Под знаменем феникса

Король Алан. «Говорят, что тьма тает на рассвете, но тени остаются всегда. Если не было бы света, то не стало бы теней, что стоят позади всех незримыми стражами земного спокойствия. Мир был бы пустынным и скучным. Пока есть тьма - будет свет. Свет может создавать тьму, а тьма может создавать свет. Всякий свет может в один миг обратиться тьмой, но тьма ли это?» - так гласили памятные строки из первой главы священного писания Ада. Алан впервые читал столь старинный документ, буквально пропахший сыростью и гарью из самых глубин преисподней. Нельзя было сказать, что демоны – абсолютное зло, тьма в истинном проявлении, потому что они всего лишь тени – порождение тьмы и света, неразлучных друг с другом. А можно ли назвать его план злом? Это месть, а месть – способ успокоить душу близкого существа, погибшего от рук твари, которая должна быть мертва. Такие твари не достойны существовать, а значит, он прав в своём решении уничтожить недостойного жизни. Так размышлял король, сидя в своём кабинете в замке родного клана. За окном суетливо блуждали вампиры, восстанавливающие разрушенные фрагменты стен, дверей и окон. Странно, что они не додумались сделать это за время его отсутствия. Странно вообще то, что здесь никто палец о палец не ударил без своего короля. Это бесило мужчину до крайности, поэтому он часто ломал чернильные перья, любезно предоставленные ему его же помощником с целью подписания каких-то шибко важных документов. Алан не мог работать, когда в голове назойливыми мухами вились мысли о погибшем сыне, о словах Альдо, гласивших, что месть – «блюдо холодное и выдержанное», и о том невинном мальчике, молившем его о спасении. То ли угрызения совести настигли мужчину лишь в безопасном месте, то ли сама госпожа совесть очухалась лишь на земле, но работу свою она исполняла исправно, в отличие от самого Алана. День ещё был в самом разгаре и даже не думал близиться к концу. Алан помышлял о сладкой мести, во всех красках представлял, как будет уродовать бездыханное тельце рыжеволосого мальчишки, но сначала он, безусловно, отдаст его на растерзание своим солдатам, которые не откажутся от миловидной шлюхи. Подобные мысли вызвали вполне обоснованное возбуждение, и мужчина коснулся ладонью своего паха, блаженно прикрыв глаза, но в дверь напористо постучали. Беззвучно выругавшись, король бросил, натянуто улыбнувшись: - Входите. Гость незамедлительно очутился в кабинете. Перед хмурым взором глупо улыбающегося короля предстал высокий юноша с вычурным цветом волос. Он нагло ухмылялся, но при этом не делал ничего такого, за что можно его запросто выставить вон и продолжить фантазировать. Это огорчало Алана, но его статус не позволял беспочвенно обругать незнакомца. - Меня зовут Рейнмару, Ваше Величество, - незнакомец низко поклонился и поглядел на короля из-под длинной, косой чёлки. - Приветствую, - буркнул расстроенный мужчина и жестом пригласил гостя присесть в кресло напротив. – Что вы хотели? Рейн помедлил, затем обвёл взором всё немаленькое помещение, будто бы выискивая что-то, и только после этого вновь весьма ядовито улыбнулся и нарушил хрупкую тишину: - Я хотел бы поговорить с вами по поводу нашего захворавшего императора. - А что, вам больше не с кем о нём беседовать? – раздражённо поморщился король, устало подперев рукой щёку. Всем видом он демонстрировал свою откровенную незаинтересованность. – Хворает старик, но на то и старость – чтобы познать всю горечь мирской жизни. Нам, вампирам, этого не дано, а вот люди дохнут, как мухи. То ли дело было, когда правила династия вампиров. - Вампиры сильны, не спорю, но люди сейчас живут долго, но чистокровных людей весьма мало, - поддержал беседу юноша, сделав вид, что не заметил грубого жеста мужчины. Повисла напряжённая тишина, а за окном что-то глухо бухнуло, и вновь звенящая тишь. Алан нервно постукивал пальцами свободной руки по гладкой поверхности стола, а Рейнмару лениво скользил взглядом по комнате, после чего едва заметно подался вперёд и понизил голос так, чтобы его слышал лишь собеседник: - Вы ведь знаете, что трон должен занять король ныне покойного клана – Эжен? Глаза короля вмиг вспыхнули неистовой яростью, которая, впрочем, быстро угасла. Алан едва заметно кивнул, не пожелав показывать свои эмоции по отношению к вышеупомянутому наследничку императорского дворца, хотя Рейн, казалось, считал эти тщательно скрываемые чувства. - До меня дошли слухи, что этот юноша изрядно насолил вам, Ваше Величество, - маг сцепил пальцы в замок и устроил на них подбородок, не переставая загадочно улыбаться. Дождавшись очередного согласного кивка, он продолжил: - Я предлагаю вам сотрудничество, ведь, как гласит пословица: «Враг моего врага – мой друг», не так ли? Алан задумался, мысленно прикидывая, чем обусловлено подобное предложение. Королю-то Эжен изрядно жизнь подпортил, лишил единственного наследника, а этот маг тут причём? Множество вопросов зародилось в голове, но не было озвучено ни одного. Пауза затянулась, но Рейн не торопил своего собеседника, терпеливо ожидая его вердикта. - Пожалуй, я подумаю над вашим предложением. - Вот и хорошо, - улыбнулся парень, сощурив сияющие загадочным блеском глаза. Его план постепенно начинал исполняться, а сильные союзники в этом деле были просто жизненно необходимы. *** Округ Элустон. Хиро и Эл. Город остался далеко позади. Вблизи не было видно