Панацея

ХимЧан медленно встает на ноги, смотря на друга испуганными глазами: – Начни с любой, не томи только, – осипшим голосом говорит мужчина и чувствует, как у него начинают дрожать руки. – Ты, крепись, конечно, просто... Нет, нет, ты успокойся, дети живы, все хорошо, их уже унесли на осмотр, – мужчина улыбается, а Ким ищет поддержку, чувствуя, что сейчас упадет, но ЧонОп вовремя подходит к нему и обнимает за плечи. – А ЁнДжэ, что с ним? – Мун с надеждой смотрит на друга, но видя его лицо, понимает – все очень плохо. – Была остановка сердца, мы снова завели его, но сейчас он без сознания, началась кома. Он отключился в самый ненужный момент, и, я боюсь, если он и придет в себя, то шансы стать нормальным человеком... 5% из 100%. Я соболезную... он будет овощем, если его организм вообще выдержит, – парень идет приводить себя в порядок, на ходу снимая окровавленные перчатки. – ХимЧан... – ЧонОп смотрит на друга, который сейчас больше похож на покойника. Ким отталкивает Муна и подходит к операционной, пересилив себя, заглядывает в маленькое окошечко и видит ЁнДжэ: бледный, пухлые щечки исчезли, короткие светлые волосы спутаны, под глазами тени, все руки в трубках от аппаратов, на лице кислородная маска, а больничная одежда запачкана кровью. – Пойдем, там дети. Чан, идем, – ЧонОп пытается увести друга, видя, что у него по щекам текут слезы. – Банни, идем... ХимЧан ошарашенно смотрит на друга и, еле двигая пересохшими губами, спрашивает: – Зачем ты уводишь меня от него? – У тебя сыновья родились, – ХимЧан с минуту смотрит на друга и, пару раз моргнув, позволяет себя увести. Мужчине показывают детей, а он немного отстраненно улыбается и осторожно садится перед каталкой на корточки. Дети хныкают, и он касается сыновей ладонью, чувствуя, как по щекам бегут соленые дорожки. – Маленькие мои… – Ким встает на колени и разглядывает детей, которым сейчас все равно до окружающих: самое интересное - это собственное «отражение», которое лежит рядом. – Не надо, пойдем. Слышишь? Чан… – ЧонОп с трудом поднимает друга с колен, и тот смотрит, как его малышей увозят на стандартные процедуры, а, когда каталка скрывается за поворотом, он разворачивается, вновь направляясь к операционной. Заглянув в самое страшное место на Земле, он не видит блондина, и руки снова начинают дрожать. – А ЁнДжэ? Где ЁнДжэ? – Мун смотрит на друга и пытается привести его в чувства, хорошенько встряхнув за плечи. – Куда они увезли ЁнДжэ? – В реанимацию, где ему еще быть - операция закончилась. ХимЧан, посмотри на меня, слышишь? Посмотри мне в глаза, – брюнет с трудом поднимает голову на друга и видит, что ЧонОп открывает рот и снова закрывает: все слова улетучились, когда он увидел того самого парня, который когда–то был на месте нынешнего ХимЧана. Взъерошенные волосы, покрасневшие глаза, мокрые дорожки на щеках, бледное лицо, руки дрожат, губы искусаны до крови... ЧонОп понимает, что его самого медленно начинает накрывать, особенно когда Ким вырывается из его рук и направляется в отделение реанимации, чуть не сшибает главного врача с ног и, взяв первую попавшуюся медицинскую карту, которую он выхватил у медсестры, вчитывается в имена людей, которые сейчас лежат в отделении. – Мистер К-Ким… – молодая девушка–медсестра дрожащим голосам пытается что–то сказать мужчине, но брюнет поднимает на нее взгляд - и она замолкает. – Ю. – 38 палата… Швырнув карточку на стойку регистрации, хирург направляется в нужную комнату, но, когда его не пускает медперсонал, начинает драку. ДэХен и ЧонОп появляются неожиданно и как раз вовремя: они оттаскивают ХимЧана от дверей и, извинившись перед коллегами, ведут его на выход. Дэ с трудом уговаривает Кима пойти к детям, и, когда ЧонОп заталкивает его в комнату к близнецам, он немного успокаивается. Садится около малышей и улыбается сквозь слезы, а дети смотрят на него и немного хмурятся. Что с этим странным дядей? ХимЧан улыбается, видя, что близнецы «забрали» его глаза себе, так же, как и черные волосы, а от Ю у них пухлые губки и носик. Ким сидит с ними несколько часов, бездумно глядя на этих великолепных созданий, которые навсегда будут с ним, они его не бросят, и он станет лучшим папой. Слезы снова застилают глаза, когда он понимает, что он может воспитывать их один. Сжимая руки в кулаки и чувствуя тошноту, подкатывающую к горлу, он медленно подходит к окну и ищет в карманах зажигалку. Немеющие пальцы ничего не находят, и Ким медленно поворачивается к детям, которые уже успели заснуть. Он никогда не думал, что смотреть на собственных детей будет так больно. Вроде все в порядке и он точно знает, что ЁнДжэ выкарабкается, но ЧонОп, который заходит к нему раз в полчаса, с каждым разом становится все бледнее и бледнее. Как тут думать о хорошем? – ХимЧан, – в палату заходит ДэХен и кивает на дверь. – Тебе надо поесть, сходите с ЧонОпом куда–нибудь. Мужчина покорно кивает и выходит из комнаты; Мун ждет его внизу. Проходит полчаса, и только потом ЧонОп понимает, что его друг не спустится вниз: он сейчас находится в отделении реанимации, стоит перед окном палаты и смотрит, как ЁнДжэ дышит. Именно дышит. Мун идет наверх и застает ХимЧана в палате блондина; Ким держит его за руку и смотрит в стену. Только через пару минут Оп понимает – холодные пальцы брюнета отсчитывают пульс на запястье Ю. – Я не могу его потерять. Только не после рождения малышей. ЧонОпу кажется, что голос друга осип, а спина ссутулилась за пару часов. – ХимЧан, ты хороший врач и… – Ким поворачивает голову к другу и выжидающе смотрит на него. Обычно в таких случая он говорит: «Ты - хороший врач, но ты должен понять, что ничего хорошего…» – Ты - хороший врач, и ты понимаешь, что люди выкарабкивались и не из таких ситуаций. У нас были ребята, которые с неоперабельной четвертой стадией рака полностью выздоравливали. Люди с параличом вставали и начинали заниматься спортом. Ты ведь знаешь, что тут не от нас зависит, – Мун встает рядом с другом. – Просто помни одно: ты - врач, и ты видел столько всего, что сейчас в голову лезет самое худшее, и не потому, что ты так хочешь, а потому, что ты знаешь, что может быть. И ты будешь таким параноиком всегда, как и я. ЁнДжэ выкарабкается, потому что, если бы он должен был умереть, он умер пару лет назад у меня на руках. А он выжил и сейчас родил тебе малышей, понимаешь? Все будет нормально. – А когда? – ХимЧан спрашивает так наивно, что у Муна наворачиваются слезы на глазах. Как ему сказать, что кома будет длиться не неделю, не две, и даже не месяц? Организму нужно время, чтобы поправиться. Но сейчас брюнет так смотрит на него, что ЧонОп говорит только одну фразу: – Когда ты, например, заплатишь за ремонт моей машины, которую сам разбил. ХимЧан мягко улыбается сквозь слезы и спустя мгновение понимает, что сердце, удары которого он отсчитывает, никогда не остановится.