Чёрный Бафомет

Утро. Где-то слышится пение птиц, гомон ранних работяг и ржание лошадей, что несут кареты по вымощенным камнем улицам. Народ постепенно просыпается. Солнце ласково светит, согревая жителей Орденского королевства Феон, словно сама Верховная Богиня милостиво купает весь мир своим светом, дарует новую надежду в день текущий и грядущий для рода людского. И его лучи спускались через окно в покои короля этого процветающего и красивого государства. Вскоре лучи дотянулись до лица Грегора Кастильо, прозванного Солнцеликим. Тот недовольно хмыкнул что-то неразборчивое и перевернулся на другой бок, усиленно моргая, но сон уже безвозвратно покинул его. Провалявшись в постели ещё немного, он уже окончательно понял, что ему никак не уснуть, и король, зевая во весь рот, решил встать с кровати. Потянувшись и похрустев суставами, Грегор вразвалочку и не очень бодрым шагом подошел к окну и, отодвинув пышную штору, посмотрел на то, что находилось за стеклом, которое тоже вскоре открыл, дабы запустить в свои покои свежий ветерок: — Сегодня прекрасная погода, птички поют, солнышко в зените... — Король вдыхает свежий утренний воздух полной грудью. — Спасибо тебе, о Величайшая из Богов, что даровала мне новый день для новых свершений, во имя людей моих и твоей доброй воли, клянусь кровью своего отца, что и этот день будет полон счастья для всех людей в моих владениях! — воодушевленно сказал Грегор, всматриваясь в свои владения, где уже с самого раннего утра кипела жизнь. Пусть его царство и не было огромным, но было уютным, чистым и непорочным местом, где люди могли найти покой для своей души, тела и разума, особенно учитывая то, что монстры на границах царства практически не появляются, что, несомненно, радует Грегора и армию королевства. И ради сохранения такой идиллии правитель обязан был жертвовать своим временем и силами, решая самые разные проблемы: от появившейся эпидемии какой-либо чумы до сворованных с ферм крынок молока. Иначе его королевство может прийти в упадок, сдаться в лапы монстров и навсегда кануть в лету, как слабое и немощное царство. Этого Грегор боялся больше, чем собственной смерти — ведь таким образом он, дав слабину, обречёт тысячи и тысячи невинных и чистых душ на забвение. Под такую смесь из грустных мыслей и оптимистичного ощущения из-за молитвы Верховной, король принялся за одевание своих одеяний. Грегор был из тех правителей, что предпочитали заботиться о большей части своих капризов самостоятельно, не беспокоя прислугу лишний раз, так как у тех тоже были семьи, и тем тоже нужен уход, порой гораздо больший, чем взрослому и вполне самостоятельному мужчине, а для этого самого ухода отцам и матерям нужны силы. Когда последние детали традиционного феонского королевского наряда были надеты, Грегор легким движением руки отворил дверь, выводящую из покоев в коридоры замка, где уже ждала охрана, привычная королевскому глазу: воины, закованные в сталь, дочиста полированную и закаленную, вооруженные треугольными щитами и полуторными мечами, каждый шлем со своеобразным «гребнем» был украшен королевской геральдикой, а также всякой мелочью, вроде красивых перьев восточных птиц. На груди, помимо нагрудника, красовалась синяя накидка, где был вышит герб королевства Феон: рыцарский щит, поделенный на две части вертикальной линией через центр, справа был холм, на вершине которого спокойно лежала корона, через которую проходил священный крест Ордена Верховной Богини, по левую же сторону, был сине-белый полосатый орнамент, символизирующий традиционные цвета одежды земель как царства, так и Ордена в целом. Пусть этот герб и был довольно простым и незамысловатым — он был родным. Именно этот герб стоял с самого основания королевства, бережно оберегаемый веками предками Грегора, чьими руками удалось создать оазис на земле, что покрыта шрамами от тысячелетий войн с монстрами и их нечестивым повелителем… Два бравых рыцаря прикладывают руки в латных перчатках к шлему, чтобы приподнять забрало шлема и очередной раз увидеть добродушную улыбку их правителя, которая согревала сама по себе, просто своей бесконечной добротой по отношению к каждому из них, каждому человеку, что живет мирной жизнью в этих цветущих землях. — Мой лорд, прошу, позвольте сопроводить вас в вашем походе до тронного зала, где я и Марсель сможем сторожить ваш покой во время государственных дел… — слишком уж важно сказал рыцарь, смотря в глаза королю. — Не