Часть 2
21 мая 2017 г., 01:02
Вечер продолжал неспешно идти своим чередом, одни события сменяли другие. Впрочем, неспешно ли? Сейчас их ссора в самом деле казалась чем-то далёким, что произошло очень и очень давно, а вместе с тем прошло не больше пары часов. Но какой бы сильной не была злость Клэри на Джейса, она никогда не могла злиться на него слишком долго. А после жаркого примирения она едва ли помнила те странные, испепеляющие чувства праведного гнева и ярости, которые сжигали её изнутри.
— Не будь таким самоуверенным, - губы Клариссы растянулись в самодовольной улыбке, явно намекая на то, что она стала чуть более искушённой в подобных делах, нежели до этого. Теперь, чтобы заставить Тёмную Королеву проникнуться, требовалось чуть больше, нежели природное обаяние Джейса Уэйланда, да несколько томных взглядов из-под пушистых ресниц. Конечно, бывали моменты, когда и этого было достаточно, чтобы Фрэй потеряла голову, но после их небольшого приключения за портьерой, девушке явно потребуется некоторое время, чтобы вдохновиться, - но даже если и это произойдёт слишком быстро, у неё, по крайней мере, хватит сил и выдержки, чтобы помучать Джейса, заставив охотника поистине постараться. Быть может, Кларисса и теряла голову от одной его улыбки, поцелуя или прикосновения, но это вовсе не означало, что именно в этот момент она уже готова была сдаться на его милость. Не так скоро. Рыжеволосая прекрасно понимала, что её строптивость лишь подогревает интерес Джейса, которому безумно, до дрожи в кончиках пальцев, нравится ломать её сопротивление. Вкус победы тогда ещё слаще, ещё пронзительнее, ещё острее.
Какое счастье, что ей не пришлось отвечать на его вопрос «почему?» - Демон очень вовремя отвлёк молодого человека, а заодно и её. Лгать в такой почти идеальный момент не хотелось совершенно, а раскрывать свои секреты и призрачные планы в отношении Джейса и шампанского, Клариссе совсем не хотелось - всему своё время, да и сюрприза не получится, если она расскажет ему сейчас. А рыжеволосой так нравилось его удивлять, заставляя янтарные глаза распахиваться от удивления и жадно ловить каждое её слово, каждое действие, каждый жест.
— Он же Высший демон, Джейс, - нежно отозвалась Фрэй. — Думаю, это их стандартные фокусы, - Джонатан так и не сказал, что за демон пригласил их на мероприятие, но Высших демонов было не так много, и всё же определить, с кем они имели дели, не представлялось возможным. Он мог быть кем угодно: Люцифером, Асмодеем, Левиафаном, Бельфегором, да хоть Мамоной! Пытаться угадать было бессмысленно, спрашивать, если Демон не хотел представляться - тоже. Возможно, Моргенштерн и сам не знал, с кем именно имеет дело, но в последнем девушка очень сомневалась: наверняка, Лилит обеспечила его всей необходимой информацией.
Комната или помещение - Клэри так и не смогла дать этому точно определение - по-прежнему казалась нефилиму размытой, нечёткой. Она силилась всмотреться в детали, но тьма, окутывающая здесь всё, позволяла увидеть, но не видеть. Джейс рассмеялся, и Клэри повернула в его сторону голову: в первое мгновение ей почудилось, что она перестала видеть его лицо и запаниковала. Но охотник всё так же крепко держал её за руку, и его тепло, будто путеводная звезда, возвращало девушку к реальности. Впрочем, реальность ли это? Пелена спала с глаз рыжеволосой, и она снова видела Уэйланда, но, пожалуй, даже чётче, чем до этого. Тьма сгущалась вокруг них, словно покрывало, заботливо накидываемое на плечи кем-то... Демоном? Но молодой человек и в особенности его лицо выглядели как никогда ярко, живо и отчётливо. Янтарные глаза маняще блестели, как звёзды, до которых Клэри пыталась дотянуться.
Нефилим увидела зеркала, но, сморгнув, поняла, что они исчезли. Ещё секунду назад, она видела десятки собственных отражений, а теперь - ничего. Откуда-то подул лёгкий ветер и зашелестела листва. Кларисса стала крутить головой по сторонам, но ничего подобного, что могло бы создавать подобные звуки, не увидела. Тьма начинала клубиться, словно желая приобрести очертания. Вот только очертания чего? Или кого?
Внезапно девушка распахнула глаза, обнажённой спиной чувствуя одновременно и прохладу, и нежность. Ей казалось, что она куда-то проваливается - стена хотела её поглотить.
— Я видела зеркала, но... - нефилим едва успела ухватить Джейса за руку, погружаясь куда-то. Снова то тягучее, мимолётное ощущение от того, что воздух становится плотнее, гуще - он обнимает их, их обоих, - и вот Фрэй чувствует тяжесть тела Джейса, словно они больше не стояли у стены, а лежали на кровати. Она шумно выдыхает, растерявшись от столь неожиданной перемены, ведь только что они стояли у стены, и охотник целовал её в шею... Но всё заканчивается. На мгновение тьма сгущается, переходя из состояния приятных, бархатных сумерек в кромешную, тёмную бездну. Клэри вздрагивает и теснее прижимается к Джейсу. Её не пугает, что здесь происходит, но она отчаянно не хочет терять блондина из виду, равно как и не хочет перестать касаться его. Она чувствует себя, будто бы на американские горках, но неожиданно становится смешно. Кларисса глупо хихикает и понимает, что они по-прежнему стоят у стены, к которой её мягко прижимает молодой человек, всё так же обнимая её за талию. А что тогда было последние две минуты? Или пять?
— Это будет посильнее фейской пыльцы, - с усмешкой произнесла Кларисса. — Это другое измерение? - предположила девушка. — Или наше подсознание? - подобная мысль развеселила нефилима, что она продолжила хихикать. Тёмная душа, тёмные желания, - так она шутила несколько раз в отношении себя. — Или это место подстраивается под наши желания? - Фрэй так же ловит себя на мысли, что всё же здесь слишком темно, и почти мгновенно, как по щелчку пальцев, становится светлее. Теперь она снова может видеть лицо молодого человека. Она игриво касается указательным пальцем нижней губы охотника.
— Подумай о чём-нибудь. Чего ты хочешь? - ладонь рыжеволосой скользит ниже, на мгновение смыкаясь на подбородке Джейса, и после продолжая свой путь и замирая на шее. Конечно, её миниатюрной ладошке никогда не обхватить шею Уэйланда так, как это делал он, и всё же в этом жесте, в том, как рука пытается сомкнуться на горле, было куда больше эмоционального подтекста, нежели физического. Это было их жест. Только их.
— Какие тёмные желания живут в твоей душе, ммм? Ну же, если где и можно позволить себе нечто подобное, так это на маскараде у Высшего демона, - губы Клариссы растягивает коварная улыбка. С каждым вздохом внутри неё что-то меняется, становится другим. Это напоминало зажжённую спичку, что бросили в ворох бумаги на самое-самое дно: для того, чтобы она разгорелась требуется время, но сомневаться в том, что через пару минут случится пожар - не стоит.
***
Все же это место было чрезвычайно странным, неподдающимся логике и здравому смыслу, только стоит ли его вообще сейчас искать? Впору испугаться, что неизведанная магия и темные желания могут завести их очень, очень далеко, но даже если бы Джейс этого захотел, у него бы ничего не получилось. Каким-то краешком сознания он пытался напомнить себе, что такое страх, но не мог понять, что подразумевает это слово? Почему оно ему вообще сейчас нужно? Стоило подобной мысли появиться в светловолосой голове охотника, как кто-то невидимый тут же пытался ее выкрасть, отвлекая его внимание на куда более приятные вещи. Ладошка Клэри мягко сомкнулась на его горле, насколько ей это оказалось под силу, конечно же. Ее миниатюрной ручке никогда не обхватить его шею в их излюбленном властном жесте, но посыл был примерно таким же. Джейс жадно подался вперед, усиливая давление ее ладони, чувствуя едва ощутимую, но такую знакомую нехватку живительного кислорода, заставляющую сердце в легкой панике биться сильнее, с новой силой разгоняя по венам кровь.
— Может быть, этого ничего нет? – зачарованно всматриваясь в изумрудные глаза, предположил Уэйланд. Они казались ему еще ярче, насыщеннее, как будто кто-то добавил в его и без того яркий мир рядом с Клариссой еще больше новых цветов. Казалось, будто никогда раньше он и не знал, какого удивительного и неповторимого цвета ее глаза, но зато по-настоящему мог разглядеть их сейчас. — Может быть, это всего лишь происходит в нашем воображении? – продолжил нефилим. Впрочем, несмотря на определенную сюрреалистичность происходящего, ощущения были вполне осязаемыми, да и Джейс помнил слова демона, и то, как они сюда шли. Это не может быть всего лишь игрой их воображения, разве нет?.. Словно намереваясь проверить свое утверждение, молодой человек подался ближе, прихватывая зубами нижнюю губу рыжеволосой, спустя пару мгновений нехотя отстраняясь. — Ты чувствуешь это? – внезапно бархатная стена, к которой он только что прикоснулся обеими ладонями, перестала быть таковой наощупь, превращаясь в прохладный, нежный материал. Уэйланд сжал пальцы, пытаясь понять, что это за ткань, ощущая подушечками пальцев знакомую прохладу дорогого шелка. Он был такого же насыщенного, пурпурного оттенка, как и цвет стен в этом зале, но теперь казалось, что они вовсе не стоят у одной из них. Джейс смотрел на Клэри сверху вниз, словно она лежала под ним, а он возвышался над ней, удерживая вес своего тела на вытянутых руках. Материал под его ладонями казался мягким и упругим, больше напоминая матрас, нежели твердую поверхность стены. Волосы его Темной Королевы казались еще ярче насыщенного пурпура, огненными языками пламени обрамляя ее лицо и изящные плечи. Ее кожа выглядела жемчужной, такой нежной и манящей, что Джейс н выдержал, отрывая ладонь и касаясь тонкой линии ключиц. Мир словно покачнулся, заставляя вскинуть голову и инстинктивно посмотреть наверх. Там что-то блестело, переливаясь в ярком свете невидимых ламп – золотые цепи. Уэйланд прищурился, пытаясь их разглядеть, но не мог сфокусировать взгляд. Казалось, они тянулись от такого же позолоченного изголовья кровати, но стоило моргнуть, и никакого изголовья он уже не видел – лишь стену, и золотые цепи ниспадали вниз словно из ниоткуда, но и они исчезли, уступая место новым видениям. Боковым зрением Джейс заметил за их спиной большой, черный рояль с откинутой крышкой. Его же здесь не было, когда они пришли сюда? Когда-то в квартире-портале он думал об этом… Он, музыка и его Королева. Сделать это на рояле было весьма банальным желанием, но что поделать?
— Ты видишь то, что вижу я? – с легким удивлением, но все той же безмятежной, легкой улыбкой снова подает голос Джейс. Пурпурная стена словно растворяется и позади Клэри – ночное небо с высоты двадцатиэтажного здания. Все, что их отделяет от несуществующей пропасти – это невидимая прозрачная стена, о которую по-прежнему опирается ладонь нефилима. Джейса не пугает высота, как и не пугает прозрачность их единственной защиты от падения. Внутри него живет какая-то странная и необъяснимая уверенность, что никакой опасности нет, и все же адреналин неизменно находит свой путь, попадая в кровь, заставляя вспомнить, что он чувствовал тогда, впервые пытаясь увести Клэри за собой во тьму. Наверное, сломить ее волю тогда тоже стало своего рода навязчивым, нереализованным желанием, о котором в своем привычном состоянии Уэйланд попытался забыть.
— Пожалуй, все мои темные желания начинаются с того, что на тебе нет этого платья, - шепчет Джейс, почти касаясь ее полуприоткрытых губ.
***
По телу Клариссы то и дело пробегали мурашки, ознаменовывая очередную смену ощущений и окружающей обстановки. Казалось, что эта комната подстраивалась под малейшие мысли, что мельком проскальзывали в голове, так и не успев оформиться окончательно. Это было похоже на вибрации - едва осязаемые, тонкие, чувственные, заставляющие вздрагивать всем телом. Фрэй чувствовала невероятную нежность шёлковых простыней, в которых тонуло её тело. Ничто и никогда не казалось ей таким мягким и нежным на ощупь - разве что руки Джейса... Рыжеволосая зажмурилась, а когда открыла глаза увидела золотые цепи. Она готова была поклясться, что они висели у изголовья кровати, а после, стоило картинке смениться - свисали прямо по стене. Интересно, это была её фантазия или Уэйланда? Однажды она уже привязала его к кровати, правда тогда в её распоряжении была лишь шёлковая верёвка, да усиливающая руна.
Мир в самом деле покачивался перед глазами, и на мгновение, будто вспышка, ей показалось, что она видит чьи-то руки, закованные в цепи. Девушка сморгнула, но видение исчезло и больше не возвращалось, и она так и не смогла сказать, что она увидела.
Нефилим посмотрела на охотника, а затем проследила за направлением его взгляда: в самом деле неподалёку от них стоял блестящий, лакированный рояль, чьи резные ножки, словно приросли к полу. Музыкальный инструмент притягивал взгляд, манил, хотелось коснуться его гладкой, отполированной до блеска, поверхности. Клэри не умела играть, но Джейс умел... Она бы хотела, чтобы он сыграл ей, а после взял бы её так, как он пожелает...
Кларисса с шумом выдохнула: яркая фантазия почти увлекла её, полностью завладев её вниманием на эти мгновения.
— Кажется, да... Мы словно лежали на кровати, и я видела золотые цепи, а теперь рояль, - Фрэй неопределённо кивнула за спину Уэйланда. В отличие от предыдущих видений рояль не исчезал, а вот пурпурная стена, к которой рыжеволосая прижималась спиной, - внезапно исчезла. Нефилим вздрогнула, словно ощутила позади себя пустоту. Она резко обернулась через плечо и увидела, что они с Джейсом стоят на краю крыши высотного здания. Совсем, как однажды в Нью-Йорке, где от пропасти их отделял всего лишь шаг, да невысокий металлический парапет. Кларисса ощутила слабые порывы ветра на своём теле: как будто они в действительности оказались на крыше высотного здания! Даже, если это и было игрой воображения, то очень реалистичной, наполненной всевозможными «спецэффектами». Возможно, Тёмная Королева мало чего боялась, но страх высоты до конца победить ей так и не удалось: одно дело горделиво спускаться по стеклянной лестнице в квартире-портале, будучи на высоких шпильках, и совсем другое оказаться на высоте нескольких десятков метров, где между ней и падением всего лишь прозрачная стена, которая, возможно, и не существовала на самом деле. А крыша? Крыша существовала? Фрэй посмотрела вниз, но ничего не увидела, там словно был бездонный обрыв, уютная тьма, приглашающая сделать шаг и рухнуть во тьму, на самое дно пропасти.
Клэри задрожала, но не сколько от страха, хотя в какой-то мере страшно ей в самом деле было, - сколько от адреналина, который мощной порцией был впрыснут в кровь.
Кларисса, как завороженная, оторвала взгляд от бездны и посмотрела на Джейса: он почти касался её губ, выдыхая свои слова, и рыжеволосая поёжилась. Она дотронулась раскрытой ладонью до его груди, призывая сделать шаг назад, и, как ни странно, охотник повиновался. Всего лишь шаг, а черты его лица стали такими размытыми, словно разводы на стекле, лишь янтарные глаза ярко и отчётливо выделись на остальном фоне, словно звёзды на небе.
Тёмная Королева медленно завела одну руку за спину, ища невидимую застёжку, скрепляющую каплевидный вырез на платье у самого низа поясницы. В остальном платье держалось на честном слове. Одно движение ловких пальцев, и застёжка была расстёгнута. Нефилим ощутила, как ветер тут же пробрался под кожу и прошёлся по спине, лаская. Холодно не было, но ощущения были странными. Приятными, пожалуй.
Джейс хотел, чтобы она медленно сняла платье? Что ж... Фрэй медленно, как того желал молодой человек, приспустила сначала одну бретельку на платье, позволяя тонкой, шелковистой ткани соскользнуть с плеча и совсем чуть-чуть приоткрывая грудь. В голове настойчиво билась мысль, что они стоят на крыше двадцатиэтажного здания... Кларисса, не отрываясь и не мигая, глядела прямо на Джейса, едва приоткрыв губы. Чей-то бархатный шёпот подсказывал возле самого ушка говорил, что бояться нечего: да, они на крыше, но падать невысоко, да и не больно, - она должна поверить вкрадчивому голосу...
То же самое - неторопливо и вдумчиво - произошло и со второй бретелькой. На самом деле медленно снять сшитое по фигуре платье, на котором была всего одна-единственная застёжка, да две тонкие бретельки, поддерживающие мягкий лиф без плотного корсета, было поистине непростой задачей. Но судя по взгляду охотника, она с ней справилась.
Фрэй перестала дышать после того, как сделала глубокий вдох, чуть втянув живот. Достаточно было немного потянуть вниз, чтобы платье заскользило вниз по её точеной фигуре, прямо к ногам, оставляя Клэри практически обнажённой. Как Джейс и хотел на ней осталось лишь ожерелье, да туфли.
Тёмная Королева шагнула вперёд, выпутываясь из платья, кольцами лежащего у её ног и мыском туфли откидывая его куда-то в сторону. Теперь они с Джейсом стояли почти вплотную. Правда или нет, но крыша пугала её и манила одновременно, и всё же она предпочитала быть подальше от неё, но поближе к охотнику.
— Я слышу город... Ты слышишь город? - был ли это некогда родной Нью-Йорк, или звуки носили больше абстрактный характер, Кларисса не знала. — А ещё Шопена, кажется, ты играл мне его... И ветер, я слышу и чувствую ветер! - нефилим рассмеялась, вновь отступая на шаг и вжимаясь спиной в невидимую, стеклянную стену. Только теперь она уже не была такой высокой: стена заканчивалась где-то в районе поясницы девушки, но разве сейчас это имело значение? Рыжеволосая прикрыла глаза, позволяя ветру ласкать своё обнаженное тело, и пусть сама девушка не находила его холодным, но некоторые части её тела реагировали весьма однозначным образом: кожа покрылась мелкой россыпью мурашек, соски затвердели. А Кларисса просто слушала музыку. Много музыки.
***
Интересно, почему это место подстраивалось именно под его желания? Они преобладали, или Клэри хотела им покориться, что и было ее желанием? Джейс не знал. Их проблемы были зачастую не такими, как у всех нормальных пар, впрочем, равно, как и желания. Наверняка еще существовали чистые души, для кого эта комната предстала бы если не ромашковым полем, то каким-нибудь безумно романтичным местом с волшебной атмосферой, но они явно не из их числа. С другой стороны, демоны всегда находили ключ даже к самым чистым сердцам, выуживая самые тайные, неприглядные и темные желания, так что здесь мало кто устоит. Не то, чтобы Уэйланд относил себя к таким людям. В их случае, как раз демону и стараться-то особо не пришлось. Было достаточно лишь почувствовать их желания, а не пробудить их. Раньше охотнику стало бы стыдно за золотые цепи и те аллюзии, которые они вызывали в его воображении, с легкостью давая понять, куда вели его мысли, но в эту самую минуту он испытал лишь легкую, мимолетную тень смущения. Она затерялась так быстро, что спустя пару секунд Джейс уже не был уверен, что в принципе способен испытывать хотя бы что-то отдаленно напоминающее это чувство. Казалось, что кто-то заботливо и мягко вытягивает из его мыслей любые отголоски сомнений, угрызений совести – всего, что могло бы помешать с головой окунуться в их любимую, уютную бездну.
Ладонь Клариссы коснулась его груди, мягко отталкивая на полшага назад, и охотник повиновался. Действия рыжеволосой были нарочито медленными, как он того и просил. Она не спеша завела руку за спину, на удивление быстро найдя застежку, расстегивая скрытую от посторонних глаз молнию. На первый взгляд казалось, что платье и вовсе ничем не скреплено и сшито прямо на ней – до того идеально оно подчеркивало все плавные изгибы ее тела. Неторопливо расправившись с одной бретелькой, мягко приспуская ее с плеча, Клэри проделала то же самое и со второй, полностью обнажая грудь. Джейс невольно едва закусил нижнюю губу, скорее, по привычке сдерживая тяжелый вздох. Кожу обдало волной жара. Уэйланд ощутил, как вспыхнули щеки, покрываясь легким румянцем, а внизу живота шевельнулся знакомый тугой узел. Фрэй не отводила от него взгляд, и как же хотелось сделать то же самое – смотреть ей в глаза, теряясь в их уютной, изумрудной бездне, но светловолосый был не в силах. Он невольно отвел глаза, обнимая взглядом ее точеную фигуру, жадно касаясь каждого изгиба, крошечной впадинки между ключицами, завороженно наблюдая, как нежный шелк соскользнул вниз к ее ногам. Еще мгновенье, и Темная Королева делает шаг вперед, ловко выпутываясь из платья, небрежным кольцом, обрамляющим ее ноги.
— Да, я слышу, - и Уэйланд действительно слышал отдаленный городской шум, видел тусклые огни домов вдалеке, за спиной рыжеволосой. Ночное небо Нью-Йорка… Но Нью-Йорка ли? Она снова отступила на шаг, вжимаясь в прозрачную стеклянную стену, давая охотнику возможность вновь насладиться открывающимся видом. И речь здесь вовсе не о мнимых городских огнях. Сделав глубокий вздох, Джейс порывисто преодолел крохотное расстояние, слегка возвышаясь над Клэри – они стояли почти вплотную. Теперь нефилим тоже чувствовал легкие дуновения ветра, приятно ласкающего разгоряченную кожу. — Ты помнишь это? – чуть севшим голосом, с легким удивлением продолжил светловолосый. Он не сомневался, что Клэри помнила тот день, но она помнила не только это, но и то, что именно он играл. Да, это действительно был Шопен. Безумно грустное и красивое произведение великого автора… От этих мыслей Уэйланда неумолимо отвлекало столь тесное присутствие Клэри рядом с ним. Он чувствовал ее дыхание, видел россыпь крохотных мурашек на жемчужной коже. Взгляд янтарных глаз скользнул ниже, невольно касаясь груди. Кажется, Фрэй и не нужно было что-то делать, чтобы лишить его дара речи или заставить забыть свои мысли – ей нужно просто быть собой, быть рядом.
Неожиданно манящая высота и темная бездна, огни большого города и воспоминания больше не увлекали охотника. Да, он хотел этого…хотел когда-то, но прошлая жизнь осталась позади, и эта, новая, могла предложить ему гораздо больше, чем излюбленное чувство опасности и ночной город. Чуть отстранившись, нефилим взял за руку Клариссу, делая шаг назад, уводя ее вслед за собой. Стоило им едва отступить от стены, как несуществующие огоньки и ночная панорама перестали существовать. Все звуки стихли, а музыка стала отчетливее, словно кто-то играл совсем рядом, у них за спиной. Джейс невольно обернулся назад, но крышка рояля была закрыта, да и они были здесь одни. Кожи коснулось что-то вязкое, теплое и тягучее, словно сама тьма медленно забирала их в свои объятия. Охотник никогда не чувствовал ничего подобного – воздух казался осязаемым; тонкой и нежной материей, чем-то большим, чем газообразное вещество. Уэйланд не мог понять, на что это похоже, но ему казалось, что если он протянет ладонь и сомкнет ее, то обязательно что-то почувствует. Впрочем, эта мысль быстро перестала его заботить.
Они снова оказались в центре зала. Джейс медленно выпустил ладошку Клариссы из своей, отступая на пару шагов. Кажется, с того момента, как она сняла платье, он почти перестал моргать, не в силах отвести взгляд, боясь потерять даже одно бесценное мгновенье. Он не спеша обошел вокруг нее, останавливаясь за спиной рыжеволосой. Его ладонь уверенно скользнула по шее Фрэй, заставляя ее запрокинуть голову, встречая его губы. Другая тоже не оставалась долго без дела, начиная медленный путь по ее белоснежной коже. Указательный палец мягко прошелся по линии ключиц; ладонь скользнула ниже, очерчивая полукружия груди, подушечкой большого пальца словно невзначай задевая твердые соски. Путь простирался дальше, ладонь опустилась вниз по плоскому животу, обрисовывая плавный треугольник талии, и ниже – повторяя контур бедра, наконец, перебираясь на его внутреннюю поверхность, касаясь ее там. Всего лишь касаясь – мягко, невесомо, дразня, не позволяя пальцам проникнуть дальше. Другая ладонь соскользнула с шеи Фрэй, стоило их губам расстаться, занимая свое место на талии, заставляя Клариссу сделать крошечный шаг назад, вплотную вжимаясь в нефилима. Да, пиджак, как и в целом его костюм могли скрыть по большей части рельеф его тела, но не до конца. Джейс взял Клэри за запястье, положив ее ладошку чуть ниже пояса брюк. Весьма красноречиво.
— Ты хочешь, чтобы я тебе сыграл? – тихо произнес он, и трудно сказать, шла ли речь о рояле. Во всяком случае, только ли о нем?
***
Клэри и сама не знала, что из всего происходящего было её желаниями, а что лишь реакцией на желания Джейса. Да и имело ли это значение? Какая разница, кому принадлежали эти изысканные, тёмные фантазии, ведь так или иначе они разделят их с друг другом? Действие этой комнаты по-прежнему оставалось загадкой для них обоих, тот факт, что она подстраивалась под их желания было лишь маленькой частью того волшебства, что здесь происходило. Древняя магия, практически в первозданном своём виде, манила и притягивала: здесь даже воздух был наполнен чем-то особенным, что заставляло лёгкие расправляться. Несмотря на то, что дышать вроде как было трудно по вполне объяснимым причинам, одновременно с этим дышать всё же было легко. Но разве такое возможно? Рыжеволосая не успела подумать об этом, как эта мысль тут же перестала волновать её. Она чувствовала охотника так близко, он почти прижимался к её обнажённому телу: она не видела этого, но ощущала. Отчего-то она была не в силах открыть глаза, наслаждаясь тем, что слушала вокруг.
— Конечно, помню. Я помню всё, - отозвалась нефилим, словно желая подчеркнуть, что она старается не упустить ничего из их совместной жизни, всё-всё считая одинаково важным. Конечно, помимо радостных и счастливых моментов, у них были и другие, заставляющие кровь стыть в жилах и просыпаться в холодном поту по ночам... Но с тех пор, как Кларисса позволила метке взять над собой верх, она вспоминала об этом без тени грусти или страха - лишь как нечто, что было с ней, с ними, но с чем они успешно справились. Сама девушка, конечно же, уже не понимала или не хотела понимать, и просто забыла, что без влияния демонической руны ей было бы крайне тяжело пережить то, что случиться и справиться со всем самостоятельно. Возможно, однажды она и смогла бы, но сколько бы это заняло времени? Джейс не готов был видеть её страдания и подтолкнул её к решению, которому сама Клэри отчаянно сопротивлялась все эти месяцы. Она и сама думала о том, что так будет проще, но так же она думала о том, что Джейс изо дня в день призывал её к борьбе с меткой, - но в какой-то момент всё это перестало существовать, и началась новая жизнь. Пожалуй, она ей нравилась, а судя по пылающему взгляду Уэйланда, ему она тоже нравилась. Очень.
Город исчез, равно как и крыша, и стеклянная стена - охотник увлекал её за собой, к роялю. Теперь лакированная поверхность чёрного дерева блестела как никогда раньше, став ярчайшим пятном во всей комнате, будто ничего другого здесь и не существовало. Кларисса чувствовала кожей, как с каждым шагом, тьма сгущается, становится плотнее, будто бы хочет окутать двух молодых людей - нежно, с любовью и заботой. Несмотря на то, что Фрэй осталась в одних туфлях, она не чувствовала холода, скорее как раз наоборот. Стоило городу раствориться во мраке этой волшебной комнаты, стало ощутимо теплее, а в присутствии Тьмы - а в том, что она здесь, рыжеволосая не сомневалась - и даже уютнее. Это были крайне странные, необычные, даже дикие ощущения. Разве Тьма может быть живой и заботливой? В эту самую секунду казалось, что может, и девушка искренне улыбнулась своим мыслям, протягивая вперёд одну руку, будто бы желая потрогать то, чего не существовало.
— Она словно настоящая, - миниатюрные пальчики сомкнулись в небольшой кулачок. Клэри чувствовала сгусток чего-то плотного, клубящегося, медленно толкающегося в её руку, словно желая выбраться из внезапного плена. Игра воображения? Девушка разжала пальцы, и несколько мгновений они с Джейсом в самом деле могли наблюдать что-то, по форме очень напоминающее кулачок Клэри. Постепенно нечто расформировалось, пока не растаяло окончательно, и оставалось лишь гадать, а было или не было это на самом деле?
Охотник оказался позади неё, привлекая её к себе, и Фрэй послушно последовала за его действиями. Уэйланд мягко и нежно, даже осторожно, касался её тела. Кларисса, прикрыв глаза, наслаждалась этими томными, неспешными прикосновениями. Желание отдаться Джейсу никуда не делось, страсть не ушла, но казалось, что на какое-то время она присмирела, выжидая. Не было того бешеного импульса, от которого хочется сорвать одежду и наброситься с поцелуями. Его место заняло тягучее любопытство: а что же будет дальше? Как изменится комната, если они не будут торопиться? Терпящим, да воздастся. Кажется, про это где-то было в Священном писании?
Тёмная Королева издала слабый, едва слышный стон, открывая глаза. По периметру комнаты вновь появились зеркала, о которых говорил блондин, когда они только-только оказались здесь. Фрэй видела себя в десятках зеркал, видела, как одна рука Джейса обнимала её, а вторая мягко ласкала её, никуда не торопясь и не стремясь углубить свои прикосновения. Рыжеволосая чуть склонила голову на бок, всматриваясь в их отражения: в этом было что-то завораживающее, ведь никогда прежде она ещё не видела их вдвоём со стороны, не видела, насколько податливым выглядит её тело в руках Джейса, насколько мечтательным и томным становится её лицо. Она видела лишь лицо Уэйланд в такие интимные моменты, но никогда своё собственное. Прежняя Клэри, возможно, смутилась бы, но Тёмная Королева с большим интересом наблюдала за происходящим со стороны, жадно ловя каждое прикосновение Джейса к своему телу и то, как непроизвольно менялись черты её лица.
— Что? - переспросила Кларисса, словно не услышала с первого раза, и в чём-то это было недалеко от истины.
— Ммм, - ей потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить вопрос, и ещё несколько, чтобы подобрать на него нужный ответ. Фрэй едва ли смогла отвести взгляд от зеркал, поворачиваясь к охотнику. — А ты знаешь, хочу! - нефилим улыбнулась и сделала несколько уверенных шагов по направлению к роялю, покачивая бёдрами. Она остановилась подле табурета, раскрытой ладонью касаясь отполированной крышки. Дерево было тёплым, как будто бы отзываясь на нежное прикосновение. Фрэй хихикнула, ловко приподнимая её и игриво смотря на Джейса. Белоснежные и ярко-чёрные клавиши рояля ослепляли своей красотой и изяществом: создавалось впечатление, что на этом инструменте никто и никогда не играл, - он выглядел идеальным, без единой отметины или следа чьей-то игры! Закусив краешек губы, Клэри обошла рояль, останавливаясь с его бока. Недолго думая, она быстро подтянулась на руках, оказываясь сидящей на рояле вместе с ногами. Пришлось немного подвинуться назад и упереть одну ногу в музыкальный инструмент, устраиваясь поудобнее. Поверхность была тёплой, но скользкой, и Фрэй была просто необходима точка опоры.
— Сыграй мне, Джейс, - Кларисса посмотрела на охотника, откидываясь назад. Теперь она лежала на рояле, почти вытянувшись во весь свой небольшой рост, а ярко-рыжие волосы разметались по его блестящей поверхности. Всё остальное в комнате поблекло, скрываясь в тенях и оставляя лишь изящную рыжую девушку, рояль и зеркала, которые окрашивали происходящее в ещё более интересные, чувственные тона. Ну и, конечно же, молодого человека, который жадно смотрел на то, что происходило перед его глазами. Фантазии или реальность?
***
Рассчитывал ли Джейс, что Клэри примет его предложение? Он и сам не знал, более того, был не до конца уверен, что речь в самом деле шла об игре на рояле, или, по крайней мере только о ней. Рыжеволосая мягко отстранилась, неспешной походкой, грациозно покачивая бедрами, направляясь к лакированному роялю. Первые пару секунд Уэйланд стоял неподвижно, словно до конца не осознавая, чего Фрэй в действительности от него хочет, зачарованный прекрасным видением. Если вдуматься, нефилим не видел Клариссу абсолютно без одежды в течение всей это недели, не считая кратких мгновений, пока она переодевалась в его футболку перед сном, но все это было не то. Какие-то бытовые моменты, не предназначенные для его глаз в силу их ссоры, в то время, как сейчас они оба наслаждались этими мгновениями, не боясь невольных свидетелей и не считая минуты.
Тем временем Фрэй легко и изящно запрыгнула на крышку рояля, растягиваясь во всю его длину, давая понять, что готова слушать. Был ли Джейс готов сыграть? Тяжело сглотнув, он медленно подошел к небольшой скамейке, обитой дорогой, черной кожей, занимая свое место за музыкальным инструментом. Лакированная крышка была открыта, обнажая идеальные, белоснежные и угольно-черные клавиши. Они были столь девственно чистыми и нетронутыми, без единого отпечатка чьих-то чужих рук, желтоватых потертостей и прочих следов времени, что было жаль к ним прикасаться. Уэйланд мягко, почти нежно провел подушечками пальцев по клавишам, словно смахивая невидимую пыль, которой там, конечно же, никогда и не было. В детстве музыка часто служила для него наказанием; тем, чем он был обязан заниматься по воле своего отца, который придерживался мнения, что для гармоничного развития личности необходимо музыкальное образование. С течением лет музыка превратилась в нечто иное – способ без слов рассказать о том, что было на душе, выпустить боль и привести в порядок мысли. Обычно Джейс не любил, чтобы кто-то слушал, как он играет, словно это было чем-то сугубо личным, почти интимным и совсем не для посторонних глаз. Иногда такой привилегии удостаивался Алек, в молчании наблюдавший за парабатай, боясь громким вздохом или неосторожным движением выдать свое присутствие. Со временем светловолосый позволил и Клэри слушать его игру, но за все время их знакомства он прикасался к клавишам от силы пару раз, играя то, что давно знал и еще помнил, но сегодня все заученные произведения выглядели скучными и пресными. Душа, сердце, а, может быть, и кто-то невидимый, стоявший за его спиной, нашептывали, что сейчас этого мало. Его вдохновением были не грусть или отчаяние, а Темная Королева. Она была так близко, уводя мысли намного дальше нот и музыкальных партий. Джейс с трудом отвел взгляд от обнаженного тела Фрэй, напоследок выкрадывая из темноты огненную вспышку ее рыжих волос, опуская глаза вниз, на черно-белые клавиши. Он не знал, что играет. Откуда взялась эта первая нота, а за ней вторая, третья… Все эти темные, беспокойные переливы. Наверное, это было какое-то существующие музыкальное произведение, но Уэйланд как будто никогда ранее его не слышал – пальцы сами находили нужные клавиши, словно ноты ему нашептывал сам дьявол. Как известно, он часто кроется, в деталях, и музыка была одной из них. Тревожное вступление сменилось тягучими, вязкими аккордами, окутывающими основную тему композиции в невидимый, темный кокон. Настойчивые низкие ноты навевали мотив определенной одержимости – одержимости ею. Что ж, разве это не было правдой? Возможно, не той правдой, которую в обычном состоянии Джейс готов был признать, хотя бы на таком низменном, физическом уровне потребностей и желаний. Куда легче признать, что нуждаешься в любимом человеке как в живительном кислороде, дышать без него не можешь, и все эти прочие возвышенные метафоры о чувствах. Все это было, но не только. Охотник был зависим от Клариссы куда сильнее, чем просто на эмоциональном уровне. Да, это в действительности была определенного рода физическая потребность, одержимость, а ее близость – словно наркотик. Тело помнило ее окутывающий, нежный жар. Уэйланд по-прежнему не представлял, как у нее это получается, как их близость в одно мгновенье становится еще теснее, еще жарче, заставляя не просто забывать свое имя – забывать, как дышать. Сейчас Джейсу казалось, что он готов продать душу дьяволу, лишь бы почувствовать ее вновь…почувствовать так. Но, может быть, так было всегда, просто сейчас, какая-то странная, необъяснимая легкость бытия помогала признать этот факт? Светловолосый поднял глаза от клавиш, касаясь взглядом Клариссы. Внизу живота мягко пульсировала приятная, тягучая боль. Хотя и не боль вовсе…скорее, напряжение, жадная потребность. Уэйланд неожиданно остановился, прерывая музыку на неожиданной, низкой ноте.
