Неисполняющий желания

Ему казалось, что он падает. Долго-долго, голова была словно пустой, никаких мыслей, никаких тревог, только легкость и темнота, абсолютная темнота, которая была вокруг. А потом вспыхнул свет, белый, слепящий и чистый. Он был повсюду. Гарри огляделся, он стоял посреди этого света, и его черная, перепачканная одежда казалась самой неуместной вещью в этой чистоте. Потом он смог рассмотреть камни мостовой у дома, стелу на площади. Он узнал это место! А потом увидел ее, она шла лёгкими шагами, окутанная этим чистым белым светом, который словно струился с кончиков ее пальцев, от материи белоснежного платья, с огненных волос. И Поттер почувствовал, как против его воли по щекам текут слезы, но даже не попытался их вытереть. - Мама... - Здравствуй, родной... Этот голос, именно таким он и представлял его все года, мягким, ласковым. Не в силах сдерживаться, юноша шагнул в приветливо распахнутые объятья женщины. - Мама. Я так скучал по тебе. - Знаю, милый мой, знаю... - Лили улыбнулась и отвела с его лба прядь спутанных волос. - Я умер, да? Раз вижу тебя. - Еще не совсем. Ты еще можешь выбрать. Можешь вернуться, если захочешь этого. Гарри огляделся вокруг, да это определенно была Годрикова Впадина, только какая-то не совсем настоящая, слишком чистая, слишком спокойная. Нереальная. - Мама, это все - правда? Или только у меня в голове? - Одно не отменяет другого, - они прошли к краю площади и опустились на удобную скамейку. - Мне столько всего нужно тебе рассказать... - юноша во все глаза смотрел на женщину, все еще не веря, что действительно может говорить с ней, обнять, коснуться руки. Как же это странно всю жизнь любить человека, зная о нем столь мало, видя лишь на фотографиях и все равно считать самым родным... А теперь получить возможность слышать ее голос, чувствовать прикосновения ласковых рук, ловить на себе любящий взгляд, зеленых, как и у него самого, глаз. - Я все знаю, сынок. - Наверное, ты... Вы с отцом, меня презираете? Я предал все, во что вы верили, я.... - Что ты, родной! - Лилиан крепко обняла сына, прижимая его к себе. - Не говори так, даже не думай! Ты все правильно сделал, ты очень-очень храбрый! - Мама... Я бы хотел остаться с тобой, я могу? Ты будешь рада? Женщина прикрыла глаза и медленно, словно печально, покачала головой. - Ты сам должен это решать, милый. Мы с твоим папой отдали жизни, чтобы ты мог жить. Какой родитель пожелает смерти своему ребенку? С этой площади ведет много дорог, ты можешь выбрать любую, можешь вернуться назад. - Как это может быть? В меня же попало смертельное проклятье? Или я вернусь призраком? - Нет, дорогой. Я не знаю, как это возможно. Но знаю, что решать должен ты сам. Подумай, там осталось что-то или кто-то к чему стоило бы вернуться? Гарри закрыл глаза и стал вспоминать, что было важно для него? Сейчас все это казалось таким далеким, как будто думаешь о сне. Он вспомнил Рона и Гермиону, как же он все-таки по ним скучал, как бы ему хотелось просто узнать, что с ними все в порядке! Вспомнил Хогвартс с длинными коридорами, совятней наверху круглой башенки, уютными факультетскими спальнями. Он даже не закончил школу... И, конечно же, он вспомнил о Томе. Словно со стороны увидел их сидящих вдвоем около камина и о чем-то разговаривающих, и сердце словно защемило в груди, как от тревоги. И он подумал о своих родителях, о Сириусе, людях, которые искренне любили его и отдали жизни, чтобы жил он. - Я должен вернуться, мама. Лили улыбалась тепло, ласково, хоть в глазах и блестели слезы. - Пообещай, родной, пообещай мне, что ты будешь жить. Что все было не зря! Ты такой сильный, мы с папой очень тобой гордимся, - она невесомо провела рукой по его щеке, поцеловала в лоб. - Обещаю! Клянусь! - Иди. Пора. - Я не знаю куда... - Поймешь, - женщина снова улыбнулась. Гарри поднялся и зашагал вперед, прикладывая все силы, чтобы не обернуться. Потом перешел на бег, понимая, что если не уйдет сейчас, то не уйдет уже никогда. Дома, фонари вдоль дороги, сама мостовая под ногами стали таять, превращаясь в густой белый туман, а потом он словно вынырну на поверхность. ** Все случилось как будто в один миг, но само время, кажется, растянулось, чтобы вместить в себя стремительно происходящие события. Вот перед ним лежал поверженный Альбус, распластав по