стоит так официально, Генрих, я понимаю, что ты уважаешь меня словно отца, но поверь, я такой же человек, как и ты, поэтому начни, наконец, обращаться ко мне несколько проще, а что до сопровождения и охраны — само собой разумеется, ведь это твоя с Марселем работа, ваш долг пред престолом и Её святым именем. — Последние слова король произнес, подняв руку с выставленным указательным пальцем куда-то ввысь, словно указывая на обитель Верховной Богини, Её Божественное царство в Небесах. — Мой лорд, Вы, как и всегда, слишком добры к нам… Простым воинам, что сторожат ваш покой… Лишь за то, как я попал к вам на службу, я уже обязан почитать вас как святейшего из людей, которых только видели мои глаза… — не скрывая своего восхищения королем, ответил Генрих. — Ох, опять ты за своё… Генрих, я очень почтен твоим восхищением и жаждой службы, но я настаиваю на том, чтобы ты стал несколько проще, ведь мы с тобой — творения Верховной Богини, равные пред Её святым ликом, что в жизни, что в посмертии… С этими словами,настала тишина, сопровождаемая приятным музыкальным сопровождением скрипки и виолончели — для придворных музыкантов было огромной честью сыграть лучшие композиции для ублажения слуха их любимого правителя, чей взгляд стирал с души всю грусть и печаль, заменяя их надеждой на светлое будущее, где каждый день будет сиять солнце, неся благодать, мир и покой всем людям во всех уголках мира. Тихий шаг короля и скрежет двух рыцарей постепенно приблизились к массивным лакированным дверям, подле которых словно статуи, стояли два рыцаря, как две капли воды схожие с Марселем и Генрихом, отличаясь лишь в личных украшениях доспехов. В их руках были внушительного вида полэксы, грозного вида и функционала оружие, что пусть и является одним из простейших, но обладает невероятным потенциалом при грамотном использовании. В учтивом поклоне два рыцаря, синхронно схватившись за внушительные кованые петли, отворяют дверь в блистательный тронный зал, залитый солнечным светом, словно сама Верховная Богиня благословляет королевскую семью на самые великие свершения во имя рода людского. Как и всегда, Грегор привычно садится на свой богато украшенный трон, дожидается нескольких советников и писарей, а затем приступает к выслушиванию различных вестей, что были собраны ночью и ранним утром, а также приходят и по сей момент, наращивая и так немаленькую стопку листов государственной важности. Но, как король, он был счастлив — люди нуждались в нём, его помощи и той руке, что направит их всех к процветанию. — Белатор, хочешь сказать, что западные села имеют проблемы с монстрами, которые решили воровать их посевы? Рыцари, надеюсь, уже справились с угрозой? — с взволнованным лицом спросил король. — Да, мой лорд, наши благочестивые святые рыцари убрали эту угрозу с ваших глаз, я лишь сообщаю, что случилось ночью, под покровом липкой и нечестивой тьмы, где скрываются чудовища, — тон советника был на удивление оптимистичен, а взгляд не бегал из стороны в сторону, что говорило либо о железной выдержке, либо о том, что слова советника — чистая правда, а так как Белатор был человеком пугливым, то первый вариант сразу отметается в глазах короля. — Значит, волноваться не стоит, кровь монстров наши рыцари умеют вычищать из земли, дабы та не заразилась их нечестивой скверной, значит, крестьяне смогут работать и собирать урожай, не опасаясь за свои души и жизни… Спасибо, Верховная Богиня, что очередной враг был свержен, пусть и такой незначительный. Дальнейшее выслушивание новостей было самым обыденным — кто-то слегка отравился в ресторанчике, поэтому нужно немного повысить уровень качества в подобного рода заведениях. Другим примером могло послужить то, что на окраинах видели несколько красных и синих слизей, которые на удивление, завидев город и стоящих на его страже рыцарей, решили просто уйти и не мешать жизни цвести. «Мир да благодать» — тихо подумал про себя Король, наслаждаясь той тихой атмосферой, пронизывающей, казалось бы, само время, делая весь дальнейший труд легче перышка, приятным для рук и ума короля, позволяя вновь и вновь чувствовать то самое чувство, когда душа танцует от переполняющего её чувства доброты и благодарности окружающих людей, чьи лица преобразились в счастливые по мановению пера советника и слов правителя… Воистину прекрасная картина глазами и короля, и его верных подданных… Когда же большая часть новостей и просьб была разобрана, прозвенел