Мексиканская золушка

Услышав о Калифорнии еще в самолете, Каталина сразу же ассоциативно предположила, что это будет Лос-Анджелес, знаменитый Голливудом и репутацией "столица развлечения". Ведь это так подошло бы образу Бенджамина. Вторым делом на ум пришла сама столица Калифорнии - Сакраменто, которая находилась у побережья одноименной реки. Однако, частный самолёт не приземлился ни в одном из тех городов, о которых успела подумать мексиканка. Посадка была совершена в Сан-Франциско, прославившимся "Кремниевой долиной" и величественными холмами, такими как Твин Пикс, Рашен-Хилл или же Пасифик-Хейт. Все еще сохраняя молчание, мексиканка гуськом шла за своим работодателем, боясь потеряться в неизвестном городе. Он словно и не замечал ее: ни разу ни о чем не спросил, ни разу не оглянулся назад и ни разу не позвал за собой. Высокомерный Бенджамин Гриффит показывал ей самой, что она сама идет за ним, так как ей нужны его деньги. Он думал, что уже укротил её, но не догадывался о том, что она планирует работать нянькой, а значит ни о каком укрощении еще не могло идти речи. К ним подкатила машина, и плавно притормозила. Автомобиль выглядел очень дорого, и все что о нем могла сказать Каталина - это представительский класс, так как внешне транспорт выглядел очень породисто и имел эффектный рельефный передний бампер, который украшали фары вытянутой формы. О марке машины метиска догадалась лишь по характерному значку "Порше", а о том, что эта черная красотка на колесах именно Порше Панамера Турбо, ей как-то трудно было догадаться. В этот момент из машины вышел человек в костюме и подал ключи Бенджамину, который приоткрыв переднюю дверь пассажирского сиденья, жестом пригласил Каталину. Девушка была сильно удивлена, так как впервые увидела в нем что‐то джентльменское. Несмотря на то, что белый сеньор носил эти костюмы и белые воротнички, внутреннее составляющее парня оставляло неизменный отпечаток с подписью "дикарь". А тут дверь открыл, пригласил, да еще на переднее сиденье! Каталина приподняла платье, стараясь вновь не защемить подол дверью, и опустилась в салон автомобиля, устроив сумку на коленях. Сам Бенджамин занял водительское сиденье, вновь удивив девушку: ей казалось, что этот избалованный мажор привык к тому, чтобы всё делали за него. Но Бенджамину нравилось водить самому, особенно у себя на Родине. Заурчав как перекормленный кот, автомобиль-пятидверка с вытянутой формой тронулся с места. - Пристегнись, - сказал он своей игрушке, даже не глянув в ее сторону, но на самом деле такое прохладное отношение ей нравилось куда больше, чем эти приставания. Наверное уже чувствует близость жены и свою ответственность! - с удовольствием подумала девушка. Но затем мексиканка стала анализировать свое поведение и то впечатление, которое могло сложиться о ней. С самого начала она вела себя с этим сеньором очень грубо: и толкала, и чуть не ударила, и кричала, и истерила. Решит ли он ей теперь доверить свою кровинушку? Не подумает ли он о том, что неуравновешенная эмигрантка будет лупить его чадо? Откашлявшись в кулак, Каталина решила внести немного ясности по поводу тех методов, какими она намеренна работать. - Я знаю, что вела себя недостаточно корректно в общении с Вами, и боюсь предположить, что у Вас обо мне могло сложиться неверное впечатление, - начала она, вновь в волнении теребя ремень сумки. Парень лишь раз перевел взгляд с дороги на нее, давая понять, что он ее слушает, и ждет продолжения, не желая перебивать. - Я имею ввиду свою грубость и некую манеру замахиваться, - смущённо добавила девушка. - Так вот, пусть Вам не кажется, что и во время работы я прибегаю к таким методам. Я абсолютный противник избиения или каких-то там наказаний! - прямо от души и всем сердцем, искренне сказала она, так как еще своей попой помнила ремни Васко, и то как было обидно, когда лупили почти ни за