Карамель в ядовитых глазах

Ты всегда будешь бояться своих страхов, если не начнешь делать то, чего боишься.

Автор

Эва жмурится, дрожащими пальцами делая небольшие круги над его рукой, тем самым перебинтовывая уже обработанные, разбитые в кровь, костяшки. Ее губы предательски дрожат, что не может не заметить Шистад, уже улыбаясь во все 32 зуба, будто бы он доволен своим результатом. Доволен тем, что довел свою девочку до такого состояния. До такого убийственного состояния. Она боится начать этот разговор, который так и подходил комом к горлу, не давая рыжеволосой спокойно дышать, спокойно чувствовать других людей, чувствовать их поддержку. Но из-за Криса Пенетратора все полетело к хуям, когда он заявился в ее маленькую, не до конца еще сломленную жизнь, растоптав там все, что только можно было. ОН.ПРОСТО.ВТОПТАЛ.ЕЕ.В.ГРЯЗЬ. И сейчас, сидя на небольшом диванчике, что накрыт легким пледом, Мун еле сдерживает себя, чтобы не забить этого парня до смерти. Она лишь может упрямо смотреть на его окровавленные раны, играя роль, родной для него, медсестрички, той, к кому он точно может пойти и залечить больное жжение в области груди. У Криса же нет сил, чтобы разговаривать сейчас о том, что между ними происходит. Он считает, что между ними нет ничего, что могло бы помешать ему в том, чтобы в любой момент подергать ее за невидимые ниточки ее доверия к нему. Хотя.. Никаким уже доверием здесь и не пахнет теперь. У него нет влюбленности, и уж тем более, он не испытывает к ней каких-либо чувств, что могли бы перерасти в некую любовь. Есть чертова привязанность, которая каждую неделю заставляет его срываться, бросая все свои дела и приезжать к ней, к его Эве. Он ненавидит себя за то, что стал таким. Ненавидит себя за то, что она смогла изменить его в не очень хорошую сторону. Крис же считает, что он стал слишком хорошим для себя, слишком противным для других. Именно из-за этого он перестал подпускать ее к себе так близко, именно из-за этого он оборвал с ней все связи, что связывали их, как казалось, так прочно. Он тупо устал от того, что «уходит» от той самой родной роли Пенетратора Криса. Именно из-за этого, он принял на себя новую роль, тем самым играясь с ней, делая ее своей маленькой, рыженькой куклой. Только вот.. Кристофер Шистад не учел того, что Эва Квиг Мун не захочет играть в его сраные, ролевые игры, от которых ее не то, чтобы тошнит — Мун хочет просто исчезнуть из этого мира, стереть себе ебаную память, лишь бы не видеть этих глаз янтарного цвета, лишь бы не видеть его самого, такого наглого, противного и. хорошо въевшегося в кожу. — Крис.., — еле слышно шепчет первокурсница, кладя маленькие, слегка вспотевшие ладошки ему на плечи, отчего некое тепло разносится по его телу, словно бы ударяя тысячью разрядами на теле. Что же ты, блядь, творишь, Мун?! — Ты.., — она заметно нервничает, тоненькими пальцами разглаживая его белую футболку, которая слегка отсырела от небольшого дождя на улице. Эва жутко волнуется, и это выдается тем, что у нее до жути предательски дрожат губы, отчего она смыкает их в тоненькую трубочку, пытаясь сдерживать свою дрожь. Она бы могла предложить ему толстовку или же что-то типа этого, но точно знает, что это вообще сейчас ни к чему. Зачем тебе это, Эва? Зачем говорить Крису о том, что ты до сих пор хранишь его вещи, что он когда-то забывал у тебя дома? Зачем говорить ему о том, что ты иногда надеваешь их, изредко вдыхая запах ментоловых, дорогих сигарет? Зачем, Эва? — Ты повел себя очень глупо по отношению ко мне, — больно кусая внутреннюю сторону щеки, рыжеволосая слегка хмурится, сводя брови к переносице. Она все еще не решается смотреть в его карие глаза, но абсолютно точно знает, что он смотрит. Что он слушает, словно бы листая старые, пыльные страницы любимой книги, пытаясь найти нужную, давно забытую главу. Пытаясь найти давно забытую Эву Мун. — Ты, наверное, думал, что