Неисполняющий желания

Том проснулся первым, открыл глаза и осторожно огляделся, вчерашний вечер всплывал в памяти какими-то обрывками. Вот уж верно, если дать свободу внутренним демонам, то они захватят власть. Вчера он особенно не задумывался о том, что делает, полностью отдавшись чувствам, инстинктам и желаниям. Неосмотрительно для того, кто всю жизнь крайне высоко ценил в себе и людях здравый и трезвый разум, недопустимо для того, кто ведет войну и постоянно должен быть собран. Поттер был преимуществом, которое чудом попало к нему в руки, которое следовало использовать. И мальчишка содержал в себе крестраж, его следовало беречь. Но ни один из этих пунктов не подразумевал "тащить в постель и трахать до бессознательного состояния". А он поддался своим желаниям, этой иррациональной тяге, словно это он был сопливым юнцом, которым правят гормоны. И вот теперь лишь один настойчивый вопрос занимал все мысли: "И что дальше?". Рядом с ним спал окончательно во всем запутавшийся и отчаявшийся парнишка шестнадцати лет отроду, которого он многие годы пытался убить, жизнь которого превратил в сущий Ад. Непростая ситуация. Томаса бы крайне устроил вариант, если бы Поттер проснулся и молча ушел к себе, а через пару дней они бы повторили вчерашний вечер, а разборы полетов и причинно-следственных связей всего происходящего оставили до окончания войны. Было бы не плохо, только вот излишней наивностью Лорд явно не страдал и прекрасно понимал с какой бурей эмоций со стороны мальчишки он столкнется в ближайшем будущем. И отложить это не получится, придется разбираться. Черт! Но был же и другой выход. Выход всегда не один. Осторожно, стараясь не разбудить соседа по кровати, Вольдеморт потянулся за палочкой, которая лежала на прикроватной тумбочке. Он просто сотрет у мальчишки все воспоминания о вчерашнем вечере, уберет с тела следы страсти и спящего переместит в его же комнату. Не так уж и просто, но вполне по силам. Начать следовало с оглушающего, чтобы, ни дай Мерлин, не проснулся в самый неподходящий момент. Однако, все решимость рассыпалась как хрустальный бокал тончайшей работы брошенный на пол, стоило Лорду взглянуть на Поттера. Во сне мальчишка казался не таким болезненно бледным, скорее хрупким, на тонкой шее сине-багровыми пятнами виднелись следы вчерашних ласк, черные волосы были как и всегда растрепаны, а спал он в позе напоминавшей позу эмбриона. Словно постоянно ожидал нападения и искал защиты. Томас выругался про себя и опустил палочку, не то чтобы он не мог этого сделать, или им овладела какая-то недостойная сентиментальность, но... Но, вопреки смутным надеждам, тяга к мальчишке так никуда и не делась. Точнее, конечно же, не к мальчишке, а к своему крестражу. И все произошедшее вчера было его решением, а за свои решения должно отвечать. Или на кого он станет похож, если начнет увиливать от ответственности? И что если вчерашнее повторится снова - снова подправлять Поттеру память? Не хватало только в дополнение к и так поврежденному магическому ядру прибавить и психические расстройства. Он же прекрасно понимал, потакая своим желаниям, что из-за крестража это нельзя будет отнести к одноразовым случайным развлечениям. Нет, он не привык отступать, в чем бы то ни было, да и плох же из него правитель, если он не сможет справиться с одним мальчишкой. Решительно отложив палочку на прежнее место, маг положил руку на талию Гарри и закрыл глаза, намереваясь поспать еще хоть полчасика. Во сне, бывало, приходили потрясающие идеи. * Когда находишься в чужих воспоминаниях, весь мир кажется немного нереальным, ни до чего невозможно дотронуться, тебя никто не слышит. Но на некоторые сцены куда приятнее смотреть именно в такой вот нереальной проекции, точнее говоря на них вообще неприятно смотреть. Впрочем, двоих это не смущало, а на лице старого аврора и вовсе временами проскальзывала едва заметная улыбка. Это была маленькая каюта, все чуть покачивалось, очевидно, корабль шел по бурному морю, огоньки свечей дрожали и если бы не магия давно бы подпалили стены. С потолка свисала