Чёрный Бафомет

      Валон шёл по величественным коридорам королевского дворца, шатаясь из стороны в сторону, одновременно испивая из горла бутылку вина, которую ему удалось получить от Памелы. Пил он жадно, грубо, скорее чтобы утопить некое горе в своей душе, нежели насладиться изысканными нотками напитка. Проходя мимо двух мужчин, что тащат некий льняной мешок с красными подтеками, тот лишь поморщившись, плюнул на мраморный пол и, захватив горлышко бутылки, пошёл дальше, пока не наткнулся на свою комнату, комнату слуги… Войдя внутрь и захлопнув дверь, тот с громким выдохом упал на стул и схватившись за голову, едва ли не пытаясь выдрать свои волосы вместе с корнями от злости, тихим голосом сказал: — Я так больше не могу… Притворяюсь слугой, рабом этого ублюдка, которому едва ли не каждый первый идиот в этой стране хочет вылизывать сапоги до блеска вместо пары десятков горничных и дворецких… Все эти «Благородные» рыцари и их не менее «Милосердные» инквизиторы, словно палачи, ходят и делают всё, что захотят… — Он крепко присасывается к бутылке, делая несколько больших глотков, и с громким выдохом отпускает горлышко бутылки. — Нина… Прошу, помоги мне… — В конце голос парня сильно стих, перейдя на молящий шёпот.       Жизнь Валона могла показаться на первый взгляд не сильно отличающейся от обычной жизни королевской прислуги. Работа не сложная, оплачиваемая, имеется бесплатное жилье и питание… Но в отличии от прочих людей, работающих вместе с Валоном, он попал сюда против своей воли… Тяжелое, мрачное событие, едва не сломавшее его разум. Смерть любимой. Два слова, столь много значащие для тех, кто хоть раз испытывал тёплое чувство нужности, привязанности, влечения к другому, около которого сердце бьется чаще, а любые невзгоды превращаются в неудобный пустяк, с которым можно жить. Валон много раз вспоминал этот ужасный момент, уничтожавший в нём не только веру в Орден и «Богиню», но и желание жить…

*** Два месяца назад ***

      Утро не задалось буквально с самых первых лучей солнца, которые были сокрыты чёрными, как смоль, грозовыми тучами, истошно плачущими чёрным, словно пепел, дождем на землю, вырисовывая страшные силуэты из луж. Валон и Нина, возвращавшиеся из своего небольшого похода в лес на пикник, были застигнуты врасплох этим неприветливым ливнем… Грохот раскатился по всему небу, а земля на доли секунды вспыхнула белым светом – ливень с грозой. — Какая «чудесная» погода… Нет, ну это точно подлость! Я только-только шерстку отмыла! — Недовольно топнула копытцем голштавра, понимая, что сейчас будет мокрая до последней нитки. — Ой, да ладно тебе, высохнешь ещё! И более того, это первый дождь за эту весну, земле нужна эта влага! — Валон же никогда не считал ливни или грозы чем-то ужасным и плохим, наоборот, природа так помогает человеку с его домашним хозяйством. — Но всё же давай спешить, нам нужно успеть домой, пока нас действительно не промочило так, что заболеть можно…       Взявшись за руки, они побежали вперед, к своему дому и семье… Под каждый звонкий шлёп копыта и ботинка о мокрую землю, дождь, казалось, всё усиливался, гром и молнии становились всё чаще, а ветер словно грубая ладонь толкал их назад, будто пытаясь остановить… Но путь продолжался, пока они не вошли в врата поселка… Валон ощутил, как в его горле встал ком, по спине бежал ледяной выдох самой смерти, а рука его любимой предательски сжалась в его ладони кулаком. Даже с такого расстояния было видно очертания латного доспеха, а также чёрных накидок с вышитыми золотом крестами Ордена на груди. «Пятерка паладинов, что патрулируют границы Феона, решила заглянуть в поселок?!» — подумал про себя Валон. Все пятеро были верхом на лошадях