прелой листве спутанную бороду, потом чувство опасности, которое заставило его резко обернуться. Но недостаточно быстро, чтобы среагировать самому, а лишь для того, чтобы увидеть, как пораженный смертельным проклятьем, падает на землю Гарри. И уже вспышка от четырех Авад буквального подсвечивает лес мертвенно-зеленым светом, и его несостоявшийся убийца падает замертво, не успев убежать, это среагировали его люди. А потом пришла боль, пронзающая все тело, лишающая сил. Мужчина почувствовал, что падает, как неумолимо тяжелеют веки, как подгибаются колени и не в силах этому сопротивляться полетел на землю. Как сквозь толстую стену он слышал шум, восклицания своих людей, шаги гулко отдавались по земле, только никак не удавалось ни понять до конца смысл происходящего, ни как-то отреагировать. В голове крутилась одна только внятная мысль, что это не мог быть Гарри, Гарри сейчас должен находиться в особняке, далеко, в безопасности. И четкое осознание, что это был он, иначе, откуда бы взялся этой боли и слабости, если не от потери крестража? - Милорд! Как вы? - Милорд! - Том! Очнись! - Белла опустилась рядом с ним и подняла его голову себе на колени. - Белл... - получился какой-то хрип, Риддл даже не знал, что именно хочет сказать, но просто почувствовал, как ему разжимают челюсть и вливают зелье. Он закашлялся, горло обожгло, словно ледяным металлом, и стало все равно. Он поднялся, чувствуя как нахлынувшая слабость отступает с каждой секундой. - Кто? - Судя по шраму, Пруэтт, - Рудольфус с неприязнью оглядывал мертвое тело. - Где Альбус? Оказалось, что за несколько минут, в которые длилась вся эта неразбериха, Дамблдор умудрился исчезнуть. - Трансгрессировать он не мог, далеко уйти тоже. Втянув воздух, словно охотничий пес, который встает на след, Риддл почти бегом бросился в лес. Директора он настиг через несколько сот метров, тот крайне проворно, несмотря на свои ранения, удирал подальше от места сражения. Томас бросил ему в спину обезоруживающее и поймал подлетевшую к нему волшебную палочку. Обезоруженный старик замер на месте, затравлено озираясь в поисках пути для спасения. Риддл молча размеренными шагами приблизился. - Том, мой мальчик, ты же не убьешь меня? Вспомни, сколькому я тебя научил! Это же я забрал тебя из приюта! - Мне плевать. - Том, подумай, чего мы сможем достичь вместе! Я открою тебе дорогу к силе, о которой ты и мечтать не мог! Лорд легким взмахом палочки разбил прямо в воздухе брошенный в него боевой артефакт. Может, Альбус бы еще многое наговорил в попытках спастись, только вот смертельное проклятье не дало этого сделать. Вольдеморт смотрел, как тощее тело падает на землю марионеткой, у которой отрезали все ниточки. А затем изменяется. И вместо старика на земле лежит высокий и чуть угловатый мужчина с длинным носом и ярко рыжими волосами. Значит, действительно давно начал подпитываться чужой силой, раз сумел себе физическую молодость то ли сохранить, то ли вернуть. Темный маг обошел тело вокруг. Вот и все. Вот и то, к чему он стремился много лет, его главная битва. Наверное, он должен был бы чувствовать радость, эйфорию, облегчение и горечь от потерь. Но не чувствовал ничего. Он знал, что это нормально, это действие зелья не более, рано или поздно оно закончится. Может, так и правильней, ему еще многое нужно сделать, и это хороший вариант собраться. Да, наверное, он все же скажет Беллатрикс "спасибо", но позже. Развернувшись, он зашагал обратно. Пожиратели ожидали его на поляне, Белла стояла на коленях около Поттера, прижав руку к его груди. - Живой. Мерлин меня прокляни, живой! - Отправьте осторожно к медикам. Кто-нибудь дождитесь Рабастана с отрядами. Остальные, кто в состоянии, за мной! - более не оборачиваясь, мужчина зашагал к опушке леса. Радости тоже не было, лишь прагматичная мысль, что крестраж он все равно потерял. И четкое осознание, что мальчишка не важен, есть множество дел, которые требовали его внимания. ** Чувства возвращались словно неохотно. Первым был слух, обрывки фраз доносились как издалека: "И что теперь от него вообще ждать!?"