цепь, которая несколькими кольцами обвивалась вокруг запястий пленника, не давая ему ни малейшей возможности хоть немного опустить руки и расслабить плечи, он мог только стоять, вытянутый как струна. По красивому когда-то лицу стекал пот, обжигая свежие царапины, которые просто сеткой покрывали щеки, лоб и всю верхнюю часть туловища. Идеально ровные, глубокие и воспаленные, такие оставляет только магия. Кровь текла из разбитых губ и десен, стекала по подбородку. Совершенно не думая о достоинстве, мужчина молил о пощаде и рыдал практически в голос. - Что вам еще нужно!? Пожалуйста, пожалуйста… - Рассказывай. Чем больше твоих слов имеют смысл, тем быстрее боль закончится. - О чем я должен тебе рассказать!? О чем!? Ты уже вывернул мою голову наизнанку! У тебя все мои воспоминания. Я не скажу ничего нового.… Пожалуйста… - Воспоминания – это картинки, а ты перескажи мне суть! Расскажи, какой он, расскажи, в чем его слабости! – молодой мужчина стоял в полуметре перед ним, крутя в пальцах волшебную палочку и, не задумываясь, пускал ее в ход. Казалось, его абсолютно не затрагивает ужасная сцена перед ним, словно это был не измученный и страдающий человек, а старый черно-белый телевизор, показывающий скучную передачу. - Я не знаю, я, правда, не знаю! Я более шестнадцати лет его не видел! Он… Он был странным, иногда мне казалось, что он во всем сомневается.. В себе сомневается. Пожалуйста… - пленник замотал головой, он широко открывал и закрывал рот, очевидно, от страха с ним приключилась паническая атака. - Наверное, тебе жарко. Ничего сейчас исправлю, - парень со шрамом через половину лица прошел до стены каюты, поднял ведро с водой и плеснул, окатывая мужчину. Тот дернулся, едва не выворачивая себе плечевые суставы и заорал. - О, прости, она же морская, я забыл. А знаешь, что ты забыл? Отвечать мне на вопросы. Ты несешь белиберду, ты тратишь мое время. Я ненавижу, когда мое время тратят зря. - Так спрашивай. Толком спрашивай!- мужчина попытался выровнять дыхание, собрать в кулак остатки самообладания и собственного достоинства. Вскинул подбородок и стиснул зубы, даже не смотря на множественные раны, было видно, что он красив: черные волосы, серо-зеленые глубокие глаза и волевой подбородок с небольшой ямочкой. - Ты столько лет был практически в бегах, прятался, жил, не поднимая головы. Он преследовал тебя? - Нет. Я думал, что так будет. Я один раз заметил слежку, но это была только его бешеная сучка. - Да, ты же так ревновал, точно. Если я отпущу тебя, куда ты уедешь, Вагнер? Ты же уедешь? - Да. Да! В Исландию! Или на Аляску, я уеду сразу же, навсегда. На этот раз меня никто не найдет! Я уеду, куда скажешь… - Не сомневаюсь. Только вот я не отпущу тебя, - молодой волшебник усмехнулся и поднес палочку к ключице мужчины. - Вернемся к смыслу. Каковы. Его. Слабости? * Гарри стоял под душем уже около получаса, стоял, откинув голову назад, закрыв глаза и подставляя лицо струям теплой воды. Он представлял, что это водопад, огромный, несущий с рокотом свои воды с обрыва, и смывающий с него все ненужное, все лишнее, все неправильное. Досчитав мысленно до пятисот, юноша выключил воду, вытерся пушистым махровым полотенцем и вышел в комнату. Эльфы уже принесли завтрак, который стоял на подносе около кровати. Есть не хотелось. Спать тоже. Да и читать. Он бы с удовольствием прогулялся вокруг поместья, но чёртова дверь была, как всегда, закрыта. Гриффиндорец все равно подошел и снова подергал ручку. Ничего не изменилось. Черт! Он забрался на кровать и обхватил колени руками. Мысли были в полнейшем раздрае. Он помнил, как проснулся, и долго лежал с закрытыми глазами, не шевелясь, чувствуя, что Риддл обнимает его во сне и это заставляло сердце биться чаще. - Не притворяйся, ты уже не спишь, - голос Лорда был чуть хрипловатым со сна и прозвучал несколько неожиданно в утренней блаженной тишине. Пришлось повернуться. - Все нормально? Ничего не болит? Гарри прослушал к ощущениям, немного ныли плечи и шея, и задницу саднило, но болью он бы это не назвал. Только заговорить он не решился, просто