— Я хочу, чтобы ты была ближе, - не отводя пристальный, темный взгляд от Клэри, настойчиво произносит охотник, потянувшись к ее запястью. Он подносит ее ладошку к губам, оставляя мимолетный поцелуй на тыльной стороне, тут же прикусывая ее миниатюрный пальчик. — Здесь, - Джейс чуть отстраняется, касаясь раскрытой ладонью колен, словно демонстрируя, где он хочет ее видеть. Трудно сказать, сможет ли он вообще играть, когда Фрэй окажется в такой непосредственной близости, но, в крайнем случае, они смогут пережить и без музыки, не так ли? Может быть, и на нее эти странные темные ноты и волнующие музыкальные переливы оказывали определенное, недвусмысленное воздействие? Наверное, Клариссе будет не слишком приятно касаться обнаженной кожей грубоватой ткани брюк и пиджака, но, если вдуматься, они создавали очень интересный, непривычный контраст: на ней не было почти ровным счетом ничего, а Джейс был по-прежнему полностью одет.
***
Джейс начал играть, и Клэри непроизвольно прикрыла глаза, наслаждаясь медленно-тягучими первыми нотами. Грудная клетка, словно вторя звукам музыки, тяжело вздымалась. Рыжеволосую уносило куда-то далеко-далеко, где абсолютно всё, даже время, замирало. Она чувствовала себя лёгкой, невесомой, едва ли ощущая собственное тело, - ей казалось, что её затягивает в невидимый водоворот. Но постойте-ка, она не хотела быть затянутой в этот водоворот одна, если и падать на самое дно, то только с Джейсом, по-другому она не согласна.
Нефилим резко открыла глаза, будто бы очнувшись ото сна. Музыка становилась напряжённее, твёрже, пробираясь под кожу. Кларисса повернула голову в сторону Уэйланда, всматриваясь в его лицо: кажется, охотник тоже пребывал где-то в другом месте, пока его пальцы ловко порхали над клавишами. Фрэй всегда было интересно и удивительно, а какого это, играть на музыкальном инструменте? Тонкие, длинные пальцы Джейса были созданы для того, чтобы играть на клавишных инструментах. И пусть она всего лишь несколько раз за всё время их общения слышала, как он играет, этого было вполне достаточно, чтобы убедиться - у молодого человека талант. Он мог бы стать музыкантом, настоящим профессионалом, если бы только захотел... Но, к сожалению, путь охотника - это путь война, и здесь редко спрашивают, чего хочешь ты, а не кровь в твоих жилах. Когда рыжеволосая впервые увидела Джейса за роялем, он играл невероятно грустное и печальное произведение Моцарта - Лакримосу. Тогда Джейсу было больно, Клэри видела это, слышала в музыке, чувствовала кожей.
Эта же мелодия была не похожа ни на что из того, что она слышала до этого. Она казалась той самой Тёмной материей, что заставляла их сердца стучать чаще, а кровь сильнее бурлить в венах. Тьма им стала, как родная, впрочем, наверное, и они для Тьмы стали близкими людьми, ведь они с такой готовностью и даже радостью принимали её дары, совершенно не задумываясь о последствиях. Вполне возможно, что эта музыка - очередной её дар?
Кларисса с замиранием сердца продолжала наблюдать за Джейсом, ловя каждый его вздох, каждое его движение. Для кого-то всё происходящее могло бы показаться дикостью: обнажённая девушка, ничего не стесняясь, лежит на рояле в непонятной комнате, в во владениях Высшего демона и не сводит глаз с молодого человека, увлечённого игрой на музыкальном инструменте. Джослин бы, наверное, поседела, узнай о таком поведении дочери, но Тёмная Королева не очень-то беспокоилась о правилах приличия и вопросах и морали, да и Джейс, кажется, был очень даже не против, что она осталась всего в одних туфлях и ожерелье.
Музыка оборвалась, и Фрэй вздрогнула, явно не ожидая, что она так резко прекратит услаждать её слух. Рыжеволосая в лёгком недоумении смотрит на охотника, столь решительно взявшего её за запястье. Клэри инстинктивно закусывает краешек губы, стоит Джейсу прикусить её пальчик. Она по-прежнему не до конца понимает, чего он хочет, и лишь когда блондин проводит раскрытой ладонью по своим коленям, до нее доходит.
— А тебя это не будет отвлекать от игры? Я хочу послушать, чем закончится это дивное произведение, - игриво отозвалась Кларисса, грациозно поднимаясь со своего места там же, сбоку. Девушка делает широкий шаг в сторону Уэйланда и замирает, коленом прижимаясь к его бедру. Она даёт ему несколько мгновений, чтобы насладиться: то ли её близостью, то ли открывающимися перспективами, - после чего приподнимает одну ногу и ловко перекидывает её через ноги охотника, чтобы спустя мгновение опуститься на его колени. Спиной к нему и лицом к роялю.
Клэри приходится развести ноги чуть шире, чтобы сесть поудобнее, перенеся большую часть своего веса на ноги: несмотря на высокие каблуки, эти туфли были удобными и довольно устойчивыми. Она чувствует слегка грубоватую, шероховатую костюмную ткань самими чувствительными частями тела, а стоит ей заёрзать на месте, в поисках идеального положения и нужной точки опоры, как всё это порождает крайне интересные и необычные ощущения. Фрэй с трудом подавляет шумный вздох: шёлковая ткань рубашки Джейса и болтающаяся на шее так и не завязанная красивым узлом бабочка щекочет нежную кожу спины, и рыжеволосая улыбается.
— Продолжай. Мне нравится, когда ты играешь, - молодой человек занёс руки над клавишами рояля, заключая девушку в своеобразное кольцо, и начал играть. Кларисса, как завороженная наблюдала за его руками, и спустя полминуты или около того, не смогла сдержаться, протянула вперёд свои маленькие ладошки, будто бы желая накрыть ими руки Джейса. Но её тонкие пальчики едва ли касались его кожи, разве что совсем чуть-чуть - это было невесомо, едва ощутимо, не приведи Ангел отвлечь его от игры. Нефилим пыталась поспеть за движениями Уэйланда, словно желала повторить каждую ноту этой прекрасной музыки, которая проникала в самое сердце.
— Что ты чувствуешь, когда играешь? - задыхаясь, проговорила Кларисса. Почему она задыхалась? Магия ночи, этой комнаты, близость Джейса или магия музыки, но искусство для такого человека, как она, порой было сродни экстазу.
***
— Ты меня недооцениваешь, - с притворно оскорбленным видом ответил Джейс, хотя, конечно, уверенности, что столь тесное присутствие Клэри не станет отвлекающим фактором, у него не было. Напротив, Уэйланд, скорее, был уверен в том, что сосредоточиться на нотах теперь будет невыносимо трудно, но он же сам этого захотел? Его опасения лишь укрепились, стоило Фрэй спрыгнуть с крышки рояля и вальяжно подойти к нему. Во рту пересохло, и Уэйланд был счастлив, что в ближайшие пару минут ему вроде как необязательно что-то говорить. Рыжеволосая элегантно отставила в сторону ногу, касаясь коленкой его бедра, на пару мгновений заставляя задуматься о грядущих перспективах, но…не разрешая надолго позабыть о музыке. Пара секунд, и Кларисса ловко забралась к нему на колени, прижимаясь спиной к груди охотника. Не так-то просто было занять удобное положение, да и наверно грубоватая ткань его костюма, как казалось молодому человеку, дарила не самые приятные ощущения. Клэри заерзала на месте, заставляя почувствовать нефилима весьма недвусмысленные ощущения где-то чуть ниже пояса брюк. Вполне ожидаемо, учитывая, что его состояние в принципе было весьма далеко от спокойствия, да и могло ли оно быть таковым здесь, в этой комнате? Словно кто-то или что-то заставляли не абстрагироваться от подобных ощущений, а напротив – ни в коем случае о них не забывать, лелея и бережно взращивая самые темные и откровенные желания. Джейсу безотчетно захотелось, чтобы Кларисса продолжала, но она наоборот, наконец, нашла идеальное положение, прекратив все свои манипуляции.
Повинуясь ее словам, Уэйланд продолжил играть, в очередной раз ловя себя на мысли, что он не знает нот этой композиции, не может знать, но каким-то образом его пальцы сами собой находят нужные клавиши. Музыка продолжилась с того места, на котором охотник ее так варварски оборвал, набирая обороты и мощь, подбираясь к кульминации. Джейсу оставалось лишь удивляться и не знать, какие силы ему благодарить за то, что пальцы не дрожали, потому что сам он чувствовал именно ее. Дрожь и напряжение во всем теле, как будто каждая беспокойная рваная нота музыкальных переливов забирала у него частичку самоёобладания и спокойствия, обнажая то, что на самом деле так жаждали его душа и тело. Пальчики Клариссы порхали над его собственными, будто бы пытаясь поспеть за движениями его рук. Если раньше, представляя нечто подобное, Уэйланд непременно решил бы, что чье-то присутствие будет ему мешать, то сейчас он чувствовал все совсем иначе. Клэри была с ним до конца, они вместе играли эту странную, безумную и незнакомую им обоим композицию.
— Что я чувствую? – эхом отозвался Джейс. Его голос тоже звучал неровно, словно он запыхался после недолгой пробежки, или ему неожиданно стало душно. В какой-то мере, так оно и было, но духота здесь ощущалась совсем иначе, напоминая назойливое, но почти приятное состояние, не принося привычный дискомфорт. Что же он чувствовал? Обычно Уэйланд играл, когда ему было плохо, больно, одиноко, или его мысли занимали неразрешимые дилеммы… Он пытался воскресить в памяти это состояние и облечь его в слова, но не получалось. Воспоминания становились размытыми, нечеткими, как будто медленно ускользая сквозь пальцы, теряясь в мягком полумраке. Джейс помнил, что играл на фортепиано в квартире-портале, но помнил это, скорее, как факт. Почему ему было плохо? Какие тяжелые мысли были у него на душе? — Сейчас? – спросил охотник, опуская ресницы, пытаясь полностью сконцентрироваться на своих ощущениях. Он чувствовал легкое покалывание в кончиках пальцев, близость ее тела и настойчивый, пульсирующий жар внизу живота. Стоило опустить веки, и перед глазами тут же начинал мелькать разноцветный калейдоскоп видений – мягкая, бархатная стена, пурпурные, сатиновые простыни и ярко-рыжие волосы, непонятная игра контрастов – кажется, ее белоснежной кожи и его – едва тронутой загаром, но все же куда более насыщенного оттенка. Легкий румянец на ее щеках, блеск золотых цепей или позолоченного изголовья? На мгновенье Джейсу показалось, что пространство вокруг них покачнулось. Он резко распахнул глаза, отнимая одну руку от клавиш, касаясь талии Клэри, словно желая уберечь ее от падения.
— Сейчас я чувствую одержимость… - наверное это было самое точное слово. Ладонь соскользнула с талии девушки, порывисто поднимаясь выше, касаясь ребром нежной кожи груди. — Наверное, это самое точное слово? – Уэйланд чуть приподнял руку, накрывая ею грудь Клариссы, неторопливо подтягивая большой палец, касаясь его подушечкой наиболее чувствительной точки. Даже странно, что в таком состоянии он был способен левой рукой рукой наигрывать какую-то мелодию на низких тонах. На первый взгляд она могла показаться хаотичной и бессвязной, но именно так заканчивалось это произведение. — Одержимость тобой… Стоит мне закрыть глаза, и я снова вижу нас, и все эти видения, и даже эта музыка. Это они, переложенные на ноты, - ладонь резко опускается ниже, оглаживая низ ее живота, заставляя Клэри прижаться сильнее к его груди.
***
Сидеть на коленях Джейса всегда было удобно. Странно, что некоторые жаловались на то, что в таком положении тело быстро устаёт, а определённые мышцы начинают затекать. Подобные проблемы Клариссе были незнакомы: ангельская кровь и руны делали своё дело, награждая её выносливостью, ловкостью, силой и множеством других, полезных качеств. Тёмная Королева даже не чувствовала дискомфорта от того, что её нежная кожа соприкасалась с грубой костюмной тканью, скорее наоборот, в этих ощущениях было что-то чертовски пикантное, создавая ни с чем не сравнимое трение тел, что Фрэй хотелось продолжить ёрзать на коленях охотника. Но, пожалуй, позже.
Несмотря на вполне очевидные реакции Джейса, он продолжал играть дальше, погружая их обоих в одному ему ведомый мир. Рыжеволосая старательно следила за мелодией, усердно повторяя своими маленькими ладошками малейшее движение рук Уэйланда, и в самом деле в какой-то момент ей показалось, что они играют эту мелодию вместе. Нефилим настолько увлеклась музыкой, растворяясь в своих ощущениях, что ей казалось, что она чувствует скользкие, прохладные клавиши рояля под кончиками пальцев. Веки девушки дрогнули, опускаясь, а сама она чуть прогнула спину, откидывая голову назад: несколько секунд полнейшего забытья, когда музыка овладела Клэри настолько, что она потерялась. Она ощутила прикосновение к своему плечу. Но прикосновение ли? Уэйланд по-прежнему играл, а нечто нежное, почти ласково дотронулось до её кожи. Ласковое прикосновение сменилось лёгким толчком, призывая Клариссу открыть глаза и вернуться в реальный мир. Впрочем, понятие реальности в этой комнате было весьма относительным и условным. Девушка открыла глаза, с некоторым удивлением отмечая, что её руки продолжали повторять все движения Джейса. Но как?.. Она же несколько мгновений, словно и вовсе находилась не здесь, как такое возможно? Нефилим вспомнила прикосновение к своему плечу: быть может, Тьма, жившая в этой комнате, была куда более реальной и осязаемой, чем им могло показаться на первый взгляд?
— Одержимость, - повторила Кларисса, желая попробовать это слово на вкус. Джейс обнимал её за талию, но не прошло и пяти секунд, как его ладонь скользнула выше, касаясь её груди. С губ Фрэй сорвался прерывистый вздох.
— Наверное... - сил хватило лишь на то, чтобы слабо поддакнуть словам Уэйланда. Он вновь касался её, сорвав с её губ ещё один рваный вздох. К такому она никогда не сможет привыкнуть: к тому, как остро и ярко её тело реагировало на малейшие прикосновения и манипуляции с его стороны вопреки её собственным желанию. Какой бы сильной она не была, как бы не желала всё контролировать, тело неизменно предавало. Она могла отстраниться от Джейса морально, но физически - никогда. Её губы могли твердить «нет», но тело всегда кричало «да».
Рыжеволосая не без удивления отметила, что молодой человек продолжил играть одной рукой в то время как, правая ласкала её грудь. Было в этом что-то завораживающее: смотреть, как тонкие длинные пальцы Джейса касаются и клавиш, и её одновременно, и вместе с тем испытывать медленно разгорающееся возбуждение. Ничего подобного Кларисса прежде не испытывала.
— Почему рояль? - неожиданно спросила девушка. — Среди всех видений ты мог выбрать крышу... Я думала, это одно из твоих навязчивых желаний, - с придыханием отозвалась Клэри, повинуясь властному жесту охотника, призывающему её теснее прижаться к его телу.
— Сыграй мне ещё, - Клэри откинула голову на плечо блондина, мазнув губами по его шее. — Прошу тебя... Сыграй. Хочу слушать музыку, - рыжеволосая выпрямилась, осторожно отнимая ладонь Джейса от своего тела и поднося её к губам. Она мягко и нежно поцеловала каждый палец, пробежалась проворным язычком по костяшкам, а после перехватив его руку вокруг запястья, поднесла к клавишам рояля. Разве он мог отказать своей Тёмной Королеве?
***
Действительно, почему именно рояль? Наверное, все дело в том, что никогда до конца не знаешь, что на самом деле творится в твоей голове. Как показывает практика, крыша двадцатиэтажного здания тоже была определенной навязчивой идеей в сознании Уэйланда, но все же не такой яркой, как рыжеволосая девушка и черный, лакированный рояль. Как ни странно, сам охотник никогда не думал, что так любит играть, но может все дело в том, что его игра нравилась Клэри? Он видел, какой невероятный эффект оказывало на нее искусство во всех его проявлениях. Кларисса словно терялась в нем, забываясь в своих мыслях, погружаясь в яркие цвета полотен или тревожные музыкальные переливы, пропадая из реальности И все же, Джейса не отпускало ощущение, что даже поддавшись своим фантазиям, представляя невероятные образы, словно мысленно порхая кистью по невидимому полотну, она все равно была с ним.
— Крыша двадцатиэтажного здания и высота в принципе – по-прежнему моя навязчивая идея, ты же видела. Просто…в какой-то момент я вспомнил о том, как ты зашла в комнату, когда я играл на фортепиано. О тех мыслях, которые появлялись потом, когда я вспоминал о той ночи. О том, как ты смотрела на меня тогда, - помедлив, произнес молодой человек. Несмотря на то, что в тот момент его одолевали, скорее, мрачные и отчаянные мысли, сейчас память упорно о них умалчивала, показывая совсем иную сторону той картины. Их близость после, горящий взгляд Клариссы, непрошенные сны и ночные видения, которые, пускай, частично, но уже стали явью. — Еще? – с легким разочарованием отозвался Джейс. Как бы ему ни нравилось играть для своей Темной Королевы, это было не совсем то, чего бы он хотел для них сейчас. Ввиду своего состояния Уэйланду в принципе было очень непросто сосредоточиться на нотах, на удивление всегда правильно попадая по клавишам. В кончиках пальцев по-прежнему ощущалась легкая, приятная дрожь, и одному дьяволу известно, как удавалось ее унять, следуя нужным аккордам. Пожалуй, про дьявола – это даже не преувеличение.
Возможно, Джейс и подумал бы отказаться от предложенной идеи, но разве он мог так поступить, когда Клэри выглядела такой воодушевленной и нежной? Она осторожно убрала его ладонь со своего тела, но этот жест не носил значения «нет», во всяком случае, не столь категоричного. Ее губы с невероятным трепетом мягко коснулись по очереди каждого его пальца, заставляя нефилима буквально затаить дыхание, едва сдержав тяжелый вздох. Разве он мог сказать «нет»? Свободная рука властно приобняла Клариссу за талию, вновь прижимая плотнее к груди. Джейс едва заметно подался вперед, создавая тесное соприкосновение их тел, как некоторое время назад, когда Фрэй невинно пыталась устроиться поудобнее у него на коленях, довольно быстро прервав непроизвольную сладкую пытку.
— Рояль – не самый мой любимый инструмент, - дал понять свою мысль охотник, не спеша убирая руку и возвращая ее к клавишам рояля. Что-то ему подсказывало, что это станет последней композицией, которую он собирается сегодня сыграть. По правде говоря, мыслей почти не было, хотя когда-то Уэйланд помнил довольно много музыкальных произведений, которые разучивал с самого детства. Может быть, «Тишина» Бетховена? Ему всегда нравилась эта музыка – спокойная, тихая и меланхоличная, красивая в своей простоте. Однако, как только его пальцы коснулись черно-белых клавиш, комнату наполнили совершенно другие аккорды, даже отдаленно не напоминающие спокойные и нежные переливы «Тишины». Музыка звучала напряженно, взволнованно, больше напоминая танго, нежели классическое произведение. Джейс слышал отчаянные трели скрипки – безумно хотелось их повторить, но в его власти был только рояль и надрывные музыкальные аккорды, словно стремящиеся догнать, подчинить себе и укротить свободолюбивую скрипку. Получился бы прекрасный дуэт, как жаль, что он звучал лишь в его голове. Было в этой музыке надрывное, отчаянное желание обладать, жгучая ревность и снова страсть. Таким было их танго сегодня вечером, их разговор на балконе, вся эта неделя, которую они провели почти порознь. Нет ничего хуже, чем быть так близко, и так далеко. Такой была и эта музыка до самого последнего аккорда. Пальцы замерли над клавишами, а комнату все еще наполняло гулкое эхо последних, надрывных нот.
***
Клариссе всегда было очень любопытно узнать, что же творилось в голове Джейса: какие мысли его одолевали, какие эмоции им владели, о чём он мечтал, а чего отчаянно желал. Ей было чертовски приятно осознавать, что почти во всех его мыслях так или иначе присутствовала она. Во всех его фантазиях была она. Пожалуй, тот факт, что по прошествии стольких месяцев, Уэйланд не переставал фантазировать, лелея в воображении картинки пока что ещё не сбывшихся событий, невероятно ей льстил. Клэри продолжала не просто удивлять молодого человека, но и будоражить его сознание, - и иногда даже казалось, что сильнее чем когда-либо. Многие твердили, что так или иначе, рано или поздно, но чувства однажды пойдут на спад, ощущение новизны пройдёт, его сменит привычка и некоторая рутина, и отношения войдут в определённую фазу стабильности. Они знали друг друга вот уже 9 месяцев, но ни о какой стабильности не могло быть и речи, скорее наоборот, их отношения напоминали хождение по тонкому льду - никогда не знаешь, когда провалишься в ледяную воду, а главное, сможешь ли выбраться на поверхность. Интересно, Джослин в своё время так же сильно была влюблена в Валентина, что не смогла разглядеть истинное лицо Моргенштерна? Любовь не просто ослепляет, но и дарит иллюзорное ощущение того, что так или иначе, но всё будет хорошо. Рыжеволосая и сама толком не знала, почему эта мысль сейчас пришла ей в голову, но она испарилась из неё так же быстро, как и появилась. Тьма явно считала, что сейчас не время и не место для подобных самокопаний. О том, что Джослин была совсем не той, какой её считала Клэри на протяжении 18 лет жизни, она подумает когда-нибудь в другой раз.
— Высота... - с придыханием отозвалась Тёмная Королева. Некоторые вещи оставались неизменными даже, если во всём остальном Фрэй сильно изменилась, став сильнее, храбрее, смелее, но страх высоты до сих пор оставался с ней. Она могла справиться с ним, усмирить безумно колотящееся сердце и чуть подрагивающие колени, но побороть окончательно не получалось никогда. Она помнила их близость на стеклянной лестнице в квартире-портале, когда Клэри отчаянно пыталась не смотреть вниз, но словно кто-то невидимый толкал её сделать это - взглянуть вниз, проникнуться чувством ирреальности происходящего, когда казалось, что они парят с Джейсом где-то под потолком, и вот-вот могут сорваться вниз. Адреналин бурлил по её венам, словно неспокойная, горная река, смешиваясь со страхом и острым, терпким удовольствием, которое дарил ей Джейс. Но что есть стеклянная лестница в сравнении с крышей высотного здания?
— Просто ты выглядишь очень красивым, когда играешь... - чуть смущённо отозвалась Клэри. Говорила ли она ему раньше нечто подобное? — Я где-то читала о том, что человек во время творческих занятий настолько отождествляет себя с тем, что делает, что это находит непосредственное отражение на его внешнем виде и вообще состоянии. А ты играешь прекрасную музыку, наверное, поэтому я так смотрела на тебя, - охотник обнял её за талию, теснее прижимая к себе, и Кларисса послушно последовала за прикосновениями Джейса. Ему было мало той близости, что была у них сейчас, он хотел больше, ближе, теснее и крепче - она знала это, чувствовала. Даже плотная ткань брюк не могла скрыть возбуждения охотника. Удивительно, что обнимая её, она чувствовала лёгкую вибрацию в его кончиках пальцев, словно руки дрожали, но стоило Джейсу начать играть, это проходило. Его руки были тверды и полны непоколебимой решимости доиграть выбранное произведение до конца.
Это было танго. Напряженное, преисполненное волнения, страсти, ревности и злости. Такое, какое они танцевали совсем недавно, стремясь выплеснуть друг на друга множество едких и горьких эмоций.
Рыжеволосая снова пыталась следовать ладонями за руками Джейса, но более быстрый темп делал эту задачу почти нереальной, и в какой-то момент Фрэй позволила звукам музыки просто увлечь себя за собой. Она немного прогнула спину, откидываясь назад, затылком касаясь плеча охотника и прикрывая глаза, погружаясь в рваный, хаотичный ритм страсти. Нефилим сама не заметила, как её собственная ладонь заскользила по её телу, начав где-то возле ключиц и опускаясь ниже, очерчивая полукружия груди, плоский живот...
Тёмная Королева никогда и не думала, что музыка может быть настолько возбуждающей. Или всё дело было в том, кто её играл и как играл?
***
Пожалуй, искусство было магией в чистом виде во всех его проявлениях и формах, просто каждый находил в нем что-то свое. Клэри было ближе рисование, а Джейсу – музыка, о чем он даже не подозревал, воспринимая обучение как тяжкую повинность. Видимо, все дело в людях. Тогда ему приходилось играть на фортепиано для Валентина, из-под палки, получая деревянным шестом по рукам всякий раз, стоило спутать ноты. Сейчас он играл для Клэри, которая ловила каждый аккорд, срывающийся с черно-белых клавиш, повинуясь прикосновениям его пальцев. Она не просто смотрела на него с восхищением и обожанием – она по-настоящему чувствовала его музыку. Может быть, и музыка стала иной. В какой-то миг Уэйланд даже засомневался, что сможет когда-нибудь так бесподобно играть без молчаливого присутствия Тьмы, чутко руководившей каждым движением его пальцев. Он не мог этого объяснить, но чувствовал, словно руки принадлежат не ему, не говоря о том, что он никогда не слышал эти композиции, не знал их нот, но те сами собой возникали в его голове, как будто кто-то все также беззвучно нашептывал их, выдавая за далекие, но яркие воспоминания.
— А в остальное время я не выгляжу красивым? – в своей привычной манере отвечает Джейс, расцветая от слов Клариссы. Каким бы самоуверенным он ни казался, как бы ни был уверен в своей внешней привлекательности, слышать нечто подобное из уст любимого человека было поистине бесценно. Уэйланд никогда не воспринимал такие признания как данность, впрочем, и не принимая их за комплимент, зная, что Клэри говорит это вовсе не для того, чтобы сделать ему приятное или потешить самолюбие – она правда так чувствует. — Эта музыка отличается от той, что я играл раньше. Я чувствую это, - согнав назойливую, счастливую улыбку с губ, продолжил светловолосый. Впрочем, и эта мысль не задержалась надолго в его голове – она казалась такой легкой, а мысли – мягкими, словно сладкая вата, успешно скрадывая любые сомнения и непростые дилеммы. Если бы нефилиму удалось продолжить свой ассоциативный ряд, он бы невольно пришел к вопросу о том, что же дарило им сегодня столько необычных ощущений и помогало совершать то, на что, казалось бы, они были неспособны. На самом деле ответ был прост: Тьма. Джейс знал его, но будто бы не до конца осознавал – сама Тьма оберегала его от ненужных умозаключений, как будто заранее предчувствуя, к чему они могут привести. Возможно, демоны искажали человеческие желания, будучи неспособными понять их истинную суть, но основной смысл уловить у них очень даже получилось. Тонкая темная материя, казалось, чувствовала мельчайшую брешь в своем коконе, тут же крепче стягивая его вокруг своих пленников. Вот и сейчас, стоило охотнику мимолетно нахмуриться, задумавшись о том, как он мог играть музыку, с которой даже не был знаком, как уже через пару секунд он не помнил, какой была его мысль.
Музыка остановилась, но где-то там вдалеке все еще звучали темные и проникновенные переливы. Джейс уже перестал задумываться, было ли это плодом его возбужденного воображения, или кто-то в действительности играл неподалёку от них – его это мало волновало. Янтарные глаза скользнули вниз, обнимая тело Клариссы – она полностью отдалась музыке, прикрыв глаза и откинув голову ему на плечо. Ее ладошка хаотично скользила вниз, медленно оглаживая полукружия груди и продолжая свой путь дальше, повторяя плавные изгибы ее тела, останавливаясь на животе. Уэйланд невольно закусывает губу и, кажется, перестает дышать, жадно наблюдая, что последует дальше. Клэри словно не слышала, что музыка остановилась, по-прежнему пребывая в своих собственных мыслях и фантазиях. Раньше светловолосый не поверил бы, что музыка была способна пробуждать подобные желания, но сейчас эта мысль выглядела вполне реальной. В конце концов, это была не просто музыка.
— Не останавливайся, - облизывая пересохшие губы, прошептал Джейс, накрывая руку рыжеволосой своей ладонью, плавно направляя ее ниже, минуя аккуратную впадинку пупка и выступающие косточки бедер. Другая, свободная рука опускается ниже, ложась на внутреннюю сторону ее бедра, заставляя раздвинуть ноги чуть шире. Чтобы удержаться, Клэри была вынуждена сильнее откинуться назад, занимая положение полулежа, все также удобно устроив голову у охотника на плече. Уэйланд слегка надавил на ладонь Клариссы, заставляя ее коснуться крайне чувствительной точки, будучи ведомой плавными, круговыми движениями его собственной руки. Наверное, в этом было что-то неправильное и дико порочное, но наблюдать за тем, как его Темная Королева ласкает себя у него на глазах, было несравнимо ни с чем. Едва ли терпения нефилима хватит, чтобы насладиться этим зрелищем до самого конца, но в эту секунду он об этом явно не думал, алчно ловя каждый томный вздох, сорвавшийся с приоткрытых алых губ. Свободная рука взметнулась вверх, грубовато сжимая ее грудь, выдавая нотки жгучего нетерпения и извечное стремление закрепить за собой власть. — Продолжай, - севшим голосом, глухо произносит Джейс, медленно отпуская ее руку, позволяя ладони скользнуть выше, накрывая ее правую грудь, сжимая пальцы. Но и этого было мало – через пару мгновений ладонь поднимается еще выше, обхватывая изящную шею, легонько смыкая пальцы, наверняка заставляя сердце Клэри пропустить удар. Кровь начинала закипать, требуя, требуя и требуя, отказываясь понимать, почему Уэйланд еще медлит? Его сухие губы развязно и настойчиво накрывают ее рот, заглушая очередной тихий стон. Да, теперь они могли не сдерживаться.
— Я хочу тебя, - неожиданно прерывая, требовательно шепчет нефилим. Не то, чтобы этот факт до этого момента не был чем-то очевидным, явно не нуждаясь в словесном подтверждении, и все же одному из них оно показалось необходимым.
***
Клэри в действительности не уловила момент, когда произведение было доиграно, а музыка перестала звучать. Рыжеволосая настолько погрузилась в свои мечтательные фантазии, которые пробудились от чарующе-напряжённых, взволнованных звуков танго, что не замечала ничего вокруг. Ну или почти ничего. Она по-прежнему ощущала тепло тела Джейса, его возбуждение, и в сочетании с музыкой, это оказывало мощнейшее влияние. Тьма, будто бы шептала Клариссе что-то на ушко, слов было не разобрать, но смысл она понимала: Тьма предлагала девушке расслабиться и просто позволить своему сознанию течь в том направлении, которое оно само выберет. Фрэй не знала, чего хотела больше: продолжать касаться своего тела или чтобы это всё же делал Джейс. В том, что она сидела на коленях охотника, откинувшись на его плечо, но при этом ласкала себя, было что-то чрезвычайно занимательное. Она и не помнила, чтобы вела себя хотя бы однажды подобным образом. Впрочем, несмотря на их разнузданное с охотником поведение за последние месяцы, она в самом деле никогда не сидела обнажённой на его коленях, пока он играл на фортепиано. Что с ней творится? Эта мысль исчезла из головы, уступив место ласковому шёпоту. Снова Тьма? Нет. На этот раз это был Джейс, и он просил не останавливаться.
Рыжеволосая почувствовала его горячую ладонь поверх своей руки: в этом был весь он, - Уэйланд не мог долго оставаться в стороне. Вот именно поэтому когда-то она его привязала к кровати. Охотник был слишком нетерпелив, жаден до власти и контроля над ней даже несмотря на то, что любил, когда в миниатюрных ручках Клариссы тоже сосредоточена власть. Эти противоречия постоянно сталкивались с друг другом, рождая множество диссонансов, но, пожалуй, так или иначе всё заканчивалось хорошо. Если не сказать, что просто замечательно - Фрэй не жаловалась, более того, всегда оставалась довольна тем, что Джейс делал. Он мягко, но настойчиво направил её руку вниз, и нефилим повиновалась. С губ сорвался глухой стон, стоило молодому человеку чуть усилить нажим.
Пришлось откинуться назад, доверившись объятиям Джейса, - устойчивости в положении Клариссы не было совсем, и не то, чтобы она всерьёз задумывалась о падении... Но как ни странно, Уэйланд никогда не нарушал однажды данное ей слово - «я никогда не дам тебе упасть». Для многих подобные слова были лишь красивой метафорой, романтическим клише, которое часто используют влюблённые, но охотник в самом деле всегда держал слово. Он всегда был рядом, чтобы подхватить, уберечь от падения и боли, которая может за этим последовать. Даже на крыше высотного здания или стеклянной лестнице он бы никогда не позволил этому случиться, и Клэри верила ему.
Рыжеволосой показалось, что она слышит тихий, но такой задорный смех. Эта смеялась Тьма? По комнате прокатился лёгкий порыв ветра, отчетливо складывающийся в слова. Фрэй не могла до конца понять смысл фразы, если она вообще таковой являлась, но уловила что-то про падение. Вам нравится падать, не так ли? Это им хотела сказать Тьма?
Клэри застонала громче, не желая сдерживать рвущиеся наружу эмоции. Да и зачем? Здесь их никто не услышит, и она была вольна кричать хоть во весь голос.
Джейс грубовато сжимает её грудь, и рыжеволосая выгибает спину, словно навстречу этим прикосновениям в то время, как её рука постепенно увеличивает темп. Она погружает в себя палец, а стон теряется где-то между властным жестом охотника и горячим, глубоким поцелуем. Сердце в самом деле пропускает удар, и становится трудно дышать: Кларисса буквально дрожит в руках Уэйланда, который едва ли сжимает её горло. Пока что он делал это совсем несильно, не перекрывая девушке доступ кислорода, но в то же время лишая её полной свободы. Перед этим жестом не могла устоять даже Тёмная Королева, мгновенно вспыхивая, будто спичка, брошенная в ворох бумаги. Тело жаждало большего.
Рука Фрэй даже замерла, стоило молодому человеку прервать их поцелуй и требовательно прошептать всего три слова. Сомнений в том, что охотник хотел её - безумно, до дрожи - не было, но каждый раз, когда Уэйланд произносил нечто подобное вслух, внутри Клэри всё переворачивалось. Эти слова в определённых ситуациях, сказанные вот так, обладали таким сильным действием, что почти не уступали по своей силе и мощи и другим, заветным словам. Казалось, что Джейс не осознавал до конца, какой властью обладает над Тёмной Королевой, когда говорил ей, что хочет её, что любит её, что обожает её, что она принадлежит только ему. Кларисса никогда бы не смогла объяснить, что она чувствовала в такие моменты - это было невозможно, - но внутри происходил самый настоящий взрыв, от которого эмоции накрывали с головой. Она задыхалась, она тонула, она летела куда-то со стремительной скоростью, будто падая с обрыва.
Нефилим опускает одну руку вниз, достаточно быстро находя ремень брюк, скользя чуть ниже, чтобы наконец накрыть ладонью член охотника, которому явно было очень тесно в этих брюках и в нижнем белье под ними. Она мягко оглаживает его, постепенно сжимая руку чуть сильнее, будто бы расставляя невидимые акценты, при этом другой рукой, она по-прежнему ласкает себя. Быть может, не с тем же рвением, что было минутой ранее, скорее для чувственности момента, желая ощутить некоторую синхронность подобных действий.
Рыжеволосая поворачивает голову, кончиком языка касаясь шеи охотника и ведя им влажную дорожку к самому уху. Чуть помедлив, Клэри подается вперёд, прикусывая мочку и сладко шепчет:
— Ты хочешь меня на рояле? - укус становится чуть более острым. — Или на крыше? - прикосновения зубов тут же сменяются влажными, нежными прикосновениями языка. — Или, быть может, закованной в золотых цепях где-то ещё? - и снова острые зубки, будто бы играючи, прихватывают чувствительную кожу. — Не успела разглядеть эту часть твоей фантазии, - с наигранным разочарованием проговорила нефилим. Кларисса, бывшая до этого томной, чувственной и неспешной, словно пробудилась ото сна и живо включилась в игру. Впрочем, возможно, правильнее будет сказать, не Кларисса, а Тёмная Королева?
***
Джейс любил наблюдать за ней. Не только в такие моменты, но сейчас его Кларисса была особенно прекрасна в своей уязвимости, чувственно прикасаясь к себе и теряя голову от их близости. Было нечто пикантное в том, что несмотря на отсутствие каких бы то ни было преград, возможных случайных свидетелей или опасности быть увиденными, они по-прежнему продолжали ходить по тонкому льду, играя в «так близко, но так далеко». Ладошка рыжеволосой незаметно скользнула назад, пробираясь ниже пояса брюк, что Уэйланд, скорее, ощутил, нежели заметил. Он был настолько увлечен Клэри, наслаждаясь, как ее тело, словно податливый, мягкий воск, плавится в его объятиях. Охотник с шумом втягивает носом воздух, делая размеренный, глубокий вдох, медленно прикрывая глаза. Как же жарко… Ему безумно хотелось избавиться от неудобного пиджака, от этих брюк; почувствовать свободу движений и ощутить мягкость ее кожи своей собственной, а не всего лишь ее тепло через грубую ткань.
