Мексиканская золушка

Прислушавшись к словам американца, мексиканка последовала в дом. Бенджамин устроился в кресле гостиной, и ждал, когда присядет Каталина. Гостиная была освещена неяркими лампами, матовые плафоны которых были прикреплены к светлым стенам. Основная люстра из хрусталя, что свисала от самого потолка второго этажа, не горела, тем самым создавая в просторном помещении полумрак. Американец закинул ногу на ногу, устроил свои локти на подлокотниках бежевого кресла, а кончики пальцев соединил в неком подобии домика. Каталина же наконец справилась с тесемками платья и устроилась в кресле, которое стояло ближе к двери. Она сидела на самом краю, готовая сорваться в любой момент, напряжённая, словно сжатая пружина. — И так, скажи пожалуйста, о каком ребенке ты говорила? — спросил он, в принципе уже догадываясь об ответе, но ему нужно было все разложить по полочкам, изучить вопрос со всех сторон, начав с основания. — Видимо, о твоем. То есть я была уверенна, что у тебя есть ребёнок, — предельно честно ответила она, не зная как к нему теперь обращаться. После тех слов «скотина, ублюдок, животное», обращение на «Вы» как-то совсем не катило, а его поведение и домогательства никак не рождали в ней желание любезничать. — А почему ты решила, что у меня есть ребёнок? — задал второй, а главное основной вопрос Бенджамин, наклоняя вперед-назад соединенные пальцы. — Потому что ты обещал мне вакансию няни, — ответила девушка, чувствуя приближение подвоха. Он хмыкнул, и задал третий вопрос: — Когда я тебе предлагал стать няней? — Ну, лично мне ты этого не сказал, но твои слова мне передала сеньора Пепита. — То есть донна Петунья сказала, что я хочу взять тебя к себе няней? — переспросил он, пощипывая свою переносицу. — Во-первых не Петунья, а Пепита. Во-вторых не донна, а сеньора или хотя бы донья. В третьих, я уже подтвердила сей факт, и давно поняла, что ты нас обманул, — деловито ответила метиска, раздражаясь всё больше этой манере коверкать имена. Он считает этих людей такими незначительными, что можно не запоминать их имена, но при этом все должны понимать, о ком он сейчас говорит? Девушке это показалось слишком высокомерным по отношению к другим людям. — Но я никому не предлагал работать няней! Я был предельно честен по отношению к тебе, и сразу сказал твоей Пепите, что хочу тебя! Я заплатил ей деньги, чтобы та уговорила тебя стать моей любовницей. — И ты думаешь, что я поверю тебе — извращенцу, а не своей начальнице? — фыркнула мексиканка. Приподняв бедра от кресла — девушка сразу же дернулась — Бен вытянул из кармана зауженных брюк телефон. Он провел пару раз своим аристократично длинным пальцем по экрану, а затем передал гаджет девушке напротив. После нескольких гудков на том конце ответили. По заспанному голосу в трубке Каталина сразу же узнала свою экс-начальницу. — Сеньора Пепита, добрый вечер. Простите за столь поздний звонок… — Она еще извиняется, — закатил глаза белый сеньор, внимательно следивший за девушкой. Каталина бросила на него гневный взгляд, а затем продолжила разговор. Так как девушка очень волновалась, то не могла просто сидя беседовать. Она вскочила с кресла и стала нарезать круги вокруг чайного столика, в стеклянной столешнице которого отражались блики ламп. — Вас беспокоит Каталина. И… я бы хотела задать Вам вопрос. Не вешайте трубку! Подождите! Девушка убрала телефон от уха, и с непониманием уставилась на гаснущий экран. — Может связь прервалась? Международный звонок все-таки, — пролепетала она. — Перезвони, — пожал он одним плечом, постукивая пальцем по обивке кресла. Смущаясь девушка протянула телефон хозяину. — Я не умею, у меня только кнопочный телефон был. Парень еще раз набрал, но звонок сбросили моментально. — Может еще раз? — ломая пальцы спросила она. Впервые он видел в ней не дерзость, не гордость, не готовность драться и кусаться, не непокорность, а растерянность и полную готовность разрыдаться, которую она пыталась подавить. И он стал набирать номер ещё и еще, пока