помотал головой, как будто слова могли нарушить то хрупкое, но такое пленительное состояние покоя, состояние единения. Он только во все глаза смотрел на Риддла, ожидая, что тот заговорит, скажет, объяснит. Не мог же вчерашний вечер ничего не значить? Ничего не изменить? Просто не мог! Иначе... Иначе он все же утонет в своём болотистом отчаянии, потеряв последнюю надежду выбраться. Поймав взгляд синих глаз Томаса, юноша с откровенной и неоспоримой ясностью понял: мужчина хочет, чтобы он ушел, молча, без вопросов или слез. Это было знание, которое просто всплыло в голове, но почему-то молодой человек ни на секунду не засомневался в его истинности. Это немного пугало и шокировало. Он что теперь может не только улавливать отголоски сильных эмоций Вольдеморта, но и читать мысли? Ничего себе сверхспособность, передающаяся половым путем! Том потянулся вперед и провел рукой по встрепанным волосам: - Я позову домовиков, они проводят тебя в твою комнату. Спорить не хотелось, Гарри так же молча кивнул и потянулся за своими джинсами. Нет, он все же заплакал, ничком упав на свою кровать и слыша, как защелкивается дверной замок. Слезы бежали по щекам, падали и впитывались в подушку. Кончились слезы так же в один миг, как и нахлынули. Оставив после себя соленый привкус на губах и неожиданно приятное чувство очищения и опустошения в душе. Юноше казалось, что со слезами из него вытекает жалость к себе, сожаления о прошлом и болезненно ноющая как старая рана надежда, что однажды он проснется и поймет, что все было лишь кошмарным сном. А вода, кажется, унесла и того больше. Душевые струи как будто смывали с него все, что осталось в нем старого, все навешанные ярлыки, все что оставалось от того Гарри, который верил, будто победит Темного Лорда, верил, что старый директор о нем позаботиться и верил, что мир делится только на два цвета черный и белый. Наверное, он все же умер тогда в подвале Малфой-мэнора во время одного из магических выбросов. Умер, чтобы теперь по капле восставать из мертвых уже другим человеком. Мальчика-Который-Выжил, Избранного, убили те, кому он доверял, сметя как пешку с шахматной доски и не заметив это в ходе интриг и рокировок. Глупо было самообманываться, прошлым вечером он прекрасно понимал, когда первым потянулся за поцелуем, что это его личная точка невозврата. Что после уже ничего не сможет стать как раньше, потому что это был его осознанный выбор, и он не сможет сказать, что его заставили. Потому что это будет ложью, а лгать он не хотел, лгать он не собирался. Понимая, что ни друзья, ни знакомые по Ордену, да что там, просто все кого он знал до этого, не примут его выбора, не поймут его поступков. Скорее всего, в большинстве своём, даже не попытаются понять - а сами для себя придумают объяснения, которые их устроят. Нет, он по-прежнему скучал по друзьям, он беспокоился за них. Но что дальше? Он пленник, вряд ли они смогут в обозримом будущем встретиться и как ни в чем ни бывало пойти и выпить сливочного пива в "Трех метлах" или съесть потрясающее мороженное в Косом переулке. Может, если повезет и выдастся такая возможность, он попросит у Риддла разрешения написать им несколько писем. Что до самого Лорда, то тут Гарри отчаянно пытался отогнать от себя все мысли, только вот не выходило ни хрена. Потому что размышления ни черта не проясняли, да и какая может быть ясность, если он сам не знал, чего ждет и что чувствует? Он только точно знал, что его тянуло к Вольдеморту, причем эта тяга была куда глубже, куда поглощающей, чем простое физиологическое влечение. И он знал, что между ними была некая связь, и на каком-то сверхчувственном уровне понимал, что она стала сильней, это и пугало и радовало одновременно. Юноша понимал, что еще год назад он бы возненавидел самого себя за то, что у него в голове хотя бы проскользнула подобная мысль о Темном Лорде. Но Лорда Вольдеморта как будто больше не существовало, не существовало всепоглощающей ненависти к нему, не существовало обид, не существовало долга перед всем магическим обществом, а был только