— Цепи… - с отдаленными нотками удивления повторяет Джейс, едва замено напрягаясь, чувствуя краткий, мимолетный укус и нежные, влажные прикосновения языка. Воздух на несколько мгновений приятно холодит кожу, но эти ощущения быстро теряются и тонут в невидимом, жарком коконе, окутавшем все тело. — Это…это была случайная, обрывочная фантазия, - Джейс будто бы пытается оправдаться, но быстро забывает, зачем ему это нужно. Почему пару секунд назад ему показалось, что в этой фантазии могло быть что-то постыдное? Перед глазами снова вспыхивают золотые цепи, обнимающие хрупкие запястья, прикованные к высокому, позолоченному изголовью. Взгляд непроизвольно опускается ниже, выкрадывая из общего калейдоскопа ярких цветов и бликов свечей вторую пару цепей, сковавших тонкие лодыжки. Такая уязвимая, вся в его власти… Видение больше не кажется непристойным, напротив, лишь разжигая определенного рода азарт, раззадоривая и без того возбужденное воображение. Пурпурные простыни исчезают, и Уэйланд снова видит золотые цепи, спускающиеся откуда-то сверху, со стены, по-прежнему обнимая тонкие, бледные запястья Клариссы. Фантазия начинает медленно затягивать, и на краткий миг Джейс почти позволяет реальности ускользнуть, измениться, перестраиваясь на новый лад, но стоит резко распахнуть глаза, как наваждение отступает. — Здесь, - шепчет светловолосый, запоздало отвечая на вопрос Фрэй. Обе его руки опускаются вниз, очерчивая тонкую талию, призывая Клэри чуть приподняться с его коленей. К сожалению, приходится отказаться от ее ласк и лишить их ее саму, но оно, бесспорно, того стоило. Одной рукой по-прежнему придерживая девушку за талию, хотя Кларисса могла спокойно удержаться на ногах и без его поддержки, другой нефилим тянется к поясу брюк, со второй попытки справляясь с пряжкой и куда быстрее – с молнией. Вновь притягивая Фрэй ближе, помогая себе второй рукой, охотник мягко входит в нее, не просто неторопливо – медленно погружаясь в нее до самого основания. Он любил их грубую, резкую близость, с каждым толчком ставя своеобразное клеймо на ее теле, заставляя навсегда запомнить, что она всегда принадлежала и будет принадлежать только ему, но у них еще будет на это время. Чуть помедлив, Джейс возвращает ладони на талию Клариссы, крепко сжимая нежную кожу, практически полностью ограничивая ее свободу ниже пояса, позволяя лишь мучительно медленные, круговые движения бедрами.
— Тогда…на балконе, - подает голос охотник, делая глубокий вдох. Терпение и выдержка в отношении Клэри никогда не были его сильной стороной – ему всегда хотелось всего и сразу, получить ее полностью и без остатка, поэтому подобные моменты «мучительно» томной близости часто оставались для него лишь несбыточным стремлением. Возможно, определенный опыт начинал играть свою роль, а может быть, его терпение поддерживала все та же незримая, темная материя, которая совсем недавно нашептывала ему ноты, которые он даже не знал. — Ты хотела, чтобы я не услышал твое «нет»? Пошел до конца в своих желаниях? – продолжил шептать Уэйланд, медленно сводя колени и подаваясь вперед, позволяя члену толкнуться чуть глубже, хотя, казалось бы, мыслимые границы близости и без того были стерты. Он чувствовал, как Фрэй едва заметно вздрогнула, напрягаясь еще сильнее, но никакого непроизвольного протеста со стороны ее тела он не ощутил. Раньше, несмотря на то, что Клэри нравилась его грубость, его жажда обладать ею, Джейс ловил себя на мысли, что может причинить ей боль – без этого невозможна та отчаянная, резкая близость, по которой они оба так сходили с ума. Сейчас он действовал иначе – плавно и не торопясь, позволяя ее телу привыкнуть, впитывая обжигающую близость каждой клеточкой. — И…все эту неделю, - да, Джейс слышал «нет» не только сегодня, и сколько раз он его слышал, столько раз он хотел пересечь черту, но не мог. Где-то в глубине души он чувствовал, что и она этого хочет, еще тогда, на крыше двадцатиэтажного здания. Тело Фрэй всегда говорило «да» даже если губы упрямо твердили «нет». Но было ли это так на самом деле? Она должна была это признать.
— Это простой вопрос. «Да» или «нет», Клэри? – требовательно сказал Уэйланд, обжигая нежную кожу на шее рыжеволосой горячим, настойчивым шепотом. Одна его рука скользнула вверх, властно обнимая Клариссу вокруг груди, крепко прижимая к себе. Вторая куда более неторопливо сместилась с бедра, поглаживая низ живота. Именно здесь чувствовалось сосредоточение того вязкого, тягучего напряжения, сковавшего девичье тело. Клэри уже не была той неискушенной девочкой из Бруклина, которую было так легко свести с ума властными прикосновениями и жадными поцелуями. Которая умоляла его не останавливаться, теряя не только голову, но и самообладание. Кларисса, его Темная Королева, была не такой. Она не просила. Не умоляла. Не говорила того, чего не хочет говорить, да и не стоит забывать о том, какую власть она сама имела над ним, ловко управляясь со своим собственным телом.
***
Признаться, за сегодняшний вечер Джейс уже не раз и не два успел удивить её своим поведением. Сначала там, на балконе, теперь здесь и сейчас. Клэри послушно привстала с колен охотника, который всё так же обнимал её за талию. Губы девушки коснулась понимающая улыбка: Уэйланд не хотел терять ни мгновения близости, по которой он так скучал всю последнюю неделю. Можно ли было его в этом винить? Она и сама скучала, и пусть несколько раз у Клариссы в самом деле были моменты слабости, когда она хотела просто простить охотника, она не жалела ни о чём: она должна была пойти до конца, показать ему, что на каждое подобное действие ей найдётся, что ему ответить. По-другому она не могла. Ведь дело было не только в принципах, но и в банальных девичьих обидах, уязвлённой гордости, злости, в конце концов! Но, кажется, этот урок они оба теперь усвоили.
Ведомая настойчивыми руками молодого человека, она опустилась вниз, чувствуя, как Джейс излишне медленно и плавно входит в неё, позволяя ей ощутить ту самую, начальную, первую ноту, с которой начинается любая мелодия и которая задаёт тон всей музыки. Их музыка заранее напоминала сладкую пытку, до того плавными, но глубокими и проникновенными выходили движения охотника. Кларисса слабо застонала, закусывая губу и прикрывая глаза.
Он в самом деле её удивил, ведь, как правило, Уэйланд не отличался ни особой сдержанностью в своих порывах, ни уж тем более неторопливостью. Они оба любили состояние, когда «ближе уже невозможно», и всё же каждый раз, они словно бы заходили ещё чуть дальше. Тело Фрэй в такие моменты было в состоянии мучительно-приятной агонии, в первые мгновения отчаянно протестуя и сопротивляясь такому варварскому обращению, и всё же это ей безумно нравилось, и эти ощущения она не променяла бы ни на что другое.
— Случайная ли? - запоздало отвечая на слова молодого человека, отозвалась рыжеволосая. Она не верила в то, что фантазия с цепями была обрывочной и уж тем более случайной. Наверняка, Джейс представлял Клариссу полностью в своей власти, без права освободиться, без права принять решение о том, что же будет дальше. Цепи символизировали не только ограничение свободы, но и власть Джейса над Тёмной Королевой, его силу и контроль над её телом, разумом, сердцем. Нефилим готова была побиться об заклад, что он так и не оставил стремления однажды заставить её умолять и просить. Что ж, иногда упорство вознаграждается, а иногда подобные игры заранее проиграны.
Охотник крепко держал её за талию, в самом деле не давая девушке сделать лишнего движения или хотя бы перехватить инициативу, перестраивая ритм их тел. Она и рада была бы ускориться, но Уэйланд считал по-другому. Кларисса тихо постанывала сквозь закушенные губы и уже было собиралась спросить, что за пытку блондин тут устроил, как он сам подал голос.
Вот оно. Она знала, куда вели все эти игры разума. Кларисса и сама так делала неоднократно: задавала неудобные вопросы в удобные моменты, когда у Джейса не было ни малейшего шанса, чтобы увильнуть от ответа или солгать. Уязвимость. Вот самый удобный момент для подобных вопросов, а сейчас Клэри была очень уязвима, но была ли столь же уязвима и Тёмная Королева?
Тело рыжеволосой томилось, плавилось и изнывало от каждого мучительно-медленного толчка Джейса внутри, а его жаркий-прежаркий шёпот на самое ушко - идеально дополняли картину. Молодой человек пытался сыграть на её слабостях, подаваясь вперёд, проникая в неё глубже, острее, и вместе с тем так же медленно и плавно, заставляя Фрэй чувствовать его всего. Фрэй стонет и запрокидывает голову назад, теряясь в своих ощущениях: казалось, будто кровь в венах медленно плавится, обжигая её тело пока что ещё стерпимым жаром, но насколько у неё хватит сил?
Кларисса слышит его вопросы, но не хочет на них отвечать. Некоторое время назад она и так вложила в руки Джейса слишком много власти над ней, показав, от чего она сходит с ума, теряет голову и забывает собственное имя. Более того, она даже успела пожалеть о том, что открыла Уэйланду такой большой и такой интимный секрет, которым он не преминул столь нагло воспользоваться. И теперь он хотел получить ответ на вопрос, который Клэри боялась задавать себе сама ещё с тех самых пор, как Джейс впервые прижал её к парапету ограждения на крыше высотного здания Нью-Йорка? И пусть прошло много времени, многое успело измениться, она сама успела измениться, и ситуация стала совсем другой, а последняя неделя вообще была особенной для них, пусть и не в самом хорошем смысле, неужели охотник в самом деле хотел это обсудить сейчас?
— Разве это имеет значения? Что было, то было. Я была обижена, и я... - рыжеволосая запнулась. Слова, что она собиралась произнести, неприятно оседали на языке. Это было ложью. Сколько бы она не пыталась убедить себя в этом, это не становилось правдой: она хотела, чтобы Джейс пошёл дальше, перестал слышать её отказы, сломил её, подмял под себя и свои желания. Но она не могла ему этого сказать, равно как и признаться в чём-то подобном. Уэйланд в своё время этого не сделал, и сейчас уже было поздно что-то менять. Во всяком случае именно так думала Фрэй.
— Я была зла и считала нашу близость неприемлемой, думаю, это вполне логично, учитывая предшествующие события, - подобрав другую формулировку, наконец-то, закончила свою мысль нефилим. Такая длинная фраза далась ей с огромным трудом. Каждые два слова перемежались то ли тяжёлым вздохом, то ли едва слышным стоном, потому как Джейс так и не перестал мучительно медленно двигаться внутри неё, мешая ей мыслить. Его ладонь опустилась ниже, касаясь самого низа живота, и Клэри непроизвольно вздрогнула, напрягаясь ещё сильнее. Конечно, она ещё не была на той грани, когда терпеть больше не было сил - во второй раз с возбуждением, желаниями и порывами справиться чуть легче, чем в первый, и всё же это по-прежнему было трудно.
Рыжеволосая повернула голову в сторону и потянулась к губам охотника, накрывая их в глубоком, требовательном поцелуе. Она завела одну руку назад, касаясь светлых волос и мягко перебирая растрепавшиеся пряди, пыталась сдерживать рвущиеся наружу стоны. Клэри подалась ближе, спиной вжимаясь в грудь Джейса и углубляя поцелуй, делая его резким, ненасытным и таким влажным, почти в противовес тому, что происходило с их телами. Иногда движения были такими медленными, словно они и вовсе переставали двигаться.
***
О, ну, разумеется, золотые цепи, промелькнувшие мимолетной вспышкой в числе прочих фантазий, не были простой случайностью. Обычно такие вещи по своей природе не могут просто так, по чистой случайности, закрасться в голову к человеку. Этот образ обуславливался не только яркой эстетической привлекательностью и предвкушением от такого рода близости, но и подразумевал определенный эмоциональный подтекст. Сейчас Уэйланд был не в том состоянии, чтобы серьезно рассуждать о таких вещах, но по какой-то необъяснимой причине ему не хотелось, чтобы Клэри заостряла свое внимание на этой отдельной фантазии. Интересно, она тоже почувствовала, как реальность на мгновенье грозилась ускользнуть, оставив их наедине с новыми декорациями, порожденными их богатым воображением? Или его богатым воображением? На миг Джейс даже поймал себя на мысли, что до этого момента ему почему-то не приходило в голову задаться вопросом, почему все здесь происходит по его сценарию, ублажая его темные желания и фантазии? Впрочем, эта интересная мысль довольно быстро себя не оправдала, став неинтересной охотнику, как и большинство других непростых дилемм, от которых его столь заботливо охраняла сама тьма.
Глупо было надеяться, что Клэри так быстро даст желаемый ответ. Безусловно, так или иначе Уэйланд рассчитывал его получить, но, к сожалению, всему свое время. Клариссу было сложно переиграть и, тем более, заставить сдаться, даже играя в ее же нечестные игры. Раньше Джейс никогда не задумывался, что моменты близости были самыми идеальными для такого рода вопросов. Проще говоря, обычно его голова редко могла выдать что-то стоящее в такой красноречивой ситуации, но со временем ситуация несколько изменилась. Светловолосый видел свой же собственный красноречивый пример и то, как Фрэй ловко обводила его вокруг пальца, используя его физическую и эмоциональную зависимость от нее в своих целях. Он бы не назвал это подлостью, нет, всего лишь нечестной игрой, но в конечном итоге проигравших не было, не так ли? Так с чего бы гнушаться таких методов?
— Я знаю, что ты была обижена, - выдохнул Джейс, спустя мгновенье уже жадно хватая ртом воздух. Все происходящее было не только своеобразной пыткой для его Темной Королевы, но и для него самого в первую очередь, учитывая темпераментный характер нефилима и его врожденную нетерпеливость. В особенности, когда дело касалось Клэри. Уэйланд вспыхивал словно спичка, отказываясь медленно тлеть и горать в сладкой агонии, мечтая почувствовать жар настоящих языков пламени. Их сегодняшняя близость отнюдь не стала исключением, даже учитывая непонятно откуда взявшееся терпение и выдержку. Последняя явно подвергалась серьезным испытаниям.
— Я не спрашивал, что ты считала, я знаю и это, - подавив легкие отголоски раздражения, не получив желаемого признания продолжил нефилим. С другой стороны, он был к этому готов, предвкушая долгие и занимательные «игры разума», пока кто-то из них не сломается первым, разве нет? Да, все именно так. Раздражение мягко растворилось, уступая место другому, но очень хорошо знакомому чувству. Джейс медленно облизал сохнущие губы, явно ощущая пряный вкус азарта на кончике языка – да, это был он. Желание одержать победу становилась еще сильнее, когда его Королева была такой строптивой. Однако, прежде чем Уэйланд набрался моральных сил продолжить свою мысль, Кларисса подалась ближе, тесно прижимаясь к его груди, ища губами его губы. Джейс приоткрыл рот, словно попытался возразить или просто хотел сделать глоток воздуха, которого по-прежнему катастрофически не хватало, но уже в следующее мгновенье его губы неизменно попали в ее плен. Охотник медленно подался навстречу, пытаясь навязать свои правила, но Фрэй оказалась настойчивее, завладевая ситуацией. Из тягуче-развязного поцелуй быстро превратился в резкий, требовательный, диктующий определенные условия: ей было мало. Клэри хотелось большего, Уэйланд и без этого ощущал знакомое напряжение, струящееся под его пальцами, словно ток, стоило ему крепче сжать в объятиях ее обманчиво хрупкое тело. Разница была лишь в том, что в этот самый миг он безотчетно захотел позабыть обо всем, дав желаемое им обоим, к чему эти игры? Поддавшись порыву, светловолосый чуть ослабил объятия, подавшись вперед, и снова… Движения почти не утратили прежней плавности, но приобрели новый темп, не потеряв при этом свою проникновенность. Тело жаждало этого, радостно отзываясь приятным разливающимся теплом, но его счастье оказалось преждевременным. Джейс резко разомкнул губы, прерывая поцелуй, буквально вытаскивая себя из сладкого плена, пытаясь сморгнуть невидимую пелену с потемневших янтарных глаз. Он ведь еще может держать себя в руках…
— Я спросил, хотела ли ты, чтобы я не обращал внимание на то, что ты считаешь неприемлемым? – резко прервав свои движения, снова возвращая обе ладони на талию Клариссы, выдохнул Уэйланд. Впору диву даваться, как нефилиму удалось произнести такую длинную фразу, но, в сущности, у него был лишь один способ – выпалить ее на одном дыхании, что он и сделал. Теперь было нечем дышать и казалось, что те злополучные слова съели весь запас кислорода, что еще был в легких. Джейс сделал несколько глубоких вздохов, чувствуя, как рубашка буквально прилипла к спине, а пиджак по-прежнему неприятно давит на плечи и сковывает движения. Все-таки он ненавидел костюмы, а в этот самый миг и всю одежду в принципе. Как же хотелось снять хотя бы пиджак, не говоря уже обо всем остальном. Не хотелось отвлекаться, но выбора, кажется, не оставалось, иначе он просто сойдет с ума и задохнется в этой мерзкой, плотной ткани. К тому же, что может случиться за пару секунд? Джейс убрал руки с талии Клэри, принявшись рывком стягивать с себя пиджак. Была бы у этой скамейки хоть какая-то опора, хотя бы крохотная спинка, было бы проще, но, увы.
***
Клэри сомневалась, что и на этот раз у Джейса хватит сил продолжать сладостную пытку. Обычно подобные стремления охотника обрывались где-то между их развязными поцелуями и томными прикосновениями девушки к его разгоряченному, буквально пылающему под кончиками её пальцев телу. Но Уэйланд демонстрировал небывалые чудеса выдержки, чем немало удивил Фрэй: должно быть, Тьма, чьё присутствие она по-прежнему ощущала в воздухе, помогала ему. Она не понимала, как это происходит и чем конкретно Тьма могла помочь Джейсу сдерживаться, но факт оставался фактом: быть может, охотник не был совсем сдержанным в своих действиях, но он продолжал держать себя в руках, ещё больше раззадоривая Клариссу новым веянием в их отношениях. С таким Джейсом она, кажется, ещё не была знакома.
Возможно, именно поэтому комната подстраивалась в основном под яркие фантазии молодого человека: Клэри хоть и разделяла все его желания, стремясь исполнить каждое из них, но помимо этого она позволила Тьме уговорить себя расслабиться и просто отдаться на волю момента, разрешить своему сознанию течь легко и свободно. И оно текло, ведомое чуть более взволнованным, воспалённым сознанием Уэйланда. Она не могла не заметить, как реальность на миг покачнулась, словно окружающая обстановка собиралась в очередной раз измениться, но этого не произошло: блондин совладал и с этим порывом. К огромному удивлению Клариссы. Нефилим отказывалась верить в то, что подобная выдержка и из ниоткуда взявшееся терпение обусловлены лишь тем, что они успели утолить первую жажду друг по другу после недельного перерыва. Самой Клэри одного раза было ужасно мало: ей хотелось больше, хотелось ещё. Они упустили семь прекрасных дней и семь не менее прекрасных ночей, когда могли предаваться любви и тёмным фантазиям по несколько раз, - что они, собственно, и делали до этого, пока не поругались.
Нет, здесь было что-то ещё... Рыжеволосая сделала глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие расправляются, а сознание на миг проясняется, чтобы в следующую секунду почувствовать расслабленную негу, царившую в мыслях. Может быть, всё дело в воздухе? Может в нём было что-то подмешано? Где они вообще находились?
Из размышлений о вечном Клэри вытолкнула чья-то невидимая рука, словно говоря «не отвлекайся». Джейс с трудом подавил вспышку раздражения, заставив губы Тёмной Королевы растянуться в улыбке. Кто-то терял терпение? Что, уже? Вот такого Джейса она отлично знала, более того, с ним она знала, что нужно сделать, чтобы отвлечь его от дурацких разговоров.
На несколько мгновений Кларисса и правда подумала, что охотник сдался: он подался вперёд, позволив себе увлечься. Движения были всё такими же глубокими, чувственными, но постепенно Уэйланд ускорялся. Клэри застонала сквозь поцелуй, почти ликуя, что всё оказалось так просто, но... Она ошиблась. Охотник отстранился, лишив её даже медленных и тягучих толчков - он вовсе перестал двигаться. Теперь уже раздражённый вздох сорвался с губ Фрэй: изумрудные глаза потемнели, непонимающе глядя на охотника.
— Мы что, в суде? Почему ты допрашиваешь меня? - раздражённый взгляд быстро сменился взглядом удивлённым, почти мягким. Вспышка прошла так же быстро, как и возникла, а голос звучал скорее сбивчато, нежели зло. Сейчас Клэри не хотелось злиться, да и Тьма не позволяла, словно успокаивающе гладя Клариссу по огненно-рыжим волосам и напоминая, зачем они здесь. Явно не за тем, чтобы ругаться.
Тем временем молодой человек явно испытывал большой дискомфорт от пиджака и тесной рубашки и твёрдо решил избавиться от ненужного в данной ситуации элемента гардероба. Он убрал руки с её талии и принялся стягивать с себя пиджак - и Клэри этого было достаточно.
Она резко поднялась с колен охотника, и буквально в два ловких движения разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, тем самым оказываясь лицом к Джейсу, снова опустилась на его колени. Всё происходило так быстро, что едва ли Уэйланд уловил, как её тонкие пальцы уверенно обхватили его член, помогая ему войти в неё. Кларисса плавно опустилась вниз, затем так же плавно поднялась вверх. Пока Джейс расправлялся с пиджаком, она даже успела поймать своего рода верный, уверенный ритм, тихо постанывая.
Когда с пиджаком было покончено, рыжеволосая потянулась вперёд, к пуговицам на рубашке, принявшись быстро расстёгивать их одну за одной. Её потребовалось секунд пять, чтобы развести полы рубашки в стороны и стянуть её с плеч охотника, позволяя ему ощутить долгожданную свободу. Не давая ему опомниться, Клэри склонилась ниже, целуя Джейса в шею, пока что слабо прихватывая зубами нежную кожу, скользя языком ниже, к ключицам, словно рисуя невидимую линию. Конечно, он мог остановить её, заставить перестать двигаться, просто положив руки ей на талию - решать было ему, а пока он пребывал в некоторых раздумьях, Тёмная Королева не собиралась терять ни секунды.
В какой-то момент рыжеволосая отстранилась, заглядывая в янтарные глаза и внимательно наблюдая за реакцией Джейса, снова повторила те необычные движения внутренними мышцами, ещё теснее, плотнее и крепче обхватывая член охотника.
— Я хочу тебя, Джейс. Ты чувствуешь? Чувствуешь это?
***
Нетрудно было догадаться, какую реакцию вызовут у Клариссы все эти требовательные расспросы и упрямство охотника. Не то, чтобы он каким-то образом продумывал ситуацию наперед или пытался ее анализировать, но этого и не требовалось: Джейс видел, как недовольно блеснули потемневшие изумрудные глаза, стоило остановиться. На миг ему даже показалось, что Клэри действительно разозлилась, не привыкшая получать такого рода сопротивление в столь красноречивый момент, но эти подозрения не оправдали себя. Ее взгляд смягчился, уголки губ расслабились, придавая ее личику куда более мягкое выражение. Зеленые глаза светились удивлением, и если где-то там, в их глубине, и присутствовали остатки мимолетной вспышки раздражения, то Уэйланд не мог их различить. Если бы не вынужденные манипуляции с пиджаком, то он бы даже нашел в себе силы относительно полно и членораздельно ответить на заданный вопрос, но Фрэй и здесь умела удивлять. Ей было достаточно пяти секунд, чтобы резко сменить положение, оказываясь лицом к охотнику, снова завладев ситуацией. К слову, Джейс намеренно пытался не давать Клариссе много свободы, прекрасно понимая, чем это может для него обернуться. Не имея возможности контролировать ситуацию, прикасаться к нему, за исключением пары поцелуев, Фрэй было чуть сложнее поумерить его пыл в своих расспросах, сбивая с решительного настроя, и все-таки светловолосый каким-то образом упустил этот момент. От его внимания ускользнуло, как все успело так быстро произойти, но осознание пришло лишь вместе с томным, обволакивающим жаром ее тела, которому безумно желало поддаться его собственное, наслаждаясь новым ритмом их движений. Ее движений. Ритм задавала Кларисса, и надо признать, что такой темп был куда более комфортным и привычным для них обоих в отличие от тех медленных, проникновенных толчков, постоянно перемежающихся вынужденными паузами и разговорами. Разумеется, тело давно жаждало большего, ненавидя Уэйланда за сладкую и бесконечную агонию, но до определенного момента ему удавалось контролировать как себя, так и свои естественные порывы. Тем временем, Клэри ловко расправилась с белоснежной рубашкой, стягивая ее с плеч нефилима и помогая ей составить компанию пиджаку на полу, за что Джейс был ей премного благодарен, пусть и не проронил ни слова той самой благодарности. Влажную спину приятно обдало легким холодком, позволяя, наконец, вынырнуть из душного плена.
— Просто ответь на вопрос, - выдохнул светловолосый, невольно чуть запрокидывая голову, открывая более обширный доступ к своей шее. Губы Фрэй скользнули ниже, время от времени давая волю и острым зубкам, оставляющим легкие укусы, чередующиеся с влажными прикосновениями языка. Уэйланд мимолетно прикрыл глаза, мягко закусывая нижнюю губу, стараясь не упускать момент, уже без прежней уверенности опуская ладони на талию рыжеволосой. Этого было мало, чертовски мало. Поцелуи казались терпкими, приятными, но они служили своего рода аперитивом, лишь разжигая аппетит перед основным блюдом. Вся проблема была в том, что теперь Джейс прекрасно знал, как это может быть. Тело помнило резкие, быстрые прикосновения ее ногтей, оставляющих красный росчерк на его груди. Помнило те бесцеремонные поцелуи со стальным привкусом, и то, как ее зубы не жалели нежную кожу на его шее, и даже там, внизу живота… Тогда ему казалось, что одного этого уже достаточно, чтобы почувствовать подкатывающее наслаждение, забывая, что обозначает слово «контроль» в принципе. Он мог бы почувствовать все это и сейчас, стоит только захотеть, отпустить себя. Уэйланд крепче стиснул зубы, острее подчеркивая линию скул и подбородка, невольно выдавая свое напряжение и несдержанность, явно вступивших в неравный бой.
Клэри неожиданно отстранилась. Джейс почувствовал едва ощутимую прохладу на влажной от поцелуев коже, заменившую тепло ее губ. Медленно приоткрыв глаза, он тут же встретил внимательный взгляд изумрудных глаз, в этот же миг ощущая, как там, внизу, где переплетались их тела, стало невыносимо тесно и жарко. Как она это делала? Что вообще происходило? Охотник с трудом сделал прерывистый вздох, не в силах сдержать глухой стон, позволяя телу инстинктивно податься вперед, отчаянно желая полностью окунуться в безумно обволакивающий, нежный плен. Горячие ладони сами собой соскользнули с изящной талии Фрэй, крепко сжимая ее ягодицы. Нет, не пытаясь остановить, скорее стараясь выместить хотя бы слабую толику напряжения, поработившего каждую клеточку его тела.
— Ты получишь все, что захочешь, - прошептал Джейс, мягко прикусывая точеное плечо, склоняясь еще ниже и порывисто касаясь губами обнаженной груди. — Но… - накрывая поцелуем самую чувствительную точку, вкрадчивым шепотом продолжил Уэйланд, тут же мимолетно прерывая поцелуй. — …только ответь на чертов вопрос, Фрэй! - едва ощутимо прикусывая набухший сосок, выпалил нефилим, в очередной раз выдавая растущее в геометрической прогрессии нетерпение. Он вновь почувствовал легкий привкус раздражения, но тут же потерял его, словно ощущая, что он желал сказать совсем не это. Как же хотелось хотя бы на миг откинуться назад, почувствовать некое подобие опоры, но у этой скамейки не было и намека на спинку. Стоило этой мысли закрасться в его голову, как Джейс тут же почувствовал приятное, настойчивое тепло, словно тянувшее его назад, призывающее расслабиться и покориться сиюминутным порывам. Но он не мог откинуться назад, там была лишь пустота, однако какое-то странное шестое чувство твердило об обратном. Отдаленно нефилим начинал понимать, что происходит, или, скорее, что вот-вот может произойти. Тьма снова подбиралась ближе, убаюкивая, усыпляя бдительность, пытаясь сломить и без того хрупкий контроль над ситуацией. Но зачем? Разве они не за одно, и не она придавала ему сил? Похоже, здесь у каждого своя игра. Джейс попытался отчаянно уцепиться за реальность, отняв руку и вцепившись за край скамейки, до боли стискивая пальцы, но шероховатая кожаная поверхность медленно и неумолимо продолжала ускользать. Светловолосый закрыл глаза, пытаясь прогнать навязчивые воспоминания о прохладе шелковых простыней, о твердой поверхности, которую так хотелось почувствовать за спиной, но Тьма уже уцепилась за них. Пару секунд Уэйланду казалось, что он сжимает тягучую, вязкую пустоту, которая неторопливо принимала более осязаемую, приятную и знакомую форму. Молодой человек сильнее сжал пальцы, на этот раз вместо уже привычной кожаной поверхности ощущая мягкую, струящуюся материю. Рояль был по-прежнему перед ними, но как будто бы чуть дальше, хотя комната больше не напоминала зал, пускай, и по-прежнему оставалась весьма просторной. Даже не оборачиваясь назад, Джейс знал, что сидит на краю огромной кровати, устланной пурпурными шелковыми простынями, и стоит только захотеть – он может откинуться назад, поддавшись Клариссе, забыв о глупых расспросах. Уэйланд убрал и вторую руку с талии Фрэй, упрямо вцепившись в кромку кровати, будто боясь потерять равновесие. «Скажи, скажи, скажи, скажи…» - твердил вкрадчивый голос. Он пытался его не слушать, но голос становился настойчивее, громче, и чья-то невидимая рука будто вытягивала из него наружу все то, что упрямые губы не хотели произносить, но чего так отчаянно желало все остальное. «Fuck me harder». Джейс толком не осознал, как он произнес эти слова, но этот низкий, хриплый шепот принадлежал определенно ему, как и потемневший взгляд, жадно впившийся в Клариссу. Его рука потянулась к ее запястью, настойчиво прикладывая миниатюрную ладошку к своему горлу. Да, Уэйланд хотел этого, но не собирался позволять желаниям пробиться на поверхность так быстро, так как это произошло?
***
Джейс ожидал от неё вспышки раздражения. Она ожидала от себя вспышки раздражения, но Тьма рассудила по-другому. Она словно бы заботилась о том, чтобы молодые люди не отвлекались от того, на чём были сосредоточены последние пару минут: друг на друге. Трудно сказать, что Тьме было с этого? Питалась ли она их эмоциями? Возбуждением? Или прислуживала кому-то другому, собирая столь яркие, искрящиеся эмоции в невидимый флакон? Кларисса однажды читала в какой-то книге, что многие алхимики задавались вопросом, можно ли разлить по флаконам любовь, приготовить напиток живой смерти или закупорить удачу? Раньше она смеялась над таким, хоть и верить в нечто подобное было приятно, но в этом году она узнала, что маги наподобие Магнуса Бэйна или Алистера Хорна вполне могут приготовить подобные вещи. А что с возбуждением? Сексуальным влечением? С удовольствием и экстазом? С моментом наивысшего наслаждения? Быть может, хозяин дома имел куда более интересные предпочтения, отличающиеся даже от большинства своих собратьев: это уже не уровень демона похоти или разврата, это гораздо, гораздо выше. Ну и интереснее, конечно же.
Додумать эту мысль рыжеволосая, разумеется, не смогла. Тьма вытряхнула её из головы девушки, как пыль из подушки, и Клэри позволила это. Впрочем, был ли у неё выбор? Это место было им неподвластно, они могли лишь думать о чём-то, мечтать, фантазировать, и комната великодушно подстраивалась под их видения. Но управляли всем здесь не они. Тьма прислушивалась к тому, как бились их сердца, выгоняла из их головы всё лишнее, предоставляя возможность сосредоточиться на самом главном. Даже странно, что Уэйланд по-прежнему был зациклен на вопросе, на который Фрэй не хотела отвечать. Должно быть, эта борьба стоила ему огромных усилий. А жаль, силы ему могут ещё понадобиться.
— Всё, что захочу? - облизывая нежную кожу на шее, отозвалась нефилим. — Но мне ничего не нужно, у меня всё есть, - девушка болезненно прикусывает нежную кожу, позволяя острым зубкам погрузиться чуть глубже. Не до крови, конечно, но до красных следов - точно. — Ты ничего не можешь мне предложить, Джейс, - Кларисса в очередной раз отстраняется, заглядывая охотнику в глаза. Ещё несколько мгновений плавных сокращений мыщц, которые обволакивают член Уэйланда столь плотно, жарко, словно в кокон, прежде чем происходит что-либо ещё. Рыжеволосая никуда не торопится: как будто даёт молодому человеку время насладиться ощущениями, которые, вне всяких сомнений, сводят его с ума. Это было написано на его лицо, это было слышно в его стонах и сердечном ритме, который она почти что чувствовала кожей, прижимаясь к нему. Он тонул в ней, практически в прямом смысле слова, и теперь Фрэй прекрасно понимала, от чего сам охотник теряет голову и забывает собственное имя.
Кларисса застонала, ненадолго отвлекаясь от своих занятий. Ласки груди всегда вызывали в ней живой и такой бурный отклик, что было сложно сосредоточиться на чём-то ещё. Лёгкое прикосновение зубов, и девушка стонет чуть громче, выгибая спину и чуть откидываясь назад: охотник изучил её тело настолько, что знал не только все чувствительные места и точки, но и знал её секреты. Укусы - это у них общее, одно из того великого множества диких вещей, от которых они впадали в безумие. Нефилим почти восхитилась выдержкой Джейса, но буквально спустя каких-то тридцать секунд, импровизированные декорации, выуженные из их воображения, стали меняться. Она видела, что Уэйланд боролся, с силой стискивая кожаную обивка скамейки, на которой они расположились подле рояля, но всё тщетно. Тьма была сильнее, проворнее, и вот Фрэй уже почувствовала мягкий, нежный шёлк насыщенного пурпурного цвета под своими коленями.
Она всё так же сидела на бёдрах Джейса, чувствовала его внутри себя, но теперь рояль был от них далеко, а размеры кровати поражали даже самое смелое воображение. Чуть поодаль, подле спинки кровати, что-то поблёскивало, но Клэри не могла сказать, что именно, казалось, что это находилось гораздо дальше, чем могло показаться на первый взгляд.
Из задумчивости девушку вырвал шёпот Джейса. По телу прокатилась волна дрожи, и Клэри инстинктивно сжала коленями его бёдра. Его хриплый, низкий шёпот отдавался в ушах и проникал под кожу, заставляя всё внутри сладко замереть в томительном искушении. Ангел, как же она хотела его в такие моменты... С какой готовностью была готова исполнить его просьбы...
Стоило Уэйланду приложить её ладонь к своему горлу, как тонкие пальчики ощутимо и то, насколько позволяли физические возможности, сжались вокруг него. Фрэй чувствовала, как под её пальцами напряжена гортань, как где-то сбоку бьётся пульс, постепенно набирая обороты. Рыжеволосая резко подалась вперёд, глубоко насаживаясь на член Джейса, а его самого заставляя откинуться назад. Нефилим сильнее сжала пальцы на горле охотника, ускоряя темп: от бешеного старта сердце почти сразу готово было вырваться из груди, а с губ то и дело срывались рваные, сбивчатые вздохи. Перед глазами то темнело, то вспыхивало ярким светом, и она не могла понять, что это было... Что-то знакомое, что-то, что она уже видела в этой комнате. Цепи? Картинка перед глазами на мгновение пошатнулась, Кларисса сморгнула, а когда открыла глаза, то была в полной уверенности, что всё останется по-прежнему, но каким-то мистическим образом с края кровати они переместились к самому изголовью, насыщенного, но без вульгарности, цвета старого золота. Настоящий винтаж. И те самые цепи, которые Кларисса видела в видениях Джейса, приветливо и почти маняще свисали, просясь к руки Клэри. Рыжеволосая даже сбилась с темпа, залюбовавшись видом массивных, и всё же не менее винтажных, чем сама кровать, кандалов. Они выглядели очень прочными и крепкими, с регулировкой по бокам: переставить замок, и от таких «браслетов» на тонких запястьях обязательно останутся следы. Впрочем, может быть цепи - это было не фантазией Джейса, а её собственной? Или Тьма пыталась столкнуть их интересы и понаблюдать, что же будет? Не отнимая руки от горла молодого человека, с нажимом вдавливая тонкие пальцы в горячую кожу, и теперь двигаясь медленно и плавно, другой, свободной рукой Клэри обхватила запястье Уэйланда, намереваясь сделать то, что она уже однажды сделала, когда ей были нужны ответы. Лишить его свободы, подчинить своей власти, заставить позабыть обо всём в последствие. Но согласится ли на это Джейс? Кажется, он хотел совсем не этого? Или же?..
