В слепящих солнечных лучах

После встречи с Арвидом я не сразу пришел в себя, еще час пролежав на кровати в позе зародыша. Его появление выбило меня из колеи, я чувствовал себя опустошенным. Мне срочно нужна была доза. После того, как Арсен буквально спас меня, валявшегося голым на асфальте, привез в больницу и затем предложил работу, я окончательно распрощался со своим старым миром. Сначала, когда узнал, какую именно работу предлагает Арсен, меня охватил самый настоящий страх. Это какой-то бред, безумие, идиотизм. Я не смогу, ни за что. Но потом, проведя три тягостные недели в одиночной палате, полностью погрузившись в воспоминания, я вдруг понял, что к той, прежней жизни я уже не вернусь никогда. Бессмысленно и пытаться. Здоровый мир — это сказка. Пора перечеркнуть и выбросить этот лист, открыв новую тетрадь. И я просто принял это как факт, как нечто должное и неизменное. Сначала было невероятно трудно — меня постоянно мучили кошмары и воспоминания того переулка. И первым своим клиентам я оказывал исключительно услуги минета, на большее не было сил. По просьбе Арсена, быть ответственным за меня взялся один из парней — Родж. Хотя друзьями мы так и не стали, однако это именно он научил меня всему, что необходимо знать. Все тонкости нашего «дела». И против моих кошмаров тоже нашлось средство. Сначала это был метамфетамин — разово, маленькими дозами, просто чтобы расслабиться и почувствовать состояние эйфории. Затем я стал увеличивать дозу, особенно, когда появились деньги. Последние месяцы одного фена мне уже было мало. И я стал экспериментировать, пробовать разные комбинации. И лишь совсем недавно в ход пошли инъекции. Ближе к рассвету я кое-как поднялся, оделся и вышел из клуба. В кармане куртки была пачка заработанных банкнот, и я, не раздумывая, направился к нужному источнику. Я нашел Майка в обычном месте, в подвале одного из заброшенных зданий. — Эй, Майк, мне нужен пакет, — с ходу начал я, нависнув над ним. Майк был, так сказать, «со стажем» и выглядел, честно говоря, просто ужасно — грязные засаленные волосы почти полностью закрывали осунувшееся желтоватое лицо, худое тело скрывалось под грудой драной одежды, руки дрожали, пока он рылся в своих многочисленных карманах. — Ок, — вяло отозвался он, даже не поднимая головы. — Башли принес? Я выложил все деньги, какие у меня были. — Давай все, что есть. — Пфф, друг, ты бы притормозил. Никак кинуться хочешь? — Заткнись и давай товар, — прорычал я в нетерпении. Он вытащил и протянул мне несколько пакетиков с вожделенными белыми кристалликами. Я схватил их и сунул за пазуху, не прощаясь развернулся и вышел на свежий воздух. Затем подумал, остановился у входа в подвал, достал один пакет и попробовал на кончике пальца. Определенно, наркотик, а не какая-нибудь дрянь, смешанная с мукой или чем-то еще. Удостоверившись, я отправился к себе. Я перебрался в дешевую комнату в общаге ближе к клубу, но появлялся там крайне редко, все больше времени проводил в «Черной Лагуне». Все, что у меня осталось из мебели — это старый письменный стол, стул, покосившийся маленький шкаф для одежды. Стул я недавно сломал, и он грудой валялся под столом. Вместо кровати у меня был матрац, на котором кучей были перемешаны два одеяла, простыня и подушка. Вернувшись сюда впервые за пять дней, я щелкнул выключателем, но лампа вспыхнула и тут же потухла. Сквозь грязное окно проникал довольно тусклый вечерний свет, поэтому я нашарил свечку и зажег. Затем высыпал пакеты на пол и тяжело опустился рядом. Навязчивый образ Арвида в сером костюме, такого знакомого и в тоже время совершенно другого, никак не хотел оставить меня в покое. Я нашарил упаковку еще неиспользованных шприцев и задумался, глядя на них. А потом не выдержал и заорал в пустоту комнаты, с силой швырнув подвернувшуюся под руку железную миску: — Арвид, ты самая последняя скотина! Миска со звоном ударилась в стену и, упав на грязный пол, откатилась обратно к моим ногам. А я вдруг бессильно закрыл руками лицо и, скрючившись, горько зарыдал. У меня больше не осталось сил, чтобы жить так и дальше. Я чувствовал себя слабым, потерянным ребенком. — Ты чертов слабак, Эрни… — всхлипывая, пробормотал я, задыхаясь от истеричных рыданий. — Что ты воешь, как баба?! Но самовнушение не помогало. В голове пульсировала боль. И я знал, что мне нужно было сделать — вколоть себе дозу и обо всем забыть. Я хотел перестать думать. Прозрачные капли прочертили дорожки на стекле, их мерный стук отдавался в висках навязчивой барабанной дробью. В пустой комнате было холодно, поэтому я лежал на матраце, свернувшись в клубок, прижав колени к подбородку, и следил за маленькими каплями. Небо за окном давило своей темной и клубящейся серостью. Но вопреки моим желаниям, ни о чем не думать не получалось. Мысли невольно вновь переметнулись к Арвиду. Казалось бы, прошло столько лет, а я все еще слишком хорошо помнил время нашей совместной жизни. Мы и виделись-то тогда в лучшем случае один раз в день. И ведь я совсем не знал его… И в то же время, мне казалось, что я знал о нем абсолютно все. Эта непогрешимая уверенность в том, что я могу контролировать все события в жизни… Сейчас это так смешно звучит. Скорее уж эти события всегда контролировал Арвид. Не просто я предложил ему жить вместе, а он каким-то образом позволил мне предложить ему это. Невероятно, но сейчас мне казалось, что все случилось именно так. И я мысленно говорил себе: «Признай уже, Бернард, то, что тебе нравился Арвид. С того самого момента, как ты его увидел. Да-да, ты сразу обратил на него внимание — он отличался от других, он был вызывающе-непохожим на тебя и твое окружение. Ты не захотел с ним расставаться и поэтому нашел предлог, чтобы присвоить его себе, как ты присваивал любые другие вещи. Только ведь Арви — не вещь. Он так и не открылся тебе, так и остался где-то далеко с этими безумными татуировками и черными волосами с красными прядями, этим красивым тонким лицом с вечно хмурым или сосредоточенно-серьезным выражением. Такой близкий и такой далекий. Почему же ты так и не попытался узнать его поближе, не попытался понять?» А теперь ничего не осталось. Кто ты теперь? Всего лишь жалкая тень того Бернарда. И эта жалкая тень позволила Арвиду увидеть себя и едва ли не визжала от восторга, когда он ее брал — презрительно, жестко, брезгливо отстранившись после и даже не обернувшись на прощание. Больше ты его не увидишь, Бернард. Таким, какой он стал — он для тебя недосягаем. В голове все путалось, наползал туман, в котором с навязчивой настойчивостью проявлялось улыбающееся лицо — легкая, несмелая улыбка, теплый взгляд, такой настоящий. Всего лишь раз за все время нашего знакомства Арви улыбнулся мне так искренне… И когда я окончательно провалился в серый туман, я снова услышал тихое: «Эрни», — произнесенное таким знакомым, таким желанным голосом. Стало вдруг так тепло и спокойно от осознания, что он может быть здесь. И я почти поверил, что он обязательно вытащит меня из этого…