Узел твоих объятий

Солнце восходит на твоих ресницах. С маленьких ямочек начинается день. Пообещай мне снова присниться И не оставить в беде.*

Как бы и что бы себе ни фантазировал Глеб, но сборы пяти стай не представляли собой полигон для волчьих сражений. А жаль, настолько жаль, что омега был готов в любой момент развернуться и двинуть на своих двоих домой, к Ваньке, к свободе и вкуснейшим сырникам о-дедули, но после того, каким способом Глеб добился этой поездки, он даже боялся предположить реакцию Олега на побег. В общем-то, сборы проходили на какой-то базе отдыха, с небольшим озерцом, двухэтажными пасторальными домиками, двумя бассейнами, теннисным кортом, велодорожками и прочими благами цивилизации. Был даже тренажерный зал со всеми вытекающими, отчего Глебу хотелось плеваться и материться примерно так… постоянно. — Серьезно?! И это суперсекретный объект? — не выдержав, он предъявил претензии сразу отцу. — Все любят удобства, — служило ему ответом. И если с данным утверждением сложно поспорить, то с программой сего мероприятия — ещё как. Глеб возбужденно ожидал схваток, батлов, стычек, на крайняк — дебатов, но не пресное обсуждение чего-то там насущного. Каждое утро в одно и тоже время вожаков стай приглашали на совет, на котором они пропадали до вечера. В это время все остальные обитатели базы занимались кто чем: хочешь плавай в бассейне, загорай (чай, июль на дворе, солнышко хорошо припекает), арендуй велосипед, веди с умным видом светские беседы, читай книги в душной библиотеке, тягай остервенело железо… Ску-ко-та. Все вели себя крайне вежливо, учтиво, у многих того и гляди рожа треснет от постоянной улыбки, а самое удивительное — старательно пытались не попадаться на глаза друг другу. То есть, окей, вот вожаки контачат, это Глеб просек сразу (первые дни он старательно связывал их собрания с глобальной попойкой), но вот остальные — альфы, омеги, дети — держались той территории, которую им выделили для жилья. А ведь такие стаи собрались! Такие взаимоотношения можно наладить! Кстати, название «сбор пяти стай» — довольно условное. Вон, от одних Антиповых сразу три приехало: Тимофея, Кости и Олега. В их огромной семье ещё есть одна — старшего сына Кота — но та ещё на формировании, на самом заключительном этапе, поэтому приехать не могла. Вообще, на сбор приезжают устоявшиеся стаи, либо те, кто недавно закончил её формирование, либо отдельные альфы-вожаки, собирающиеся свою стаю только строить. Семье Антиповых явно уделялось повышенное внимание, хотя оно и понятно — такое количество сильных оборотней не могло остаться незамеченным. А ведь это они даже не в полном составе! К примеру, от стаи Кости приехал лишь он, его муж и Саша с Ромой. Тимофей прихватил своё семейство в полном составе, правую руку по стайным делам и его пару. Олег вовсе ограничился братьями. Вторая причина любопытных взглядов заключалась в омегах, в их многообразии и разнообразии, и, пускай, большая часть осталась по домам. Ну, сами посудите, у оборотней чаще рождаются альфы, омеги — явление редкое, не постоянное, в одном поколении есть, в другом — нет. А у Антиповых только по прямой ветви две омеги в одном поколении, про стаи молчать надо: вон, у дяди Димы вовсе два сына омеги, у дяди Саши младшенький — прелестный омежка, в стае Тима парочка имеется. Так что Глеб купался в косых взглядах больше и чаще, чем в бассейне. Помимо их братии на сборы приехала столичная стая, малочисленная, но супервластная. Омег-оборотней среди них не было, вожак — напыщенный петух, а понтов хватило бы не только на Москву, но и на всю Русь-матушку. Соизволила явиться и южная стая: шебутные, веселые, громкие, как на подбор чернявые и жутко разговорчивые. Пожалуй, это были единственные оборотни, которые не гнушались заводить новые знакомства, пускай и с явным опасением. Глебу они нравились все целиком и в отдельности их вожак — старый дядечка с густой бородой, похожий на сказителя. Но самая интересная стая — поволжская. С колючими взглядами, нелюдимая до безобразия, сильная, мощная. Глеб тащился по ним — высоким, подтянутым, строгим, с тяжелой аурой опасности и многочисленных тайн, а самая интригующая персона — вожак, хотя бы потому, что его никто ни разу не видел, пожалуй, кроме остальных лидеров на общих собраниях. — Только один никуда не ходи, — выдвинул ультиматум Олег. Ах да, самый проблемос не удушающая скукота, нет. Это лишь вершина айсберга, а вот его основание — невозможность омеги передвигаться по территории самостоятельно, без сопровождения. — А вот других омег одних отпускают, — Глеб не любит канючить и ныть, но тут сам волчий бог велел: в бассейн обязательно с папой, а лучше и с братьями; в зал под пристальным вниманием отца и дяди; в супераховую оранжерею без Тоши ни ногой — омега не знал, куда блевать от такого пристального контроля. — Солнышко, — завел свою шарманку папа, — другие омеги или маленькие дети, или имеют любимую, но шибко грозную пару, а у тебя ни детства, ни мужика под боком. Глеб показушно сердобольно вздохнул, резко отодвинул тарелку с нелюбимой кашей, вскочил со стула и не попрощавшись покинул кухню, не забыв при этом в недовольстве пнуть ножку стола. — Поправочка, — Матвей громко рассмеялся, — детство в одном месте у него все же осталось.