Томас Риддл. А внутри была горечь и какое-то новое отчаяние. Он что, так многого хотел? Быть нужным, быть значимым... Простые человеческие желания. В голове вредной жужжащей мухой проскальзывала мысль, что на самом деле Риддл мог просто использовать его, поразвлечься и забыть, снова заперев в четырех стенах. И все вчерашнее было не более чем изощренным способом поиздеваться над поверженным и доверившимся врагом. Но парень изо всех сил гнал ее прочь из головы, успокаивая себя тем, что Риддл не раз говорил о его важности и значимости. Мысль о том, что и Лорд врал ему все время, Гарри не допускал, понимая, что этого он просто не перенесет. И хотелось только одного - жить. Дышать полной грудью и не бояться, что земля уйдет из-под ног при следующем шаге. А в груди поселилась слабая и робкая надежда на что-то впереди. Хоть на что-то... * - И я еще раз повторяю вам всем - будьте осторожны! Риск бывает оправданным, только когда он сведен к самому минимуму, - Томас еще раз внимательно оглядел всех собравшихся. Многие хмурились или тихонько перешептывались с соседями. Слухи, которые принес Яксли, подтвердились и обрели под собой документальные доказательства. Аластор Грюм со своим отрядом официально вступил в войну. - Может, хватит терпеть этих сволочей!? - не выдержал Рабастан. - Сколько наших из-за них полегло!? Может пора отомстить!? За Эвана, за Фила Уилкиса и Сэливана! - Лестрейндж! Хватит! Или я начну расценивать это как склонение к мятежу! – подождав, пока ропот в зале уляжется, Томас продолжил. - Мы отомстим, я обещаю это, но когда все преимущества будут на нашей стороне. Пока хочу лишь напомнить, что тех, кому удалось уйти живыми от Грозного Глаза, я могу пересчитать по пальцам одной руки. Или вы думаете, что героически погибнув до начала основных военных действий, вы окажете мне хорошую услугу? - Томас снова окинул взглядом своих приближенных. Вот же остолопы бесстрашные! Сколько он потерял в первую войну в безуспешных попытках уничтожить Аластора, который в отличии от того же Альбуса предпочитал быть в гуще боевых действий, а не отсиживаться в убежищах? Страшно вспомнить. Так что плевать на Грюма, пока плевать, нужно уберечь своих людей, а раздавить эту мерзость он может и позже. - Если Вы нас поведете, то мы разобьем их! - не унимался, осмелевший от безнаказанности Рабастан. - Сколько их? Семеро против всех нас! Милорд, Кристиана ведь тоже уби... - мужчина словно поперхнулся и схватился за горло, тщетно пытаясь произнести еще хоть звук. Риддл закончил палочкой выводить сложную руническую вязь и, дав всем вдоволь посмотреть на онемевшего Пожирателя, заговорил. - Теперь, когда мистеру Лестрейнджу удалось справиться со своей болтливостью, я продолжу. Я призываю всех вас, кто не вполне уверен в достаточной защите своего дома, исправить это. Используйте заклятье "Доверия" или любые другие чары, сопоставимые по мощности. При проблемах можете лично обращаться ко мне. Возражений и споров по обсуждаемому вопросу больше не желаю слушать! Если только никто не хочет присоединиться к Рабастану в его обете молчания. Люциус, останься. Рудольфус, тебе я выслал с совой уточнения, которые хочу видеть. Зал все покидали быстро и тихо. Оставшихся было больше, чем один, но все вполне ожидаемо. - Люциус, я бы хотел лично заняться безопасностью твоего мэнора. С точки зрения закона ты чист, но твоя лояльность ко мне ни для кого не секрет. И если кто-то будет искать встречи со мной, то выйдут на тебя. Я не хотел бы окончательно лишать их этой возможности, - чутье подсказывало, что это еще могло пригодиться, а своему чутью Вольдеморт привык доверять. - Я проложу второй защитный контур прямо посреди дома, отгорожу заднее крыло с жилыми помещениями. Это понесет определенные неудобства, и я мог бы сказать, что это честь и привилегия, но это только красивые слова. - Я понимаю, Мой Лорд, - блондин поклонился. - Я сделаю необходимые приготовления. - Можешь идти, закончим все на текущей неделе, - Риддл проводил аристократа взглядом и повернулся к смиренно ожидающему Рабастану. Всем своим