и что-то спрашивали у одной старушки, что жила ближе к центру деревни. Валон решился сдвинуться с места и отвести Нину в дом, обходными путями, чтобы не попасть на глаза этим фанатикам, но… В тот же миг, как он сделал один шаг, конь одного из паладинов заржал, а его владелец, обратив на это внимание, посмотрел туда же, куда и его скакун... Взгляд двух горящих от злости бирюзовых глаз выжигается на самой сущности Валона, а вместе с этим, пробуждается животный ужас, что вопил и просил бежать как можно быстрее, не оборачиваясь. — В-валон! Бежим! — Крикнула Нина, потянув своего любимого за руку. — Да! — Коротко ответил ей Валон.       Стоило им только сдвинуться с места, как послышался ритмичный чавкающий звук копыт, что вбивали всю свою ярость в мокрую землю… «Убежать от скакунов паладинов лишь на своих двоих… Это невозможно!» — пробежала мысль в голове Валона. И словно сама судьба злобно пошутила над ним, святые воины обгоняют его и Нину, а затем встают полукругом, закрывая пути отхода своими верными скакунами. Один из них тут же спрыгивает с седла и жестом руки, приказывает остальным поступить так же. Сделав пару шагов вперед, тот остановился перед влюблённой парой мамоно и человека… Зажатых страхом со всех сторон… — Именем Верховной Богини Михаэлы, творца рода людского и защитника нашего, я приказываю тебе объясниться, почему рядом с тобой стоит эта мерзкая тварь! — Голос Паладина, искривленный шлемом, внушал страх. — Говори! — Нина — не тварь! — Крикнул Валон прямо в лицо святого воина, что нерушимым монолитом стоял под дождем.       Взгляд Валона метался из стороны в сторону, слушая этот грубый, хриплый голос эхом, идущий из-под шлема, то и дело цепляясь за элементы брони паладина, вроде геральдического щитка на левом плече, где можно было прочесть имя «Марсель». Яркая вспышка синей молнии, отражаясь от мокрой стали, в аккомпанементе раскатистого грома ударяла в глаза буквально. Закованный в сталь кулак с шлепком врезается в челюсть Валона, заставляя того не просто пошатнуться, а свалиться с ног в лужу, громко расплескивая грязную воду вокруг себя и на себя. Монстродева, стоящая совсем рядом, испуганно крикнула и попыталась помочь своему любимому встать на ноги… Но в тот же миг остальные рыцари рывком окружили её, не позволяя сделать ни шагу вперед, ни назад. Но даже так она пыталась прорваться через них: — Валон! — крикнула через плечи паладинов она. Но несколько пар рук в стальных перчатках, единым движением валят монстродеву на землю с громким чавкающим звуком. Животный ужас заполняет её разум, а вопли раздаются на всю округу, заставляя Валона сквозь боль в голове и тихий писк в ушах, подняться на колени… Перед глазами стояла размытая пелена и лишь несколько силуэтов были знакомы и различимы – белый с чёрными пятнышками и несколько серых, окружающих её. Слышится тихий скрежет металла о дерево, заглушаемый дождём, а затем громкий крик «нет!». Трёхцветную палитру разбавляет алый, под аккомпанемент булькающих звуков, чавканий и хруста… Тут же вся картина становится чёткой, а душа юноши ощущает, как разрывается мир вокруг неё… Обезглавленный, изуродованный несколькими десятками ударов меча труп, лежал омываемый дождем в грязи из размокшей почвы… Повернув голову лишь немного вправо, Валон с воплем пытается отодвинутся назад, но лишь беспомощно барахтается в луже, опираясь на руки. В стальном кулаке Марселя, были зажаты грязные, серые волосы, а вместе с ними — голова Нины, с застывшей в ужасе гримасой. — В темницу его. Казнь объявит судья. — Тут он поворачивает свою голову в сторону Валона. — Я с большой радостью скажу твоей матери, что её сын – еретик, и передам твой пепел, когда приговор будет исполнен.