на том конце не ответили «ну чего тебе?». — Сеньора Пепита, ответьте честно, какую работу мне предложил Бенджамин Гриффит? — оставив все вступления, на прямую спросила мексиканка. — Девочка, ты еще совсем глупая! Пользуйся счастливым случаем! — проворчала Пепита на том конце, из голоса которой пропала вся сонливость. — Что он предложил? — теряя терпение спросила она, сжав вторую руку в кулак. — Просто быть любовницей симпатичного молодого богача! Это так трудно что ли? Не корчь из себя монашку, уж я-то знаю из какой ты семьи! Дальше слушать Каталина не стала и просто вернула телефон наследнику компании Тимкен. — Я прошу прощения, — выдавила она из себя, стараясь подавить ком в горле. Девушка понимала, что этот молодой мужчина оказался прав, что он не врал, никого не обманывал и по сути не предпринимал попытки изнасиловать. Относительно, он брал свое по праву. Но почему‐то от этих мыслей не становилось легче. Девушка не понимала, что ей теперь делать? Одно становилось ясным — оставаться в этом доме нельзя, так как она не планирует выполнять обязанности предначертанные ей Пепитой. Но куда ей идти и что делать дальше? Искать работу? Искать пути вернуться в Мексику? Уйти прямо сейчас, ночью? Или можно дождаться утра? Что она сможет, имея в кошельке всего 20 песо и монетку номиналом в 50 сентаво? Вопросы тянулись в ее голове длинным вагонным составом, и со скрежетом съезжали с рельсов, так и не найдя ответов. Отчаяние вновь охватывало девушку, сковывая ее непосильным грузом проблем. Так и хотелось заплакать и спросить «мама, почему не поможешь? Папа, где ты? Начо, куда ты пропал? Господи, сжалься!». Бенджамин молча следил за девушкой, все еще монотонно постукивая по обивке кресла своими длинными пальцами и анализировал свои чувства. Что он чувствовал? Это трудно было описать одним каким-то чувством, одной какой‐то эмоцией. Да, имело место разочарование. Он рассчитывал на секс с этой красивой юной девушкой. Он был уверен, что укротил ее. Но как же он был смешон, понял парень. Эту гордую девушку не подкупишь деньгами, она собиралась честно заработать. И это вызывало в нем странное чувство, которое он никогда еще не испытывал к девушкам. Это было уважение. Ведь будучи еще в самолете, он испытал какое‐то разочарование, что эта дерзкая девушка так быстро сдалась. Но вот оно, вот он момент — она все еще не принадлежит ему, не смотря на те два пухленьких конверта. — Так ты согласна? Девушка, так глубоко погрузившаяся в себя, не расслышала самого вопроса, а лишь вынырнула из своих мыслей, услышав внешний раздражитель — мужской баритон, который явно что‐то спросил. — Что? — переспросила она, отлепив взгляд от кремового ковра. — Согласна стать моей любовницей? Вопрос о том, можно ли тут переночевать, отпал сам собой -еще один вагончик разбился вдребезги. Каталина всегда чувствовала, что судьба имеет странное чувство юмора, но сейчас она поняла, что все что было «до», это было белой полосой ее жизни, а черный юмор начался сейчас. — Нет, — кое‐как разжав челюсти ответила метиска, и развернувшись направилась наверх. — Пять минут, и больше я Вас не побеспокою, — попросила она, чтобы собрать свои скромные пожитки. — Кати… Лина! Постой, — окликнул он её. Она стояла к нему спиной и медлила поворачиваться. Он видел как она поднесла одну руку к лицу, и лишь потом повернулась к нему, все еще гордо держа голову. — Сейчас ночь, куда ты пойдешь? Можешь остаться здесь, — предложил он ей, сам не понимая, зачем ему это делать? Он хотел бы видеть ее? Ему все еще хочется добиться ее, но теперь другим путем? Она интересна ему? У него сердце сжалось, когда она тайком слезы вытирала? Нет-нет-нет, тряхнул он головой. Он не отпускает ее, чтобы у него не было проблем, да! Так как ее рано или поздно может задержать полиция и устроить вопрос нелегальной иммигрантке о том, как она сюда попала, и в таком случае ему не хотелось бы, чтобы его имя фигурировало в преступных хрониках. Он не боится полиции и легко откупится, но эта выходка может