил и крайне мало спал за последний день. Или это уже было два дня? Когда события сыплются одно за другим с подобной скоростью, время немного искажается. - Я много думал. Обо всем, - Гарри все так же глазами олененка смотрел на него и закусывал губу. В другое время этот жест показался бы Риддлу эротичным, но сейчас он слишком устал, зверь по имени "возбуждение" лишь слабо трепыхнулся где-то внутри, не вызывая отклика на физическом плане. По негласным законам диалога ему теперь следовало бы спросить, к каким же выводам привели раздумья, но на разговор сил тоже не было. - Гарри, я зашел лишь сказать, что понимаю, тебе здесь скучно, невыносимо и все прочее. Я бы не против провести с тобой вечер, поговорить или что-то другое. Ответить на твои вопросы. Но у меня нет на это времени, я не могу бросить дела и возиться с тобой. Идет война. Здесь нет сада со стриженным газоном и охраняемым периметром, где бы ты мог прогуляться. Но библиотека или что-то еще необходимое в твоем распоряжении, можешь смело просить домовиков. И я никоим образом не хочу свести тебя с ума, я еле вытащил тебя из одного сумасшествия. Юноша кивнул, внимательно вглядываясь в лицо Лорда. Мужчина действительно выглядел усталым, под глазами залегли тени, волосы спутались, и казалось веки сами собой готовы были опуститься. И все сказанное прозвучало ни в коем разе не как оправдание, а как простое объяснение. Которое, по большому счету, маг вообще не обязан был ему давать. Гарри хотел было спросить, что происходит в магическом мире помимо того, что отражает "Пророк"? Кто на самом деле побеждает в войне? Но в последний момент прикусил язык, он боялся услышать знакомые имена, он не был уверен, что готов к этому. Вместо этого он поговорил: - Но может быть, когда у тебя будет побольше времени... - Да, - Риддл провел рукой по растрепанным волосам юноши и вышел, сейчас ему нужен был только сон. Спихнув Нагини с середины кровати на одну половину, Том с наслаждением растянулся на чистых простынях и заснул, кажется, еще раньше, чем голова коснулась подушки. * Он проспал почти до ужина, потом еще долго не открывал глаза, просто нежась под теплым одеялом и не очень теплой Нагини под боком. Его любимица была хладнокровной и, чем холоднее становилась погода за окном, тем активнее она искала самые теплые местечки в доме. И если днями она предпочитала лежать у камина, свернувшись кольцами и блаженно переваривая заглоченную пищу, то по ночам забиралась под бок своего хозяина. И к ее огромному счастью, уже долгое время это место было свободно, высшая удача по ее змеиному мнению. Встать в конце концов заставила естественная физиологическая потребность сходить в ванную комнату и голод. Наскоро перекусив, Вольдеморт с некоторым даже опасением проверил почту, после вчерашнего он не ждал хороших новостей, впрочем там не было вообще ничего серьезного. Только Корбен писал, что хотел бы заняться похоронами Дугдасов и в ближайшие два дня не сможет присылать отчеты и выполнять прочие поручение, если конечно на это будет согласие Его, Лорда. Свое согласие Риддл написал прямо на обороте письма и сразу же его отправил. Надо будет еще договориться по поводу Коллинса, не дело оставлять мальчика и на каникулы под крючковатым носом директора, может найдутся дальние родственники. Конечно, когда ты один из лидеров в магической войне, которая день ото дня набирает обороты, всегда можно найти себе дела, но постыдно хотелось хоть на пол дня отойти от всего этого. Отвлечься. Да и наконец осмотреть свои владения, если в жилом крыле он уже ориентировался, то развалины старого оставались загадкой. Прихватив с собой Поттера, чтобы хоть воздухом подышал, Риддл неторопливо зашагал по заросшему сверх всякого безобразия саду. Мальчишка шел несколько