*** Нынешнее время ***

      Едва ли не в слезах после нахлынувших воспоминаний, Валон присасывается к горлышку бутылки вина, которое вскоре закончилось, всё до капли. С громким бульканьем бутылка повисает над полом, зажатая меж всего парой пальцев левой руки, а комнату заполняет атмосфера отчаяния. Тяжелый выдох, и новая порция печальных воспоминаний устремляется в голову юноши… Но тут же раздаётся звонкий шлепок — пощечина, выбивающая негативные воспоминания из головы руками самого же юноши сделанная: — Сидя в сырой темнице, питаясь похлёбкой и не имея даже шанса на жизнь… Этот ублюдок словно в насмешку пришёл и начал разговор…       В голове тут же прозвучали слова, сказанные королём Феона: «Вижу, парень ты молодой, может по глупости ты поверил монстру и посчитал, что всё хорошо… Но я могу дать тебе второй шанс. Но придётся условиться на том, что тебе придётся работать в моём дворце, чтобы без моего личного приказа тебя не имели права трогать ни церковники, ни священные рыцари. Это пусть и не полноценная свобода… Но это всё, что я могу тебе дать, чтобы спасти твою жизнь и не навлечь беды на твою семью от рук Инквизиции. Родителям твоим я вышлю денег в компенсацию… Пусть это и не убавит их горечи от твоей утраты», — голос утих, оставив в голове лишь писк от мертвой тишины вокруг. В гневе Валон кидает пустую бутылку в стену, а та, в свою очередь, с громким стеклянным хрустом разламывается на осколки тёмно-зелёного стекла… Стол, стоящий рядом тоже не стал исключением в целях вымещения злобы, — положив левую руку по локоть на стол и улегшись на неё лицом, юноша гневно стал стучать кулаком по дереву, с каждым ударом всё сильнее и сильнее… С его глаз уже открыто лились слёзы горя, разрушенной жизни и души, пережившей одно из самых ужасных событий в столь юном возрасте… Но тут же он слышит короткий, тихий стук в дверь. Проклиная весь этот мир и всех его жителей, Валон встаёт со стула и приоткрывает дверцу… Видя на пороге низкорослую девушку, чья макушка в лучшем случае упиралась в грудь юноши. Она была наряжена в милое розовое платье, украшенное блестками и магическими камнями красного цвета, сошедшее словно с обложки детской сказки про волшебниц, спасающих людей от монстров. На её шее был плащ выцветшего изумрудного цвета, закрепленный небольшой позолоченной веревочкой, что в середине имела некий узорчатый глаз из позолоченного металла. А на её голове была остроконечная шляпка, того же цвета, что и плащ. В довершение образа, она сама выглядела, как персонаж подобных историй — очаровательное личико, нежная кожа бежевого цвета, аккуратный, практически кукольный носик, длинные красные волосы и красивые, бездонные синие глаза, в которые можно было бы смотреть бесконечно. Она тут же взволнованно дернулась и нагло вошла внутрь, оттолкнув Валона от двери, затем быстро закрыла её. — Прости, что так грубо, но у меня очень мало времени! Объясню всё на месте встречи, вот, я отметила его на этой карте, выходи туда сегодня ночью, чтобы никто не видел, хорошо? — голос девочки был мягким и звонким, словно колокольчик. — Приходи обязательно! Хорошо?       Она положила на столик карту и какую-то записку, завернутую в конверт, а затем быстро, не дав Валону и слова сказать, открыла дверь и, захлопнув её, побежала куда-то по коридорам, удаляясь всё дальше и дальше… Находясь в полном непонимании того, что сейчас произошло, Валон успевает только подбежать к двери, чтобы посмотреть на то, куда же побежала девушка… Но открыв её, он видит лишь пустой коридор и ничего более — внезапно появилась и бесследно убежала. Закрыв дверь, Валон подходит к столу, на котором лежали карта и конверт… Оторвав печатку от бумаги и достав аккуратно сложенный лист с текстом, Валон стал читать и очень внимательно: «Приветствую тебя, Валон, тебе пишет Вальтира, известная так же как Чёрная Бафомет. Благодаря своим сестрёнкам, я неустанно следила за всеми событиями, что творятся внутри этого королевства, и так же оберегала прочих монстров от попыток напасть на него, чтобы не навлекать беду, ты ведь заметил это? Что-то я отвлекаюсь… Твой случай был одним из самых интересных, поэтому я решилась написать это письмо. Я очень давно хочу уничтожить эту страшную и безумно скучную атмосферу, что царит в царстве Феон, превратить его в мирное, весёлое место, без инквизиции, «священных» рыцарей и религиозного поклонения «Верховной Богине», по воле которой убили твою любимую… Я очень сожалею о твоей утрате, готова отдать свой рог если это не правда… Я бы с радостью приложила все свои магические силы, чтобы вернуть её к жизни, но увы, её душа была сожжена в тот миг, когда священный клинок разрезал её плоть. Прости, если это напоминание ранило твоё сердце… Но сейчас ты можешь отомстить этим фанатикам за её смерть, став одним из ключевых персонажей в моём плане по свержению власти в этой обители догматизма и зла. Всё, что тебе нужно сделать — расскажет та самая девочка, что отдала тебе и карту, и письмо с моим сообщением. Благодаря тому, что на тебе наименьшее количество подозрений, а также параду «Героев» длящемуся несколько дней, ты сможешь всё сделать незаметно. В качестве доказательства своих слов я даю тебе этот небольшой подарок, он находится на самом дне конвертика, думаю тебе он понравится. Всего доброго и удачи тебе, надеюсь, скоро увидимся~»       Перечитав несколько раз письмо, Валон всё ещё не верил в то, что это письмо вообще существует, что он прямо сейчас держит его у себя в руках… Но, как бы сильно он не кусал свою губу, как бы сильно не бил по лицу ладонью — всё было против того факта, что это вымысел или галлюцинация от нервного срыва. Поэтому он решил достать подарок от бафомета в письме… И им оказался небольшой герб, сделанный из ткани, золота, а так же большой площадки из некоего металла, что красиво переливался розовыми и красными тонами, на которой и было всё сделано. Узор, заточенный меж золотых граней, тут напоминал два сердечка крайне округлой формы, меж которыми был точно такой же глаз, что и на веревочке той девушки… Кроме того, на обратной стороне была мелкая гравировка с припиской «Сделано в Шабаше», рядом же красовалось лицо бафомета с наглой и похотливой улыбкой… Это было, безусловно, довольно красиво, и вовсе не походило на то, как Шабаш описывают представители церкви, якобы как организацию, что пропагандирует рабство перед демонами и полную потерю человечности… Что слуги этих «бафометов» пусть и скрыты за людскими личинами, на самом деле чистые лжецы и убийцы, жаждущие смерти рода человеческого… Быть может, это и правда, а, может быть, и ложь, но юноша твёрдо решил, что обязан придти на место встречи, которое, как показывала карта, было на севере, примерно в получасе пути пешком. Но идти было ещё слишком рано… Необходимо было прождать не менее десяти часов, да и в пьяном виде никуда ему не выйти. Поэтому самый правильный выбор, который сделал Валон — упасть лицом в подушку на своей простенькой одноместной кровати и уснуть.

*** Джереми: День ***

      Амулет, смоченный кровью грешника — мощный способ обнаружения монстра, что пожрал его душу, никогда не подводил инквизитора, впрочем, и этот случай не исключение. В сопровождении пяти священных рыцарей-паладинов, Инквизитор вышел к небольшой двухэтажной хижине в глубокой чаще леса, откуда так и веяло демонической сущностью. Аккуратно идя меж деревьев и камней, что окружают реку, текущую перпендикулярно дому, Инквизитор обошёл его вокруг, чтобы сделать полную оценку по входам, выходам, окнам и возможным тайным проходам, если монстр до такого конечно способен додуматься. Удовлетворившись оценкой места, Джереми распределил рыцарей таким образом, чтобы все окна и второй вход в дом, оказались заперты. А в случае каких-либо голосов внутри дома, которые будут хоть на миг похожи на испуганные, будет удобно вламываться внутрь и окружать цель. Сам же он, выдвинулся под сопровождением одного паладина, прямо к парадному входу. Переглянувшись с рыцарем и получив одобрительный кивок, инквизитор, заранее приготовив пистолет к стрельбе, лёгким движением руки толкает дверь вперёд. Раздался томный голос с некими страстными нотками, словно у суккуба или ему подобных демонов-искусителей, чьи голоса так сладки, а тела порочны, что невольно неподготовленный мужчина может и не заметить, как стал жертвой чар этих созданий, а после и отдать свою душу им на съедение. — Дорогой~, наконец-то ты вернулся домой! Мой сладенький, я так по тебе соскучилась, чего ты желаешь? Ванну? Ужин? Или сперва… — Рогатая голова высовывается из двери которая должно быть ведёт на кухню — Меня…       Демон, что высунулся из дверей, был не сказать, чтобы крайне опасен или силён, скорее даже наоборот – практически не представлял опасности и не имел