Сублимация

Утро протекает в своем обычном режиме, Санджи довольно бодро готовит завтрак, не забыв приготовить нечто особенное для своих ненаглядных леди. Ло просыпается вместе с остальной командой, но ни взглядом, ни жестом не пытается каким-то образом выбить кока из привычной колеи. Наоборот, бывший шичибукай невероятно спокоен и все так же отстранен от общей атмосферы безрассудного веселья. Ведь бояться совершенно нечего — они всего лишь нацелились на одного из сильнейших и влиятельнейших в Новом мире. За исключением этого все просто великолепно. По завершении трапезы все расходятся по обычным делам. Пока вокруг не намечается никакой угрозы, следует окончательно восстановить тела после приключений на Панк Хазард, а также придумать что-то новое и необычное для грядущих сражений. Трафальгар приходит на камбуз перед обедом, когда блюда уже практически готовы, и вся остальная команда уже скоро будет здесь. — Пришел за пайком Цезаря? — Санджи достает приготовленный специально для ученого обед, не такой роскошный, как для остальной команды, но Ло и на это ворчал, не понимая, почему нельзя держать пленника просто на хлебе и воде. В конце концов, его не на прогулку везут. — Да, и за ним тоже, — кок перекладывает все на тарелку и накрывает крышкой, чтобы аромат пищи не привлек внимание резинового обжоры. — Слушай, после вчерашнего… — Если бы я знал с самого начала о твоих мотивах, я бы ни за что не согласился. Санджи нарезал овощи для гарнира и аккуратно раскладывал их на блюде, чтобы со всех сторон было в равной пропорции каждого, не забывая и об эстетической стороне своего искусства. — Я прекрасно знаю, чего хочу. Я — старше тебя. — И это должно сейчас освободить меня от чувства вины, которое я испытываю? Ты прекрасно знаешь, что взаимность тебе не светит. Это — чертов замкнутый круг, Ло. Никто из нас не получит желанного ответного чувства. — Тогда позволь мне наслаждаться физической близостью, пока мы еще не добрались до ДрессРоуз. Придет время, и наши пути разойдутся. Я не стану давить на тебя или что-то подобное. Санджи резко обернулся в сторону слишком разговорчивого теперь Трафальгара. Молчаливым он казался куда более загадочным и сильным. Теперь же, когда под твердой оболочкой кок распознал в этом монстре очередного разбитого человека, становилось уже не так-то просто руководствоваться исключительно зовом плоти. — Отнеси еду Цезарю, обсудим это позже. И позже это не наступило вплоть до самого ужина. Санджи увлекся готовкой, а Луффи весьма кстати вовлек Ло в какие-то свои сумасшедшие забавы, которые явно не воспринимались хирургом с таким уж большим энтузиазмом, как бы того хотелось резиновому человеку. Кок иногда замечал обрывки общего веселья через иллюминатор, дающий обзор на всю палубу. Зоро снова безразлично дремал, а девушки были заняты своими более спокойными делами. Остальная часть команды развлекалась, как могла. Этого времени хватило, чтобы к моменту завершения вечерней трапезы, Санджи принял окончательное решение. Ведь, в конечном счете, кто он такой, чтобы указывать старшему товарищу, что ему делать. Сублимация перешла на новый уровень садизма и мазохизма. И оба вовлеченных в это действа человека не были против подобного поворота сюжета. — Ло, — тихо позвал блондин, когда все уже покидали камбуз, чтобы готовиться ко сну. Мужчина замер возле дверного проема, прикрывая за последним вышедшим дверь. Санджи замечал, как растеряно и умоляюще Трафальгар смотрел на него в течение всего ужина. Он ведь ничего не теряет. Даже деньги платить не надо. — Ты все же подумал над моим предложением? — Санджи едва заметно кивнул, продолжая убирать посуду в раковину. Пусть даже желание сейчас покалывает кончики пальцев — оставить весь этот бардак на ночь не позволяет щепетильность и чистоплотность. — Я помогу. Это ведь ускорит процесс. Двое мужчин быстро расправляются с горой грязной посуды, Санджи еще успевает пройтись по плите. Камбуз снова сияет, словно им никто и не пользовался никогда. Кок