видом тот выражал полнейшую покорность. - Иди, я не приказывал тебе оставаться. И не собираюсь снимать заклятье. Лестрейндж, недолго думая, бухнулся на колени, хватаясь за подол мантии своего господина. Он уже успел оценить силу заклятья и понял, что самостоятельно его не снимет. А немота делала его практически не самостоятельным, далеко не все заклинания работали в невербальной форме, а без магии жизнь любого волшебника даже на простом бытовом уровне становилась в разы сложней и дискомфортней. - Рабастан, ты все еще в розыске. Боевых операций с твоим участием в ближайшие дни нет, Лестрейндж-холл надежно сокрыт. Тебе пойдет на пользу, если ты с неделю больше подумаешь и меньше поговоришь. Выметайся. Риддл знал, что Лестрейндж младший был куда общительней и порывистей своего угрюмого старшего брата, и это будет для него настоящим испытанием. Но что ж, если это научит его осмотрительности, оно того стоит. Понимая, что спорить бесполезно, Пожиратель поднялся, поклонился и трансгрессировал. * Белла ждала его в малой гостиной и, судя по выражению лица, была крайне чем-то озабочена. - Не вздумай помогать зятю. Сам нарвался. - Да плевала я на зятя, за языком следить надо было, - женщина подошла к Риддлу почти вплотную. - Ты-то вообще уверен в том, что делаешь? - О чем ты? Вместо ответа Беллатрикс оттянула в сторону воротник его рубашки, обнажая плечо с отчетливым синяком от поттеровских зубов. - Об этом. - И что в этом такого? Или в какой-то момент я потерял право на личную жизнь? - маг усмехнулся, вопросительно приподнимая бровь. - Не держи меня за дуру. "Такого"? Только то, что он до недавнего времени ел с рук Дамблдора, много лет ненавидел тебя, является твоим крестражем и ему шестнадцать! Томасу неожиданно захотелось рассмеяться. Как будто он сам всего этого не знал! Забавно, последним кто его отчитывал подобным образом, был Реджеральд. - Ты думаешь, я это не понимаю? - А то, что ты самого себя в безвыходное положение загоняешь, ты понимаешь? Том, ну во что ты влезаешь? Тебе нужны его подростковые истерики во время войны? - Белла стояла в шаге от него, скрестив руки на груди, и смотрела тяжелым, даже как будто осуждающим взглядом. Том понимал, что все эти упреки ни что иное как забота, беспокойство, но странным образом все равно хотелось рассмеяться. Хотя смешного в ситуации не было ровным счетом ничего. - Я изначально был в безвыходном положении. Поттера нужно было или запереть в сейф как другие ценные вещи и надеяться, что от скуки он не впадет снова в режим самоуничтожения. Или сделать союзником и не думаю, что даже если бы я ежедневно читал ему лекции о собственной правоте, он бы охотно вступил в ряды моих последователей... Да в конце концов, почему я перед тобой оправдываюсь!? И почему ты так прицепилась к его возрасту? - Потому что ты снова прыгнул на одни и те же грабли с разгону, - Пожирательница опустилась в кресло, скидывая надоевшие туфли на пол. - Том, я знаю тебя. И когда ты ищешь случайной интрижки - идешь и "снимаешь" кого-то в сомнительном баре... - Если ты намекаешь, что я в него влюблен, то… - Да упаси Мерлин меня о таком даже подумать! - Белла раздраженно махнула рукой. – Но, так или иначе, ты же понимаешь, что из-за крестража не сможешь в любой момент отослать его куда подальше. И в разгар войны рядом с тобой окажется мальчишка, от которого неизвестно чего ожидать. Сколько было твоему Себастиану? Двадцать? Не многим-то больше шестнадцати. Помнишь, чем все это закончилось? Можешь говорить что угодно, но я уверена, если бы у тебя мысли не были заняты посторонними вещами, ты бы не сглупил тогда в Годриковой. Том не стал спорить. Смысл? Он помнил все события того времени, но чувства и эмоции вспоминались с трудом. Может, Белла и права. Лорд подошел и присел на подлокотник ее кресла. - Я справлюсь, не переживай, - он наклонился и легонько поцеловал ее в макушку. - Права была тетя Вальбурга, когда все порывалась тебя за кого-нибудь сосватать. Вот что ты не женился? - это была уже шутка, в конце концов, она не его мамочка, чтобы долго читать