… "А что я должна была делать по-вашему!? Или никто из вас не помнит..." "Отлично, теперь надо умудриться вывернутся так, чтобы тебя не убили сейчас, но при этом и чтобы не получить потом!" "Не драматизируй! Это ненадолго"…. "Итак не очень понятно, что от него ждать, а без эмоций..." Слова упорно не складывались во что-то осмысленное, просто пролетали мимо, создавая неявный шум. Потом пришло осязание, юноша почувствовал, что лежит на чем-то твердом, но словно с подушкой под головой, почувствовал, что его лба осторожно касаются руки, мягкие, женские. Не понимая, что реально, а что нет, Гарри прошептал, еще не осознавая, насколько это глупо. - Мама?... - Очнулся! Гарри, ты меня слышишь? Да, голос был определенно не мамин, юноша заворочался. - Глаза открыть можешь? Гриффиндорец кое-как разлепил веки, какое-то время пришлось просто моргать, мир упрямо не желал собираться в четкую картину. Над ним склонилась Белла. Он попытался встать, но тело слушалось плохо, тут же кто-то поднес ему стакан воды, поддержал за плечи, помогая принять сидячее положение. - Как себя чувствуешь? Поттер сделал несколько глотков и огляделся: он все еще находился в лесу, рядом сидело несколько Пожирателей. - Нормально, - такое внимание к себе было несколько дискомфортно, поймав взгляд Лестрейндж, юноша одними губами спросил: "Где он?" - Милорд в школе. Понимая, что большего он сейчас вряд ли добьется, Гарри отказался от идеи приставать с расспросами и просто встал на ноги, его тут же с двух сторон подхватили под руки, будто опасались, что он грохнется. - Я в порядке. - Поттер, а ты вообще в курсе, что «Авада Кедавра» убивающее проклятье? - Да. Пожиратель хмыкнул, парень не помнил точно, как его зовут толи Тобиас или Тобес, он редко появлялся в особняке, больше занимаясь связями с зарубежными представительствами. - У меня сын, когда маленький был, утверждал, что если о чем-то не знаешь, то оно и не случится. Я тут уже в любые чудеса готов поверить. - Собираемся, как бы то ни было, не хочется торчать тут дольше необходимости! - Мальсибер поежился, из-под воротника мантии отчетливо виднелась повязка. - Можно подумать, вы ждали, пока я в себя приду? - Ждали, не каждый день у нас кто-то Аваду переживает, мы не решились тебя без сознания портключом переносить. ** Оказались они явно не в особняке, это более всего напоминало что-то среднее между больничным крылом и военной базой в одном флаконе. В первом помещении их встретили поднятыми волшебными палочками пятеро Пожирателей, очевидно на случай, если портключом завладеет кто-то посторонний. - Бен! - Беллатрикс выдвинула Гарри вперед себя навстречу спешащему Бердису. - Осмотри и сделай диагностику. - Что попало? - Авада. Бердис крякнул и стал неторопливо обходить Гарри по кругу, методично помахивая палочкой. Вокруг заклубилось зеленоватое сияние с золотистыми проблесками. - Состояние удовлетворительное, отдых не более. Извините, вы уверены, что... - Проблем с глазами ни у кого нет. - Миссис Лестрейндж, у вас порез на виске. - Царапина, - Белла махнула рукой и провела юношу дальше через три сквозных комнаты. Гарри показалось, что в одном из боковых помещений он увидел лежащие на столе тела, накрытые белыми холстинами. Но приглядываться или останавливаться не стал, это не то, о чем ему хотелось бы знать больше. - Белл, - бледный как инфернал Рабастан лежал в одной из комнат на кушетке, рядом валялась просто гора испачканных бинтов. Весь торс мужчины был замотан толстым слоем повязок, сквозь которые все равно проступала широкая кровавая полоса. - Басти! Как умудрился? - Белла отпустила мальчишку и подошла к зятю. Как бы они не цапались, но он был ее семьей. - Бруствер, чертов сын, - Пожиратель попытался улыбнуться, но вышла скорее гримаса, было понятно, что боль была нешуточной. - Ты мне скажи, все? - Все, - Беллатрикс натянуто улыбнулась, сжимая его руку. - Бен говорит, я слишком известен для перевода в Мунго. - Не вздумай сдохнуть! Гарри чувствовал себя крайне неуместно, видя разыгрывающуюся сцену. Ему не хотелось оставаться здесь. - Просто скажите куда, я сам дойду... - все окружающее начинало тяготить, юноша просто физически чувствовал, что ему необходимо остаться в одиночестве. Лестрейндж обернулась явно обуреваемая сомнениями. Она и не хотела оставлять зятя, и желала увидеться с сестрой, которая должна была быть здесь, да и, в конце концов, ей и самой не помешала бы врачебная помощь. Но и оставить Поттера было неправильно, но, подумав, что лимит глупостей на день он давно исчерпал, женщина, решившись, указала