тушит очередной окурок в пепельнице, бросая взгляд на выжидающе смотрящего на него Трафальгара. — Я согласен, но есть условие. — Все, что хочешь, — коку так не хочется давать этому парню ложную надежду касательно их дальнейшего взаимодействия, но, кажется, это неизбежно. Глаза мужчины уже загораются неподдельным желанием вперемешку с обожанием. Предстоит отключить собственное чувство вины, дабы не омрачать самому себе столь волнующее событие. — Ты расскажешь мне про него. Ло несколько заторможено смотрит на собеседника, искренне не понимая, с чего бы Санджи интересоваться тем, кого он в данный момент заменяет в фантазиях Трафальгара. — Зачем тебе это? — Мне? Мне это не нужно, — Санджи правильно истолковывает невербальные сигналы. Они так похожи на Маримо, когда речь заходит о его подруге детства. Кок знает только обрывки этой истории, потому что Луффи никогда не удается рассказать ее целиком. Такое душевное потрясение не вычистить из сердца даже самой хорошей тряпкой, но по своему опыту блондин знает, что раскрыть свои чувства — первый шаг на пути к частичному исцелению. Хотя бы так. С Зоро этот подход не сработает, мечник терпеть его не может, да и чувства свои не показывает никогда, скорее откусит себе язык. Трафальгар не такой. И именно поэтому Санджи хочет помочь ему хоть немного. — Это нужно тебе. Из одного из шкафов извлекается бутылка хорошего рома и два стакана, а также специально подготовленная тарелка с орешками и сыром. Санджи чувствует себя на камбузе хозяином положения, поэтому ставит все это на столик около дивана, туда же отправляется и пепельница. После этого кок гасит свет в помещении, а затем включает небольшое бра по бокам от подлокотников. — Садись, сегодня дежурит Луффи, не хочу, чтобы он сунулся в холодильник. — Ты ночуешь тут каждый раз во время его дежурства? — Ло заметно расслабляется и несколько приободряется. Он благодарно принимает бокал и вдыхает терпкий запах алкоголя. Санджи не считает, что в их деле подобный градус столь необходим, но ему хочется заставить бывшего шичибукая говорить, а другого способа, кроме алкоголя, он не знает. Еще одна причина, почему у них с Зоро упорно не складывается. Чертов куст совершенно не пьянеет. — Нет, хотя здесь гораздо просторнее и тише, чем в мужской спальне. Но ты уходишь от темы, Ло, — кок первым пробует напиток, и янтарная жидкость моментально разгоняет кровь по сосудам. Свой предел он знает очень хорошо, так что увлекаться не стоит. — Я просто не знаю, с чего лучше начать. — Логичнее всего будет начать с начала. Меня не интересуют детальные подробности. Но что-то ведь заставило тебя выбрать именно меня. И явно не простой метод исключения, — Санджи в привычной, несколько томной манере, прикуривает сигарету, не сразу отмечая, как заворожено Трафальгар наблюдает за каждым движением тонких пальцев. — Он тоже курил. Постоянно таскался с сигаретой в зубах, — рука сама тянется вперед и касается светлых волос Санджи. Пальцы скользят по прядям, осторожно перебирая. — Такие же светлые волосы и напускное безразличие во взгляде. Санджи на мгновение замирает, полностью отдаваясь этой странной ласке, которая предназначается не совсем ему. Ло быстро опустошает свой бокал, и кок услужливо наливает еще, не собираясь нарушать ту атмосферу доверия, которая царит сейчас на камбузе. — Он заботился обо мне, когда я бы маленьким. Достал для меня Опе-опе. И всегда улыбался, — Санджи тушит сигарету о пепельницу и медленно выдыхает скопившийся в легких дым прямо на Ло. Тот прикрывает глаза и вдыхает его полной грудью, с головой погружаясь в воспоминания о человеке, чувства к которому развились в столь гнусное и порочное желание с возрастом. — Не думаю, что смогу заменить его тебе хотя бы частично, — Санджи отставляет в сторону свой пустой бокал и убирает от Ло недопитую третью порцию горячительного напитка. Разумеется, можно не препятствовать алкогольному опьянению и завершить вечер именно в таком ключе, но они так не договаривались. Трафальгар сам