позади, как-то ошалело оглядываясь. - Все так заросло... - Здесь давно никто не жил, несколько сотен лет. Видишь, даже дом начал разрушаться, - мужчина махнул рукой в сторону обрушенной стены и сиротливых оконных проемов, где не осталось не то что стекол, но и рам. Они постепенно подходили к самой старой части, сложенной еще из неровно обработанных камней, которые мало чем напоминали современные кирпичи или каменные плиты. - Смотри под ноги, внизу есть тоннели, может быть провал. Конечно же мальчишка почти тут же свалился, запнувшись о поросший травой булыжник, смешно выругался, но поднялся сам. Риддл усмехнулся и с помощью левитации поднялся наверх развалин, легко удерживая равновесие, пробежал по части оставшейся стены. Сверху открывался куда лучший обзор. Груды битых камней, поросших травой, плющем и мхами диковато контрастировали с останками некогда шикарной мебели. Лорд поймал себя на мысли, что ведь так и не узнал, как получилось, что поместье стало заброшенным. На земле кое-где виднелись норы, оставалось только надеяться, что их обитателей Белла тоже извела. Надо будет уточнить, указания он отдавал только относительно дома. Не хотелось бы столкнуться с неприятными гостями в своём же саду. Да и вообще надо будет привести в порядок, не то чтоб ему нравились коротко стриженные газоны, но хоть какой-то порядок должен быть. Поттер внизу зацепился мантией за терновый куст и отчаянно боролся с колючками. Не смотря на внушительную высоту, мужчина легко спрыгнул на землю. Взмахнул палочкой, помогая своему незадачливому пленнику отделаться от цепких шипов. - Спасибо, - мальчишка одернул потрепанную мантию и принялся посасывать оцарапанную костяшку пальца. - А ты не боишься, что я попытаюсь сбежать? - Ты не попытаешься. Тебе, по большому счету, некуда идти, ты и сам это понимаешь, - о том, что за охранный периметр дома ему было бы все равно никакими силами не прорваться, Томас промолчал, задумчиво глядя на юношу. А что бы он сам стал делать в подобной ситуации, если допустить гипотетический шанс, что он мог бы в нее попасть? Представить было сложно. Но вел бы себя точно по-другому. Наверное, стал бы развивать беспалочковую магию и попытался сбежать, или как-то обмануть тюремщика, запудрить мозги. Поттер ничего этого не делал, разум распахнут словно забытая на кофейном столике книга. Никаких загадок. Сломанный. Еще почти ребенок, но уже почти утративший надежду даже на то, что его жизнь когда-нибудь окажется полностью в его руках. Печально. Он сам когда-то невообразимо давно в таком же возрасте думал, что все для него кончено. И за убийство отца его ждет Азкабан до конца дней. Тюрьма и едкое чувство вины. Но тогда ему удалось взять себя в руки, не поддаться панике и вырваться из затягивающегося силка. - Расскажи мне что-нибудь... - Это что, например? Теорию магического смещения энергий при одновременном применении нескольких заклятий? - Нет, может про прошлую войну... Или про ту, что идет сейчас. Я хочу понять. Правда хочу. - Не хватит с тебя войн? - Том отцепил от рукава парня упрямый терновый шип и отбросил в сторону. - Ты же хотел отойти от всего этого, не отвечать больше ни за чьи надежды и не касаться смертей. Сейчас у тебя есть такой шанс. На несколько секунд гриффиндорец замолчал, закусывая губу в раздумьях и как-то угрюмо всматриваясь во что-то смутно напоминающее тропинку под ногами: - Понять я хочу больше. Иначе мне кажется, что я тону во всем этом. Вольдеморту и самому иногда казалось, что его затягивает глубочайшее болото. И он прекрасно понимал, что ни Поттеру, ни ему самому никогда не удастся уйти от войны, война всегда останется внутри них. И с этим придется жить, он уже научился, мальчишке еще только предстоит. - Это не так просто объяснить, Гарри. Это не