я ничего не замечу. Наверное, думал, что я такая же, как и твои остальные одноразовые девочки. Думал, что я одна из них, — она смотрит вниз, уже сжимая руки в кулаках, ногтями впиваясь в кожицу. Больно, но что поделать. Тебе нельзя выдавать свою сломленность, Эва. Не сейчас. Будь кто другой, но только не Крис Пенетратор. Ты уже сделала большущую ошибку того, что впустила его к себе в дом, не говоря уже о том, что частично помогла ему заживить открытые раны. — Но.. Крис. Ты очень глупый, если на самом деле так думал, — она поднимает свои изумрудные, зеленоватые глаза, видя в карих некую заинтересованность. изучаемость в ней самой. — Я просто не могла терпеть то, как ты обходишься со мной, словно я какая-то груша для битья. Ты.. Я просто не могла смотреть на то, как ты обжимался на вечеринках с какими-то девушками, когда обещал, что не отойдешь от меня ни на шаг. Я не смогла смотреть на то, Крис, как ты плевал на меня, заботясь о других. Я больше не хочу чувствовать себя каким-то мешком дерьма, которое протащили по всему городу, выставляя на показ, понимаешь? Ты унизил меня, Крис, унизил перед своими друзьями, в конце концов, унизил перед моими друзьями. — Мун уже, кажется, еле сдерживает слезы, чтобы не заплакать у него на глазах, но все еще держится, еще сильнее сжимая вспотевшие ладошки в кулаках. Тебе больно, Эва. Чертовски больно смотреть на то, как ты ломаешься, каждой секундой становясь все слабее на глазах у того, кто испортил твою жизнь, на глазах твоего морального убийцы. — Ты назвал меня шлюхой, Крис, — девушка чувствует, как в глазах, цвета грязного, тягучего болота, уже скапливаются слезы, что чуть ли не скатываются по слегка румяным щекам, что готовы пылать от столь близкого нахождения Шистада рядом, от его горячего дыхания, которое чуть ли не опыляет ее губы. Слишком близко, черт. — Поэтому.. Поэтому я больше не хочу тебя видеть, поэтому у меня такое отвращение к тебе, и знаешь, мне даже стало немного легче, что я высказалась тебе, правда. Может, для тебя это и пустой лепет, который ты слышал уже от многих своих девушек, но для меня очень важно то, что я смогла выдохнуть. Я надеюсь, что мы больше никогда не вернемся к этому разговору, Шистад. И я надеюсь на то, что ты больше не придешь ко мне домой в таком виде, потому что на еще один такой вечер меня просто не хватит, — явно намекая на то, чтобы парень сейчас же сматывался, ибо она чувствует, как соленая дорожка слез уже скатывается по щекам, первокурсница встает с его колен, рукой указывая на дверь. — Я думаю, что тебе пора. — Так почему же я сейчас с тобой, Мун? Почему я сейчас с тобой, а не с какой-нибудь длинноногой блондинкой? Почему я сейчас нахожусь здесь, Эва? Если ты настолько испытываешь ко мне ненависть, так почему же пустила меня? — вставая следом, брюнет хватает ее за руку, притягивая к себе так близко, отчего Эва носом утыкается ему в грудь. — Боже, Крис, хватит уже. Я прошу тебя, хватит этого всего. Вокруг стало столько драмы, что я просто не выдерживаю, неужели ты этого не видишь. Неужели ты не видишь того, что я больше не могу находиться рядом с тобой? Меня тошнит от тебя, Шистад, просто выворачивает от тебя. Я прошу тебя, просто уйди, ладно? Хватит этого всего, все давно кончено, — вырваясь из его крепкой, такой родной хватки, Мун слегка отворачивается к окну, едва слышно всхлипывая, отчего горячие слезы будто бы потоком скатываются по красноватым щекам. — Уходи. И Шистад уходит. Он просто уходит, как делает это с любыми другими девушками, как делает это с Эвой уже в который раз. Он оставляет ее одну со своими маленькими тараканами в голове. Оставляет ее одну — такую сломленную и неудачливую Эву Квиг Мун. Такую несчастную.. Я не хочу делать тебе больно, а чем больше я лезу к тебе, тем тебе больнее. И не хочу, чтобы ты делал мне больно, а чем больше ты меня отталкиваешь, тем больнее мне.