тянется вперед, подхватывая губами рот сидящего напротив, вовлекая того в медленный, полный тоски и отчаянья поцелуй. Как и в прошлый раз, оба совершенно не торопятся и расправляются с одеждой крайне осторожно. Ло нависает над своим любовником и тяжело выдыхает тому в изгиб плеча. Они, не сговариваясь, чуть подаются друг к другу, чувствуя сладкое давление в самом необходимом месте. — Кажется, я слишком переусердствовал с релаксантом. Не думаю, что смогу тебя сейчас взять, — Ло недовольно хмурится, распуская ремень на джинсах, чтобы высвободить налившийся кровью член. Он хочет даже больше, чем в прошлый раз, но перед глазами все в каком-то тумане и тело слушается как-то неправильно. — Ничего страшного. Сегодня моя очередь позаботиться об этом. Он ведь гораздо старше тебя, — а ведь еще час назад Санджи бы и в голову не пришла такая наглость, как подмять под себя Трафальгара Ло. Но чем глубже ночь, тем ярче звезды. Изрядно набравшегося хирурга легко укладывают на диван, облокачивая спиной на мягкий подлокотник. Кок уверенно расправляется с джинсами, стаскивает их до самых щиколоток. Чтобы Ло было проще концентрироваться на своих фантазиях, Санджи скользит поцелуями по шее и ниже, не поднимая лица вверх. По прерывистому дыханию партнера и так все понятно. Еще не добравшись до паха губами, он начинает осторожно поглаживать чужое возбуждение через белье. Ласково обводит пальцами явственно выпирающую головку, смазка которой уже оставила влажный след на ткани. Пусть диван и несколько уже, чем хотелось бы, но этого все равно достаточно для того, чтобы раздвинуть длинные ноги Ло пошире, закидывая одну себе на плечо. Потереться собственным стояком об наконец освобожденный из-под белья член Трафальгара. Он сейчас похож на совершенно здорового парня. Ни следа от привычной бледности и кругов-мешков под глазами. Щеки залиты румянцем алкогольного и физического возбуждения, шичибукай покусывает собственные губы, чтобы сдержать рвущиеся из груди стоны. Прикрывает себе глаза и рот ладонью, а второй рукой держится за подлокотник, потому что нижняя часть его тела живет собственной жизнью, бесстыдно подмахивая распаляющим движениям кока. — Не думай ни о чем, концентрируйся на воспоминаниях, — Санджи осторожно шепчет на ухо выгибающемуся под ним Трафальгару, осторожно придерживая его под ягодицы, когда тот совершает ну совсем уж неприличный кульбит, явно намереваясь свалиться с дивана. Кажется, алкоголь помогает легче переноситься в прошлое, Ло шепчет что-то тихое и несвязное, подставляет шею и губы под жадные поцелуи и стонет, так тихо и невинно, что хочется плакать. Кто бы мог подумать, что такой холодный и наглый Трафальгар Ло будет практически скулить под коком команды мугивар, отдаваясь некоему субъекту из своих детских воспоминаний. — Красный, — сдавленно стонет Ло, перехватывая ладонью два сочащихся смазкой члена, чтобы сильнее прижать их друг к другу. — На нем всегда был грим плачущего мима и красные губы, дорисованные до щек. — Хорошо, только потерпи немного, — Санджи с трудом улавливает просьбу во всей той бури сладких звуков, которые издает мужчина под ним. Раз уж сегодня он полностью удовлетворяет запросы Трафальгара, то столь яркая деталь ни в коем случае не должна ускользать из внимания. К счастью, на кухне в его распоряжении огромное количество пищевых красителей, которые он использует для приготовления невероятных десертов для своих прекрасных леди, ну и для остальных недоумков. Приходится аккуратно разжать пальцы хирурга, чтобы высвободить свой уже болезненно ноющий член. Нужно успокоиться, еще слишком рано спускать. Ло все еще не удовлетворен. Палец аккуратно обводит головку члена по уздечке, а затем чуть надавливает на дырочку уретры, дразняще трет ее широкой подушечкой и отпускает, когда ощущает первые волны подступающего оргазма. Трафальгар сдавленно стонет себе в сгиб локтя, пережимая член у основания со всей силы, отталкивая собственную разрядку обратно. Санджи быстро находит в шкафчике нужный