стройных рядов невысоких, невзрачных домиков, не проглядывались очертания взмывающей ввысь сторожевой башни из белого камня, - всё скрылось за густой завесой проливного дождя. Темень опутала безмолвные окрестности, а вдали лишь тускло преломлялся блёклый свет, исходящий со стороны города. Ближайшие деревья отбрасывали мрачные тени в густую мглу, казались ужасными порождениями тьмы. Они пугали своим видом, а в совокупности с общей атмосферой ужасали ещё больше. Эл и Хиро уходили из города, когда уже окончательно стемнело. Холод пробирался за шиворот одежды, колко касался чуткой кожи. Вампир то и дело рычал, стараясь по возможности не наступать в незаметные в полной темноте лужи, но получалось у него, мягко говоря, смутно. Эл же спокойно шёл по слегка размытой дороге, придерживая своё оружие, будто бы опасаясь того, что оно свалится из-за ненадёжного крепежа. Нелёгкий путь проходил в нерушимой тишине. Завывание холодного ветра, зловещий шелест мокрых листьев и звуки разбивающихся об землю капель проливного дождя - разбавляли тягостную тишь. Вся эта симфония казалась уместной, в какой-то мере даже успокаивающей, пока не раздался необычно громкий шум. Череда быстрых шагов по влажной земле, сопровождаемых хлюпаньем дождевой воды, скопившейся в углублениях, и шумный вдох перед броском. Незримая тень скользнула во мраке. Скрытый от сторонних глаз тёмным, словно сама безлунная ночь, плащом, неизвестный вмиг оказался позади демона. Ростом незнакомец был чуть ниже своей цели, уступал в некотором роде в физических данных, но этого особо не было заметно за непроницаемым балахоном-плащём. - Чёрт, Эл! – вскрикнул Хиро, мигом кинувшись к демону, но тот жестом остановил его, а рядом недобро сверкнули рубиновые огни чужих очей. На лице «Падшего» расплылась довольная и не предвещающая ничего хорошего ухмылка, когда лезвие клинка неизвестного злоумышленника коснулось его кожи на шее, а сам недруг придвинулся к нему ближе, не собираясь выпускать добычу из цепких когтей. Несколько секунд прошли, как будто целая вечность. Время для Хиро замедлилось, стало тягучим и топким, как болотная трясина. Он видел, как Эл с грозным оскалом швыряет недруга к дереву, а то чудом умудряется пошатнуться, но не сломаться под натиском силы от столь мощного удара. «Падший» неторопливо, походкой истинного и грозного хищника подходит к ошарашенному врагу, срывает с него рывком капюшон, обнажая копну чёрных волос, бледное лицо и те самые зловещие глаза, и Хиро с ужасом узнаёт в неприятеле Ни. - Ч-чёрт… - выдавил вампир охрипшим от изумления голосом, выхватив из-за пояса свой меч, но внутренне Хиро уже знал, что его помощь демону явно не понадобится. - Такие твари, как ты, недостойны жизни, - рычал обычно равнодушный ко всему глава Инквизиции. Опомнившись, он вознамерился напасть на Элельфа, но демон грубо придавил противника к шершавой поверхности, не позволив даже шевельнуться. – А ты, Хиро… Предатель… Виселица по тебе плачет… - Я… - Хиро не знал, что сказать в своё неуместное оправдание. Он действительно предал инквизицию, предал Ни, который дал ему пищу и кров… - Он принадлежит мне, и я пришёл по праву забрать то, что уже давно является моим, - отрезал мужчина, сместив ладонь на глотку инквизитора, дабы тот не наговорил ещё какой чепухи или напрасных возражений. Дождь колотил по макушке, выбивая остатки горьких мыслей. Хиро не мог однозначно сказать, что он сейчас чувствует. Было по необъяснимым причинам приятно осознавать то, что он вещь, он принадлежит кому-то сильному и заботливому, но вина за произошедшее душила вампира тугой удавкой. Нервно сглотнув накопившуюся во рту слюну, Хиро неуверенно сделал шаг к бывшему начальнику, но Эл зарычал, будто бы озлобленный зверь, у которого грозились отнять его лёгкую добычу. - Хиро, я САМ разберусь с ним, а ты иди дальше, - Элельф намеренно сделал яркий акцент на слове «сам», мысленно предупредив юношу, что все его возражения будут грубым образом пресечены, если он тут же не уберётся в указанном направлении. Вампир зашипел, одарив любовника ненавидящим взглядом, а затем сорвался с места и скрылся где-то среди разросшихся возле лесополосы кустарников. Шелест листьев и прочий шум вскоре стихли, демон остался наедине со своим главным врагом. - Знаешь, я, конечно, мечтал уничтожить вашу инквизицию ко всем чертям, но сейчас у меня иные планы, хотя к этой мечте я ещё вернусь, - обворожительно улыбнулся «Падший», очертив кадык Ни кинжалом, бесстыдно выдернутым у главы Инквизиции из-за пояса. - Уничтожишь инквизицию? – вампир засмеялся под конец фразы, ему показалось до одури смешным обещание Элельфа, но смех этот оказался нервным. Собравшись с силами, Ни вырвался из цепкой хватки и даже оставил несколько кровоточащих ссадин на щеке врага. Рубиновые бусины вмиг смешались с водой и красноватыми подтёками остались на бледной коже демона. Мужчина усмехнулся, небрежно стерев влагу с лица и шеи, после чего поглядел на недруга. Ни хотел казаться храбрецом, он вечно был холоден и апатичен, но сейчас откровенный страх перед лицом смерти искрился в его глазах, без того наполненных решимостью. Страх и решимость – ядовитая смесь, которую многие роднят с безумием. - Инквизиция вечна, - уже твёрдо заявил Ни, угрожающе выставив клинок перед собой. Он был готов к бою. Он был готов умереть этой ночью за свою бессмертную цель и долг перед всей Инквизицией.