Моя дорогая племянница

***

Январь

      На удивление, зимние каникулы Джиюн проходили довольно скучно и однообразно. Подобный «отдых» совсем не входил в планы девушки. Буквально два дня назад она думала об активном отдыхе и строила грандиозные планы. Но на место всем задумкам пришли дорамы, вкусная еда и кровать.       Даже Новый год прошёл, как и все предыдущие. Да и Новым годом это было сложно назвать. Просто обычное семейное застолье и ничего более. Чанёль с Сехуном сбежали в самый разгар «праздника» в студию и оставили Пак-младшую наедине с родственниками. За что девушка до сих пор обижалась на них.       Нет, Юн вовсе не жаловалась. Девушка очень любила свою семью и с удовольствием проводила с ними время. Но она ведь уже не ребёнок, и ей тоже хотелось повеселиться с остальными. С каждым годом праздники в кругу семьи становились скучнее и скучнее. А точнее, всё было по одному сценарию. Дедушка уходил «по-английски» после двух бутылок соджу, а мама с папой ещё очень долго обсуждали свои рабочие планы. Разве это было интересно молодой девушке?       Сумин вот ездила на два дня с родителями на горнолыжный курорт и, кажется, замечательно провела там время.       — Дорамы смотреть тоже весело, — пробурчала Юн, отправляя в рот очередную горстку солёного попкорна. — По крайней мере, это на девяносто девять процентов безопаснее горнолыжных курортов. — Продолжала успокаивать себя девушка, смотря на то, как главные герои дорамы в очередной раз ссорились и снова мирились, а затем снова ссорились и опять мирились.       Да кого она обманывала сейчас? От всего этого однообразия ей хотелось кричать. Собственному брату и дядюшке она совсем была не нужна. Они веселились там сами с собой уже второй день. Конечно, зачем им нужна маленькая обуза Пак Джиюн? А родители с дедушкой сегодня и вовсе уехали за новой мебелью. Конечно же, подобный род «шоппинга» был неинтересен Джиюн.       Единственное место, куда Юн ездила за эти каникулы — это кабинет доктора, который помогал ей восстановить утерянные воспоминания. Терапия, которую проводил с ней специалист действительно работала. Несобранный пазл в её голове стал потихоньку складываться и всё становилось на свои места.       Воспоминания приходили внезапно, отрывками. Буквально, как вспышка, проносились перед глазами. И из этих отрывков ей удалось вспомнить очень важные вещи. Например, что Сехун был приёмным сыном бабушки и дедушки Джиюн. Они усыновили его, когда ему было всего пять лет. Никто не знал, что именно случилось с его биологическими родителями. Когда родители Чана и Юн начали разъезжать по командировкам, они отдали своих детей на воспитание бабушке и дедушке. Поэтому всё своё детство Пак-младшая провела в кругу брата и своего дяди. И даже несмотря на то, что фактически Хун был для неё дядей, она всё равно всегда считала его своим братом. Оно и понятно, ведь ему было столько же лет, сколько и Ёлю.       Пак была очень близка с Се, и, как и говорил дедушка, она действительно ходила за ним по пятам. Они всегда и везде были вместе. Влипали в неприятности тоже вместе. Происходило это до того самого момента, пока в жизни О не появилась Юми. Тогда он стал гораздо меньше проводить время со своей племянницей. По-началу Джиюн очень сильно обижалась на него из-за этого. Но потом, когда вскрылись подробности об измене японки, единственным человеком, который поддержал Сехуна в тот момент, была Пак-младшая. Она до последнего была с ним и делала всё для того, чтобы облегчить его страдания.       А потом он принял решение уехать в Лондон. Там стартовала замечательная учебная программа. О ней парень мечтал очень долгое время, но всё никак не решался подать заявку. Родители его поддерживали в этом и были готовы оплатить не только учёбу, но и билеты, и, если нужно, проживание. Учёба в Англии была не только способом открыть себе дорогу в светлое будущее, но и способом сбежать от всего, что происходило в Корее.       И он уехал, при этом до последнего сохраняя это в секрете от Чанёля и Джиюн. Стоит ли говорить, в каком шоке пребывала школьница, узнав об этом от бабушки и дедушки? Тогда она чувствовала себя покинутой. Обида и злость буквально прожигали хрупкое сердце тогда ещё четырнадцатилетней девочки. Она не понимала, почему не заслуживала знать такую важную информацию. И почему не заслуживала даже банального прощания перед отъездом. Ведь Хун уехал молча, на рассвете, когда все ещё спали.       А потом умерла бабушка. Это произошло буквально спустя год после отъезда Се в Англию. Парень тогда первым же рейсом вернулся в Корею, сообщив о своём приезде только отцу и попросив сохранить это в секрете от остальных. В первую очередь это было связано с Джиюн. О был в курсе состояния племянницы после его отъезда. А потому он не хотел причинять ей ещё бо́льшую боль своим приездом.       Но в тот день она, будто почувствовав присутствие родного человека, заметила его в огромной толпе. Сехун струсил и сразу же ушёл из поминального зала. Но Пак побежала вслед за ним и смогла догнать его уже на улице.