на дальнюю дверь: - Туда, потом направо, портал увидишь. Не задень кристаллы. - Хорошо. Спасибо, - Гарри как то неуклюже кивнул и двинулся в указанном направлении. Еще одно не самое приятное перемещение, и он оказался в уже ставшем таким привычным холле. Почти бегом поднялся по лестнице, скинул испачканную одежду, умыл лицо и практически упал на кровать. Как же он устал, и морально куда сильнее, чем физически. Закрыв глаза, юноша провалился в сон. ** Гарри проснулся как от толчка спустя несколько часов. Подскочил на кровати, в один миг выныривая из сна. Словно организм получил столь необходимую передышку и дал наконец-то мозгу осознать все произошедшее. Кажется, он снова совершил невозможное, он выжил после смертельного проклятья, он заслонил Тома. Несмотря на всю свою мощь ,вряд ли даже Темный Маг смог бы отразить смертельное проклятье. Значит не зря, все было не зря. Только как ему удалось это? И тут пришло осознание. Он, наконец, почувствовал, щемящую пустоту внутри, словно черный провал, из его сути, его души, как будто вырвали кусок, и там зияла открытая рана, края ее даже не успели сойтись. Крестраж. Гриффиндорец больше не ощущал его. Авада Кедавра всегда забирает свое. Он выжил. Ценой осколка души Тома Риддла. И это меняло все. Это делало его никем, и ничем. Лорд просил об одном – о послушании, остаться в безопасности, он пренебрег этим. И вот расплата. Он не знал, что даже думать, сочтет ли Вольдеморт уравновешивающими поступками спасение от развоплощения и уничтожение крестража? А даже если и сочтет и не убьет его сразу, то, что дальше? Ждать благодарности точно не стоило… Он сам уничтожил то единственное, что их по-настоящему связывало. И от этой мысли хотелось завыть. Что он мог? Только ждать. Реветь от чувства собственной беспомощности, глупости и отчаянно рушащихся надежд. И снова ждать. Он понимал, что сейчас у Лорда огромное количество дел, ему есть чем заняться, но он знал, что если он еще хоть что-то значит, то мужчина найдет для него хоть несколько минут. Всегда находил. ** - Я – Фин Фортескью, у моего дедушки кафе-мороженное в Косом Переулке… - смешной третьекурсник с Пуффендуя отчаянно трясся. - Ты пользовался каминной сетью? - Да, мэм. - Иди, - Нарцисса Малфой указала рукой на камин. – Надеюсь, мы тебя не сильно напугали? Палочку тебе пришлют с совой. - Спасибо, - мальчик взял горсть пепла и кинул в пламя. - Много их еще? - Нарцисса устало опустилась в кресло и взглянула на двоих новобранцев, которые вводили в комнату детей. - Человек десять. Со многими поговорил Ваш сын. Мы бы сами, но они нас пугаются, а Господин велел, чтобы по возможности без травм, даже без моральных…. - Да что тут непонятного, с детьми вы обращаться абсолютно не умеете. - Дорогая… - Люц! О, Мэрлин! – женина вскочила с кресла и кинулась на шею вернувшегося мужа.- Ты цел? Не ранен? - Все хорошо, Цисси. Все хорошо, царапины, не более. - А… - Белла цела. Руди тоже, Стана не видел. Как здесь? - Полная неразбериха. Драко с друзьями заняли задние комнаты в восточном крыле, а западное и вовсе напоминает мотель, для тех, кого нельзя сразу отправить по домам. Еще магглорожденные, которые не умеют пользоваться каминной сетью и которых Милорд попросил задержать… Они разнесут нам весь дом… - Это такие пустяки! – Люциус смеялся и не мог наглядеться на жену, гладил ее по волосам, даже не думая, что его руки в грязи и крови, и понимал, что страх отступает. Он жив, его сын и жена живы и все самое страшное уже позади. А с остальным они точно справятся. – Сделаем ремонт! Какие пустяки! Какие это пустяки… ** В подвале было сыро и холодно, они сбились в кучу, чтобы просто согреться. - Что будет дальше? – Джинни рискнула озвучить давно беспокоящий всех вопрос. – Сколько мы еще просидим? - Не знаю, - Гермиона прижалась сильнее к плечу Рона, который сидел, привалившись к стене и тяжело дышал, сломанный нос явно мешал. – Но думаю, если бы хотели нас убить, то просто убили бы. Эти порталы – это огромная работа, колоссальная. - Нас словно сортировали! – Боунс поежилась и плотнее запахнула порванную мантию. – Ханну и ребят повели в другую сторону. - Слизеринцев я вообще никого не видела. - Они еще в деревне перекинулись на сторону Пожирателей. И я видела как некоторые со старших курсов и из других