***
Сохранить равновесие, балансируя на грани в прямом и в переносном смысле слова становилось все тяжелее. Приятная прохлада шелковых простыней призывно манила к себе, и Джейсу начинало казаться, что он почти ощущает их знакомую мягкость и твердость упругого матраса, но нет. Его тело помнило эти ощущения, но разум пытался вытеснить из головы навязчивое желание поддаться воспоминаниям и сиюминутным порывам, пытаясь и дальше стоять на своем. Но разве оно того стоило? Почему вообще Уэйланду было так важно знать ответ на свой вопрос, если эта мучительная неделя, равно как и их ссора, остались в прошлом? Наверное, все это были не его доводы, а слова все той же незримой Тьмы, ласково нашептывающей на ухо правильные ответы, заглушая противоречивые сомнения. Да и Клэри многого и не потребовалось, чтобы поставить все на свои места. Стоило охотнику прошептать всего лишь одну заветную фразу, как тонкие пальцы Фрэй властно сомкнулись на его горле, заставляя сердце рвануться с такой силой, что стало не по себе. Любому нормальному человеку, но Уэйланду нравилось это ощущение. Дыхание перехватило, и вовсе не от нехватки кислорода, а от всплеска адреналина, буквально ударившего по вискам, выбивая почву из-под ног. Реальность в самом деле словно пошатнулась, роняя светловолосого на лопатки. Огненно-рыжие волосы легонько хлестнули по лицу, рывком возвращая к реальности, но Фрэй уже выпрямила спину, по-прежнему властно сжимая рукой его горло, тут же ловя дикий, четко выверенный темп, подчиняя себе его тело. Джейс сделал очередной глубокий вдох, жадно хватая ртом воздух, но его по-прежнему казалось мало. Нет, никакой опасности не существовало, и все эти манипуляции заставляли максимум почувствовать легкую одышку как после длительной энергичной пробежки, но главным здесь было не истинное кислородное голодание, а сам жест. То, что он символизировал; адреналин, который буквально сводил с ума, разгоняя по венам кровь, заставляя сердце с глупым упорством пытаться вырваться из груди. Уэйланд слышал тяжелые, рваные вздохи Клариссы, то и дело заглушая их своими собственными. Его руки вновь скользнули на бедра Фрэй, с силой впиваясь пальцами в нежную кожу. К счастью, ногти были аккуратно сострижены фактически до основания, не оставляя царапин, но вот красноватые отметины от подушечек пальцев уже алели после первых прикосновений. Стоило лишь на пару секунд забыться, как Клэри неожиданно сбивается с темпа, возвращая нефилима обратно к реальности. Джейс недовольно приоткрывает глаза, не понимая, что происходит, но ответы и не нужны. Он тоже чувствует это мягкое, нежное прикосновение Тьмы, которая по-прежнему рядом, как безмолвный свидетель всего, что происходило между ними в этой комнате. Только на этот раз она внимательно прислушивается вовсе не к его фантазиям. Уэйланду мерещится, что его голова покоится на плоской подушке, а позади тускло поблескивает позолоченное, кованое изголовье. Нет, не мерещится, все действительно так, но как они здесь очутились? Кровать кажется непомерных размеров, или все дело в какой-то странной оптической иллюзии, но со своей новой позиции охотник едва может различить силуэты рояля. Возможно, всему виной полумрак, полупрозрачной вуалью накрывший все вокруг, оставив лишь пару акцентов – их тела, ее огненные волосы, яркий пурпур простыней и позолоченное изголовье кровати. Позолоченные цепи… Только сейчас нефилим замечает нечто напоминающее своеобразные кандалы, но если и созданные для пыток, то весьма определенного характера. Это не те цепи, которые он видел в своей фантазии с изящными браслетами, словно выкованными для тонких запястий Клариссы. Это уже был плод ее воображения, и цепи, которые предназначались ему.
Фрэй продолжает двигаться, но теперь плавно и неспешно, продолжая мягко сжимать тонкими пальчиками его горло. Джейсу не нравится этот темп, тело нагло требует еще, и его хозяин не менее нагло пытается это заполучить. Молодой человек чуть подается вперед, навстречу движениям рыжеволосой, пытаясь начать диктовать свои условия, сбить ее с этого мучительного ритма, проникая глубже, настойчивее, желая полностью окунуться в обволакивающий, влажный жар ее тела. Кларисса не поддается, и Уэйланд без зазрения совести проходится раскрытой ладонью по ее ягодицам, напоследок властно сжимая нежную кожу, только сейчас по-настоящему обратив внимание, что его другая рука на пути к позолоченным цепям.
— Теперь мы играем в твои темные фантазии? – хрипло спрашивает он, облизывая губы. Хотел ли он этого сам? С одной стороны, цепи – это даже не веревки, усиленные руной, да и Джейс сам любил контроль, изнемогая, когда что-то зависело не от него. Однако от одной только перспективы, что его Темная Королева хочет подчинить его себе, покоряя своим желаниям, в животе что-то сладко замирало, заставляя в буквальном смысле дрожать. — Я думаю, мы скоро сравняем счет, - расслабляя руку, тем самым давая Клэри понять, что она может делать с его запястьем все, что и собиралась, со свойственной для него самонадеянностью, заявил светловолосый. — И еще вернемся к моему вопросу, - о котором Уэйланд уже забыл, и непонятно каким образом вспомнил сейчас. Но Фрэй об этом знать необязательно. Джейс пытался дать понять, что ей не так-то просто заставить его отвлечься от того, что ему якобы казалось важным. На языке так и вертелось предложить сделку: «Если у тебя получится заставить меня умолять, я забуду обо всех своих вопросах». Но сможет ли он? Обычно Клариссе не так-то и много требовалось для того, чтобы ввести охотника в подобное состояние, чтобы разбрасываться столь многообещающими предложениями. — Если… - но Уэйланд тут же закусил губу, пытаясь уберечь себя от опрометчивого предложения, но Тьма уже подслушала его, и оно безмолвно повисло в воздухе, читаясь в потемневших янтарных глазах. Раньше нефилиму никогда бы не пришло в голову, что Клэри может услышать его без слов, но Тьма уверенно твердила, что в эту ночь – сможет.
***
Иногда Кларисса в самом деле думала о том, что ей бы хотелось повторить их маленькое сексуальное путешествие, которое Джейс назвал «сладкой пыткой». И не потому, что он плохо себя вёл, или она стремилась узнать правду, а просто потому что Клэри нравились те ощущения, что она испытывала, пока охотник - такой беспомощный, злой, но отчаянно пытавшийся не сдаваться - был полностью в её власти. Сейчас настроения были иными, злости не было, равно как раздражения и постепенно нарастающего напряжения, граничащего с бешенством, почти помешательством - тоже, но вот желание помучать молодого человека всё же осталось. Тёмная Королева не знала, откуда в ней эта своеобразная жестокость, но Джейс тоже любил её мучать, толкал к самому краю, почему она не могла делать тоже самое? Они оба любили быть на грани, ходить по краю обрыва, занося ногу над бездной, а тайная комната в доме Высшего демона как нельзя лучше подходила для подобных утех. Падать всё равно было ниже некуда.
Чуть ниже поясницы кожу обжигает яркой вспышкой боли. Впрочем боли ли? Она чувствует, как пальцы Уэйланда впиваются в нежную кожу, и от этого места по телу расходятся тысячи мурашек, заставляя Фрэй вздрогнуть всем телом. Ей не нужно было видеть, она и так знала, что на её бледной коже останутся следы от его пальцев. Так было всегда: блондин любил оставлять отметины на ней, будто бы печать, которую стереть мог только он. Кларисса тоже это любила и никогда не пользовалась иратце даже, если подобные ласки в последствие приносили ей ощутимый дискомфорт. Но какой в них смысл, если потом можно было так просто стереть следы их близости обычной руной? Нет, ей это не подходило.
Охотник пытается переиграть её, показать, что он по-прежнему контролирует ситуацию. Он подаётся вперёд, стремясь глубже войти в неё, и Кларисса позволяет ему это, немного сводя колени, чтобы подобное действие с его стороны не показалось столь простым. Джейс, должно быть, почувствовал что-то сродни небольшому сопротивлению, и всё же добился своего: рыжеволосая громко застонала от всех его манипуляций, финальной нотой которых было несколько ощутимых шлепков.
— Я тут не причём, - с улыбкой отозвалась Фрэй. — Это всё она, - неопределённо кивнула куда-то за своё плечо девушка. Но они оба понимали, о ком она говорит, ведь они оба чувствовали незримое присутствие Тьмы. — И вообще, это не в моей голове изначально была фантазия с цепями, я её всего лишь...ммм... развиваю, - парировала нефилим, почувствовав, как рука Джейса расслабляется. Девушке понадобилось всего несколько мгновений, чтобы застегнуть золоченный браслет вокруг запястья. Взгляд Клэри остановился на втором браслете, после чего она перевела взгляд на другую руку Уэйланда, но решила, что, пожалуй, не будет этого делать: оставит ему призрачную иллюзию свободы и слабую надежду на то, что он всё еще может что-то контролировать.
— Это вызов? - губы нефилима коснулись груди Джейса, прихватывая зубами в миг набухший сосок, затем второй. Круговые движения языка сменились мягкими, невесомыми прикосновениями губ, и тут же развязно-размашистыми поцелуями, с которыми Кларисса стала опускаться ниже. Она целовала пресс охотника, не пропуская ни одного свободного сантиметра: конечно, чтобы проделать нечто подобное, рыжеволосой пришлось разорвать их непосредственную близость и сесть чуть ниже бёдер молодого человека, постепенно скользя всё ниже и ниже.
Она ненадолго отвлеклась от своих томных ласк, чтобы окончательно стянуть с Джейса брюки и нижнее белье, которые до этого болтались где-то в районе лодыжек. Так-то лучше...
Тёмная Королева вновь вернулась с влажными поцелуями, целуя низ живота, заставляя охотника напрячься всем телом. Неспешная дорожка из поцелуев извивалась, петляя между выступающими косточками на бёдрах, будто бы Клэри умышленно избегала того, чего обычно так жаждал молодой человек.
— Так, что ты там говорил? Забудешь обо всех вопросах, если... - рыжеволосая провела горячим языком от самого основания члена блондина до его головки, а затем ещё раз, и ещё раз, и ещё. Честно, как бы вульгарно это не звучало, она могла бы делать это бесконечно. — ... заставлю тебя умолять? - нефилим почти с нежностью обхватила губами возбуждённую плоть охотника, позволяя ей скользнуть за щёку, - всего на какое-то мгновение прежде, чем Клэри продолжила свои сладкие манипуляции, полностью погружая член в рот и начиная размеренно и весьма быстро совершать поступательные движения. Рука Фрэй всё так же сдавливала горло Джейса, хоть с физической точки зрения проделывать нечто подобное было и не очень удобно, но Клэри такие мелочи сейчас мало волновали. Хотя напряжение в плече постепенно росло. Спустя какое-то время, ей показалось, впрочем, нет, она была уверена, что Уэйланд был почти на грани, тогда тонкие пальцы надавили на горло чуть сильнее, а рот сомкнулся плотнее. Несколько уверенных, окутывающих движений, ещё совсем чуть-чуть, совсем немного, но Кларисса медленно отстранилась.
— Помнишь, какого это? - понимал ли охотник, о чём она говорила? О том, насколько слаще становится наслаждение, когда желанный момент развязки всё откладывается и откладывается, пока не наступает некоторая точка невозврата.
Рыжеволосая склонилась к самому лицу Джейса, улыбаясь и тяжело дыша. Её губы были влажными, чуть припухшими и такими красным, словно к ним прилила кровь. Она коснулась губами губ Уэйланда, по-прежнему сдавливая его горло. Поцелуй, когда итак было нечем дышать, становился ещё пикантнее, выходя за рамки понимания. Но разве сегодня не возможно всё?
У неё кружилась голова, а Тьма смеялась позади них, готовая захлопать в ладоши.
***
Была ли во всем виновата только одна тьма? Бесспорно, именно она аккуратно выуживала все эти темные желания и откровенные фантазии из их подсознания, но зародились они там задолго до ее присутствия, лишь ожидая подходящего момента, чтобы вырваться на поверхность.
Тем временем золотой браслет с мягким щелчком захлопнулся, но, как ни странно, никакого дискомфорта Джейс не почувствовал. Его своеобразные оковы плотно облегали руку, будто и были сделаны для него, а металл несмотря на внешнюю массивность и прочность казался удивительно легким. Уэйланд с любопытством сжал и разжал ладонь и чуть помедлив, вытянул руку вперед, чувствуя ощутимое натяжение золотой цепи, с легким звоном проехавшейся по кованному изголовью кровати. Несмотря на обманчивый «комфорт» цепи свое дело выполняли, в определенной мере ограничивая свободу движений нефилима. Ни с того, ни с сего, Клэри решила на этом остановиться, оставив без внимания его левую руку. Хотела позволить ему ощутить призрачную иллюзию, что он может изменить ход игры? Что ж, так действительно было интереснее.
— Какой вызов? – с легким недоумением воскликнул охотник. Да, в его голове прозвучало определенного рода предложение, но он же не произнес его вслух? Поцелуи Клариссы, незатейливо чередующиеся с мимолетными укусами, вмиг отвлекли внимание Уэйланда от этой темы. Он не то, что не помнил, что говорил пару минут назад – он не помнил, о чем рыжая говорила только что, вздрагивая от очередного терпкого поцелуя-укуса, на этот раз забывая прикусить губу и сдержать сдавленный стон. Кто бы мог подумать, что грудь у мужчин тоже может быть столь чувствительной зоной? Когда-то светловолосый и не подозревал об этом, впрочем, как и о многом другом, о чем ему довелось узнать только рядом с Клэри. Как ни странно, несмотря на наличие определенного опыта с его стороны и полного его отсутствия с ее, многие вещи они открывали друг в друге именно вместе, шаг за шагом познавая в том числе и самих себя. — Я не помню, чтобы я… - поцелуи опустились ниже, заставляя мышцы пресса превратиться в тугую, натянутую струну, томясь в мучительном ожидании. Ее губы скользнули дальше, а цепкие пальчики принялись за брюки, желая окончательно избавить охотника от лишних предметов гардероба. Чему он, к слову, был несказанно рад. Не то, чтобы в таком положении брюки каким-то образом могли сковывать его движения, но от присутствия любой лишней ткани на теле становилось невыносимо жарко. Хотя жарко было и без того…
—… говорил нечто подобное, - с все тем же легким недоумением завершил свою мысль Джейс. Казалось, что Клэри буквально услышала его мысли, но как это вообще могло быть возможно? Наверное, ответ крылся где-то здесь, вокруг них, в этом таинственном полумраке, негласно ставшим третьим участником в их маленькой игре. Если раньше нефилиму казалось, что Тьма благоволит ему, то теперь он понимал, что у нее какие-то свои планы, и она не намерена выбирать чью-то сторону. Поцелуи опустились ниже, минуя выступающие косточки бедер, заставляя охотника едва выгнуть спину, словно подавшись ближе, изнывая от предвкушения того, что Фрэй по-прежнему не спешила ему дать. Была какая-то фраза… Чем сильнее желание, тем желаннее его исполнители, но здесь все было наоборот. Чем сильнее он желал ее, тем больше он желал, чтобы она исполнила его желания. Слишком много слов с корнем «желать» в одной фразе, не так ли?
— Ты уверена, что у тебя получится? – Джейс знал, что еще пожалеет об этой фразе, как и знал, что да, получится, и еще как. Впрочем, это осознание уже произошло парой секунд позднее, когда ее влажный язык скользнул ниже, лаская возбужденную плоть. Жаркие прикосновения сменились приятной прохладой – воздух мягко коснулся разгоряченной, влажной кожи, вызывая очередную россыпь мелких мурашек. Но это было только начало. Спустя каких-нибудь пару мгновений ее мягкие губы плотно сомкнулись, погружая его член в знакомый, опаляющий и безумно нежный жар. Уэйланд резко выдохнул, быстро опуская ресницы, пытаясь устроиться поудобнее на плоской подушке, но миниатюрная ладошка Клариссы, настойчиво сдавливающая его горло, едва ли могла ему это позволить. Воздуха тут же стало не хватать, и виной всему не настоящая асфиксия, для которой потребовалось применить куда большую силу, чем ту, на которую была способна Клэри. Воздуха не хватало потому, что Джейс начинал сходить с ума. Ее властные прикосновения, и эти умопомрачительные, ритмичные движения ее рта, губ… Это напоминало их непосредственную близость, и в то же время имело несколько другой оттенок. К этому невозможно было привыкнуть, и неважно, в которой раз это происходил: первый, второй, десятый… Искусав все губы, Уэйланд приоткрыл рот, но вместо очередного рваного вздоха послышался глухой стон, и еще один, еще… Нет, он не умолял, он всего лишь пытался найти хоть какую-то точку опоры, не теряя окончательно связь с реальностью. Свободная рука безотчетно схватилось за прутья кованного изголовья, рьяно сжимая их, соскользнула вниз, сжимая нежный шелк простыней. Но все тщетно. Он звал ее по имени, и, если бы Джейса попросили сосчитать, сколько раз «Клэри» сорвалось с его губ за последние несколько минут, он бы явно сбился со счета. Не говоря о пошлых эпитетах, грубых словах и прочих непотребствах, но Уэйланд был не в состоянии контролировать даже свое тело, не говоря уже о том, что так или иначе срывалось с его языка. И все же там не было слова «умоляю».
Разумеется, все было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой, если бы в тот момент, когда Уэйланду уже казалось, что еще немного, и он почувствует вязкое, обволакивающее наслаждение, Клэри позволила бы ему это испытать. Она слишком хорошо знала его тело, отлично чувствуя этот самый миг, так называемую точку невозврата, на которой и решила остановиться. А ведь нефилим даже не пытался сдерживать себя, хотя и раньше в такие моменты это зачастую происходило непроизвольно, и все же он по какой-то неведомой причине до последнего пытался контролировать собственное тело, но не сейчас. Только это не помогло.
— Нет, нет, нет, Клэри!.. – раздраженно выпалил Джейс, инстинктивно подаваясь вперед, пытаясь вжаться в ее тело, не желая упускать момент, но головокружительное чувство, сулившее сладкую негу, неумолимо отступало, оставляя лишь небывалое напряжение и надежду на большее. Впрочем, сказать что-то еще у него просто не оказалось возможности – пухлые губы Клариссы накрыли его собственные, а ее ладошка вновь властно надавила на его горло. Уэйланд тихонько застонал, ни то пытаясь прервать поцелуй, ни то вжимаясь в губы Фрэй еще сильнее, жадно терзая их и тщетно надеясь утолить жажду. Он имел право в определенной степени злиться на нее, но что-то ему мешало. — О да, я помню, что это такое, - отстраняясь, и тут же перехватывая горло рыжеволосой, выпалил охотник. — И я помню, как тебе это нравится, - не именно это, и не то, что только что было до этого, а то, как он в конечном итоге готов на что угодно, лишь бы заполучить ее, свою Королеву. В прошлый раз Клэри тоже была полна решимости услышать именно эту просьбу и именно в таких словах, но и тогда ей потребовалось некоторое время, чтобы достичь своей цели. — Нравится слышать, как я тебя умоляю, - усмехнулся Джейс, чуть сжимая пальцы и ловким рывком опрокидывая Фрэй на спину. Не слишком-то удобный маневр – пришлось перевернуться набок, подтянувшись на цепи. Она, пускай, и была относительно длинной, но все равно ограничивала движения.
— Не сегодня, - прошептал охотник, свободной рукой обняв рыжеволосую за талию, разворачивая к себе спиной. Его подбородок легонько касался ее плеча, а горячее, по-прежнему неровное дыхание щекотало нежную кожу шеи. Конечно, не самое удобное положение, чтобы продемонстрировать свою позицию, но и оно давало определенные возможности. Прижав Клариссу к своей груди, Джейс расслабил ладонь, позволяя ей соскользнуть с ее живота и опустится ниже. Вполне предсказуемо? Возможно, но он не мог отказать себе в искушении коснуться ее там: на это раз без лишних прелюдий и томного предвкушения погружая в нее сразу два пальца – указательный и средний.
— Ты ведь не умоляешь? – мягкое, проникновенное движение пальцев расставляет невидимые акценты. Как он мог не воспользоваться не так давно полученными тайными знаниями, нагло используя их в своих корыстных целях? — Не просишь, - еще одно прикосновение – настойчивее, глубже, касаясь той невидимой точки, непременно заставляющей Фрэй затаить дыхание и тихо застонать в следующее мгновенье. Он уже знал это, — Любишь владеть ситуацией, - прикосновения становятся быстрее. — Но ты слишком хороша, чтобы наслаждаться этим в одиночестве, - Джейс мягко отстраняет пальцы, воспользовавшись определенным замешательством Клариссы и помогая себе рукой, чтобы снова почувствовать ее всю. По-настоящему. Терпения едва ли хватает на тот мучительно-медленный темп и обволакивающие, проникновенные движения. Они стали куда быстрее, принимая легкий грубоватый оттенок, но все же по-прежнему были лишены той резкости, которую Уэйланд с лихвой компенсирует, впившись зубами в плечо рыжеволосой. Не до крови, но до глубоких красных отметин – точно. — Один вопрос, - напоминая, что он еще помнит, шепчет нефилим, неожиданно замирая. Кто бы знал, каких титанических трудов и запасов терпения, о котором ни он, ни его тело даже не подозревали, ему это стоило.
***
Джейс плавился ото всех её действий, с трудом удерживая связь с реальностью. Янтарные глаза давным-давно заволокло невидимым туманом наслаждения, которое сейчас испытывало его тело. Он переспрашивал, забывал, о чём они говорили, терял нить разговора: в такие моменты из охотника можно было вить верёвки, чем Кларисса с радостью занималась. Секс был отличным способом не только помириться, получить необходимые сведения, но и усыпить бдительность, что, собственно, Фрэй сейчас и пыталась проделать, и, кажется, у неё это получалось.
— Тебе и не нужно было этого говорить, - с улыбкой отозвалась рыжеволосая. В отличие от охотника, явно удивлённого такому повороту событий, Кларисса почти сразу догадалась, каким образом она смогла прочитать его мысли. Она не прочитала их, их прочитала Тьма и шепнула девушке на ушко. Судя по всему ей нравилось играть в свои собственные игры, и о конечной цели никому не было известно. Они могли лишь догадываться, чего на самом деле хотела от них Тьма. Эмоций? Страсти? Искренности? Всего сразу? Возможно, не будь нефилим так одурманена, она бы почувствовала себя героиней весьма странного, чудного эксперимента, но тревог никаких не было, равно как и сомнений. Фрэй казалось, что всё, что происходит, правильно и именно такое, какое и должно быть.
— Как ты можешь сомневаться в том, что у меня получится? После всего? - то, что Клэри периодически вытворяла с Джейсом, не поддавалось никаким красочным описаниям. Это нужно было видеть, слышать и чувствовать. То, как стонал Уэйланд, не в силах сдерживаться, то, как он тянулся к ней, звал по имени, ругался, выдавал всякие пошлости, от которых по телу пробегала крупная дрожь. Джейс изнемогал от её действий, от её замысловатых, чувственных ласк... И он всё ещё сомневался в её способностях? В том, что она может заставить его умолять? В очередной раз?
Впрочем, Тёмная Королева не была бы собой, если бы в какой-то момент не решила бы сделать игру чуточку интереснее, продлив её и отложив тот самый момент, которого они так ждали. Раздражение, зазвучавшее в голосе охотника, чем-то отдалённо напомнило танго, которое некоторое время назад он играл на рояле. Кларисса улыбнулась, не размыкая губ, а в следующее мгновение почувствовала руку молодого человека на своём горле. Он быстро включился в их новую игру, тем самым весьма удивив Клариссу.
— Конечно, нравится! - довольно отозвалась Фрэй, чувствуя, как едва усиливается нажим на её горле. — Это не может не нравится. Это возбуждает очень-очень сильно, - продолжала девушка, оказываясь опрокинутой на спину. — Мне нравится, когда ты на коленях, - закончила Клэри свою весьма двусмысленную фразу. Её можно было трактовать по-разному, но как бы Джейс её не понял для себя, смысл так или иначе был бы верным. Возможно, подобные желания характеризовали её как человека аморального, испорченного, мечтающего о власти и о подчинении другого человека собственной воле. Хрупкая девочка из Бруклина, которой она была когда-то, ни о чём таком никогда не думала, а вот Тёмная Королева думала, претворяла в жизнь и получала от этого самый настоящий кайф, похлеще любой фейской пыльцы.
Шёпот охотника обжигал её нежную кожу, а все его действия выходили такими резкими, стремительными, что Фрэй даже не успела осознать, что происходит. Его пальцы проникли в неё, и Кларисса застонала, не совсем ожидая такого поворота событий. Охотник ускорил темп, касаясь её изнутри, нажимая на невидимые «кнопочки», от которых кружилась голова. Она спиной чувствовала, как бешено стучит сердце Джейса - или это её собственное? - и совершенно не стесняясь, позволила себе громко стонать в голос. Но если Уэйланд хотел добиться от нее ответов, или, вернее сказать, одного-единственного ответа - этого было мало. Да, от таких ласк Фрэй теряла голову, забыла своё имя, сходила с ума, готовая отдаться на волю Джейса. Но то, о чём охотник просил, было из тех тайн, которые стоило хранить. Не потому, что она не доверяла молодому человеку, а потому что он итак знал её слишком хорошо, и эти знания применял на практике. Например, как сейчас. Кларисса Моргенштерн была не готова приоткрывать завесу на пути к ещё очередному секрету. Пожалуй, не сегодня.
Рыжеволосая закусила губу, стоило Джейсу войти в неё. Стоит отметить, что охотник тоже подрастерял своё былое терпение и уже двигался не так плавно и медленно. Она ощущала, каких усилий ему это стоило, с каким трудом он сдерживал своё тело, которое хотело ворваться в Клэри с привычной резкостью и нажимом, как это часто бывало, - но вместо этого блондин кусал её в плечо, а Клэри стонала, заведя одну руку чуть назад и положив её охотнику на бедро, будто бы подыгрывая ему. Она чуть крепче сжимала пальцы, будто стремилась прижаться к Джейсу теснее, стерев между их телами и без того несуществующие границы.
Нефилим повернула к Уэйланду голову: она тяжело дышала, губы были чуть приоткрыты, ей было невыносимо жарко и душно, и всё же она улыбалась.
— Нет, - отозвалась Фрэй, кусая охотника за нижнюю губу. — Нет, Джейс, - чуть задорнее повторила Кларисса, кусая блондина ещё раз. — Я не отвечу на твой вопрос и не проси, - если Тёмная Королева что-то решила, её будет крайне сложно переубедить. Но Джейс мог хотя бы попытаться.
***
Пожалуй, Джейс очень хорошо понимал Клариссу. Он и сам обожал видеть свою Королеву на коленях в прямом и в переносном смысле слова. Чисто на уровне физического восприятия, подобная сцена ужасно будоражила воображение, заставляя затаить дыхание в сладком предвкушении, стараясь не забывать дышать. Что же касалось морального аспекта и слова «умоляю», произнесенного ее сбивчивым, чувственным шепотом, то разве можно мечтать о большем? Клэри его, и не просто его, а полностью в его власти, не только добровольно вверяя себя в его милость, а прося, нет – умоляя об этом. Наверное, далеко не все мужчины мечтают о таком, но у Уэйланда подобная мысль, кажется, появилась едва ли не с первого дня их встречи. Конечно, в несколько иной интерпретации, робко навещая его разум в моменты слабости, особенно, во сне, и тем не менее.
— Нравится, когда я на коленях? – с легким самодовольством переспросил Джейс, не сдерживая улыбку. В их нынешнем положении, учитывая сбившееся дыхание и крайнюю рассеянность, возможно, самодовольство выглядело не таким ярким, теряясь за тяжелыми вздохами и нетерпеливыми нотками хриплого шепота, но Фрэй знала его достаточно хорошо, чтобы это заметить. — Мне тоже, - неопределенно продолжает охотник, с новой силой впиваясь в плечо Клариссы. На этот раз грубоватый укус сгладил торопливый поцелуй, еще один, и еще, тлея влажной дорожкой, повторяя контуры изящного изгиба шеи. Трудно сказать, что именно Уэйланд имел ввиду? Он любил быть на коленях перед ней, своей Королевой, или любил видеть ее на своих перед ним? Сложно решить, что сильнее волновало воображение, порождая самые откровенные фантазии. Светловолосый прекрасно помнил, как вспыхнул в один миг, стоило рыжеволосой потянуться к позолоченным цепям, заключая его запястье в своеобразные «кандалы». Внизу живота разрастался настоящий огненный шар, подминая под себя всех трепетных бабочек и прочие эфемерные метафоры и перифразы, которые люди используют, пытаясь описать это странное чувство. Никаких бабочек тут не было и в помине – жар, липкий, вязкий и всепоглощающий. Впрочем, если подобное положение вещей и фактически лишало Джейса умственных способностей, заставляя обо многом позабыть, то у Клэри еще откуда-то брались силы упрямиться, по-прежнему твердя «нет». Как у нее это получалось? Она была такой чувственной, томной, не стесняясь откровенно стонать в голос, сгорая в до боли знакомой агонии. Он обожал видеть ее такой, втайне мечтая, что вот-вот, и Фрэй сдастся. Тогда они смогут продолжить, позабыв обо всех спорах и разногласиях. Но разве им это мешало сейчас? Почему нельзя обо всем забыть сейчас? Джейс нетерпеливо подался вперед, не в силах сохранять неподвижность, продлевая вынужденное бездействие. Он слишком хотел ее, и Кларисса знала это, прекрасно осознавая, что едва ли какое-то «нет» стоит того, чтобы отказаться от нее.
— Нет? – недовольно переспросил охотник, тихонько постанывая, ощущая очередной легкий укус, игриво подаренный ему вместо поцелуя. Если Клэри так долго твердила «нет», значит, ей есть, что скрывать. Значит, она и в самом деле хотела, чтобы он пошел против ее слов, не просто подчиняя ее своим желаниям, а даря им возможность воплотить их общие. Это простое умозаключение могло стать ключом от многих дверей, чем Джейс, разумеется, не преминул бы воспользоваться. Однако, догадываться он по-прежнему мог о чем угодно, но пока эта фраза не прозвучит из уст Клариссы, она не будет иметь должный вес, и она это знала. — Я разве прошу? – с наигранным недоумением изогнув правую бровь, запыхавшись, шепчет Уэйланд. Влажная челка снова лезет в глаза, наполовину закрывая обзор, но разве это важно? Он слышит ее тяжелое дыхание, чувствует, как ей душно, жарко, как изнывает ее тело. Впрочем, как и его собственное, с каждым новым, размеренным толчком, все сильнее сопротивляясь навязанным правилам. Рука нефилима вновь опускается на живот Фрэй, но на этот раз плавно поднимается вверх, мягко сжимая грудь, словно пытаясь вторить такту своих движений. Подушечки пальцев едва касаются крупных камней ожерелья, гладких и горячих наощупь, словно впитавших жар их тел. Если бы только его вторая рука была свободна… К слову, кисть понемногу начинала затекать, и Джейс непроизвольно пару раз дернул рукой, как будто пытаясь выбраться, и как ни странно, в какой-то миг замок легонько щелкнул. Возможно, Клэри не так плотно его закрыла? Неожиданная свобода заставила охотника остановиться, а еще через пару мгновений и отстраниться вовсе, не желая упускать долгожданную свободу. Он тут же навис над Фрэй, щекоча ее щеки, пожалуй, уже чересчур отросшей челкой, в первые пару секунд удерживая вес своего тела на вытянутых руках.
— Я тоже не прошу и не умоляю, - хрипловато усмехнулся Джейс, хотя эти слова порой были далеки от реальности, но важен был сам вызов. — Как я могу сомневаться, что у тебя получится? – эхом повторил недавний вопросы Клариссы нефилим. — Видимо, ты недостаточно стараешься, раз я все еще помню свой вопрос, - на мгновенье Уэйланду показалось, что Клэри хочет к нему прикоснуться или притянуть к себе, но как бы там ни было, сделать ей это не удалось. Резко выпрямившись, Джейс ловко поймал ее запястья, с силой вжимая их в матрас по обе стороны от ее головы. — Любишь видеть меня на коленях? Вот так? – и действительно, молодой человек стоял перед ней на коленях, возвышаясь над обманчиво уязвимой и распростертой перед ним Клариссой. Охотник подался вперед, раздвигая коленом ноги Фрэй, заставляя ее едва согнуть их в коленях, открывая ему более обширный доступ к своему телу. — Не дразни меня, Фрэй, - ослабляя хватку на ее запястьях, предостерегающе шепчет охотник.
***
Наверное, большинству нормальных людей не должно было нравиться видеть любимого человека на коленях. Но им нравилось. А определение «нормальные люди» к ним не относилось никогда. Иногда Клэри пыталась вспомнить, было ли хоть что-то обыденное в их отношениях, хотя бы в самом начале, когда они ещё были в Нью-Йорке, и она только-только узнала о том, что является нефилимом? Но кажется нет, не было. Но стоит ли удивляться? Они были такими всегда, и руна тёмного альянса здесь была не причём.
Джейс стоял перед ней на коленях всего каких-то пару раз, но зато каких раз! Эти бесконечно волнительные мгновения были ни с чем несравнимы, когда она смотрела на него сверху вниз, ловя каждое прикосновение, каждый жест, каждый вздох. Если охотник в момент ласк поднимал на неё взгляд, встречаясь с ней глазами, Клариссу словно ударяло током. Это настолько будоражило и возбуждало, что рыжеволосая мгновенно теряла точку опоры. Джейс не мог не замечать этого: то, как нефилим, пошатнувшись, словно бы теряла равновесие. Конечно же, она бы не упала, но ощущения были очень похожими. Она как будто бы стремительно летела куда-то, теряясь в своих ощущениях, мощнейшей волной накрывающих её с головой.
— Конечно, нравится, - подтвердила рыжеволосая. Воспоминания отзывались дрожью во всём теле, а перед глазами всплывали картинки столь приятных минут.
— Ты часто видишь меня в... таком положении, - усмехнувшись, продолжала Фрэй. Как ни странно ей и самой так было гораздо удобнее: доставлять Джейсу удовольствие, стоя на коленях, было и в самом деле комфортнее, нежели, когда охотник лежал на кровати. Возможно, всему виной их идеальная разница в росте?
Укусы сменяют терпкие поцелуи, а сладкую боль не менее сладкое удовольствие. Кожа в том месте, где зубы молодого человека впивались в нежную плоть, горит, даже зудит. Но мягкие губы словно стирают это ощущение, и Кларисса тихонько постанывает от нахлынувших ощущений.
— Даже если ты не просишь, мой ответ всё равно «нет», - с чувством продолжала нефилим. Рука Уэйланда мягко опустилась на её живот, поднимаясь выше, к груди. Девушка протягивает руку, касаясь чуть влажной, светлой чёлки, которая лезет охотнику в глаза. Она и в самом деле стала непозволительно длинной, но стричь её было жалко: она придавала Джейсу какого-то особого шарма - немного ребячества, даже игривости. Он совсем не походил на сурового охотника, которого она когда-то встретила в клубе «Пандемониум». Он был похож на подростка, которому просто нравилась жизнь, что у него была. Клэри почти с нежностью откинула со лба мягкие пряди, наслаждаясь этим ставшим привычным и родным ощущением: она любила касаться его пушистых волос, то перебирая их пальцами, то зарываясь в них носом и вдыхая приятный аромат цитрусовых. Нет, она точно не хотела, чтобы он стриг эту восхитительно-дерзкую чёлку.
Молодой человек продолжил двигаться, хотя Клэри чувствовала, что он буквально преодолевает внутреннее сопротивление, будто бы хотел и не хотел этого одновременно. Она могла его понять: Уэйланд жаждал получить ответ на свой вопрос, но и её он хотел не меньше. Остановиться означало, что второго он не получит, а продолжить двигаться - что он проиграл. Клэри была почти довольна тем, что Джейс всё же отдал предпочтение правильному в данном случае варианту. Однако спустя пару мгновений она не без удивления отметила, как браслет, сковывавший охотника за запястье, раскрылся, освобождая его руку. Изумрудные глаза распахнулись чуть шире, не понимая, что происходит, и как такое вообще возможно? Она совершенно точно защёлкнула замок. Где-то вдалеке рыжеволосой послышался переливчатый смех... Очередные проделки Тьмы?
Из замешательства её вывела чёлка Джейса, щекотавшая лицо. Она снова выбилась и падала на глаза, хотя Фрэй буквально только что откинула её со лба назад. Улыбнувшись, девушка зажмурилась: и правда было очень щекотно.
— Молчал бы, - усмехнувшись, парировала Тёмная Королева. Но отчего-то сейчас ей не хотелось принимать ответный вызов. В любой другой ситуации она бы обязательно доказала Джейсу, насколько он самонадеян и не прав, но сейчас несмотря на напряжение, которое царило в теле Фрэй, одновременно с ним она чувствовала и некоторую расслабленность. Хотелось просто отдаться на волю событиям, позволив Уэйланду делать всё, что он пожелает. Но, быть может, эти желания ей снова нашёптывала Тьма? Или это были её собственные? Кларисса Моргенштерн хотела сдаться на милость Джейса? В самом деле? Кажется, она и сама не до конца осознавала, что в глубине души, где-то очень глубоко, хочет, чтобы охотник сломил её. Подчинил себе и своей власти. Не просил, не уговаривал, не увещевал, а просто взял то, что ему принадлежит.