Flashback

      — Сехун! — Джиюн бежала за ним сломя голову, невзирая ни на что. Парень шёл очень быстро, почти бежал. Но ей всё равно удалось догнать его и схватить за руку.       Он тут же остановился, издав тихий выдох.       — Джиюн. — Прошептал О, разворачиваясь и тут же заключая племянницу в крепкие-крепкие объятия.       — Не уезжай, пожалуйста! — Сквозь горькие рыдания, умоляла она.       — Я не могу здесь оставаться. И ты прекрасно знаешь причину всему этому. — Ему так не хотелось говорить эти слова, но он всё равно делал это, причиняя огромную боль и себе, и ей.       — Ты очень нужен мне сейчас! — В этот момент Джиюн заглянула в его глаза. И этот взгляд Се запомнил навсегда. Он ещё очень долго снился ему во снах и не раз мелькал перед глазами в совершенно неожиданные моменты.       — Прости меня, Джиюн. Но я не могу, правда не могу. Мне нужно идти, обратный самолёт уже через два часа.— Ком в горле подступал всё сильнее и сильнее. Снова крепко прижав племянницу к себе, он изо всех сил старался сдержать слёзы, а затем резко прервал объятия и направился в сторону парковки.       — Я была с тобой в самые паршивые моменты твоей жизни. Всегда поддерживала тебя и никогда даже и не думала ни на секунду что-то требовать взамен. Я делала это от всего сердца, потому что ты самый близкий для меня человек. Но теперь, когда я так нуждаюсь в тебе и в твоей поддержке, ты просто бросаешь меня и трусливо уезжаешь! — Кричала Юн ему вслед.       А Сехун в этот момент продолжал идти вперёд, слушая эти слова и уже не сдерживая слёз. Ему было так стыдно перед ней и в то же время было так больно слышать от неё эти слова. Потому что она, чёрт возьми, была так права сейчас.       — Прости меня, Джиюн. Пожалуйста, прости. — Шептал О.       — Отлично! Можешь уходить! С этого момента я больше не знаю тебя, О Сехун. Я сотру тебя из своих воспоминаний, будто мы и вовсе не были знакомы. Никогда! — Это были последние слова, которые Хун услышал от племянницы.       А затем, буквально спустя минуту, послышался её крик и визг тормозов.       Се обернулся.       Юн лежала на асфальте, а перед ней стояла машина, которая сбила школьницу в момент, когда она собиралась перейти дорогу.       И именно в этот день О Сехун на долгое время исчез из воспоминаний Пак Джиюн...