уравнение, нет абсолютных величин и четкого разграничения плюсов от минусов... Прежде всего ты должен понять, что тебе точно не за что себя винить. Ты не нарушал клятв, не предавал доверившихся тебе. - Мне все равно кажется, что я это сделал. В меня весь магический мир верил... - Хорошо же он верил, что ты рос у магглов практически впроголодь на положении чуть ниже домашнего питомца. И чуть не довел себя до точки невозврата. Возразить было нечего, да и не хотелось. Юноша украдкой разглядывал Томаса, шагавшего рядом, от мага так и веяло силой, аура словно захлестывала с головой, но приносило это как ни странно не дискомфорт, а какое-то успокоение. Хотелось верить каждому слову, хотелось согласиться и подчиниться. Хотелось быть рядом, под этим непередаваемым влиянием. - Скольких ты убил за эти годы? - вопрос сорвался с губ прежде, чем он успел его как следует обдумать. - Многих, очень. - Почему?- отступать было некуда. - Я имею в виду, что ты не так уж похож на маньяка, которому факт смерти соперника доставляет удовольствие. Ты сильный волшебник, ты бы мог оглушать, просто выводить из строя... А я слышал, что ты всегда только убивал... - Ну, зависит от противника, некоторых действительно удовольствие было отправить к Дьяволу. А в остальном, я стараюсь учиться на ошибках других. Ты знаешь, чем знаменит Дамблдор? Чем он прославился? - Открыл двенадцать способов применения крови дракона и победил Гриндевальда, - не особенно задумываясь процитировал Гарри текст с вкладыша в шоколадных лягушках. - Ну кровь дракона опустим, выдающихся ученых в области медицины и зельеварения хватает, только вот вряд ли их имена хотя бы на одну десятую так же широко известны в широких кругах. А вот победа над Геллертом, это да. Знаешь что-то об этом? - Только то, что это была дуэль, - он хотел было заметить, что Риддл переводит тему, но в последней момент юноша прикусил себе язык. В конце концов, Вольдеморт всегда заходил издалека в своих объяснениях. - Да. Ты, конечно же и не знаешь, что в юности Альбус и Галлерт были хм... крайне дружны, назовем это так. Строили вместе планы по покорению магического мира и установление "прекрасного и светлого" будущего для всех. Потом их пути разошлись, почему - к делу не относится. Каждый пошел своей дорогой. Но они многие годы тренировались вместе, устраивали шуточные дуэли, досконально изучили друг друга. И при всем его магическом мастерстве, а я нисколько его не умаляю, у Дамблдора не было шансов победить. В боевых заклятьях Геллерту не было равных, к тому же он знал как его бывший друг строит нападение, как защиту, весь стиль его боя. Знаешь что произошло дальше? - гриффиндорец замотал головой, боясь пропустить хоть слово, и Томас продолжил рассказ: - Геллерт победил, он мог убить своего соперника, но оставил лежать поверженным на земле. Может, из сентиментальности, может, из памяти к тому, что их связывало... Так или иначе, когда он уже уходил, Дамблдор поднял свою валявшуюся палочку и заклятьем, пущенным в спину сломал Гриндевальду пять ребер и оставил трещину в позвоночнике. От болевого шока тот потерял сознание, этого времени Альбусу хватило, чтобы как-то поднялся, наложить связывающие чары и объявить о своей победе. Если противник жив, всегда есть вероятность, что он еще может нанести удар. Столь ненужные риски не по мне. - Откуда ты все это знаешь, про Дамблдора и Гриндевальда. Если все было, как ты рассказываешь, то вряд ли это предавалось широкой огласке... - Геллерт еще жив, он единственный узник в Нуменграде, тюрьме, которую он же и построил. Там неплохая охрана, но я пробирался туда. Первый раз еще когда только начиналась война, я хотел освободить его, видеть своим союзником, мне казалось, что нам двоим вообще никто не решится оказать