Моя дорогая племянница

***

Джиюн до сих пор сидела на диване, нервно перебирая ткань своего платья. Девушка до сих пор не могла осознать услышанные ею слова. Сехун в это время уже давно пришёл в себя, сложив письмо обратно в конверт. Медленно поднявшись с дивана, он начал ходить из стороны в сторону, засунув руки в карманы. Парень обдумывал каждое слово, сказанное отцом и думал как бы ему поступить сейчас в этой ситуации. О готов был на всё ради Джиюн. Сделать её счастливой, чтобы она ни в чём больше не нуждалась и, наконец, увезти отсюда и никогда не возвращаться, чтобы она не видела тех людей, которые причинили ей боль. Хотя он и сам причинил ей боль. — Ты хорошо держалась, — вдруг начал разговор Хун. — Не думал, что ты когда-нибудь будешь вот так разговаривать с родными. — Не в первый раз уже их вижу и не в первый раз мы разговариваем вот так. Я не считаю, что в данной ситуации сделала что-то не так, скорее даже наоборот, — девушка тяжело вздохнула и устало потёрла переносицу. — Вся эта показуха со стороны Сумин, «жалостливые» взгляды со стороны родителей так надоели, что хочется просто спрятаться где-нибудь и больше никогда в жизни не видеть их. После всего, что было я просто не могу смотреть на них без ненависти и не вспоминать все те гадости, что видела и слышала по отношению ко мне. Се понимающе закивал, чувствуя при этом вину за то, что не уберёг её от всего этого, что просто сбежал и ничего не сказал ей. Вина буквально прожигала всё тело, напоминая ему о тех событиях и говоря о том, что он не достоин её прощения. — Если бы я знал, что всё этим закончится, никогда бы не уехал отсюда…от тебя, — последнюю фразу он буквально прошептал. Но завидев выражение лица Джиюн, продолжил. — О чём ты думаешь? Юн лишь слабо улыбнулась, вспоминая какой-то очередной день из прошлого, когда они с Сехуном ужинали в какой-то забегаловке. — Я вспомнила тот самый день, когда ты отвёз меня в маленькую забегаловку и в этот же день мы, кажется, ездили в больницу с моей больной ногой. А что же мы ели тогда? — Юн нахмурила брови, пытаясь вспомнить. — Мы ели пибимпап, — напомнил ей О, грустно улыбаясь. В его глазах читалась нескрываемая тоска, боль и сожаление. — А после я нёс тебя на спине и именно в этот же день я понял, что стал слишком много улыбаться и всё это было благодаря тебе, только ты и была тогда причиной моей улыбки. Когда ты забралась мне на спину и обняла за шею, я думал у меня сердце выпрыгнет из груди. Тогда мне казалось, что я просто спятил, раз чувствую что-то странное всякий раз, когда ты нечаянно касаешься меня. И я пытался бороться с этим чувством, потому что всё это было совершенно неправильно, боролся изо всех сил, — на секунду он замолчал, как будто что-то вспоминал. — А в тот день, когда ты вызвалась поехать со мной в магазин, мы тогда разговаривали с тобой в машине и ты сказала мне…сказала, что всё вспомнила и так смешно расплакалась. У тебя были растрёпанные волосы, потёкшая тушь под глазами и ещё…ещё помада так смешно была размазана по щекам. Для любого другого твой внешний вид стал бы кошмаром, но для меня он был особенным, в тот момент я видел не потёкшую тушь и размазанную помаду... В тот самый момент я видел тебя, Джиюн, маленькую, хрупкую и беззащитную девушку, которую мне хотелось всю жизнь защищать и оберегать. И именно в тот день, в тот самый миг я окончательно осознал, что по уши влюбился в тебя. Джиюн смотрела на него не отрываясь, как будто боялась упустить какое-либо слово из его уст. Сердце бешено колотилось от услышанных слов, а руки слегка подрагивали. Его рассказ со стороны выглядел очень интересно, мило и нежно. И Юн понимала и видела, что он до сих пор испытывает к ней те же чувства, как и тогда в той самой машине, где она держала его за руку, плакала и размазывала по всему лицу косметику. — А я, — начала девушка и тут же поспешила утереть слёзы. — Я очень долго не могла понять, что же я чувствую к тебе. Даже когда ловила себя на мысли о том, что слишком долго пялюсь на тебя или ужасно ревную к Юми. Даже несмотря на всё это, я не могла понять, что же со мной происходит? Хотя, думаю, что тоже всячески пыталась бороться с этим чувством, просто не осознавала этого. Но всё встало на свои места, когда ты поцеловал меня у того круглосуточного магазинчика...