пакетик и разводит алую субстанцию в небольшой плошке. Кисточкой наносит ее себе на губы вслепую, надеясь, что не вышло слишком криво. Тара опускается на широкий подголовник спинки дивана, кисть остается там же. Ло чувствует возвращение тела и приоткрывает глаза, но сразу же тонет в новом поцелуе, чувствуя на языке сладкий привкус малины. — Пищевой краситель, достаточно пачкающаяся штука, — Санджи слизывает языком остатки вкуса с губ фруктовика, а затем касается ртом места под скулой, оставляя там алый след. Бледная кожа эффектно контрастирует с алой краской, которая сейчас так напоминает помаду. Кок снова обводит губы кистью и скользит ими дальше, оставляет следы на ключицах и плечах, добирается и до груди. Он ощущает затылком, что Ло неотрывно за ним наблюдает. Целует сначала ореол одного соска, затем второго, оставляя такие откровенные отпечатки. Снова добавляет краски и ласково касается напряженных бусинок снова, пачкая их алым цветом и нежно посасывая губами, изредка прихватывая зубами. Пока кожа не краснеет настолько, что становится практически одного оттенка с краской. Трафальгар бьется под своим любовником в сладких конвульсиях, все еще не убирая руку с собственного члена, то и дело с силой стискивая его у основания. Он поджимает пальцы на ногах и приподнимает бедра, чтобы ощутить кожей всю ту страсть, которую Санджи ему дарит. Губы саднит от многочисленных укусов и поцелуев, но эти мелкие неудобства ничто по сравнению с тем блаженством, которое он получает взамен. Алые губы очерчивают внутреннюю линию татуировки на груди, скользят ниже, к паху. Кок зачерпывает остатки субстанции и наносит ее на губы. Ло сейчас весь в этих агрессивных отметинах, шея и грудь покрыты следами красной краски. Санджи не сдерживает улыбки, наклоняясь к бардовой головке и целуя ее, оставляя очередную отметку. Затем касается губами основания, очерчивает языком мошонку и прикасается алым цветом внизу, под поджавшимися от удовольствия яичками. Бывший шичибукай приятно пахнет, и сейчас этот естественный запах смешивается с малиной, которая покрывает тело практически целиком. Санджи нетерпеливо разводит в стороны ягодицы мужчины и касается пульсирующего сфинктера языком. Следовало бы, конечно, использовать какое-то масло или что-то более жирное, нежели слюну, но довольный, подернутый дымкой взгляд Ло говорит о том, что долго тот не протянет. После столь долгой прелюдии мужчина расслаблен и доверчиво раскрыт, шире разводит свои длинные ноги, давая доступ. Кок быстро вводит пальцы, совсем немного времени тратит на предварительную растяжку, губами очерчивая путь наверх. Он убирает руки Ло, которые сейчас беспорядочно шарят по его телу, мешая сосредоточиться. Санджи хватает губами сначала указательный и большой пальцы правой руки, тщательно их облизывает, а затем направляет к алому соску, заставляя сомкнуться на напряженной бусинке. Ту же махинацию проделывает и со второй рукой. — Еще чуть-чуть потерпи, — целует влажную от испарины скулу смущенного и млеющего Трафальгара, а затем на ощупь направляет свободной рукой собственный член в едва разработанный вход. — Будет неприятно, а может и больно. Но так мы продержимся еще немного. Трафальгар всхлипывает от тянущей боли, когда в него проникает лоснящаяся головка члена любовника. Санджи жмурится от тесноты, сдавливающей его до сверкающих точек в глазах, стараясь не спустить слишком рано. Им нужно еще немного времени. Кожа ягодиц наконец касается бедер другого мужчины, и довольный стон оба глушат очередным поцелуем. Хватает и десяти резких неглубоких фрикций, чтобы общая волна возбуждения обдала обоих с головой, утаскивая в приятный океан неги и блаженства. — Спасибо… — Спи уже. Не тяжело? — Санджи осторожно возится, извлекая из-под сидения теплый и мягкий плед. — Приятно. Щелкает выключатель, и бра затухают. Теперь единственным источником искусственного света на корабле остается лампа в вороньем гнезде, ведь его обитатель все еще не спит, да и вряд ли теперь сможет.