факультетов уходили с ними… - голос Луны, как и всегда, звучал словно немного отстраненно. - Стойте… Во всем должна быть закономерность! – Грейнджер внимательно оглядела всех присутствующих, против воли взгляд задержался на Гарри, который сидел, обхватив руками согнутые в коленях ноги и опустив на них голову. Точнее не Гарри, а Невилл, это было сложно осознать и принять. Он рассказал о том немногом, что помнил, как только его привели, это только еще больше сбивало с толку и все запутывало. Он помнил как к ним с бабушкой зашел на чай профессор Дамблдор, а следующее – это Пожирателей, которые держали его в лесу под прицелом палочек и он словно очнулся от долгого-долгого сна и абсолютно ничего не помнил о всех тех месяцах, что были до этого. - Узнаем скоро, - Джинни тоже поежилась. – Я вначале думала, что здесь те, кто был в ОД, но тоже не сходится… - Мне кажется, не стоит бояться, по сути, никому не причинили вреда, -Гермиона встала и сделала несколько шагов, нервно теребя в руках край кофты. - Да, что ты говоришь? Ты чуть не задохнулась, мне, кажется, сломали ребро... Не то, чтобы я жаловался, но.. - Рон! Ты же прекрасно понимаешь, что это мелочи по сравнению с тем, что они могли нам сделать. - Я запнулся о камень и расшиб ногу, мне дали заживляющую мазь, - подал голос Эрни МакМиллан и продемонстрировал прорванные на колене брюки. - Похоже, мы все нужны им целыми, надо только …. Закончить свою мысль Гермиона не успела, входная дверь заскрипела, и в помещение быстрыми шагами вошел мужчина в маске. - Кто из вас Лагвуд? - Я, - Луна осторожно подняла руку. - Поднимайся. ** Луна внимательно оглядывалась по сторонам, ее сопровождающий не возражал, они прошли через богато обставленную гостиную, по двум длинным коридорам и поднялись на второй этаж. Подведя девушку к очередной двери, Пожиратель деликатно постучал, дождался ответа, и подтолкнул школьницу внутрь. Когтевранка переступила порог и замерла, слыша, как за ее спиной захлопывается дверь. - Садись, - девушка вздрогнула от холодности, с которой прозвучал этот голос и, не имея даже мысли ослушаться, поспешно подошла и опустилась на свободный стул около массивного стола. – Ты знаешь кто я? Лагвуд осмелилась бросить мимолетный взгляд на сидящего напротив волшебника и снова опустила голову, она могла поклясться, что никогда раньше его не видела. Но догадалась. - Наверное, да. - Хорошо. Луна, верно? Я хочу поговорить с тобой. - О-о чем? - Ты живешь с отцом, так? И он, наверное, очень сильно любит свою единственную дочку и сделает, что угодно, чтобы с тобой ничего не случилось. Я прав? Девушка кивнула, сжимая кулаки, чтобы руки так сильно не тряслись. Было страшно, за себя, за папу. Страшно и сделать ничего нельзя. - Мои люди дадут тебе перо и бумагу, ты напишешь письмо, скажешь всю правду, что на школу напали, но ты не пострадала и скоро вернешься домой, если твой отец в условленном месте встретится с моим человеком и заключит магическое соглашение. - Какое со-соглашение? - У него есть журнал, и я намерен настаивать, чтобы он отказался от печати статей, лживых статей, касательно политической остановки в стране. Пусть и дальше выпускает бред про волшебные свойства сливы и поиски козлаков. - Кизляков, - зачем-то поправила Луна, слова сорвались с языка раньше, чем она осознала, кому их говорит. - Без разницы. Думаю, ты меня поняла. Иди. На подрагивающих ногах девушка пересекла комнату и потянула на себя ручку двери, в коридоре ее уже ждал все тот же Пожиратель. ** Их оставалось все меньше, после Луны увели Эрни, Сьюзен, двоих ребят с седьмого курса Когтеврана, которые все время держались особняком. - Грейнджер. Гермиона практически разжала руку Рона, чтобы освободить свой рукав и решительно подошла к ожидающему Пожирателю, твердо решив, что она бояться ни в коем случае не будет. Чтобы там ни было, она найдет выход. - Куда мы идем? - Шагай, быстрей дойдем – быстрей увидишь, - мужчина легонько подтолкнул ее в спину. Гермиона зло глянула на него и сама вошла в кабинет, закрывая за собой дверь. - Догадываешься, почему ты здесь? - Потому что я помогала Гарри сражаться. Потому что я - грязнокровка. И я не боюсь вас, - Гермиона чувствовала, как сердце быстро-быстро колотится у нее в груди, и очень надеялась, что не видно, насколько она все-таки волнуется и