сопротивления. Я мог сломить магическую защиту, вывести его. Он отказался, сказал, что это моя война, а свою он уже проиграл, - Томасу на ум пришло, что вот и еще один сломленный человек, которого он встретил на своем пути. - Но он дал мне два крайне мудрых совета: не оставлять врагам шанса подняться и всегда быть готовым к удару в спину. Я стараюсь им следовать, - о том, что со вторым все гораздо сложнее, мужчина предпочел умолчать, так как неприкрытой спиной он поворачивался только к тем, кому доверял. Поттер шел рядом, погруженный в свои думы. Вечер был неожиданно не дождливым и безветренным, солнце начинало клониться к горизонту. За разговорами почти обошли все имение по кругу. Риддл остановился, прислонившись спиной к шероховатой стене, наблюдая как солнце садится за лесом, и оранжевые лучи змейками проскальзывают между елями. Мальчишка очевидно тоже засмотрелся, так как не заметил торчащий из земли корень и и споткнулся, теряя равновесие. Он бы наверняка протаранил носом землю, но благодаря отточенным инстинктам, Лорд успел подхватить падающего за воротник и рывком вернул в стоячее положение. - Спасибо... Я просто все думаю... - О Гриндевальде или о моих убийствах? - О Дамблдоре.... Как он мог думать, что я смогу победить тебя? Это все никак не дает мне покоя. - Хотел бы я знать, что творится в его старой голове, но могу только предполагать, если тебе интересны мои гипотезы. - Большего мне все равно никто не предоставит. - Я не думаю, что он надеялся, что ты меня победишь. Его планом было вырастить, прости уж, забитого и послушного его воле человека, которого серая масса считала бы потенциальным героем. Ты не жаден до власти, самому Альбусу еще выше, чем он есть сейчас, не прорваться, да и не любит он быть на передовой, там нужно не только принимать решения, но и отвечать за них. Дальше я могу только гадать, но думаю он надеялся устроить какую-то ловушку, обрушить на меня совмещенные силы своего Ордена и послушной ему части Аврората, а ты был бы приманкой, которая всегда под рукой, этаким живцом. А дальше ты бы остался послушной марионеткой на ниточках в руках старика, с мнимой властью и реальной ответственностью, - о том, что если Альбус знал о его крестражах и почувствовал бы крестраж в Гарри, то тот скорее всего пошел бы в расход, Вольдеморт предпочел промолчать. Впрочем, все это были лишь его мысли. Гарри насупился, как-то подозрительно часто заморгал, несколько раз шмыгнул носом, но справился с собой. Встал рядом, так же смотря на заходящее за лесом солнце. - Так глупо, но я готов снова и снова спрашивать тебя об этом, словно надеюсь, что однажды ты ответишь другое. Я вроде уже должен все понять, но никак не могу свыкнуться с мыслью, что я был живцом, живым знаменем, чем угодно, кроме просто человеком. Я все еще на что-то надеюсь... Мне не принять до конца все, что сейчас происходит...- Поттер запнулся и замолчал. - Все, что я мог бы тебе сказать прозвучит банально и в общем-то бестолково. Этот период надо прожить, - вместо лишних слов Риддл просто положил руку парню на плечо, он по себе прекрасно знал, что часто такое простое прикосновение куда лучше и действенней слов. - Я все время думаю, а что бы сказали на то, что происходит сейчас, мои родители? Возненавидели бы меня? Отреклись или прокляли? - голос дрожал, глаза щипало от сдерживаемых слез, а в горле встал ком. Он и рад был бы не плакать больше, но казалось, слезы единственное, что у него осталось. Отчаяние, слезы и крайне зыбкая почва под ногами, как болото - одно маленькое неверное движение и тебя утянет с головой в пучину без возврата. И единственной соломинкой за которую он мог ухватится, был Лорд, как бы абсурдно это ни звучало. - Не знаю, Гарри. Я не был с ними знаком. Но я знаю, что сказал