Операция "Змеюка в подвале"

      Нил Патрик Браун, уважаемая личность в Магической Британии, временно исполняющий обязанности (о, как же он надеялся, что всего лишь временно) Гарри Поттера, мальчика-который-выжил, мрачно смотрел в тарелку с овсянкой. Из всех неприятностей, свалившихся на его голову, он мог справиться с любой проблемой. Кроме овсянки. Каша приводила его в ужас. Каша напоминала ему о прошлой жизни. Каша отравляла его жизнь. А самым страшным был тот факт, что овсянку в своей прошлой жизни он любил. Потому что не поглощал её в промышленных масштабах каждый день на завтрак.       — Нет, я так не могу! — настроение сегодня было меланхоличное, ведь Гарри приснилась его родная квартира на Бейкер-стрит. — Надоело!       Положение не спас даже громовещатель, который прислали Рональду. Самое обидное, что все «лавры» достались рыжему, а про Поттера тактично умолчали, только пару раз упомянув, что они (оба, естественно), могли погибнуть.       Ещё больше настроение испортил профессор Локхарт, который лучезарно улыбался даже когда ему на голову, словно шлем, сама собой наделась тарелка с овсянкой. Гарри скорбно вздохнул и спрятал палочку в рукаве, как делал это всегда. Сегодня был не его день.       Погода как на зло испортилась. На улице дул промозглый осенний ветер, как и всегда в суровых шотландских краях, пробирал до костей и портил настроение ещё больше. А первый урок в этом году, Травология в компании гриффиндорцев, как раз проходил в теплицах, пропахших навозом и экзотическими растениями, далеко не всегда благоухающими как розы.       Студенты Хаффлпаффа и Гриффиндора могли воочию наблюдать, как профессор Спраут, морщась, недовольно что-то бормоча про себя, возилась с Гремучей Ивой под неусыпным контролем Гилдероя Локхарта. Впрочем, судя по виду всегда добродушной Помоны, профессору Улыбашке стоило бежать подальше, пока ему не отрезали секатором кое-что не нужное.       Но это можно было бы потерпеть, если бы только Локхарт не решил выдернуть из общего потока Гарри. На его лице сияла белозубая улыбка, от которой неизменно хотелось уменьшить ему количество зубов, а самоуверенность профессора просто била через край.       — Профессор Спраут, могу я поговорить с Гарри? — лучезарно улыбнулся профессор, а потом, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь теплицы прямо перед носом бедной женщины, не успевшей даже ничего возразить. — Вот и отлично! Гарри!       Поттер закатил глаза, с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить в учителя каким-нибудь неприятным проклятием. Сегодня явно был не его день. А Локхарт заливался соловьем.       — Гарри, Гарри, Гарри! Я знал! Я боялся, что наш разговор не пройдет даром! Ведь любому понятно, что этот трюк с автомобилем… это же простая зависть, Гарри! Но поверь, бремя славы та ещё штука!       В запретном лесу шумел ветер, профессор Спраут продолжала ворчать, то и дело поглядывая в сторону двери, где Гарри Поттер остался наедине с новым преподавателем Защиты от Темных Искусств. Студенты переговаривались между собой, облепив со всех сторон Рональда, желая узнать как можно больше подробностей о летающем автомобиле… А потом тишину разорвал истошный вопль, от которого кровь стыла в жилах. Потому что не мог человек так кричать.       — КРЫСА! СПАСИТЕ! ПОМОГИТЕ! ОНА ПОЛЗЕТ КО МНЕ! СПАСИТЕ!!! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!       Все повалили на улицу и узрели картину, которая ещё потом долго стояла в их памяти. Падая, спотыкаясь, профессор Улыбашка бежал в сторону замка, размахивая руками и продолжая истошно вопить. Гарри же стоял у теплицы, с самым невозмутимым видом левитируя крысу Рональда. Заметив в толпе лицо мальчишки, он отправил питомца хозяину, невозмутимо заявив:       — Ты снова потерял свою крысу! * * *       Гарри поражался тому, каким трусом был их новый преподаватель. Давно было ясно, что он шарлатан, но чтобы ещё и такой трусишка? Испугаться крысы. Ну, подумаешь, крыса сначала оказалась размером с молодого теленка, но это же не повод так кричать! Настроение немного поднялось, но мальчишка уже переключился на другие вещи.       Например, он все ещё пытался понять, пристально наблюдая за однокурсниками и не только, кому могли подкинуть дневник. При всем веселом характере, тяге к развлечениям, он оставался Нилом Патриком Брауном, взрослым волшебником, который просто не мог допустить, чтобы кто-нибудь пострадал. От одной мысли, что к концу года по школе будет ползать здоровенная древняя гадина, у него волосы вставали дыбом!       В таком задумчивом настроении мальчишка, приняв душ после Травологии (кто придумал копаться в земле?!) отправился на урок Защиты. У дверей кабинета собрался весь второй курс Хаффлпаффа вместе с Рейвенкло. И стоило Гарри появиться рядом, как в него бесцеремонно принялись тыкать пальцем.       — Гарри Поттер! — возмущенный голос Гермионы мог сравниться с громовещателем. — Как ты мог напугать профессора Локхарта?!       — Но я же ни виноват, что он боится крыс, а Рон снова не следил за Коростой! — защищался мальчишка, удивляясь тому, как грозно выглядела Грейнджер. — Он сам виноват!       — Ты должен проявить уважение! Он совершил столько хорошего! Героических поступков! — в ход пошли тяжелые аргументы. — Ты читал его книги?!       — Но я совершил ещё больше! — праведно возмутился Нил Патрик Браун. — Я остановил Волдеморта!       Их перепалку прервал скрип двери. Воспользовавшись моментом, мальчишка юркнул в класс и занял место на задней парте. Его соседом оказался Эрни, смотревший на Локхарта с не меньшей неприязнью, чем сам Гарри.       Каждый преподаватель Защиты обставлял свой кабинет по-своему. Квиррел предпочитал связки чеснока, свисавшие с потолка вместе с фиолетовыми и сиреневыми тонами. Локхарт переплюнул даже «волдемортоносца»: со стен на учеников смотрели портреты профессора Улыбашки, с потолка свисал скелет дракона, которого Гилдерой «победил» где-то в лесах Албании, как сам он писал в самой первой своей книге (Гарри было стыдно, но когда он не мог заснуть, чтиво этого писаки работало на ура), а немногое оставшееся свободным пространство было задрапировано синими с бронзой полотнищами. Похоже, свою альма-матер профессор чтил.       Познакомившись с классом (он сделал это почти как настоящий профессор!), Гилдерой решил проверить их знания, устроив «небольшой тест». От списка вопросов глаза Гарри полезли на лоб, а сам мальчишка решительно отказался участвовать в этом цирке и демонстративно положил ноги на стол. Чем, естественно, привлек к себе внимание преподавателя.       — Мистер Поттер, Гарри, почему вы не отвечаете на вопросы теста? — поинтересовался Локхарт, улыбнувшись во все свои тридцать два зуба. — Мне придется оставить вас после уроков.       — Но профессор… мне не интересно! Понимаете, я прочитал все ваши книги, но мне так и не стало понятно, как такой умелый маг, как вы, сможет справиться с преподавательской деятельностью. Ведь дети могут быть куда страшнее, чем даже оборотень из той деревеньки. Жестокими, как йети. И безобразно коварными как та карга, о которой вы писали!       Скелет дракона внезапно, с легким щелчком, рухнул на пол, лишь по счастью никого не задев. Локхрат подпрыгнул на месте, взвизгнув от неожиданности, чем немало порадовал мужскую половину класса. Но Гарри и не думал останавливаться на достигнутом. Скрывая волшебную палочку под партой, мальчишка отлевитировал увеличенного до размеров тарантула паука аккурат на плечо профессору Улыбашке.       Девочки прикрыли рты руками, чтобы не завизжать, мальчишки затаили дыхание, и только Локхарт, ничего не подозревая, продолжал улыбаться, видимо, решив вернуть себе слегка пошатнувшийся авторитет.       — Милый мальчик, - улыбнулся Гилдерой. — Но как же можно сравнивать такие вещи? Ведь ребенок это… ЧУДОВИЩЕ! Безобразная тварь! Отвратительное создание! Мерлин, уберите его, испепелите!       Он наконец-то заметил паука. Визгу и воплю, изданным профессором, мог позавидовать солист Большого Театра, ведь даже он не мог взять такие высокие ноты. Профессор метался по аудитории, пытаясь сбросить с себя паука, вальяжно устроившегося на его плече, словно был не пауком, а попугаем.       А потом начался и вовсе форменный бедлам. Споткнувшись на ровном месте (и разве это была вина Поттера, что заклятие-подножка так удачно попало в профессора?), Локхарт ухватился за полотнище, которое не выдержало такого грубого обращения и сползло вниз. Следом за полотнищем последовали и портреты, а дальше, по принципу домино, рухнуло и всё остальное.       Но вишенкой на торте стало падение на пол клетки с пикси, которую Локхарт неосторожно оставил на столе. Помещение наполнилось противным писком, и мелкие твари, вырвавшиеся наконец на свободу, устроили форменный бедлам. По классу полетели клочки ткани и куски бумаги, две твари, особенно активные, подхватили почти бесчувственного профессора и потащили его вверх, поднимая в воздух. Класс завороженно смотрел на то, как Локхарта повесили на люстру, прежде чем стало понятно, что сейчас достанется и остальным...       Заглянувший в кабинет Защиты Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор был в шоке, увидев безмятежно улыбавшегося Гилдероя Локхарта, меланхолично покачивающегося под потолком, в окружении пикси и студентов, забаррикадировавшихся в кабинете профессора. А посреди всего этого великолепия стоял Гарри Поттер, ловкими движениями волшебной палочки сбивавший вырвавшихся на свободу вредителей. Заметив появление Великого Светлого, мальчишка пожал плечами и выдал:       — Что? Мне скучно! * * *       В подземелье царил холод. Со стен кабинета на присутствующих смотрели заспиртованные чудовища, в камине потрескивали дрова, которые лизали веселые язычки магического пламени, чуть более жаркого, чем обычное. Северус Снейп пил чай и мрачно смотрел на Гарри Поттера, который пил чай и мрачно смотрел на Северуса Снейпа.       — Поттер, как вы смогли довести Локхарта до нервного срыва? — уточнил Мастер Зелий, отставляя в сторону чашку с чаем. — Почему профессор в Больничном Крыле в первый же день занятий?       — Он мне не нравится, — пробурчал мальчишка. — Он врет и затмевает мою славу!       — А вы не пробовали использовать более… хм… гуманные методы? — ехидно поинтересовался профессор Снейп. — Например, написать в министерство?       — Нет. Это слишком скучно. Профессор, что насчет дневника..?