Конец Flashback

***

      Момент их разговора на похоронках снова промелькнул перед глазами школьницы. Когда она вспомнила об этом в первый раз, то не смогла сдержать слёз. Сейчас же это вызывало лишь нестерпимую боль в сердце. До приезда Сехуна, Джиюн очень часто чувствовала какую-то ноющую пустоту в сердце, будто чего-то не хватало. Чего-то очень важного. Она списывала это на тоску по бабушке, но сейчас поняла, что всё это было из-за потерянных воспоминаний. Очень ценных воспоминаний.       Неожиданно внизу послышался громкий хлопок двери, а затем громкий смех. Чанёль и Сехун пришли после очередной прогулки. Наверняка не особо трезвые или вообще с похмелья, потому что вчера эти двое не ночевали дома.       — Явились — не запылились. — Пробурчала Пак-младшая, тут же принимая каменное выражение лица. Она продолжала смотреть дораму, пока на пороге её комнаты не появились эти два недоразумения.       — Эй, Пак Джиюн! Долго ты тут ещё сидеть будешь? — Заговорил изрядно выпивший Чанёль и, тяжело вздыхая, оглядел лежащую на кровати сестру с ног до головы.       — А что? Вы решили спустя два дня вспомнить обо мне? Спасибо за беспокойство! Я в порядке и просижу здесь все каникулы. — Девушка со скучающим видом переключала каналы, даже не взглянув на брата.       — Только не говори, что ты обиделась. Ты же сама прекрасно знаешь, что тебе ещё нельзя в те места, где мы гуляем. — Пак-старший ухмыльнулся, скрестив руки на груди.       — С каких пор твоя студия стала борделем или баром? — Теперь ухмылялась и Джиюн, потому что кроме студии эти двое не могли никуда пойти.       Сехун громко рассмеялся, хлопая в ладоши, потому что Юн была совершенно права. Все эти два дня парни находились в студии, пили пиво, заказывали еду и слушали музыку. В другие места идти им было просто лень. К тому же погода совсем не радовала.       Чанёль лишь поджал губы, полностью признавая тот факт, что сестра права.       На самом же деле парни пришли сюда не просто так. За эти два дня они вместе с Минсоком и Бэкхёном тщательно обдумывали план поездки в провинцию Канвондо, где когда-то давно жили бабушка и дедушка Ёля и Юн. К слову, подобные поездки парни устраивали чуть ли не каждый год, разъезжая при этом по разным местам. Это была своего рода маленькая традиция. В прошлом году они неплохо провели время в небольшом домике родителей Бэкхёна недалеко от Пусана. А в позапрошлом навещали семью Чонина в Хэджу.       Получив разрешение от дедушки, Чан тут же сообщил об этом всем, кого он задумал взять с собой. Теперь же осталось сообщить об этом только Пак-младшей, собрать вещи и немедленно поехать отдыхать. В последний раз в этом доме они были около пяти лет назад. Чего не скажешь о дедушке, который ездил туда чуть ли не каждые выходные. Для него это место было особенным. Мужчина так и не смог продать дом, потому что это место напоминало ему о его покойной возлюбленной.       Джиюн пришлось отвлечься от просмотра дорамы и внимательно выслушать парней. Они красочно описывали предстоящие планы, но даже без этого Юн была готова ехать туда хоть сейчас. Потому что для неё это тоже было особенное место, пропитанное воспоминаниями о бабушке и о Сехуне. Пак норовила вспомнить абсолютно всё, невзирая на последствия. И она искренне надеялась на то, что сможет найти что-нибудь интересное там. Например, фотографии или записки, которые помогли бы ей вспомнить что-то ещё, возможно, что-то очень важное для неё.       — Можешь позвать с собой Сумин. — Как бы невзначай упомянул Ёль. Чхве уже, конечно же, была в курсе поездки. Чан позвонил ей самой первой после того, как всё было решено. Но так как молодые люди скрывали свои отношения, то Су нужно было сделать вид, что о поездке она совсем ничего не знала.       Как только парни ушли из её комнаты, Пак тут же набрала подругу, сообщая ей прекрасную новость. А Сумин, конечно же, очень «удивилась» такому приглашению и с радостью приняла его...