нотации. - Ну... Ты вышла за другого. - Не считается, отец предлагал тебе мою руку. Я в курсе. - Дурак - я, - усмехнулся Риддл. - Надо было соглашаться! Белла лишь фыркнула и промолчала. - А что? У нас был бы идеальный брак! Мы бы пили по вечерам вино, постигали страшнейшие тайны черной магии и по графику водили любовников…. - Ты бы еще и моих уводил... На этот раз засмеялись они вдвоем. * - Действительно нужно было убивать его? Пирс, ты проделал огромную работу, но мистер Вагнер все еще мог сыграть значимую роль, стать козырем, - Альбус опустился на стул и оценивающе посмотрел на ровные ряды маленьких хрустальных флакончиков, которые содержали в себе воспоминания о трех годах чужой жизни. - Козырем он мог быть шестнадцать лет назад. Сейчас он мог стать только помехой, - Пирс крутил палочку в пальцах, не выпуская ее ни на секунду. – Он несколько раз попытался сбежать. Я не стал рисковать. Как Вы мне и сказали, в этот раз нельзя ошибаться. - Ты прав мой мальчик, конечно, прав. И ты впечатлил Аластора. - Директор, - молодой человек весь подобрался и подался вперед. – Он Ваш друг, если это возможно, то попросите его. Я многое слышал о его особом отряде, я мечтаю стать его частью. Уничтожать этих мерзавцев так, как они этого заслуживают, - в карих газах словно вспыхнул огонь воодушевления. - Конечно, Пирс, дорогой, я думаю, Аластор будет рад такому бойцу. Сейчас важен каждый человек, каждый боец, когда часть моих планов канули в лету из-за неких непредвиденных обстоятельствах. - Вы писали, профессор, но слишком расплывчато, чтобы понять. Поясните. Я хочу помочь вам, но для этого мне нужно знать все. - Все знать невозможно, мой мальчик, но ты прав. Пора ввести тебя в курс дела. Поттер пропал. Я уладил это на общем уровне, но на самом деле мы до сих пор не знаем, где мальчик, и что с ним. Молодой мужчина побледнел, так что особенно четко стал выделяться шрам, яркой полосой пересекая лицо. - Сэр, внутри мальчишки ведь находится крестраж Лорда! Нам необходимо его найти! - Я это понимаю, но пока наши усилия тщетны. - Если мальчик попадет к Вольдеморту, то все усложнится в тысячи раз! Вы не думали, что он может переманить мальчишку на свою сторону? - Нет, Пирс. Гарри, как и ты, мой воспитанник, он не поддастся вранью Лорда, я слишком долго взращивал в нем ненависть. - Он знает, что в нем осколок Лордовой душонки? - Нет, я не решился ему рассказать, он слаб, он не был готов к этому. Я думаю, это бы его уничтожило, - старик покачал головой, наливая из старого фарфорового чайника ароматный чай с травами в не менее изящные чашки. Чай всегда был маленькой слабостью, особенно, в сочетании с любимыми сладостями. – Тебя что-то тревожит, мой мальчик? - Да, сэр. Поттер. Я помню, какими лживыми были мои воспоминания, пока Вы не рассказали мне, как было на самом деле. Да если бы не Вы, я бы до сих пор верил, что… - мужчина осекся и резко тряхнул головой. – Если «Избранный» так слаб, то Вольдеморт сломит его. - Пирс, как бы ни печально мне было то признавать, но рано или поздно ему придется умереть. Если он останется жив, то и Тома нам не уничтожить. В этот раз не нужно оставлять ему шансов. Он слишком зарвался. Он бесполезен. * К Поттеру он пришел уже практически ночью, тот, очевидно, задремал с книгой, потому что при его появлении буквально подскочил на кровати и с грохотом уронил фолиант на пол. - Здравствуй, - маг взял стул и поставил его напротив кровати так, чтобы сидеть с мальчишкой лицом к лицу. - Я пришел поговорить. - О чем же? - голос Гарри против его воли дрогнул, выдавая волнение. Он уселся поудобнее, во все глаза глядя на Риддла и боясь упустить хоть слово. - Помнишь, я говорил тебе, что проясню некоторые вопросы относительно тебя позже, когда ты будешь готов? Парень нервно кивнул, ему не верилось, что он, наконец, узнает о мотивах Лорда. Что в кои-то веки ему хоть что-то объяснят. - Так вот, я абсолютно не уверен, что ты готов. И еще меньше уверен, что позже ты будешь готов лучше. Но становиться тем, кто годами врет или скрывает правду, что не сильно лучше, я не хочу...