что. Бенджамин снова посмотрел на девушку, а его брови взлетели вверх. Ну надо же! Девственница вроде бы, а еще какие‐то садо-мазо, BDSM обсуждает! Нет, он не сторонник этих хлыстов и прищепок, ошейников и шипов, плеток и наручников, но пару раз по попе шлепнуть что ли нельзя? Или ему тоже нужно подписать с ней контракт, как делал это мистер Грей? - Ну, конечно же я не сторонник избиений, но легонько-то шлепнуть можно? - спросил он, удивляясь все больше и больше тому, как официально она относится к этим отношениям и принимает так холодно, словно это некая работа. Бенджамин все-таки выбрал ее, так как имел к ней симпатию и надеялся, что в ней к нему тоже есть какой-то интерес, физическое влечение, та же симпатия. Девушка удивленно округлила глаза. Как отец может сам советовать шлепать своих детей? Он точно дикарь! - Никак нет! - возмущенно ответила, и демонстративно отвернулась к окну. - Нет так нет, - пожал он плечами, не понимая что тут такого? Автомобиль плавно катился по идеально асфальтированной трассе, набирая скорость не больше семидесяти пяти миль в час. Сперва за окном поражал вид красивых хребтов и гор, но затем картинка сменилась, превратившись в обычный мегаполис, небо которого пронзали стеклянные высотки, отражающие в себе окружающее пространство. Пестрили вывески ресторанов и магазинов, а затем машина поехала по 19-ой авеню Шорлайн-Хайуэй, о чем услужливо подсказывал навигатор в встроенном сенсорном экране автомобиля, на который даже не смотрел Бенджамин, прекрасно знающий дорогу к Марина-Дистрикт, где и находился его холостяцкий дом. Марина являлся дорогим жилым районом, который был престижней даже квартала Аламо-Сквер, чьи дома называли "разукрашенными леди". Богачи охотно строили свои коттеджи в районе Марина, несмотря на то, что бо'льшая часть земли этого дистрикта искусственная, а в начале двадцатого века этот район был подвержен сильному землетрясению. Но, видимо, их привлекал залив Сан-Франциско, расположенный с восточной стороны, пролив же "Золотые Ворота" соединял залив с Тихим Океаном, омывающим Сан-Франциско с западной стороны. Это позволяло недалеко припарковывать свои яхты, где богачи открыли себе даже Яхт-клуб, который являлся закрытым, не публичным клубом, функционирующим лишь для своих. Автомобиль въехал через решетчатые ворота, раскрывшиеся словно по волшебству, как только подъехала машина. Каталина восторженно наблюдала за всем, чувствуя себя как в сказке, или же по ту сторону экрана, транслирующего один из бразильских сериалов о богатых людях, которые так часто крутило мексиканское телевидение. Глаза радовал аккуратный двор, деревья и газон которого явно стриг не сам Бенджамин. Автомобиль притормозил, не въезжая в гараж. Мексиканка вышла из машины, не дожидаясь, пока ей кто-нибудь откроет дверь, так как она к такому не привыкла. К большому двухэтажному дому вела каменная дорожка, вдоль которой имелись фонарики. Для метиски это был просто огромный дворец, так как таких апартаментов она никогда не видела и не жила в таком убранстве. Для Бенджамина Гриффита же это был небольшой дом всего-то с четырьмя спальнями, где он прятался от своей большой родни с многочисленными тётями, дядями и двоюродными братьями, которых он часто видит и на работе, так как все они наследники компании Тимкен, претендующие на пакет акций, который им в скором времени унаследует пожилой двоюродный дедушка Джеймс Гриффит, не имеющий собственных детей. Американец направился в дом огибая его, а мексиканка последовала за хозяином, но при этом сохраняла молчание, несмотря на то, что ее распирал восторг, и она подавляла в себе эти вздохи и ахи. На первом этаже располагался огромный зал, имелось несколько дверей, скрывающих другие помещения, о назначении которых Каталина пока не знала. Также имелась простая лестница вверх, на второй этаж, куда и последовал Бенджамин. Каталина