***

      Казалось бы, поездка в Канвондо должна была скрасить серые будни и хоть немного помочь развеяться. Но не тут-то было. Все планы и надежды были омрачены присутствием одного человека — Ятабэ Юми. Чанёль буквально поставил сестру перед фактом прямо в день поездки. Юн была согласна на всё. Она даже наплевала на то, что с ними едет девушка Чонина. Но только не Ятабэ!       Первое, чем занялись ребята, приехав на место, это уборка дома. Все выполняли свои обязанности беспрекословно. Однако Юми включила звезду и прямо сходу отказалась делать вообще что-либо. Японка сидела на кухне, увлечённо рассматривая свой новый маникюр, а вокруг неё ходили недовольные Сумин и Джиюн с тряпками в руках.       — Ты не на курорт приехала и за тобой комнату никто убирать не будет. — Проворчала Су, тщательно вытирая обеденный стол.       У Чхве теперь тоже появилась причина для ненависти и недовольства в сторону Ятабэ. Потому что японка очень часто ошивалась рядом с Ёлем, заигрывая с ним. Да и всю поездку в Канвондо она пыталась как можно ближе сесть либо к Чану, либо к Сехуну.       — Дорогие мои, я в уборщицы не нанималась. А вот вы очень хорошо смотритесь с этими тряпками. — Юми перевела скучающий взгляд в сторону девушек и ухмыльнулась.       Джиюн чуть было не ответила ей не самыми приличными словами. Но помешали ей в этом Чондэ и Сехун, которые очень невовремя зашли на кухню, чтобы выпить воды. Ким с улыбкой посмотрел на подруг, а затем перевёл взгляд на японку.       — Мальчики, не смотрите на меня, я же без макияжа! — Заныла Ятабэ, прикрывая лицо рукой. А Пак и Чхве в этот момент хотелось просто рассмеяться, потому что сейчас она нагло врала им.       — О-о-о, только сейчас заметил, что ты без макияжа. Выглядишь потрясно, Юми! — Чондэ захлопал в ладоши и мило улыбнулся.       В этот самый момент Юн взяла мокрую тряпку и «случайно» провела ею по лицу японки. Она прекрасно понимала, что её поступок, скажем так, не очень хороший. Но злость и ненависть к этому человеку была куда сильнее всяких приличий.       — Ой, — Пак приложила ладонь к губам и посмотрела на тряпку с оставшимися на ней следами от тонального крема. — Прости, кажется, я смыла твою естественную красоту.       Затем послышался сдавленный смешок Сехуна и дикий смех Сумин.       — Ха-ха-ха, я сейчас со смеху помру! — Присев на стул, Чхве схватилась за живот.       — Пак Джиюн! — Закричала Юми и бросилась в её сторону. Но рядом стоящий О быстро среагировал и оттянул разъярённую девушку назад.       — Это нормально вообще? — Заныла японка, брезгливо касаясь своего лица.       — Совершенно нормально. — Школьница пожала плечами и вернулась к уборке.       — Почему вы ничего не делаете? — Обратилась Ятабэ к парням, при этом злобно топая ногами.       Чондэ не смог ничего ответить на этот вопрос, просто продолжая наблюдать за всем этим. А Сехун лишь пожал плечами и как-то уж слишком хитро улыбнулся.       — Да ну вас! — Обиженно воскликнула девушка и спешно направилась к себе в комнату, чтобы подправить свою естественную красоту...