дойти до сведения его родственников, и вот если кто‐то из них донесёт об еще одном пятне на его репутации, то дедушка Джеймс может вычеркнуть имя Бенджамина из списка наследников. Ведь Бен был предупрежден после того грандиозного скандала, и Джеймс Гриффит дал ему шанс, так как видел в молодом парне потенциал и хорошего работника, в котором так нуждалась компания. Да! Он ее не отпускает лишь поэтому, а остальное — померещилось, чушь собачья. — Я не могу, мне нечем заплатить, а платить натурой, как этого желали бы Вы, я не намеренна. Двадцать с половиной песо Вас устроит? — с иронией хмыкнула она. — Мне ничего не нужно, просто оставайся, сколько тебе понадобится, или же до моего следующего вылета в Мексику. Девушка была бы рада остаться, но насколько ему можно доверять? До сих пор о нем складывалось не самое лучшее впечатление, но то что он не имеет привычки врать, он уже вроде бы доказал. Между ними зависла тишина. Она все еще терзалась между желанием остаться и уйти. Уйти хотелось сильно, побыстрее и подальше от этого человека, остаться хотелось, так как некуда было идти и не было денег, не было документов, не известно, сколько желающих изнасиловать появится за этими воротами, когда она решит переночевать на улице. Бенджамин не торопил ее, чтобы не давить на ее чувства, любое лишнее слово с его стороны могло подтолкнуть девушку к решению уйти, а этого он никак не хотел. Как ему показалось, девушка она не глупая, просто в силу своего юношеского максимализма слишком эмоциональная и резкая в решениях. Тишину между ними прервало урчание. Мексиканка с испугом прижала ладонь к животу. — Ты голодная? Ты ничего не ела? — догадался он. Бен думал, что она найдет кухню и еду, пока его нет дома, но видимо, он ошибся. — Пойдем, — позвал он ее за собой. — Я ничего не хочу, — устало пробормотала метиска, все еще не решившая: остается ли она? — Прекрати вредничать, это просто еда. Посмотрим, что нам приготовила миссис Мэгги. — А кто такая сеньора Мэгги? — заинтересованно спросила мексиканка, все-таки сделав шаг в сторону отступившего американца. Он улыбнулся ей и пошел дальше, отвечая на ходу: — Тетя Мэгги — я ее иногда так называю — повар этого дома. Она вдова, бабушка. Приходит каждый день с утра, готовит, оставляет еду в холодильнике и уходит. Я ей предлагал комнату, в проекте дома предусмотрены маленькие комнаты на первом этаже для прислуги, но она отказалась. Ночует очень редко, предпочитает жить со своей дочерью. Каталина слушала рассказ о тетушке Мэгги и представляла образ пожилой и доброй женщины, которая любит своих внуков, и не смотря на возраст, все еще работает, но при этом занимается любимым ремеслом — бабушки же любят готовить? Или нет? У Каталины, увы, такой заботливой бабушки не было. Таким образом, мексиканка сама не заметила, как прошла сквозь дальнюю дверь гостиной, очутилась в красивой кухне, сверкающей никелированными поверхностями и черной сенсорной плитой, больше похожей на большой квадратный планшет. Бенджамин сполоснул руки в раковине, а затем загремел склянками в холодильнике, задавая глупые вопросы: — Ты любишь только острую еду? Или обычную тоже ешь? А, тут и перцы есть, чили кажется. Будешь? Что хочешь выпить? Так, тут суп, тут фасоль, еще есть рыба, а тут, кажется, рис, — докладывал он, сопровождая всё грохотом крышек. Глядя на еду из-за его плеча, Каталина действительно почувствовала аппетит и сглотнула слюну. — Ну? Что будешь? — обернулся он к девушке. — Можно рис? — сама не ожидая того, попросила она. Растянув губы в радостной улыбке, Бенджамин ложкой наложил рис в тарелку и всунул ее в микроволновку. — Ты ложку забыл, — напомнила девушка американцу прежде, чем микроволновка недовольно заворчала. — Надо же, — спохватился богач, и кинулся за прибором. Каталине вдруг стало смешно. Странно было видеть вот такого вот хозяина жизни вот в таких вот декорациях. Чтобы он подогревал ужин кому-то другому и метался с ложкой в руках от микроволновки к раковине, придерживая вторую руку под ложкой, сжав