Клэри с шумом выдохнула: её руки были крепко прижаты к кровати у неё над головой в то время, как Джейс резко раздвинул коленом её ноги. Фрэй попыталась дёрнуться, будто бы её первым, инстинктивным желанием было вырваться на свободу, которой блондин её нагло лишил.
— А то, что? - дерзко отозвалась рыжеволосая, растягивая пухлые губы в наглой улыбке. Клэри Фрэй редко так улыбалась, зато Кларисса Моргенштерн часто позволяла себе подобные вольности. — Накажешь меня? Отшлёпаешь? - улыбка превратилась в усмешку. — Или нет, поставишь на колени в начале и затем отшлёпаешь, угадала? - улыбка стала шире, а сама девушка во второй раз резко дёрнулась вперёд, стремясь освободиться, но на самом деле не преследуя такой цели. Она всего-навсего хотела ещё больше раззадорить Джейса.
А Тьма одобрительно кивала где-то за плечом охотника, явно наслаждаясь происходящим.
***
Как бы Джейс ни терял голову от властной и решительной Клариссы, в какой-то мере он был даже благодарен случаю, Тьме или ей самой за предоставленную фору. Стоит ей по-настоящему включиться в игру, и он снова забудет обо всех вопросах, растеряв былую решительность и поддавшись ее воле, да и разве можно было устоять? Похоже, Темная Королева были слишком уверена в себе, считая, что ни одна сладкая пытка, сопровождающая настойчивые расспросы охотника, не заставит ее дать долгожданный ответ на его вопрос. Более того, судя по тому, как удивление на ее миловидном личике быстро сменилось легкой заинтересованностью, Клэри более, чем хотелось увидеть то, что было на уме у нефилима. Зеленые глаза вспыхнули азартом, а раскрасневшиеся губы растянулись в нагловатой, слегка самоуверенной улыбке, и Уэйланду тут же захотелось сбить эту спесь, найдя этим губам более интересное занятие. Охотник закусил свою собственную – для поцелуев время еще не пришло, но от ответной ухмылки его это не спасло. Фрэй сделала вид, что пытается вырваться, заставляя Джейса с недоверием и все той же усмешкой вскинуть брови, словно спрашивая: «Ты это серьезно?». Если бы рыжеволосая хотела выбраться или поменять расстановку сил, сопротивление было бы совсем иным. Впрочем, своей цели она определенно достигло – мнимое сопротивление непременно раззадоривало и без того уже возбужденное воображение.
— Ты такая предсказуемая, - с наигранным недовольством возмутился Джейс. Хотя, стоит признать, что все перечисленные варианты так или иначе проскальзывали в его мыслях, что в очередной раз давало понять, насколько же хорошо Клэри его знает.
Взгляд охотника вновь жадно скользнул по ее телу, не пропуская ни единого сантиметра белоснежной кожи, ни единого изящного и плавного изгиба ее точеной, хрупкой фигуры. Распростертая перед ним в весьма красноречивой позе, с нагловатой, выжидающей улыбкой на губах Фрэй выглядела откровенно развратно и безумно чувственно – губы все еще пылали от недавних поцелуев и ласк, которые они дарили ему, бледные щеки едва тронуты розоватым румянцем, а рыжие волосы, окончательно утратившие лоск дорогой вечерней прически, мягкими локонами обрамляли ее лицо и плечи. Само по себе сочетание ее рыжих волос, пурпурных простыней и бледной кожи выглядело крайне занимательно, и, пускай, Уэйланд был далек от живописи и творческого восприятия этого мира, но даже он понимал, какое совершенное полотно создавала эта игра контрастов.
С трудом заставляя себя отвести взгляд, Джейс окончательно отпустил запястья Клариссы, но только для того, чтобы в следующую секунду ловко перевернуть ее на живот. В чем-то она и правда оказалась права: ему нравилось видеть ее на коленях. Разве мог он себе в этом отказать. Его пальцы потянулись к рыжим волосам, мягко и аккуратно собирая их в нетугой хвост, тем самым заставляя девушку приподняться и сесть на колени перед высоким кованным изголовьем.
— В чем-то, возможно, ты права, - нетерпеливо прошептал Уэйланд, с трудом удерживая себя в руках. Расположившись позади Клэри, он вытянул вперед руки, поймав золотую цепь, свисающую с позолоченных прутьев. Как ни странно, браслет больше не казался массивным и толстым, больше напоминая тот, из его фантазий – изящный, но крепкий, будто и был выкован для тонких запястий его Темной Королевы. С легким щелчком браслет защелкнулся, заключая ее правую руку. То же самое светловолосый проделал и с левой, на всякий случай подергав цепи, проверяя, сработал ли замок, раз его собственный смог в один прекрасный момент так легко расстегнуться. Впрочем, кажется, тому виной были вовсе не слабые крепления, а вмешательство кого-то третьего, безмолвно и незримо следившего за их игрой. К слову, цепи были относительно длинными, и при желании Клэри могла даже лечь на живот, вытянув руки, а могла наоборот придвинуться еще ближе к изголовью, цепляясь за металлические прутья в качестве опоры. Второй вариант тут же вызвал в охотнике массу нескромных фантазий, в которых рыжеволосой могла бы понадобиться такого рода опора. Такие мысли буквально выбивали почву из-под ног, а воздух – из легких, но контролировать их не представлялось возможным. Джейс шумно выдохнул, стараясь сконцентрироваться, но так хотелось прикоснуться к себе – безотчетно, просто потому что сдерживаться, кажется, было уже выше его сил. Еще можно было позабыть обо всем и вернуться к тому, на чем они остановились пару минут назад, но нет. Уэйланд сделал еще пару глубоких, прерывистых вздохов, касаясь кончиками пальцев плеча Клариссы, заставляя ее вздрогнуть. Находясь спиной к нему, она понятия не имела, что именно он сделает в следующую секунду. Должно быть, интересные ощущения… Внизу живота все болезненно сжалось, но охотник постарался проигнорировать и эти ощущения, ведя указательный палец вниз, очерчивая едва выпирающие, округлые позвонки, отдаленно напоминающие ему клавиши рояля. Медленные, почти невинные прикосновения резко оборвались, и в следующий миг Джейс неожиданно обхватывает рукой шею Клариссы, заставляя ее запрокинуть голову назад, касаясь рыжей макушкой его груди. Ее губы чуть приоткрыты, что вполне предсказуемо – наверняка дыхание перехватило от такой смены акцентов, но охотнику это даже на руку. Настойчиво касаясь подушечкой большого пальца ее подбородка, не позволяя отстраниться, он вскользь проводит языком по ее нижней губе, прежде чем поцеловать по-настоящему, нарочито медленно и развязно завладевая ее ртом. Другая рука также неторопливо скользнула по ее бедру вниз, по наитию быстро находя ту самую чувствительную точку, заставляя Фрэй выгнуть спину, хватаясь за позолоченные прутья, пытаясь удержать равновесие в такой позе. Движения его пальцев почти вторили движениям языкам, и если бы не сбившееся дыхание, невольно превращающее поцелуй в рваный, торопливый и ненасытный, то они могли бы создать почти идеальную и гармоничную симфонию. Как только Клэри хотела отстраниться, чтобы сделать крохотный глоток воздуха, пальцы охотника сжались чуть сильнее, настойчивые надавливая на горло и подбородок. Вместо предполагаемой свободы Уэйланд позволил подушечке большого пальца скользнуть выше, очерчивая ее приоткрытые губы, мягко лаская нижнюю, поглаживая, повторяя контур и через мгновенье скользнув внутрь. Трудно сказать, чем был так соблазнителен этот жест, но наверняка Джейс был не одинок в своих пристрастиях. Ощущая, как ее губы мягко обволакивают его палец, наслаждаясь знакомым, тесным жаром, мысли наполняли весьма однозначные ассоциации. Ведомый порывом, нефилим инстинктивно подался вперед, вжимаясь в тело Фрэй и одновременно с этим прижимая и ее сильнее к своей груди.
— Ничего не хочешь мне сказать? – медленно убирая ладонь от ее губ, освобождая от своеобразной хватки ее шею, но не прекращая прочих действий, прошептал Уэйланд.
***
Как бы они не были уверенны в том, что прекрасно знают друг друга, всегда оставалась некоторая доля вероятности, что они что-то упускают. Между ними не было секретов, они пускали друг друга в самые тёмные, потаённые уголки своей души, обнажая секреты, которых никто никогда не знал и не должен был знать, а они доверяли их друг другу. Это были опасные знания, но столь яркие, волнительные, немного тревожные, что так или иначе, а иногда проскальзывала мысль, а не слишком ли много власти для одного? И сразу за ней другая, более тёмная, вязкая и тягучая - я хочу ею воспользоваться.
Кларисса не боялась, что Джейс использует против неё её же секреты, во всяком случае не в плохом контексте, и всё же иногда она пыталась сдерживаться, подавлять вполне очевидные порывы поделиться чем-то, чему, возможно, пока не пришло время. Быть может, однажды, спустя какое-то время она бы сама рассказала Уэйланду, что тогда, на маскараде, она безумно хотела, даже жаждала, чтобы охотник пошёл до конца, наплевав на все протесты, отказы и сопротивления и сделал то, чего хотели они оба. Он мог надавить на неё, взять силой, секунда за секундой наблюдая за тем, как рушатся оборонительные стены, за которыми пряталась Тёмная Королева, но нет. Иногда Джейс в самом деле напоминал трепетного и нежного оленёнка из одноимённого мультика: ему не хватало духа применить к рыжеволосой чуть больше силы, власти и давления, чтобы сломать её, подмять под себя, подчинить своим желаниям. Наверное, подобное было тяжело именно с моральной точки зрения: Джейс любил её и считался с её мнением, с её желаниями и потребностями, а в таком случае он должен был бы наплевать на то, что говорила ему Кларисса. Вполне возможно, что именно это Уэйланду и было тяжело сделать. Как бы он не мечтал видеть Тёмную Королеву на коленях, простых усилий для этого было недостаточно. Во всяком случае не всегда.
Нефилим наградила молодого человека взглядом, словно говорящим «ну-ну, это я то предсказуемая?», но вслух ничего говорить не стала. Ей стало интересно, как далеко охотник сможет зайти в своём желании узнать правду и получить ответ на вопрос. Стоило ли оно того? Блондину было ох как не просто, и Клэри видела это, чувствовала, и тем не менее он продолжал. Несколько бесконечно прекрасных секунд, пока Джейс смотрел на неё, обнимая взглядом. Она обожала этот взгляд, полный восхищения и жажды: когда-то было трудно поверить в то, что она настолько красива и желанна в его глазах, но сейчас Кларисса верила в это. Такие эмоции невозможно подделать, и Фрэй не могла перестать наслаждаться тем, что видела на его лице. Это было даже больше, чем любовь, обожание, желание - он дышал ею, своей Клариссой. И это чувство рыжеволосая не променяла бы ни на что на свете.
В следующее мгновение девушка оказалась на животе, а ещё через одно - стоящей на коленях. Уэйланд держал её за волосы, и Клэри не оставалось ничего другого, как просто повиноваться его негласному требованию. Всё внутри неё сжималось в сладостном предвкушении: она находилась спиной к охотнику и могла лишь догадываться, что он предпримет дальше, а главное, когда это произойдёт. Она подняла взгляд к покачнувшимся золотым цепям, чьи браслеты спустя некоторое время щёлкнули на её тонких запястьях. В отличие от верёвки, которой Кларисса когда-то связала Джейса, эти цепи оставляли некоторые возможности и простор для фантазии, пусть и несколько ограниченный. Рыжеволосая несколько раз сжала пальцы в кулачок: позолоченный браслет сидел плотно, почти облегая руку, но при этом не причиняя дискомфорта. Он немного холодил кожу, остужая, что было очень приятно, ведь самой Фрэй сейчас было очень и очень жарко, а ведь Уэйланд ещё даже ничего не сделал. Ну или почти ничего: так или иначе, а ведь всё то, чем они занимались здесь до этого, оставило свой отпечаток - они оба так и не получили никакой разрядки, продолжая мучать друг друга. Но разве не этого хотела Тьма? Возможно, это именно она подталкивала их на все эти безумства, будто бы мешая довести дело до конца, хотя они и могли бы? Впрочем, так ли это? Каким бы нетерпеливым не был Джейс, играть он тоже любил и всегда изо всех сил старался доводить задуманное до конца. А вот получалось ли это у него или нет - это уже другая история.
Девушка вздрогнула, стоило охотнику прикоснуться к ней: она никак не ожидала этого прикосновения и не могла его предугадать, равно как и любое другое его действие, которое могло последовать следом. Он скользил рукой вдоль позвоночника, и по телу пробегала крупная дрожь. Нефилим с шумом выдохнула, стараясь не двигаться, словно от этого зависело нечто важное. Она старалась делать небольшие, аккуратные вдохи, чтобы усмирить разбушевавшееся сердцебиение, но все её попытки оказались тщетными, как только Джейс взял её за горло, заставляя откинуться назад и макушкой прижаться к его груди. Из груди вырвался хриплый стон напополам с воздухом, и она ещё не успела прийти в себя, как молодой человек продолжил свои действия: поначалу подушечкой большого пальца коснулся её губ, заставляя Клэри вздрогнуть и чуть прикрыть глаза, а после - накрыв её губы глубоким поцелуем. В таком положении, с запрокинутой назад головой, привычные вещи приобретали совершенно иной, более интересный, местами даже яркий оттенок.
Фрэй застонала, подаваясь вперёд и цепляясь вспотевшими пальцами за позолочённые прутья. Пальцы Джейса ласкали её там, внизу, а губы терзали её губы, не давая ей отстраниться, не давай ей вздохнуть, не давая ей сделать ничего из того, что могло бы помочь ощутить вкус свободы и вновь обретённого контроля. Последний стремительно уплывал от Клариссы, сосредотачиваясь в руках охотника, и одному Ангелу было известно, хорошо это или плохо.
Золотые цепи натянулись чуть сильнее, плотнее обхватывая тонкие запястья, и Клэри застонала громче, сильнее хватаясь за кованое изголовье. Кислорода катастрофически не хватало, ей нужен был вздох, хотя бы один, большой и глубокий вздох, но Джейс не дал ей и этого, чуть более явно сдавив горло и надавив на подбородок, выбивая из девушки последние остатки кислорода. Рыжеволосая задохнулась, сильнее сжимая решётку до побелевших костяшек пальцев, чувствуя во всём теле небывалое напряжение и самый настоящий пожар, который разгорался всё сильнее с каждым последующим действием со стороны Уэйланда. Он терзал её тело, и тело готово было умолять и просить, но только не она. Для Тёмной Королевы этого было мало.
Клэри обхватила палец молодого человека чуть влажными, горячими губами, позволяя ему скользнуть глубже. Ласковый, чуть шершавый язычок проехался по всей его длине, мягко лаская. Фрэй сомкнула рот чуть плотнее: ей ли не знать, какие ассоциации сейчас были в голове Джейса? Пусть тоже помучается, представляя...
И всё же к такому она никогда не сможет привыкнуть: сколько бы раз у них не случалась близость, сколько бы раз они не были единым целым, она не перестанет сходить с ума от подобных действий. От того, как Уэйланд с силой вжимается в её тело, заставляя почувствовать не только своё возбуждение, но и бешеный стук своего сердца. Клэри стонет, выгибает спину, переставляет руки вверх по кованой решётке, чтобы удержать вес своего тела на почти вытянутых руках, но при этом оставаясь на коленях. Почему-то ей и в голову не пришло лечь на живот, чтобы занять более комфортное приложение.
— Нет, - буквально простонав короткий ответ, отозвалась Кларисса. — Нет, не хочу, - продолжала Моргенштерн.
— Это всё, на что ты способен? - закончила свою мысль Тёмная Королева.
***
Упрямство Фрэй не просто было у нее в генах – оно текло по ее венам, пропитывая собой каждую клеточку ее тела. Впрочем, последнее уже было готово сдаться на милость охотника, явно изнывая от затянувшейся сладкой пытки, но губы упрямо твердили «нет». Последнее «нет» больше напоминало стон – сбивчивый и сладкий, но сути это не меняло. Из последних сил его Темная Королева стояла на своем, всякий раз давая понять, что если тело говорит «да» - это всего лишь половина победы. Джейс должен был разозлиться или хотя бы почувствовать легкую вспышку раздражения, услышав ее дерзкий вопрос, но, кажется, эти слова лишь сильнее распаляли пыл, разжигая азарт, жажду к победе. Охотник усмехнулся, прикусывая нежную кожу на шее Клариссы, грубовато сжимая ее бедра.
— Ты прекрасно знаешь, - «что нет», но Джейс не стал продолжать фразу. Намеренно, или же ему просто банально не хватило дыхания – трудно сказать. Его взгляд опустился на вытянутые руки Фрэй, крепко сжимающие позолоченные прутья. Костяшки пальцев побелели, а тыльная сторона ладоней, похоже, покрылась легкой испариной – порой они соскальзывали, но рыжая не желала сдаваться. Как это на нее похоже.
Выпрямив спину, Уэйланд требовательно коснулся плеча Клэри, отстраняя ее от своей груди и заставляя податься вперед. Его ладонь с обманчивой мягкостью ласково коснулась ее спины, настойчиво призывая опуститься вниз. Теперь грудь Клариссы почти касалась пурпурных простыней, а рукам пришлось переместиться чуть ниже. При желании Фрэй могла даже упереться ладошками в матрас и выпрямить руки – цепи были достаточно длинными, чтобы это позволить. Стоит ли говорить, что с такого ракурса она выглядела еще соблазнительнее, заставляя охотника предаться вполне очевидным мыслям о возможном, наиболее кратком развитии событий. Обычно он редко наслаждался таким видом подолгу, не в силах играть во все эти игры, желая заполучить Клэри сию же секунду, что обычно и делал. Он и сейчас этого хотел: забыть обо всем, отбросить глупые вопросы, взять ее здесь и сейчас, ведь проигравших не будет. Несмотря на природный соревновательный дух, обычно даже он не спасал Джейса в такие моменты, но сегодня все было как-то иначе. Может быть, сама Тьма щедро поделилась терпением? Как бы там ни было, даже оно было на исходе.
Выждав очередную паузу длиной не более полминуты, которая в такой красноречивой ситуации могла показаться целой маленькой вечностью, Уэйланд подался вперед, касаясь губами поясницы рыжеволосой. Поцелуи довольно быстро сменились терпкими укусами и влажными, нежными прикосновениями языка, словно скрадывающими легкие отголоски боли, остужая разгоряченную кожу. Мучительно медленно губы начали опускаться ниже, покрывая россыпью поцелуев бархатистую кожу ягодиц. И все же, Джейс не смог отказать себе в искушении дать волю рукам, касаясь, сжимая и даже легонько пройдясь раскрытой ладонью по тому месту, где еще пару секунд назад тлел очередной размашистый поцелуй. Клэри вздрогнула, но светловолосый знал – это не от боли. Да и боли как таковой не было. На месте грубого прикосновения остался лишь бледный розоватый след, не более того. Впрочем, еще совсем недавно охотник почувствовал бы смущение за одни только подобные фантазии и желания, не говоря уже о претворении этих планов в жизнь. За последние недели образ хрупкой Клэри Фрэй из Бруклина почти выветрился из его светловолосой головы, уступая место уверенной в себе, требовательной и строптивой Клариссе Моргенштерн. Раньше охотник пытался дать себе ответ на вопрос: были ли они обе двумя гранями одной и той же личности? Только разве Джейс задавался подобными вопросами сейчас? Едва ли.
В отличие от его Темной Королевы он не стал надолго откладывать «десерт». Пришлось склониться еще ниже, но это того стоило. Ладонь нетерпеливо скользнула на внутреннюю сторону бедра, оглаживая горячую, влажную кожу. Внизу все в очередной раз мучительно сжалось, превращаясь в колючий, пульсирующий шар. Джейс прерывисто вздохнул, резко опуская ресницы и делая несколько быстрых, глубоких глотков воздуха, пытаясь обуздать собственные порывы. У них еще будет на это время. Чуть позже… Еще никогда раньше он не делал ничего подобного с такого ракурса, предоставляя Фрэй более комфортное положение, но не сегодня. Подушечки его пальцев мягко коснулись ее там, осторожно раздвигая нежную кожу, предоставляя наибольший доступ к самым чувствительным точкам. За прикосновениями пальцев последовали уже целенаправленными, дразнящие прикосновения языка и губ, с каждой секундой более глубокие и настойчивые, довольно быстро схватывая своего рода ритм. Движения языка становились глубже, проникновеннее; пришлось позволить рукам опуститься чуть ниже, крепко сжимая бедра Клариссы – ей было весьма сложно удержаться в одном положении, и Джейс ее хорошо в этом понимал. Кончиками пальцев он уже начинал чувствовать растущее напряжение, ведь и надо было почти всего-ничего, учитывая все их предыдущие игры и отсутствие какой бы то ни было разрядки, но не так быстро. И не сейчас. Уэйланд мягко отстранился, потянув рыжеволосую за собой, прихватив ее за плечо. Стоять, выпрямив спину, теперь давалось Клэри гораздо тяжелее, чем раньше – по ее телу пробегала легкая дрожь, удивительно уживаясь с все тем же диким напряжением, превращающим каждую мышцу, каждую клеточку в тугую, натянутую струну. Ее стоны, жар ее тела, и это нетерпение… Джейс еле-еле сдерживал себя, чтобы не подтолкнуть ее к изголовью, грубо и резко вторгаясь в ее тело. Его рука сама собой скользнула ниже, обхватывая возбужденную плоть, что Фрэй видеть не могла, но, возможно, могла почувствовать. Пару раз он едва задел локтем ее бедро, пока губы с небывалой жаждой касались ее шеи, а другая, свободная рука, мягко сжимала ее горло, не позволяя откинуться назад и дать их телам соприкоснуться. Что-то вроде «I fucking want you», прошелестевшее в тишине было больше похоже на неразборчивый шепот, прежде, чем Джейс резко оттолкнул Клэри от себя, заставляя лечь на живот, а через пару мгновений снова оказаться на спине. Чтобы принять такое положение, пришлось смириться, что цепи были перекручены, скрещивая руки Фрэй, предоставляя ей еще меньше свободы, но разве она была ей нужна? К слову, действий своих светловолосый не прервал. На его счастье Кларисса была легкой, он мог легко управиться с ней и одной рукой, замерев лишь на пару мгновений, сбиваясь с ритма. Когда-то тема подобных ласк казалась слишком личной, но Уэйланд не видел ничего ужасного в том, что ему нравилось смотреть на Клэри в такие моменты, приняв и то, что ее тоже возбуждает подобное зрелище. Впрочем, сейчас все вышло спонтанно – Джейс поддался мимолетному порыву, не в силах перебороть невыносимое напряжение, парализовавшее тело и разум, превращая его в один сплошной оголенный нерв, думая лишь об одном, желая лишь одного – ее. Охотник нагло смотрел на Клариссу, видя, что ей непременно хочется потянуться к нему или прикоснуться к себе, но… Увы. На губах нефилима скользнула мимолетная улыбка, и он тут же подался вперед, ставя колено между ее ног, не позволяя свести их вместе. Впрочем, и для Уэйланда это была своего рода пытка – он явно не собирался таким образом довести дело до конца, но и продолжать сладкую пытку, казалось, не было ни сил, ни терпения. А как же ответ на его вопрос? Собрав последние остатки силы воли, Джейс остановился, медленно отстраняя руку, тяжело и прерывисто дыша.
— Тебе по-прежнему нечего мне сказать? – с придыханием произнес охотник, неторопливо подбираясь к Фрэй. Через пару мгновений их губы разделяло пару сантиметров, равно, как и их тела, пока Уэйланду удавалось удерживать свой вес на полусогнутых руках.
***
Обычно это Клэри любила задавать вопросы, на которые Джейс не хотел отвечать. Но как бы он не сопротивлялся, не хотел утаить от неё правду и истинные помыслы, так или иначе Фрэй добивалась своего. Ласками, поцелуями, настойчивыми прикосновениями и даже мучительно-приятными пытками, лишь бы получить то, чего она хотела. Должно быть, в такие моменты Уэйланд ненавидел себя за слабость, а Клариссу - за вероломное коварство, но разве он не получал удовольствие от процесса, пока рыжеволосая, слово за словом, стон за стоном вытягивала из него правду? Да и признания охотника были довольно безобидными: ну подумаешь он признался ей, что хотел разрушить метку - делов-то, он ведь оставил эти мысли, не так ли? Или его слова о том, что он хотел вернуться в Институт, но больше не хочет? В этой правде, как думала, нефилим не было ничего разрушительного или способного нанести вред, зато сколько пользы: совесть Джейса была чиста, а сама Клэри была спокойна от того, что любимый человек от неё больше ничего не скрывал и был предельно честен с ней. Разве это не то, к чему они всегда стремились? Быть искренними друг с другом, становясь ещё ближе? В их жизни итак было слишком много секретов, лжи и недомолвок, да что там, они и сами пережили тяжёлый период, активно подавляя не только чувства и эмоции в отношении друг друга, но и множество слов, признаний, так и жаждавших сорваться с губ. Кларисса до сих пор помнила горькое, отчаянное, но такое решительное признание в любви, которое она буквально прокричала Джейсу в лицо: i fucking love you. И в этом были все они: у них не только не бывает, как у нормальных людей, но и просто у них тоже не бывает.
Все эти загадочные прикосновения молодого человека сводили с ума: она силилась предугадать, что же он сделает в следующую секунду, куда поцелует или где прикоснётся, но всё тщетно. От каждого прикосновения по телу пробегала такая волна дрожи, что Фрэй почти теряла равновесие. Это было невыносимо.
Джейс коснулся ладонью её спины, призывая девушку опуститься ниже, и Клэри повиновалась, выгибая спину и чувствуя прохладный и такой нежный на ощупь шёлк простыней. Она по-прежнему цеплялась за изголовье кровати, всё ещё надеясь, что это может ей помочь, станет точкой опоры, в которой она так нуждалась. Гораздо удобнее было бы опустить руки вниз, уперевшись ладонями в мягкий матрас, позволив мышцам расслабиться хотя бы ненадолго. Но нет. Фрэй не хотела расслабляться, потому что в противном случае, кто знает, насколько она была далека или наоборот близка от того, чтобы ответить Джейсу на его вопрос? Рыжеволосая и сама не могла толком понять, почему это так важно скрыть от него? Защитный механизм? Страх показаться ещё более уязвимой? А, возможно, это всё проделки Тьмы-затейницы? Если Тьма питалась сексуальным напряжением и тем, что за этим следует, то в её интересах было довести молодых людей до крайней точки, и только после этого низвергнуть их вниз. И Клэри, и Джейс не понаслышке знали, насколько мощным может быть удовольствие, если максимально долго откладывать сладостный миг.
Она чувствовала каждый влажный, размашистый поцелуй или укус, или лёгкий шлепок ладони, безостановочно постанывая. Пришлось прикусить нижнюю губу, от чего стоны выходили еще проникновеннее. Джейс с наслаждением уделил внимание каждому сантиметру кожи, до которого только смог дотянуться, доводя Клариссу до самого настоящего исступления. Кожа то горела под укусами, то под нежными поцелуями, которые были призваны остудить и успокоить, но ничего подобного не происходило. Неважно, как и где Джейс касался её, это рождало самую настоящую феерию чувств. Что ещё она могла делать кроме, как стонать? Руки, которыми рыжеволосая держалась за решётку, постепенно стали затекать, но Клэри и не думала отпускать кованые прутья: она чувствовала такое напряжение в плечах и запястьях, но боялась пошевелиться. Впрочем, нижняя часть её тела, а точнее бёдра и колени, будто бы жили своей жизнью: она едва держалась на ногах, что Уэйланду пришлось обхватить её бёдра руками, удерживая на месте.
То, что он вытворял языком и пальцами... Кларисса громко застонала, приоткрыв рот и чуть запрокидывая голову назад, а через мгновение наоборот прижимая подбородок к своей груди и резко зажмуриваясь. Это вообще законно? Ощущения были ещё острее, глубже и пронзительнее, нежели когда она лежала на спине или стояла на ногах. Но то, что в самом деле усиливало эффект от ласк Джейса, так это то, что в руках девушки не было ровным счётом никакого контроля. Она не могла прикоснуться к нему, она не могла выпрямиться и уж тем более не могла перехватить инициативу. Всё, что ей оставалось, это закусить губы, чтобы с них не сорвалось столь желанное Джейсом «умоляю». Впрочем, тело уже давно умоляло, просило и требовало, и влажный жар струился по бёдрам, заставляя вздрагивать.
Охотник потянул её на себя, призывая выпрямиться, и у Клэри не оставалось выбора, как последовать за ним. Оказывается, стоять на коленях, выпрямив спину, было ещё тяжелее. Напряжение, сковавшее тело по рукам и ногам, и служившее предвестником сладостной, финальной ноты, держало крепко. По телу то и дело проходили слабые судороги, будто бы девушка больше не контролировала даже своё тело, не то что ситуацию в целом. Она вообще сейчас могла что-либо контролировать? Ей безумно хотелось, чтобы Уэйланд довёл начатое до конца, позволив ей раствориться в небывалом наслаждении, столь любимом экстазе, плотным коконом окутывающим их обоих, но нет. Вместо этого молодой человек убрал руку и коснулся губами её шеи. Она хотела было откинуться назад, почувствовать твёрдое плечо Джейса затылком головы, но Уэйланд не позволил случиться и этому и, обхватив рыжеволосую за горло и тем самым фиксируя её положение. Девушка задрожала: это было слишком!
Несколько раз она почувствовала, как другой, вроде бы свободной рукой, охотник задел её бедро, и до Фрэй не сразу дошло что происходит.
— Что ты делаешь... Ты что... - но договорить у неё так и не получилось. Сладкий, будоражащий сознание шёпот, твердивший о том, как он хочет свою Тёмную Королеву, почти потерялся на фоне резкого толчка в спину. Нефилим упала на живот, потеряв равновесие, а в следующее мгновение уже оказалась на спине, тяжело дыша. Она беспомощно посмотрела вверх, туда, где запястья обхватывали изящные браслеты цепей - они перекрутились, практически лишив её какой бы то ни было свободы действий. Клэри медленно перевела взгляд на Джейса и только сейчас увидела, что же он делает. Её мимолётная догадка оказалась верна: молодой человек в самом деле ласкал себя, при этом совершенно бесстыже и нагло глядя на распростёртую перед ним девушку.
— Освободи меня! - требовательно отозвалась Кларисса, хоть эти два слова дались ей с огромным трудом. Движения руки охотника убыстрылись, и Фрэй часто-часто задышала, приоткрывая рот и ловя каждый такт. Невыносимо сильно хотелось присоединиться: прикоснуться к нему, поучаствовать в этом дико возбуждающем действе, поцеловать его, укусить, ну или, на крайний случай, хотя бы прикоснуться к себе. Фрэй собиралась было свести вместе ноги, чтобы почувствовать хоть какое-то слабое трение там, где всё горело и буквально зудело от желания, чтобы к этим чувствительным местам хоть кто-нибудь прикоснулся. Но Джейс оказался проворнее, резко выставив вперёд колено и тем самым молчаливо запрещая Клэри претворить в жизнь её маленькую хитрость.
Рыжеволосая застонала - то ли раздосадованно, то ли просто от переполнявших её чувств - но при этом она не могла отвести взгляд от молодого человека. Постепенно он тоже терялся в своих ощущениях, чувствуя подступающее удовольствие. Светлые ресницы подрагивали, то опускаясь вниз, то поднимаясь вверх. Клэри обхватила руками цепи, пытаясь подтянуться и занять более удобное положение и, возможно, распутать их, но ничего не вышло: Джейс уже навис над ней, шепча свой жаркий вопрос в её приоткрытые губы и, надеясь, на скорый ответ. Они почти не касались друг друга, но Кларисса чувствовала исходящий от его тела жар, больше напоминающий пожар, дьявольский огонь, - он опалял нежную кожу и распалял и без того возбуждённое сознание. Клэри не могла думать ни о чём другом, лишь о том, как она хочет прикоснуться к Уэйланду, как хочет почувствовать тяжесть его тела, ощутить резкий, бескомпромиссный толчок, способный стереть любые грани между их телами.
Тёмная Королева отчаянно помотала головой, прикрывая глаза, словно пытаясь удержать себя от падения. Она готова была умолять, но не будет этого делать. Точно не будет...
Покрепче сжав цепи, Клэри чуть приподнялась, бёдрами вжимаясь в бёдра Джейса. Это длилось не больше пары секунд потому, как удерживать вес своего тела на одних лишь руках, имея при этом всего лишь жалкие сантиметры для манёвра, было практически невозможно даже с подготовкой охотника. И всё же этого могло быть достаточно, чтобы столь рьяно удерживаемый Джейсом контроль над ситуацией и Тёмной Королевой, был потерян? Во всяком случае Клариссе очень хотелось в это верить.
***
Как же Джейсу хорошо знакомо это чувство: кажется, что хотя бы еще одна секунда без ее близости сведет его с ума, и это в самом деле происходит, превращая мгновения ожидания в бесконечную вечность. Наверное, и Клэри чувствовала в эти минуты нечто подобное, хотя охотнику было сложно до конца осознать, как именно представительницы прекрасного пола ощущают такую степен напряжения, но вряд ли им это дается намного проще, чем мужчинам. Разумеется, Кларисса Моргенштерн была не из тех, кто станет о чем-то просить, или, тем более – умолять, но требовать – да, это он умела. Впрочем, ее требование немедленно освободить ее осталось незамеченным или замеченным, но невыполненным – суть от этого не менялось. Джейс с особенным удовлетворением отметил про себя этот момент, вспоминая, как и он когда-то просил развязать ему руки, но Фрэй настойчиво требовала от него совсем иных слов. Так или иначе, он все-таки их произнес, так что, может, и Темная Королева их произнесла бы, но при всем желании и рвении к победе, у Уэйланда не было сил их добиваться. Признаться, он и так во многом превзошел себя, даже не предполагая, что ему хватит терпения зайти так далеко и не наброситься на Клариссу, стоило им очутиться здесь, на этой непомерно огромной кровати с пурпурными простынями. Возможно, все дело в какой-то особой атмосфере этого места, или и правда со временем Джейс научился чуть лучше контролировать свои порывы, выработав некое подобия терпения, кто знает?
Но Клэри по-прежнему была упряма и беспрекословна. Ей уже не хватало сил или попросту дыхания, чтобы дать четкий словесный ответ, но и это не стало помехой – рыжая упрямо помотала головой, в очередной раз отстаивая свою позицию. Уэйланд по-кошачьи сузил глаза, несколько секунд внимательно всматриваясь в личико Клариссы. Подбородок гордо вздернут, глаза пылают. Он помнил это сочетание: раздражение и страсть, дикое, бешенное желание, пропорциональное той злости, которая возрастает с каждой секундой промедления. Трудно сказать, что читалось в его собственных: легкое недовольство, отражение ее упрямства или азарт? По правде говоря, «сладкая пытка» давалась охотнику немногим легче, чем Фрэй. Его преимуществом была свобода, и ему ли не знать, насколько мучительнее сгорать от желания, когда у тебя в прямом смысле связаны руки?
— Какая же ты упрямая, - отняв ладонь от поверхности кровати, потянувшись к точеному подбородку рыжеволосой, констатировал Джейс. На его губах промелькнула мимолетная тень улыбки, но ровно до тех пор, пока Кларисса не дернулась вперед, на несколько секунд вжимаясь в его тело. Уэйланд прерывисто вздохнул, покачнувшись и едва ли не потеряв опору, а вместе с ней и контроль: чувствовать жар ее тела в нескольких сантиметрах от себя и почувствовать его непосредственно кожей – две разные вещи. Охотник и без того ходил по тонкому льду, балансируя на краю пропасти. Его желание, превратившееся во всепоглощающую, физическую потребность было сродни безумию, которому, как известно, нужен лишь небольшой толчок. Может быть, это он и есть? Поймав хрупкое равновесие, Джейс сел на колени, расставив ноги по обе стороны от тела Клариссы, занимая более комфортное и устойчивое положение. Его рука тут же взметнулась к запястьям Фрэй, чуть сильнее прижимая их к позолоченным решеткам, не позволяя провернуть подобный маневр еще раз. Наверняка она не могла не почувствовать легкую дрожь в кончиках пальцев, вскользь коснувшихся нежной кожи на тыльной стороне ее рук.
— Знакомая руна, – хрипловато отметил охотник, заметив белесый шрам от руны спокойствия где-то в районе живота Клариссы. Его взгляд опустился туда неспроста – их тела по-прежнему почти соприкасались, причем в стратегически важных точках, учитывая, что Фрэй все еще лежала на спине, а Уэйланд стоял перед ней на коленях. Снова. К слову, и у него были подобные шрамы, аж целых два, но Джейс об этом не думал, не говоря о том, что мыслительные процессы в принципе сейчас давались ему непросто. Его состояние очень походило на лихорадку – липкий, удушливый жар напополам с легким помутнением сознания, так что некоторая рассеянность и долгие паузы в разговоре здесь простительны.
