Карамель в ядовитых глазах

«Почему ты вправе разрушить мою жизнь? — хотелось спросить мне. — Почему я должна молчать насчет твоей?»

Вторник

Будучи уже в столовой с остальными девочками, Мун с тяжелым вздохом плюхнулась на свободный стульчик за их столиком, что стоял у большого, панорамного окна, откуда открывался вид на весь школьный двор. Наверное, это единственное, красивое место в этом аду. За все три урока, что она провела здесь, ее успели не только публично унизить при всем классе, но и отчитать за то, что она, ужас как, скатилась по оценками. Учитель испанского пригрозил даже позвонить матери, но Мун уже, кажется, было плевать тогда. Любой другой бы на ее месте кинулся в панику, ведь как же так, они же позвонят родителям и не видать пятничных вечеринок и дешевого алкоголя. Мун же было абсолютно наплевать на то, как ее пытаются запугать учителя. У Эвы давно нет матери, с которой можно поговорить на различные темы. Взять, к примеру, те дни, когда она рассталась с Шистадом. Ей абсолютно не с кем было поговорить, а идти к Нуре и ныть ей на плечо — было бы слишком для нее самой. Тогда то ей и нужна была родная мать. Но позвонив ей, она лишь получила короткое: «Я занята, Эва», а после чего послышались длинные гудки. Она просто сбросила трубку, ссылаясь на то, что у нее кипит работа и она чертовски занята. Ей было наплевать на то, что Мун захлебывалась в слезах, плевать на то, что она еле сдерживала тогда себя, чтобы не обвинить собственную мать в полном безразличии к ее персоне. Ее мать просто наплевала на свою дочь. И вот сейчас, когда разгневанные учителя говорят о том, что они пожалуются ее матери — ей абсолютно похуй, ведь она все равно ничего не скажет ей, даже не сможет приехать, чтобы накричать на нее за плохое поведение. Ей чертовски плевать на нее. — Проблемы с учебой? — поморщившись от вида разгневанной Мун, что готова была пылать красным пламенем, спросила Сана, вилкой ковыряясь в овощном салате, который, кстати, был не так уж и свеж. — Еще какие. Сказали, если я не исправлю все двойки к пятнице, то пощады можно не ждать, — устало откинувшись о спинку стула, который немного скрипнул, Мун зарылась в рыжие пряди волос, которые вылезали из небрежно забранного пучка. — Эва, если ты сейчас же не возьмешь себя в руки, то тебя могут отчислить, — заявила Вильде, отрываясь от своего любимого дела, а именно, распределения «свежих» овощей в салате, которые она так активно сортировала. — Я понимаю это, просто.. Просто это так тяжело, все так навалилось, что я не могу вот так просто взять и сесть за уроки. Я ничего не чувствую сейчас и.. Я чувствую просто пустоту, — сглатывая ком в горле, Эва, недовольно цокая, на секунду прикрыла глаза, чтобы хоть как-то расслабиться. Она чувствует худенькую, холодную ладонь у себя на плече, что принадлежала Сатре, которая как бы намекала, что все еще уладится. Но рыжеволосая не считала, что за считанные дни, которых осталось не так уж и много — все каким-то чудом сможет уладиться. Мун не может просто так выучить огромный учебник по биологии, чтобы исправить оценки на положительные. Она не может после школы придти и тут же сесть за стол, открывая тетрадки с конспектами. НЕ.МОЖЕТ. В ее планах была большая, мягкая кровать со свежими простынями, которые она сегодня наконец таки поменяла. Быть может, она бы пришла снова домой, скатываясь по белоснежной, входной двери и снова заплакала не только от боли, что разъедает ее изнутри, но и от усталости, камень которой никак не может развязаться на ее шее. Он лишь затягивается с каждым днем все туже и туже, не давая спокойно дышать. Она, блядь, не может нормально вздохнуть полной грудью, не может вновь стать той самой Эвой Квиг Мун. Не может стать той самой АлкоЭвой, которая поглощала алкоголь литрами на пятничных вечеринках. Она слишком сильно устала, чтобы искренне улыбаться или же дарить тепло другим людям, хотя бы подругам. Она слишком крепко связана по рукам. — Мы понимаем, но если ты забьешь на это все, станет только хуже. Если хочешь, мы будем помогать тебе, — все никак не унималась Хэлеруд, отчего девушка стала вскипать прямо на глазах, заливаясь алой краской то ли от злости, то ли от того, что Вильде слишком много болтает. Хватит. — Хватит, Вильде. Мне не нужна ваша помощь сейчас. Где вы были, когда вы мне действительно были нужны? Ко мне приходила только Нура, а от вас и слова не было в мой адрес, не было никакой поддержки. И то, что ты говорила мне сегодня утром, мол, вы мне звонили тысячу раз, да нихуя этого не было. Не было этого, Вильде, — словно бы выплескивая ту самую лаву, что неделю копилась