ладонь лодочкой, чтобы рис не сыпался на пол. Аккуратный значит. Девушка присела на высокий стул, обдумывая свою ситуацию в целом. Молодой мужчина поставил перед ней квадратную тарелку черного цвета, в которой лежал белый рассыпчатый рис, пускающий пар. Бен снова залез в холодильник, выуживая из него салат, сыр, выпивку. — Спасибо, ничего не нужно, честно, — остановила его Каталина, во-первых и так привыкшая к минимуму, во-вторых не любившая нажираться на ночь. Американец сел напротив, и молча наблюдал, боясь спугнуть девушку. Она медленно ела, запивая обычной водой; чувствовала на себе изучающий взгляд, но сохраняла молчание. Доев, девушка взяла испачканную посуду и направилась к раковине. — Можешь засунуть это в посудомоечную машину, — подсказал он девушке, но та пожала плечом. — Одну тарелку? Зачем, если ее и так можно помыть. Бен все еще ждал, останется она или вдруг скажет, что все-таки уходит? Что он будет делать, если она решит уйти? Будет шантажировать? Ведь ему так не хочется ее отпускать, но хочется чтобы это было по-доброму. Девушка тем временем домыла посуду, вода, хрюкнув, втянулась в слив раковины. Каталина вытерла руки об полотенце, и оглянулась вокруг, словно собираясь с духом. Парень это принял за добрый знак: как бы там ни было, она колебалась, а не была уверенна в своем решении уйти. — Спокойной ночи, — пожелал он девушке, поднимаясь со своего места. Похлопав себя по карманам, он нащупал ключи от автомобиля. - Спокойной, — ответила она, неуверенными шагами направляясь к комнате на верху. Парень же направился к выходу. — Вы уходите? — удивленно спросила она, так-как за окном была глубокая ночь. Хотя то, что он уходит, давало ей какое‐то облегчение, не смотря на то, что это его дом. С другой стороны одной в огромном незнакомом доме оставаться было страшновато. — Да, у меня осталось одно незаконченное дело. Но ты не бойся. В доме вообще-то есть два охранника. Девушка удивленно подняла брови, так как до сих пор никого не видела. — Они следят за камерами у монитора, это обычные парни, дом к тому же на сигнализации. Так что это не означает, что моя охрана ходит с автоматами и представляет из себя два шкафа тяжеловеса. Они отвечают за порядок в доме, могут съездить в магазин за покупками, если их попросит тетушка Мэгги, или же подвезти горничную в химчистку, чтобы забрать мой костюм. — Еще и прислуга? — Это две девушки, которые приходят по очереди, чаще всего по утрам, и наводят чистоту. Они не бегают передо мной, не ночуют здесь, не таскают поднос с едой за мной. Все намного проще, чем может тебе показаться. Просто эти люди выполняют то, чего не могу сделать я сам, но это не значит, что они меня нянчат. Каталина кивнула, подумав, что не так уж и страшно будет тут остаться, если в доме бывает столько народу, это ж больше, чем ее семья! Вернувшись в комнату, девушка дернулась, увидев помятую постель, пиджак и галстук, так по-хозяйски раскинутые по помещению. Хоть девушка сегодня уже и принимала душ, но после тех прикосновений, память о которых освежила сама комната, хотелось еще раз принять ванну и основательно оттереться мочалкой, да и пятки помыть не помешало бы. Заперев свою дверь, девушка направилась в ванную комнату, открыла теплую воду и решила наполнить ванну. Вернувшись в комнату за тапочками, мексиканка охнула, увидев Бенджамина. — Я за пиджаком, — подняв руки, словно сдаваясь и показывая свою не вооруженность, сказал парень. — А ты располагайся, — затем действительно подобрал пиджак и скрылся за дверью, что вела в смежную комнату. Вот дура! — шлепнула себя по лбу метиска. На этот раз заперев и вторую дверь, девушка скинула с себя одежду и погрузилась в воду, что бурлила пузырьками. Прикрыв веки, девушка терла себя губкой, а перед глазами бежал весь этот чертовски длинный день. Вспомнились все произнесенные слова, и то как она сказала, что рассчитывала увидеть мужчину постарше, с лысинкой, и то как спросила про униформу и «когда начнем?», и про всякие избиения, и то как он