Запястья Фрэй начинали краснеть, пускай, она и сама в этом виновата. Если бы она не пыталась проделать подобные маневры, то цепи бы не врезались так рьяно в мягкую кожу, оставляя такого рода отметины, и все же, проигнорировать их Уэйланд не мог. Впрочем, возможно, дело было не только в этом: ему было интересно, что будет дальше? Он видел, какой нетерпеливой и возбужденной была его Королева, как светились ее глаза, а грудь тяжело вздымалась и опускалась от тяжелых, прерывистых вздохов. Если раньше она напоминала ему «принцессу-воительницу», то сейчас Фрэй больше походила на дикую и необузданную стихию, был ли он готов к такому? Закусив губу, отчаянно пытаясь сосредоточиться и игнорировать влажную челку, так и норовящую попасть в глаза, Джейс принялся расстегивать браслеты. Одна рука была свободна, спустя пару секунд и вторая, но прежде чем Клэри успела что-то сделать, он тут же поймал ее запястья, накрывая губы настойчивым, рваным поцелуем – дыхания не хватало уже обоим. Медленно отстраняясь от ее губ, охотник разжал пальцы, даруя Клариссе столь долгожданную свободу.
***
Наверное, так было нельзя. Нельзя было настолько зависеть от человека: морально и физически, позволяя себе растворяться в нём, вбирать в себя каждое слово, произнесённое им, каждый жест, каждый взгляд, каждый вздох. Да, Кларисса тоже дышала Джейсом: порой безотчётно, не осознавая, что это происходит с ними на протяжении вот уже нескольких месяцев, с самого момента их встречи. Тогда рыжеволосая очень боялась своих чувств и того, куда это всё может завести. Узнав историю Джослин и Валентина невольно задумаешься, насколько разрушительной может быть любовь, а главное, насколько это светлое, нежное чувство в конечном итоге может оказаться тёмным, бескомпромиссным, местами даже беспринципным, низвергая на самое дно. У её матери, пусть и хватило сил уйти от Моргенштерна, но сколько ошибок было совершено? Сколько людей, в том числе её старший брат, пострадали от решений Джослин? Джейс никогда не давал усомниться в себе или в своём отношении к Клэри, но что если опасаться стоило не его, а себя и того, что эти чувства, эта любовь, страсть могут сделать с ней? С ними? Возможно, она была похожа на своего отца гораздо больше, чем думала, и вполне могла сделать нечто такое, от чего охотник может пострадать?
Кларисса не знала, почему эти мысли пришли в голову именно сейчас, когда она смотрела в янтарные глаза, ловя его рваные вздохи. Почему именно сейчас она задумалась о чём-то, чему совершенно не место в постели? Фрэй тряхнула головой, почувствовав невидимое прикосновение к своим плечам: казалось, сама Тьма нежно стряхнула с них то, что тяжким грузом грозило придавить к земле. Девушка нахмурилась, но даже не смогла вспомнить, о чём она думала секунду назад. Тьма улыбнулась и отступила назад, предоставляя молодых людей самим себе. На чём они там остановились?
— Упрямая, - согласилась нефилим. — Ты знал это с нашей первой встречи, разве нет? - пожалуй, упрямство и в самом деле было её отличительной чертой, достоинством и недостатком одновременно. Если Клэри что-то решила, так тому и быть. Порой это помогало по жизни, а иногда наоборот, мешало жить. Джейс иногда сходил от этого с ума, причём не в самом хорошем смысле слова: своим упрямством Фрэй могла довести до бешеного исступления, - она это прекрасно знала. А ещё она знала, что Уэйланд почти не уступал ей в этом. Какое счастье, что в большинстве случаев кто-то из них всё же уступал другому, хотя, конечно же, было немало случаев, когда никто из них не хотел этого делать, проявляя просто ослиное упрямство. За подобное упорство они оба потом расплачивались.
Действия девушки достигли цели: охотник едва покачнулся, чуть не потеряв равновесие. Фрэй затаила дыхание, ожидая, что сейчас выдержка подведёт его, и он не просто не удержит вес собственного тела на вытянутых руках, но и отпустит себя, позволит случиться тому, чего они оба хотели - той самой близости. Но молодой человек продолжал удивлять: кое-как справившись с волнением, он сел на колени, занимая более устойчивое положение. Кларисса нахмурилась: это было нечестно! В его распоряжении было столько возможностей, а в её какие-то жалкие крохи свободы, которой даже самый талантливый нефилим был бы не в силах воспользоваться. Спустя мгновение Джейс ещё и прижал её запястья к изголовью кровати, будто бы ставя невидимый крест на порывах девушки. Подобный финт ещё раз провернуть не удастся: они оба это понимали. Клэри бросила на Джейса недовольный и чуточку раздражённый взгляд, но Тьма спустя секунду стёрла и их с её миловидного личика. Негативные эмоции ей явно не нравились, не для этой комнаты они предназначались.
— У тебя дрожат руки, - нахально констатировала Кларисса, улыбнувшись, и тут же продолжила. — Серьёзно? У тебя самого таких две в районе пресса, две, Джейс! - ещё более дерзко продолжала Клэри, буквально задыхаясь, но всё же находя силы на то, чтобы бунтовать. — Я видела шрамы, судя по всему они растаяли очень и очень быстро, - то, как впиталась под кожу первая руна, она, кажется, ещё и слышала. Но тогда подумала, что ей всего-навсего показалось, но, видимо, нет.
Но несмотря на свою напускную дерзость и желание выглядеть сильной и волевой, от воли в самом деле почти ничего не осталось. Клэри полулежала на кровати, затылком упираясь в жёсткое, кованое изголовье и жадно смотрела на Уэйланда, который стоял перед ней на коленях. Было в этом что-то такое, от чего кровь закипала, начинала бурлить. Клэри сама не заметила, как приоткрыла рот и стала хватать воздух ртом, часто дыша. Почему это так возбуждало и приводило в самый-настоящий трепет? Раньше она думала, что дрожать от чьих-то прикосновений или одного лишь вида - всего лишь красивая метафора, а оказалось, что так бывает в самом деле. Вот как она сама сейчас дрожала, пожирая Джейса потемневшими, изумрудными глазами.
В отличие от охотника она не заметила, что браслеты цепей болезненно, до красных бороздок, впились в её запястья. Кожа в этих местах была особенно нежной и в любой другой ситуации Кларисса обязательно бы обратила на это внимание, но сейчас все ей мысли занимал лишь Джейс, стоявший на коленях. Щёлкнул замок, освобождая её руки, но Фрэй даже не успела сделать вдох: охотник поймал её губы в сладкий плен. Девушка застонала: охотник продолжал диктовать свои правила игры, будто бы говоря «всё будет так, как я скажу, и никак иначе», и это привело бы в бешенство Тёмную Королеву, если бы не было настолько возбуждающим, приводящим в самый настоящий, взрывоопасный восторг.
По окончании поцелуя, молодой человек всё же отпустил её руки, и не прошло и секунды, как Клэри, обняв за шею, резко подалась вперёд, буквально набрасываясь на Джейса. Возможно, он ожидал чего-то подобного, но так или иначе позволил себе потерять равновесие, спустя мгновение оказываясь на лопатках, а Клэри, не прерывая поцелуя - на нём сверху. Её ноги оказались аккурат между ног Уэйланда, и он всё так же мог чувствовать, какой жаркой и нетерпеливой она была там, как хотела его, как сгорала по нему. Неужели ему не надоели все эти игры? Даже ей самой уже хотелось получить всё и немедленно, так, может стоит прекратить?
Фрэй разомкнула губы, прерывая их поцелуй. Она коснулась подушечкой указательного пальца его нижней губы, мягко очерчивая её контур. Нежное прикосновение сменилось другим, чуть более резковатым прикосновением острого ноготка, царапнувшего кожу и скользнувшего ниже, туда, где бился пульс. О, как же бешено он бился... Кларисса с нажимом провела по пульсирующей вене, скользя ногтем ниже, уделив внимание одному из сосков. Ей пришлось чуть завалиться на бок, чтобы было удобно, а тем временем ноготок скользнул дальше, словно пересчитывая кубики пресса. Ниже, ниже, ниже...К самому низу живота. Рыжеволосой пришлось совсем немного привстать, опираясь на колени: ноготь царапнул нежнейшую кожу на головке члена, опускаясь вниз, к самому основанию, продолжая чертить невидимую линию. Ощущения, должно быть, непередаваемые и, возможно, понравились бы далеко не всем. Не всем нормальным людям, разумеется.
— Возьми меня, - прошептала Кларисса, отнимая ладонь. Она расставила руки по обе стороны от тела Джейса, упираясь о кровать и по-прежнему стоя на коленях, немного прогнула спину, чтобы их тела с Джейсом соприкоснулись. Ещё ниже, ещё немного, совсем чуть-чуть... Фрэй не удержалась и несколько раз потёрлась промежностью о член Уэйланда, с шумом выдыхая и прикрывая глаза. Как же хорошо...Но может быть ведь ещё лучше.
***
Возможно, ранее этим вечером Уэйланд и попытался бы каким-то образом скрыть тот факт, что его бросает в дрожь от одной только близости Фрэй, не говоря о чем-то большем, но сейчас легкая дрожь в кончиках пальцев и то, что этот факт не укрылся от внимания Клариссы, его мало беспокоил. Тогда на балконе он пытался доказать ей, кто владеет ситуацией, но несмотря на все усилия, на стороне его Темной Королевы было такое огромное преимущество, как невозмутимость и спокойствие, в то время, как в нем все кричало о нетерпении и желании, что можно с легкостью использовать в свою пользу. Всегда проще владеть ситуацией хладнокровно, не поддаваясь лишним эмоциям, но этот этап противостояния явно остался позади. Напоминанием о нем и были те белесые шрамы от рун спокойствия, которых Джейс вовсе не стыдился. В конце концов, кто подал ему пример?
— Я учусь у лучших, - парировал Уэйланд. Впрочем, даже две его руны спокойствия мало что могли противопоставить рунам Клэри, в которые только она могла вложить столько магического потенциала, продлевая их действие. Светловолосый до сих пор помнил ту руну выносливости, или иратце еще тогда, в Институте. Все его кровоподтеки и гематомы исцелились фактически за пару секунд, оставив после себя лишь бледные рубцы. Сейчас это воспоминание казалось таким далеким, словно из прошлой жизни. Чья-то заботливая рука мягко прогнала его прочь, словно назойливое облако дыма, застилающее взор. В мыслях тут же возникло другое, куда более свежее и приятное, связанное с руной выносливости, заставляя губы нефилима дрогнуть, рисуя на лице охотника ту самую кривоватую, пошлую ухмылку.
Даже странно, как ему хватило столько терпения на их маленькую игру. У Клэри оно, очевидно, было на исходе. Он слышал ее сдавленный стон сквозь поцелуй, ощущая до боли знакомую дрожь в ее теле. Она льнула к нему, не желая отпускать, и стоило нефилиму убрать руки, как в ту же секунду Фрэй резко подалась вперед, буквально лишая его и без того шаткого равновесия. Конечно, если бы Джейс действительно этого хотел, он бы смог удержаться, но ему нравился этот напор, эта страсть и бешенное нетерпение Клариссы, буквально сметающее все на своем пути. Уэйланд и сам был таким, уступая ей в подобных проявлениях лишь для того, чтобы насладиться ими самому. Видеть ее жажду, ее бесконечную тягу к нему было бесценным и ни с чем несравнимым ощущением, равно как и то предвкушение, с которым охотник, затаив дыхание, ожидал ее действий. Еще один нетерпеливый, требовательный поцелуй, но он не отражал и меньшую часть того напряжения и мучительной, нестерпимой агонии – одной на двоих. Джейс сильнее вжался в губы Фрэй, живо пытаясь перехватить инициативу, но рыжеволосая резко разорвала поцелуй, прикладывая миниатюрный пальчик к его губам. Острый ноготок мягко очерчивал их форму, ловко скользнув вниз, царапая нежную кожу шеи, совсем рядом с линией пульса. Уэйланд неожиданно явственно ощутил, как быстро и с какой прытью билось его сердце – он чувствовал его рваный ритм под ее пальцами, в очередной раз забывая, как дышать. На этом Кларисса не остановилась: тонкая бледная нить опустилась ниже, оставляя свой след на его груди, задевая самые чувствительные точки. Джейс в очередной раз невольно прикусил губу, сдерживая шумный вздох, чувствуя, как тонкий пальчик скользит ниже, незатейливо очерчивая рельефный пресс, неумолимо приближаясь к куда более нежной, непокрытой шрамами коже. Обычно где-то здесь внизу живота и заканчивалось это небольшое «путешествие», но не сегодня. Уэйланд быстро и прерывисто задышал, предвкушая, как острый наманикюренный ноготок Клариссы коснется чувствительной и тонкой кожи там, но когда это в действительности произошло, ощущения были непередаваемыми. Джейс громко застонал, хотя звук не напоминал в полной мере именно стон… Светловолосый вообще не думал, что способен на нечто подобное – смесь стона, шумного вздоха и удивленного «ох…». Тем временем мягко царапнув головку члена, Фрэй повела ногтем вверх, продолжая тонкую линию, заставляя судорожно сжать в кулак пурпурную простынь. Нефилим буквально задохнулся, нетерпеливо ерзая на месте, словно пытаясь устроиться поудобнее, но на деле сохранять спокойствие и, тем более, лежать неподвижно просто не представлялось возможным. Дрожь и напряжение превратились в яркую, взрывоопасную смесь, буквально парализуя тело, но, в то же время, не давая ему покоя: внизу живота невыносимо пульсировал огромный огненный шар, а по спине то и дело пробегали слабые, электрические импульсы, принося определенного рода дискомфорт, но исключительно приятного свойства.
Кларисса по-кошачьи плавно выгнула спину, позволяя их телам вновь соприкоснуться, а ему – почувствовать ее обжигающий жар, окончательно сводя с ума. И эти слова… Произнесенные чувственным, вкрадчивым шепотом. Джейсу понадобилось каких-нибудь пара секунд, чтобы легко обхватить Фрэй за талию, ловко переворачивая на спину и подминая под себя. В такие моменты казалось, что Фрэй и вовсе ничего не весила – она выглядела такой хрупкой и миниатюрной в его руках, да и страсть, нетерпение и жажда делали свое дело. Забыв обо всех играх, более не терпя промедления, охотник нетерпеливо развел ее ноги в стороны – за все это время Клэри в действительности стала куда более гибкой, податливой, словно воск в его руках. Не то, чтобы эта характеристика играла какую-то важную роль в момент их первой близости, когда рыжеволосая только начинала знакомиться с Сумеречным миром, первыми рунами и каждодневными тренировками, но порой Уэйланд все равно ловил себя на мысли, что чувствует разницу. На этот раз Джейс опустился низко, сгибая руки в локтях, своеобразно обнимая плечи Фрэй, стирая все ведомые ему границы. Прошло все пара секунд, но и они казались вечностью, прежде чем охотник плавно подался вперед, позволяя себе снова почувствовать столь знакомый, уютный жар ее тела. Ему хотелось это сделать совсем иначе: резко, бескомпромиссно вторгаясь в ее тело, но несмотря на их своеобразные пристрастия и любовь к такого рода грубой близости, Уэйланд не хотел причинять ей боль, даже если Клэри сама этого хотела. Надолго ли их хватит? Надолго ли его хватит? Движения быстро приобрели четкий, ритмичный темп, и с каждым новым толчком обволакивающая проникновенность потихоньку уступала место своего рода резкости, нетерпению. Джейс пытался держать себя в руках, намеренно замедляя темп движений, кусая губы – свои, ее, терзая Фрэй через поцелуй, но тщетно. Где-то вдалеке послышался городской шум, по спине пробежал легкий холодок, словно теплый ветер ласкал разгоряченную кожу.
— Ты слышишь?.. Что там?.. – едва смог выдохнуть охотник, пытаясь поднять голову и посмотреть, что там, перед ними, но не мог отвести взгляда от пылающих, изумрудных глаз, словно они не отпускали его. Темная Королева была чем-то недовольна? Он знал, что Кларисса никогда не любила его своеобразную тягу к контролю или страх причинить ей боль, но порой старые привычки умирают долго и в муках, пускай, и сладостных.
***
Иногда Клэри удивляло, насколько быстро сменяются настроения в их отношениях. Ещё пару часов назад они злились друг на друга и были полны раздражения и обид, а теперь никак не могут насладиться обществом друг друга, нарочно отсрочивая момент, когда же они смогут быть по-настоящему близки.
Как бы не хотелось всего и сразу, и сию секунду, Фрэй умела ждать, позволив и себе, и Уэйланду окунуться в пучину страсти, которая может быть порождена только нетерпением. Но всему рано или поздно приходит конец, не так ли?
— А говорил, что у тебя нет никаких рун спокойствия и в помине, ну-ну, - подтрунила рыжеволосая. Впрочем, имело ли это значение? Она итак с самого начала знала, что Джейс выдерживает такой уровень спокойствия не в одиночку, а в при помощи божественного вмешательства. Доказать это было всего лишь вопросом времени. Но если тогда нефилиму казалось это важным, чем-то таким, что она всенепременно хотела бы узнать, то сейчас это не имело ровным счётом никакого значения. Ну да, даже две руны спокойствия не помогли охотнику совладать с собой: он всё равно сходил с ума по Тёмной Королеве. И это безумно льстило: никакие руны или любые другие магические способы не могли уменьшить её влияния на молодого человека. Он обожал её, в самом деле обожал, и единственным желанием Клариссы было, чтобы так было всегда. Девушка больше не боялась этого тяжеловесного, ответственного слова «всегда». Когда-то ей казалось, что Джейс обязательно разлюбит её, что однажды она покажется ему скучной и неинтересной, как и все девушки, что были до неё. Об этом твердили Королева Благого Двора и глава вампирского клана Нью-Йорка - Камилль Белькур. И Клэри Фрэй понимала то, о чём они говорили. Но Кларисса Моргенштерн почти с лёгкостью клялась Джейсу в своём «всегда» и с такой же лёгкостью принимала его признания и обещания. Всё это, конечно же, шло не только от взаимной любви и доверия к друг другу, но и от уверенности, появившейся в рыжеволосой только в последние пару месяцев.
Охотник застонал, да так, как Кларисса никогда прежде от него не слышала: в этом стоне смешалось всё сразу. И наслаждение, и удивление, и желание, и нетерпение, и жажда ещё подобных прикосновений. Сколько всего может выразить один-единственный стон! Девушка и не догадывалась. Моментально у неё самой закружилась голова. Этот протяжный, полный удовольствия, стон длился каких-то пару секунд, и Фрэй поняла, что этих мгновений ей было достаточно, чтобы сойти с ума. Совсем. Окончательно. Безвозвратно. Если раньше рыжеволосая думала, что Джейс перестал сдерживаться в проявлении эмоций, то сейчас она осознала, что всё же то, что было ранее, было не совсем то. Вот сейчас он в самом деле показал истинные эмоции, полностью отпустив себя, позволив себе раствориться в прикосновениях Тёмной Королевы и отреагировать на них без тени стеснения или самоанализа. Да-да, суровым охотникам не пристало стонать от томных ласк девушек, да при том в голос, да при том часто дыша через рот!
Клэри лишь охнула, а Джейс уже подмял её под себя, крепко прижимая её тело к себе. Рыжеволосая на мгновение чуть запрокинула назад голову, наслаждаясь столь тесной, обжигающей близостью.
Первое движение вышло таким плавным, неспешным и чувственным, что Кларисса, не сдержавшись, застонала. Охотник будто бы боялся податься вперёд - хотя с чего вдруг? - и предпочёл их излюбленным, резким движениям медленные, неторопливые, почти нежные проникновения. Конечно, и в этом что-то было, и иногда в действительности хотелось чего-то такого, в особенности по утрам... Но сейчас? Фрэй нахмурилась, не до конца понимая Уэйланда.
— Сильнее... - прошептала Кларисса, опуская ладони на спину Джейса, царапая чуть выступающие лопатки. Молодой человек словно повиновался её призыву, резче подаваясь вперёд. Клэри вздрогнула. — Сильнее... - повторила она свою просьбу. Теперь миниатюрные ладошки плавно легли чуть ниже поясницы Джейса, сжимая и притягивая ближе к себе. Нет, нефилим не стремилась задавать ритм, но она как будто бы хотела подстегнуть охотника ускориться, оставив позади все мысли о том, что он может сделать ей больно, причинить дискомфорт, или что он ещё там себе думал?
Молодой человек кусал её губы, и Кларисса спешила укусить его в ответ, чередуя подобные грубоватые ласки с терпкими, глубокими поцелуями. Они были так близко, так тесно, так невыносимо жарко, что дыхания то и дело сбивалось, а воздуха не хватало. Поцелуи выходили рваными, хаотичными, даже короткими, едва ли длясь секунд десять - на большее не было сил - но зато поцелуев было так много, что с утра, наверное, их губы распухнут. А чего удивляться, они целую неделю не целовались!..
— Что? - переспросила рыжеволосая, не сразу понимая, о чём Джейс говорит. Она прислушалась, и в самом деле услышала шум ночного города. Но откуда?.. Они же были на кровати, неподалёку от рояля в неизвестной комнате, где...
... Где была крыша.
Кларисса задохнулась: казалось, она только на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, то увидела перед собой простирающийся, ночной город. Она стояла на краю крыши, и от обрыва высотой в двадцать, если не больше, этажей её отделяла хрупкая на вид стеклянная стена, которая едва ли доставала ей до пояса. Нет, она совсем не доставала ей до пояса.
— Джейс, - взволнованно отозвалась девушка. Хлёсткий порыв ветра буквально стеганул по обнажённому телу, заставляя поёжиться. Сердце, бешено стучавшее и до этого, теперь билось с утроенной силой. Прилив адреналина от осознания того, что они так высоко, болезненно отзывался в ушах. Нефилим обернулась назад, силясь увидеть кровать, на которой они только что лежали, и не смогла. Позади темнела ещё одна пропасть. Тёмная и беспросветная, словно тоннель в никуда. Казалось, что комната, если она вообще существовала, сузилась до размеров этой крыши, на которой они с Джейсом оказались совершенно вдвоём.
Одно Клэри знала наверняка: это была не её фантазия. Но если она позволила комнате перестроиться под желания охотника, разве это не означало, что и она тоже желала нечто подобное? Возможно, где-то в глубине души? Рыжеволосая прикрыла глаза, отказываясь принимать это. Страх высоты по-прежнему жил в ней, даже если во всём остальном она стала сильнее.
— Джейс, - почти беспомощно повторила Фрэй, цепляясь руками за хлипкий на вид стеклянный парапет. Совсем как тогда, в безумном-безумном мае-месяце.
Изумрудные глаза невольно опустились вниз, к чернеющей бездне. Но она отчетливо слышала звуки проезжающих мимо машин и проходящих где-то вдалеке, переговаривающихся людей. Ветер по-прежнему обдавал разгорячённые тела, и происходящее ощущалось настолько реальным, что у девушки не было никаких сомнений, что они на крыше.
На крыше двадцатиэтажного дома, чёрт побери.
***
Джейс не успел до конца осознать тот момент, когда реальность покачнулась, в очередной раз подстраиваясь под самые темные и потаенные желания его сердца. Еще пару мгновений назад он слышал вдалеке приглушенные звуки ночного города, чувствовал легкое, едва ощутимое прикосновение теплого ветра, нежно ласкающего разгоряченную кожу, но потом все исчезло. Он прикрыл глаза, отчаянно пытаясь сморгнуть непонятно откуда взявшуюся плотную пелену, а когда открыл их, то вокруг была пустота. Тело больше не ощущало тот плотный, обволакивающий жар, которым едва ли успело насладиться, как и он более не чувствовал тепла Клариссы, даже ее присутствия рядом. Уэйланд взволнованно огляделся по сторонам, тут же поймав знакомый стройный силуэт на фоне ночного неба. Клэри стояла у самого края невидимого, стеклянного парапета, а перед ней простиралась панорама до боли знакомого ночного города. Она не могла мечтать о чем-то подобном, не могла этого желать. Они по-прежнему находились в его фантазии, но почему именно сейчас, почему именно здесь? Светловолосый помнил, как еще в самом начале их пребывания тут Тьма манила его далекими огнями и жаждой нереализованных фантазий, которые по-прежнему не отпускали его подсознание, но картинка быстро сменилась, выталкивая их в огромную залу с множеством зеркал и черным роялем. Сейчас они вернулись туда, откуда начали… Был ли это своего рода символизм, или Тьме нравилось играть с теми желаниями, которые основывались на воспоминаниях, утраченных моментах, нереализованных шансах? Как бы там ни было, Кларисса позволила повести себя вслед за ним. Сейчас она выглядела такой хрупкой, потерянной. «Его Клэри». И она звала его.
Джейс сделал шаг вперед, чувствуя, как виски невыносимо сдавливает невидимый обруч. Вопреки ожиданиям эти ощущения не были болезненными…просто странными. Как будто он пытался подумать о чем-то, но что-то внутри рьяно сопротивлялось этим мыслям, и Тьма не позволяла почувствовать боль.
— Я здесь, - мягко произнес нефилим, чувствуя кожей исходившее от нее тепло. Его ладони мягко опустились на талию Фрэй, притягивая к себе, давая почувствовать, что он здесь и никуда не уйдет. Янтарные глаза скользнули вниз, касаясь взглядом невидимой кромки стеклянного парапета – Клэри с такой силой сжала бортик, что побелели костяшки пальцев. Она всегда боялась высоты, Уэйланд это помнил, хоть и не до конца понимал этот страх. Ни для кого не секрет, что людей, которые боятся высоты, много, но если подойти к этому вопросу логически, то чего здесь бояться? Все последствия зависят от человека, ведь это не высота может столкнуть его в бездну. Не она создает тот самый, пресловутый риск. Всё – человек, его неуверенность, неосмотрительные поступки. Возможно, все дело в том, что Джейс долгое время почти не дорожил своей жизнью, поэтому не понимал, чем чреват подобный риск, но сейчас он умирать не хотел. Впервые в жизни охотник четко осознал эту простую истину: жизнь была слишком дорога, чтобы ей рисковать. Там, по ту сторону ничего нет, а здесь есть Клэри, и он ни за что не оставит ее. Виски снова неприятно сдавило, заставляя Уэйланда сделать глубокий вздох. Второй. Третий. Ночной воздух должен был ободрять, остужать пыл, но чем глубже он дышал, тем легче становились его мысли, наполняясь сладким дурманом, плотным облаком скрывающим все то, о чем он не должен сейчас думать.
— Я никогда не позволю тебе упасть, ты забыла? – прошептал Джейс, мягко касаясь губами шеи Клариссы. Поцелуй вышел медленным, словно охотник по-настоящему смаковал этот краткий миг, каждую его секунду, не желая отстраняться. Губы опустились ниже, обнажая зубы, позволяя запечатлеть мимолетный укус, скрадываемый влажным, жарким прикосновением языка. Снова поцелуй. – Тебе нечего бояться, - шепчет Уэйланд, властно обхватывая шею Клариссы, заставляя ее чуть запрокинуть голову назад, касаясь рыжей макушкой его плеча.
— Помнишь…как мы уже были здесь? – продолжает нефилим, позволяя другой, свободной руке порхнуть вверх, уже знакомым, властным, собственническим жестом сжимая грудь Фрэй, вторя томным прикосновениям губ, перемежающим краткие фразы. В голове снова вспыхивает образ хрупкой девочки из Бруклина, которая изо всех сил пыталась оттолкнуть его, боролась с собой, боролась с ним, отвергая его отчаянные попытки увести ее вслед за собой. Что-то внутри словно сопротивляется этой картинке, оставляя лишь воспоминания о недосказанности, сожалении, нереализованных желаниях, аккуратно, по контуру вырезая образ той рыжеволосой девочки, которую еще совсем недавно Уэйланд так хотел вернуть. Теперь казалось, что это было в прошлой жизни, а еще спустя пару мгновений Джейс не помнит, что этого хотел. Пальцы сильнее сжимают нежную кожу, губы крепче целуют тонкую вену на шее, где быстро-быстро бился пульс.
— Нет, не отводи глаза, - повторяет охотник свои же слова. — Посмотри вниз. Не бойся. Теперь все это принадлежит тебе, - весь мир был у ног Темной Королевы, и даже тот мир, которого еще не существовало, но которой ее безумный братец хотел построить на останках существующего. Сейчас эта мысль промчалась в сознании охотника как простая констатация факта. — Я принадлежу тебе, а не… - «не ей», - твердил внутренний голос. Твердил и чей-то чужой, вкладывая эти слова в уста охотника, но что-то мешало произнести их вслух. В них было гораздо больше, чем просто очередное громкое признание в любви. Они являлись своего рода ответом на так и невысказанный вопрос, но чей: его или Клариссы? Из поцелуев, прикосновений уходила былая мягкость, оставляя требовательную настойчивость, жажду, резкость. То, чего она…чего они оба хотели, не так ли?
***
Адреналин делал с людьми совершенно невообразимые вещи, доставая на поверхность то, что было запрятано глубоко внутри, вскрывая прежние страхи, словно ещё не затянувшиеся до конца раны. Такая уверенная в себе в последние пару месяцев, сильная и смелая Кларисса вновь оказалась лицом к лицу со своими страхами, которые она так и не смогла перебороть ни тогда, ни сейчас, уже будучи во власти руны тёмного альянса. Страх высоты с трудом поддавался объяснению: Фрэй не помнила, чтобы когда-то падала с большой высоты или что-то вроде, да и Люк водил её на смотровые площадки в Нью-Йорке, с которых отлично просматривался весь город. Но они не ходили по краю, не смотрели вниз, они смотрели вперёд. Возможно, в этом была вся разница? Впрочем, рыжеволосая уже ни в чём не была уверена, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, а к вискам приливает кровь и начинает шуметь, подобно морскому прибою. На мгновение этот звук оглушает Клэри, она жмурится, вновь чувствует себя той растерянной девочкой из Бруклина, которая собирала свою жизнь по кусочкам после того, как узнала о Сумеречном мире.
На какую-то секунду ей даже кажется, что метка тёмного альянса снова обжигает руку: пульсирует под кожаным браслетом, подаренным Джонатаном, заставляет морщиться и плотнее сжимать губы, чтобы не застонать. Всё случается так быстро, что Клэри даже не успевает понять, что именно происходит здесь и сейчас: борьба с демоническим ядом была забыта и оставлена в прошлом, пусть и не таком далёком, и всё же, почему сейчас?
Кларисса перестаёт дышать, а целебные свойства здешнего воздуха, способного облегчить её состояние, были ей так необходимы: Тьма будто бы начинает нервничать от происходящего, надо же, она просчиталась, и весь её план грозит вот-вот пойти прахом.
Ну же, Кларисса, дыши... Но Фрэй лишь прикрывает глаза, пытаясь справиться с эмоциями, затягивающими её в мощный водоворот. Нет, не боли и отчаяния, как тогда, когда она думала, что Джейс её брат. Эти эмоции были сильны сами по себе и было крайне сложно разобрать их на составляющие: адреналин и страх высоты на какое-то время сделали девушку уязвимой, что в некогда прочной броне появились трещины.
Она продолжает звать Джейса, и он откликается на её зов: мягко обнимает за талию и притягивает к себе. Только после этого Клэри позволяет себе немного расслабиться, почувствовав родное тепло его тела. Нефилим чуть теснее прижимается к молодому человеку, всё ещё боясь убрать руки со стеклянного парапета. Сердцу было не объяснить, что она не упадёт, не сможет упасть или, по крайней мере, Уэйланд не даст этому произойти, но все тщетно. Чёртов адреналин приводил в такое нервное возбуждение, от которого нежная кожа покрывалась россыпью мелких-мелких мурашек, хотя ветер был тёплым, словно хотел согреть, но никак не наоборот.
— Я помню... - едва слышно отозвалась Клэри, подставляя шею нежным, мягким и неторопливым поцелуям. — Ты обещал, и я верю тебе. Всегда верю, - рыжеволосая прикрывает глаза, стоит зубам сменить чувственные прикосновения губ. По телу прокатывается очередная волна дрожи, но на этот раз она вызвана вовсе не страхом, а совсем иными эмоциями: возбуждение, которым было сковано её тело парой минут ранее, когда они оба лежали на кровати, робко даёт о себе знать, напоминает, что оно не ушло далеко и всё ещё здесь, совсем близко, Клэри просто нужно немного расслабиться, отпустить себя, переборов свои страхи.
Девушка повинуется властному жесту Джейса: запрокидывает голову назад, затылком касаясь его плеча. Она смотрит в его глаза и вспоминает тот раз, на крыше, когда она, хоть и будучи одетой, чувствовала себя совершенно обнажённой перед охотником. Он мог читать её, как раскрытую книгу, ощущать её желания кончиками пальцев и не только, он мог пойти до конца, сломать её, но вместо этого отступил на шаг, и Фрэй до сих пор не могла ответить на вопрос, - было ли решение Джейса тем, чего она хотела на самом деле? Возможно, она хотела другого? Хотела, чтобы блондин пошёл до конца, расставив все точки над «i»? Она уже и не знала. Метка пульсировала, заставив нефилима поморщиться от почти забытых ощущений, которые некогда причиняла борьба с демонической властью. Воздуха катастрофически не хватало даже несмотря на то, что пальцы охотника почти не сдавливали её горло. Клэри вздохнула: поначалу медленно, неглубоко, позволив лёгким немного расправиться в тягостном ожидании. Голова стала проясняться. Следующий вздох вышел чуть глубже: он притуплял пульсацию руны тёмного альянса.
Вдохни ещё, словно бы шептала сама Тьма. Сделай глубокий вдох, не мучай себя.
Нефилим посмотрела вниз, как и велел Джейс. Всего несколько секунд, а привычный приступ лёгкого головокружения в подобных ситуациях не заставил себя ждать.
— Нет, не могу, - Фрэй поспешила прикрыть глаза, справляясь с волнением, импульсом прокатывающимся по телу от самых кончиков пальцев. Рыжеволосая хотела было зацепиться за слова о том, что Уэйланд принадлежит ей, но это не было концом фразы. Она приоткрыла глаза, ресницы слабо трепетали. Её голова по-прежнему лежала на плече Джейса, и тем самым она могла заглянуть в его янтарные, но сейчас казавшиеся столь тёмными, глаза. В них отражалиcm огни ночного города, который однажды грозил свести их обоих с ума.
— А не что, Джейс? Что ты хотел сказать? - нефилим нервно облизала пересохшие губы, и, кажется, впервые за последний месяц или около того, перед охотником была вовсе не Кларисса Моргенштерн, не Тёмная Королева, а та, которую он больше не жаждал вернуть.
Его Клэри.
***
Клэри боялась. Все еще боялась высоты и даже слова, что он рядом, его присутствие, или тепло его объятий были не способны забрать этот страх, стереть его с ее побледневшего, напуганного лица. Казалось бы, они через столько прошли, столько всего преодолели, но страхи из прошлой жизни, словно призрак Прошлого Рождества, не давали сделать шаг в будущее. Да, в свое время Джейс прочитал всего Диккенса, включая и «Рождественскую историю». Вроде бы сказка для детей, но стоит копнуть глубже… Тьма словно отвлекала его от каких-то других мыслей, подменяя их новыми, фальшивыми: ничего не значащими воспоминаниями или восхищением прекрасным ночным пейзажем. Клэри противилась. Стоило ее взгляду на мгновенье скользнуть за парапет, как она тут же отстранилась, упрямо твердя, что не может на это пойти. Уэйланд нахмурился, чувствуя, что должен сказать ей нечто вроде: «если тебе страшно, мы можем уйти». Он, правда, хотел произнести эти слова, но что-то внутри как будто противилось им, не позволяя разомкнуть губы, не позволяя подставить под угрозу эту последнюю фантазию. Если они уйдут, то крыша высотного здания навсегда останется позади, снова существуя лишь в его воспоминаниях. Но почему нет? Что в ней было такого? Виски снова сдавило, и на этот раз нефилим постарался зацепиться за эти вопросы, не отпускать их, но тщетно. Больно не было, но Джейс почти чувствовал, как какая-то неведомая сила вытягивает их из его мыслей, вновь оставляя лишь легкий дурман и ничего не значащие фразы, напоминающие разрозненные кусочки из разных паззлов.