***

      Закончив с уборкой, Джиюн тут же направилась на чердак. Там она нашла очень много старых и интересных вещей.       Разбирая очередную коробку, девушка наткнулась на альбом с детскими фотографиями. Там же были фотографии и маленького Сехуна. Правда на них он почти всегда был не один. В большинстве случаев с ним сидела маленькая Юн, обнимая его своими маленькими ручками. Пролистав все странички, Пак аккуратно отложила его в сторону, а затем снова заглянула в коробку.       Внимание тут же привлёк очень знакомый подарочный пакет, лежащий на самом дне. Дрожащими руками школьница достала из пакета то, что и предполагала — её старый телефон. В некоторых местах по экрану шли трещины. Они появились в тот день, когда её сбила машина. Собственно, после этого дня девушка больше не видела и не брала его в руки.       Как только устройство включилось, на него тут же один за одним стали приходить сообщения и все от Сехуна.       Пак немедля открыла самое первое сообщение, датируемое 2014 годом:       «Я сожалею о том, что мне пришлось уехать вот так. Мы даже не попрощались с тобой. Прости меня, Джиюн. Прости, если сможешь...»       Не раздумывая ни секунды, девушка открыла следующее сообщение, а затем ещё и ещё одно. Не в силах остановиться, она читала и читала, не сдерживая слёз. Все эти три года он почти каждый день отправлял ей текстовые сообщения и фотографии. Делился абсолютно всеми новостями, мыслями и своей болью.       Сехун уехал в Лондон из-за Юми. Из-за неё он уехал так надолго. Ятабэ знала, как сильно парень любил её. Знала и всё равно изменила ему не только с Чаном, но и с кучей других парней.       Читая всё это, Юн будто сама пережила эти три года тоски, боли и обиды вместе с ним.       Поставив все коробки обратно и захватив с собой старый телефон, Пак сломя голову направилась вниз по лестнице. Желание рассказать Хуну о том, что она всё вспомнила, просто зашкаливало. Им нужно было поговорить об этом прямо сейчас. К счастью, долго искать его не пришлось. Парень стоял в прихожей и, по-видимому, собирался куда-то ехать.       — Ты куда? — Тяжело дыша, Джиюн облокотилась о стену, чтобы перевести дыхание.       — В магазин, — О внимательно посмотрел на племянницу. — А что случилось?       Девушка тут же схватила пальто и, на ходу надев сапоги, негромко заявила:       — Я поеду с тобой!