бы твой дед. - Мой дед? - Гарри определенно не верил своим ушам. Что еще за тайны прошлого скрывает Вольдеморт? И остаются ли вообще эти тайны, когда рядом этот удивительный человек? Казалось он непостижимым образом знает все и обо всех. - Ты знал моего дедушку? - Да, по отцовской линии. Не то, чтобы близко, но мы с Флимонтом встречались на приёмах, пару раз довольно обстоятельно беседовали о политике. Во многих аспектах он был согласен с моим курсом развития магического общества, но не вполне согласен с методами. Я предлагал ему присоединиться к моему движению, он отказался. Сказал, что сам слишком стар, чтобы влезать во все это, а у сына есть своя голова, чтобы совершать свои ошибки. Думаю тебе он бы сказал примерно то же самое - у тебя твоя жизнь и решать в ней тоже тебе. Гарри все так же молчал, бросая украдкой взгляды на мужчину, он помнил все, что говорил ему Лорд, только решиться было сложно. В действительности он и сам не знал, чего точно хочет. Наверное, почувствовать себя снова живым, нужным, только сможет ли это дать ему Риддл? Или, верней, захочет ли? - Мне все кажется, что вот вот и я все пойму, а на самом деле запутываюсь еще больше... Томас ничего не ответил, продолжив провожать взглядом солнце, которое почти совсем скрылось за горизонтом, уступая небеса во владение звезд. - Пойдем в дом, холодает, - протянув руку он сжал тонкие пальцы Поттера и как маленького заплутавшего мальчика повел за собой по едва различимой тропинке к крыльцу поместья. * Судя по старинным часам на стене уже перевалило за полночь, спать не хотелось. Неудивительно, если учесть, что он проснулся около шести часов назад. Томас сидел за столом в кабинете и перелистывал страницы книг, раскрыто было сразу несколько томов и маг кропотливо сравнивал строчки, выискивал в художественном полете авторов бесценные крошки информации. - Хозяин, вашей аудиенции просит Мистер Малфой, - эльф появился как всегда неожиданно, заставив вздрогнуть. Полезные, но все же до ужаса странные существа. - В два ночи? - Сэр, он крайне взволнован, говорит, что это срочно! - Как сговорились! - Томас поднялся с кресла и направился к лестнице. Просто так, без действительно значимой причины, Люциус не стал бы приходить. Видимо, вот она плата за желание получить спокойный вечер - неспокойная ночь. - Мой Лорд, - аристократ торопливо поклонился, едва заметив спускающегося по лестнице Вольдеморта. - Я бы не посмел беспокоить Вас без должной причины, но ко мне на порог явился один из вскормышей Грозного Глаза и оставил вот это... - блондин протянул вперед небольшой предмет прямоугольной формы, обернутый пергаментом. Риддл медлил, внимательно разглядывая посылку, от Аластора Грюма ничего приятного ожидать не следовало. - Ты проверил ее? - Да, Милорд, всеми известными мне способами, не вскрывая. Томас бросил еще несколько диагностирующих заклятий, прежде чем взять сверток в руки. Внутри был явно некий предмет магического толка, но не похоже, чтобы он содержал проклятье. Сверху неровными почти неряшливыми буквами было написано: "Отдай Сам-Знаешь-Кому". Стоило пальцам коснуться старого пергамента, как внутри словно возник ком свинца, который придавливал к земле, наполняя тяжестью. Липкое предчувствие чего-то отвратительного. - Иди, Люциус. - Милорд,... - Иди, - теряя терпение, повторил Вольдеморт, он не был уверен, что сможет справиться с накатившей эмоциональной волной и не хотел, чтобы Малфой был этому свидетелем. Чуть подрагивающими пальцами маг порвал бумагу и раскрыл небольшую коробочку. Воздух с полу всхлипом, полу стоном вырвался из груди, внутри лежало старинное серебряное кольцо с черным камнем, треснутым посередине. Кольцо, которое когда-то принадлежало его дяде и деду, кольцо, которое стало его первым