— Что? О чем ты? – встрепенулся охотник, ловя настороженный взгляд Клариссы. Он говорил о том, что она должна посмотреть вниз, отбросить страх, о том… О том, что принадлежит ей. Но было что-то еще. Джейс прикрыл глаза, а внутри что-то легонько кольнуло, разливаясь липкой прохладой в груди. Почему-то в голове сразу вспыхнули воспоминания о другой детской сказке, где сердце маленького мальчика оказалось отравлено ледяным осколком. Почему он подумал об этом? Чья-то заботливая рука перевернула страницу, стирая слова «сердце», «осколок», «почему?». Уэйланд снова внимательно посмотрел на Клэри, ловя себя на том, что что-то было не так. Она была той, что и пару секунд назад, что могло в ней измениться? Но этот страх, поблескивающий в огромных изумрудных глазах, неуверенность, которую невозможно было увидеть, только почувствовать… Светловолосый тяжело сглотнул, не понимая, почему ему вдруг стало тяжело на нее смотреть, видеть этот взгляд. На губах, словно пепел, тлел отдаленно знакомый, горьковатый привкус. Отчаяние? Нет, с чего бы? Предательство. Почему он его чувствовал?
— Я…не помню, - неожиданно растерянно продолжил Джейс. В груди по-прежнему ныло, но это ощущение трудно назвать болью. На миг охотнику показалось, что во всей этой ситуации, в Клэри, в нем чего-то не хватает. Какой-то одной маленькой детали, которую он должен понять, и все встанет на свои места, но он не мог. — Я сказал, что принадлежу тебе, а не той, прошлой жизни, - или не «той из прошлой жизни»? Всего один предлог, а как меняется смысл. Казалось, что он только открывает рот, но слова принадлежат кому-то другому, потому что еще пару секунд назад Уэйланд даже не понимал, о чем его спрашивала Кларисса. Но нет, голос был его. Он ведь не мог говорить о том, чего не знал, верно? — Отпусти себя, - мягко шепчет Джейс, поймав тонкое запястье рыжеволосой, на котором по-прежнему красовался подаренный братом кожаный браслет. — Выключи эти страхи. Забудь о них. Ты однажды уже сделала это, - отодвинув указательным пальцем плотную ткань, обнажая краешек уродливой руны, продолжает молодой человек. Да, она уже делала это, только тогда ушел не только страх, и разве Уэйланд не пожалел о своих словах? Сейчас он все видел иначе. Он помнил потухший, безжизненный взгляд зеленых глаз, как и помнил, что готов был все отдать, лишь бы вернуть Клэри к жизни. Да, именно к жизни, потому что после всего, что ей пришлось пережить, казалось, она по-прежнему пребывала в своем личном аду. И она вернулась. Разве остальное имело значение? Джейс еще никогда не видел Клариссу такой свободной и счастливой.
— Отпусти себя, и страх навсегда отступит, - шепчет нефилим, поднося ее запястье к губам, целуя пылающие, алые контуры метки. Они и сейчас кажутся ему уродливыми, портя кровавым росчерком мраморную кожу, но эти мысли и сравнения больше не вызывают привычного протеста и противоречивых чувств. Может быть, Тьма, сама того не понимая, подкинула ему робкий, призрачный шанс вернуть «его Клэри»? Даже если так, Джейс не сумел его разглядеть.
***
В отличие от Джейса Клэри сейчас была менее подвержена влиянию Тьмы, которая так и кружила вокруг них, желая, чтобы двое молодых людей, наконец-то, отпустили себя и продолжили то, что начали, стоило им зайти в эту комнату. Крыша должна была стать финальной нотой той волшебной симфонии, именуемой «близостью». Тьма ждала взрыва, столкновения, настоящего фейерверка, который она бы смогла разлить по флаконам, закупорить и предоставить своему хозяину. Впрочем, лёгкая горчинка из страданий может сделать удовольствие только слаще, острее, проникновеннее. Когда сознание обострено, а нервы оголены, словно провода, наслаждение может быть ещё более сильным. Этого хотела Тьма?
Уэйланд смотрел на неё: с лёгким удивлением и непониманием. Их лица были так близко и вместе с тем казалось, что сейчас они находились так далеко, как никогда раньше. Клэри смотрела на Джейса, а он, в свою очередь хотел видеть перед собой Клариссу: сильную, игривую, свободную и абсолютно счастливую. Сейчас же рыжеволосая напоминала ему о том тяжёлом периоде, когда они ненавидели себя и друг друга за слабости и вместе с тем не могли поступать по-другому. Тайные отношения, близость на грани ритуального самосожжения - изо дня в день, из раза в раз, когда просто понимаешь, осознаешь, что без его тепла просто не сможешь, задохнёшься, перестанешь дышать, сердце остановится, и потому продолжаешь. Ненавидишь себя и всё равно продолжаешь.
На них налетел резкий порыв ветра, ударяя в лицо: Кларисса непроизвольно приоткрыла рот, вдыхая. Хитрый ход. Гнетущие мысли постепенно отступали, но этого было недостаточно. Пожалуй, Тьма не оценила метку, нанесённую на руку рыжеволосой и то сопротивление, которое сама Клэри была способна оказать. Но ничего, и не таких ломали.
Ветер продолжал гулять меж ними, создавая искусственное давление и заставляя дышать глубоко через рот и нос.
Фрэй постепенно забывала, о чём она думала минутой ранее, затем не могла вспомнить свои мысли за последние тридцать секунд. Страх высоты оставался с ней на уровне эмоций и ощущений просто потому, что он был с ней слишком долго, и не так-то просто стереть его дурманящими порывами ветра.
В словах Уэйланда как будто бы что-то было не так. Девушка не могла сказать, что именно. Возможно, до сути не позволяла докопаться всё та же Тьма, отвлекая внимание рыжеволосой на куда более интересные вещи: например, на их обнажённые тела, тесно прижатые к друг другу.
— Ладно, - нехотя согласилась рыжеволосая. Если наутро она вспомнит детали разговора, то так же вспомнит, что слова Джейса показались ей неискренними. Он имел вовсе не прошлую жизнь, он говорил о них: о Клэри и Клариссе, которых он, по его словам, никогда не разделял в своей голове. Но сейчас это казалось неважным, и Тьма предусмотрительно выуживала из головы девушки эти глупые, способные огорчить мысли. Разве сейчас они хотели расстраиваться?
— Отпустить себя? - неуверенно повторила Фрэй, провожая взглядом своё запястье, которое Уэйланд неспешно поднёс к своему лицу, медленно сдвигая ткань.
Однажды он уже говорил ей нечто подобное, пока она сомневалась и не знала, стоит ли. Стоит ли перестать бороться? Борьба с демонической руной - то немногое, что осталось у неё от прошлой жизни. Но как же всё стало проще, стоило ей воспользоваться советом Джейса. Все мысли, вся боль, все страхи и переживания, все воспоминания о похищении и времяпрепровождении с дроу - всё поблекло, отступило на задний план и затерялось где-то там среди других, ненужных и неважных мыслей.
Кларисса почувствовала прохладные губы Джейса, касающиеся пылающей демонической метки. Девушка вздрогнула: она не привыкла, чтобы он касался метки, да притом делая это с такой нежностью, почти с трепетом. Но сейчас этим жестом Джейс будто бы призывал Клэри послушаться его совета и найти путь к свободе.
Фрэй несколько раз моргнула и медленно развернулась к молодому человеку лицом: между их телами и парапетом было не так много места, и всё же ей это удалось. Теперь она уже поясницей чувствовала прохладную поверхность стеклянного ограждения.
— Поцелуй меня, - охотник подался к ней, накрывая её губы, и в этот самый момент Клэри прикрыла глаза. Она попробовала сделать то, что сделала уже однажды: перестала думать обо всём, позволила пульсации, исходившей от метки, растечься по телу, будто яд. Руна ликовала, разливаясь по венам, смешиваясь с кровью и вытесняя всё лишнее: страхи, переживания, воспоминания. Поцелуй становился глубже, и яд, словно вторя ему, проникал глубже, подчиняя девушку себе. Бешеный стук сердца постепенно становился тише, пульс успокаивался: конечно, руне было неподвластно полностью избавить Клариссу от страха высоты, но по крайней она перестанет пребывать в состоянии священного, парализующего ужаса.
Рыжеволосая обхватила ладонями лицо Джейса, поднимаясь на носочки и теснее прижимаясь к его телу.
Где-то позади по-прежнему шумел город.
Старый добрый Нью-Йорк... Родной Бруклин, неугомонный Манхэттэн. Где-то там внизу, словно привет из прошлой жизни, держа в руках портфель с красками, кистями и бумагой шла девочка с ярко-рыжими волосами. Она торопилась из художественной школы домой, засидевшись допоздна.
Этой девочки больше не было.
Тёмная Королева болезненно прикусила нижнюю губу охотника, резко отстраняясь. И на его, и на её губах алели следы крови. Рыжеволосая улыбнулась и, протянув вперёд руку, коснулась кончиками пальцев губ Джейса, размашистым жестом стирая алые капли. Спустя мгновение Кларисса уже облизывала свои пальцы, внимательно и с интересом глядя в янтарные глаза.
Ты этого хотел, Джейс?
Её ты хотел видеть перед собой?
***
Уже оступившись один раз, предложив Клэри позабыть обо всем, поддавшись влиянию демонической метки, Джейс думал, что больше никогда в жизни не совершит подобной ошибки. Тогда он еще не знал, к чему это приведет, наивно полагая, что хуже быть уже просто не может. Да и могло ли быть что-нибудь хуже, чем видеть, как любимый человек превратился в свою бледную тень, продолжая исчезать буквально на глазах? И все же, впервые увидев гордую и бесстрашную Клариссу, перепачканную в своей и чужой крови, Уэйланд задумался над своим решением. Был ли он готов заплатить такую цену и куда это все может привести? Останется ли путь назад, к разрушению руны, когда они зайдут так далеко? Но, как оказалось, даже собственные ошибки ничему не учат. В ту самую минуту охотник сделал ровно то, на чем оступился в прошлый раз: попросил ее отпустить себя. Клэри послушалась. Она часто была такой упрямой и своенравной, делая все ровным счетом наоборот, но ни тогда, ни сейчас она не захотела поступить иначе, повинуясь словам нефилима. Все, что от него требовалось – всего лишь один поцелуй. Джейс с готовностью подался вперед, накрывая ее губы, медленно закрывая глаза. В этот раз они прижались друг к другу настолько тесно, что, казалось, кончики его ресниц мягко щекотали скулы Клариссы, которой невольно пришлось привстать на носочки, порывисто впиваясь в его губы. Сначала поцелуй казался отчаянным, словно ощутив его вкус, Фрэй пыталась отвлечься от собственных страхов, выкинуть их из головы, но они и так стремительно отступали, только по совсем другой причине. Соприкосновение их губ становилось ярче, насыщеннее, и хрупкое тело Клэри, расслабляясь, медленно начало обмякать в объятиях охотника. Ее дыхание стало ровнее, тише, а сердце, еще пару мгновений назад так и готовое вырваться из груди, наконец, почти обрело покой. Если бы Джейс хоть на мгновенье задумался, что сейчас происходит… Как руна подчиняет ее себе? Но он не только не хотел, а просто не мог. Ее руки взметнулись вверх, заключая его лицо в горячие ладони. Уэйланд едва заметно вздрогнул, не ожидая, что кожа Фрэй может быть такой обжигающе-горячей, напоминая мимолетное прикосновение пламени. Приятно, но больно, когда отстраняешься. Светловолосый склонился еще ниже, на миг вспомнив о красивых туфлях на высоком каблуке, которые наверняка остались где-то там в комнате. С ними Клэри сразу казалась выше, но сейчас она вновь больше походила на ту хрупкую и маленькую девочку из Бруклина, которой были чужды вечерние платья и дорогая обувь. Впрочем, эта мысль едва ли задержалась в его голове. Губу больно кольнуло, и на этот раз Джейс действительно вздрогнул, запоздало осознавая, что Кларисса укусила его сквозь поцелуй. На губе медленно начала набухать крупная алая капля, неспешно спускаясь вниз, которую рыжеволосая вовремя поймала, тонкими пальчиками стирая красную дорожку. Наверное, нормальным людям многое из этого может показаться дикостью, но Уэйланд смотрел на нее во все глаза. Мимолетное удивление быстро сменилось благоговейным восторгом, застывшим в потемневших, янтарных глазах. В них мало что осталось от привычного золотистого цвета – теперь они больше напоминали ночное небо, словно зрачок поглотил радужную оболочку, как ночная тьма незаметно поглощала свет. В них отражались осколки уличных огней, крапинки несуществующих звезд и…беспрекословное обожание. Оно читалось не только во взгляде, пускай, глаза и считают зеркалом души. На губах нефилима уже расцветала столь любимая его Темной Королевой довольная, хищная улыбка. Даже в их новой жизни Джейс редко смотрел на нее вот так: с такой странной, безусловной преданностью и восхищением.
— Чувствуешь себя лучше? – вкрадчивым, низким шепотом произносит охотник, медленно облизывая губы. Тонкая ранка все еще кровоточит и неприятно саднит, стоит коснуться ее языком, но ощущение кажется приятным. Пожалуй, даже будоражащим, вызывая очередную стайку мелких мурашек, рассыпавшихся вдоль позвоночника. Не дожидаясь ее ответа, Уэйланд делает шаг вперед, небрежно касаясь ее губ. Несмотря на несвойственную их поцелуям краткость, этот не уступает в напоре и настойчивости многим предыдущим. Губы опускаются ниже, нетерпеливо целуя шею, оставляя прерывистую, алую линию – крохотная царапина по-прежнему кровоточит, что немудрено. Поцелуи спешат ниже, лаская грудь, и в этот раз светловолосому на удивление хватает терпения уделить им куда больше внимания. Короткие, торопливые прикосновения губ сменяют мягкие, горячие – языка, сглаживающие легкие укусы. Джейсу кажется, что Клэри дрожит в его руках, но ее кожа по-прежнему обжигает, словно у нее был жар. Набухшие соски твердеют – он ощущает это особенно ярко, в очередной раз плотно смыкая чуть припухшие от поцелуев губы, хотя нижняя губа, наверное, распухла сама по себе, но зато больше не кровоточит. Как он хотел ее… Это желание было не просто физической потребностью, хотя и она весьма явно давала о себе знать. Уэйланду хотелось поцеловать каждый доступный ему миллиметр нежной, жемчужной кожи, сделать ей хорошо… Сделать счастливой. Наверное, все эти желания были вызваны все тем же порывом неконтролируемого обожания, которое, смешиваясь с возбуждением, рождало весьма интересную и взрывоопасную смесь. Ей нравилось видеть его на коленях? Джейс помнил эти слова, и вторя им, он сделал именно это – опустился на колени. Сейчас это не казалось какой-то игрой или подчинением чужой воле, а даже если так, то это и было то, что было ему нужно – принадлежать ей, своей Темной Королеве. Теперь их разница в росте была еще более идеальной, чем тогда, когда на Фрэй по-прежнему было серебристое платье и туфли на высоком каблуке, и они неожиданно решили предаться страсти в центре танцевального зала. Его губы почти с нежностью целуют побелевший шрам от руны спокойствия, но едва ли задерживаются там, одарив щедрой россыпью мелких поцелуев низ живота и тут же перебираясь на внутреннюю сторону бедра, с любовью целуя их «особую руну». Она немного поблекла, но в целом все еще оставалась достаточно яркой. Чтобы удержать равновесие, Клэри придется прижаться к прозрачному парапету, а равновесие ей непременно понадобится. Он уже мучил ее подобными поцелуями, касаясь самых чувствительных точек, но сейчас в планы нефилима не входили «сладкие пытки». Просто…его Кларисса была слишком хороша, чтобы наслаждаться собой в одиночестве. Кажется, подобная мысль уже приходила Уэйланду этой ночью.
— Сильнее, - едва отстраняясь, выдыхает Джейс, чувствуя, как острые ногти Фрэй впиваются ему в плечи. — Сильнее! – требовательнее повторяет нефилим, плотно накрывая губами весьма чувствительную точку, заставляя Клэри почувствовать куда более острую потребность найти в нем своеобразную опору, невольно увеличивая нажим. — Не хочешь вернуться? – отстраняясь, игриво прикусывая выступающую косточку на бедре спрашивает охотник. Они по-прежнему на крыше, но теперь она кажется огромным балконом, а за его спиной открывается узкий темный коридор, который ведет все в ту же комнату. Вдалеке виднеется уже знакомая огромная кровать с пурпурными простынями… Сам-то Джейс возвращаться не хочет. Он медленно поднимается с колен, по-кошачьи потягивая спину – мышцы начали затекать, и на мгновенье Клэри снова кажется ему маленькой и хрупкой с высоты собственного роста. Впрочем, эта иллюзия быстро исчезает, стоило увидеть ее взгляд. Она тяжело дышит, алые губы приоткрыты…
Да, он хотел видеть перед собой именно ее.
***
Осознавал ли Джейс, насколько опасным может быть то, о чём он просил? Задумывался ли он хоть раз, какова цена душевного спокойствия Клэри? Допускал ли он мысль о том, что однажды может быть уже поздно? Поздно для всего? Чем меньше Фрэй боролась, сопротивлялась невидимой власти, тем больше попадала под контроль демонического яда, связывающего её не только с Джонатаном, но и с Лилит. Что если, когда-нибудь этот процесс будет необратим просто потому, что возвращать будет нечего? Возможно, хрупкая девочка из Бруклина с портфелем, битком набитым красками и кистями, исчезнет навсегда, оставаясь лишь воспоминанием в головах тех, кто ещё помнил Клэри такой... А помнил ли её такой Джейс? Помнил ли он ту, что дала ему пощёчину при всех на кухне в Институте, когда он неосторожно пошутил? Ту, что вместе с Алеком нанесла ему руну сна и отправилась в Город Костей вопреки его запретам? Ту, что показывала ему радугу во время дождя и целовала его до тех пор, пока не промокла до нитки?
Кларисса иногда и сама не помнила. Казалось, что все эти события произошли сотни лет назад, в другой жизни, в другой Вселенной или в другом измерении, с девушкой, которая была похожа на неё, но всё же ею не являлась. Возможно, всему виной руна тёмного альянса или события, которые успели произойти с ними после побега из Института, кто теперь разберёт? Эти думы, тяжёлые мысли, могильной плитой давящей на плечи, делали её несчастной или не вполне счастливой, но стоило поддаться метке, всё это ушло. Нет, оно не перестало существовать вовсе и не забылось, будто и не было никогда - Клэри так или иначе всё помнила - но она больше не переживала по этому поводу, воспринимая случившееся лишь, как факт своей биографии. Она могли лишь двигаться вперёд, перешагивая через действия, события и поступки: двигаться назад и останавливаться метка не позволяла.
Если бы Клэри спросили, какого это, позволить метке взять контроль, она бы не сразу нашлась, что ответить. Что в первый раз, что сейчас этот процесс был едва уловим: быть может, руна просто чувствовала, что хозяйка сдалась и пришло время действовать, подчиняя девушку своей воле?
Как ни странно, во время поцелуя покоряться демонической власти оказалось не только просто и легко, но и ещё приятно. Сама Кларисса чувствовала с точностью до секунды, как начинают расслабляться спазмированные мышцы, как отступает напряжение, и расправляются плечи. Движения становятся более мягкими, плавными, пока тело не расслабляется окончательно, повинуясь сильным и крепким рукам охотника. Фрэй углубляет поцелуй, ощущая, как сквозь тело проходят невидимые разряды не то электрического тока, не то магии. Неужели именно так действовала метка: добираясь от кончиков пальцев на ногах, выше и выше, туда, где билось сердце и предположительно находилась душа?
А есть ли у Тёмной Королевы душа?
Кларисса смотрела на Джейса, не без удовольствия отметив, как на его губах появляется столь любимая и обожаемая ею улыбка: эта улыбка будто бы кричала «я без ума от тебя», и рыжеволосой нравилось осознавать это, читая по губам и глазам, видя в них бесконечное обожание, преданность, восхищение и желание. Эмоции столь сильные по своей природе, что вполне могли сравнять с землёй государства. Или вы думали, что войны начинали лишь из-за любви и красоты?
Фрэй не отвечает на вопрос Уэйланда, лишь коротко кивает, завороженно наблюдая, как на его губах в очередной раз набухает капля крови. Отчаянно хочется смахнуть и её тоже, облизав перепачканные пальцы, но охотник опережает её: подаётся вперёд и снова целует. Кларисса прерывисто вздыхает и чуть откидывает голову назад, подставляя нежную кожу шеи чувственным поцелуям. Рыжеволосая буквально кожей чувствует тепло, с кровью осядающее на губах охотника, а теперь уже и на её теле. Она не может этого видеть, но отчётливо представляет тонкую красную линию, спускающуюся вниз от её лица, к шее, груди и ниже. Вздохи становятся более прерывистыми: как ни дико было это признавать, но все эти кровавые фантазии будоражили сознание, разрисовывая и без того яркий мир в куда более сочные, взрывающие мозг цвета.
Нефилим стонет, крепче сжимая плечи Джейса: низ живота был чрезвычайно чувствительным местом на её теле - впрочем, кто бы от такого отказался? - но молодой человек не останавливается и на этом. Горячие губы касаются «их руны» на внутренней стороне бедра, и Клэри вздрагивает. Отчего-то прикосновения к коже, где была нанесена именно эта руна, были ещё более острыми, пронзительными. Возможно, всё дело было в свойствах ангельской метки, а, возможно, всему виной разыгравшееся воображение, но какая к черту разница? Было чертовски хорошо, когда охотник целовал её там.
Рыжеволосая посмотрела вниз: говорят, что в жизни бесконечно можно смотреть всего на несколько вещей, но Кларисса определённо бы добавила к ним ещё одну. Вид Джейса на коленях в буквальном смысле заставлял её гореть и сгорать от его томных, глубоких прикосновений. Он прикасался к ней так, как никто и никогда не прикасался, изучив её тело в мельчайших подробностях, и это было больше, чем хорошо. Клэри пошатнулась, бёдрами вжимаясь в стеклянную поверхность парапета. Ногти сильнее вонзились в плечи охотника, но после его требовательного «сильнее», она была уверена, что проступила кровь. Голова кружилась, пол буквально уходил из-под ног, и Фрэй в самом деле изо всех сил цеплялась за плечи Уэйланда, чтобы не потерять шаткое и такое хрупкое равновесие. Оказывается, стоять босыми ногами на полу было порой так же неустойчиво, как и в туфлях на высоком каблуке.
Сердце пропускало удар за ударом, стоило Джейсу сменить ритм или стиль прикосновений, а тело... Ооо, тело просто дрожало в его руках, повинуясь малейшему движению. Кларисса словно бы больше не принадлежала сама себе, ей повелевал Джейс, и только Джейс. И это было чертовски приятно.
— Разве имеет значение то, что я хочу вернуться? Важно лишь то, что ты хочешь остаться, - выдыхает Фрэй, запнувшись на последних словах, стоило молодому человеку укусить её. — Это ведь твоя фантазия, возможно, одна из немногих, или даже единственная фантазия, так и оставшаяся нереализованной... - рыжеволосая выгибает спину, приоткрывая губы, делая глубокий вздох. Ещё один и ещё. Воздуха не хватает. — Я хочу её исполнить, - твёрдо заканчивает свою мысль девушка.
Тёмная Королева не только властвовала, но и исполняла желания, дарила то удовольствие, за которое и в Аду гореть было не жалко. Правда, Джейс?
***
Наверное, у них с Джонатаном было куда больше общего, чем Джейс когда-нибудь мог себе представить. Они оба любили власть, только в Моргенштерне тяга к ней была куда более осознанной, а методы – намного более радикальными и бескомпромиссными. Например, та же руна темного альянса. Когда-то Клэри говорила, что тем самым ее брат сделал им настоящий подарок, но Уэйланд не слушал ее. Возможно, в чем-то она оказалась права? Подарок от самого Дьявола. Обычно его дары настолько желанны, что от них невозможно отказаться. Конечно, всегда кажется, что ты не совершишь ошибок миллионов до тебя, ведь ты знаешь лучше, сможешь остановиться, но нет. Яд скрыт где-то глубоко-глубоко внутри за желанными образами и сладким послевкусием исполнения желаний, поэтому, когда чувствуешь его горечь, уже поздно. Вот и сейчас Джейс не чувствовал ее. Убаюканный тьмой, он не думал о последствиях, наслаждаясь исключительной властью, которую доверила ему Кларисса. Она и без того исполняла все его желания, но жадное воображение требовало еще, еще и еще. К хорошему ведь быстро привыкаешь, не так ли?
— Это не совсем фантазия, - усмехнулся охотник, жадно наблюдая, как его Королева тяжело и прерывисто дышит, ловя ртом ночной воздух, пропитанный диковинным дурманом. — Это мое воспоминание, но кто сказал, что мы не сможем его переписать? – выдержав короткую паузу, мечтательно продолжает Джейс. В голове на удивление царит легкость и безмятежность, если ее соседство вообще возможно рядом с такими желаниями. Прошлое – это уже история, а воспоминания – ее часть, разве можно их изменить? Конечно, нет, это знает даже ребенок, но рядом с Клэри Уэйланду часто казалось, что возможно даже то, что он всю жизнь привык считать невозможным. — Хочу запомнить этот момент таким, - делая небольшой шаг по направлению к Клариссе, шепчет охотник. Истинные воспоминания об этом моменте приносили только боль. Тогда Джейс впервые поверил, что навсегда потерял ее. Наверное, это покажется странным, ведь подобные мысли должны были прийти еще после слов Валентина об их мнимом родстве, но, видимо, сердце нефилима уже тогда было настолько испорчено, что отказывалось верить в своего рода безысходность их ситуации. Но так или иначе, ему пришлось… Во всяком случае, до определенного момента. Сейчас Тьма не разрешала ему даже прикоснуться к этим воспоминаниям, и все, что Джейс мог вспомнить – томящее, давящее чувство в груди, которое он хотел заменить другими воспоминаниями из их новой жизни.
Прикосновение его пальцев к ее щеке могло показаться неожиданно нежным, чересчур мягким, совсем не сочетаясь с пылающим, голодным взглядом потемневших глаз. Но это был всего лишь крошечный миг, короткая увертюра, прежде чем нефилим резко развернул Клариссу спиной к себе и лицом к ночному городу, заставляя ухватиться о каменный бортик. Каменный? Казалось, он даже стал чуть выше. Видимо, где-то в глубине души Уэйланд хотел сделать все возможное, чтобы Клэри не почувствовала страха высоты, и реальность тут же услужливо подстроилась под его желания. К тому же, так они стали еще чуточку ближе к его воспоминаниям, пускай, и ночной город, и каменный парапет были не более, чем искусной иллюзией.
Губы нефилима настойчиво целуют уязвимую, белоснежную кожу на шее Фрэй, нетерпеливо опускаясь ниже, позволяя зубам ощутимо прихватить плечо в столь знакомом и излюбленном жесте. Разница в росте и здесь играет на руку. Все, что нужно Клариссе – это крепко опереться о каменный бортик, едва выгибая спину, а ему – податься вперед, что Джейс делает резко и порывисто, как ему этого и хотелось. Если тогда, на крыше в Нью-Йорке все, что он мог получить – это прикоснуться к ней, но не почувствовать по-настоящему, то теперь этих границ не существовало. Не было запретов, не существовало слова «нет». Он помнил этот молчаливый призыв в пылающих изумрудных глазах его Темной Королевы, когда они еще были в той комнате. Она не любила, когда он сдерживал себя, был не искренен не только с ней, но и с собой, по какой-то странной привычке подавляя свои желания. Говорят, старые привычки умирают в муках, но сегодня это произошло безболезненно. Еще одно резкое движение, глубокий толчок, заставляющий тело Клэри напрячься, сопротивляясь и одновременно пытаясь привыкнуть к подобному варварскому обращению. Джейс дает ей несколько секунд, снова подаваясь вперед, на этот раз накрывая руки Клариссы своими, крепче прижимая их парапету. То самое «ближе уже невозможно», которое несет в себе каждое мгновенье единения их тел. Да, именно так он хотел почувствовать ее тогда, но его хрупкая и напуганная Клэри пришла бы в ужас, не так ли? Да он и помыслить не мог, чтобы быть с ней таким. Быть с ней собой?..
— Мне продолжить? – тихо шепчет охотник, прикусывая мочку уха Клариссы, оставляя размашистый влажный поцелуй чуть ниже. Он знал ответ, хотя и вопрос, в любом случае, не подразумевал варианта, что им стоит остановиться. Скорее, продолжить вот так, или?.. Она должна хотя бы в этой версии его «воспоминания» сказать ему «да», ведь за это и в Аду сгореть не жалко. Все верно.
***
Было сложно представить, что однажды моменты их близости превратятся в нечто обыденное, привычное, рутинное. Каждый раз напоминал взрыв, полный наэлектризованных эмоций и ощущений, которые ударной волной накрывали их обоих. Сбивчивое дыхание, содрогающиеся тела, дрожащие руки, подгибающиеся колени, бешеный стук сердец - даже все эти столь отличительные и красноречивые признаки не могли с точностью описать, что происходило каждый раз между Клэри и Джейсом. Но всегда ли было так хорошо? Всегда ли будет так хорошо?
— Воспоминание, - эхом повторила Кларисса слова охотника, вновь перенесясь на крышу в Нью-Йорке. Она отчётливо помнила то сладостное безумие, что горело в глазах молодого человека, когда он смотрел на неё. Она помнила, как он резко толкнул её в спину, заставляя податься вперед и ухватиться руками за бортик, чтобы не мешать тому, что он собирался сделать. Джейс хотел прикоснуться к ней, ощутить, насколько её «нет» расходится с предполагаемым «да». Тьма хлынула из янтарных глаз подобно тому, как река весной выходит из берегов, затопляя окрестности. Клэри могла утонуть, она почти не сопротивлялась, и если бы не лёгкое промедление со стороны Джейса, который тогда, казалось, на секунду засомневался в том, что делает, вряд ли бы у неё достало сил развернуться к нему лицом и попытаться его оттолкнуть. Впрочем, сейчас эти воспоминания не приносили боль. Дурман, который молодые люди вдыхали с воздухом, растекался по венам, оберегая от любых негативных мыслей. Единственное, что сейчас помнила Фрэй, что те события были неприятными для них обоих, причиняли боль. Но боли Клэри не чувствовала, равно как и грусти. Возможно, потому что это осталось далеко в прошлом? Но настолько ли далеко?
— Замещение - опасная штука, Джейс, - назидательно отозвалась рыжеволосая и тут же рассмеялась. — Предполагается, что на ошибках и собственном опыте нужно учиться, - но ни Фрэй, ни Уэйланд, кажется, не учились на собственных ошибках до сих пор, с радостью принимая радушно распахнутые объятия Тьмы.
Девушка медленно прикрывает глаза, наслаждаясь мягким и нежным прикосновением к своему лицу. Ей нравилось, что настойчивые ласки Джейс всегда мог разбавить вот такими нежными и томными. Укусы сменялись поцелуями, грубые, дерзкие прикосновения к её телу, оставляющие яркие, красноватые отметины от пальцев охотница - ласковыми, почти трепетными поглаживаниями. От таких контрастов Клэри теряла голову, не в силах сдержать стоны. Впрочем, сейчас было не место для нежности и неспешности: рыжеволосая чувствовала нетерпение Джейса, а остальное было вопросом времени.
Тонкие пальцы обхватывают каминный бортик, а сама Фрэй чуть прогибает спину и задерживает дыхание, когда Уэйланд резко входит в неё. Она с шумом выдыхает и всматривается в ночной город, лежащий перед ней, как на ладони. Мерцают огни фонарей, где-то в окнах горит свет, иллюминация всё ещё работающих в это время суток заведений всполохами проплывает перед глазами. Джейс целует её, терзает её плечо, а саму Фрэй терзают другие, противоречивые чувства. В объятиях охотника ей было безумно хорошо, но этот город, эта крыша, эта высота... Внизу живота всё замирает и стягивается в тугой узел не только из-за возбуждения, но и из-за страха. Адреналин заставляет кровь шуметь в ушах. Каменный бортик выглядит куда более надёжным, нежели прозрачный и стеклянный, и всё же он не дарит Клариссе ощущения безопасности.
Охотник грубо вторгается в её тело, и Клэри закусывает губы. Она не может отвезти взгляд от тёмной бездны, маняще стелющейся перед ней, словно кто-то или что-то заставляют её смотреть, не дают отвести взгляд.
С каждым глубоким, проникновенным толчком тело рыжеволосой привыкает к этой острой, безграничной близости. Она нужна ей, она нужна ему, она нужна им... Они так любили быть вместе без компромиссов, без полутонов, - только так, и никак иначе. И даже ощущаемый в эти мгновения дискомфорт был неважным в сравнение с тем, что они оба чувствовали после.
— Продолжай, - сквозь стон отвечает нефилим, запрокидывая голову назад, по-прежнему сжимая каменный бортик. Но что-то неумолимо тянет её вниз, заставляет склонить подбородок, буквально впиваясь взглядом в окружающую обстановку.
— Здесь так высоко, я...я не хочу смотреть, - задыхаясь, продолжает Кларисса. — Но я не могу отвести взгляд, хотя мне всё ещё страшно, - честно признается девушка, делая глубокий глоток воздуха. Конечно, страх уже был не тем, что раньше: власть метки в сочетании с дурманом, витавшем в воздухе, своё дело делали. Кто знает, не будь всего этого, смогла бы Кларисса вот так просто предаться близости на крыше, удалось бы Джейсу отвлечь её настолько, что она позабыла бы обо всём, если даже стеклянная лестница порой вызывала волнение?
— Скажи... Тогда, в Нью-Йорке, ты хотел пойти до конца... - не вопрос и не предположение, Клэри знала правду.
— Почему ты остановился? Я видела, что ты был готов, - Тёмная Королева не могла вспомнить, обсуждали ли они эту тему до этого? Наверняка обсуждали. Но она не помнила: голова была такой лёгкой-лёгкой, что рыжеволосая с трудом подбирала слова, чтобы составить из них предложения. Должно быть, подобный разговор у них и правда был, но он был болезненным и горьким, а Тьма, приготовившаяся разливать сексуальное удовлетворение по флаконам, хотела избавить своё «зелье» от подобных ненужных примесей.
Должно быть, и ответ Джейса тогда был другим. Возможно, сейчас она услышит что-то новое или сможет взглянуть на ситуацию под иным углом? Порой безграничная свобода была чертовски опасной.
***
К сожалению, они не учились на своих ошибках. Многие говорят, что в одну реку дважды не войдешь, и по этой логике, как бы ни хотелось исправить то или иное воспоминание, стоит оставить его в прошлом. Но разве они были как все? Разве хоть одно правило, справедливое для нормальных людей, в полной мере подходило и им? Джейс уже давно перестал пытаться вписать их отношения или чувства в общепринятые рамки, да и Клэри тоже. Так что, если Тьма щедрой рукой преподнесла им подобную возможность, почему бы ей не воспользоваться. Разумеется, то, что прошло, уже не вернешь, но определенное завершение, так называемая точка во всей той истории помогут двигаться вперед хотя бы духовно. Уэйланд и сам не думал, что та ночь на крыше была для него не просто одним из воспоминаний того тяжелого, беспросветного периода, а действительно важным, по-своему знаковым событием, которое не отпускало его подсознание и по сей день, но Тьме виднее. Она бы не стала размениваться по мелочам.
«Да» теперь так близко, и Джейс чувствует, что в это самое мгновенье Фрэй готова его произнести, но и здесь она поступает по-своему. Конечно, красноречивое «продолжай», со стоном сорвавшееся с приоткрытых губ, можно расценивать как беспрекословное согласие, пускай, и не в такой лаконичной формулировке, которая сделала бы его еще более символичным. Уэйланд не сдерживает мягкую, довольную улыбку, которую рыжеволосая наверняка буквально чувствует кожей – его губы ведут тонкую, прерывистую линию, вторая изящному изгибу ее шеи.
Страх высоты все еще был с Клариссой. Страхи как привычки: самые старые из них обычно умирают в муках. Уэйланд понимал это даже сейчас, отдаленно осознавая, что несмотря на столь красноречивую ситуацию и все его слова, нельзя просто так взять и перестать бояться того, перед чем испытываешь благоговейный ужас всю свою жизнь. В голове промелькнули обрывки воспоминаний о стеклянной лестнице, где они тоже успели предаться мгновениям страсти, несмотря на неприязнь рыжеволосой к высоте и опасность быть замеченными. Конечно, тогда им повезло, и Джонатана не было дома, но шанс, что он мог появиться в любую минуту добавил еще одну порцию адреналина в и без того уже безумный эмоциональный коктейль. Клэри боялась и тогда… Джейс помнил легкую дрожь в кончиках ее пальцев и то, как она не хотела смотреть вниз, снова ощущая это странное чувство, будто и вовсе паришь в воздухе – стекло умело создавать такого рода иллюзии, подогревая воображение. Сейчас все было иначе. Лестница была настоящей, а крыша дома, городские огни и темная бездна, простирающаяся внизу – нет, но страхи редко подчиняются словам разума.