***

      Путь к магазину был неблизким, а если ещё учитывать плохую погоду и пробки на дорогах, то времени для разговора у Джиюн с Сехуном было вполне достаточно.       — Ты хотела поговорить со мной, я прав? — Вырулив со стоянки, догадался Се.       Он свернул на шоссе, тем самым увеличивая время поездки ещё на несколько минут. И он знал это, просто ему хотелось подольше побыть с Юн наедине. Почему? Он и сам не мог ответить на этот вопрос. Да и на данный момент это было совсем не важно.       — Да. — Джиюн не хотела оттягивать момент разговора.       Но парень вдруг опередил её.       — Знаешь, эта атмосфера напомнила мне об одном моменте. Около четырёх или пяти лет назад мы с тобой тоже вот так ехали куда-то. Я уж и не припомню, куда именно, но точно помню одно: в тот день ты объелась мороженного по моей вине и проболела весь Новый год и зимние каникулы. Ты ещё так забавно кричала: «О Сехун, это ты виноват! Ненавижу!». — Он грустно улыбнулся.       Воспоминания о тех днях до сих пор теплились в душе парня. И вот сейчас он, кажется, сидел с той же Пак Джиюн, которая когда-то давно кричала ему, что ненавидит его, а потом бросалась с объятиями и просила не обижаться на неё. Но, взглянув на племянницу сейчас, О понимал, что та девчушка уже давно выросла, и сейчас перед ним сидела взрослая девушка с совершенно другими взглядами, чувствами и воспоминаниями.       Пока Хун говорил, Джиюн внимательно смотрела на него и понимала, что ему больно было вспоминать об этом. Очень больно. Вроде бы он улыбался, но в глазах такая тоска, что хотелось просто рыдать.       — В тот день мы с тобой ездили в торговый центр за подарками для бабушки и дедушки. А ещё именно в этот же день ты из-за спора с Чанёлем перекрасил волосы в пепельный цвет. И дедушка чуть не убил тебя из-за этого. — Юн громко рассмеялась, вспоминая о том, как мужчина бегал с тапком в руке и ужа-а-асно ругался на Се.       — Я до сих пор жалею о том, что пошёл на это, но… — на полуслове Хун замолчал, и в этот момент его будто током ударило. Парень перевёл удивлённый взгляд на племянницу, до сих пор не веря в происходящее. — Скажи, что мне не послышалось!       Пак отрицательно закачала головой, дав понять, что всё это происходило на самом деле.       — Я решила не медлить и рассказать тебе всё почти сразу же. А ещё я сегодня нашла свой старый телефон на чердаке и прочла все сообщения от тебя. — Девушка нервно сглотнула, сдерживая так невовремя подступившие к глазам слёзы.       Свернув на обочину, Сехун взял племянницу за руку и негромко произнёс:       — Прости меня, Джиюн. — Голос его слегка дрожал от волнения.       — Всё хорошо. Я просто...просто. — И тут целый поток слёз покатился по щекам школьницы.       Будто бы невидимый барьер разрушился, выпуская наружу все эмоции и слёзы, которые копились в ней долгие три года.       — Тише-тише. — Мягко прижав её к себе, О облегчённо выдохнул, прикрывая глаза.       — Тебе нужно было сразу рассказать мне всё. Я до сих пор не понимаю, почему вы все молчали! — Негодовала Пак-младшая, продолжая плакать.       — Нужно было, я согласен. Но ты бы вряд ли поверила мне. В твоих глазах я был совершенно чужим и незнакомым тебе человеком. Было очень тяжело осознавать этот факт. В особенности было тяжело в день моего приезда, когда ты смотрела на меня таким пустым взглядом, будто никогда и не знала вовсе. Отец говорил мне, что у тебя после того случая на похоронах были какие-то проблемы с памятью. Но я и подумать не мог, что всё это было связано со мной. Но я считаю, что заслужил это, потому что причинил тебе в тот день такую сильную боль. Видимо ты настолько сильно хотела забыть меня, что это в итоге и произошло. — Тихо-тихо проговорил парень.       Его ладонь плавно и так успокаивающе скользила по мягким волосам девушки. И этот жест был до боли в сердце знаком им обоим. Потому что Хун не раз вот так успокаивал Джиюн, когда она была чем-то расстроена.       — Я помню, что сказала тебе в тот день. Прости меня за эти слова, Сехун. Я просто...просто была в таком отчаянии. Для меня ты был одним из самых близких людей. Даже ближе, чем Чанёль. И в тот момент я действительно очень сильно нуждалась в тебе. Мне казалось, если ты обнимешь меня и прошепчешь что-нибудь успокаивающее, то моя боль и тоска по бабушке хоть ненамного утихнут. — Отстранившись, Юн провела рукой по лицу, размазывая тушь.       — Но вместо утешения я принёс тебе ещё больше боли. И мне очень стыдно за это, Джиюн. Если бы у меня была возможность вернуться в прошлое, я бы поступил совершенно по-другому. — Се тяжело вздохнул и сжал руки в кулаки.       — Всё хорошо, правда. Главное, что в итоге мы смогли поговорить об этом и попросить друг у друга прощения. — Пак осторожно, но уверенно взяла его ладонь и несильно сжала её в своей.       Она была так рада тому, что происходило сейчас. Даже несмотря на то, что им снова пришлось окунуться в болезненные воспоминания.       — Спасибо, что вспомнила меня. — Он сжал её хрупкую и безумно холодную ладошку в ответ, делясь теплом своего тела.       Сехуна также переполняла радость и бесконечная благодарность к этой девчушке за всё то, что она делала и делает для него.       — Я очень рада, что ты приехал, Сехун. Пожалуйста, не уезжай больше. Хоть я и не помнила ничего, но где-то в глубине души я очень сильно ждала тебя. — Тихо-тихо проговорила Джиюн.       А Сехун в этот момент буквально не сводил с неё взгляда, чувствуя, как бешено бьётся сердце от её слов и от того, как крепко она сжимала его ладонь. И именно сейчас, в этот самый миг, она казалась ему невероятно красивой. Растрёпанные от ветра волосы, потёкшая тушь и размазанная по щекам помада — всё это делало её по-особенному привлекательной и даже милой. Похоже, что только О видел эту красоту. И сейчас он испытывал к ней совсем не родственные чувства, смотря на неё так, как дяди не смотрят на своих племянниц.       «Кажется, я действительно спятил».