ответил, что пару раз шлепнуть можно. — Господи Исусе! — простонала девушка, ощутив дикий стыд. О чем же он каждый раз думал? Закрыв лицо руками, девушка с головой скользнула под воду, желая утопиться от стыда. *** Сидя в автомобиле, Бенджамин скользил пальцем по экрану телефона, прокручивая список контактов. Он перебирал имена девушек, подыскивая подходящую. Хотелось найти среди них смуглую и темноволосую, миниатюрную и стройную. Палец задержался на контакте Линда. Набрав девушку, он предупредил ее о своем визите. Несмотря на позднее время, темноволосая Линда ждала Бенджамина во всей красе, когда он появился на пороге ее квартиры, арендуемой в высотке из элитного района. Девушка раскрыла перед ним дверь, обвила руками его шею, и ласково прошептала на ушко: - Как хорошо, что ты пришел, котик. Парень прикрыл глаза, стараясь поймать ту ноту, когда приятно, что тебя ждут. Линда втянула его в просторный холл квартиры, захлопнула железную дверь за его спиной. - Привет, - как-то нелепо ляпнул он. Но ей было все равно. Главное отработать деньги, не так ли? И изображать восторг от всего того, что он скажет и сделает. Вот оно, ключевое слово - изображать. Иллюзия. И то что его тут любят и ждут, это тоже иллюзия. Скорее всего любили и ждали его денег, а то что он молод, дает девушкам шанс зарабатывать не брезгуя. Одно дело ублажать старика, что в дедушки годится, другое дело молодой парень. Смуглая девушка, оттенок кожи которой был искусственным, как и ее чувства, стянула с Бена пиджак, и взяв его за руку, повела в спальню. Он шел за ней, разглядывая тело сквозь полупрозрачный халатик. На секунду он смог представить, что это Каталина идет впереди и тянет его за собой. Но потом девушка повернулась, и он вновь увидел лицо с искусственными губами и нататуированными бровями. Линда скинула с себя халат, оголив свою грудь. Да, эта грудь была куда больше, чем у Каталины, но волновала почему‐то меньше. Когда ему разонравились силиконовые сиськи? Ведь эти девушки созданы для секса. Они всем своим видом показывают, что готовы ко всему, бери и дери. Он вновь прикрыл глаза, сосредоточившись лишь на физических ощущениях, и отпуская эти непонятные чувства в душе, которые непонятно каким сквозняком занесло в его сердце. Теплые ладони Линды скользили по его телу, ее губы шептали грязные словечки, замолкая лишь для того, чтобы оставить влажный поцелуй на шее, ключице или губах Бенджамина. Ладонь девушки сжалась на его пенисе, наглаживая через ткань брюк. - Хочешь трахнуть мой ротик? - предложила она, укусив мочку его уха. На этом моменте американец перехватил ладони девушки, и попросил об одном одолжении: - Ты не могла бы посопротивляться? Отталкивать меня? - Хочешь взять меня силой? - промурлыкала она, подцепив пальцем тонкую резиночку своих трусиков. - Ага, и вот без этих всех жестов, пожалуйста, - сердито сказал парень, а затем схватив девушку за плечи, повернул ее к себе спиной. Линда принимала любые приказы, и выполняла всегда добросовестно, качественно. Она начала вырываться из его рук, кричать чтобы отпустил и не трогал. Бенджамин наглаживал прогнувшуюся смуглую спину, сжимал округлые ягодицы и шептал в темноволосый затылок: - Тебе понравится. В какой‐то момент девушка хотела повернуться, но парень сжал ее, зафиксировав сильнее. Он не хотел видеть лица Линды. Девушка же понимала любое пожелание с полуслова, с полужеста. Поизоброжав девушку, которую берут с силой, но затем входящую во вкус в течении часа, Линда откинулась на постель, устроившись рядом с тяжело дышавшим Беном. Проведя пальцем по его плоскому животу, девушка задала вопрос: - А почему Каталина? Бен растерялся на долю секунды, так как сам не заметил, как это имя слетело с его губ. Он надеялся, что так активно стонущая Линда не заметит, как он произнес имя мексиканки. Но затем парень собрался и изобразив абсолютное безразличие, пробормотал скривив губы: - Надоело все, захотелось чего-то нового. Линда кивнула, но провести такую опытную девицу было сложным делом.