звоночек, говорящий, что настало время завтрака как для короля, так и для его детей и практически всех слуг, населявших замок. Поэтому с сияющей улыбкой на лице Грегор в сопровождении своих верных рыцарей-телохранителей отправился в королевскую трапезную, где ему и его детям был накрыт стол на троих. Мелодичный звук виолончели и скрипки, теперь сменился звуком священных инструментов – арфы и флейты, что своими чудесными голосами наполняли стены дворца, подобно музыке самих ангелов небесного царства, внося новые эмоции в сердца прислуги королевской семьи. Трапезная встретила короля привычным лакированным столом из красного дерева, что стоял на прочных и изящно выточенных ножках, что, как и многое другое, были украшены различной атрибутикой Орденских царств, будь то священные кресты, защитные молитвы и иногда даже крылья ангелов… Помимо стола, что был накрыт белоснежной скатертью, в трапезной были отличного пошива ковры, накрывающие пол из очень дорогой породы дерева, крайне красивого и манящего своим естественным окрасом, которого в нормальных условиях можно добиться лишь травкой древесины до нужной кондиции. К тому же было огромное окно с не менее пышными шторами, что и в личных покоях государя, но сейчас эти шторы были убраны, дабы лучи золотистого солнца могли падать в трапезную, даря не только свет и тепло, но и чувство безопасности за свои жизни, ведь Солнце – дар Верховной Богини своим верным слугам и любимым творениям — людям. Сервиз был уже расставлен для трёх человек: три изящных фарфоровых чашки, три тарелки, три вилки, три ножа, три ложки и три бокала, что могли содержать как вино, так и обычный свежевыжатый сок, в зависимости от желания вкушающего. Король хотел дождаться своих детей, сына Джонатана и дочь Элизабет Кастильо, которые с минуты на минуту будут здесь… И стоило только подумать о двух детях, как те словно ураган врываются в трапезную, явно голодные и слишком увлеченные гонками «кто быстрей за стол сядет»… — Лиза! Так не честно, ты начала бежать первой и даже не предупредила! — возмущенно ответил юноша лет семнадцати на вид. Он был явно крепок, как и телом, так и духом, и всё в нем отражало мужество и благородство как семьи Кастильо, так и людей в целом. Внешность юноши можно описать как приятную: лицо его было аккуратным, обладающим правильными чертами, украшенное ровным и относительно небольшим носом, самую малость пухлыми губами и красивыми голубыми глазами. Довершали его облик короткие, черные и густые волосы, пускай и слегка растрёпанно смотрящиеся. Кроме того, помимо своего лица, принц мог похвастаться и отличной мускулатурой, подобно диковинным статуям, что стоят в саду королевского имения Кастильо. И если бы королева была жива, она бы увидела в своем сыне точную копию отца в молодости, когда красная нить судьбы сплела их сердца и души в единое целое. —Ха-ха-ха! Ты сам виноват, Джонни, что такой медленный, пускай и ростом ты уже давно превзошел папу! Наверное, тяжело бегать в таком костюме, да? — с слегка злорадной улыбочкой спросила «победительница забега до трапезной». Девочка тоже была хороша собой, пускай ей было всего четырнадцать, но её женская красота, дарованная ею матерью, была очевидна: миловидное личико, что так и излучает чувство постоянного задорства и умиления, было украшено буквально кукольным носиком, миленькими ушками, зелеными глазами и выпяченным вперед язычком, чтобы подразнить и так недовольного старшего братца. Её длинные прямые чёрные как ночь локоны скользили по хрупким, женственным во всем плечам, спадая до самой груди, пока их обладательница, дергая ножками на стуле, ждала подачи кушаний. — Хэй-хэй, дети… Вы чего это такие? Случилось чего? — спросил удивленный король у своих детей. Те синхронно обернулись и, словно в комедийной книге на вечернее чтиво, затараторили хором клишированные слова, которые сулили лишь подростковую жажду «противостояния» брата и сестры… Клише? Разумеется! Король думал, что на долю секунды окунулся в сказку из старинных книг... Так ему казалось на первый взгляд, да и на второй тоже. — Эта мелочь подложила мне чернил вместо гуталина! Я всю обувь перепачкал из-за неё! Пришлось брать другую, а не ту, которую я хотел! — юноша явно был зол на свою маленькую сестренку. — А братец запрятал моих кукол на шкаф! Это было очень некрасиво! Грубиян ты, братик! — воскликнула такая же недовольная малютка. И тут же послышался звонкий шлепок… Разум короля