***

Сбежать из дома, полного оборотней с херовой тучей суперспособностей? Ха-ха. — Нет, я подозревал, что твои тройки не из-за пубертата, — назидательно изрек Олег, — но чтобы настолько тупить… — Ой, заткнулся бы. Глеб закипал, как чайник: медленно, но неумолимо. Во-первых, на нервяке он психанул, тут да, не поспоришь. Ему показалось, что спуститься со второго этажа по веревке — идея, бесспорно, гениальная. Во-вторых, в силу своей неебической неуклюжести он приземлился прямиком на драгоценный зад, к счастью, лететь пришлось не долго, большая часть пути была пройдена. В-третьих, в самый ответственный момент, когда Глеб набрал в легкие побольше воздуха и решил прокричать на всю округу весь запас матерных слов, дабы соседи знали, как это хреново сидеть в четырех стенах 24/7, появился, внимание, любимый братик! Чудо-то какое! Радость, счастье, твоего папу. — Любовь моя, поднимайся. Хоть бы башкой подумал, мог и разбиться. — Со второго этажа? — Мне напомнить, как ты умудрился сломать руку, открывая банку огурцов? — Черт, эту банку закручивал сам Сатана! — Ага, и он же трансплантировал твои руки на уровень жопы, — Олег поморщился, но руку подал, — давай, хватит сидеть, прогуляемся. — Да надоело мне гулять с конвоем, — Глеб отчаянно не понимал, почему никто не хочет войти в его положение. — Послушай, разве тебе не интересно посмотреть на других? А себя показать? Может где-то там за красным забором ходит твоя пара?! — омега уставился на забор, пожевал губу, незамедлительно фыркая, — вот нахрена оборотням забор? Кого это остановит-то… — Вне времени собрания пяти стай, здесь отдыхают обычные люди. — Э? — Глеб подавился воздухом, слюной, ходом мыслей, сознанием, да чем только можно. — Вот щас не понял от слова совсем. — Идиот, это база отдыха, она не должна простаивать. — Как и твоя жизнь! — парировал Глеб, соизволяя встать. Парень резво подскочил, быстренько отряхнулся, закинул рюкзак на плечи, поправил длинную челку и уставился на брата максимально грозным взглядом. — Ты, батенька, сколько времени ещё совокупляться будешь с Витюней? Он меня, на минуточку, откровенно заебал, пора менять левого мужика на истинную пару. Тебе сколько лет? Двадцать? Двадцать пять? Тридцать? Часики-то тикают, а Витя жирком не обрастает, прошу заметить. Какого черта он такой худой? Нравятся кости? Настолько сильна связь с волком? Ты бы хоть покормил бедного мальчика! Олег, не удержавшись, простонал. Альфа ненавидел, когда лезли в его личную жизнь, особенно вот так — бесцеремонно и совершенно не по делу. Да, они с Виктором не истинная пара, но, пардон, он взрослый мужчина с определенными взрослыми потребностями, так что беречь целомудрие не с руки. К тому же, Витя не так плох: он довольно мил, довольно заботлив, довольно дружелюбен и довольно хорош в сексе, так что Олег им доволен. Окда. — Не верю, что говорю это, — альфа с силой потер виски, — но иди-ка ты на все четыре стороны, братец. — А вдруг по лощенным улочкам бродит тот самый, а ты, паскуда такая, на своих собраниях пропадаешь, на лица альф засматривае… — Глеб споткнулся на последнем слове, — чо? — Не чо, а иди гуляй. Хочешь свободы? Получай! Будь дома через час и без приключений на хвосте. Глеб от радости завизжал фальцетом и даже кинулся брату на шею, дабы отпустить все грехи, связанные с Витюней. Уже через пару минут омега пружинистым шагом направлялся к калитке, насвистывая под нос легкую мелодию. Определенно, день складывался прекрасно. Птички поют, солнышко светит, на небе ни облачка и, о боги, сво-бо-да. Шикардятина!