замешкалась: снимать ли обувь? Но так как за американцем такого не наблюдалось, она поспешила за ним, также поднявшись по ступенькам. На верхней площадке располагалось что-то вроде фойе, и несколько одинаковых белых дверей, видимо, ведущих в спальни. Толкнув одну из четырех дверей, Бенджамин сказал: - Можешь занять эту комнату. Он придерживал дверь, пока она входила в спальню. Девушка оглядывалась вокруг, понимая что это помещение больше ее мексиканской комнаты раза в четыре. Обставлена была комната мебелью классического стиля. У широкой кровати имелась высокая спинка, по форме повторяющая силуэт туалетного зеркала, примостившегося с левой стороны от двери, и спинку софы, стоявшей также у левой стены, чуть в стороне от панорамного окна, завешанного театральными шторами. У правой стены имелся огромный шкаф, и две двери. Заметив взгляд девушки, Бенджамин пояснил: - Одна дверь ведет в ванную комнату, другая в спальню, это смежная комната. Каталина кивнула с понимающим видом, решив, что вторая комната будет детской. Опустив свою сумку на широкую кровать, застеленную покрывалом цвета какао, мексиканка деловито произнесла: - Когда начнем? Бенджамин усмехнулся и ответил: - Мне льстит твое стремление начать побыстрее, но сейчас я спешу в офис, а домой заглянул, чтобы переодеться и освежиться, иначе тебя привез бы шофёр. Эмигрантка решила, что семьи хозяина еще нет дома, наверное они уехали, к примеру к маме, пока Бенджамин был в отъезде. Теперь он их должен будет привезти. - У меня еще вопрос есть, - остановила она парня, который уже тянул дверь на себя. - У меня будет какая‐нибудь униформа? - Униформа? - удивлённо переспросил американец, поражаясь все больше и больше. Это она про ролевые игры? - Ну, если захочешь, то обязательно купим! - ответил он ей подмигнув на прощание, и скрылся из виду. Каталина, оставшись одна, стала разглядывать свою комнату. В огромном шкафу висел ряд пустых вешалок, заполнить которые девушка могла бы лет за десять. Имелись также полки предусмотренные для обуви и головных уборов. Мексиканка усмехнулась, представив на одной из этих полок свои сандалии. Но если их туда положить, то в чем же она будет ходить? В ответ на свой вопрос девушка улыбнулась еще шире, и закрыв двери шкафа, решила проверить ванную комнату, в которой имелась как ванна, так и душевая кабинка-капсула, подвесные унитаз и раковина, а также полки с чистыми мягкими полотенцами. Вернувшись в свою комнату, метиска опустошила свою сумку и уложила вещи в выдвижные полки туалетного столика, так и не воспользовавшись шкафом. Пройдясь по комнате, девушка обнаружила, что панорамное окно имело выход на небольшой балкончик, выходящий к..? Пролив или же океан? Девушка знала, что Калифорния была вытянута вдоль берега Тихого Океана, который образовывал полосу Оуэшн-Бич. Недолго думая, девушка поспешила на улицу, желая увидеть океан, лицом к которому стоял коттедж. Шум океана учащал биение сердца, и улыбаясь сама не зная чему, девушка бежала к самой кромке, где небольшие волны разбивались о берег и вода вновь на несколько мгновений отступала назад. В лицо дул прохладный ветер, откидывая густые волосы мексиканки за спину. Скинув сандалии, она окунула ножку в воду, и тут же взвизгнув, отступила назад. Песок прилипал к мокрым стопам, а девушка постукивала зубами. Вода была просто ледяной, никак не пригодной для купания, несмотря на то, что на дворе стоял июнь месяц. Казалось бы, Калифорния находится почти на той же широте, что и Каоуила, из которого прибыла Каталина. Но температура разительно отличалась как раз-таки из‐за океана, приносящего в Сан-Франциско холодные влажные ветра, которые сталкиваясь с солнечным берегом Калифорнии, создавали туманы, окутывающие город богатый горами и холмами. Передернув от холода плечами, девушка направилась обратно в дом, решив принять теплый душ, о котором мечтала