у нее в душе, Эва буквально вскривает, сильнее зарываясь в уже спутанные волосы. Ей чертовски больно и обидно за то, что ей никто не помог тогда. Кроме Нуры. Она была единственным ключиком к ее «выздоровлению». За столом тут же воцарилось молчание, а Вильде сразу же опустила взгляд на стол, продолжая сортировать салат, это было всегда, когда она жутко волнуется или же не знает, что делать в ситуациях, наподобие этой. Нужно просто заткнуться или же говорить о чем-то другом. Но оценки Эвы — это ее оценки и они должны касаться только ее, никого больше. — Идите на вечеринку в пятницу, можете не волноваться за меня. Со мной все будет хорошо и я ничего с собой не сделаю. А если вы думаете, что мне до сих пор плохо из-за Шистада, то вы глубоко ошибаетесь, потому что мне абсолютно плевать на него, — активно жестикулируя руками, Мун и не заметила, как попала кому-то по лицу. — Воу, Мун, я, конечно, тоже тебя люблю, но давай не разбрасываться громкими словами, — раздался голос над ухом, отчего девушка тут же повернулась, уже мысленно царапая лицо этому ублюдку, голос которого надолго отпечатался у нее в памяти. Голос Кристофера Шистада, который прямо сейчас решил почтить ее своим драгоценным присутствием. Она видит его карие глаза, которые могут с легкостью опьянить за несколько секунд. Слышит этот бархтистый голос с нотками хриплоты и чуть ли не накидывается на него с кулаками, как только ощущет его горячее, спокойное дыхание так близко, что внутри буквально борются два чувства — зареветь прямо на месте, или же прямо сейчас закатить очередой скандал прямо здесь и плевать на то, что на них уставилось половина школы. Скорее, второе, чем первое. — Почему тебя так долго не было, детка? Я уже успел соскучиться по тебе, — кладя руки ей на плечи, брюнет наклоняется еще ближе, как бы случайно задевая мочку ее уха своими губами, отчего по ее телу тут же пробегают многочисленные мурашки, что были схожи с каким-то электрическим зарядом, словно бы тебя ударило током в 220 Вольт. — Мы, кажется, уже все выяснили, Шистад. Чего тебе еще нужно? — кое-как сдерживая слезы, Мун упрямо смотрит на свои сжатые кулаки, что вот-вот замахнуться по его смазливому личику. — Да брось, это же была мелкая ссора. Неужели ты так не думаешь? — на его лице снова сияет довольная улыбка и он садится рядом, отодвигая свободный стульчик с соседнего столика, за которым сидели лишь ботаники или же те, которых природа не наградила особой популярностью. Ее челюсти напрягаются еще больше и она чувствует, как температура поднимается с ебаной скоростью еще больше, чуть ли не сшибая все нормы градусников. Чувствует, как кожа на вспотевших ладонях начинает жутко пощипывать от впившихся в кожу ногтей, что оставили слега кровавые кровоподтеки. У нее тут же возникает выбор: либо забыть эту чушь и нарастить себе непробиваемую душевную мозоль, либо каждый день, просыпаясь, очищать себя, доводя свою душу до трепетного состояния розовой кожицы, когда даже лёгкое дуновение ветра вызывает слёзы. Замечает, как остальная кучка Пенетраторов рассаживается за их столиком, будто бы им здесь и место. Куда Крис — туда и эта кучка идиотов трахаю-все-что-только-захочу. — Тебе ли не плевать, Крис? — борясь с тем, чтобы не разбить об его голову тарелку из-под салата, Мун все же решается взглянуть в его карие, ядовитые глаза в которых она тут же узнает тех самых танцующих чертиков, которые, как родные готовы танцевать горячую ламбаду вместе с ее зелеными демонами. Чертовски адская смесь, но ей больше не бывать. — Я же сказала тебе, что между нами больше ничего нет. К тому же, судя по твоему инстаграму, твоя жизнь, после меня, пошла в гору. Иди к своим девочкам, Шистад, а то все попадуют в обморок прямо сейчас от долгого присутствия рядом со мной, — озираясь по сторонам, Эва пытается хоть как-то отмазаться от надоедливого Пенетратора, глазами ища хоть какую-то подмогу, но все остальные заняты болтовней о предстоящей вечеринке, на которую Эва все еще не приглашена. Может быть оно и к лучшему, не натворит всяких глупостей. — Какие девочки, когда есть ты, Мун? — медленно стягивая с нее резинку в виде цветастой спирали — это единственное, что было на ней яркой вещью, парень зарывается в ее волосы, носом касаясь бархатистой шеи. Огненные, рыжие пряди тут же падают на плечи, красиво рассыпаясь по телу, но она все так продолжает ненавидеть их за то, что он касался их и продолжает это, блядь, делать. — Не нужно, Крис. Хватит. Жизнь непредсказуема, а контроль только иллюзия. И иногда эта непредсказуемость ошеломляет. Из-за этого мы чувствуем себя маленькими и бессильными.