боится, вопреки всем своим планам. Лорд, а то, что это был именно он, девушка не сомневалась, она практически кожей чувствовала исходящую от волшебника силу, улыбнулся. Но улыбка выглядела на его лице так неестественно и наиграно, что от этого стало еще жутче: - Тебе и не надо меня бояться. Как и не надо называть себя подобными словами. Кровь красная, жидкая и теплая, но грязной она быть не может. Ты пробила защиту одного из моих людей, моих приближенных, смогла ранить его. Это под силу далеко не каждому Аврору. Ты крайне сильна для школьницы, - Вольдеморт поднял палочку и направил ее на гриффиндорку. Грейнджер закрыла глаза, готовясь, что сейчас на нее обрушится, если не сразу смертельное, то пыточное заклятье так точно. Но почувствовала лишь, как ее коснулась волна энергии и легкие покалывания на коже, так бывает, если накладывают некоторые диагностические заклинания. - Потенциал высок, но энергия несколько хаотична, в тебе течет кровь сильного магического рода. Он почти видел, как страх борется с любопытством. - Мои родители не маги... Этого не может быть. - Мои люди дадут тебе несколько книг, ты умная - разберешься. В новом мире, мире который я построю, большие возможности будут именно у умных людей. Не упусти свой шанс, девочка. Гермиона чувствовала, что перестает вообще что-либо понимать. Не такие слова она ожидала услышать от того, кого именовали Темным Лордом. - Завтра тебя отправят к родителям. Не суйся в войну, она тебя не касается. ** Рон крепко сжимал руку сестры, чувствовал, как она дрожит. Стоило ей увидеть Вольдеморта, как в памяти всплыло все произошедшее в Тайной Комнате на втором курсе. Она вспомнила то чувство беспомощности, которое испытывала тогда, и ничего не могла ему противопоставить, все ее храбрость и решительность испарились, она снова стала маленькой девочкой, которая только и могла, что крепко держаться за руку брата. В глупой надежде, что он ее ото всего защитит. Только вот это был не тот враг, от которого мог защитить старший брат. Даже все старшие браться вместе взятые. Она стояла, зажмурив глаза, потому что все было слишком страшно. Уизли помнила Тома Риддла, который был в дневнике, у него были свои мысли свои эмоции, желания, чувства, он был то холоден, то зол. Человек, который сидел напротив них за письменным столом производил впечатление, что он вообще ничего не испытывает, ни чувств, ни эмоций, ничего. Словно ему плевать, кто перед ним двое людей, тараканов или вообще пустота. - Мне известно, что ваши родители состоят в организации, которая именует себя Орденом Феникса. И деятельность этой организации мне крайне неугодна. Поэтому я предлагаю, вернее, даже настаиваю на следующем развитии событий. Ты, девочка, останешься погостить на некоторое время, а твой брат сегодня же вернется к родителям и расскажет, убедит их, что борьба бесполезна, бессмысленна, глупа и самоубийственна. А когда я действительно буду уверен, что они не выкинут каких-то глупостей, тогда увидят свою дочь. - Я останусь. Отпустите Джинни, - Рон сделал шаг вперед, из-за разбитого носа голос, правда, звучал гнусаво и смешно. - Нет. Сыновей у твоих родителей много, а дочь одна. И не забудь упомянуть, что все свои ранения ты получил исключительно потому, что оказывал сопротивление моим людям. Вон! - он видел, что мальчишка, похоже, готов спорить, едва ли не кинуться снова в безнадежную драку, и, не дожидаясь этого, практически небрежно махнул палочкой, отбрасывая его к самой двери. Двое Пожирателей проворно зашли в кабинет и вывели слабо сопротивляющихся Уизли. - Много еще? - Из тех, с кем вы хотели поговорить лично - лже-Поттер. - Веди, - Томас провел рукой по лицу, он устал, не спал почти двое суток и чертовски хотел просто посидеть в одиночестве и обдумать все произошедшее, пока была возможность сделать это с холодной головой. Он знал, что действие зелья должно кончиться через несколько часов, а потом вся лавина заблокированных эмоций буквально обрушится на него. Дверь чуть скрипнула, открываясь, мальчишка неуклюже переступил порог. - Ну, здравствуй, Невилл. Не удивляйся, я знаю, что это ты. - А я сам уже, кажется, не уверен... Мальчишку трясло, и Риддл отстраненно отметил, насколько же тот не похож ни на Августу, ни на родителей. - Ты под действием сильной модификации оборотного зелья. Побудешь