еще со вчера. Возвращаясь, она не заметила во дворе автомобиля - хозяин уехал, обрадовалась девушка. Когда Каталина вышла из ванны, в комнате уже потемнело, а за окном смеркалось. Обернувшись в большое полотенце, маленьким Каталина промокала свои длинные волосы, бесшумно ступая ногами в банных тапочках. Девушка решила взять свое зеленое платье, которое было из более плотной ткани. Но даже это платье не согревало, так как было довольно прохладно - по ощущениям всего градусов пятнадцать по Цельсию. Для мексиканки это было довольно-таки не привычно, чтобы в июне месяце вот так вот мерзнуть, а главное ни одного комарика не вжикало. Ведь в Мексике насекомых много, а жара в июне стоит такая, что пот капельками стекал по вискам и по спине, ночью порой лили дожди, но утром из-за них было слишком высокое испарение. Расчесывая длинные волосы у зеркала, мексиканка все думала о Родине, и вздрогнула от неожиданности, когда после короткого стука дверь в ее комнату приотворилась. - Добрый вечер, - отложив в сторону расческу, максимально вежливо пролепетала девушка, увидев на пороге своего начальника. - Добрый, - кивнул Бенджамин, стянув с себя пиджак и небрежно бросив его на софу. Парень уверенно шел к девушке, на ходу стягивая галстук. Каталине эти жесты казались какими-то нетактичными и беспардонными, но она терпеливо молчала сжав губы в тонкую линию и выжидая, что же выкинет работодатель. Девушка на автомате медленно отступала назад, пока не уперлась ягодицами о туалетный столик. Американец же сократил расстояние, встав к девушке слишком близко. Метиска наклонилась корпусом назад, все еще не зная, как себя вести и действительно ли происходит очередной приступ домогательства, или у нее паранойя? Но все сомнения развеялись и лопнули как мыльный пузырь, когда он наглым образом устроил свои руки на ее бедрах и притянул к себе. - Начнем? - игриво спросил он, решив как следует оценить купленную игрушку. Его ладони крепче сжали бедра девушки. - Что Вы делаете? - пропыхтела эмигрантка, уперевшись руками в его грудь, отталкивая от себя. Но он напирал как танк, а его руки заскользили по ее телу, ощупывая и сжимая ее круглую попку. - Отпустите меня немедленно! - прокричала она, чувствуя неравенство сил. Он не обращал внимания на ее слова, так как не считал, что действует против чьей-то воли - она уже продала себя, и ее сопротивление казалась некой игрой, которая раззадорит его еще больше. Сминая в руках зеленую материю, он задирал подол платья все выше и выше, уже успев оголить икры ног. Каталина же уже забыла о вежливости к хозяину и хорошем поведении. Она изо всех сил молотила руками по его плечам, и пыталась вырваться, не переставая кричать. В панике девушка срывалась то на испанский язык, то на английский, но до Бенджамина не доходил ни один, ни другой. Парень увлеченно целовал ее шею, вдыхая запах клубничного геля для душа, и довольно успешно юркнул рукой под подол платья, наглаживая ее гладкую нежную кожу. Именно такой он себе ее и представлял, еще там в автобусе, когда сжимал ее бедра. - Отпусти! - промычала метиска, почувствовав его губы на своих. В ответ он схватил девушку и потащил ее к кровати. Толкнув Каталину на кровать, он резким движением дернул свою рубашку, мгновенно расстегнув все кнопочки, на которые она застегивалась. Мексиканка тем временем удирала ползком по кровати. Однако, Бенджамин поймал игрушку за щиколотку и вновь притянул поближе к себе. Опустившись на девушку, хозяин вновь задрал ее платье, которое она так усердно пыталась опустить вниз. Втиснувшись коленками между колен мексиканки, он раздвинул ее ноги. Девушка отталкивала его руками, и извивалась всем телом. Бенджамин поймал ее за запястья и прижал над ее головой. - Не надо! - всхлипнула она. Возбужденный парень явно получал удовольствие от прикосновения к столь юному и красивому телу, а все её сопротивления