особых сил, ведь это был обычный бес, в розовеньком фартуке на голое тело… Её глаза тут же широкого раскрылись, а зрачки сжались в две маленькие точки, лицо же переменилось в далеко не ту милую улыбку с которой она хотела встретить своего любимого… Раздался тихий девичий крик, наполненный страхом и ужасом, а вместе с этим раздался звук разламывающихся окон и дверей, а возможно и стен — грубая сила паладинов позволяла и не такое. Застывшая в ужасе от вида только одного паладина и инквизитора, Амели была на грани потери сознания, увидев ещё четверых рыцарей Господа… И Джереми этим воспользовался — ему хватило всего лишь мгновения, чтобы навести пистолет на ногу демона и выстрелить. Хлопок и шипящий звук, а за ним следует глухой звук удара вместе со стоном агонии и слезами. Упавший демон ухватился обеими ручками за разорванную в ошмётки коленку, на которой чудом висела остальная нога, цепляясь за тонкий лоскутик кожи, тащась по деревянному полу и заливая его демонической кровью… Изумительная картина и сладкая симфония страдания монстров играла для ушей и глаз Инквизитора в каждый подобный миг, когда жертва страдает от его рук, когда плачет от боли и просит пощадить, когда просит не убивать или же пойти на компромисс… Кто-то даже пытался купить Инквизитора за огромные, просто баснословные деньги. Но кому нужны деньги, если для тебя самая большая страсть — заставлять виновных страдать? Джереми мыслил именно так, в особенности потому, что Инквизиция и Паладинские Ордена — это оружие Верховной Богини Михаэлы, лучшие представители того, что значит быть человеком. И нельзя марать эти слова слабостью в душе и разуме. И хоть доктрины церкви и принуждают своих адептов к миролюбивости меж верующими, праведной и спокойной жизни без каких-либо излишеств и грехов… Они абсолютно ничего не говорят о подобном отношении к монстрам и врагам Ордена. — Какая досада… Я рассчитывал увидеть демона-контрактника или хотя бы суккуба… А тут всего лишь обычный бесёнок… Какая скука… — Говорил инквизитор, засовывая пистолет обратно в кобуру на поясе, а также подходя всё ближе и ближе. — Тебя даже пытать будет не интересно… Столь маленькое детское тело попросту непригодно для этого, так мало места… Поэтому я лишь немного тебя помучаю и убью, хорошо? — достав серебряный кол, сказал Инквизитор, разбавив всю реплику жуткой ухмылкой настоящего палача.       Свободной рукой, Джереми ныряет под одежду, вытаскивая сравнительно небольшой молоток, пригодный скорее для забивания крупных гвоздей, нежели для боя. Не обращая никакого внимания на попытки демона ударять его по ногам, инквизитор грубо прижимает правую руку бесовки к полу, упёршись в локоть коленом, прикладывает острый конец кола к ладони и наносит быстрый и сильный удар по нему молотом. С хрустящим и шипящим звуком кол пробивает сперва ладонь демона, а затем вонзается в древесину. В тот же миг, во всём доме был слышен вопль агонии, который распространился, казалось бы, на несколько часов пути во все стороны света… В той же манере инквизитор прибивает и вторую руку бесовки к полу серебряным колом. Встав и отряхнув фантомную пыль с костюма, Джереми вытаскивает из наплечной сумки клеймо на средней длины стальном древке с деревянной ручкой. — Генрих, нагрей пожалуйста. Если тебе, конечно, не трудно. — Инквизитор протянул инструмент в руки паладина, стоящего справа от него. — Нам обязательно терять так много времени? Неужели мы не можем просто убить её и сжечь это проклятое место? Зачем терять время на все эти твои пытки? — Приглушённым голосом ответил Генрих, беря в руки клеймо. — Страдания монстров есть праведный взгляд самой Богини на их существование. Было бы грубостью, не заставив монстра испытать невыносимые муки, согласись? — Да, это было бы грубо… Просто мы могли бы сделать что-то более полезное вместо траты времени и сил на измывательства… — Рука паладина вспыхнула синим пламенем, под которое тут же было подставлено клеймо.       