здесь еще несколько дней, за это время будет готов антидот. После тебе будет организован портал в Айовинг, к твоей бабушке. Я передам для нее письмо. - Какие у моей бабушки могут быть дела с ва-вами? - Она сама тебе расскажет, если сочтет нужным. Но ты же не будешь спорить, что ходить почти год с промытыми мозгами и под оборотным зельем это нормально? - Не-не буду. - Иди. Невилл умудрился практически запутаться в собственных ногах и споткнуться о порог. Риддл усмехнулся. Но как ни прискорбно, мальчишка абсолютно ничего не помнил о прошедших месяцах, и он напрасно копался у него в мозгах, надеясь добыть полезную информацию. Вольдеморт был уверен, что со смертью Альбуса еще не все кончилось, и разгребать последствия действий Дамблдора придется еще долго. Но это не прямо сейчас. К себе он не стал возвращаться, занял отведенную ему спальню в Малфой-мэноре, готовясь к крайне неприятному и эмоциональному утру. ** Гарри мерял шагами комнату, от угла до угла, поворот и снова, и снова, и так до бесконечности. Он не был заперт, мог ходить по дому, только вот все казалось бессмысленным, незначительным и пустым. Он ждал Лорда. Он мечтал о миге, когда увидит мужчину, заглянет ему в глаза, и одновременно боялся его. Страшась увидеть в таких знакомых синих глазах злость, непонимание или безразличие. На что он надеялся? И сам толком не знал, на то, что он все же умудрился стать для Риддла больше чем просто носителем осколка его души и это перевесит совершенную им глупость. Юноша буквально изводился от отсутствия возможности даже почувствовать хоть слабый отголосок эмоций Лорда. И всеми силами пытался убедить себя, что все еще будет хорошо, должно же хоть что-то в его жизни сложиться хорошо, правильно? И главное, что он дал обещание, обещание маме, поклялся, что будет жить. Значит, теперь просто обязан справиться со всем, найти выход. И он ждал, по нескольку раз на дню сбегая вниз в гостиную. В доме часто появлялись Пожиратели, сидели и обсуждали последние новости, что-то приносили и уносили, но все это казалось таким не важным. Гарри ждал Тома, веря, что тот найдет хоть несколько минут для него, как только вообще доберется до дома. ** На пятый день абсолютного безразличия, Томас понял, что-то не так. Даже по самым неточным расчетам, действие зелья должно было уже кончиться. Бердис долго ходил вокруг него, помахивая волшебной палочкой, накладывал тучи диагностических заклятий и бормотал «интересненько» и с каждым заклинанием ему, похоже, становилось все интереснее. - Бен? - Видите ли, Мистер Риддл, когда вы приняли зелья, на вас было активировано очень большего количество заклятий, в основном щитовых. Так же вы незадолго до этого завязали на себя два сложнейших магических ритуала, это все способствовало временному уплотнению вашего магического ядра… - Бен! Скажи мне одно, – Риддла сейчас больше заботил итог. Он имел и раньше дело с зельем блокировки эмоций, даже не однократно. И по молодости, когда еще не овладел искусством самоконтроля в должной мере и юношеская порывистость могла сыграть не на руку; и после смерти Кристиана, когда просто не мог себя контролировать. И знал, что чем дольше блокируешь эмоции, тем хуже будет потом. – Это надолго еще? - Все еще осложняется тем, что вы и ранее принимали это зелье, а это, как известно, продлевает эффект, и с изложенными ранее фактами… - Бен! Оно вообще из меня выведется? – одна мысль о том, что есть даже призрачный шанс остаться без чувств навсегда напугал бы его, но страха тоже не было. - О, безусловно. Думаю еще неделя, плюс минус день. Но хочу предупредить, когда действие закончится, будет… - Хреново, - Том взял с кушетки свою мантию. – Знаю. Спасибо, Бен. Он позвал вечером Беллу, на самом деле он ничего не хотел, желания были чисто физиологическими: есть, спать, пить. Мозг работал как часы, не отвлекаясь ни на что, он готов был решать сложнейшие задачи, наверное, поэтому за прошедшую неделю Лорд умудрился переделать такую гору дел, о которой не мог и думать. Но понимал, что между тем в другой части его жизни образуется огромный провал. - Как ты? – Белла остановилась в нескольких шагах, сжимая хрустальную ножку бокала, и не решалась подойти ближе, такой Том был для нее чужд, непривычен. И еще более не по себе было от мысли, что таким его сделала