только больше провоцировали и разжигали его. Она извивалась под ним в надежде вырваться, но не понимала, что тем самым трется об его тело своим, рождая в нем все большую эрекцию, как тогда в автобусе. Ему нравились все эти чувства, но дико хотелось обследовать ее тело, обнажить и разглядеть, потрогать и поиметь. Ему ведь обещали, что это девственница? Сводила с ума мысль, что до него никто не трогал это прекрасное тело. Он отпустил одну руку девушки, но лишь на мгновение, чтобы сжать обе ее кисти своей одной рукой. Теперь свободной рукой он обследовал изгибы ее тела, но раздражало это плотное платье болотного цвета, что скрывало от него все прелести юной игрушки. - Прекратите немедленно! Дернув за тесемочку платья, он развязал бантик на груди. Края ткани разъехались в стороны, углубляя декольте. Взору предстал вид полуголых грудей, скрываемых лишь полупрозрачным кружевным бюстгальтером. Разглядывая ее грудь своими голубыми глазами, он сам не замечая того, облизывался в предвкушении. Играя со своей игрушкой как кот с мышкой, американец водил пальцем по контуру бюстгальтера. Каталина дергалась, стараясь сбросить его руку, а он наблюдал за тем, как колыхалась ее аппетитная грудь. Подцепив пальцем кружевную чашечку бюстгальтера, парень дернул ее вниз, полностью обнажив упругую грудь. Каталина закричала громче, почувствовав влажные губы на своей груди. В ответ он сжал ее сосок между зубами, дразня языком. - Скотина! Ублюдок! Животное! - завопила девушка, почувствовав его руку между ног. Он медленно наглаживал внутреннюю сторону ее бедра. А затем она услышала короткий вжик: он расстегнул ширинку своих брюк, подсказал мозг. Умом и сердцем девушка никак не подчинялась, но тело обессиливало, а голос оседал. Паника и зло душили мексиканку, рождая ком в горле, беспомощность и страх становились причиной ее слез. - Обманщик! Разве можно так? У тебя ж жена есть, ребенок! - уже ни на что не надеясь, с всхлипом пробормотала она, с отвращением чувствуя его пальцы под своим нижним бельем. Каким-то чудным образом молодой мужчина услышал эти слова, в которых не нашел смысла. Приподняв голову, он посмотрел в лицо девушки своими глазами все еще покрытыми поволокой возбуждения. Своими расширенными зрачками, от чего цвет глаз его казался темнее, он наконец заметил эти не на шутку зареванные покрасневшие глаза, мокрые щеки, к которым прилипали ее волосы, дрожащие губы. Парень все еще прижимал девушку своим телом, но по крайней мере перестал лапать, щипать, целовать и кусать. - Кого я обманул? Какая жена? Какой еще ребенок? - спросил он слегка охрипшим голосом. - Меня обманул! Твоя жена! И твой ребенок! - ненавидя его все больше и больше, с гневом процедила она. Ошарашенный от последних новостей, он пальцем убирал с ее лица прилипшие волосы. - Моя жена? - еще раз зачем-то уточнил он, и отдернул быстро руку, так как девушка чуть не укусила ему палец, когда он коснулся ее губ. - Ну, не моя же! У меня ведь ее не может быть! - фыркнула мексиканка, немного набравшись смелости. - Но у меня-то тоже! Каталина сердито сдвинула брови, что означало начало умственного процесса в ее мозгу. Действительно, сеньора Пепита не упоминала ни о какой жене. Ей сказали только слово няня. Значит есть только ребенок, при родах которого могла умереть мать, либо же она не поладила с этим богатым фазаном, и ушла от него. - Да, жаль твоего ребенка! - вынесла вердикт Каталина. - Насколько я знаю, у меня нет детей, - озадаченно ответил Бенджамин, даже задумавшись, а вдруг есть? Так уверенно выглядело ее лицо. - Как нет? Быть такого не может! Зачем тебе тогда я? - опешила метиска. - Как зачем? Чтобы трахать! - теряя терпение, грубо ответил он. - Но я не согласна! - вновь дернувшись, с паникой прохрипела девушка. - А зачем тогда полетела со мной? - удивился он, разжав руки. Каталина сразу же влепила ему пощечину, потом вторую, и