Внезапно, раздался детский плач откуда-то сверху, Инквизитор тут же обратил на это внимание, а его лицо расплылось в садисткой улыбке от уха до уха. Оставив и без того сломанного психически и физически монстра под присмотром пяти паладинов, Инквизитор быстро поднялся на этаж выше. А вернулся он уже с младенцем, завернутым в пелёнку. По внешним прикидкам, которые можно дать человеческому ребенку, ему было не больше двух-трёх месяцев. Совсем маленькая рогатая кроха, которая плакала скорее потому, что была голодна или услышала страшные звуки и крики своей матери, вероятно, это так называемая «Лиза», о которой говорил Белатор перед своей смертью… Но, впрочем, Инквизитору это было совершенно не интересно. Подойдя к одному из паладинов, стоящих слева от монстра, Джереми отдал младенца в руки ближайшему из них. Когда клеймо раскалилось до бела, Инквизитор взял его в руки и, смотря в красные глаза бесовки, что были переполнены ужасом, медленно стал приближать железо к её животу. Монстр пытался сопротивляться, но всё тут же кончилось, когда нога в твёрдом кожаном ботинке вдавила её грудь в пол, а железо с шипением легло примерно туда, где у женщины расположена матка. Истерические вопли полностью заполнили все звуки в комнате, доме и округе в целом, играя непревзойдённую симфонию агонии для ушей Инквизитора. Сделав глубокий вдох и громкий выдох, он убрал и клеймо, и свой ботинок от бесовки, любясь тому, как чёрный след сгоревшей кожи вырисовывал на теле монстра священный символ Ордена — крест. Монстродева же даже не могла позволить себе плакать от боли и горести, её просто колотило от ужаса, что разрушал её хрупкий разум. — Ты, наверное, задаешься вопросом: «Как вы меня нашли?», верно? Всё очень просто. Твой горячо любимый «муж» сказал нам, где ты находишься со своим ребенком. — Э-это не может… быть… правдой… — Слабый голос демона был знаком полной подавленности, её разум дал слабину и начал разваливаться. — Хех… Тогда как ты объяснишь, что я и эти пятеро святых рыцарей оказались тут, зная о твоём муже? Совпадение? Я обещал ему свободу и возможность уйти из Феона, быть может даже походить по другим монстрам, если тому захочется. Вот он и рассказал мне, где ты находишься. Не правда ли, благородный поступок? — Тон, с которым говорил Джереми, представлял собой издевательский, словно садист, что унижает свою жертву во время пыток… Коим он и является. — Ложь… Это ложь… — Бесовка никогда бы не поверила в сказанные Инквизитором слова. — Тогда… Вот тебе доказательства! — рука инквизитора ложится на небольшую баночку на его поясе. Банка была цилиндрической формы, закрытая крышкой чуть большего диаметра, чем она сама. Открыв тару, инквизитор резко направил её в сторону Амели, осыпая ту серым порошком, похожим на пыль или же пепел… — Кто-то говорил, что он ушёл из Феона ЖИВЫМ?       Бесовка из-за ран, а также нервного срыва, потеряла сознание сразу же после слов Инквизитора… Тот же с ожидающим слёз лицом встал в некотором смятении. Разочарованно вздохнув, он посмотрел на младенца, что всё ещё плакал и кричал на руках паладина, а затем посмотрел на пылающие бирюзовым огнём глаза мужчины под шлемом: — Выжми эту тварь, как мокрую тряпку или просто сожги — мне без разницы. Просто сожгите этот дом. Эта тварь испортила мне настроение…

*** Джереми: Вечер ***

      С негромким хлопком дверь в покои Инквизитора закрывается, оставляя его наедине с самим собой. Он тяжело выдохнул, когда, пройдя пару шагов, положил кровоточащий мешок на стол, а затем стал разжигать свечи для освещения. С усталым грохотом, Джереми сел на стул и сняв с головы шляпу, улегся на покрытое лаком красное дерево своего рабочего места. Его серые глаза впились в льняной мешок, нижняя часть которого пропитана кровью, сие была голова Амели, которую он отсёк, как доказательство исполнения своего рабочего долга. Но эта работа не доставила ему удовольствия, скорее показалась скучной, слишком простой. Джереми медленно, но верно погружается в свои воспоминания, видя перед собой множество сцен и ситуаций, которые ему удалось не только пережить, но и выйти из них победителем. «Я помню, как впервые увидел того, кто отнял самое дорогое для меня… Жестокий, коварный, умный и невероятно сильный враг, забравший с собой мою любовь, унёсший её жизнь… Элеонора… Милая, прости, что я не успел…» — мысли тихо звучали в голове, становясь едва слышным могильным шёпотом. Да, Инквизитор — один из тех, кому довелось пережить утрату любимой по собственной медлительности, собственной жалости и панике, которую он испытал, узнав о её похищении. И об этом практически никто и никогда не знал, считая, что такая жестокость, фанатизм и жажда работать — лишь природа самого Джереми как человека. Он с тихим скрежетом деревянных ножек кресла встал из-за стола и, пройдя