несколько лет назад. Сехун грустно улыбнулся, вспоминая тот самый день. — Пойдём со мной. — Парень вдруг протянул ей свою руку, после чего они неторопливо зашагали к лестнице, крепко-крепко держась за руки. Они вошли в одну из комнат, которая когда-то принадлежала Се. Здесь совсем ничего не изменилось, разве что пыли немного прибавилось. Мебель стояла на тех же местах и рамки с фотографиями тоже. Джиюн неуверенно подошла к рамкам с фотографиями и рукой смахнула пыль, за которой виднелись лица дедушки, бабушки и Сехуна. Сехун всё это время стоял возле окна, боясь нарушить тишину в комнате. Ему хотелось позвать её сюда, к нему, но звать не пришлось, потому что девушка уже направлялась к нему. — Так больно смотреть на эти фотографии, — по её щекам текли слёзы. — Интересно, как бы всё сложилось, если бы и дедушка и бабушка были живы? — Нам остаётся только гадать. Но тем не менее, письмо дедушки лишний раз доказывает мне, что я поступил совершенно неправильно. Если бы ты знала, как сильно я жалею об этом. — О резко вдохнул и тут же выдохнул, злясь на самого себя. — Уже ничего не исправить, Сехун. Думаю, что стоит двигаться дальше, прошлое уже не исправить. Будущее — вот, что сейчас важно. — Совершенно серьёзно проговорила Юн, продолжая при этом плакать. Слёзы почему-то сами лились рекой и она не могла остановить их. На секунду Се затих, опустив взгляд куда-то вниз, а затем неожиданно взглянул Пак-младшей прямо в глаза. — Это будущее я хочу построить с тобой, — прошептал он и нежно погладил её по щеке. — Я никогда в жизни не желал ничего сильнее этого. Никогда в жизни я ещё так сильно никого не любил, как тебя. Никогда в жизни я так сильно не сожалел о содеянном, о том, что оставил тебя здесь, потому что был трусом, самым настоящим трусом. И мне так стыдно за это перед тобой, Джиюн, так стыдно. — По его щеке покатилась слеза и он тут же поспешил её стереть, но Юн остановила его. — Сехун, я знаю…знаю, — осторожно коснувшись его лица, она неторопливо стёрла слезу. — Только недавно я осознала, что не одной мне было плохо, что не одна я страдала в этой ситуации. Все эти два года я жила с собственными убеждениями о том, что я и сама смогу справиться со всем, что сама могу жить и зарабатывать себе на жизнь. Жить без родных и, самое главное, жить без любимого человека, при этом вспоминая о нём каждый день. Я снова и снова убеждала себя в том, что ты бросил меня, что я не нужна тебе, но я ошибалась. Если бы не наша собственная глупость, кто знает, где бы мы были сейчас с тобой? «С тобой…» Эти слова эхом отдавались в голове Сехуна и он не мог поверить в то, что она только что сказала это вслух. — Джиюн, я пойму, если ты скажешь «нет», но прошу…позволь мне поцеловать тебя. Я сделал бы это ещё минуту назад, но понял, что не смогу, пока не получу твоего разрешения. — Парень замер, ожидая ответа, но он был и не нужен, потому что всё было и так ясно. Стоило лишь заглянуть в её глаза. Медленно склонившись к возлюбленной, он стал медленно приближаться к её губам, будто бы оттягивая этот момент, будто бы боясь чего-то. Всё ближе и ближе. Юн чувствовала его тёплое дыхание на своих щеках, до боли знакомый запах и то самое родное тепло, которое исходило от него. Ещё пару мгновений и их губы слились в нежном и немного неуверенном поцелуе. О тяжело выдохнул, не веря в то, что он снова может целовать её губы, что снова может касаться её щёк, чувствовать запах и тепло исходящее от неё. И с каждой секундой этот поцелуй становился чем-то большим. Они целовались так отчаянно, что казалось, будто это их не первый поцелуй спустя долгое время, а последний. Но они оба знали, что это не так. Оба в прямом, смысле этого слова, не могли насытиться друг другом, будто бы до сих пор не осознавая, что всё это происходит на самом деле, что всё уже позади. Годы разлуки, нескончаемая боль и тоска друг по другу — всему этому пришёл конец. Теперь всё будет по-другому. Теперь всё будет так, как должно было быть изначально…