уже потом с чувством выполненного долга спрыгнула с высокой постели, пытаясь прикрыть грудь, которую белый сеньор уже изучил и глазами, и руками, и языком. Наверное, мексиканка находилась под каким-то состоянием аффекта. Пальцы ее не слушались, и она не могла завязать тесемки платья. Максимум что она смогла, так это вернуть чашечки бюстгальтера на грудь. Затем она ринулась к двери и побежала вниз по лестнице. Американец, который мало что понимал, лениво передвигаясь шел за девушкой, и поглаживал свои щеки, которые все еще горели. Как эта (не)дешевая девчонка посмела поднять на него руку? Что она о себе возомнила, грязная продажная эмигрантка? Каталина, из глаз которой вновь хлынули слезы, бежала вон из дома. Ее обманули! Она все поняла. Не было никакого ребенка и жены, нет никакой должности няньки. Он сказал, что намерен только трахать ее! Он обманул их: ее и сеньору Пепиту! Наглец! Сволочь! Придерживая одной рукой полуголую грудь, второй рукой эмигрантка приподнимала подол измятого платья. Она бежала по каменной дорожке освещаемой фонариками, и только сейчас осознала, что забыла обувь. Камни больно впивались в стопы, но это не останавливало девушку, так как впереди она видела решетчатый забор. Свобода! Бежать подальше! - Катина! Стой! - раздался сзади голос американца. Но девушка сделала еще один рывок, и вцепилась дрожащими пальцами в холодные стальные прутья. Она дернула ворота на себя, но те лишь издали некий лязг, не двинувшись ни на сантиметр. - Ворота закрываются на кодовый замок, - услужливо подсказал Бенджамин, кивнув в сторону, где мигал красный огонек и имелся пульт с кнопочками. - И ты сейчас его мне подскажешь? - с сомнением спросила она, пытаясь привести в норму дыхание. - И отпущу заплаченные деньги? - Ты мне еще ничего не платил! - напомнила она. - Как не платил? Я послал деньги доне Петунье дважды: дин раз для тебя, второй для нее. - Не ври! Никому ты не платил! Ты нас обманул, подлый американец! Чтоб ты в аду горел! Мажор! - О'кей! Потом пришлешь мне открытку из рая, проститутка динамо! Каталина, стоявшая без обуви на камнях, прикрывавшая грудь рукой, дрожащая от холода в своем помятом платье, гордо задрав подбородок, отчеканила по слогам: - Я-НЕ-ПРО-СТИ-ТУ-ТКА! Я лучше с голоду умру, чем продам себя! Бенджамин стоял к ней достаточно близко, чтобы поймать этот гордый и честный взгляд. Ведь не дура же она, чтобы сочинять эту околесицу про ребенка, жену и няньку? А вопросы задаваемые ею днем? Можно ли их перефразировать в другом понятии, нежели понял он? До американца медленно и уверенно доходила одна важная деталь: и она, девушка что вжимается спиной в холодные ворота и дрожит от океанского бриза, и он, парень что был несколько удивлен поведением секс-игрушки, были правы в своих изречениях! Они оба говорили правду, в которую верили, но их обоих обманула та дона Петунья. - Я тебе верю! Но ты не злись на меня, так как я по своему был прав. Идем домой, Катина, тут холодно, - заметил он, так как ветер продувал и его оголенные ребрышки, распахивая рубашку все больше и больше. - Не пойду! - стуча зубами ответила Каталина. - Выпусти меня, и я уйду! - И куда ты пойдешь в таком виде без обуви, без денег и без паспорта? Зайди в дом, я тебя не трону, обещаю, Катина. Нам нужно многое обсудить. Мексиканка все еще с сомнением взвешивала предложение и перспективы босоногого беглеца без документов в чужой стране, да еще и ночью. - Обещаю, - повторил он, так как не был заинтересован в том, чтобы ее поймала полиция и произвела допрос того, как она сюда попала. - Хорошо, сеньор Беренджер, - согласилась метиска, неуверенно зашагав по камням в сторону дома. - Бенджамин, - поправил он девушку. - Ах да, а я не Катина! Каталина! - Слишком длинно, - фыркнул задетый парень. - Будешь Линой. - О'кей. Сеньор Бен. Бен ухмыльнулся в ответ, и направился в дом в след за девушкой.