дрогнул и потребовал разрядки — ударом ладони по лицу, лишь бы не видеть этот сумбурный цирк во время завтрака. Затем к первой руке подоспела и вторая, приступая к своеобразному массажу лба и глаз, словно те или слиплись, или требовали «разгона» крови по жилам при помощи пальцев, во всяком случае вид короля удручал, заставляя думать, что только что услышанные им слова — худшее, что он когда-либо слышал из уст своих детей. Тяжелый вздох раздался по трапезной, когда подали то, чего все так долго ждали — пищу: — Дети… Пусть вы и выглядите уже такими взрослыми, но ведете себя словно два младенца, ссорящихся из-за игрушки… Мария, видела бы ты их сейчас… Земля пусть будет тебе пухом, любимая, — новый тяжелый вздох воцарился в комнате. — Мы уже можем начать есть, отец? — спросила Лиза, покручивая вилку меж пальцев. — Сперва поблагодарите Верховную за столь хороший завтрак для вас, тогда сможете приступать к пище. Дети, пусть по их выражению лица проскользнула мелкая обида, соизволили сложить руки в молящем жесте, закрыть глаза и чуть наклонить голову вперед, дабы почтить Верховную богиню за то, что есть у них на столе в этот чудесный миг: — За каждое новое утро с Твоим светом, за отдых и укрытие на ночь, за здоровье и питание, за любовь и друзей, за все Твои посланные нам добродетели мы говорим спасибо. Аминь, — слово в слово произнесли слова благодарности все трое членов королевской семьи. После благодарения Богини за всё, что она дала им, семья Кастильо принялась за еду…На завтрак у них было следующее: хорошо прожаренный стейк в собственном соку с гарниром из картофельного пюре, украшенного порезанным зеленым луком, как напиток было подано вино, на небольшой тарелочке лежали хлеб и листья зеленого салата. Отец, как и подобает аристократу и королю, был невозмутим и соблюдал все манеры, подавая пример своим детям, как и положено отцу… Да вот только дети были подобны детям и особо не собирались следовать манерам, даже казалось бы взрослый Джонатан, что словно деревенский юноша уплетал кушанье за обе щеки, то и дело пачкаясь. Грегор тяжело вздохнул и прикрыл глаза, осознавая, что и дочурка ведет себя так же, только в дополнение ещё и запивает всё вином. — Джонатан, Элизабет, манеры… — голос короля не был злым, но в тоже время он был осуждающим, пробуждая совесть у двух невеж. — П-прости… — едино сказали дети, вытирая жир и подтеки вина с помощью салфеткок. Дальнейший завтрак прошел без каких—либо происшествий, так как дети поняли свою ошибку и, чтобы это доказать, доели так, как положено детям в аристократической семье. По завершению трапезы, тарелки были забраны слугами, а сама королевская семья сейчас расходилась по своим делам, а именно на учёбу, пускай и на дому. Это было необходимо, так как учителя из ближайших школ могут дать неправильное образование из-за того, что относятся к детям короля как к святым и дадут хорошие отметки даже за неправильные ответы — считают, что дети излишне избалованы и могут нажаловаться отцу. Это конечно печалило Грегора, что его детям приходится учиться вне атмосферы полноценного школьного коллектива, как впрочем, и искать там друзей, но что-то ему подсказывало, что на самом деле всё совершенно не так. Все эти «прогулки в саду» у Джонатана наверняка связаны с тем, что он нашел себе девушку, с которой проводит очень солидную часть дня после учёбы, по лицу видно всякий раз румянец, да и по словам учителя он витает в облаках к концу занятий. Где же пропадает Элизабет после занятий – непонятно, но всегда приходит счастливая, обычно с куклой в руках, быть может с подругами играет в какие—то свои игры… Во всяком случае, если отринуть все эти детали, а также легкие подростковые неурядицы, эти дети — едва ли не самое важное, что есть у Короля. Они единственное, что осталось у него от любимой, умершей от болезни одиннадцать лет назад, оставив двух детей на плечах отца и прислуги в замке. Они те, кто продолжит его род и правление, они те, чьими руками будет строиться светлое будущее для Феона. Именно поэтому они так ценны для Грегора — это наследие Марии, кристаллизация его и её любви друг к другу… Через многие года он отдаст свой трон Джонатану, он был уверен, что его сын справится с правлением, что он добьется большего, нежели отец… Пустив скупую мужскую слезу, думая о будущем и прошлом, король шагнул прочь из трапезной, возвращаясь к своей работе, под привычное сопровождение стражей—телохранителей.