пару шагов, подошёл к картине, которую затем снял и вернулся обратно за стол, чтобы лучше рассмотреть её в свету свечей. На картине была изображена девушка с рыжими, как апельсин, волосами, белоснежной кожей, изящными чертами лица, небольшими веснушками и доброй улыбкой, которую нельзя подменить никакой ложью… Сама она облачена в ту же форму, что и сам Инквизитор в данный момент, а в руках её покоился священный документ о поступлении на работу в отделение Инквизиции Ордена… Горькие слёзы утраты потекли по щекам Джереми, капая на пол с негромким шлёпающим звуком, который постепенно становился всё громче и чаще. Даже его ледяное сердце не может быть монолитным, бесчувственным и бесконечно жестоким, как считают все, кто его окружает или знает о нём… — Элеонора… — он издаёт тихий всхлип, смотря на лицо возлюбленной. — Прости меня… Я, я буду стараться стать лучше, чтобы больше никто не увидел нечестивых лиц извечных врагов человечества... Чтобы никто и никогда не знал страха, который они могут принести с собой… Я добьюсь многого, я уверен, ты будешь мною гордится… А когда мой путь окончится, и с ним моя жизнь — мы обязательно вновь будем вместе там, на Небесах… Ведь правда? — Несколько дрожащим голосом сказал Джереми, вытирая текущие слёзы со своих щёк и подбородка.       Инквизитор хотел бы испить крепкого спиртного, утопить в нём свою горечь и боль утраты… Но тогда он станет ничем не лучше тех еретиков, коих он хочет изничтожить, выжечь само их присутствие огнём и мечом. А это не то, чего хотела Элеонора… Совсем не этого жаждало её праведное сердце и душа, и далеко не этого она ждала от своего любимого. Поэтому единственное, что помогает ему жить — работа и пытки, которыми она пестрит… Жажда противостояния, нахождения сильного противника и затем — его медленное убийство, полное страданий. Вероятно, так он выплёскивал всю ту боль, кою накопил в тот злополучный день. — Я хочу работать даже сейчас… Хочу расследовать и пытать, убивать еретиков и уничтожать зло… Даже эта бесовка была хоть какой-то радостью… Феон слишком благополучное место, монстров тут практически не найдёшь… Может, стоит попытать удачу в другом, более атакуемом месте? Возможно, именно там я наберусь достаточного опыта и смогу совершить новые достижения в своей вечной охоте! «Что же мешает тебе это сделать, милый мой? Инквизитор не является слугой короля и имеет право уехать куда угодно для своих расследований!» — Эхом раздался женский шёпот в голове Джереми — Решено, завтра на рассвете уезжаю в Вирмитц, я слышал о какой-то проклятой порче, что поразила несколько десятков людей, и те обратились в оборотней… Это выглядит интересно! — Тон Джереми сменился на несколько более оптимистичный. «Умница, мой милый, я уверена, ты покараешь тех, кто создал эту нечестивую заразу! А теперь, иди спать, тебе потребуются силы.» — Да… Спасибо, дорогая, что дала мне своё напутствие… Спокойной ночи… — С этими словами Инквизитор повесил картину своей погибшей невесты на место.       Проходя к шкафу, куда будет сложено снаряжение и одежда, Инквизитор обращает внимание на бюст, облачённый в странный шлем, по форме напоминающий что-то среднее между ромбом и овалом… Шлем был выкован из стали, украшен золотом и покрашен местами в тёмно-синий цвет, кроме того, на том месте где должен находится лоб носителя, красовался выжженный крест, справа от него гравировкой написано «Мой злейший враг и тот, кто отнял у меня всё». Это памятная вещь, служащая чем-то вроде трофейного напоминания о том дне, когда Элеонора умерла от рук культа хаоса… Рядом с бюстом стоял флакон со святой водой, который был взят в руки, откупорен и вылит на сталь — шипит, будто льют на раскаленный металл. — Я надеюсь, твоя душа уже сгнила окончательно, или что её разодрали в клочья демоны твоего нечестивого Бога, ублюдок… — сказал Джереми, едва ли не пытаясь плюнуть в шлем от той распирающей его ненависти.       После этого Инквизитор спокойно снял с себя обмундирование, сложил его в шкаф, приготовил ложе ко сну, поставив перед собой горящую свечу, и принялся за чтение священного молитвенного текста: — Господи, даруй слуге своему сон спокойный, дабы разум не тревожился его, силы набирать мешая, убереги его от козней демонов и не дай им завладеть душою его тварям из ночных кошмаров, аминь… — с этими словами Джереми задул свечу и отправился в царство сновидений.