крестражем. Томас уже какое-то время не мог почувствовать своего осколка души, но продолжал надеяться. Теперь все вставало на места, вот отчего старику нездоровилось - ему пришлось ломать сильнейшие защитные заклятья. И он сделал это. Парадоксальным образом, крестражи хоть и давали невыразимые преимущества, власть и силу, но и делали в разы уязвимей. Его колотила дрожь, не в силах стоять, Том опустился прямо на пол. Мысли метались. Хотелось сорваться с места, действовать, забрать из, как оказалось не таких уж и надежных тайников, оставшиеся крестражи и спрятать здесь в доме, где их точно никто не достанет. Только колоссальным усилием воли удалось взять себя в руки и не натворить глупостей. Ведь именно этого от него и хотел Альбус. Убийства, попытка проникновения в Гринготс, присланное кольцо - и все так скоро, его явно пытались вывести из себя. Чтож, им не удастся. Глупостей и ошибок от него враги не дождутся. * Гарри проснулся посреди ночи, грудь словно стиснул железный обруч, который давил, мешая дышать. В первый момент юноша испугался, что это снова начался неконтролируемый всплеск магической энергии, но вскоре он понял, что это что-то другое. Его в один момент словно захлестнула тоска глубокая, давящая, разъедающая с примесью страха. И чужая. Но Гарри понял, откуда она идет, хоть раньше ему и удавалось почувствовать только отголоски ярости или злости Лорда. Стало жутковато. Если Риддла охватила такая тоска, что даже он через их непонятную связь ее почувствовал, то что же произошло? Что-то изменилось в войне? Невольно проскользнула мысль, а что будет с ним, если Вольдеморт сейчас снова падет? Что сделает профессор Дамблдор? Снова сделает своей марионеткой избранного? Или откинет как ненужный мусор, ведь у него уже есть ему замена. И внутреннее чутье подсказывало, что ничего хорошего ему ждать точно не придется. От этого стало еще более жутко. Выпутавшись из плена одеял, юноша отправился в ванную, долго умывал лицо холодной водой, а потом всматривался в свое отражение в зеркале. Что у него было? Отчаяние. Отчаяние ложилось с ним в постель, отчаяние просыпалось с ним по утрам. И по отношению к Риддлу он тоже испытывал отчаяние. В смеси с дикой надеждой и нуждой. Безысходность, ему было нужно что-то кроме нее. Он понимал, что надеяться на что-то светлое и счастливое для себя впереди, учитывая сложившуюся ситуацию, верх глупости. Но разве объяснишь это упрямому шестнадцатилетнему сердцу? Гарри ловил себя на мысли, что готов дать Лорду согласие. Только вот как-то смутно понимал, на что именно готов согласиться, а уточнять как-то не решался. Из зеркала на него смотрел молодой человек с глубокими зелеными глазами, прилипшей ко лбу отросшей мокрой челкой, исхудавшим лицом и телом. Благодаря игре в квиддич у него всегда была неплохая физическая форма. Теперь же из-за отсутствия физически активности, бессонниц и голодовок от мышц мало что осталось. Временами он чувствовал себя тяжело больным который крайне медленно шел на поправку, каждый миг рискуя свалиться с рецедивом. Он что, мог привлекать Риддла в сексуальном плане? О вкусах, конечно, не спорят, но учитывая внешность и положение Томаса он явно мог найти себе кого-то получше. Или это просто извращенный каприз - отыметь своего бывшего врага. Какая -то непонятная ему другая игра? Или таким неординарным способом Том хочет привлечь его на свою сторону в войне? Сделать Пожирателем и выжечь на предплечье Черную Метку. Гарри не понимал. Понимал другое, любой из этих вариантов лучше бесконечности отчаяния и четырех опостылевших стен. Правда, о том как дать согласие он не мог даже спокойно подумать. В присутствии Лорда мысли и так путались хуже некуда. А тут еще он и краснеть начинал от одной мысли о том, на что подписывается....