***

Джиюн смотрела на удаляющийся силуэт дома в зеркале заднего вида. На душе больше не было тоски, скорее наоборот, было чувство, будто и душа и сердце обрели покой. Солнце уже давно зашло за горизонт, а небо окрасилось в завораживающий фиолетовый цвет. Тихая и спокойная музыка лилась из колонок, немного успокаивая сидящих в машине. — Джиюн, — вдруг начал разговор Сехун. — Ты не откажешься поужинать со мной? Юн медленно перевела взгляд на своего собеседника, тут же сталкиваясь с ним взглядом и от этого её щёки заметно порозовели. Она будто под гипнозом смотрела на него несколько секунд, замечая лёгкую небритость и усталый вид. Было видно, что он, возможно, плохо спал или не спал вовсе. «Надо же, в последний раз я так краснела, когда была с ним же несколько лет назад». Губы девушки приоткрылись и будто бы на автомате проговорили. — Не откажусь. — Знаешь, — начал он, — Я рад, что всё так сложилось именно в этот день, потому что по плану я должен был улететь сегодня вечером, но звонок нотариуса кардинально изменил нашу с тобой жизнь. «Нашу с тобой жизнь». От этих слов Пак заулыбалась пуще прежнего, не веря в то, что происходит. Девушка поймала себя на мысли, что за все эти два года она ещё ни разу не была так счастлива, как сегодня. Рядом с Сехуном она снова почувствовала себя той самой маленькой и беззащитной Пак Джиюн. Вкус у Сехуна был хорош не только в одежде, но и в выборе разных заведений. Пак почему-то и не сомневалась в том, что он привезёт её в какой-нибудь дорогой ресторан, где обычная газировка стоит дороже счетов за воду в квартире Юн. В помещении играла тихая классическая музыка, официанты сновали от одного столика к другому, принося блюда посетителям. Оценив атмосферу данного заведения, девушке почему-то стало страшно заглядывать в меню. И она не ошиблась, цены были просто космические. — Заказывай всё, что понравится, о ценах можешь не переживать. — Тут же предупредил О, будто услышав мысли возлюбленной. — Почему бы нам просто не поесть кимчи-чиге или пибимпап? — Прошептала Джиюн, боясь, что кто-то из персонала её услышит. — Ты действительно хочешь отметить этот знаменательный день пибимпапом? — изумился Се, а после не смог сдержать улыбки, увидев немного испуганное и озадаченное лицо возлюбленной. — Если ты не закажешь что-нибудь прямо сейчас, то это сделаю я. Так и получилось, Сехун заказал блюда, названия которых Джиюн не смогла бы выговорить даже при большом желании. — Откуда у тебя столько денег, О? — Отпив немного воды из стакана, поинтересовалась девушка. — Я просто работаю в хорошем месте, вот и всё, к тому же, на любимую женщину мне не жалко ничего. Я говорил тебе, что ты можешь обратиться ко мне с любой просьбой, это было до сегодняшнего дня, но и после данная «акция» тоже действует. — Парень очаровательно улыбнулся, также сделав небольшой глоток воды. — Акция «добрый Сехунни»? — Подколола его Юн еле сдерживая смех. — Нет, акция «влюблённый и на всё готовый ради Джиюн Сехунни». — Поправил её О. За ужином они обсуждали, наверное, всё, что произошло за эти два года. Джиюн без остановки рассказывала об учёбе в университете и самостоятельной жизни, Сехун же без умолку болтал о работе и только о работе. Потому что другого «увлечения» у него не было. — Кстати о Лондоне, — выражение лица Се вмиг стало серьёзным. — Как я и говорил, мне нужно было улететь сегодня, но так как я не смог, мне пришлось брать отгул на работе, а там к этому относятся, скажем так, не очень хорошо. В Англии с этим довольно строго. Так вот, о чём это я? У меня там квартира, небольшая, но довольно хорошая. Места для двоих и даже троих будет вполне достаточно. Я знаю, что у тебя скоро сессия и после ты будешь свободна. Как ты смотришь на то, чтобы поехать со мной в Лондон, Джиюн? Желательно насовсем, потому больше я не собираюсь оставлять тебя здесь одну…