она, хоть и с самыми лучшими намерениями. - Никак. Самое точное, что можно сказать, - Том сам подошел к ней и несильно пожал руку. – Я благодарен тебе, если задуматься. Это было нужно, я мог броситься к мальчишке, это могло дать Дамблдору необходимые для побега мгновения, в лесу нашли несколько хитроумно спрятанных порталов. Долго заживает, - Риддл отвел прядь волос, обнажая все еще незатянувшийся порез на виске. - Бердис-младший утверждает, что так не останется шрама. - Это так дико. Я почти всю свою жизнь учился контролировать свои эмоции, управлять ими, чтобы не быть их слепым рабом. И думается, могу утверждать, что преуспел в этом. Но одно дело контролировать, а другое не иметь. Мне дико от этого. - Ты говорил с мальчишкой? - Нет. Мне нечего ему сказать. Он нарушил мой приказ, нарушил свое обещание, слушаться меня во всем. Если оценивать все с позиции сухой логики, уже за это можно возненавидеть. Я несколько раз просмотрел свои воспоминания и уверен, что уклонился бы от проклятья. Так что его глупые и необдуманные действия просто повлекли уничтожение моего крестража. И пусть это звучит до ужаса цинично, - мужчина сделал глоток вина. - Но это его обесценивает. Превращает в еще одну повисшую проблему, которую нужно решить... Устранить. Ты знаешь, я убивал и за куда меньшее проступки. Но я... - он осекся на полуслове, повернувшись к двери. - Слышала? Вроде шум? - Ничего я не слышала. Домовики, наверное, прибирают. - Наверно, - согласился волшебник. - Так о чем я? Но я понимаю, что когда снова буду в себе, в нормальном состоянии. То отнесусь к этому совершенно по-другому, конечно, я буду зол, и благодарен, и тронут, не всякий за меня кинется под Аваду. И буду рад, что он сам остался жив. И ненавидеть его уж точно не стану за желание защитить меня. Пусть он и порывистый, импульсивный, наивный, я, наверное, все же привык. Не знаю что еще... Но сейчас этого ничего нет. Ладно, что об этом. Как Рабастан? - Держится. Клянется, что выживет хотя бы затем, чтобы найти Бруствера и переломать ему половину костей, - Беллатрикс замолчала, глядя себе под ноги и продолжала уже более тихо и печально. - Говорила с Амалией Джагсон, она подавлена, все не может поверить. - Я и сам не ожидал, что потери будут такими. - Если бы не Бердис, они были бы больше. - Значит, придется-таки дать ему денег на открытие своей клиники. - Он заслужил. Я надеюсь, это все того стоило. Мы победили. - Радости я тоже не чувствую. - Все наладится. - Я в порядке, не надо меня утешать, Белл. И я понимаю, что, по сути, разрушил устоявшийся порядок, и мне теперь строить новый. И, Мордред, наверное, это все же пугает... Будет пугать. - Мы победили. Сложней чем было, уже не будет, - она подошла и обняла его, прижимаясь к широкой груди. - Мы победили. ** Гарри практически до крови закусил костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука, и как только возможно бесшумно стал пробираться обратно в свою комнату. Он спускался на кухню, когда услышал голос Лорда из малой гостиной. Войти он не решился, замерев около двери, когда понял, что говорит Риддл о нем. И пусть он слышал разговор не с начала, и не полностью, Томас говорил не громко, но и того, что удалось понять, было более чем достаточно. "Глупец...", "…обесценивает…", "...проблема…", "…устранить…" Вот он теперь что такое для Вольдеморта, вот, что его ждет. Действительно глупец, на что надеялся? Во что поверил? Что он действительно стал что-то значить для Лорда? Что он стал значить что-то сам по себе? Да когда такое было? Никогда... Он откинул голову назад, словно это могло удержать слезы в глазах. На что надеялся? Что Риддл оставит его в качестве домашнего питомца? Сексуальной игрушки? Как будто Томас не найдет себе кого-то получше... Можно было думать, что за ненадобность маг просто отправит его на все четыре стороны, но юноша прекрасно понимал, что он знает слишком много того, что позволительно знать постороннему человеку. И он проблема, которую надо устранять. Верно ему Трелони все пророчила смерть, а он глупец на что-то светлое понадеялся. Полюбил... Еще не так давно он бы, наверное, так и остался бездейственно ждать своей участи, пока у Лорда найдется минутка, чтобы убить его. Но обещание, данное Лили, заставило стиснуть зубы, подавить рыдания и судорожно искать выход.