— Не смотри вниз, - вкрадчиво произносит охотник, мягко подаваясь вперед. Последующие движение выходит непривычно плавным, чувственным, не теряя столь любимой ими обоими проникновенности. Уэйланд по-прежнему чувствовал эту грань «ближе уже невозможно», ощущал ее полностью, каждой клеточкой, стирая незримые границы, но в его действиях больше не было той несдержанности и резкости, с которой он так рьяно завладел телом Клариссы еще пару минут назад. Кажется, в тот день он сказал ровным счетом противоположное: «Посмотри вниз, не отводи взгляд». Когда-то Джейсу казалось, что, заставив ее встретиться лицом к лицу с собственным страхом, он заставит Клэри отказаться и от других, куда более сильных, чем простой страх высоты. Наверное, он ошибался, и, пускай, учиться на своих ошибках у него получалось крайне редко, этот урок он усвоил. Его ладонь мягко коснулась подбородка Фрэй, разворачивая ее лицо в свою сторону, заставляя оторвать взгляд от простирающегося перед ними ночного города. Ничто не мешало ей не повиноваться, но Джейс тут же не оставил ей выбора – рука резко опустилась ниже, обхватывая изящную шею, а губы тут же накрыли ее. Поцелуй получился насыщенным, терпким, даже грубым под конец, создавая своеобразный контраст с по-прежнему плавными, обволакивающими движениями.
— Почему я остановился? – отстраняясь, повторяет вопрос охотник, не сразу понимая, о чем идет речь. Мысли покидали его голову столь стремительно и непредсказуемо, что Уэйланду было невероятно тяжело сконцентрироваться на чем-то одном. Она спрашивала про то воспоминание… — Я…не был уверен, что прежняя ты сможешь принять это, - выдохнул Джейс, все еще не разжимая пальцы, обхватывая ее горло. Вряд ли Клэри могла в действительности почувствовать ощутимую нехватку кислорода, но на уровне эмоций этот жест наверняка заставлял жадно хватать ртом воздух в тщетных попытках усмирить обезумевшее сердце. Теперь нефилим уже знал, что Фрэй чувствует в такие моменты.
Да, когда-то проблема была даже не в том, что Уэйланд был не уверен, что слабые «нет» Клариссы – это истинное «да». Даже если так, и он заставил бы ее принять свои желание, что было бы потом? Смогла бы она с этим смириться? Он был готов перейти черту, но «его Клэри» - нет, во всяком случае не тогда, не в тот самый миг.
— Принять меня таким, - да, тем, кому плевать на слово «нет» и на последствия. — Я не мог причинить тебе боль, - а сейчас можешь? — Не хотел, - едва слышно добавляет охотник. Он не хотел этого и сейчас, просто в какой-то момент они оба поняли, что определенная толика боли нужна им обоим. Не той болезненной агонии, которую они испытывали тогда, день за днем не имя возможности даже прикоснуться друг к другу. Боль бывает разной, и та, к которой тяготели они, не имела ничего общего с моральными страданиями.
Джейс снова начинает терять нить разговора, плавно и неумолимо теряя и контроль над собой: его движения становятся быстрее, набирая темп. Казалось, тело уже готово вкусить столь желанное и обещанное ему наслаждение, но нет, ему нужно было еще, и еще. Может быть, время здесь шло совсем иначе? Если вечность могла быть такой, то за нее и правда не грех продать душу. В какой-то миг тело Клариссы сковывает знакомое напряжение, и Джейс чувствует, как становится невыносимо тесно, жарко, так…хорошо. Могло ли это простое слово «хорошо» хотя бы в отдаленной степени охарактеризовать, что он чувствовал? Почему-то именно оно первым приходило на ум и казалось невероятно емким, сочетая в себе все оттенки и грани того наслаждения, которое поглотило его тело в следующее мгновенье. Мыслей не было. Лишь невероятная легкость, мало-помалу остывая на разгоряченной коже россыпью мелких мурашек. Руки не слушались, но Уэйланд по наитию прижал Клэри к своей груди, чувствуя, как ее хрупкое тело по-прежнему трепещет в его объятиях. Джейс опускает ресницы, делая глубокий вдох, но стоит открыть глаза, и перед ними – все та же комната. Смятые пурпурные простыни, где-то вдалеке виднеется рояль. Уэйланд пятится назад, чувствуя позади себя кровать и одновременно с этим ощущая, что ноги все еще ватные и слушаются его с трудом. Он сгибает колени, оседая на кровать, увлекая Клэри следом за собой. Каким-то образом они уже лежат на ней, шелк простыней нежно холодит кожу, помогая жару отступить.
— Ты все еще дрожишь, - тихо замечает нефилим, крепче прижимая Клариссу к своей груди.
***
Клэри и не догадывалась, насколько для Джейса окажется важным то далёкое воспоминание на крыше Нью-Йорка. Прошло несколько месяцев с того самого момента и многое успело случиться, но, видимо, где-то в глубине души Уэйланд так и не смог забыть об этом. Не смог двигаться дальше, так или иначе чувствуя давление в груди. Возможно, воспоминание уже не причиняло такую же боль, как тогда, но оно по-прежнему прочно сидело в светловолосой голове и периодически всплывало в памяти. Почему Клэри задумалась об этом именно сейчас? Как и охотник, она понимала, что Тьма не стала бы размениваться по мелочам: судя по всему, как она заботилась о них и их благополучии, пока они находились в этой комнате, - она с этого имела нечто большее, чем всплеск гормонов и сексуальной энергии у двух подростков. Кларисса с трудом удерживала в голове эту мысль, которой сейчас было не время и не место, и всё же это казалось важным.
Должно быть, всему виной любовь и их всепоглощающая страсть к друг другу. Раньше было смешно читать о том, что ради любви можно горы свернуть и луну достать с неба. Рыжеволосая хихикала над романтическими комедиями, хоть пусть ей, как натуре впечатлительной и эмоциональной, нравилось то, что она видела. Она плакала над классикой американского кинематографа - Унесёнными ветром, но здраво рассуждала, что это всего лишь кино, и в реальной жизни так не бывает. Оказывается, бывает. Они с Джейсом были ярчайшим тому примером и доказательством, что такая любовь существует и на земле есть два человека, которые вместе составляют половинки одного целого.
Возможно, именно это и искала Тьма? Настоящих чувств, которые были способны породить только настоящие, искрящиеся, мощнейшие чувства и в других плоскостях? В таких, как секс, например? Разве может быть что-то более прекрасное, чем заниматься любовью с тем, кого ты любишь больше всего на свете?
Раньше Фрэй скривилась бы от подобных сравнений и громких фраз - уж она-то живёт в реальной жизни и не верит до конца во всю эту чушь, хотя как и любая девочка её возраста в глубине души мечтает о принце на белом коне.
У её избранника не было ни коня, ни тем более титула, зато у него были потрясающие, насыщенного золотого цвета глаза в обрамлении по-девчоночьи пушистых ресниц, что когда он медленно опускал их, Клэри переставала дышать.
Рыжеволосая и сама толком не знает, почему в такой страстный, полный ярчайшего возбуждения момент, усиливаемого адреналином, в голову лезли такие сантименты. Проделки Тьмы или уже её собственные мысли?
На какое-то время нефилим даже отвлеклась от мыслей о высоте и о том, как это пугает её. Она едва ли понимала, как Джейсу может нравиться высота, но дело, как говорится, житейское. Если это то, чего он хочет, она с готовностью даст ему это, и даже больше.
Охотник плавно подаётся к ней, и от очередного контраста ощущений Клэри протяжно стонет, даже и не думая о том, чтобы сдержаться. Зачем? Мягкие, проникновенные движения, пришедшие на смену дерзким, нетерпеливым толчкам, возбуждают ещё сильнее, что по бёдрам продолжает струиться влажный жар. Джейс не может не чувствовать этого, не может не понимать, что Кларисса стремительно приближается к той самой грани, которую они оба любили, и ещё больше любили переходить её вместе. Одновременно, конечно, не всегда удавалось, и не смотря на определённую долю мастерства со стороны молодого человека, это требовало немалых усилий, и тем не менее. Если и существовали в мире двое настолько физически подходящих друг другу людей, то это были Клэри и Джейс.
Рыжеволосая с жаром и свойственным ей пылом отвечает на поцелуй охотника. Она задыхалась, и, наверняка, он чувствовал, как её горло сдавливает потребность вздохнуть, но потребность в губах Джейса, в его поцелуях, в его близости, была гораздо-гораздо сильнее. На мгновение Кларисса осознала, что в самом деле готова задохнуться, но никак не прекратить этот поцелуй, не разорвать эту тягучую, глубокую близость, которая сейчас существовала между ними.
— Я бы приняла тебя любым, Джейс, - сбивчиво, почти шёпотом, произнесла Фрэй. Скорее всего она бы возненавидела себя, но Джейса - никогда. Это было невозможно, и она не представляла, что должно было бы случиться, что бы она решила оттолкнуть его, так и не найдя в себе сил принять его таким, какой он есть, со всеми его желаниями, порывами и тёмными мыслями.
— Я всегда приму тебя, запомни это, - пальцы охотника чуть сильнее сжимаются на её горле, и последние слова Кларисса выдаёт, слегка хрипя. От этого жеста, как и всегда кружится голова. Ресницы дрожат, медленно опускаясь вниз на несколько мгновений, чтобы дать хозяйке немного времени наедине с уютной Тьмой. По телу прокатывается волна дрожи, постепенно переходящей в липкое напряжение - Клэри была на грани.
Ей невыносимо хочется вжаться в тело Джейса, откинуться назад, почувствовать тепло его тела не только в определённых частях, но, увы, это невозможно. Вместо этого рыжеволосая крепче сжимает каменный бортик, позволяя Уэйланду завладеть её телом именно так, как хочет он. Кларисса стонет и на мгновение замирает, тяжело дыша через рот. Руки, сжимающие парапет, ослабевают, ладони почти соскальзывают вниз, и в этот самый момент охотник прижимает её к груди. Лучше и быть не может... То, о чём она мечтала всего несколько мгновений назад, сбылось, словно молодой человек прочитал её мысли. По телу проходит судорога - отголоски только что пережитого удовольствия, которое всё не хочет отпускать её хрупкое тело. Она запрокинула назад голову, ощущая, что едва ли может стоять на ногах.
Клэри лишь на секунду прикрывает глаза, а когда открывает, то понимает, что они уже лежат на кровати, на тех же самых пурпурных простынях, и охотник тепло прижимает её тело к себе.
Она и в самом деле до сих пор дрожала: сердце по-прежнему неистово билось в груди, вспоминая огни ночного города. Адреналин, щедрой порцией впрыснутый в кровь, неистово и отчаянно ухал где-то в ушах. Фрэй сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться, но получалось плохо.
Только что пережитое наслаждение не походило ни на что из того, что она чувствовала до этого. Нет, оно не было лучше, оно просто было другим. Страх высоты и адреналин определённо оттеняли удовольствие, которое она только что пережила. Пожалуй, стоило поблагодарить Джейса за бесценный опыт?
— Адреналин, - улыбается Клэри, пряча лицо на груди Уэйланда. — Я до чёртиков боюсь упасть, хотя теоретически понимаю, что это невозможно, - ладонь девушки скользит выше, обнимая охотника за шею, прижимаясь к нему теснее. Ей безумно нравится лежать с ним вот так, никуда не торопясь и ни о чём не думая, и в отличие от квартиры-портала в этой комнате это было в действительности возможно. Не считая того, что разгорячённые тела постепенно остывали, и без одеяла или простыни сверху становилось не комфортно, момент был идеальным. Но не успела Кларисса подумать о чём-то подобном, воздух вокруг них сгустился, будто бы стал плотнее. Клэри была почти уверена, как чувствует нечто тёплое и нежное, окутывающее её тело.
— Ты чувствуешь это? - нефилим чуть приподняла голову, носом проехавшись по подбородку Джейса, чтобы заглянуть в его глаза. — Странная, волшебная комната, кому рассказать - не поверят, - пробормотала Фрэй, чувствуя усталость и расслабленность одновременно. Сейчас, как никогда, она ощутила насколько измоталась за сегодняшний вечер. Но спать было нельзя: внизу их ждал Джонатан и другие гости, которые наверняка хотели продолжить общение с семьёй Моргенштерн.
***
Возможно, Джейс уже слышал когда-то эти слова. То, что Клэри примет его любым вроде как не было таким неожиданным и желанным откровением как когда-то, став данностью, но это не умаляло веса ее слов. Даже сейчас эта простая фраза вызывала знакомый трепет в груди, наполняя сердце благодарностью и теплом. Вопрос принятия себя всегда оставался сложным и болезненным для охотника. Сначала от него отказался Валентин, предпочтя Джонатана ему, потом Мариз и Роберт… Даже если на деле это было не так, и его приемные родители никогда не переставали его по-настоящему любить, переживая определенные моральные дилеммы, в чем их сложно винить, в те дни молодому человеку казалось, что и они отказались от него. Он – сын их общего врага, сын предателя, шпион, вариантов могло быть много. Наверняка Лайтвуды никогда не считали, что хоть одно из этих определений может ему подходить, но сам Джейс был уверен, что именно это они о нем и думают. Потом он сам перестал принимать себя таким, какой он есть, свято веря, что в его жилах течет демоническая кровь. Теперь он знал, что если бы это в действительности было так, то он бы никогда не испытывал подобных терзаний. Как Джонатан, например. Во всем этом безумии оставались только два человека, которые всегда были готовы принять его любым – Клэри и Алек. Но если с Алеком они были связаны прочными узами парабатай, в какой-то степени не оставляющими Лайтвуду выбора, то для Фрэй это был полностью ее выбор. Воспоминания о приемном брате крохотным осколком кольнули в груди, там, где по-прежнему красовалась угольно-черная перманентная руна. Джейс нахмурился, но заботливая Тьма была тут как тут, и в следующую секунду он уже думал о Клариссе, уютно устроившейся у него на груди, скрывая большую часть руны парабатай от его глаз.
— Да, но это была всего лишь иллюзия. Нет никакой крыши, ночного города, пропасти внизу, - улыбаясь, ответил нефилим, ласково поглаживая растрепанные рыжие пряди. Еще пару секунд назад он хотел сказать, что помнит ее слова. Она примет его любым – это стало непреложной истиной, но Клэри должна знать, что и для нее он сделает то же самое. В прошлой жизни или в этой, «его Клэри» или Кларисса – он любил их обеих…любил ее. Но эти мысли ускользали, словно вода сквозь пальцы. Сначала они казались словами хорошо знакомой песни или стихотворения, которые со временем начинают забываться, теряясь в ворохе воспоминаний. Уэйланд чувствовал посыл этого признания, как и понимал, насколько важным оно может стать для них обоих, но что-то неумолимо уводило его от этих слов. Кто знает, может, Тьма по-прежнему заботилась о них, не желая портить такой прекрасный момент, понимая, к чему их могут привести такие опасные темы, а Джейс, в свою очередь, был слишком счастлив и расслаблен, почти добровольно обнажая свое сознание для подобных чар. — И потом, ты же знаешь, я никогда не дам тебе упасть, - нежно касаясь губами макушки рыжеволосой, подытожил свою мысль охотник. Если они и упадут в пропасть, то непременно вместе, но когда вместе, ведь уже не страшно? Клэри была права: в какой-то миг Уэйланд и сам почувствовал странное, необъяснимое тепло, окутывающее его тело. Казалось, словно кто-то незримый накрыл их невидимым одеялом, даря ощущение тепла и покоя.
— Да, чувствую, - согласился охотник. — Похоже на невидимое одеяло, - не зная, как еще охарактеризовать то, что он ощущал на своей коже, медленно прокомментировал Джейс. — Я бы не отказался от такого на постоянной основе, потому что ты вечно крадешь настоящее одеяло у меня, - усмехнулся молодой человек, хотя, конечно же, это не было правдой. — Я понимаю, что тебе нравится смотреть на меня без него, но я, знаешь ли, могу и замерзнуть, - продолжал парировать охотник. Внезапно они снова стали беззаботными подростками, чья единственная проблема – это как поделить одеяло или чья очередь сегодня заправлять постель. Приятно иногда позабыть обо всем и просто стать, как все…пускай, и в огромном доме, кишащем нечистью, предаваясь страсти в стенах непонятной комнаты, живущей своей жизнью.
— Мне очень хорошо с тобой, - помолчав, добавил Уэйланд, подпирая рукой голову, чтобы лучше видеть лицо Клэри и поймать ее взгляд. Наверное, его слова были само собой разумеющейся, очевидной истиной, но иногда именно такую истину столь необходимо произнести вслух. — Я бы так хотел, чтобы так было всегда. Только ты и я, - никаких проблем, никакого Джонатана, но Джейс не стал продолжать, не желая портить такой редкий и безмятежный момент их единения. Склонившись, он нежно накрыл ее губы, целуя мягко и неторопливо. Какое-то время так хотелось позабыть обо всем, забывшись в этой комнате, в ее объятиях, наслаждаясь таким уютным и нежным теплом, но… Сколько они уже здесь пробыли? Уэйланду было сложно осознать, но по ощущениям казалось, что явно не полчаса, а это значит, что вскоре Джонатан будет, мягко говоря, недоволен их отсутствием. Самому охотнику было на это, по большому счету, плевать, но вот Клэри точно начнет переживать, а ее он расстраивать не хотел.
— Ненавижу говорить это, но…наверное, твой братец скоро начнет рвать и метать, так и не дождавшись нашего возвращения в зал, - недовольно произносит Уэйланд, садясь на кровати. — Теоретически мы можем поискать нашу одежду… - положив руку на сердце, Джейс понятия не имел, где находятся хотя бы его брюки, но попробовать стоило.
***
Постепенно сердечко Клэри в груди успокоилось, позволяя своей хозяйке дышать ровнее. Тепло тела Джейса и невидимое одеяло, как охотник назвал странное нечто, оказывали поистине чарующий эффект: хотелось провалиться в сон, крепкий и глубокий, не выпуская молодого человека из своих объятий и даже во сне чувствуя, как размеренно бьётся его сердце и плавно вздымается грудная клетка. Для Фрэй это было сродни колыбельной: в его объятиях не просто замирало время, но и было так уютно, совсем, как дома. Кларисса за последнее время уже дважды успела потерять так называемый дом, пока не поняла, что для нее дом - это не просто жилая площадь, четыре стены, пол и потолок, для неё - это то место, где её ждал Джейс. Неважно, где это было: в Институте Нью-Йорка, в квартире-портале, да хоть в самом Аду, - рядом с ним она чувствовала себя настолько уютно, как никогда прежде. А раньше она думала, что их с Джослин квартира в Бруклине - то место, в которое она всегда захочет вернуться. Она ошиблась. Единственным местом, куда она всегда будет хотеть вернуться - это к Джейсу, к его объятиям, поцелуям, голосу.
— Иллюзия была слишком реальной, - возразила рыжеволосая, мягко выводя подушечкой большого пальца невидимые линии на теле охотника. — Однажды Магнус рассказывал мне про другие измерения, которые способные создавать Высшие демоны и подчинять их своей магии, - продолжала Фрэй. Пальчик запнулся, невидимая линия как будто бы прервалась, но Клэри, не растерявшись, принялась выводить круг. — Может это оно и было? Кровать-то очень даже реальна, как и цепи, - на миг нежные запястья неприятно кольнуло. Следы от браслетов никуда не ушли и, сейчас, когда тело постепенно приходило в себя, нежную, тонкую кожу саднило.
— Знаю и за это я тебе очень благодарна, - прошептала Кларисса, губами касаясь нижней части щеки Уэйланда. Почему этот момент не мог длиться вечность? Или хотя бы какую-то часть вечности?
— А вот и неправда! - возмутилась Фрэй, отстранившись от молодого человека и заглядывая в его глаза. — Ты стягиваешь с меня одеяло не меньше и не отрицай! - на самом деле и это тоже было неправдой. Они так часто спали в объятиях друг друга, что им вполне хватило бы одного, небольшого одеяла, но учитывая внушительные размеры постели в комнате блондина, то одеяло, что было у них, - было огромным и его с лихвой хватило бы, чтобы накрыться им несколько раз.
— Не замёрзнешь, я проверяла! - дерзко парировала девушка, улыбаясь. Внезапно усталость будто бы отошла немного назад: вроде бы нефилим только что хотела спать, а вроде бы уже и не хочет. То ли беззаботные шутки подарили ей второе дыхание, то ли Тьма продолжала колдовать, то ли волшебное одеяло, окутывавшее их теплом, предназначалось не только для того, чтобы согреть.
— Мне тоже хорошо с тобой, - выдохнула свой ответ Клэри, подаваясь на встречу нежному поцелую. Её пальчики вспорхнули вверх, ласково касаясь лица Джейса. Поцелуй вышел невероятно мягким, неторопливым и чувственным: Уэйланд не стремился овладеть ртом Фрэй, как это часто бывало, а она, в свою очередь, не жаждала перехватить инициативу. Этот поцелуй скорее напоминал неспешно распускающийся цветок, чьи лепестки плавно, по чуть-чуть отделяются от стебля, чтобы явить миру свой прекрасный бутон.
Рыжеволосой пришлось скатиться с охотника, позволяя ему сесть: он был прав, им пора возвращаться. Нефилим вздохнула, садясь на кровати позади Джейса, обнимая его за плечи и вытягивая ноги вдоль его ног, тем самым заключая его в такое своеобразное объятие.
— По-моему тебе не стоит беспокоиться об одежде, - она кивнула на самый край постели, где аккуратной стопкой была сложена одежда молодого человека, а рядом лежало её платье. Обувь, должно быть, была где-то здесь же, неподалёку. Ещё бы стило... Не успела она подумать об этом, как её стило, бывшее до этого в кармане платья, оказалось в непосредственной близости. Кларисса наклонилась за ним, ловко обхватывая тонкий стержень пальцами.
— Думаю, не помешает привести себя в порядок, - нефилим прижалась губами к плечу охотника, ласково проводя кончиком языка по коже. Иратце она давно могла нарисовать с закрытыми глазами: ресницы дрогнули, опускаясь вниз, пока рука, по наитию, плавно вела обжигающую линию. Следы от ногтей, укусов, едва заметные синяки, - всё затягивалось на глазах, будто бы и не было ничего. Клэри не любила использовать исцеляющие руны после близости с Уэйландом, но небольшие ранки грозили открыться вновь и перепачкать рубашку, а след на шее от её ногтей не скрыть никаким воротником, да и у неё было открытое платье... Покончив с руной, девушка вновь прижалась губами к угольно-чёрной метке.
— Теперь твоя очередь, - рыжеволосая протянула Джейсу стило, спустя пару мгновений оказываясь перед ним. Выбор был невелик: живот или ноги, в остальных местах руна исцеления будет слишком заметной. Девушка придвинулась ещё ближе, замирая, пока Уэйланд выводил метку. Почему-то в, казалось бы, таком простом и обыденном ритуале, как нанесение друг другу рун, было столько всего будоражащего сознание. Или всё дело в том, что они до сих пор были обнажены?
С улыбкой, чмокнув охотника в губы, Фрэй поднялась с постели. Чтобы одеться ей понадобилась пару минут, всего лишь платье, да и только. А вот с застёжкой пришлось повозиться: ловкость уже подводила, и усталость давала о себе знать.
Одев туфли на высоком каблуке и отправившись с Джейсом под руку к выходу из комнаты, она поняла, насколько же устала и как безумно хочет оказаться дома. И всё же возле самой двери, она обернулась, словно хотела запомнить убранство комнаты, подарившей им столько ярких и необычных ощущений. Картинка перед глазами будто бы покачнулась: Тьма прощалась. Или говорила «до свидания»?
Дверь мягко хлопнула за ними, возвращая двух молодых людей в реальный мир, полный шума, звуков и красок. Клэри неуверенно держала Джейса под руку и внимательно смотрела под ноги, чтобы не оступиться на многочисленных ступенях центральной лестницы.
— Ты меня измотал, - укоризненно проговорила рыжеволосая, с облегчением сходя с лестницы и оглядываясь по сторонам. Она увидела Джонатана в обществе всё тех же демонов и фэйри, что были при нём перед тем, как они с охотником покинули танцевальный зал.
— Странно, нас ведь не было около пары часов? - с удивлением отозвалась Кларисса, приподнимая бровь.
— О дааа, - прошелестел рядом голос хозяина дома. — Но это там, здесь прошло от силы минут 10-15, - опустив руки на плечи молодых людей, продолжал демон. Прикосновение показалось смутно знакомым: оно было таким же невесомым, лёгким, нежным, почти, как у Тьмы, жившей в той чудесной комнате. — Надеюсь, вам понравилось? Изысканные удовольствия для самых ценных гостей, - губы демона растянулись в улыбке. Кажется, он был невероятно доволен собой. — Если решите повторить, вы знаете, где меня найти, - и демон подобно тьме перед рассветом, растворился. Или просто удачно смешался с толпой гостей.
***
Было даже немного непривычно вот так вот беззаботно разговаривать о чем-то, смеяться, целоваться и не считать мгновенья. Их пребывание в квартире-портале, отсутствие границ и запретов во многом избаловало Джейса, но последняя неделя, которую они провели в ссоре, снова все поставила на свои места. Он не воспринял то, что у них было с Клэри, как должное, в очередной раз понимая, насколько она дорога и необходима ему, хотя они и «расстались» на такой короткий срок. Причем, «расстались» даже не в буквальном смысле слова. Глупая ревность не стоила всех этих ссор и последующей разлуки, а месть – уж тем более. С другой стороны, зная свой характер, Уэйланд не мог пообещать даже себе, что в следующий раз будет вести себя благоразумнее. Во всяком случае, пока Джонатан вертится где-то рядом. Этот белобрысый мерзавец умел вытаскивать наружу самые худшие черты его характера, не говоря о том, что и без него Джейс не отличался покладистым и кротким нравом. Моргенштерн умел использовать недостатки своего соперника в свою пользу, превращая ссоры Клэри и его сводного брата в очередную возможность провести время с сестрой. При этом он был по большей части непричастен к их разногласиям, разве что, косвенно. В остальном они прекрасно справлялись и без него. Впрочем, вспоминать о Джонатане раньше времени не хотелось от слова «совсем», и Уэйланд с легкостью отвлекся на куда более приятные мысли.
— Ты проверяла, что я не замерз? Как это заботливо с твоей стороны, - довольно улыбнулся нефилим, хотя первым вариантом его ответа была пошлая шутка, но у них еще будет на это время. — В каком смысле мне не стоит беспокоиться об одежде? – сбитый с толку, переспросил Джейс. Не может же Кларисса предлагать ему пойти голым, если с поисками одежды так и не сложится. То есть, ему в целом нечего стесняться, но даже учитывая отсутствие комплексов по поводу своего внешнего вида, светловолосый был явно не готов на такие подвиги. Может, дурман в этой комнате сгустится, лишая Фрэй здравого смысла? Уэйланд проследил за ее взглядом, с удивлением заметив стопку аккуратно сложенной одежды на краю кровати. Конечно, можно воскликнуть «как так?» или «что за чертовщина?», но, памятуя о том, что они тут пережили, глупо удивляться подобным вещам. — Неплохо, - хмыкнул Джейс, чувствуя, как губы Клэри мягко касаются его плеча. Она была права, им стоило привести себя в порядок, но расставаться со всеми этими отметинами, царапинами от ее ногтей и следами от требовательных поцелуев по-прежнему не хотелось. Уэйланд уже даже подумал запротестовать, но если следы на груди можно с легкостью скрыть под рубашкой, то на шее – едва ли… Не поможет даже воротник, разве что свитер с высоким горлом, но у них здесь несколько иной дресс-код, так что выбора не оставалось. С легкой грустью последний раз окинув взглядом следы на своей груди, нефилим расслабился, позволяя Фрэй закончить начатое. Теперь пришел его черед. С Клэри было сложнее: ее платье было достаточно открытым, хотя нет ничего страшного в следах от «иратце», подумаешь, руна, но все же молодой человек решил остановиться на более неприметном месте. Приняв стило из рук Клариссы, Джейс склонил голову, аккуратно выводя знакомые линии на ее животе, чуть выше и левее уже поблекшего шрама от руны спокойствия. Как и она, Уэйланд мог нанести эту руну за пару секунд с закрытыми глазами, но с Клэри он действовал аккуратно и неторопливо, прорисовывая каждую линию, словно делал это впервые. Наконец, «иратце» была готова, и можно было начать собираться.
Только поднявшись на ноги, Джейс осознал, как сильно на самом деле устал. Лениво натянув на себя нижнее белье и брюки, он неторопливо застегнул рубашку, бросив скептический взгляд на галстук-бабочку. Нет, уже не сегодня. Наспех натянув пиджак, светловолосый засунул надоевший аксессуар во внутренний карман, галантно подавая руку Клариссе, словно они были настоящей светской парой, чье появление ждали внизу все собравшиеся. Все, может, и не ждали, но один человек точно. Даже жаль было покидать эту комнату… Стоило им подойти к порогу, как ставшие привычными декорации начали медленно растворяться, исчезая в густом, темном мороке. Вторя Клэри, Джейс еще раз осмотрелся по сторонам, пытаясь запомнить эту неповторимую атмосферу и все те воспоминания, которые, без сомнения, стали одними из самых ярких за последнее время.
— Ой, кто еще кого измотал, - парировал охотник, спускаясь по лестнице. На последних ступеньках казалось, что Фрэй не просто держала его под руку, а действительно опиралась о нее, устало переставляя ноги. Впрочем, на ее грациозной походке это на удивление никак не отразилось. И как у нее это получалось, да еще и на таких каблуках? Талант ходить на них по-прежнему оставался для нефилима за гранью добра и зла.
Неожиданно за их спиной возник хозяин вечера, тот самый демон, который так любезно пригласил их посетить второй этаж. Прежде чем Уэйланд успел опомниться и что-нибудь ответить, он был таков.
— Он что, наблюдал за нами? – с легким недоумением нахмурился Джейс, хотя само по себе предположение показалось ему абсурдным.
— Кто наблюдал? – послышался знакомый голос. Судя по тону, Джонатан был не в духе, но отлично это скрывал, просто теперь Уэйланд научился видеть дальше прохладного взгляда и якобы будничных вопросов.
— Да никто, твой приятель демон. Я же не вхожу в ваш элитный клуб для мальчиков, откуда мне знать его имя, - в свойственной ему манере ответил Джейс, заработав уничтожающий взгляд.
— Вы быстро вернулись, - в голосе сводного брата почувствовались едва различимые, довольные нотки, словно тот факт, что его «родственников» не было от силы пятнадцать минут, не мог его не радовать.
— Тем не менее, мы все успели… В смысле, посмотреть, - почувствовав легкий толчок под ребра, поправил себя Джейс. Действительно, он же не хотел, чтобы Моргенштерн думал, что они все успели за пятнадцать минут.
— Ладно, думаю, мы можем отправляться домой, - констатировал Джонатан. Какое счастье! — И сотри с лица эту ухмылку, - мрачно добавил он, покосившись на Джейса.
— Что, уже тошнит? – довольно усмехнулся Уэйланд, получив еще один слабый толчок под ребро. — Прекрати меня пихать, у меня скоро будет синяк, - с притворным недовольством прошептал он, поворачиваясь к Клэри.
По улице идти особо не пришлось, все-таки есть свои преимущества в использовании порталов, несмотря на легкое тошнотворное чувство в животе потом. Да и к нему можно привыкнуть.
— Ты, должно быть, шутишь, - простонал Джейс, увидев, что Клэри остановилась на входе в квартиру, протягивая к нему руки. Так хотелось побыстрее подняться по лестнице, лечь на кровать и забыться легким, беззаботным сном, но… Она устала, Уэйланд понимал это, и разве он мог ей отказать? — Ладно, иди сюда, - с притворным тяжелым вздохом, но неизменной улыбкой, пускай, и усталой, отозвался светловолосой, уже через пару мгновений поднимая Клариссу на руки.
***
Клэри в самом деле с трудом переставляла ноги, чувствуя, как тело наливается буквально свинцом. Сколько всего произошло за сегодняшний вечер!.. Сколько танцев она станцевала, сколько сделала шагов, сколько подарила Джейсу поцелуев и не только. Конечно, она чувствовала себя измотанной, да и большинство рун, что были на ней, почти утратили свой магический потенциал, оставляя Фрэй в буквальном смысле один на один с жестокой реальностью. Хорошо, что у неё был Джейс, на которого она всегда могла опереться во всех смыслах этого слова. Он ведь не даст ей упасть, не так ли?
— Какая разница? - лениво отозвалась рыжеволосая. Даже если демон в самом деле наблюдал за ними, кого это волнует? Они были красивы, сексуальны и влюблены в друг друга. Судя по всему они являли собой ту самую квинтэссенцию, что так жаждал хозяин дома. Не зря он предложил им вернуться, если они вдруг захотят повторить, и кто знает, возможно, однажды, в самом деле они ещё раз попробуют нечто подобное?
— Себастьян! - приветливо отозвалась нефилим, с улыбкой, обращаясь к брату. Моргенштерна, видимо, измотали разговоры или же кто-то из потенциальных союзников его расстроил, но выглядел он, мягко говоря, недовольным. Судя по тому, что сказал демон о времени - это не из-за них. Их не было каких-то пятнадцать минут, и это никак не могло послужить причиной плохого настроения старшего брата.
— Всё в порядке? - Фрэй коснулась руки Джонатана, заглядывая ему в глаза. Но молодой человек лишь кивнул, решив, должно быть, что сейчас не хочет обсуждать своё настроение. Зато с Джейсом он охотно вступил в небольшую перепалку. И если бы не несколько ощутимых тычков под рёбра от Клэри, Уэйланд мог бы и разойтись.
— Прекрати, - прошептала в ответ девушка. — А то я тебе не только синяк поставлю, - дерзко ухмыльнувшись, парировала Кларисса. Не то, чтобы это в самом деле могло сойти за угрозу... Ведь охотнику нравилось, когда она была такой, а, значит, это уже слабо походило на наказание. Впрочем, кто знает?
Возможно, их и не было всего пятнадцать минут, но сам бал-маскарад, кажется, подходил к концу. Не только они втроём направились к выходу из дворца. Стоило отойти от парадного входа на почтительное расстояние прежде, чем открывать портал. Сумеречный охотник со стило, умеющий создавать порталы, привлёк бы слишком много внимания. Пальцы, сжимающие стило, слегка подрагивали: усталость прокатывалась по телу, словно нечто липкое и вязкое, сковывая по рукам и ногам. Убрав стило в карман, Клэри взяла Джейса и Джонатана за руки и сделала шаг вперёд.
Путешествие через порталы в большинстве своём былом делом привычным, хоть и не всегда приятным, но сейчас, находясь на грани полнейшей физической и моральной усталости, Кларисса поняла, что ещё шаг, и она просто упадёт.
— Джейс, - тихо позвала рыжеволосая, пока Уэйланд не повернулся к ней. Взгляд изумрудных глаз потеплел, ресницы дрогнули, и Клэри протянула к молодому человеку руки в просящем жесте. Сейчас она выглядела такой хрупкой, уязвимой и такой его. Сколько же было доверия в том, как она тянулась к нему, прося не оставлять её, безмолвно умоляя помочь. Стеклянная лестница на второй этаж виделась непреодолимым препятствием, и только охотник мог помочь ей с этим справиться. Ну, Джонатан тоже, конечно, мог бы, но о нём она как-то не подумала.
Фрэй нежно обвила шею Уэйланда руками, тепло прижимаясь к нему. Конечно, охотник для виду попричитал, дескать, и сам устал, и всё же не смог ей отказать. Моргенштерн фыркнул и прошёл мимо них, кинув напоследок какую-то фразу, которую девушка так и не расслышала. Мог бы и дверь придержать, но какое там. Впрочем, какая-то там дверь не была препятствием для Джейса, и через минуту они уже поднимались по стеклянной лестнице.
— Вот бы всегда так, ненавижу эту лестницу, - хихикнув, отозвалась рыжеволосая. Дверь в спальню пришлось открывать с ноги. Наверное, Джейс решил, что до кровати Фрэй самостоятельно не доберётся. Что ж, она не была против. Спустя несколько секунд, молодой человек бережно опустил её на пол, и Кларисса поспешила скинуть туфли, после чего повернулась к охотнику и принялась стягивать с него пиджак и расстёгивать пуговицы на рубашке. Что-то ей подсказывало, что если она не поможет ему, он завалится спать прямо в одежде, ну разве что обувь скинет. Судя по слабому протесту, последовавшему от охотника, именно это он и собирался сделать, но Клэри не позволила.
— Тшшш, спать в одежде неудобно, - философски проговорила рыжеволосая, покончив и с рубашкой. — Брюки сам снимешь или тебе помочь? - многозначительно изогнув бровь, добавила Клэри. Видимо, с этим он справится сам.
Нефилим повернулась к охотнику спиной, заводя руку за назад и расстёгивая платье. Всего лишь несколько изящных, покачивающих движений, и совсем как тогда, в чудо-комнате, платье соскользнуло вниз, к её ногам, и точно так же, как и в той-комнате, Кларисса без зазрения совести преступила через шёлковую ткань.
Откинув с кровати покрывало вместе с одеялом, девушка забралась в постель, поудобнее устраивалась на подушках.
— Ну и, ты идёшь спать? - рыжеволосая протянула вперёд руки, словно только и ждала, когда Джейс окажется в её объятиях. Дважды просить не пришлось: спустя несколько секунд, Фрэй прильнула к груди Уэйланда, чувствуя, как он по привычке крепко прижимает её к себе.
Не прошло и пяти минут, как они оба заснули крепким сном, измотанные и уставшие этим ярким, насыщенным на события вечером, но всё же счастливые до невозможности.