***

Глеб чуть ли не светился от переполняющих его эмоций. И не беда, что он толком не решил, куда пойти и как бы порациональнее потратить отведенный час времени. Парень упивался окутавшей его эйфорией, поэтому лучшим решением было просто пройтись по территории, улыбаясь случайным прохожим, и постараться никуда не вляпаться. Все же риск был приличен, потому что не все альфы отличались замашками истинных джентльменов, некоторые так и норовили разнообразить свою жизнь свеженькими омегами. — Упс, — свобода свободой, а смотреть перед носом надо, — соренто, — Глеб замечтался, засмотрелся и банальнейшим образом врезался в мирно стоящего человека. За-ме-ча-те-ль-но. Блеск! Главное, чтобы он не оказался агрессивно настроен, иначе стычки точно не избежать. — Вот как?! — гаркнул некто срывающимся голосом. — Как имея всевозможные навороченные штучки оборотней, можно въехать на полном ходу в кого-то, а? — некто фыркнул и втянул носом воздух. — Человек? Антипов, что ли? Глеб не долго тупил взгляд, уж если огребать, то хотя бы узнав от кого. Перед ним стоял омега. Не шибко высокий, но и не комично низкий. Фарфоровая кожа. Пухленький, как ребеночек. От этой мысли Антипов непроизвольно растянул губы в дурацкой улыбке: у его оппонента были презабавные ямочки на щечках, синющие глазища и черные-черные волосы. Куколка, а не омежка. Правда, смотрел он как-то зло, с прищуром, закусив нижнюю губу и сложив руки на груди. Ох, а одет незнакомец был в длинную темно-зеленую кофту и джинсы, на ногах — высокие белые кроссы. — Тебе не жарко? — Тебе не похуй? — Послушай, — Глеб по привычке запустил руку в волосы, — мы не с того начали. Я практически, — незнакомец причудливо изогнул правую бровь, — о боги, как ты это сделал?!.. То есть, да, я практически извиняюсь, что чуть не сбил тебя. И да, я Антипов, а ты из южных? Омега показушно закатил глаза и цокнул языком. — Забавно. Мне казалось, Антиповы не дураки, и что они брюнеты, — парень кивнул на светлую копну волос. — О, нет-нет, — Глеб до ужаса хотел продолжить беседу, поэтому зачастил, — это Кот. Вернее, мой дядя брюнет, а у меня в семье практически все светлые. Нас просто много… Ну такое. Черт! — омега хлопнул себя по лбу, — совсем забыл представиться. Меня Глеб зовут. — Знаешь, — незнакомец скептически посмотрел на протянутую руку, — я когда сегодня проснулся, сразу понял, хочу с кем-нибудь познакомиться. Вот хочу. Сил нет! Намек понят? — По правилам сборов, — Антипов картинно прокашлялся, — любой, кто кладет свой детородный орган на проявленную вежливость, автоматически соглашается на бой. — Ты и секунды против меня не выдержишь. Глеб скривился. Этот омега оборотень? Пухляшок? Пухляшочек? Пф, нет, конечно, омеги не были столь развиты в физическом плане, как альфы, да и сражения — не их стезя, но парень, стоявший перед ним, больше подходил на роль милого домохозяина, любимого сыночка, чем на омегу-оборотня, способного крошить камни в пыль. — Постараюсь, — Антипов скопировал позу незнакомца, сложив руки на груди. — Хм, — парень решил продолжить свой путь, не попрощавшись. Он намеренно задел плечом Глеба, на грани слышимости выдыхая, — Всес. Антипову понадобилось некоторое время, чтобы осмыслить полученную информацию. Он спохватился, когда брюнет отошел на приличное расстояние, поэтому резко развернулся и незамедлительно крикнул: — А полное? — А угадай. Этот омежка очаровал Глеба. Редко, когда встретишь змею похожего вида.

Тем же вечером…

Арена ревела. Гул отражался от высоких фонарей, заливал собой толпу и распространялся по всей территории базы. Глеб чувствовал себя мельчайшей частичкой, захваченной врасплох общим ажиотажем и присутствующей на историческом событии. Он был возбужден, он глазами пожирал каждое сражение и с нарастающим беспокойством ожидал следующее. Потому что его братьев ещё не вызывали. Потому что он не хочет смотреть на сражение отца. Потому что он не хочет, чтобы его сердце остановилось от нахлынувших эмоций. Но оно безбожно замирало с каждым ударом гонга. — А следующий на арене, — рокотал глубокий голос, — Всес из рода северных волков! — Дикие пошли, — лаконично заметил Тим, заботливо поглаживая мужа по коленке, — сейчас интересно будет. Глеб взбудоражено перевел взгляд на арену. — Это он! — от удивления парень даже подпрыгнул на месте, — тот омега, с которым я познакомился утром! Напротив омеги стоял рослый альфа. Мускулистый, мощный, пышущий силой по всем показателям он выходил победителем из данной схватки. Гонг. Кровь. Стараться не было смысла. Не прошло и секунды. «Ты следующий», — одними губами. Сердце Глеба остановилось.